LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 5
(всего 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

заключить, что на этой стадии существуют групповая ответственность и групповая этика.
Состояние мистического соучастия, бессознательной обшей идентичности людей
выражается в том, что группа несет ответственность за индивида, а индивид
рассматривается как воплощение всей группы. Психология первобытной личности
содержит множество моделей поведения, позволяющих понять, каким образом группа
идентифицирует себя со своими членами и каким образом каждый индивид представляет
интересы всей группы в своем лице.

Все происходящее с индивидом одновременно происходит и со всей группой, и
поэтому вся группа реагирует на происходящее с любым ее членом (ср. с феноменом
кровной мести). Субъектом ответственности является не индивид, а группа. Считается,
что акт убийства плохо отражается на всей группе, но в ее намерения не входит месть
отдельному убийце. Поскольку виновна вся группа, членом которой является убийца, от
любого члена группы можно потребовать осуществить кровную месть.

Общая бесознательная идентичность членов группы может достигать такого уровня,
что убийство родителей или брата остается неотмщенным, потому что убийца, так
сказать, покусился на свою собственную плоть. При этом интересы группы ни в коей мере
не затрагиваются, во всяком случае не более, чем в случае самоубийства. Имеют значение
только интересы группы. Таким образом компенсация за убийство дальнего родственника
должна быть меньше величины компенсации за убийство постороннего лица, хотя при
этом признается принцип ответственности. В силу групповой идентичности убитый
родственник отчасти является собственностью убийцы. С другой стороны, например, в
Китае из групповой идентичности

* L. Levy-Brnhl. “The ..Soul"; of the Primitive”

делают противоположный вывод: родители и ответственная семейная группа несут
наказание за преступление, совершенное сыном.

К упомянутой группе представлений относится существующая в классическом
иудаизме концепция, согласно которой Иегова вправе казнить или миловать потомков
какого-либо человека за деяния этого человека. С этической точки зрения это означает,
что групповая идентичность семьи продолжает существовать в последующих поколениях.
Другими словами, группу составляют не только современные члены клана, но и прямые
потомки семьи. Эта концепция имеет важное значение для понимания иудаизма.

Реальность групповой идентичности можно доказать не только с биологической точки
зрения, но и с психологической. Анализ современных индивидов дает множество
подтверждений существования такой реальности. Невроз и патологические реакции
индивида нередко приписывают “вине” родителей или бабушки и дедушки, и последствия
этой вины продолжают действовать, пока остаются неосознанными. Приведем пример.
Строгость дедушки послужила причиной отсутствия независимости у его дочери; в
дальнейшем, когда дочь приступила к воспитанию своих детей, реакция дочери стала
причиной превращения ее детей в невротиков.

На первичной стадии, когда в значительной мере сохраняется
недифференцированность отдельных членов группы, “Великий Индивид” представляет
собой мана-личность.* В каком-то смысле он является самостью группы, ее творческим
центром. Именно от него—лидера и творца — получает группа свои ценности.

* К. Г. Юнг. “Отношение между Я и бессознательным”// Психология
бессознательного. М .: Канон . 1994.

В другом месте было отмечено,** что Великий Индивид выступает во всех сферах
деятельности в качестве основателя и инициатора, то есть является духовным основателем
рода. Он выполняет эту функцию в качестве личности, способной на великий дела, героя,
художника, философа, религиозного лидера, а также основателя элиты.

** С . G. Jung. CW. 7. Appendix I: The Group and the Great Individual.

Этические ценности создаются в результате откровения, полученного Великим
Индивидом от “Голоса”. Этот источник коллективной этики в откровениях, получаемых
Индивидами-Основателями, обнаруживается на протяжении всей истории человечества,
от первобытного человека до цивилизованных народов. Изречения богов, решения
провидцев и шаманов, священников, вождей и одержимых божеством; от пророчеств и
решений, сообщаемых богом, до откровения божества в богоданном законе, — все это
неповторимые откровения, возникавшие в определенных ситуациях. В дальнейшем они
собирались, кодифицировались и получали абстрактно-универсальную значимость. При
этом они отделялись от конкретной ситуации, в которой они первоначально были
открыты.

Источником основных элементов данной этики является “Голос”, который обращается
к некоторым избранным индивидам. Уникальность их духовного дара состит в том, что
именно они способны слышать Голос. Независимо от того, кто или что является
обладателем Голоса — (бог или зверь, сон или галлюцинация), реальность этого Голоса
является абсолютной и непререкаемой, поскольку она подтверждается Индивидом-
Основателем. Источником реальности Голоса является бог или символ бога. Элитарная
группа лиц, объединившихся вокруг личности Основателя, впоследствии навязывает
откровения всему племени в качестве коллективной нормы.

Творческие личности, основатели этики, демонстрируют в своей личной жизни
соответствующие религиозно-этические установки. Однако в процессе основания этики,
то есть когда открытая Голосом этика передается Основателем избранным ученикам в
виде закона, эта личностная религиозная этика превращается в этику коллективную.

Затем элита приступает к обучению коллектива принципам новой этики и представляет
ее ценности как универсальные и обязательные для всего человечества, то есть в виде
коллективных ценностей, которые должны быть воплощены племенем в своей жизни.

Психологическую установку выдающейся личности, основу которой составляет
внутреннее откровение Голоса, можно обнаружить не только среди первобытных людей,
но и среди великих основателей религий, которые всегда навязывали новую этику
обществу, в котором возникли их идеи.

Путь этического развития обычно проходит от первоначального откровения,
полученного Великим Индивидом, и идентификации элиты с этим откровением до стадии
коллективной этики, на которой группа признает справедливость “Закона” и его
обязательность для себя, причем содержание самого закона в этой ситуации не имеет
значения. На последнем этапе коллектив подчиняется этическому закону шекритичности
и с той прозаической неизбежностью, с какой относятся к узаконенному установлению
люди, не склонные к размышлению. Для ума, лишенного исторического сознания, обычай
есть обычай и закон есть закон по той простой причине, что так было всегда; и даже эта
рационализация служит лишь ответом на вопрос, заданный первобытному человеку
западным исследователем, а не первобытным человеком самому себе.

Подчинение коллективному закону действительно знаменует существенное
продвижение в сфере сознания. Это означает, что развитие сознания достигло стадии,
когда происходит распад первичного единства, а вместе с ним и крушение тирани и
бессознательного, причем дифференциация и укрепление эго и сознательной психики
приводят к расколу между двумя системами сознательного и бессознательного. Этот
раскол между системами связан с общим развитием тенденций и функций, которые
стремятся укрепить позиции сознания и его отграничение от бессознательного.
Коллективная этика также действует в этом направлении.

На уровне первобытной личности социальная жизнь, образование и развитие племени
дестабилизируются и блокируются тиранией бессознательных сил. Абсолютно
необходимую функцию здесь выполняет закон, представляющий коллективную норму,
которая сосредоточивает внимание на светлой стороне сознательной психики и связанных
с ней этических ценностях и объявляет войну силам тьмы. Система коллективных
ценностей, провозглашенная элитой в качестве исполнителей воли Основателя, неизменно
выступает на стороне сознательного и против тирании непреодолимых факторов
бессознательного.

Старая этика освободила человека от первичной бессознательности и превратила его в
носителя влечения к сознательному; выполняя эту функцию, она сохраняла
конструктивный характер. Даже в тех случаях, когда старая этика принимает
примитивную форму фиксированного свода коллективных норм нравственного
поведения, она способствует развитию сознания: фактически этический императив “ты
должен” дает общую структуру для ориентации человека, структуру, которая должна
сдерживать стихийные и непредсказуемые проявления эмоциональной стороны
личностного бессознательного.

Приведенные рассуждения позволяют понять, почему именно старая этика сыграла
важную вспомогательную роль в развитии сознания человека. Она отражает необходимую
переходную стадию, а ее методы подавления и вытеснения входят в состав механизмов
зашиты сознательной психики от бессознательного. Действительно, на начальных стадиях
психического развития крайне необходимы девальвация и дефляция бессознательного;

сознательная психика еще весьма слаба, и без тенденции к девальвации
бессознательного она не смогла бы укрепить свою позицию или доказать свою ценность
как определяющего фактора создания культуры.
На уровне первобытной магии, например, в ритуале жертвоприношения козла
отпущения, мистериальная драма, в которой зло выставляется напоказ перед молящимися,
является начальным этапом процесса осознания молящимися зла. Здесь все отыгрывается
вовне и на объективном уровне выполняет роль экрана для проецирования внутренней
драмы. Как и в классической трагедии, субъектом зла во внешнем мире и в лице чуждой
фигуры создает основу для формирования совести как внутреннего авторитета и
представителя коллективных ценностей. Но процесс формирования совести как
внутреннего психического авторитета отражает индивидуализацию группового человека,
даже если содержания совести имеют все еще коллективный, а не личностный характер.

Развитие эго и сознания определяется могучим влиянием коллектива. На первом этапе
осуществляется развитие не креативности, а способности эго выполнять требования,
предъявляемые коллективом к себе и другим, независимо и под влиянием собственной
движущей силы. Этот процесс предполагает выполнение заповедей и запретов
коллективной этики с помощью личной совести индивида.

При постепенной дифференциации и отделении индивида и его эго-сознания от своей
матрицы, заложенной в первобытном коллективе, происходит переход ко второй стадии
— стадии личной моральной ответственности. Прежде всего личная ответственность
индивида проявляется в рамках коллективной этики, то есть индивид пытается претворить
в жизнь коллективные ценности или идентифицировать себя с ними.

Придя к пониманию, что развитие и дифференциация сознания олицетворяют
тенденцию, необходимую для развития человечества, элита попыталась на этом этапе
устранить все тенденции, несовместимые со старой этикой. Даже если эта попытка (как
мы убедились) и оказалась неудачной, элите все-таки удалось создать условия для
частичного расширения границ человеческого сознания в интересах развития в целом.

До возникновения старой этики эго в значительной мере было жертвой
бессознательных сил, которые теперь оказались под запретом. Существование эго
определялось силами и инстинктами, которые овладели эго, приняв форму сексуальности,
жажды власти, жестокости, голода, страха и предрассудков. Эго было орудием в руках
этих сил и абсолютно не сознавало, что оно находится в их власти, так как, будучи
неспособным листан цироваться от них, эго машинально влачило существование под их
властью. Для эго, которое теперь должно брать на себя ответственность, эта стадия
бессознательности и одержимости бессознательными силами равнозначна греху.

На этой стадии старая этика требует осознания и подавления упомянутых содержаний.
Подавление является одним из типичных действий процесса самодифференцирования и
самодистанцирования, который обеспечивает исходную базу для психологической
сознательности. Часть психики, которая ранее представляла фактор, определявший
существование эго, теперь становится содержанием сознания и центром спора и
конфликта, когда эго вступает в су бъектн о-объектные отношения с этой частью психики.
Даже в тех случаях, когда эго терпит моральную неудачу, грешит и оказывается во власти
содержания, которое оно должно было подавить, эго не испытывает радости от
первобытного состояния недифференцированного единства, характерного для
предморальной стадии зависимого существования; эго знает, что именно оно должно
подавлять. Эго вкусило от древа познания добра и зла. Моральная позиция сознания
остается неизменной даже тогда, когда эго терпит неудачу.

Коллективная этика, которая (с ее концепцией личной ответственности перед
совестью) представляет собой классическую форму старой этики, продолжает развиваться
в двух направлениях. Эти направления соответствуют аналогичным процессам развития
эго и сознания индивида.

В процессе индивидуализации первое направление развития приводит к “этике
индивидуации”, “новой” этике: второе направление приводит к крушению старой этики и
регрессивным явлениям, анализ которых приведен в другой работе.* Как и при общей
эволюции человека, когда герой становится прототипом развития индивида,** здесь
основатель этической системы также становится прототипом того. что может в настоящее
время произойти в душе каждого отдельного человека.

Откровение Голоса, адресованное отдельному человеку, предполагает существование
индивида, обладающего достаточно сильной индивидуальностью, чтобы он стал
независимым от коллектива и его ценностей. Все основатели этических систем были
еретиками, поскольку они противопоставляли откровение, исходящее от Голоса,
повелениям совести как представителя старой этики.

Психологический закон относительности этических откровений гласит: личное
откровение, адресованное группе избранных учеников, навязывается коллективу, и тогда
коллективная личность осуществляет интроекцию открытого закона в форме авторитета
совести, при этом осуществляется подавление или вытеснение всех сил и тенденций,
несовместимых с данным откровением.

Каждый новый “прорыв” откровения, то есть каждое новое самораскрытие Голоса в
индивиде противопоставляется совести как представительнице старой коллективной
этики. Поэтому этическое откровение, переданное творческой личности, неизбежно
опережает коллектив и представляет творческой личности этический уровень,
значительно превышающий нормальный этический уровень коллектива. Эта антиномия
неразрешима. Благодаря созидательным действиям первооткрывателя коллектив получает
закон, который впоследствии приводит к дальнейшему развитию и в то же время остается
непостижимым для коллектива.

* С . G. Jung. Op. cit. Appendix 11: Mass Man and the Phenomena of Recollectivizaiion.

** C. G. Jung. Op. cit. Part I: The Mythological stages in the Evolution of Consciousness.

Хотя в своем развитии мы и достигли стадии, на которой невозможно возвратиться к
старой этике, тем не менее мы поступим справедливо, отметив тот вклад, который в
прошлом старая этика внесла в развитие человечества. Напомним, что (при одном
ограничении, обоснование которого приведено в дальнейших рассуждениях) и в наше
время она сохраняет значимость для значительной части человечества. В то же время
возвращения к более ранней стадии развития, которые “портят” историю прогресса,
достаточно ясно показывают, что старая этика в ее узаконенной форме предъявляет к
большинству люден слишком высокие требования. Действительно, нам необходимо найти
способы и средства, позволяющие предотвратить наступление негативных последствий
таких чрезмерных требований, иначе требования элитарных приверженцев буквы закона
неизбежно приведут к катастрофическому расколу. С одной стороны, существует группа
избранных, характер и этическое развитие которых соответствует закону, полученному от
основателя этической системы. При этом состав группы не имеет значения; она может
состоять из знахарей, священников, воинов, философов или святых, пророков или
учеников пророков. С другой стороны, существует группа, которой совокупность
ценностей “навязывается” в виде закона. Хотя эта группа и признает закон, уровень ее
развития все еще ниже уровня закона. Справедливости ради следует сказать, что элита
способна выполнять требования этического закона без психологических травм, используя
методы подавления и жертвоприношения, аскетизма и самодисциплины. В то же время
предъявление этих же требований к коллективу может привести к катастрофическим
последствиям. Эта опасность никогда в должной мере не учитывалась.

Элита создает человеческий идеал, который коллектив рассматривает как свою
высшую ценность и стремится осуществить на практике. В то же время коллектив,
состоящий из обычных людей, обладает более примитивной психической структурой, в
которой с особой интенсивностью могут проявляться те силы и тенденции, которые
коллектив обязан преодолеть. В психической структуре элиты эти силы и тенденции
обладают меньшей энергией и активностью, чем в психической структуре коллектива.
Коллектив способен (если он действительно способен) выполнять идеальные требования
старой этики, провозглашенной элитой, лишь прилагая чудовищные усилия.

На этой стадии мы становимся свидетелями зарождения упомянутого процесса —
идентификации с этическими ценностями, формирования внешней личности и вытеснения
в теневую часть психики всех элементов личности, несовместимых с этическими
ценностями. Этот процесс приводит к парадоксальной ситуации. В качестве члена группы
индивид вступает в конфликт с коллективными ценностями, которые теперь проявляются
в форме нового морального идеала. Новый моральный идеал получает коллективное
одобрение и становится обязательным для коллектива, несмотря на то, что он был навязан
группе законодательным актом элиты и противоречит характеру коллектива.

Парадоксальность описанной ситуации можно было бы считать непостижимой, если
бы элита и личность Основателя этической системы не олицетворяли существенную
стадию в дальнейшем развитии человечества. Поскольку дело обстоит таким образом, а
также благодаря тому, что судебная власть, принятая на себя государством и обществом,
является прогрессом по сравнению с кровной местью, мы вправе говорить о
существовании естественной (даже в групповой личности) склонности признавать
высший закон элиты. Признав такой закон, индивид вытесняет или, в лучшем случае,
подавляет все свои психические склонности, несовместимые с новым этическим
установлением.

Упомянутое развитие подкреплялось этическим ригоризмом элиты, которая
предъявляла коллективу требования новой этики с такой же строгостью, как и к себе. На
первый взгляд такая строгость служит интересам морального прогресса, однако в
действительности она укрепляет опасные тенденции к расколу в коллективной психике.
Психический раскол, вызванный новой элитой, в свою очередь приводит к возникновению
психологии козла от-пушения и необузданным проявлениям вытесненной стороны
психики в форме массовых умопомешательств.*

В последние столетия развитие сознания и индивидуализация укрепили позиции
личностной этики развивающейся элиты, освободили многих людей от первоначальной
анонимной групповой ответственности и привели их к стадии личной моральной
ответственности. Но и на этой стадии высшей обязанностью оставалось признание
канонизированных коллективных ценностей.

На другом полюсе упомянутой тенденции к индивидуальности мы находим
современный процесс “повторной коллективизации”, который возник в результате
невиданной экспансии homo sapiens, происходившей в последние несколько веков.
Повторная коллективизация привела к распаду традиционных группировок. С точки
зрения старой этики, массы стоят на более низком уровне развития;
они стремятся возвратиться к первобытной групповой идентичности, которая не
предполагает личной ответственности. Другими словами, для поведения масс характерны
атавизм и регрессивность. В то же время их поведение

* Группа всегда испытывала затруднения, вызванные слишком высокими для нее
моральными требованиями. Однако в прежние времена эти трудности компенсировались
за счет групповой идентичности. которая все еше сохраняла свою значимость. И даже
после распада единства племенного коллектива с его первоначальной групповой
ответственностью сельская община, ремесленная или торговая гильдия и, наконец, семья
продолжали выполнять роль коллектива. Коллектив был спосбен ассимилировать своих
слабых членов, нейтрализовать их или позботиться о них так, чтобы они не создавали
коллективных проблем. Сельский дурачок и увечный, сумасшедший и тупица — все они
продолжали жить в обшине. независимо оттого, распространялась групповая
идентичность на племя или класс, сельскую обшину или семью. Это положение
действовало до тех пор. пока группы оставались небольшими и существовало сильное
сознание групповой идентичности.

не вписывается ни в какие рамки общей групповой ответственности.

В процессе повторной коллективизации увеличивается число групп лиц, стоящих ниже
культурного уровня элиты. Требования старой этики вызывают у них чувство обиды. Чем
больше скопление людей, тем ниже средний уровень сознания, культуры и морали. В
результате формируется многочисленный класс людей, неспособных достигнуть
культурного уровня, установленного элитой. Поэтому таких людей клеймят как
антисоциальные, низшие, порочные и криминальные элементы.

Стремление упомянутого класса лиц подавить или вытеснить свои неподобающие
тенденции приводит к активизации негативной бессознательной стороны психического
как индивида, так и группы. В результате увеличивается несоответствие между
моральным уровнем индивида и этикой коллектива.

Накопление вытесненных содержаний в “подвергнутом повторной коллективизации”
коллективе создает опасность разрушения старой, иудейско-христианской этики. В
результате этого кризиса возникают нигилистические и материалистические движения,
которые, в сущности, стремятся разрушить основу личной ответственности.

Усиление раскола между сознательной психикой массовой личности и ее вытесненной,
теневой стороной приводит к повышению прочности персоны и сокрытию различий
между реальными достижениями и требованиями старой этики, которые в XIX веке, и
особенно в эпоху королевы Виктории, приобрели печальную известность в форме
лицемерия и двуличности.

При значительном увеличении разрыва между природой и требованиями элиты
становится нереальным даже псевдорешение этической проблемы в форме сознательной
идентификации с коллективными ценностями.

За последние несколько столетий существенно увеличилось число людей, которых
постигла печальная участь. Психологически состав этих людей несовместим с элитарной
этикой, потому что они обладают психологией, нормальной для предыдущих столетий,
тогда как уровень их сознания не соответствует исторической эпохе, в которую им
пришлось жить.
Такие случаи атавизма представляют лишь крайние примеры неравномерности
развития, характерной для современной личности. Атавизм проявляется по-разному:

например, человек живет как техник в настоящем времени, как философ в эпоху
Просвещения, как верующий в эпоху Средневековья и как воин в эпоху античности,
причем, все эти частные установки в том, каким образом и где они вступают в
противоречие друг с другом, самими их носителями абсолютно не осознаются.

На этом этапе рассуждении необходимо рассмотреть ошибочную идею равенства
людей так, как она представляется с психологической точки зрения. В то же время
необходимо оградить от всех возможных превратных толкований зерно истины, скрытой в
этой ошибочной идее. Мы только теперь начали понимать, что декларируемая
идентичность человеческой природы уходит корнями в глубины коллективного
бессознательного.

Коллективное бессознательное представляет собой “осадок” всех идентичных,
первичных реакций человека как разумного существа. Благодаря коллективному
бессознательному человек становится человеком и отличается от всех других видов
животных. Непрерывная идентичность первичных реакций человека, проявляющихся в
инстинктах и архетипах, является коррелятом структуры его психофизической системы с
характерным для нее напряжением между противоположными полюсами вегетативной и
церебральной нервной системы, между “животной душой” и “разумной душой”.

В то же время, в отличие от упомянутой идентичности структур, существующей на
самом глубоком уровне, на уровне сознательной психики можно обнаружить
замечательное структурное неравенство. Это неравенство можно наблюдать не только
между различными расами (например, между негроидной и основными белыми расами и
народами), но и между племенами, семьями и индивидами.

Действительно, существует широкий спектр структурных различий в одаренности и
способности к развитию вообще и к развитию сознания, в частности. Наследственность и
обучение, коллективные влияния и личностный темперамент переплетаются в сложной
игре сходства и противоположности. И тем не менее во избежание неправильного
истолкования, следует признать, что (особенно в эпоху социальной несправедливости)
принцип равенства людей действительно позволяет индивиду заявить право на
личностное развитие и потребовать устранить раз и навсегда препятствия, поставленные
несправедливыми внешними обстоятельствами на пути этого развития.

Разумеется, более справедливый общественный строй, основанный на равенстве
людей, обеспечил бы возможность возникновения большего числа элит на основе
широких масс человечества. Но это вовсе не опровергает наше утверждение, что люди в
действительности не равны, и современная “повторная коллективизация” лишь углубляет
разрыв между элитой и возрастающим числом людей, неспособных выполнить
требования элиты и вступающих в ними в конфликт.

Завышенные требования, предъявляемые элитой к коллективу, и обусловленная этими
требованиями блокировка вытесненной теневой стороны в бессознательном составляют
новую, весьма современную этическую проблему. Фактически мы являемся свидетелями
зарождения этики, которая не рассматривает этическую установку и решения,
принимаемые индивидом, в отдельности друг от друга и поэтому не только оценивает
установку в сочетании с решениями индивида, но и учитывает воздействие этого

<< Пред. стр.

страница 5
(всего 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign