LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 34
(всего 337)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

перехода в поле сознания от объектов одной деятельности к объектам другой.
В. стало предметом интенсивного психологич, изучения на рубеже 19—20 вв., когда
с его помощью
стремились объяснить самые различные проявления психики. В силу этого понятие В.
стало крайне
многозначным. Оригинальную моторную теорию В. выдвинул рус. психолог Н. Н.
Ланге, связав В. с
движениями, к-рые производит человек при восприятии или представлении предмета.
Материалистич. трактовку В. дал франц. психолог Рибо (понимание В. как ряда
приспособит.
рефлексов). В совр. психологии ряд проблем, изучавшихся ранее в связи с В.,
рассматривается в
рамках исследования установки и краткосрочной (оперативной) памяти. Вместе с тем
изучение В.
приобрело огромное значение в связи с созданием совр. сложных тех-нич. систем и
специфич.
деятельностью в них человека, требующей тонких и развитых механизмов В.
• Рибо Т., Психология В., пер. с франц., СПБ, 18973; Добрынин ?. ?., Осн.
вопросы психологии В., в кн.: Психология,
наука в СССР, т. 1, М., 1959.
ВНУТРЕННЕЕ, см. Внешнее и внутреннее.
ВОЗВЫШЕННОЕ, эстетич. категория, характеризующая внутр. значительность предметов
и
явлений, несоизмеримых по своему идеальному содержанию с реальными формами их
выражения.
Понятие о В. возникло на закате античности. В. характеризовало особый стиль
ораторской речи
(Псевдо-Лонгин «О возвышенном», 1 в. н. э., рус. пер. 1966). Это значение
термина сохранилось
вплоть до эпохи Возрождения. В классицизме было развито учение о «высоком» и
«низком» стилях
лит-ры (Н. Буало, Ш. Баттё и др.). Как самостоят. эстетич. понятие В. было
впервые разработано в
трактате Э. Бёрка «Филос. исследование относительно возникновения наших понятий
о
возвышенном и прекрасном» (1757). Бёрк связывает В. с присущим человеку чувством
самосохранения и видит источник В. во всём том, что «...так или иначе способно
вызывать
представление о страдании или опасности, т.е. все, что так или иначе ужасно...»
(цит. по кн.: История
эстетики, т. 2, М., 1964, с. 103).
Кант в «Критике способности суждения» (1790) дал систематич. анализ
противоположности между
прекрасным и В. (см. Соч., т. 5, М., 1966, с. 249—88). Если прекрасное
характеризуется определ.
формой, ограничением, то сущность В. заключается в его безграничности,
бесконечном величии и
несоизмеримости с чело-веч. способностью созерцания и воображения. В.
обнаруживает двойств.
природу человека: оно подавляет его как физич. существо, заставляет его осознать
свою конечность и
ограниченность, но одновременно возвышает его как духовное существо, пробуждает
в нём идеи
разума, сознание нравств. превосходства даже над физически несоизмеримой и
подавляющей его
природой. Вследствие этого нравств. характера В., связи его с идеей свободы Кант
ставит В. выше
прекрасного. Шиллер, развивая эти идеи Канта («О возвышенном», 1792), говорит
уже о В. не только
в природе, но и в истории. В дальнейшем Шиллер преодолевает кантовское
противопоставление
прекрасного и В., вводя объединяющее их понятие идеально прекрасного.
В последующем развитии нем. эстетики центр тяжести в понимании В. был перенесён
с восприятия
его на соотношение между идеей и формой, выражаемым и выражением. Жан Поль
определял В. как
бесконечность, взятую применительно к чувств, предмету («Подготовительная школа
эстетики»,—
«Vorschule der Asthetik», 1804), Шеллинг — как воплощение бесконечного в
конечном. В. для К.
Зольгера есть идея, к-рая не выявилась полностью и только ещё «должна
раскрыться» (см.
«Vorlesungen uber Asthetik», Lpz., 1829, S. 242— 243), для Гегеля —
несоразмерность между
единичным явлением и выражаемой им бесконечной идеей.
Марксистская эстетика не противопоставляет В. прекрасному и рассматривает В. в
тесной связи с ге-
роизмом, с пафосом борьбы и творч. деятельности человека, нар. масс. В.
неотделимо от идеи
величия и до-
стоинства человека, и в этом ему родственно трагическое, к-рое представляет
собой своеобразную
форму возвышенно-патетического.
* Чернышевский Н. Г., В. и космическое, в кн.: Избр. филос.
сочинения, т. 1, М., 1950, с. 252—99; S e i d ? ?.,
Zur Geschichte des Erhabenheitsbegriffes seit Kant, Lpz., 1889; Hippie W. J.,
The beautiful, the sublime, the picturesque in
eighteenth century British aesthetic theory, Carbonuale (111.), 1957; Monk S.
H., The sublime..., Ann Arbor, I9602.
ВОЗМОЖНОСТЬ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ, соотносит. филос. категории, характеризующие две
осн. ступени в становлении и развитии предмета или явления. Возможность —
объективная
тенденция становления предмета, выражающаяся в наличии условий для его
возникновения.
Действительность — объективно существующий предмет как результат реализации нек-
рой
возможности, в широком смысле — совокупность всех реализованных возможностей.
Различают
абстрактную (формальную) и реальную (конкретную) возможности. Абстрактная
возможность
характеризует отсутствие принципиальных препятствий для становления предмета
(«все возможно,
что не противоречит себе»), однако для её осуществления нет всех необходимых
условий. Реальная
возможность обладает для своей реализации всеми необходимыми условиями: скрытая
в действи-
тельности, она при определ. условиях становится но-вой действительностью.
Изменение
совокупности условий определяет переход абстрактной возможности в реальную, а
последняя
превращается в действительность. Так, абстрактная возможность кризиса
порождается с появлением
элементарной метаморфозы товара Т — Д — Т, но только в условиях развитого
капиталистического
произ-ва эта возможность становится реальной и реализуется в действительности.
Численная мера
возможности выражается посредством понятия вероятности.
Филос. осмысление В. и д. началось в др.-греч. философии. Элейская и мегарская
школы выдвинули
положение, согласно к-рому только о действительном (мыслимом как единое
всеобъемлющее бытие)
можно говорить как о возможном. Аристотель раскрыл связь В. и д. с движением и
развитием, толкуя
последние как переход от возможности (???????) к действительности (????????)
(см. Акт и потенция).
Согласно ему, действительность с т. зр. сущности предшествует возможности,
поэтому развитие
выступает в форме смены одной действительности другой. Свою диалектику В. и д.
Аристотель
связывал с учением об абс. пассивности материи и активности формы, считая, что
форма придаёт
пассивным возможностям способность превращаться в действительность.
Аристотелевская концеп-
ция В. и д. господствовала в ср.-век. философии. В 17—18 вв. представители
механистич.
материализма (Т. Гоббс, Ж. П. Ламарк, П. Гольбах) абсолютизировали в категории
действительности
аспект жёсткой детерминированности и пришли к отрицанию объективного значения
возможности,
отождествив её со случайностью (см. Необходимость и случайность). В «Теодицее»
Лейбница
положение о всеобщей необходимости, исключающей различные возможности, получило
ре-лиг.-
идеалистич. истолкование в виде тезиса о существующем мире как единственно
возможном и,
следовательно, наилучшем. Вместе с тем Лейбниц выдвинул идеи о градации степеней
возможности
и реализации наиболее вероятных возможностей в результате «конкуренции» между
вариантами
мира, получившие развитие в совр. философии и логике (Дж. Рассел, Я.Хин-тикка,
С. Крипке). Кант
считал В. и д. априорными категориями модальности, определяющими (наряду с
необходимостью)
формы соответствия с условиями опыта: возможность соответствует формальным
условиям опыта, т.
е. тождественна непротиворечивости, действительность отвечает материальным
условиям, не-
ВОЗМОЖНОСТЬ 87
обходимость — всеобщим условиям опыта. Подвергнув критике субъективистское
понимание В. и
д., основанное на их абс. противопоставлении, Гегель рассматривал возможность
как абстрактный
момент действительности и определял последнюю как конкретное единство
внутреннего и внешнего,
сущности и явления. Однако он мистифицировал онтология, содержание категорий В.
и д., придав им
значение моментов в развёртывании абс. идеи.
Диалектико-материалистич. учение о В. и д. как осн. моментах движения и развития
материи
разработали К. Маркс и Ф. Энгельс. Образцом диалектич. анализа процессов
превращения
возможности в действительность в обществе является «Капитал» Маркса, в природе —
«Диалектика
природы» Энгельса. Переход возможности в действительность постоянно совершается
в неорганич.
природе (напр., развитие Солнечной системы из протопланетного облака, химич.
реакции в опре-
дел.-условиях и т. д.) и органич. природе (напр., реализация многоклеточности
как возможности,
существующей первоначально абстрактно, в виде физиологич. функций одноклеточных,
затем — в
виде реальной возможности у колонии организмов, и, наконец, в виде
действительности — у
многоклеточных организмов). В познават. деятельности человека познание как
возможность
содержится уже в элементарном чувств. восприятии, но своей действительности
достигает в науке и
др. развитых формах отражения. Процесс перерастания возможности в
действительность может
иметь вид простого изменения (преим. в неорганич. природе), стихийного развития
(в органич. мире),
сознат. деятельности (в обществе, напр. в ходе активной сознат. борьбы за
переход к высшей
обществ.-экономич. формации, к коммунизму). Переход возможности в
действительность открывает
путь для возможностей следующего, более высокого уровня. Так, в условиях
капитализма возникает
возможность победы социалистич. революции, её осуществление создаёт возможность
построения
социализма, что, в свою очередь, делает реальной возможность перехода к
коммунизму. Когда в
обществ. жизни возникают различные возможности, то люди как сознательные
активные существа
производят выбор тех из них, к-рые в наибольшей степени отвечают потребностям,
интересам,
ценностным установкам индивидов, социальных групп, и действуют соответственно
этому выбору,
превращая возможность в действительность.
В формальной логике понятия В. и д. лежат в основе теории модальности,
восходящей к Аристотелю,
к-рому принадлежит классификация суждений на проблематические (суждения
возможности),
ассерторические (суждения действительности) и аподиктические (суждения
необходимости).
Подобное деление сохраняет своё значение и в совр. логике. Суждения возможности
(типа
«возможно, завтра пойдет дождь») и действительности (типа «небо пасмурно») могут
быть
единичными, частными или общими; суждения возможности по форме всегда
утвердительны;
суждения действительности могут быть как утвердительными, так и отрицательными.
* M a p к с К., Тезисы о Фейербахе, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 3; е г о ж
е, Капитал, т. 1, там же, т. 23; Энгельс Ф.,
Диалектика приррды, там же, т. 20; Л е-н и н В. И., Крах II Интернационала, ПСС,
т. 26, с. 212—19; его же, Филос.
тетради, там же, т. 29, с. 140—42, 321—22, 329—30; Проблема В. ид., М.— Л.,
1964; Арутюнов В. X., О категориях В. и
д. и их значении для совр. естествознания, К., 1967; Целищев В. В., Филос.
проблемы семантики возможных миров,
Новосиб., 1977; Маковка H. M., Проблема выбора в диалектике В. и д., Ростов-
н/Д., 1978.
Б. А. Старостин.
ВОЙНА, организованная вооруж. борьба между гос-вами (группами гос-в), классами
или нациями
(народами). Генезис В. уходит в глубь доклассовой истории человечества (см. К.
Маркс и Ф. Энгельс,
Соч., т. 46, ч. 1, с. 480). Однако только после возникновения анта-
88 ВОЙНА
гонистич. классов и формирования гос-ва, появления политики как специфич. вида
человеч.
деятельности В. обрела обществ.-политич. содержание, вызвала к жизни собств.
постоянно
действующие институты (армия) и приобрела развитые формы.
Органич. связь между В. и политикой подчёркивал нем. воен. теоретик К. фон
Клаузевиц (1780—
1831). В., писал он, «...есть не что иное, как продолжение государственной
политики иными
средствами»; В. — «...не только политический акт, но и подлинное орудие
политики, продолжение
политических отношений, проведение их другими средствами» (Клаузевиц К., О
войне, М., 1934, с. 5,
27). Именно эта мысль, но очищенная от идеалистич. и метафизич. наслоений, была
положена В. И.
Лениным в основу науч. понимания В. Причины и характер любой В. определяются
пред-
шествовавшей ей политикой воюющих сторон, их политич. намерениями и целями. «Ту
самую
политику, которую известная держава, известный класс внутри этой державы вел в
течение долгого
времени перед войной, неизбежно и неминуемо этот самый класс продолжает во время
войны,
переменив только форму действия» (ПСС, т. 32, с. 79). Каждому историч. типу
общества присущ и
преобладающий в нём тип В.
Марксизм-ленинизм делит войны на справедливые и несправедливые. Справедливые В.
— это В.
угнетённых классов и наций за своё социальное и нац. освобождение (гражданская
война, нац.-
освободит. война), а также В., вызванные необходимостью отразить агрессию.
Несправедливые В. —
»то В., к-рые ведутся, как правило, эксплуататорскими классами за получение тех
или иных
экономич. или политич. выгод (захват рабов или колоний, изменение границ, торг.
преимущества и т.
п.). В. может быть несправедливой с обеих сторон; она — и это случается чаще
всего — может быть
справедливой для одной стороны и несправедливой для другой. В ходе В. её
характер может
изменяться: классич. пример — войны Наполеона, к-рые начались как справедливые,
освободительные, но затем переросли в захватнические, несправедливые.
В. могут оказывать различное влияние на обществ. развитие. Справедливые,
революц. войны, к-рые
угнетённые ведут против угнетателей, всегда были движущей пружиной социального
прогресса;
разбивая устаревшую социально-политич. оболочку, они открывали простор для роста
производит.
сил, для подъёма всего общества на новую ступень развития. Несправедливые,
захватнич. войны, к-
рые начинают и ведут эксплуататорские классы, по общему правилу, тормозят
обществ. развитие,
придают ему однобокие, уродливые формы. Такие В. могут выступать и в качестве
прямого орудия
контрреволюции. Вместе с тем история знает немало случаев, когда несправедливые,
грабительские
войны давали толчок крупным социальным переменам, вызывали революц. взрывы и
бури. «Война,
— писал К. Маркс, — подвергает нацию испытанию... Подобно тому как мумии
мгновенно
распадаются, когда подвергаются воздействию атмосферы, так и война выносит
окончательный
приговор социальным учреждениям, которые утратили свою жизнеспособность» (Маркс
К. и Энгельс
Ф., Соч., т. 11, с. 551). Никакая В. не вызовет революцию, если не созрели
объективные предпосылки
последней, но если они созрели, В. может выступить как своего рода спусковой
механизм,
приводящий в движение скрытые пружины социального переворота.
За период с 3600 до н. э. по 1980 было примерно 14 550 больших и малых В., в т.
ч. две мировые В., в
ходе к-рых погибло, умерло от голода и эпидемий св. 3,6 млрд. чел. Такова цена,
к-рую человечество
заплатило за разделение общества на угнетателей и угнетённых. Пока в мировой
политике
безраздельно господствовали эксплуататорские классы, все попытки остановить
роковую карусель
смерти были обречены на провал. Положение стало меняться после победы ?кт. ре-
волюции 1917 и решительно изменилось с образованием мировой системы социализма.
Главным, решающим социально-политич. фактором современности является
сосуществование двух
противоположных экономия., социальных и политич. систем — капитализма и
социализма.
Противоречия, разделяющие эти системы, из к-рых одна представляет прошлое
человечества, а
другая — его будущее, непримиримы. Но это не означает, что в принципе неизбежно
воен.
столкновение двух систем. Образование и укрепление мировой социалистич. системы,
рост политич.
влияния коммунистич. и рабочего движения, крах колониализма и возникновение
десятков молодых
развивающихся гос-в, активная политика мирного сосуществования, пользующаяся
растущей
поддержкой обществ. мнения во всём мире, — всё это резко сузило манёвренные
возможности
империализма, ослабило его позиции. В сер. 50-х гг. 20-й съезд КПСС сделал вывод
о том, что нет
фатальной неизбежности В. и существуют реальные возможности для того, чтобы
обуздать агрес-
сивные силы империализма.
Поскольку сохраняется капитализм, постольку сохраняются и глубинные причины В.
Но при этом
впервые в истории появилась возможность поставить капитализм в такие условия,
когда агрессия
перестаёт давать политич. дивиденды агрессору. В первую очередь это относится к
мировой ракетно-
ядерной В.
Любая В., независимо от её масштабов, применяемых средств уничтожения, будет
продолжением
политики того или иного класса. Но эта формула имеет и другое содержание. Она
предоставляет гос.
деятелю выбор: для достижения данной политич. цели можно действовать или мирным
путём, или
при помощи воо-руж. насилия. Военно-технич. революция, появление оружия
невиданной разрушит.
силы резко изменили ситуацию. В. уже не может служить разумным средством гос.
политики,
выступать как целесообразный вариант политич. поведения. Существующий потенциал
ответного
удара, ракетно-ядерный паритет превращают агрессию в самоубийство. Т. о.,
социально-политич. и
воен.-технич. факторы объективно снижают вероятность всеобщей ракетно-ядерной В.
Однако
угроза мировой катастрофы не только существует, но и может усиливаться. Поэтому
борьба за
прочный мир, обуздание гонки вооружений — стержневое направление внешнеполитич.
деятельности СССР.
В совр. условиях маловероятны В. между крупными, развитыми империалистич. гос-
вами. Уроки 2-й
мировой войны, классовая солидарность перед лицом усиливающегося социализма,
общий страх
перед волной социальных перемен перекрывают силы межимпериа-листич.
противоречий.
Наиболее распространёнными в 50—70-х гг. 20 в. были В. и вооруж. столкновения,
связанные со
стремлением империалистич. гос-в сохранить своё господство или влияние в странах
«третьего
Мира». По мере ослабления позиций империализма, укрепления независимости молодых
нац. гос-в,
наполнения реальным содержанием демократич. принципов и норм междунар. права
войны и
конфликты такого рода встречают всё большие препятствия.
Наиболее распространённым совр. типом воен. конфликта являются В. между гос-вами
«третьего
мира» и гражд. В. внутри этих гос-в. Религ.-территориальные споры, племенная
рознь, борьба за
источники сырья, выступление против деспотич. режимов — эти и аналогичные им
причины,
связанные с общей социально-экономич. отсталостью этих стран, питают воен. кон-
фликты в зоне
«третьего мира». Значит. роль в их возникновении играет неоколониалистская
политика им-
периализма. Подобные конфликты обычно называют локальными, периферийными.
Однако, если
учесть растущую взаимозависимость событий и гос-в, почти каждый такой конфликт
затрагивает
интересы и силы глобального характера. Углубление разрядки между-
нар. напряжённости, всё более широкое распространение принципов мирного
сосуществования
могут уменьшить опасность воен. столкновений между развивающимися странами.
Мало исследован в марксистской лит-ре вопрос о возможности воен. конфликтов
между гос-вами,

<< Пред. стр.

страница 34
(всего 337)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign