LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 56
(всего 337)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

рационализма. В 1629—49 жил в Голландии, где были созданы осн. соч.
«.Рассуждение о методе»
(вышло в свет в 1637), «Метафизические размышления» (1641), «Начала философии»
(1644).
Д.— один из родоначальников «новой философии» и новой науки, выступившей с
требованием
пересмотра всей прошлой традиции. При этом в отличие от Ф. Бэкона,
апеллировавшего к опыту и
наблюдению, он обращался к разуму и самосознанию. Не без внутр. полемики со ср.-
век.
философией Д. требовал положить в основу филос. мышления принцип очевидности,
или
непосредств. достоверности, тождественный требованию проверки всякого знания с
помощью
естеств. света разума. Это предполагало отказ от всех суждений, принятых когда-
либо на веру;
обычай и пример — тра-диц. формы передачи знания — Д. противопоставлял знанию
достоверному
и был убеждён, что на истину «...натолкнется скорее отдельный человек, чем целый
народ» (Избр.
произв., М., 1950, с. 271). Принцип субъективной достоверности означал установку
не на усвоение
чужих мнений, а на создание собственных; сомнение должно снести здание традиц.
культуры и рас-
чистить почву для постройки культуры рациональной. «Архитектором» этой культуры
будет, по
замыслу Д., его метод — новое средство познания мира, к-рое и конечном счёте
сделает людей
«хозяевами и господами природы» (там же, с. 305).
Науч. знание должно быть построено как единая система, в то время как до сих пор
оно было
собранием случайных истин. Незыблемым основанием такой системы должно стать
наиболее
очевидное и достоверное утверждение. Вслед за Августином, в полемике со
скептицизмом
указавшим на невозможность усомниться в существовании самого сомневающегося, Д.
считал аб-
солютно несомненным суждение «мыслю, следовательно, существую» («cogito ergo
sum»). Этот
аргумент предполагает восходящее к платонизму убеждение в он-тологич.
превосходстве
умопостигаемого над чувственным и рождённое христианством сознание ценности
субъективно-
личного: не просто принцип мышления как таковой, а именно субъективно пережитый
процесс
мышления, от к-рого невозможно отделить мыслящего, был положен Д. в основание
философии. Од-
нако самосознание как принцип философии и культуры ещё не обрело полной
автономии у Д.:
истинность исходного принципа как знания ясного и отчётливого гарантирована
существованием
бога — существа совершенного и всемогущего, вложившего в человека естеств. свет
разума.
Самосознание у Д. не замкнуто на себя, а разомкнуто, открыто богу, выступающему
источником
объективной значимости человеч. мышления; все смутные идеи суть продукты только
человеч.
субъективности, а потому ложны; напротив, все ясные идеи идут от бога, а потому
объективны.
Однако здесь в философии Д. возникает метафизический круг: существование всякой
реальности, в т.
ч. бога, удостоверяется через самосознание (присутствие в нашей душе идеи
всесовершенного
существа), а объективная значимость данного в сознании — опять-таки через бога.
Cogito — это первое достоверное суждение новой науки и в то же время первый,
непосредственно
данный сознанию её объект — мыслящая субстанция; она открыта нам
непосредственно, тогда как
существование другой субстанции — материальной — открывается нам опосредованно.
Д.
определяет субстанцию как вещь, к-рая для своего существования не нуждается ни в
чём, кроме
самой себя (см. там же, с. 448),— определение, к-рое затем воспроизводили
Спиноза ? представители
окказионализма. В строгом смысле слова субстанцией можно назвать только бога, к-
рый «... вечен,
всеведущ, всемогущ, источник всякого блага и истины, творец всех вещей...» (там
же, с. 436).
Мыслящая и телесная субстанции сотворены богом и поддерживаются его могуществом;
в ср.-век.
духе Д. рассматривает разум человека, его «Я» как конечную субстанцию — «...
вещь
несовершенную, неполную, зависящую от чего-то другого, беспрестанно домогающуюся
и
стремящуюся к чему-то лучшему и большему, чем я сам...» (там же, с. 369). Т. о.,
среди сотворённых
вещей Д. условно называет субстанциями только те, к-рые для своего существования
нуждаются
«...лишь в обычном содействии бога...» (там же, с. 448) — в отличие от тех, к-
рые нуждаются в
содействии др. творений и носят название качеств и атрибутов.
Мыслящая субстанция в качестве гл. атрибута наделена непротяжённостью и потому
неделима;
телесная субстанция имеет величину, т. е. протяжение в длину, ширину и глубину,
а потому делима
на части, имеет фигуру, движение и определ. расположение частей. Только
перечисленные качества
действительно присущи телесной субстанции, а все остальные — свет, вкус, запах,
тепло, твёрдость
и т. д. — Д., вслед за Галилеем, называет вторичными и показывает, что они
обязаны своим
существованием воздействию первичных качеств на человеч. тело и составляют
содержание т. н.
смутных идеи.
Неделимая субстанция — ум — предмет изучения метафизики, делимая субстанция —
материя —
предмет изучения физики. Принципиально новым является у Д. отождествление
материи с
пространством, к-рое «...разнится от телесной субстанции, заключённой в этом
пространстве, лишь в
нашем мышлении» (там же, с. 469). Д. выступил против аристотелианского
различения «места» u
«тела». Отождествление материи с пространством снимает затруднения Галилея,
который не мог
обосновать введения гл. понятия механики — т. н. идеального, или математич.,
тела: у Д. в сущности
всякое тело стало математическим, а математика (геометрия) — наукой о телесном
мире, какой она
не была ни в античности, ни в средние века. Математика, т. о., отождествилась с
механикой.
Материя, она же пространство, делима у Д. до бесконечности, неделимых (атомов) и
пустоты он не
признавал, а движение объяснял с помощью понятия вихрей. Дуалистич.
противопоставление двух
субстанций позволило Д. отождествить природу с пространств. протяжённостью, так
что изучение
природы оказалось возможным мыслить как её конструирование — по образцу
конструирования
геометрич. объектов. Т. о., наука, но Д., конструирует некий гипотетич. мир. Как
и в номинализме
13— 14 вв., этот пробабилизм Д. связан с идеей божеств. всемогущества: бог мог
воспользоваться
бесконечным множеством средств для осуществления своего замысла, а потому и тот
вариант
конструкции мира, который предлагает наука, равносилен всякому другому, если он
способен
объяснить явления, данные в опыте.
Понимание мира как машины, точнее, как гигантской системы тонко
сконструированных машин,
снимает у Д. к.-л. различие между естественным и искусственным (созданным
человеком),
характерное для ан-тич. и ср.-век. науки. Растение — такой же механизм, как и
часы, действия
природных процессов вызываются «трубками и пружинами», подобно действиям
механизма, с той
лишь разницей, что тонкость и искусность этих пружин настолько же превосходят
созданное че-
ловеком, насколько искусство бесконечного творца совершеннее искусства творца
конечного. Если
мир — механизм, а наука о нём — механика, то познание есть конструирование
определ. варианта
машины мира из простейших начал, к-рые мы находим в человеч. разуме.
Инструментом этого
конструирования является метод, к-рый должен как бы превратить науч. познание из
кустарного
промысла в пром-сть, из спорадич. и случайного нахождения истин — в их
систематич. и
планомерное производство. Осн. правила метода: 1) начинать с простого и
очевидного; 2) путём
дедукции получать более сложные высказывания; 3) действовать при этом так, чтобы
не упустить ни
одного звена, т. е. сохранять непрерывность цепи умозаключений. Для этого
необходимы интуиция, с
помощью к-рой усматриваются первые начала, и дедукция, позволяющая получать
следствия из них.
Основой и образцом метода Д. является математика: в понятии природы Д. оставил
только те
определения, к-рые составляют предмет математики — протяжение (величину), фигуру
и движение.
Важнейшие элементы метода — измерение и порядок. Характерно, что в качестве
всеобщей
математики (mathesis universalis) Д. рассматривал алгебру, стремясь уподобить ей
арифметику и
геометрию; тем самым он сближал математику с логистикой как техникой счёта.
Понятие цели было полностью изгнано Д. из мира природы; важную роль в этом
сыграло устранение
понятия души как посредницы между неделимым умом (духом) и делимым телом, как
она
рассматривалась в антич. и ср.-век. философии (душе приписывали воображение и
чувство, к-рыми
наделяли и животных). Д. отождествил душу и ум, называя воображение и чув-
ДЕКАРТ 143
ство модусами ума; разумная душа тождественна способности мышления, животные же
суть только авто-
маты; автоматом является и человеч. тело. Именно устранение понятия души в её
прежнем смысле
позволило Д. противопоставить друг другу две субстанции — природу и дух — и
превратить природу в
мёртвый объект для познания-конструирования и использования человеком. В
результате возникла очень
трудная для философии Д. проблема связи души и тела, ставшая одной из центр.
проблем в метафизике
17—18 вв. (см. Психофизическая проблема). Д. пытался разрешить её
механистически: в т. н.
шишковидной железе — как бы пространств. вместилище человеч. души — механич.
воздействия,
передаваемые человеч. органами чувств. достигают сознания.
Процесс устранения объективной телеологии, начавшийся ещё в 14 в., был доведён
Д. до логич. конца.
Всякое движение Д. сводил к пространств. перемещению, а последнее объяснял с
помощью механич. толч-
ка, поскольку понятие силы (внутренне связанное с понятием цели) также было
устранено. Благодаря по-
нятию толчка, предполагающего равенство действия и противодействия, Д. ввёл
понятие мировых вихрей,
строя на его основе свою космогонию. Механич. законами объяснял Д. и все
отправления живого тела,
включая человеческое. Источник силы «вынесен» за пределы природы и приписан
трансцендентному
богу-творцу; в механике Д. на неизменности бога основан закон инерции, к-рый был
впервые им
сформулирован.
В этике Д. был последоват. рационалистом. Он рассматривал аффекты и страсти как
следствие влияния на
разумную душу телесных движений, к-рые, пока они не прояснены светом разума,
порождают в нас
заблуждения ума, результатом к-рых являются злые поступки. Источником
заблуждения, к-рое у Д. в
сущности есть не что иное, как грех, служит не разум, а свободная воля, ибо она
побуждает человека
высказывать суждение и действовать там, где разум ещё не располагает ясным и
отчётливым знанием.
Учение Д. и направление в философии и естествознании, продолжавшее его идеи,
получило название
картезианства — от латинизиров. формы его имени. Влияние Д. на развитие
философии и науки 17—18
вв. было глубоким и многосторонним. В русле идей Д. формировалось учение
Спинозы. Дуализм Д.
послужил исходным пунктом концепции окказионализма. Под влиянием метода Д.
франц. янсенистами
была разработана т. н. логика Пор-Рояля. Рационализм Д. явился одним из
источников философии
Просвещения.
* Oeuvres, риЬШе» par Ch. Adam et P. Tannery, t. l—12, suppl., P., 1897—1913;
Correspondence, v. 1—6, P., 1936—56;
и рус. пер.— Соч., т. 1, Казань, 1914.
• Маркс К. и Энгельс Ф., Святое семейство, Соч., т. 2, с. 138—48; Любимов ?. ?.,
Философия Д., СПБ, 1886: Фишер К.,
История новой философии, т. 1 — Д., его жизнь, сочинения и учение, пер. [с
нем.], СПБ, 1906; А с м у с В. Ф., Д., М.,
1956; Л я т к e p Я. А., Д., 1975; Cassirer E., Descartes, P., 1944; Descartes.
1596—1650, introd. et choix par J.-P. Sartre, P.—
Gen., 1946; Serrurier C., Descartes 1'homme et le penseur, P., 1951; G u e r o u
l t M., Descartes selon l'ordredesraisons, t. l —2,
P., 1953; WundtM., Wandlungen der Descartesbildes, «Zeitschrift fur
philosophische Forschung», 1953, Bd7, H. 3. Rodis-Lewis
G., La morale de Descartes, P., 1957; Bader F., Die Ursprunge der
Transzendentalphilosophie hej Descartes, Bd l, Bonn, 1979.
П. П. Гайоенко
ДЕМЕТРИЙ ФАЛЕРСКИЙ (????????? ? ????????) (ок. 360 — ок. 280 до н. э.), др.-
греч. афинский гос.
деятель и философ. Представитель перипатетической школы, ученик Теофраста. В
317—307 абс.
правитель (эпимелет) Афин; с 297 при дворе Птолемея I Сотера, один из
основателей Александрийской б-
ки и Мусея. Биография Д. Ф. — у Диогена Лаэртия (V 75—85); там же — каталог
соч.: 45 назв. на этич.,
политич., историч. и историко-лит. темы (не сохранились, фрагменты в собрании
Верди). Д. Ф.,
воплощавший для Цицерона идеал гос. деятеля, оратора и философа в одном
144 ДЕМЕТРИЙ
лице, не был оригинальным мыслителем; его историч. заслуга — перенос
нерипатетич. учёности в
Александрию. Ему принадлежит также древнейшее сохранившееся (у Стобея) собр.
изречений «семи
мудрецов». * Фрагменты: Die Schule des Aristoteles. Texte, komm., hrsg. v. F.
Wehrle, H. 4, Basel, 19682.
*W e h r l i F., Demetrios von Phaleron, в кн.: RE, Suppl. I, 1968,
col. 514 sq.
ДЕМИУРГ (греч. ??????????, букв. — изготавливающий вещи для народа, отсюда —
ремесленник,
мастер, от ????? — народ и ????? — работа), термин др.-греч. философии для
обозначения «творца»
(«мастера»), введённый в филос. лексикон Платоном в «Тимее» (ср. также
«Государство» VII 530 а 7). Д.
— «творец и отец этой Вселенной» (Тимей 28 с), создатель низших богов, мировой
души и бессмертной
части человеч. души, творит космос из со-вечной ему материи («кормилицы»,
«восприемницы», «пластич.
массы»), наделённой вечным беспорядочным движением, взирая на вечный первообраз-
парадигму —
эйдос (28а, 29а). В этом его отличие от бога теистич. религий, творящего мир из
ничего: ни материя, ни
первообраз от Д. не зависят. Кроме того, он не всесилен: стремлению ума-Д. (см.
H ус) устроить всё «как
можно лучше» противостоит сопротивление материи в виде детерминистич.
«необходимости» (ананке). Д.
«Тимея», очевидно, тождествен с «причиной соединения» предела и беспредельного
(формы и материи)
— прообразом «действующей причины» Аристотеля в платоновском «Филебе» (27 Ь).
Характерное
замечание Платона о «правдоподобном мифе» (Тимей 29d) дало повод уже в Древней
Академии
истолковать космогонию «Тимея» как условно-метафорич. язык, применяемый в
«дидактич. целях» для
выражения вневременных он-тологич. структур (Ксенократ, фр. 54 Heinze).
Аристотель подчёркнуто
игнорировал Д. «Тимея» при изложении платоновского учения и употреблял термин
«Д.» только в прямом
значении «ремесленник, мастер»; единственное возможное исключение — ранний
диалог «О философии»
(фр. 8, 12 и 13 ROSS). Трансцендентное понимание высшего божеств. принципа в
позднем платонизме
приводит к перекладыванию функций Д. (непосредственно контактирующего с материей
в акте творения)
на вторичного бога-посредника, эманирующего из первопринципа (см. Эманация).
Филон Александрий-
ский отождествляет Д. с логосом (De eher. 35, 136—137, De spec. leg. 1, 81),
Нумений — с умом (нусом),
называя его «вторым богом» (Prod., In Tim., II 93; Euseb. Praep. ??. XIV 5; ср.
также Corpns Hermeticum 1,9:
«Ум породил другой ум — демиурга»). Радикальный дуализм гностицизма, полагающий
материю абс.
злом, завершается признанием некогда «благого» платоновского Д, источником
мирового зла: у Валентина
Д. помещается не только ниже плеромы эонов (см. Эон), но и ниже низшей Софии-
Ахамот, в «мсихич.»
сфере, и творит мир, не зная эйдосов (Iren., Adv. haer. 1, 5, 3). Идея «злого
Д.» была объектом полемики
Плотина в его споре с гностиками («Эннеады» II 9, 6; ср. II 3, 8). • A m b с l a
i n R., La notion gnostique du
Demiurge dans les Ecritures et les traditions judeochretiennes, P., 1959; U o h
e ?? у К. F., The Demiurge and the
Good in Plato, «New Scholasticism», 1961, p. 510—24; Legido Lope/, M., El
problema de Dios en Platon. La
teologia del demiurgo, Salamanca, 1963. См. также лит. к статьям Платон,
Гностицизм.
ДЕМИФОЛОГИЗАЦИЯ, термин, возникший в 40-х гг. 20 в. в связи с доктриной
Бультмана и его
последователей, отразившей влияние экзистенциализма в теологии; попытка
освобождения религ. веры от
историч. форм мифа, в к-рых вера всегда выражала себя, и сведения её к чистому и
внепредметному
смыслу, ставящему личность верующего перед абс. выбором. Отдалённые аналоги Д. —
борьба с
мифологич. образностью в опре-дел. моменты становления монотеистич. религий, а
также греч. и инд.
философии, попытки рационалистически истолковать миф как аллегорич. покрывало
истины, характерные
для эпохи эллинизма, и т. п. «ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ СОЦИАЛИЗМ», реформистская теория,
согласно
к-рой социализм в совр. эпоху,
утратив классово-пролетарский характер, превратился в «общедемократич.» течение
на базе
«примирения» классов, а марксизм-ленинизм в его воплощении в практике
социалистич.,
коммунистич. строительства, революц. борьбе рабочего класса стал «ветвью,
оторвавшейся от
социализма».
Понятие «Д. с.» употреблялось уже в реформистской лит-ре кон. 19 в. Им
обозначалось одно из
направлений «государственного социализма», отдававшее предпочтение бурж.-
демократия., респ.
гос-ву по сравнению с монархическим и рассматривавшее бурж. демократию в
качестве единственно
мыслимого условия осуществления социализма.
Совр. концепция «Д. с.» оформилась к 50-м гг. 20 в. как противостоящая теории и
практике
социалистич. революции и реального социализма и была провозглашена офиц.
доктриной
Социалистич. интернационала (Франкфуртская декларация, 1951).
«Д. с.» исходит из осн. идеи, что социализм реализуем лишь на базе, в пределах и
средствами
демократии, вызревающей в лоне капитализма. Любые иные формы борьбы, по
утверждению
теоретиков Д. с., деформируют социалистич. цель и делают ее недосягаемой. Бурж.
демократия
предстаёт не просто как «путь» к социализму, но и как его «начало», и проблема
заключается в её
усовершенствовании, ибо социализм толкуется как «завершённая демократия». В
конце 70-х гг. ряд
партий Социнтерна изымает из своих программ понятие «социалистич. общество»,
введя взамен него
понятие «социальная демократия». Существо перехода к новому обществ.
состоянию усматривается теперь уже не в мирной трансформации капиталистич.
системы, а в
движении от политич. демократии к социальной, во врастании демократии в
капитализм, к-рый в той
мере, в какой он облачён в демократию, истолковывается как строй равенства,
свободы,
справедливости и солидарности. По мысли теоретиков «Д. с.», такой строй
складывается в процессе
перманентной реформы, призванной обеспечивать «максимально возможное всеобщее
благоденствие», «свободу личности», «наиболее справедливое распределение нац.
дохода» и
содействовать «социализации х-ва». В качестве адекватного базиса «Д. с.»
постулируется гос.
контроль (частичное и косвенное регулирование экономич. развития путём
программирования, на-
логообложения, участия в прибылях и пр.) над «смешанной экономикой»,
предполагающей наряду с
гос.-капиталистич. предприятиями сохранения частнохоз. капитализма. Согласно
доктрине «Д. с.»,
контроль бурж. гос-ва над экономикой представляет собой социалистич. меру при
соответствующей
«демократич. процедуре» этого контроля; выработка её ставится в зависимость даже
не столько от
завоевания большинства в парламенте, сколько от «этич. обновления» общества,
«социального
партнёрства» и достижения «общего согласия» о проведении социальных улучшений.

<< Пред. стр.

страница 56
(всего 337)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign