LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 3
(всего 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

являются греческое и иудей-ско-христианское начала. В наши задачи не входят
перечисление всех истоков, вариантов и модификаций старой этики и исследование пути
ее развития. Идеальный прототип старой этики может быть представлен фигурой святого
или мудреца, благородного или доброго, благочестивого или ортодоксального
последователя закона, героя или человека, умеющего владеть собой.

Независимо от того, кем или чем представлен доминирующий символ — kalos > kai >
agathosy греков, идеалом джентльмена у англичан, набожностью святого Франциска или
фарисейской верностью закону — в каждом случае добро, которое можно познать,
представлено в виде абсолютной ценности. Эту ценность можно рассматривать как
богоот-кровенный или имманентный закон, как интуитивно познанную истину или
повеление разума., но она неизменно остается кодифицируемой, передаваемой,
“универсальной” истиной, способной определять поведение человека.

Принято считать, что идеал совершенства может и должен быть реализован с помощью
устранения несовместимых с ним качеств. “Отрицание отрицательного”, активное и
систематическое исключение негативного составляет одну из особенностей старой этики.
И тем не менее, при всей изменчивости доминирующих символов, моральную структуру
личности можно реализовать в каждом случае только с помошью сознательного
стремления к односторонности и настойчивого акцентирования абсолютного характера
этической ценности. Таким образом неизменно устраняются все группы качеств,
несовместимых с данной ценностью. В наши задачи не входят анализ обоснованности
ценностей (их релятивизация была одним из результатов развития западной культуры) и
их ранжирование по старшинству. Вместо этого мы рассмотрим результаты
психологического воздействия старой этики на западного человека. Существуют два
основных принципа, точнее, два основных метода, обеспечивших реализацию старой
этики. Этими методами являются подавление и вытеснение.

При подавлении эго-сознание целенаправленно вытравливает в личности все
характеристики и тенденции, которые не соответствуют этической ценности. Наиболее
ярким примером одного из основных принципов старой этики служит “отрицание
отрицательного”. Известно, что метод подавления реализуется с помощью воздержания и
аскетизма. Этот метод применяется иудейско-христиан-скими, индийскими и
мусульманскими святыми для подавления телесных и сексуальных потребностей,
верными последователями закона для устранения всех склонностей, противоречащих
закону, джентльменом для отказа от всех свойств человеческого характера,
несовместимых с его этическим идеалом.

Подавление является результатом сознательной деятельности это, поэтому необходимо
систематически применять и совершенствовать сам метод подавления. Отметим, что при
подавлении приносится жертва, которая приводит к страданию. Страдание считается
необходимым, и поэтому отвергнутые содержания и компоненты личности сохраняют
связь с эго.

Очевидно, что моральный запрет, требующий подавления определенного типа
инстинктивной реакции, препятствует удовлетворению данного инстинкта. И тем не
менее подавленная инстинктивная реакция продолжает играть важную роль в
мировоззрении эго-сознания, подавляющего эту реакцию. Психическая энергетика
подавления будет рассмотрена при анализе результатов психического воздействия старой
этики.

В отличие от подавления, вытеснение можно рассматривать как инструмент,
используемый старой этикой для навязывания своих ценностей. При вытеснении
отвергнутые, несовместимые с доминирующей ценностью содержания и компоненты
личности теряют связь с сознательной структурой и становятся бессознательными или
забываются. В таких случаях эго не знает об их существовании. В отличие от
подавленных содержаний вытесненные содержания выводятся из-под контроля сознания
и функционируют независимо от него. Глубинная психология показала, что такие
содержания ведут довольно активную тайную жизнь без пагубных последствий для
индивида и коллектива.

Теперь мы покажем, что результаты исследования неврозов в случае индивида также
применимы к коллективу, а именно: вытесненные комплексы бессознательного
разрушают мир сознания. Неясность и запутанность ситуации, которая возникает в
результате вытеснения, приводят к более опасным последствиям, чем аскетизм с его ясной
и сознательной установкой на подавление.

Роль авторитета, с помощью которого старая этика навязывала индивиду свои
заповеди, выполняла “совесть”. В своей работе “Прометей и Эп и метен” Шпиттеллер
отметил, что между авторитетом совести и “Голосом” существует антитетическая связь,
причем “Голос” выражает психическую истину на уровне личности. Действительно,
Фрейд впоследствии все-таки изменил свою прежнюю формулировку, чтобы показать, что
совесть изначально является источником “социальной тревоги”, но “не более того”.* И
тем не менее его формулировку можно признать

* Sigmund Freud. “For the Times on War and Death” и З . Фрейд . “Неудовлетворенность
культурой”.

справедливой, если в качестве отправной точки для нашего исследования мы возьмем
упомянутое различие между совестью и внутренним голосом.

Моральный авторитет в человеке в значительной мере определяется его окружением,
обществом и эпохой, в которую он живет. Если человек согласен с совокупностью
ценностей, доминирующих в обществе и составляющих “культурное супер-эго”, тогда о
таком человеке говорят, что у него “чистая совесть”. С другой стороны, при несогласии с
совокупностью ценностей о таком человеке говорят, что у него “нечистая совесть”.
Совесть представляет коллективную норму и поэтому изменяется при изменении
содержаний и требований нормы. В эпоху средневековья коллективный авторитет
требовал полного согласия с ветхозаветным представлением о мире, запрещал и осуждал
научный подход как “еретический”. В XIX веке тот же авторитет требовал полного
согласия с научным представлением о мире и осуждал религиозные тенденции как
“поповские выдумки”. Та же совесть осуждает воинское сословие за пацифизм и
пацифистов за агрессивные склонности.

Первоначальное развитие сознания индивида осуществляется с помощью коллектива и
его установлении, получая от него “существующие ценности”. Поэтому эго как центр
этого сознания обычно становится носителем и представителем коллективных ценностей,
существующих в данное время. Фактически эго является авторитетом, который при более
или менее полной идентификации с этими ценностями представляет требования
коллектива в личностной сфере и отвергает любые противоположные тенденции.

Коллектив всегда стремится обеспечить такой образ жизни и такие формы совместного
проживания, которые в наименьшей степени подвержены дестабилизации при
воздействии сил, действующих в индивиде. При этом не имеет значения, какие ценности
представляют эти силы — высшие или низшие. Запрещены не только любые тенденции к
дестабилизации коллектива, но и развитие таких тенденций в индивиде. И тем не менее
мы не можем определить содержание ценностей, обеспечивающих стабильность
существования коллектива. То, что составляет ценность для одного общества, общины и
времени, является антиценностью для другого общества, общины и времени.

С этической точки зрения, согласие с ценностями коллектива является путеводной
нитью для каждого члена данного коллектива. Совесть выполняет функцию эндо-
психического авторитета, который стремится обеспечить упомянутое согласие. В этом
отношении следует признать обоснованной фрейдовскую трактовку супер-эго как ин-
троектированного внешнего авторитета. И тем не менее в реальной жизни практически
невозможно обеспечить полное согласие с коллективными ценностями, существующими в
любой период времени. Поскольку ценности старой этики имеют “абсолютный” характер
(то есть не приспособлены к реальности личностного бытия), адаптация к этим ценностям
составляет одну из самых трудных задач в жизни любого человека и играет важную роль в
его адаптации к коллективу.
Как мы уже убедились, подавление и вытеснение составляют два основных метода,
используемых индивидом для адаптации к этическому идеалу. Естественно, такое
стремление к адаптации приводит к формированию в личности двух психических систем,
одна из которых обычно остается полностью бессознательной, а другая при активной
поддержке со стороны эго и сознательного ума превращается в важный орган психики.
Система, которая обычно остается бессознательной, называется тенью, а вторая система
называется “внешней личностью” или персоной.*

Формирование внешней личности свидетельствует об успешной деятельности совести.
Без ее помощи, без мо-

* К. Г. Юнг. Отношения между Я и бессознательным // Психология бессознательного.
М.: Канон. 1994. С. 175—315.

ради и условностей не могли бы существовать социальная жизнь и этический порядок в
обществе. Действительно, формирование персоны имеет столь же необходимый, сколь и
всеобщий характер. В отличие от реальной, личностной природы индивида, персона,
маска, то, чем кажется или считается индивид, соответствует адаптации индивида к
требованиям его эпохи, окружения и общества. Персона представляет собой покров и
оболочку, панцирь и униформу, за которой и в которой индивид прячется от себя, а
нередко и от мира. Благодаря самообладанию персона скрывает неконтролируемые и
неудержимые побуждения. Персона — это благопристойный фасад, за которым
скрывается темная, странная, эксцентричная, тайная и ужасная сторона нашей природы.

Значительная часть образования посвящена формированию персоны, которая должна
побуждать индивида поддерживать “чистоту возле дома” и социальную
респектабельность. Персона информирует индивида не о реальности, а о том, что
считается реальностью. Вместо развития наблюдательности, сообразительности и
воспитания любви к истине все общества во все времена стремились обучить своих
членов навыкам не обращать внимания на истину и отворачиваться от нее.

Коллектив вправе налагать любые ограничения. К числу таких ограничений относятся
табу в первобытном племени, социальная условность, моральный запрет, запрет на
упоминание некоторых тем или на признание некоторых фактов, рекомендации вести себя
так, словно несуществующие реальности существуют, или говорить то, что не думаешь,
или не говорить то. что думаешь. Но каждый раз, предъявляя одно из этих требований,
коллектив руководствуется принципами, которые имеют существенное значение для его
развития и развития сознания. Без этих ценностей коллектив не мог бы существовать. Во
всяком случае он твердо в это верит.

Коллектив морально поошраяет эго в той мере. в какой оно идентифицирует себя с
персоной, то есть с коллективизированной, внешней личностью. Происходит это потому,
что внешняя личность наглядно свидетельствует о согласии с ценностями коллектива.

Процесс формирования персоны может протекать на различных уровнях, в
зависимости от масштаба и типа личности индивида и эпохи, в которую он живет. С этой
точки зрения представляются несущественными специальность и общественное
положение носителя персоны. Носителем персоны, с помощью которой эго
идентифицирует себя с требованиями и ценностями общества, класса или племени, может
быть врач или юрист, военачальник или партийный функционер, король или художник. В
равной мере представляется несущественным тип общества, который навязывает
индивиду эту коллективную маску. Общество может быть первобытным или
цивилизованным, демократическим или фашистским.

Различие между “совестью” и “внутренним голосом” (на котором мы в дальнейшем
остановимся более подробно) свидетельствует в поддержку нашего мнения о
существовании взаимосвязи между этикой и структурой персоны. Наиболее ярким
примером этого различия служит судьба основателей новых религиозных и этических
движений. Они всегда были “преступниками” и поэтому к ним неизбежно относились как
к преступникам. Авраама (сокрушившего идолов своего отца), пророков, Иисуса и
Лютера (отвергших соответственно ограниченный религиозный национализм евреев.
Ветхий завет и католицизм) считали преступниками, подобно тому, как считали
преступниками Сократа, который ввел новых богов, Маркса и Ленина, поставивших перед
собой задачу уничтожить сложившйся уклад общества.

Революционер (любого типа) всегда выступает в защиту внутреннего голоса и против
совести своего времени, которая неизменно отражает старые доминирующие ценности.
Поэтому революционеров всегда казнили, исходя из благих, “этических” побуждений. В
конечном счете история нередко, хотя и не всегда, как об этом свидетельсвует история
ересей, признает, что эти “преступники” внутреннего голоса были провозвестниками
новой этики. И тем не менее сознание новой эпохи, отчасти сформировавшееся под
влиянием многих революционеров внутреннего голоса, неизбежно восстанавливает свод
доминирующих ценностей и требует, чтобы индивид адаптировался к этому своду,
формируя внешнюю личность.

Опираясь на авторитет совести, персона отказывается от ряда психических
компонентов. Эти компоненты частично вытесняются в сферу бессознательного, причем
некоторые из них остаются под контролем эго и сознательно устраняются из жизни
личности. Теперь все качества, способности и тенденции, несовместимые с
коллективными ценностями (то есть все, что прячется от света общественного мнения),
совместно формируют тень, темную сторону личности, которая осталась непознанной и
неопределенной для эго. Бесконечный ряд теневых персонажей и доппельгенгеров* в
мифах, сказках и литературных произведениях идет от Каина и Едома** через Иуду и
Хагена*** к мистеру Хайду у Стивенсона и “безобразному человеку” у Ницше. Такие
фигуры непрестанно возникают и учтиво раскланиваются перед человеческим сознанием.
И тем не менее человечество до сих пор не осознало психологический смысл архетипа
соперника или врага.

Тень— это другая сторона. Она отражает наше несовершенство, приземленность,
отрицательное, несовместимое с абсолютными ценностями. Тень воплощает в себе нашу
низшую телесность как нечто отличное от абсолютности и вечности души, которая “не от
мира сего”. Но она может проявляться и в противоположном качестве — как “дух”,
например, когда сознательный ум признает только материальные ценности жизни. Тень
олицетворяет уникальность и эфемерность нашей природы: она отражает нашу
ограниченность и зависимость от пространственно-

mso-border-top-alt:solid windowtext .75pt;padding:0cm;mso-padding-alt:1.0pt 0cm 0cm
0cm'> * двойников (нем.}

** Бытие. 25:30 *** персонаж “Нибелунгов” Р. Вагнера

временных характеристик. В то же время она составляет центральную структуру нашей
индивидуальности.
Старая этика допускает две реакции на психическую ситуацию, созданную совестью.
Обе реакции таят в себе опасность. Но они опасны в различной степени и приводят к
различным результатам для индивида. Более распространенной и знакомой обычному
человеку является ситуация, в которой эго отождествляет себя с этическими ценностями.
Эта идентификация осуществляется с помощью идентификации эго с персоной. Эго не
отличает себя от внешней личности (которая в действительности составляет лишь часть
личности, сформированной в соответствии с требованиями коллектива) и забывает, что
обладает особенностями, несовместимыми с персоной. Это означает, что эго вытеснило
теневую сторону и утратило связь с темными содержаниями, которые играют
отрицательную роль и поэтому отделяются от сознательной сферы.

Благодаря своей идентификации с коллективными ценностями эго теперь имеет
“чистую совесть”. Эго считает, что его существование находится в полной гармонии с
теми ценностями своей культуры, которые рассматриваются как позитивные. Эго
чувствует себя носителем не только сознательного света человеческого понимания, но и
морального света мира ценностей.

При реализации упомянутого процесса эго становится жертвой весьма опасной
инфляции, то есть такого состояния, в котором сознание становится напыщенным или
надменным (“надутым”) под влиянием бессознательного содержания. Инфляция чистой
совести заключается в неоправданной идентификации весьма личностной ценности (то
есть эго) с трансперсональной ценностью. В результате такой инфляции индивид забывает
о существовании своей тени (то есть своей тварной ограниченности и телесности). Более
того, инфляция неизбежно приводит к полной утрате гармонии между эго и
коллективными ценностями, утрате, которая молчаливо сбрасывается со счета.

Вытеснение тени и идентификация с позитивными ценностями составляют две стороны
одного процесса. Идентификация эго с внешней личностью позволяет осуществить
вытеснение, которое, в свою очередь, обеспечивает возможность идентификации это с
коллективными ценностями с помощью персоны.

Внешне такая этика может принимать самые различные формы: от искреннего
заблуждения и “условной” установки до лицемерного притворства и откровенного вранья.
Существование этих ложных психологических реакций на этические требования не
ограничивается каким-либо одним историческим периодом. В то же время было отмечено,
что в последние полтора века истории западной цивилизации эта псевдоустановка
проявлялась с особой интенсивностью. Действительно, иллюзорная самоидентификация
западного человека с позитивными ценностями, скрывавшая истинное положение дел,
получила невиданное распространение в буржуазную эпоху, которая теперь приближается
к своему завершению. В отличие от предыдущих периодов истории это заблуждение было
подвергнуто в наше время анализу с различных точек зрения благодаря критическому
отношению западного человека к самому себе.

Позитивистская вера в прогресс была одной из провозвестниц первой мировой войны.
Высокомерие западного человека, возомнившего себя смыслом и венцом творения,
привело при национал-социализме к безосновательным, омерзительным притязаниям
арийской “расы господ” ( Herrenvolk).

В военное и мирное время заблуждения и лживость коллектива являются причиной и
следствием заблуждений и лживости отдельных его членов, которые изменяют своим
псевдохристианским, псевдогуманистическим, псевдолиберальным и псевдочеловеческим
взглядам во всех сферах жизни.
Инфляция эго неизменно предполагает такую ситуацию, в которой содержание с более
сильной энергетикой.

Чем сознание, подчиняет себе эго и таким образом вызывает в сознательной психике
состояние сродни одержимости. Независимо от природы содержания, вызвавшего это
состояние, опасность одержимости заключается в том, что она не позволяет эго и
сознательному разуму определить истинный подход к реальности.

Все состояния инфляции и одержимости сопровождаются некоторым сужением
сознания. Наиболее ярким примером такого сужения является навязчивая идея, которая
настолько подчиняет себе эго, что оно перестает обращать внимание на существенные
аспекты реальности. Тирания содержания, овладевшего сознанием, приводит к
вытеснению тех элементов реальности, которые оказались несовместимыми с идеей,
установившей свое “господство”. Игнорирование этих факторов приносит несчастье.

Как свидетельствует множество исторических примеров, каждая форма фанатизма,
каждая догма и каждый тип компульсивной односторонности в конечном счете гибнет из-
за тех элементов, которые она вытеснила, подавила или игнорировала. Идентификация эго
с коллективными ценностями приводит к инфляции эго. Опасность такой инфляции не
есть нечто, присущее ценностям как таковым. При отождествлении личностного эго с
трансперсональным в форме коллективных ценностей ограниченный индивид теряет связь
со своими ограниченными возможостями и таким образом становится бесчеловечным.

Однако существенная личностная неидентичность трансперсональному в
действительности составляет основу жизни индивида. Неповторимость и
индивидуальность человека реализуются путем самоидентификации тварного и
отграничиваются от безграничной власти Творца. При инфляции не учитывается важность
этой ситуации, и человек превращается в химеру, “чистый дух” или бесплотный призрак.

Эта констелляция нередко проявляется в форме сна о полетах или превращениях в
невидимку и заканчивает свое существование так, как заканчивается полет Икара, в
котором символическими средствами мифа была запечатлена упомянутая
психологическая ситуация. Крылья эго, пребывающего в состоянии инфляции, скреплены
воском, который при легкомысленно высоком полете плавится под лучами
трансперсонального солнца. В результате Икар падает в море. Бессознательное поглощает
эго, возомнившее себя бессмертным.

Причиной падения человека является низший элемент, то есть та часть психики, на
которую он не обращал внимания в своем высокомерии и греховной гордыне. В конечном
счете мстит именно тот элемент, который был вытеснен и не учитывался при
высокомерном полете.

Из символизма мифов и сновидений известно, что всепоглощающее море является
образом бессознательного. В мифологии принято считать, что человек должен нести
наказание за гордыню в форме его падения и мести богов. Но эта точка зрения заключает
в себе проекцию психологического закона. Каждая инфляция, каждая самоидентификация
эго с трансперсональным содержанием, а именно в этом заключается значение слова
“высокомерие”, в котором человек считает себя богоравным, неизбежно заканчивается
падением. Трансперсональное содержание (то есть боги) уничтожают эго, поскольку эго
значительно уступает по силе этому содержанию.
Мифологический образ показывает последствия инфляции для эго индивида. Однако в
данный момент нас интересуют те коллективные беды, к которым приводит поведение,
обусловленное старой этикой. Ценностная инфляция является не единственным методом
реализации старой этики, хотя именно этим методом чаще всего предпочитает
пользоваться обычный человек.

На первых этапах своего существования старая этика была элитарной. Определяющую
роль играли сильные личности, стремившиеся разрешить этическую проблему с помощью
подавления, то есть с помощью сознательного отрицания отрицательного.

Психологическая ситуация элитных групп подвергает их иным опасностям,
существенно отличным от тех опасностей, которые таят в себе вытеснение и инфляция
эго. Они характеризуются совершенно иной психической констелляцией. В их случае
дегуманизация, вызываемая инфляцией, предотвращается благодаря психическому
феномену, связанному как с подавлением, так и с жертвой. Дегуманизацию
предотвращает страдание.

Аскетическая тенденция старой этики неизменно сопровождается сознательным
страданием индивида, столкнувшегося со своей экзистенциальной дилеммой, то есть с
разделением на “две души”: отвергнутую душу, которую необходимо подавить, и
сознательную душу с ее признанием ценностей. В таких случаях форма страдания —
аскетическое отрицание, набожность или верность закону — имеет второстепенное
значение. При страдании признается и реализуется психологическая ситуация
человеческой ограниченности. Напряженность двойственной природы человека и
принесение в жертву отвергнутой им части психики вызывают у человека чувство
страдания, и тогда он воспринимает как живую реальность невозможность
идентификации своего личностного эго с трансперсональной ценностью.

Цель старой этики выражается в повелении “человек должен быть благородным,
полезным и добрым” или с помощью таких этических предикатов, как набожный,
верующий, храбрый, деятельный, преданный и благоразумный. Как уже неоднократно
отмечалось, для достижения этой цели применяются два метода: вытеснение и подавление
всех “негативных” компонентов. Отсюда следует, что старая этика в принципе
дуалистична. Она рассматривает мир как противоположность света и тьмы, разделяет
существование на две полусферы чистого и нечистого, добра и зла, бога и дьявола, и в
контексте этого дуалистического мира ставит перед человеком соответствующую задачу.

Эго должно выполнять функцию представителя светлой стороны. Эта установка
проявляется по-разному. Она может быть активной или пассивной, экстравертной или
интравертной, политической или религиозной, философской или художественной. В
борьбе со злом эго идентифицирует себя со светлой стороной и стремится действовать в
качестве ее представителя. Но эго может и самостоятельно вести борьбу и страдать. В
обоих случаях дуалистический мир с характерным для него расколом на свет и тьму
находит отражение в самом человеке.

В сущности индивид расщеплен на мир ценностей, с которыми он должен
отождествить себя, и мир антиценностей, составляющий часть его природы. Принимая
форму могучих сил тьмы, антиценности вступают в борьбу с миром сознания и ценностей.

Дуализм старой этики, особенно заметный в ее иранской, иудейско-христианской и
гностической формах, разделяет человека, мир и божество на два слоя, яруса или типа:
высший и низший человек, высший и низший мир, бог и дьявол. Это разделение
реализуется на практическом уровне, несмотря на все философские, религиозные и
метафизические декларации крайнего монизма. Реальная ситуация западного человека и
по сей день определяется этой дихотомией.

В основе старой этики лежит принцип борьбы противоположностей. Борьба между
добром и злом, светом и тьмой составляет основную проблему старой этики. И тем не
менее при всех изменениях содержания добра и зла в индивиде суть старой этики
заключается в принципе противоположностей и их разрешении через конфликт.
Идеальной фигурой такой этики всегда является герой, будь то святой, отождествляемый
с принципом света, который символически изображается в виде нимба, или святой
Георгий, поражающий дракона. Противоположная сторона всегда истребляется, терпит
решительное поражение и изгоняется из жизни. И тем не менее борьба
противоположностей длится вечно. Она соответствует основной иранской концепции
борьбы света и тьмы, поскольку вытесненная, подавленная и побежденная тьма вновь
возрождается; вместо отрубленных голов Гидры неизменно появляются новые.

Перед человечеством стоит странная и, с точки зрения старой этики, парадоксальная
проблема, суть которой заключается в том, что мир, природа и душа человека являются
местом вечного возрождения зла. Высшие силы тьмы не в состоянии уничтожить свет. Но
нет свидетельств и тому, что высшие силы света когда-либо одержат верх над тьмой.

С точки зрения обычного человека, основу старой этики составляют вытеснение и
инфляция эго; псевдорешение этической проблемы, предлагаемое старой этикой,

<< Пред. стр.

страница 3
(всего 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign