LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 129
(всего 337)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Wider den missverstandenen Realismus, Hamb., 1958; Schriften zur
Literatursoziologie. Ausgewahlt und eingeleitet von P.
Ludz, B., 1961; Utam marxuoz, kot. 1—2, Bdpst, 1971; в рус. пер.— Материализация
и пролет. сознание, «ВестЕшк
Социалистич. Академии», 1923, кн. 4—6; Борьба гуманизма и варварства, Таш.,
1943; Георг Бюхнер — истинный и
фальсифицированный на фашистский лад, в кн.; Антифашизм — наш стиль, М., 1971.
• X е в е ш ? ?. ?., Из истории критики филос. догм II Интернационала, М., 1977.
ЛУКАЧ (Lukacs) Йожеф (р. 16.12.1922, Будапешт), венг. философ, чл.-корр. Венг.
АН (1976). Чл.
ВСРП с 1945. Директор Ин-та философии Венг. АН (с 1977); с 1960 ответств., затем
гл. редактор
журн. «Vilagosaag» («Свет»). Осн. работы в области историч. материализма, теории
религии и
атеизма.
• Igent mondani az emberre, Bdpst, 1973; Az ot vilagvallas, Bdpst, 1975;
Iste.nek utjai. A neresztinyseg elozmenyeinek tipo-
logiajahoz, Bdpst, 19793; Tortenelem, filozofia, vallasossag (Tanul-manyok),
Bdpst, 1979; в рус. пер.— Проблемы
марксистской критики религии в Венгрии, в сб.: Вопросы науч. атеизма, в. 21, ?.,
1977; Великий Октябрь и нек-рые
вопросы марксистско-ленинской философии, в кн.: Великий Октябрь и марксистско-
ленинская философия, София, 1979;
О методологич. проблемах общественных наук, «ВФ», 1981, № 1.
ЛУКРЕЦИЙ, Тит Лукреций Кар (Titus Lucretius Cams) (ок. 99—55 до н. э.), рим.
поэт, философ и
просветитель. Автор поэмы «О природе вещей», («De rerum nature»), продолжающей
по своему
жанру традицию др.-греч. филос. эпоса (произв. Парыенида и Эмпедокла), по
содержанию же
примыкающей к ма-териалистич. системе Эпикура. Во вступлении к 1-й кн. поэмы Л.
воздаёт
восторженную хвалу Эпикуру и его учению, избавляющему человечество от веры в
богов,
управляющих миром, и от страха смерти — первоисточника стяжаний, раздоров и
бедствий;
познание природы — единств. средство, способное истребить суеверие (religio).
Практич.,
жизнеучит. направленность характеризует всю поэму; в центре её — учение о
смертности душ, осн.
проблема этики эпикуреизма. Этич. момент настойчиво выдвигается во вступлениях к
отд. книгам
поэмы и в спец. экскурсах. Однако соотношение между этич. и физич. частями
филос. системы у Л.
иное, чем у Эпикура: если материалистич. физика и связанная с ней сенсуалистич.
теория знания
подчинены у Эпикура этике, то для Л. атомистич. объяснение природных явлений и
та стройная
картина мира, к-рую оно даёт возможность создать, приобретают самостоят.
эстетич. ценность. Анализируя вслед за Эпикуром наблюдаемый мир, Л. в то же
время вновь строит
его из раз навсегда постигнутых первоначал, во всём богатстве его форм и красок,
и это
неисчерпаемое живое многообразие предстаёт перед ним как единое целое, до конца
понятое в своей
закономерности. Моральная проповедь и повествование о природе тесно сплетены у
Л., неизменно
обращающегося аа подкреплением своих этич. поучений к физич. основаниям, на к-
рых они
возникли. Так устанавливается у Л. неразрывная связь между представлениями о
природе как
совокупности качеств каждой отд. вещи и природе как носительнице творч. и
нормативного начала
(rerum natura creatrix, II 1117). Закономерность явлений природы, всецело
объяснимых атомистич.
механикой, служит для Л. прямым доказательством независимости природы от
произвола богов:
«Если как следует это ты понял, природа свободной/ Сразу тебе предстает,
лишенной хозяев
надменных,/ Самостоятельно все без участья богов создающей» (II 1090 слл.).
Опровергая божеств.
управление миром, Л., как и Эпикур, не отрицает существования богов, состоящих
из тончайших
атомов и пребывающих в
междумировых пространствах в состоянии блаженного покоя и самодовления (II 640—
51). Л. далёк
от того безмятежного состояния, к к-рому, по учению Эпикура, должно привести
человека познание
природы (II 7—13). Образ природы-зиждителыницы, потрясающий его своим величием,
омрачён в
его мировосприятии проявлениями её враждебности человеку. Устранив представление
о произволе
богов, Л. говорит о «виновности» природы (II 181), даже о каком-то «подобии
скрытой силы»,
опрокидывающей и попирающей чело-веч. дела (V 1233 слл.). Отчётливо отражена эта
черта
мировосприятия Л. в заключающем поэму описании постигшей Афины в 430 до н. э.
губит,
эпидемии, к-рое резко контрастирует с началом поэмы — ликующим прославлением
творч. сил
природы.
Самостоятельность Л. как философа глубоко раскрывается в эпизоде истории
человеч. культуры, сос-
тавляющем осн. содержание 5-й книги. Восприняв из эпикурейской традиции отрицат.
оценку тех
усовершенствований материальной обстановки жизни, к-рые, не увеличивая в
конечном счёте суммы
получаемых людьми наслаждений, служат новым предметом стяжательства, Л.
заключает 5-ю кн. не
эпикурейской моралью самоограничения, а хвалой человеч. разуму, овладевающему
вершинами
знаний и иск-в. * в рус. пер.: О природе вещей, т. 1 (текст и пер.), М.— Л.,
1946; О природе вещей,
вступ. ст. Ф. А. Петровского, М., 1958.
• Лукреций К. Т., О природе вещей, т. 2 (статьи и ком-мент.), М.— Л., 1947;
Gordon С. A.,A bibliography of Lucretius, L.,
1962; S a 1 l m a n n K. G., Die Natur bei Lukrez, Koln, 1962; Воуапсё Р.,
Lucrece. Sa vie, son oeuvre, avec un expose de sa
philosophic, P., 1964.
ЛУЛЛИЙ (латиниаиров. Lullius, исп. Lulio, каталан. Lull или Llull) Раймунд [ок.
1235, Мальорка,—
ок. 1315, Тунис (?)], философ, богослов. каталанский писатель. Тридцати лет
оставил жизнь
блистательного придворного поэта, вступил в орден францисканцев и стал
миссионером.
Проповедовал в Сев. Африке, где, согласно легенде, претерпел мученич. смерть.
Крупнейший знаток
иудейской и мусульм. теологии, Л. явился одним из родоначальников европ.
арабистики. От Л.
осталось ок. 300 соч., написанных гл. обр. по-каталански и по-арабски, но
сохранившихся часто лишь
в лат. переводах.
Мировоззрение Л. сложилось под влиянием фран-цисканства и Августина. Полемизируя
с
аверроизмом и его учением о двойственной истине, Л. считал, что истинное
познание возможно
только в свете откровения. Мир для Л. — символ бога, в каждой вещи отражены
божеств.
«совершенства», рассмотрение к-рых открывает познанию принципы действия бога в
мире. В целях
исчерпывающей полноты такого познания Л. разрабатывал методы моделирования
логич. операций,
используя символич. обозначения предельных понятий (осн. соч. «Великое
искусство» — «Ars
magna», опубл. 1480). Это привело его к разработке первой логич. машины и
сделало одним из
предшественников комбинаторных методов в логике.
• Opera omnia, v. l—8, Mainz, 1721—42 (переизд.— Opera, v. 1—10, Fr./M., 1965);
Obres originales, Palma,
1955.
• Battlorl M., Introduccion bibliografica a los estudids Lulianos, Palma, 1945;
Estudios Lulianos, Palma, 1957; R z
у t-t k а В., Ars magna. Die grosse Kunst des Raimund Lull, Modling bei Wien,
[I960]; Platzeck E. W., Raimund
Lull. Sein Leben, seine Werke...,Bd 1—2, Dusseldorf, 1962—64.
ЛУППОЛ Иван Капитонович [1(13).1.1896, Ростов-на-Дону,— 26.5.1943], сов.
философ, акад. АН
СССР (1939). Чл. КПСС с 1920. Окончил юридич. ф-т Моск. ун-та (1919) и Ин-т
красной профессуры
(ИКП) (1932). Работал в Ин-те Маркса и Энгельса (1924). Проф. МГУ (1925—31) и
ИКП философии
(1925—38), директор Ин-та мировой лит-ры им. М. Горького (1935—40). Осн. работы
в области
истории философии, эстетики и лит-ры. * Ленин и философия, М.— Л., 19302; Наука
и реконструк-
тивный период, Л.— М., 1931; Историко-филос. этюды, М.— Л., 1935; Лит. этюды,
М., 1940; Дени
Дидро. Очерки жизни и мировоззрения, М., I9603.
ЛУППОЛ 327
ЛУ ЦЗЮЮАНЬ (др. имена—Лу Цзыцзин, Лу С я н ш а н ь ) (26.3.1139, Цзиньси, пров.
Цзянси, —
10.1.1193, Цзиньмынь, пров. Хубэй), кит. философ, представитель
неоконфуцианства. Основатель
школы Л у— Ван (см. Чан). Друг Чжу Си. Л. Ц. и его братьев Лу Цзю-шао и Лу
Цзюлина называли
«школой (учением) трёх учителей Лу». Его произв. собраны в «Сяншань цю-ань-цзи»
[«Полное
собрание (произв. учителя) Сянша-ня»]. В основу своего учения Л. Ц. положил
«синь» (сердце, душа,
ум, разум, мысль) — термин, к-рый, видимо, лучше всего передаётся понятием
«сознание». Синь,
единое и неделимое, тождественно принципу (ли-закону); принципы природы (букв.
неба), человека
и вещей существуют только в нашем сознании, ибо лишь синь является тем, что
существует на самом
деле: «Вселенная — это и есть мое синь, синь — это и есть Вселенная». В
моральном плане синь
является «самоопределяющимся», обладающим прирождённым знанием добра и такой же
способностью творить добро. Идеи Л. Ц., впоследствии развитые Ван Янмином, были
противоположны взглядам Чжу Си, что привело к противостоянию этих течений на
протяжении неск.
столетий.
* Буров В. Г., Мировоззрение кит. мыслителя 17 в. Ван уань-шаня, М., 1976, с.
39—52; H u a n g Hsiu-chi, Lu Hsiang-
shan, a twelfth century Chinese idealist philosopher, New Haven, 1944; Fung Yu-
lan, The spirit oi Chinese philosophy, L., 1962,
p. 192—203; см. также лит. к ст. Неоконфуци-анство.
ЛЬВОВСКО-ВАРШАВСКАЯ ШКОЛА, группа польск. логиков и философов, работавших в
Варшаве и Львове в период между двумя мировыми войнами. Основатель школы — К.
Твардовский,
положивший начало семио-тич. и логико-методологич. исследованиям в Польше. Осн.
представители: Лукасевич, С. Лесьневский, Тар-ский, Котарбиньский, Айдукевич, Л.
Хвистек, Т. Че-
жовский, 3. Завирский, В. Татаркевич. Для школы было характерно отрицат.
отношение к
иррационализму, стремление к сближению филос. и науч. исследований,
использование средств
логич. анализа для укрепления и обоснования рационалистич. позиции, для
повышения точности и
однозначности языка науки и философии. Представители Л.-в. ш. внесли значит.
вклад в логич.
семантику, теорию множеств, модальную и многозначную логику, в математич.
логику, в металогич.
и методологич. исследования (теория индукции, строение и функции науч. теории,
разработка
аксиоматич. метода, теория вероятностей) и др. области науч. знания.
Филос. воззрения представителей школы не были однородными и последовательными:
материалистич. идеи (Котарбиньский, Лесьневский, Завирский и др.) соседствовали
с
позитивистскими (ранний Айдукевич) и неотомистскими тенденциями (Лукасевич, И.
Сала-муха и
др.). Идеалистич. установки ограничивали антииррационалистич. направленность Л.-
в. ш., при-
водили к уступкам феноменализму, конвенционализму и неотомистскому
противопоставлению
разума и религ. веры. Л.-в. ш. распалась в 1939 после оккупации Польши
гитлеровской Германией;
нек-рые представители школы погибли, другие эмигрировали. В социалистич. Польше
мн.
представители школы перешли на материалистич. позиции, сближаясь с диалектич.
материализмом.
• Котарбиньский Т., Избр. произв., пер. спольск., М., 1963; Верников М. Н.,
Методологич. анализ кризиса филос.
идеализма. (На материалах польск. философии кон. 19 — 1-й трети 20 вв.), К.,
1978; J o r d a n Z., The development of
mathematical logic and of logical positivism in Poland between the two wars, L.
— N. Y., 1945; Z a m e с k i S., Koncepcja
nauki w szkole Iwowsko-warszawckiej, Wroclaw, 1977.
ЛЮБОВЬ, интимное и глубокое чувство, устремлённость на др. личность, человеч.
общность или
идею. Л. необходимо включает в себя порыв и волю к посто-
328 ЛУ ЦЗЮЮАНЬ
янству, оформляющиеся в этич. требовании верности. Л. возникает как самое
свободное и постольку
«непредсказуемое» выражение глубин личности; её нельзя принудительно ни вызвать,
ни
преодолеть. Важность и сложность явления Л. определяются тем, что в нём, как в
фокусе,
пересекаются противоположности биологического и духовного, личностного и
социального,
интимного и общезначимого.
Разработанная терминология различных типов Л. существовала в др.-греч. языке.
«Эрос» — это
стихийная и страстная самоотдача, восторженная влюблённость, направленная на
плотское или
духовное, но всегда смотрящая на свой предмет «снизу вверх» и не оставляющая
места для жалости
или снисхождения. «Филия» — это Л.-дружба, Л.-приязнь индивида к индивиду,
обусловленная
социальными связями и личным выбором. «Сторге» — это Л.-привязанность, особенно
семейная,
«агапе» — жертвенная и снисходящая Л. «к ближнему».
Осмысление Л. в мифе и древнейших системах философии берёт Л. как «эрос», видя в
ней космич.
силу, подобную силе тяготения. Для греч. мысли характерно учение о Л. как
строящей,
сплачивающей, движущей и соразмеряющей энергии мироздания (орфики, Эмпе-докл).
Даже
Аристотель видит в движении небесных сфер проявление некоей вселенской Л. к
духовному
принципу движения — неподвижному перводвигателю (что было теологически
переосмыслено в ср.-
век. философии и отразилось в заключит. стихе «Божеств, комедии» Данте: «Любовь,
что движет
солнце и светила»). Продолжая эту линию, Посидоний разработал учение о всемирной
«симпатии»
вещей и природных сил, необычайно популярное вплоть до Ренессанса и нового
времени (Гёте).
Другая линия антич. философии Л. начинается с Платона, истолковавшего в диалоге
«Пир» чувств.
влюблённость и эстетич. восторг перед прекрасным телом как низшие ступени
лестницы духовного
восхождения, ведущего к идеальной Л., предмет к-рой — абс. благо и абс. красота
(отсюда
упрощённое житейское выражение «платонич. Л.»). Доктрина Платона, платоников и
неоплатоников
об «эротич.» пути к абсолюту типологически сопоставима с инд. мистич. доктриной
о «бхакти» —
экстатич. Л., представляющей собой один из четырёх возможных путей просветления.
Христианство усмотрело в Л. сущность своего бога и одновременно гл. заповедь
человеку. При этом
речь шла о жертвенной, «всё покрывающей» и безмотивной Л. («агапе») к «ближнему»
— не к
«близкому» по роду или по личной склонности, не к «своему», но к тому, кто
случайно окажется
близко, и в особенности к врагу и обидчику. Предполагалось, что именно такая Л.
сможет побудить
любящих принять все социальные дисгармонии на себя и тем как бы отменить их.
Ренессанс проявляет интенсивный интерес к платоновской теории «эроса»,
восходящего от эстетики
чувственного к эстетике духовного («Диалоги о Л.» Леоне Эбрео, 1535). Спиноза
радикально
переосмыслил схо-ластич. понятие «интеллектуальной Л. к богу», это центр.
понятие его «Этики»
означает восторг мысли перед глубинами мирового бытия, не ожидающий для себя
никакой ответной
Л. из этих глубин. Философия энциклопедистов 18 в., полемизируя против
аскетизма, подчёркивала
радостную естественность чувства Л. и сопряжённый с ним «правильно понятый
интерес» индивида,
часто смешивая Л. со «склонностью» неблагожелательностью», а счастье с
гедонистич. самоудов-
летворением. В эпоху Великой французской революции Л. была понята как порыв,
разрушающий
рамки сословных преград и социальных условностей, воссоединяющий в стихийном
единстве «то,
что строго разделил обычай» (Ф. Шиллер). Представители немецкого романтизма
(Новалис, Ф.
Шлегель, Баадер) и немецкого классического идеализма (Фихте, Шеллинг, молодой
Гегель)
толковали Л. как метафизический

принцип единства, снимающий полагаемую рассудком расколотость на субъект и
объект. С этой
гносеологиза-цией проблемы Л. у романтиков соседствует вникание в «тёмную»,
«ночную»,
иррациональную психологию Л., порой предвосхищающее психоанализ. Важнейшая линия
осмысления Л. на протяжении 19 в. связана с противопоставлением её
«рациональному» бурж.
делячеству. В предельно обобщённом (и отвлечённом) принципе Л. для Фейербаха
лежит родовая
сущность человека, подвергающаяся отчуждению и извращению во всех религиях мира.
Ч. Диккенс
и ?. ?. Достоевский противопоставляют эгоизму принципиальной бесчеловечности Л.
как жалость и
совесть, Л.-самопожертвование, к-рая «не ищет своего». Одновременно с этим в
пессимистич.
философии 19 в. ставится задача «разоблачить» Л. Так, для Шопенгауэра Л. между
полами есть
иллюзия, при помощи к-рой иррациональная мировая воля заставляет обманутых
индивидов быть
слепыми орудиями продолжения рода. На рубеже 19— 20 вв. Фрейд предпринял
систематич.
перевёртывание платоновской доктрины Л. Как и Платон в «Пире», Фрейд постулирует
принципиальное единство истока, соединяющего проявления половой страсти с
явлениями духовной
жизни; но если для Платона одухотворение «эроса» означало его приход к собств.
сущности и цели,
то для Фрейда это лишь обман, подлежащее развенчанию переряживанйе
«подавляемого» полового
влечения («либидо»). После Фрейда зап.-европ. идеализм предпринимает ряд попыток
восстановить
понимание Л. как пути к глубинной истине и одновременно самой этой истины. В
философии жизни
Л. выступает в качестве одного из синонимов «жизни», начала творч. свободы и
динамики. Шелер
видел в Л. акт «восчувст-вования ценности», благодаря к-рому личность входит в
духовное
пространство свободы, характеризующей ценностный мир, и впервые по-настоящему
становится
личностью. Мотив абс. свободы Л. в смысле её недетерминированности
подхватывается экзистенциа-
листами. Представители религ. экзистенциализма (Бу-бер, Марсель) говорят о Л.
как спонтанном
прорыве из мира «Оно» в мир «Ты», от безличного «иметь» к личностному «быть». С.
С. Аверинцев.
В марксистской философии Л. трактуется в контексте диалектико-материалистич.
понимания
личности, её духовного мира, соотношения с обществом. Одним из важнейших
компонентов
эмоциональной жизни является Л., проявляющаяся в форме переживания, оценочного
отношения и
избират. активности личности.
Л. есть достояние общественно развитого человека. Она имеет свои биологич.
предпосылки у
животных, выражающиеся в родит. и половых инстинктах. История общества,
социально-трудовая
деятельность, общение, иск-во подняли эти биологич. инстинкты до уровня высшего
нравств.-
эстетич. чувства подлинно человеч. Л. Половая Л., по К. Марксу, есть
своеобразное мерило того, в
какой мере человек в своём индивидуальном бытии является обществ. существом. Л.
индивидуальна
и в каком-то смысле уникальна, отражая неповторимые черты жизненного пути
каждого человека,
быт и нравы народа, своеобразие определ. культуры, положение определ. социальной
группы и т. п.
Структура эмоциональной жизни изменяется в соответствии со сменой историч. эпох.
В связи с этим
видоизменяется и чувство Л., к-рое несёт на себе и печать классовых отношений, и
преобразование
самой личности как носителя этого чувства, изменение её ценностных ориентации.
Ф. Энгельс
характеризовал Л. в совр. её форме индивидуально-избират. чувства как сложный
продукт длит,
истории. «Современная половая любовь,— писал он,— существенно отличается от
простого
полового влечения, от эроса древних. Во-первых, она предполагает у любимого
существа взаимную
любовь; в этом отношении женщина находится в
равном положении с мужчиной, тогда как для античного эроса отнюдь не всегда
требовалось ее
согласие. Во-вторых, сила и продолжительность половой любви бывают такими, что
невозможность
обладания и разлука представляются обеим сторонам великим, ес-_ли не величайшим
несчастьем;
они идут на огромный риск, даже ставят на карту свою жизнь, чтобы только
принадлежать друг
другу... Появляется новый нравственный критерий для осуждения и оправдания
половой связи;

<< Пред. стр.

страница 129
(всего 337)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign