LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 21
(всего 22)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

образующих средства сообщения, с помощью которых эти органы объединены между
собой, и изменений, которые модификации одного органа производят в других".
2. "Объяснить, как Орган становится страдающим", начиная с внешнего
агента и придерживаясь основного факта, что раздражение может вызвать
гиперактивность, или, напротив, функциональную астению, и что "почти всегда
эти два изменения существуют одновременно в нашей экономике" (под действием
холода активность любой секреции уменьшается, а легких -- увеличивается).
3. "Указать, что необходимо сделать, чтобы остановить страдание"; то
есть устранить причину (холод при пневмонии), но также устранить "эффекты,
которые не исчезают, когда причина не перестает действовать" (гиперемия
крови поддерживает раздражение в легких при пневмонии)2.
В критике медицинской "онтологии" понятие органического страдания идет,
без сомнения, куда дальше и глубже, чем понятие раздражения. Оно
дополнительно содержит абстрактную концептуализацию: универсальность,
которая ему позволила, все объясняя, создавать для взгляда, направленного на
организм, последний экран абстракции. Понятие
_________________
1 Brousais, Examen de la doctrine (Paris, 1816), preface.
2 Examen des doctrines (1821),p. 52--55. 'B текст L'influance
des medecins phisiologistes (1832) Бруссе добавляет между 2 и 3
указанием определение воздействия одного страдающего органа на другой.
287

"страдания" органов содержит лишь идею связи органа с агентом или
местом страдания, как реакции на поражение, либо как ненормального
функционирования, либо как нарушающего действия пораженного элемента на
другие органы. Отныне медицинский взгляд будет направлен только на
пространство, заполненное формами сочетания органов. Пространство болезни,
без остатка и смещения, есть то же самое, что пространство организма.
Воспринимать болезнь -- есть некоторый способ воспринимать тело.
Медицина болезни Исчерпала свое время; начинается медицина
патологических реакций, структуры опыта, которая доминировала в XIX веке,
вплоть до определенного момента XX века, так как, не без некоторой
методологической модификации, медицина патогенных агентов будет под нее
подогнана.
Можно оставить в стороне бесконечные дискуссии, в которых приверженцы
Бруссе спорили с последними сторонниками Пинеля. Патоанатомические
исследования, выполненные Пети и Серром по проблеме кишечно-брыжеечной
лихорадки1, различие, установленное Каффином между температурными симптомами
и мнимыми фебрильными болезнями2, работы Лаллеманда по острому церебральному
поражению3, и, наконец, Трактат Буйо, посвященный "так называемым
летучим лихорадкам"4, мало-помалу вывели за границу проблемы само то, что
продолжало питать полемику. Она закончилась, замолкнув. Шо-
__________________
1 М.-А. Petit et Serres, Traite de la fievre entero-mesenterique
(Paris, 1813).
2 Caffin, Traite analytique des fievres essentielles (Paris,
1811).
3 Lallemand, Recherches anatomo-pathologiques sur I 'encephale
(Paris, 1820).
4 Bouillard. Traite clinique et experimental des fievre dites
essentielles (Paris, 1826).
288

мель, который в 1821 году подтверждал существование генерализованных
лихорадок без поражения, в 1834 году совершенно признал их органическую
локализацию1. Андрал посвятил том своей Медицинской клиники в первом
издании классу лихорадок, во втором -- отнес их к внутренним плевритам и
плевритам нервных центров2.
Тем не менее, вплоть до его последнего дня, Бруссе атаковали со
страстью, и после смерти его дискредитация не прекратилась. По-другому и не
могло быть. Бруссе не удалось бы обойти идею летучих болезней иным образом,
чем посредством экстраординарно высокой цены: ему следовало перевооружить
старую, столь раскритикованную идею (из-за особенностей патологической
анатомии) симпатических отношений. Он должен был вернуться к галеновской
концепции раздражения; он сосредоточился на патологическом монизме,
напоминавшем Брауна, и снова ввел в действие, в логике своей системы, старые
практики лечения. Все эти возвращения были эпистемологически необходимы,
чтобы в своей чистоте появилась медицина органов, и чтобы медицинское
восприятие освободилось от всех нозологических предубеждений. Но благодаря
тому же факту, она рисковала затеряться разом в разнообразии феноменов и
однородности процесса. Между монотонным раздражением и бесконечной яростью
"кризисов страдающих органов" восприятие колеблется, прежде чем
зафиксировать неизбежный порядок, где образуются все особенности: ланцет и
пиявка.
______________
1 Chomel, Traite desfievres et des maladies pestilentielles
(1821), Leсons sur la fievre typhoide (1834).
2 Andral, Clinique medicale (Paris, 1823-1827,4 vol). Анекдот
рассказывает, что Пинель в последнем издании Нозологии хотел
исключить класс лихорадок, но издатель помешал ему это сделать.
289

Все было обоснованным в неистовых атаках, которые современники Бруссе
организовывали против него. Но не все: то клинико-анатомическое восприятие,
наконец обретенное в своей полноте и способное само себя контролировать,
именем которого они обосновывали свои выступления против Бруссе, было
обязано или по крайней мере должно было быть обязано окончательной формой
равновесия его "физиологической медицине". Все у Бруссе противоречило тому,
что наблюдалось в его эпоху, но он зафиксировал для своей эпохи последний
элемент способа видения. Начиная с 1816 года, глаз врача мог
адресоваться организму больного. Историческое и конкретное a priori нового
медицинского взгляда завершило свое формирование.
Расшифровка структур лишь реабилитирует. Но поскольку в наши дни еще
существуют врачи и другие специалисты, надеющиеся создать историю, сочиняя
биографии, распределяя в них заслуги, -- вот для них текст одного врача,
который не был совсем уж невежественным: "Публикация Обзора медицинской
доктрины есть одно из этих важнейших событий, летопись которых надолго
сохранит память... Медицинская революция, основания которой заложил М.
Бруссе в 1816 году, является, бесспорно, самой значительной из того, что
медицина испытала в новые времена"1.
__________________
1 Bouillaud, Traite des fievres dites essentielles (Paris,
1826),
p. 13.


Заключение
Книга, которая только что прочитана, является, наряду с другими, эссе о
методе в области столь смутной, столь мало и столь плохо структурированной
как история идей.
Ее историческое обоснование очень ограничено, поскольку в целом она
трактует развитие медицинского наблюдения и его методы на протяжении едва ли
полувека. Речь, тем не менее, идет об одном из тех периодов, которые
обрисовывают неизгладимый хронологический порог: момент, когда страдание,
контрприрода, смерть, короче, вся мрачная глубина болезни выходит на свет,
то есть разом освещается и рассеивается как ночь в глубоком, видимом и
прочном, закрытом, но доступном пространстве человеческого тела. То, что
было фундаментально невидимым, необходимо предъявляет себя ясности взгляда,
в своем внешнем проявлении, столь простом, столь непосредственном, что оно
кажется естественным вознаграждением за лучше выполненный эксперимент.
Складывается впечатление, что впервые за тысячелетия врачи, свободные,
наконец, от теорий и химер, согласились приступить в чистоте непредвзятого
взгляда к самому объекту их опыта. Но необходимо развернуть анализ:
изменились именно формы наблюдаемого. Новый медицинский дух, который, без
сомнения, абсолютно связно засвидетельствовал Биша, не был предписан порядку
психологического и эпистемологического очищения. Он есть не что иное, как
эпистемологическая реорганизация болезни или пределов видимого и невидимого,
следующих новому плану. Пропасть под болезнью, самая бывшая ею, внезапно
обнаруживается в свете языка -- этот свет, без сомнения,
291

таким же образом осветил 120 Дней, Жюльетту и Несчастья1.
Но здесь речь идет только об области медицины и о способе, которым в
течение нескольких лет структурировалось особое знание о больном индивиде.
Чтобы клинический опыт стал возможным как форма познания, была необходима
полная реорганизация больничной сферы, новое определение статуса больного в
обществе и установление определенного отношения между содействием и опытом,
между помощью и знанием. Необходимо было поместить болезнь в коллективное и
однородное пространство. Необходимо было также открыть язык совершенно новой
области: постоянной и объективно установленной корреляции наблюдаемого и
высказываемого. Итак, было определено абсолютно новое использование научного
дискурса: использование безусловной верности и покорности многоцветному
содержанию опыта -- говорить то, что видится; но также использование
формирования и установления опыта -- побуждать увидеть, говоря о том, что
наблюдается. Таким образом, медицинский язык было необходимо расположить на
этом внешне поверхностном, но, на самом деле, глубоко скрытом уровне, где
формула описания есть в то же время разоблачающий жест. И это разоблачение
включает в себя в свою очередь дискурсивное пространство трупа как область
первопричины и проявлений истины: раскрытую внутренность. Формирование
патологической анатомии в эпоху, когда клиницисты определяли свой метод --
не простое совпадение:
______________________
1 Романы маркиза де Сада: "Сто двадцать дней Содома или Школа
разврата" (1785); "Новая Жюстина или Несчастная судьба добродетели,
сопровождаемая Историей Жюльетты, ее сестры или Успехи порока" (1797);
"Несчастья добродетели"--первая редакция Жюстины (1787) (Примеч.
перев.).
292

равновесие опыта требовало, чтобы взгляд, устремленный на индивида, и
язык описания покоились на устойчивом, видимом и разборчивом основании
смерти.
Эта структура, где артикулируется пространство, язык и смерть -- то,
что в совокупности называется клинико-анатомическим методом -- образует
историческое условие медицины, которое представляет себя и воспринимается
нами как позитивное. Позитивное -- приобретает здесь глубокий смысл. Болезнь
отрывается от метафизики страдания, которому на протяжении веков она была
родственна, и обретает в наблюдаемости смерти законченную форму, где ее
содержание появляется в позитивных терминах. Болезнь, мыслимая по отношению
к природе, была неоднозначным негативом, причины, формы и проявления
которого объявляли себя не иначе как окольным путем и всегда издалека;
болезнь, воспринимаемая по отношению к смерти, становится исчерпывающе
разборчивой, без остатка открытой эффективному рассечению речью и взглядом.
Именно тогда, когда смерть была эпистемологически интегрирована в
медицинский опыт, болезнь смогла отделиться от контрприроды и обрести
плоть в живой плоти индивидов.
Без сомнения, для нашей культуры решающим останется то, что первый
научный дискурс, осуществленный ею по поводу индивида, должен был
обратиться, благодаря этому моменту, к смерти. Именно потому, что западный
человек не мог существовать в собственных глазах как объект науки, он не
включался внутрь своего языка и образовывал в нем и через него дискурсивное
существование лишь по отношению к своей деструкции: опыт "безумия" дал
начало всем видам психологии, и даже самой возможности существования
психологии; от выделения места для смерти в медицинском мышлении родилась
медицина, которая представляет собой науку об индивиде.
293

И возможно, в целом, опыт индивидуальности в современной культуре
связан с опытом смерти: от вскрытых трупов Биша до фрейдовского человека
упрямая связь со смертью предписывает универсуму свой особенный облик и
предуготовляет речи каждого возможность быть бесконечно услышанной; индивид
обязан ей смыслом, который не прекращается вместе с ним. Разделение, которое
она проводит, и конечность, метку которой она предписывает, парадоксально
связывают универсальность языка с хрупкой и незаменимой формой индивида.
Чувственный и неисчерпаемый для описания по истечении стольких веков, он
находит, наконец, в смерти закон своего дискурса. Она позволяет увидеть в
пространстве, артикулированном речью, телесное изобилие и его простой
порядок.
Исходя из этого, можно понять важность медицины для создания наук о
человеке: важность не только методологическую, в той мере, в какой она
касается человеческого существа как объекта позитивного знания.
Возможность для индивида быть одновременно и субъектом и объектом
своего собственного знания содержит в себе то, что игра в конечность может
быть инвертирована в знание. Для-классической мысли она не имеет иного
содержания кроме отрицания бесконечности, тогда как мысль, формирующаяся в
конце XVIII века, придает ей позитивные возможности:
появившаяся антропологическая структура играет, таким образом, сразу
роль оценки границ и роль созидателя первоначала. Именно этот резкий поворот
послужил философской коннотацией для организации позитивной медицины; на
эмпирическом уровне, напротив, она была одним из первых проясненных
отношений, связывающих нового человека с исходной конечностью. Отсюда
определяющее место медицины в архи-
294

тектуре совокупности гуманитарных наук: более, чем другие, она близка
всех их поддерживающей антропологической диспозиции. Отсюда же и ее
авторитет в конкретных формах существования; здоровье замещает спасение --
говорил Гардиа. Медицина предлагает новому человеку настойчивый и
утешительный лик конечности; в ней смерть подтверждается, но, в то же самое
время, предотвращается; если она без конца объявляет человеку предел,
заключенный в нем самом, то она говорит и о том техническом мире, что
является вооруженной, позитивной и заполненной формой его конечности. Жесты,
высказывания, медицинские взгляды приобретают с этого момента философскую
плотность, сравнимую с той, которой ранее обладала математическая мысль.
Значение Биша, Джексона, Фрейда для европейской культуры доказывает не то,
что они были в той же мере философами, как и врачами, но то, что в этой
культуре медицинская мысль по полному праву заняла статус философии
человека.
Этот медицинский опыт родствен также лирическому опыту, искавшему свой
язык от Гельдерлина до Рильке. Этот опыт, который открыл XVIII век и от
которого мы до сих пор не ускользнули, связан с освещением форм конечности,
наиболее угрожающей, но и наиболее полной из которых является смерть.
Эмпедокл Гельдерлина, достигающий на своем добровольном пути кромки Этны --
это смерть последнего посредника между смертными и Олимпом, это конец
бесконечности на земле, пламя, возвращающееся к породившему его огню и
оставляющее как единственный след, сохраняющий то, что по справедливости
должно быть уничтожено смертью: прекрасную и закрытую форму индивида. После
Эмпедокла мир будет расположен под знаком конечности в этом непримиримом
промежутке, где царит Закон, суровый закон предела; индиви-
295

дуальность всегда будет роковым образом обретать лик в объективности,
которая проявляет и скрывает, отрицает и устанавливает: "здесь, к тому же,
субъективное и объективное меняются своим обликом", причем способом, который
может с первого взгляда показаться странным. Движение, которое поддерживает
в XIX веке лирику, реализуется только одновременно с тем, благодаря которому
человек приобретает позитивное знание о самом себе. И стоит ли удивляться,
что фигуры знания и языка подчинены одному и тому же глубокому закону, и что
вторжение конечности бытия так же возвышает связь человека со смертью, здесь
позволяя вести научное рассуждение в рациональной форме, а там -- открывая
источник языка, который бесконечно развивается в пустоте, оставленной
отсутствием богов?
Формирование клинической медицины -- лишь одно из наиболее заметных
свидетельств этих изменений в фундаментальном распределении знания. Можно
видеть, что они идут куда дальше, чем это может быть раскрыто при беглом
позитивистском прочтении. Но когда позитивизмом осуществляется вертикальное
исследование, становится очевиден одновременно скрытый им, но необходимый
для его рождения весь ряд фигур, который будет впоследствии освобожден и
парадоксально использован против него. В частности то, что именно
феноменология будет ему противостоять с особым упорством, было уже
представлено в системе ее условий: значащие возможности наблюдаемого и его
корреляции с языком в исходных формах опыта, формирование объективности,
начиная со значений знака, скрытая лингвистическая структура данных,
конституирующий характер телесной пространственности, значение конечности в
отношении человека к истине и в обосновании этого отношения, все это уже
было введено в
296

действие при рождении позитивизма. Введено в действие, но к своей
выгоде забыто. Так что современная мысль, надеявшаяся с конца XIX века
избежать позитивизма, добилась лишь того, что мало-помалу вновь открыла то,
что и сделало его возможным. Европейская культура в последние годы XVIII
века наметила структуру, которая все еще не распутана; из нее едва начинают
разматываться несколько нитей, настолько нам еще незнакомых, что мы охотно
их принимаем за удивительно новые или абсолютно архаичные, хотя на
протяжении двух веков (не меньше, однако и не намного больше) они
образовывали темную, но прочную основу нашего опыта.


Литература
I. -- Nosologie
Albert (J. -L), Nosologie naturelle (Paris, 1817).
Boissier de Sauvages (Fr.), Nosologie mйthodique (trad., Lyon,
1772, 10 vol.).
Capuron (J.), Nova medicinae elementa (Paris, 1804).
Ch... (J.-J.), Nosographiae compendium (Paris, 1816).
Chaussier (Fr.), Table gйnйrale des mйthodes nosologiques
(Paris, s.d.).
Cullen (W.), Apparatus ad nosologiam methodicam (Amsterdam,
1775). -- Institutions de mйdecine pratique (trad., Paris, 1785).
Dupant (J.-Ch.), Y a-t-il de la diffйrence dans les systиmes de
classification dont on se sert avec avantage dans l'йtude de l'histoire
naturelle et ceux qui peuvent кtre profitables а la connaissance des
maladies? (Bordeaux, 1803).
Duret (F.-J.-J.), Tableau d'une classification gйnйrale des
maladies (Paris, 1813).
Fercoq (G.-A.), Synonymie ou concordance de la nomenclature de
la Nosographie philosophique du P. Pinel avec les anciennes nosologies
(Paris, 1812).
Frank (J. P.), Synopsis nosologiae methodicae (Ticini, 1790).
Latour (F.-D.), Nosographie synoptique (Paris, 1810, 1 vol. seul
paru).
Linnй (C.), Gйnйra morborum (trad. apud Sauvages, cf. supra).
Pinel (Ph.), Nosographie philosophique (Paris, an VI).
Sacar(J. B. M.), Systema morborum systematicum (Vienne, 1771).
Sydbnham (Th.), Mйdecine pratique (trad., Paris, 1784).
Voulonne, Dйterminer les maladies dans lesquelles la mйdecine
agissante est prйfйrable а l'expectante (Avignon, 1776).
II. -- Police et gйographie mйdicales
Audin-Rouviиre (J.-M.), Essai sur la topographie physique et
mйdicale de Paris (Paris, an II).
Bвcher (A.), De la mйdecine considйrйe politiquement (Paris, an
IX).
298

Banau et Turben, Mйmoires sur les йpidйmies du Languedoc (Paris,
1766).
Barbert (D.), Mйmoire sur les maladies йpidйmiques des bestiaux
(Paris, 1766).
Bienville (J.-D.-T.), Traitй des erreurs populaires sur la
mйdecine (La Haye,1775).
Caltet (J.-J.) et Gardet (J.-B.), Essai sur la contagion (Paris,
an II).
Cerveau (M.), Dissertation sur la mйdecine des casernes (Paris,
1803).
Clerc. De la contagion (Saint-Pйtersbourg, 1771).
Colombier (J.), Prйceptes sur la santй des gens de guerre
(Paris, 1775).
-- Code de mйdecine militaire (5 vol., Paris, 1772).
Daignan (G.), Ordre du service des hфpitaux militaires (Paris,
1785).
-- Tableau des variйtйs de la vie humaine (2 vol., Paris, 1786).
-- Centuries mйdicales du XIXe siиcle (Paris, 1807-1808).
-- Conservatoire de Santй (Paris, 1802).
Desgenettes (R.-N.), Histoire mйdicale de l'armйe d'Orient
(Paris, 1802).
-- Opuscules (Le Caire, s.d.).
Fouquet (H.), Observations sur la constitution des six premiers
mois de l'an V а Montpellier (Montpellier, an VI).
Frank (J.-P.), System einer vollstвndigen medizinischen Polizei
(4 vol., Mannheim, 1779-1790).
Prier (F), Guide pour la conservation de l'homme (Grenoble,
1789).
Cachet (L.-E.), Problиme mйdico-politique pour ou contre les
arcanes (Paris, 1791).
Cachet (M.), Tableau historique des йvйnements prйsents relatif
а leur influence sur la santй (Paris, 1790).
Canne (A.), L'homme physique et moral (Strasbourg, 1791).
Guindant (T.), La nature opprimйe par la mйdecine moderne
(Paris, 1768).
Guyton-Morveau (L.-B.), Traitй des moyens de dйsinfecter l'air
(Paris, 1801).
Hauteslerck (F.-M.), Recueil d'observations de mйdecine des
hфpitaux militaires (2 vol., Paris, 1766--1772).
Hildenbrand (J.-V.), Du typhus contagieux (trad., Paris, 1811).
De Home (D.-R.), Mйmoire sur quelques objets qui intйressent
plus particuliиrement la salubritй de la ville de Paris (Paris, 1788).
Instruction sur les moyens d'entretenir la salubritй et de purifier
l'air des salles dans les hфpitaux militaires (Paris, an II).
Jacquin (A.-P.), De la Santй (Paris, 1762).
Lafon (J.-B.), Philosophie mйdicale (Paris, 1796).
Lanthenas (F.), De l'influence de la libertй sur la santй, la
morale et le bonheur(Paris, 1798).
299

Laugier (E. -M.), L'art de faire cesser la peste (Paris, 1784).
Lebйgue de Preste. Le conservateur de Santй (Paris, 1772).
Lebrun, Traitй thйorique sur les maladies йpidйmiques (Paris,
1776).
Lepecq de la Clфture (L), Collection d'observations sur les
maladies et constitutions йpidйmiques (2 vol., Rouen, 1778).
Lioult (P.-J.), Les charlatans dйvoilйs (Paris, an VIII).
Mackenzie (J.), Histoire de la santй et de l'art de la conserver
(La Haye, 1759).
Maret (M.), Quelle influence les murs des Franзais ont sur leur
santй (Amiens, 1772).
Mйdecine militaire ou Traitй des maladies tant internes qu'externes
auxquelles les militaires sont exposйs pendant la paix ou la guerre (6 vol.,
Paris, 1778).
Menuret (J.-J.), Essai sur l'action de l'air dans les maladies
contagieuses (Paris, 1781).
-- Essai sur l'histoire mйdico-topographique de Paris (Paris, 1786).
Murвt (J.-A.), Topographie mйdicale de la ville de Montpellier
(Montpellier, 1810).
Nicolas (P.-F.), Mйmoires sur les maladies йpidйmiques qui ont
rйgnй dans la province de Dauphinй (Grenoble, 1786).
Petit (M.-A.), Sur l'influence de la Rйvolution sur la santй
publique(1796).
-- in Essai sur la mйdecine du coeur (Lyon, 1806).
Pichier (J.-F.-C.), Mйmoire sur les maladies contagieuses
(Strasbourg, 1786).
Prйceptes de santй ou Introduction au Dictionnaire de Santй (Paris,
1772).
Quairoux(Fr.), Traitй de la peste (Paris, 1771).
Razux (J.), Tables nosologiques et mйtйorologiques dressйes а
l'Hфtel-Dieu de Nоmes (Baie, 1767).
Rйflexions sur le traitement et la nature des йpidйmies lues а la
Sociйtй royale de Mйdecine le 27 mai 1785 (Paris, 1785).
Roy-Desjoncades (A.), Les tois de la nature applicables aux lois

<< Пред. стр.

страница 21
(всего 22)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign