LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 10
(всего 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

функционально распространяется на все целое. Все, что способствует интеграции
целостности, центрирующейся на Самости, есть “благо”, независимо от природы такого
вспомогательного фактора. И наоборот, все, что приводит к дезинтеграции, есть “зло”,
даже если таким движущим фактором является “благое побуждение”, “коллективно
одобренные ценности” или иное “в существе своем благое” побуждение.

Включение отрицательного в процесс интеграции служит критерием не только силы,
но и этического достижения. Это утверждение сохраняет силу даже в тех случаях, когда
“достижение” выражается в форме страдания и неудачи или проявляется в виде реальной
неудачи. Страдание — признание и ассимиляция страдания — также отражает
достижение и психологическую стойкость индивида. Нет нужды говорить о том, что не
мы ищем зло, а зло само приходит к нам. При ассимиляции, однако, пришедшее к нам зло
включается в целостность личности без стирания необходимого противопоставления
“добра” и “зла”. Живая целостность существует за счет напряжения между парами
противоположностей, которые объединются в ней, чтобы создать единство более
высокого порядка, независимо от природы этих противоположностей: добро и зло,
мужское и женское, рациональное и иррациональное.

Целостность в единстве сознательного и бессознательного объединяет в своем
развитии как низшие, так и высшие силы. С опасностью разделения необходимо бороться
независимо от того, какие силы одерживают победу: духовные, божественные или
инстинктивные, земные. Преодоление ограниченности природы, обусловленной
психологическим типом или полом, служит идеалом новой этики, в которой современный
человек искренне стремится положить конец отрицанию реальности мира в своих
ценностных суждениях и, вместо этого, примириться с миром и включить его в высший,
личностный синтез.

Поэтому одним из основных символов процесса индивидуации является мандала или
священный круг. В этом символе психическое достигает совершенства формы. Например,
очертания сферы или цветка отражают округлость души, пребывающей в согласии с
собой, в которой четверица психических функций, полярность мужского и женского и
унаследованные парциальные личности бессознательного со всем многообразием их
противоположностей интегрируются в единую структуру.

С одной точки зрения, новая этика представляет собой индивидуальную этику, этику
индивидуации. Она формулирует уникальную задачу каждого индивида (уникальную
потому, что она проистекает из уникальности его констелляции), который должен решать
свои конкретные моральные проблемы по мере их появления из недр его
психофизической структуры и судьбы. Но существует еще одна. не менее важная
особенность новой этики, которая заключается в коллективной значимости индивидуации,
обусловленной этой этикой. Как уже отмечалось, сказанное о стабилизации психической
структуры имеет существенное значение и для коллектива.

Мы охарактеризовали констелляцию старой этики как “морально вредную” потому, что
в этой этике индивид не признает отрицательное, не ассимилирует его, не
трансформирует, не изживает и не переживает в страданиях. Вместо этого в старой этике
отрицательное отбрасывается и отделяется от сознательной психики, в результате чего
отрицательное перемещается в первобытные области групповой психики, где и вызывает
обострение психических расстройств.

С другой стороны, найдя свой центр и достигнув этической независимости, как ее
понимает общая этика, личность со своей стабилизированной структурой и более
глубоким пониманием становится оплотом и местом объединения коллектива. Такая
личность олицетворяет спокойствие среди потока явлений, и волны коллективизма и
массовой психики тщетно пытаются разрушить ее извне и изнутри. Эти волны уносят
лишь те личности, которые сформировались в пределах частичных этических систем,
поскольку они не опираются на бессознательное. Над ними тяготеет бремя массовых
событий, которые происходят вокруг них и в них самих, принимая чуждый облик
тирании, что в настоящее время приняло повсеместный характер.

В обшей этике объединенная психическая структура человека не подвергается
серьезной опасности по той простой причине, что индивид ассимилировал и объединил
множество элементов из массовой психики и коллективного бессознательного, которые
вызывают у других людей чувства ужаса, восхищения и изумления. Личность такого типа
лучше знакома с высотами, глубинами и безднами человеческой природы, поскольку
испытала их и пережила в самой себе. При психических катастрофах, характеризующих
периоды коллективных переворотов, такая личность выполняет роль волнолома,
защищающего от массовых эпидемий и связанных с ними потоков событий, защищает и
хранит чистоту коллектива. Как отметил Юнг, “личность... не поддается паническому
чувству ужаса, которому поддаются те, кто только начинает понимать свое сознание, ибо
такая личность оставила все страхи позади. Она способна устоять на ногах в эпоху
перемен, и поэтому неосознанно и непроизвольно становится лидером”.*

Пример такого типа ассимиляции индивидом содержаний, действующих в коллективе,
можно найти у ветхозаветных пророков. Пророки вначале переживали в себе теневую
сторону народной психики и связанные с ней опасности, а затем возвещали о ее
нападении задолго до наступления реального события, и наоборот: при наступлении беды
они первыми ощущали в себе появление из глубин созидательных сил и возможностей
освобождения, а затем экстериоризировали их в виде утешения и обещания спасения в
будущем.

Как уже отмечалось, в тех пределах, в которых индивид действительно переживает всю
полноту своей жизни, он представляет собой алхимическую реторту, в которой элементы,
существующие в коллективе, подвергаются плавлению и изменению с целью создания
нового синтеза, который затем предлагается коллективу. Но предварительное усвоение
зла, которое индивид осуществляет в процессе ассимиляции своей тени, одновременно
превращает его в фактор иммунизации коллектива. Тень индивида неизменно связана с
коллективной тенью его группы, поэтому при усвоении своего зла индивид в то же время
усваивает частицу коллективного зла.

* К. Г. Юнг. Конфликты детской души. М.: Канон. 1995. С. 199. 1133

В отличие от психологии козла отпущения, в которой индивид устраняет свое зло,
проецируя его на более слабых собратьев, теперь мы наблюдаем противоположное
явление— “Искупительное страдание”. Индивид берет на себя личную ответственность за
часть коллективного зла и нейтрализует его, включая в свой внутренний процесс
трансформации. В случае успеха этот процесс приводит к внутреннему освобождению
коллектива, который, по меньшей мере отчасти, спасается от этого зла.*
* В этой книге (которая в основном была закончена в 1943 г.) нашли отражение идеи,
которые получили дальнейшее развитие, благодаря важным замечаниям, сделанным
Юнгом по поводу концепции психологической коллективной вины в “Эссе о современных
событиях”, 1947 г. (русский перевод см. в: Одачник В. Психология политики. СПб.,
1996—”/ред.).

В основе “психологической” коллективной вины лежит следую-ший феномен:
благодаря бессознательной идентичности всех отдельных членов группы, т. е., благодаря
их “мистическому соучастию”, групповая психика в значительной мере выполняет
функцию доминирующего фактора в коллективе. Отсюда следует, что групповая этика
несет ответственность за действия коллектива. В групповых делах приостанавливается
действие индивидуальных этических норм. В качестве примера можно упомянуть
приостановку во время войны действия запрета на убийство, которое в мирное время
имеет обязательную силу для индивида. Но отсюда логически вытекает коллективная
ответственность всех членов группы за групповые действия, осуществляемые в
соответствии с требованиями первобытно-групповой этики (см. выше). Здесь существует
реальная основа для возникновения “психологической” коллективной вины, которую
должен признать индивид, поскольку он является членом группы. Моральная регрессия к
групповой этике имеет еще одно следствие — введение коллективного наказания. Для
сознания “невинного” индивида коллективное наказание представляется несправедливым.
Однако наша этическая оценка изменится, если роль индивида как целостной личности в
групповых делах включить в сферу моральной ответственности (в духе обшей этики). В
этом отношении осознание и признание коллективной вины составляют заповедь новой
этики, потому что для этой этики ответственность человека не ограничивается его
сознательными взглядами. Вопрос справедливости отношений между индивидом и
коллективом с поразительной ясностью обсуждался во время беседы между Авраамом и
Иеговой. которая произошла перед истреблением Содома (Бытие. 18:23). Эта беседа, в
которой Авраам протестовал против “погубле-ния праведного с нечестивым”, также
закончилась признанием коллективной вины даже праведного.

При рассмотрении проблемы искупительного страдания и спасения мы далеко заходим
на территорию религии. которая нераздельно связана с этикой. Благодаря признанию
существования своей темной стороны индивид непрестанно получает напоминание об
относительности строения своего тела, о земной природе своего существования и о своей
зависимости от инстинктов и влечений: при этом индивид становится более человечным и
гуманным. Поэтому теперь он встречается с самим божеством в человеческом виде, то
есть он переживает божество не в абсолютной абстрактности или в бесконечности,
лишенной содержания, а в относительной конечности реального откровения в
человеческой сфере в форме Голоса.

Когда темная сторона жизни получает признание, тогда начинают открываться новые
возможности не только в этике, но и в религии. По правде говоря, эти возможности не
соответствуют требованиям старой этики и связанным с ней старым типам религии. И тем
не менее они обладают достоинством, которое заключается в их способности сочетать
жизнеспособность нашего нового представления о человеке с новым, преображенным
представлением о Боге, которое в настоящее время у нас рождается.

На человеческом уровне ассимиляция тени обеспечивает связь между эго и теми
слоями психики, которые соответствуют миру низшей функции и уровню первобытной
личности. Позади личных моральных проблем индивида отчетливо проступает моральная
проблема коллектива. членом которого является данный индивид. Это приводит индивида
к осознанию своих коллективных заблуждений и вытеснении, неполноценности и
временной ограниченности. На последней стадии раскрыватся моральная проблема всего
человечества, которая в то же время является моральной проблемой божества.

На этом этапе нашего внутреннего опыта моральная проблема выходит за пределы
личного и превращается в более широкую проблему существования зла в человечестве
или зла как такового. С теологической точки зрения, это проблема существования зла в
Боге. Новая этика согласуется с первоначальной концепцией иудаизма, согласно которой
Бог сотворил свет и тьму. добро и зло: Бог и сатана не существовали отдельно друг от
друга, они были связаны друг с другом посредством различных граней ну-минозного. Эта.
бесспорно, первобытная, особенность еврейской концепции Бога означает, что наряду с
образом Бога Отца, существовало ясное представление об иррациональном могуществе
Бога, которое составляло предмет живого опыта.

В классическом иудаизме пророки не всегда отличались высоким уровнем этического
поведения. Первоначальной причиной установления: отношений между Богом и миром,
неотъемлемой частью которого являлся человек, было слушание внутреннего Голоса
божества в человеке, а не выполнение установленных этических обязанностей. Авраам
покинул отца, Иаков был обманщиком, Моисей был убийцей, а Давид совершил
прелюбодеяние. Все они не были увенчаны ореолом победителей дракона тьмы, хотя и
эти особенности можно обнаружить в их природе. Действительно, т личности
отбрасывают длинную тень, но именно поэтому центр их бытия сохранял связь с Богом,
по образу которого они были созданы. Ибо этот Бог был не просто всеблагим и
премудрым, справедливость и милосердие соединялись в нем с гневом и ревностью,
понятное с непостижимым, в его непостижимых глубинах совместно и одновременно
действовали свет и тьма.

Одному современному человеку приснился сон, в котором голос кого-то незримого
воззвал к сновидцу (который старался избавиться от призрачных видений болезни и
смерти): “Бог возлюбил его страдание!” Идея этого высказывания разрушает основу
старой этики, а вместе с ней и старую формулировку проблемы противоположностей,
побуждая эго отправиться на поиск новой ориентации, которая потребует релятивизации
добра и зла как предварительного условия здоровой жизни.

“Перестань бороться с болезнью! Перестань просто признавать и терпеть ее! Возлюби
ее!” Не с таким ли парадоксальным требованием встречается человек на пути к этической
ориентации? У наших ног сразу разверзается страшная бездна безумия, преступления и
смерти. Правомерно ли вообще говорить об “ориентации” в этом контексте? Не
заключено ли здесь отрицание всех этических норм — бессмысленное и абсолютно
неосуществимое искушение, с помощью которого то, что раньше называлось сатаной, а
теперь разгуливает в современном одеянии требований бессознательного, ведет нас к
погибели?

Действительно, элемент ужаса, заключенный в этом рассуждении, неподвластен
человеческому пониманию, но тем не менее содержит откровение божества, которое
окончательно разрушает наивную концепцию старой этики, разделяющей мир Бога на
свет и тьму, чистое и нечистое, здоровое и больное. Создатель света и тьмы, благих и
порочных побуждений, здоровья и болезни предстает перед современным человеком в
единстве своей нуминозной амбивалентности с непостижимой силой, по сравнению с
которой ориентация старой этики выглядит слишком самоуверенной и инфантильной.

Возникновение новой этики и нового этического требования, чтобы человек взял на
себя ответственность за свои поступки как целостной личности, означает, что теперь
настало время принести принцип совершенства на алтарь целостности. Общая этика
соответствует фактическому состоянию несовершенства, в котором пребывают человек,
мир и Бог. ибо Бог тоже несовершенен, поскольку заключает в себе принцип
противоположностей.

Состояние целостности, которое находится за пределами противоположностей, должно
быть создано в виде единства, в котором совпадают требования не только этики и
эстетики, но и религии. Повеление, согласно которому мы должны осознать это единство
и сформировать новое отношение к целостности, указывает путь к одной из основных
задач современного человека. Признавая существование темноты и отрицательной
стороны, это новое отношение объединяет в себе позитивные элементы христианства,
положительное отношение иудаизма к миру и светское отношение к земным
особенностям современного человека, который отреагировал на разрушение
антропоцентрического космоса перенесением акцента на надчеловеческие ценности и
братские отношения всех людей, которые с каждым днем принимают более отчетливые
очертания.

Крушение старых взглядов на мир, которое привело к развенчанию человека, вызвало
появление хаотической психологической ситуации. Теперь современный человек
рассматривает себя как периферийное сушество, обитающее на крошечной планете в
физически мертвой бесконечности. Он знает об обусловленности своего существования и
ограниченности своих возможностей спастись в силу человеческой природы вообще и
своей личной психофизической структуры в частности.

Дальнейшее понимание ограниченности человеческого бытия должно в течение
нескольких столетий привести к более глубокому пониманию человеческой общности и к
признанию того, что, несмотря на все различия, структура человеческой природы, в
сущности, везде одинакова. Становится очевидной общая укорененность религии и
философии в коллективном бессознательном рода людского. Не менее очевидным
становится и то, что несмотря на доминирующий или рецессивный характер различных
архетипических констелляций, существовавших в различные эпохи и среди различных
народов и рас, человечество остается единым и нераздельным в своей базовой
психической структуре.

Единство всех людей определяет внутреннюю историю человечества подобно тому,
как единство планеты Земля будет определять дальнейший ход истории. Ледяной холод
пустого, безжизненного, космического пространства, в котором нет места для Бога, души
и гуманности, окружает со всех сторон человечество, у которого нет иного выбора, как
теснее сплотиться, чтобы выстоять под натиском этой тиранической силы. Человечество
медленно, но верно избавляется от психологических проекций, с помощью которых оно
заполнило пустоту мира иерархиями богов и духов, небесами и адами, и теперь впервые с
изумлением ощутило творческую полноту своей первичной психической Основы.

И тем не менее из сферы человеколюбия, которое развивается благодаря объединению
народов и рас, континентов и культур, в человеческом сознании возникает созидательное,
аморфное и многообразное божество, которое раньше заполняло небеса и сферы
окружавшего нас мироздания.



ПРИЛОЖЕНИЕ
РАЗМЫШЛЕНИЕ ПО ПОВОДУ ТЕНИ
На первый взгляд может показаться, что тень представляет собой второстепенную
проблему, поскольку ее обычно рассматривают как фигуру, которая относится к личному
бессознательному, то есть к верхнему слою тех глубоких бессознательных процессов,
которые в аналитической психологии составляют особую область исследований. Однако
цель данной статьи заключается в том, чтобы установить, что проблема тени является
центральной для современной психологии, и связанные с ней предметы исследования
относятся к числу самых глубоких вопросов, на которые стремится дать ответ
аналитическая психология. Мы не будем повторять здесь то, что было сказано Юнгом в
различных работах по поводу тени,** Достаточно напомнить, что тень составляет
неизвестную сторону личности и обычно предстает перед это,— центром и
представителем светлой стороны и сознания,— в виде мрачной и жуткой фигуры зла,
встреча с которой имеет решающее значение для индивида.

В мифологии фигуры враждебно настроенных по отношению друг к другу братьев
(например, Озирис и Сет.

* Первоначально опубликовано в виде статьи, в журнале “ Der > Psychologies т. II, в
июле/августе 1950 г. (Этот номер был специально посвяшен семидссятипятилетию Юнга).
Для разъяснения концепции тени автор намеревался включить эту статью во второе
издание книги.

** К. Г. Юнг. Психологические типы. СПб.. 1995: К. Г. Юнг. Связь между эго и
бессознательным // Психология бессознательного. М.. 1994; К. Г. Юнг. Архетипы и
коллективное бессознательное //К. Г. Юнг. Архетип и символ. М.. 1991: К. Г. Юнг.
Психологический подход к догмату Троицы// К. Г. Юнг. Ответ Иову. М.. 1995: К. Г. Юнг.
Зон. М.: Рефлбук, 1997.

Бальдур и Локи, Иаков и Исав). а также такие антагонисты, как Зигфрид и Хаген,
Фауст и Мефистофель, доктор Джекил и мистер Хайд, и фигуры двойников в сказках и
поэзии* являются проекциями взаимозависимости противоположностей. которая
соединяет эго с тенью. Одно уже существование этих фигур в мифологии свидетельствует
о том, что предмет нашего рассмотрения составляет общечеловеческую проблему, которая
выходит за пределы чисто личных проблем индивида.

Вначале фигура тени воспринимается во внешнем мире в виде чужака или врага, но в
процессе ее дальнейшей реализации в сознании она интроецируется и распознается как
элемент личности самого индивида. Тем не менее после ассимиляции личностной тени на
психику оказывает сильное воздействие архетипическая тень (в виде сатаны или врага
рода человеческого). В процессе развития, ориентированного на сознание, эта
архетипическая фигура тени имеет особое значение для человека, выполняя роль его
антагониста. Это открытие, то есть то, что психологическую основу феномена тени
необходимо искать в развитии человека, ориентированного на достижение сознания, было
сформулировано Юнгом следующим образом.

“Расширение пределов светлой области сознания неизбежно приводит к тому, что
менее светлая и менее пригодная к осознанию часть психического настолько погружается
в темноту, что в психической системе рано или поздно происходит расщепление. На
начальном этапе это расщепление не распознается и поэтому проецируется (то есть
проявляется в форме религиозной проекции) в виде раскола между силами света и
тьмы.**
В более или менее ясном виде это “расщепление” проходит через психику
современного человека. Оно происходит тогда, когда процессы дифференциации,
направленные на развитие сознания, ставят под угрозу возмож-

* Гофман. Эдгар Аллан По. Шамиссо и др.

** К. Г. Юнг. Дух Меркурий. М.. 1996.

ности общения с темной стороной бессознательного.* Человек учится
идентифицировать себя с это как центром сознательной психики: он учится выполнять
этические требования, предъявляемые коллективом, и идентифицировать себя со светлым
миром моральных ценностей, стараясь при этом освободиться от так называемых
“антиценностей” с помощью подавления и вытеснения.**

О существовании упомянутого “расщепления” в психической системе свидетельствует
идентификация раздвоенной личности с силами света, которая оставляет силы тьмы
(теневую сторону) в виде проекции и затем воспринимает их и сражается с ними в облике
“внешнего врага”. Эта психология козла отпущения не только оказывает пагубное
влияние на жизнь коллектива (когда приводит к возникновению войны и истреблению
групп, представлявших интересы меньшинства), но и подвергает серьезной опасности
жизнь индивида. Она подвергает индивида опасности, когда он успешно освобождается от
своей темной стороны. Но не меньшей опасности она подвергает его, когда он терпит
неудачу и оказывается во власти “сил тьмы”. Примерами состояния, в котором индивид
подвергается опасности или порабощению темной стихией, вторгающейся с “другой
стороны”, из-за границы раскола, являются психические расстройства, с которыми
современной глубинной психологии так часто приходится иметь дело. Разумеется,
обусловленность таких расстройств бессознательным означает, что “темная сторона”
требует признания своих прав. Отсюда следует, что психические заболевания
современного человека в основном проистекают из состояния его внутренней
расколотости, и поэтому форма поведения, при которой индивид делает вид, будто силы
тьмы не имеют отношения к его психике, отнюдь не дает решения проблемы. Человек
должен осознать, что он имеет тень, которая составляет темную сторону его личности; он
вынужден осознать свою “низшую функцию”* хотя бы по той причине, что она так часто
порабощает его. что приводит к вторжению темной стороны в светлый мир его
сознательной психики и этических ценностей. Страдание, которое несет в себе восприятие
индивидом заложенного в его природе зла — неизмеримая проблема “первородного
греха” — угрожает индивиду уничтожением в хаосе чувств тревоги и вины.

* См. работу автора “Происхождение и развитие сознания” (М.. Рефлбук. 1998).

** С. 32—33 настоящей работы.

Новое, решающее развитие начинается только тогда, когда проблема тени достигает
этого критического момента. Это развитие позволило аналитической психологии Юнга
стать носителем нового сознания гуманности для современного человека. Фрейд
относился к сексуальности пессимистически, рассматривая ее с редуктивной позиции как
силу темной стороны бессознательного, которую необходимо “сублимировать”. По его
мнению, ассимиляция бессознательного в лучшем случае привела к “цивилизации с ее
неудобствами”. Юнг занимает прямо противоположную позицию. Несмотря на
замечательное понимание опасностей, которые таит в себе глубокий слой человеческой
психики, он верит в творческие возможности человеческой природы, ибо с точки зрения
аналитической психологии, именно в руках темной и неясной фигуры тени находится
ключ к позитивному развитию, которое, быть может, поведет индивида по пути,
ведущему к новой целостности в современном человеке и устранит гибельное
“расщепление” в человечестве.

При старом порядке завышенные требования, предъявляющиеся к человеческой
природе от имени Абсолюта и под лозунгом “все благо от Бога, все зло от человека”**,
привели к катастрофическому увеличению разрыва между светом и тьмой в психике и
поставили человека перед необходимостью выбора одной из двух альтернатив — либо
оказаться во власти своего сознания тени, признать себя грешником и затем спастись с
помощью религии, либо

* К. Г. Юнг. Психологические типы. СПб.. 1995.

** К. Г. Юнг. “ Aion”, М.: Рефлбук, 1998.

предпринять решительную попытку полностью освободиться от темной стороны. В
этот момент появляется Юнг и в качестве целителя души современного человека
становится на сторону гуманности,— на сторону человека как живого существа, а значит
и на сторону тени.

“Эта „низшая"; личность состоит из всего, что не вписывается в законы и
постановления сознательной жизни. Она предполагает „неповиновение"; и поэтому
должна быть отвергнута не только по моральным соображениям, но и исходя из
целесообразности... Но эта интеграция (низшей функции) может состояться и быть
использована в благих целях только тогда, когда связанные с тенью тенденции получат
признание и возможность реализации, сдерживаемой с помощью необходимой критики.
Это приводит не только к неповиновению и недовольству собой, но и к уверенности в
своих силах, без которой невозможно представить себе индивидуацию. Чтобы этические
нормы стали значимыми, необходимо, к сожалению, обладать способностью “стремиться
к иному”.*

В то же время термин “неповиновение” не следует понимать как неповиновение
обществу, поскольку этот термин имеет первичный, экзистенциальный смысл и является
одним из основных структурных элементов, составляющих общечеловеческую ситуацию.

“С помощью вмешательства Святого Духа человек включается в божественный
процесс. Это означает, что принцип сепаратности и автономии по отношению к Богу,
персонифицируемый Люцифером как богоборческой волей, также включается в этот
процесс. Тень и противостоящая воля составляют необходимые условия для любой
актуализации. Объект, который не имеет собственной воли и качеств, отличных от качеств
своего создателя, но при необходимости способен оказать сопротивление своему
создателю, не обладает независимым существованием и не способен принимать
божественную волю, направленную на создание мира, и честно выполнять эту волю. Ибо,
оказывая неповиновение богу, он превратился в активный принцип, противопоставивший

<< Пред. стр.

страница 10
(всего 14)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign