LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

или самости. Разумеется, самость всегда находилась в центре психического и поэтому
неизменно выполняла роль тайного руководителя. В давнее время гностицизм
проецировал эту ситуацию на небеса в форме метафизической драмы, в которой эго-
сознание играет роль тщеславного демиурга, вообразившего себя единственным творцом
мира, а самость выступает в качестве высшего непознаваемого бога, эманацией которого и
является сам демиург. Объединение сознательного и бессознательного в процессе
индивидуации составляет сущность этической проблемы и проецируется в виде драмы
спасения. В некоторых гностических системах суть этой драмы состоит в том, что
демиург находит и узнает высшего бога.

Приведенная аналогия указывает на масштабность рассматриваемой проблемы и
очерчивает особый характер встречи с бессознательным на этическом уровне. Эта
проблема действительно имеет существенное значение. Она позволяет понять, почему
вопрос новой этики столь актуален для автора, который отстаивает свою точку зрения с
отвагой и страстью, сопоставимыми с его проницательностью и вдумчивостью. Я рад
появлению этой книги, потому что она представляет собой первую достойную внимания
попытку сформулировать этические проблемы возникшие в связи с открытием
бессознательного, и сделать их предметом обсуждения.




ПРЕДИСЛОВИЕ
Замысел этой книги возник во время второй мировой войны и под ее
непосредственным влиянием. Книга выходит в свет во время, уже омраченное призраком
третьей мировой войны. Уместно ли обсуждать проблемы этики, а тем более проблемы
“новой” этики, когда смерть правит бал, прелюдией к которому был национал-социализм
в Германии?

Государства, лишь вчера заявлявшие о своей солидарности в борьбе за свободу
человечества, теперь соревнуются друг с другом в сфере производства атомных бомб. Кто
может усомниться в том, что представляющееся невероятным сегодня, станет завтра
обычной вещью? Какое значение может иметь в такой международной обстановке
нелепый “этический” вопрос и еще более нелепый ответ: “все зависит от человека”?

Быть может, вопрос и ответ покажутся устарелыми, и все, что написано на этих
страницах, предназначено для горстки индивидов, обреченных на вымирание. И тем не
менее вся совокупность фактов опровергает эту точку зрения. Историческое сознание,
способное рассматривать развитие человечества в целом, непременно признает, что
высшая форма деятельности человечества всегда была направлена на созидание личности.
Объединение свободных личностей составляет следующую цель эволюции, все еще
далекую, но уже зримую на горизонте. Ясно, что атомные бомбы являются далеко не
лучшим средством провозглашения объединения и свободы. Монолитное государство
также не способствует установлению свободы и развитию индивидуальности.

Теневая сторона человечества нависает над всеми нами, омрачая небо своими
смертоносными лучами и атомными бомбардировщиками. И тем не менее человек, это
крошечное существо, подвергающееся уничтожению неисчислимыми ордами, всегда
ухитряется выжить; Давид неизменно одерживает победу над Голиафом. Именно это
крошечное существо является носителем божественного чуда, ибо человек есть не что
иное, как творческая личность, под руководством которой род людской развивается на
протяжении всей истории своего существования.

В конечном счете это крошечное существо является величайшим из всех существ. На
первый взгляд может показаться, что психология, которая в настоящее время
рассматривает индивидуальность как центральную проблему, ведет сражение без
надежды на победу. Но эти безнадежные сражения неизменно оказываются точками
дальнейшего развития человечества.
Эрих Нойманн

Тель-Авив, Израиль

Май 1948 г.




ПРЕДИСЛОВИЕ
к испанскому изданию 1959 г.
Моя радость по поводу предстоящего перевода этой книги на испанский язык отчасти
омрачается чувством тревоги. Я обязан рассмотреть вопрос: “В какой мере я несу
ответственность за множество недоразумений, возникших при обсуждении этой книги?”
Под недоразумениями не следует понимать ни протесты, высказанные по
принципиальным или идеологическим соображениям, ни (к сожалению, нередкие)
возражения критиков, которые не потрудились внимательно прочитать книгу. В
настоящее время необходимость ознакомить общественность с моими мыслями о
проблеме новой этики представляется мне не менее актуальной, чем в те дни, когда я
впервые запечатлел их на бумаге. И тем не менее чувство тревоги не покидает меня,
несмотря на многочисленные сообщения читателей о том, что книга помогла им внести
ясность в свои важные проблемы.

Одним из спорных моментов в этой книге стала попытка определить необходимость
существования иерархической этики, то есть показать, что людям с различными типами
психологической структуры соответствуют различные типы этики. В то же время я
неоднократно подчеркивал, что новая этика с ее новым подходом к проблеме зла,
предполагает существование личности, “нравственность” которой соответствует
критериям старой этики. Новая этика предъявляет более высокие и строгие требования
(если в данном контексте можно говорить о требованиях), чем старая этика. Здесь нет и
речи о том, чтобы позволить нам легче относиться к вещам, чем прежде. Но современный
человек располагает более основательным пониманием людей и мира; он узнал, что
теперь невозможно постигнуть смысл жизни со всей ее сложностью и роковой силой с
помощью одной простой формулы: “ты должен делать то-то и не должен делать то-то”.
Дело в том, что теперь он испытывает потребность в новой этической ориентации.
Поскольку старые религиозно-этические ценности потеряли власть над современным
человеком, в результате чего он утратил контроль над жизнью, современный человек
оказался в весьма опасном положении. В наиболее очевидной форме опасность
проявляется у тех больных, с которыми психиатру приходится встречаться каждый день в
своем кабинете.

Но этой опасности подвергаются и так называемые нормальные люди, которые ведут
войны, подвергают нас гонениям, планируют и готовят необходимые средства для
осуществления этих войн и гонений.

Глубокий моральный кризис, в частности, проявляется в тон нигилистической
безысходности по поводу человека, которая составляет одну из существенных
характеристик современного искусства и философии. Но в этом контексте многие
сознательно не обращают внимания на творческую способность человека и (что в
действительности одно и то же) творческую способность человеческой психики. С другой
стороны, глубинная психология занимается исследованием этих способностей, и поэтому
они, а также методы обеспечения их подлинного проявления, фактически составляют
основную проблему всей психотерапии.* Действие творческих процессов,
ориентированных на достижение целостности, можно обнаружить в психике
современного человека. Они составляют предмет исследования в данной книге и основу
формирования для умозаключений.

Основную причину трудностей, связанных с пониманием предмета исследования в
данной книге, и источник большинства недоразумений, возникших при ее обсуждении,
следует искать в широко распространенном незнании психологических процессов,
характерных для современного человека. Для более ясного объяснения причин и форм
этих процессов я поместил в конце книги Приложение “Размышление по поводу тени” (из
журнала “Психология”, том II, No 7/8, I950), в котором более четко определены
положение и достоинства этого комплекса взаимосвязей во всем спектре проблем,
состаляюших предмет наших тревог.**

* Доклад автора “ Das Schopferische als Zentralproblem der Psy- chotherapie”
(“Творческое как центральная проблема психотерапии”) был представлен на четвертом
международном симпозиуме по медицинской психотерапии (Барселона, I950).

** В Приложение включена также работа автора “Человек мистический” (прим. ред.}.

Поскольку проблема зла затрагивает душу каждого из нас, независимо от того,
сознаем мы это или нет, следует признать актуальными попытки обрисовать кратко и ясно
тот путь, которым вынужден идти современный человек при столкновении со злом. Но
именно этот путь и составляет предмет нашего рассмотрения. В настоящее время я рад
признать, что такое ощущение актуальности привело к усилению, хотя и не чрезмерному,
некоторых из моих формулировок. Мне предлагали изменить формулировки, но я так и не
решился на этот шаг. Воинственный тон этой книги можно объяснить не только
темпераментом ее автора. Дело в том, что, в сущности, книга объявляет воину этике. чья
практическая беспомощность привела современного человека к ошушению крайней
безысходности. Мне неприятно быть “источником раздражения”. Глубокое чувство
религиозной ответственности, которая тяжким бременем лежит на совести современного
психотерапевта, не позволяет ему занять неопределенную позицию теперь, когда
неопределенность его религиозно-этической позиции нередко ставит под угрозу
существование современного западного человека. Одна из задач данной книги заключется
в том, чтобы показать, что искренность моральной позиции может возникнуть только из
чувства благоговейного отношения к происходящему в человеческой душе.

Я хотел бы воспользоваться предоставленной мне возможностью, чтобы выразить
благодарность моему учителю и другу К. Г. Юнгу не только за замечательные
исследования, которые легли в основу моей работы, но и за множество предложенных
поправок, которые мне удалось включить в данный перевод моей книги. Нет нужды
говорить о том, что я несу полную ответственность за данную публикацию.

В заключение мне хотелось бы остановиться еще на одном неясном вопросе.
“Уместно” ли говорить о новой, столь важной для современного человека этике, когда
люди предпочитают не соблюдать старую, приуготовившую путь для новой, этику. Я
отвечу на этот вопрос, рассказав одну хасидскую историю.

Однажды Рабби Екиль Меир из Гостинина побывал вместе со своим учителем на
празднике недель в Козке. Когда он возвратился домой, тесть спросил его: “Правда ли, что
в Козке иначе толкуют откровение*, чем в других местах?” “Правда”, последовал ответ.
“Ну и как?”, — спросил его тесть. “А как вы здесь понимаете заповедь „не укради";?”, —
спросил в свою очередь Рабби Екиль. “Ну, разумеется, — ответил тесть, — человек не
должен красть у своего ближнего”. “Тогда они не вправе говорить нам об этой заповеди,
— сказал рабби Екиль. — В Козке эту заповедь толкуют так: „Нельзя обкрадывать самого
себя!";”**

Тель-Авив. 1959

Эрих Ноиманн

* Откровение Закона, полученное Моисеем на горе Синайской.

** М . Buher. Tales of the Hasidim. Zurich, 1949.




ВСТУПЛЕНИЕ
“Близок и труден для постижения Бог.
Но там. где опасность таится, есть средство защиты от нее”.

Гельдерлин

Проблема зла составляет одну из центральных проблем современного человека.
Обращение к старым ценностям и идеалам не способно спасти нас от сознания, что мы
живем в мире, в котором зло, заключенное в недрах души человеческой. проявляется в
гигантских масштабах и ставит перед всеми нами проблему методов борьбы с ним.

Нынешний век является той эпохой в истории человечества, когда наука и техника
убедительно демонстрируют способность сознательного ума решать проблемы
физической природы и овладевать ею в большей степени, чем в любой другой
исторический период. Но нынешний век является и той эпохой, когда с ужасающей
ясностью проявилась неспособность человека решать проблемы психической природы,
проблемы человеческой души.

В результате этой неспособности было пролито море крови, которое поглотило Европу
и угрожает поглотить весь мир, ибо мировые войны являются лишь одним из признаков
этой неспособности.

Наша эпоха имеет еше одну отличительную особенность: коллективное проявление
зла, заключенного в человеке, в таких масштабах, которых не знала ни одна из
предыдущих эпох мировой истории. Поскольку, согласно глубинной психологии,
сознательные (идеологические, политические, социологические) интерпретации никогда
не отражают реальную причину явлений, они не способны объяснить, почему зло
овладело душами многих миллионов людей. Старая этика иудейско-христианской эпохи
доказала свою неспособность одолеть деструктивные силы, заключенные в человеке.

Можно показать, что упадок так называемой “старой этики” есть неизбежное явление в
истории человечества. Но в таком случае необходимо ответить на вопрос: существуют ли
тенденции или основные особенности новой этики. Этот вопрос возникает, потому что
человечеству угрожает полное уничтожение по причине “морального безумия”, которое
овладело человечеством и указывает на отсутствие этики в переходный период.
На первый взгляд может показаться, что границы конфликта, разделяющие
человечество, достаточно ясно очерчены. Очевидно, что борьба со злом не есть зло. И тем
не менее нынешнее состояние человечества, оказавшегося во власти зла, есть явление,
которое не умещается в политические и военные границы и затрагивает душу каждого из
нас, независимо от нашей позиции. Виновен не только убийца, но и его жертва.

В союз со злом вступил каждый из тех, кто видел зло, но ничего не сделал, кто
отвернулся, потому что не хотел видеть зло, кто не видел зло, хотя и мог увидеть.
Виновны в союзе со злом и те, чьи глаза не могли увидеть зло. Виновны мы все— все
народы, все религии, все государства, все классы. Виновно само человечество.

Зло, проявившееся в притязаниях нацистов на мировое господство, есть то зло, которое
до сих пор препятствует решению социальной проблемы и самоопределению “цветных” и
прилагает все силы, чтобы уничтожить реальное единство человечества, сознание единой
судьбы, культуры и род людской.

Современные люди находятся в незавидном положении. Кроме этики, утратившей силу
психологического воздействия, они не располагают иными средствами борьбы со злом,
которое осуществляет преднамеренное уничтожение мира. Внутренняя неуверенность
человека, который полагается на ценности старой, иудейско-христианской этики, но в
глубине души сознает их непригодность и в повседневной жизни убеждается в их
бессилии, делает такого человека легкой добычей зла.

Все мы видели, как никто и пальцем не пошевелил в защиту “добра”, за исключением
тех случаев, когда этот палец принадлежал телу, существованию которого угрожала
непосредственная опасность. Однако отсюда следует. что деятельность даже тех лиц и
народов, которые используют в своих интересах идеологию доброты, вовсе не
обусловлена добром. Эти лица и народы начинают действовать благодаря инстинкту
самосохранения, который срабатывает при наличии опасности. Они находят множество
прелестных оправданий для своей бездеятельности, пока зло не угрожает их
существованию. Но они отбрасывают все оправдания, как только зло начинает угрожать
их личному существованию, существованию их дома или страны. Горькая правда нашей
жизни состоит в том, что современного человека побуждает действовать не
необходимость борьбы с самим злом, а необходимость противостоять тому уничтожению,
которое несет с собой зло.

Мы склонны рассматривать эту реакцию как одну из общечеловеческих особенностей и
как основную психологическую установку человечества. Но при этом мы упускаем из
вида тот факт, что в истории человечества существовали периоды, когда люди брали на
себя инициативу в борьбе со злом, и тогда возникали массовые движения. Анализ таких
массовых движений и инициатив мог бы показать, что их обманывали противостоящие
силы. Более того, всегда существовали силы. которые использовали доброту в качестве
оправдания эксплуатации. И тем не менее в прошлые времена для сознания людей зло
всегда было злом, а борьба со злом всегда была “священной войной”.

Ценности старой этики оказывали влияние на жизнь, пока она оставалась эффективной.
Вторжение темной стороны в представление современного человека о мире настолько
укрепило в нем скептицизм и неуверенность в вопросах этических ценностей, что он
перестал рассматривать себя как борца за добро и борца со злом. Он утратил наивность
борца, потому что его внутреннюю уверенность втайне разрушает вопрос: “Кто с кем
сражается, что чему противостоит?”
Когда религиозная ориентация человека сформировала основу для его этической
ориентации, он знал, что Иегова или Ормузд, Христос или Аллах повелели ему вести
борьбу и определили иерархию ценностей. Существует тысяча различных ответов на
комплекс вопросов, которые, на первый взгляд, представляются неразрешимыми. Что
является движущей силой конфликта: “промышленность” или “класс”, “империализм”,
“национальность” или “раса”? Заблуждается индивид относительно причин конфликта
или попросту не знает их, потому что движущие силы конфликта действуют скрытно?
Ведет ли он борьбу, не зная о существовании болезни, симптомом которой являются
конфликты? Этот комплекс вопросов существует в сознании каждого участника борьбы со
злом и свидетельствует о существовании хаоса в умах наших современников.

По общему признанию, безапелляционность, с которой противоположные идеологии
предлагают себя в качестве решения упомянутого комплекса вопросов, “помогает”
сознательному уму индивида, который может и позволить одной из идеологий овладеть
его сознанием. Однако психологический закон, согласно которому каждое проявление
фанатизма сознательного ума должно компенсироваться равным по силе проявлением
сомнения в сфере бессознательного, объясняет, почему упомянутые идеологии так много
способствовали в наше время дезориентации и так мало переориентации.

“Старая” этика, в иудейско-христианском варианте, сформировала характер западного
человека. Потеря ее эффективности является причиной, следствием и выражением
катастрофы, в которой стали зримыми противоположные, ранее сдерживаемые старой
этикой силы. Однако теперь повсюду можно заметить появление зачатков новой этики,
которая отражает изменение основного психического состава современного человека.

Современный человек сталкивается с проблемой зла как на индивидуальном, так и на
коллективном уровне. За последние полтора века истории западной цивилизации она
приобрела невиданный масштаб. Хотя эта проблема и разрушила старые культурные
категории, тем не менее динамику ее развития можно достаточно подробно рассмотреть
на примере психологической истории индивида.

Глубокое исследование психологического развития индивида. в котором проявляется
проблема зла, находится в значительно лучшем положении, чем любое исследование
коллективных событий, и позволяет определить те первые попытки осуществить синтез,
которые являются основными элементами новой этики. Это связано с тем, что внешние
коллективные события отстают на несколько десятилетий от развития индивида, который,
так сказать, идет в авангарде коллектива и на более ранней стадии сталкивается с
проблемами, которые впоследствии привлекают к себе внимание всего коллектива.

Нетрудно понять, почему позитивные попытки найти решение появляются раньше и
легче распознаются в развитии индивида, чем в развитии коллектива. Столкнувшись с
глобальной проблемой зла, индивид испытывает потрясение и нередко оказывается на
грани гибели. Естественно, он вынужден защищаться от гибели. Вообще говоря, для того,
чтобы выжить, он неизбежно, а не по своей воле, обращается за помощью к силам,
которые таятся в недрах бессознательного. В этих силах и в самом себе он может найти
новые пути, новые формы жизни, новые ценности и новые руководящие символы.

Но реальность зла, овладевшая индивидом, не просто проистекает из его личной
реальности, но еще и отражает коллективную ситуацию на индивидуальном уровне.
Аналогично этому, творческие энергии его бессознательного, с их скрытыми указаниями
на новые возможности, являются не просто его собственными энергиями, но еще
являются и индивидуальной формой, которую принимает творческая сторона
коллективного, то есть общечеловеческого бессознательного.

Проблема и уровень ее решения уходят своими корнями в коллектив, хотя и
проявляются в индивиде. Благодаря этому обстоятельству переживания индивида
характеризуют обшую ситуацию, и поэтому творческие порывы, которые позволяют ему
находить свои собственные решения и средства спасения, составляют начальные этапы
формирования будущих ценностей и символов для всего коллектива.

Индивид (и его судьба) служит прототипом коллектива. Его можно сравнить с
ретортой, в которой происходит дистилляция ядов и противоядий. Поэтому для
переходного периода, когда происходит распад этических норм на уровне коллектива,
имеет особое значение то, что происходит в глубинах психического отдельного человека и
проявляется в доступной для восприятия форме.

Будущее коллектива существует в настоящем индивида. с его безотлагательными
проблемами, которые можно рассматривать как своеобразные органы коллектива.
Предвестниками будущего всегда были и есть впечатлительные. психически
дестабилизированные и творческие личности. Их повышенная проницаемость для новых
содержаний коллективного бессознательного, составляющих глубокий слой, который
определяет динамику групповых событий. делает такие личности восприимчивыми к
появлению новых содержаний, существование которых коллектив пока еше не осознал.
Но эти личности относятся к числу тех людей, в личной жизни которых проблемы
становятся актуальными по меньшей мере за сто лет до того, как коллектив узнает об их
существовании.

Подобно тому, как женщины романтического периода предвидели появление проблемы
современной женщины, Гете (в “Фаусте”) и Ницше предвидели появление морального
кризиса XX века. Но то, что справедливо для творческой личности, так же справедливо,
хотя и в меньшей мере, для сенситивов и некоторых невротиков. Сенситив нередко
заболевает из-за своей неспособности решить проблему, которая остается невыявленной в
мире. в котором он живет. Но эта проблема есть не что иное, как будущая проблема всего
человечества, хотя в данный момент она встала перед отдельным сенситивом, бьющимся
над ее решением.

Сказанное позволяет понять не только несовременность, отрешенность и
эксцентрическую уединенность таких людей, но и их пророческую роль в качестве
провозвестников будущего. Их судьба и нередко трагические попытки решить свои
проблемы имеют принципиальное значение для коллектива, поскольку проблема и ее
решение, критика, направленная на разрушение старого, и синтез, закладывающий
фундамент для нового, осуществляются именно этими индивидами для коллектива,
который, фактически, присваивает плоды их деятельности.

Между проблемами индивида и коллектива существует более тесная связь, чем
принято считать. Мы не всегда сознаем “констелляцию совокупности”, благодаря которой
каждый человек является органом коллектива. В коллективном бессознательном индивида
содержится общая внутренняя структура коллектива. В этой структуре коллектив является
не абстракцией, а объединением всех индивидов, в которых он представлен.

Супружеская трагедия индивида представляет собой ту область, куда коллектив
помещает для разрешения проблему изменившихся взаимоотношений между мужчиной и
женщиной. Эта проблема имеет коллективное значение и актуальность и поэтому выходит
за пределы супружеских конфликтов отдельного человека. Аналогично этому моральная
проблема, которая приводит индивида к нервному заболеванию, является одновременно и
областью психической деятельности, и выражением того факта, что коллектив не
пытается разрешить проблему зла, настойчиво старающуюся привлечь к себе его
внимание.

В этических вопросах индивид (если он не является исключительной личностью) не
будет испытывать затруднении до тех пор, пока определенные ценности будут сохранять
жизнеспособность и авторитет в коллективе. Он не заболеет в результате возникновения
проблем, связанных с этическими ценностями, поскольку для решения в установленном
порядке этических вопросов существуют формально установленные процедуры.
Супружеская проблема не будет вызывать появление неврозов до тех пор, пока будет
существовать святость брака. Будут существовать только адюльтер и грех, порицание и
прошение. Это положение сохраняет силу даже тогда, когда индивид ведет себя
неподобающим образом.

Индивид теряет способность разобраться в окружающей обстановке с помощью
коллектива, когда коллектив лишается этических ценностей, то есть когда наступает
кризис этических ценностей. В связи с отсутствием коллективного решения и
соответствующей процедуры коллективного разрешения конфликта проблема становится
причиной заболевания индивида. В таких случаях он становится участником конфликта, и
освободить его от участия в конфликте не в силах ни одна общественная организация. Он
должен самостоятельно выстрадать свое личное решение проблемы в живом процессе
реализации своей личной судьбы.

СТАРАЯ ЭТИКА
Понятие “старая этика” имеет большую область применения. Она содержит большой
спектр разнообразных человеческих идеалов и целую гамму степеней свободы. И тем не
менее в каждом случае эта область применения предполагает утверждение абсолютного
характера некоторых ценностей, представленных в старой этике в виде моральных
“обязательств”.

Старая этика западной культуры имеет много истоков, среди которых важнейшими

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign