LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

функционирования. Тем самым феноменолог, исследуя эти
внутренние механизмы сознания, оставляет в стороне, вне
исторического времени все характерные черты данного
периода развития общества.
Рассматривая сознание как совокупность сущностей,
Гуссерль понимает его как поток, как нерушимую
целостность. Сознание выступает в виде потока
переживаний, элементы которого - феномены. Поэтому
учение о структуре потока переживаний называется
феноменологией. Феномены как элементы потока сознания,
потока переживаний представляют собой в свою очередь
определенную целостность, которая обладает
самостоятельной и сложной структурой. Понять феномен как
целостность можно только в том случае, если схватить его
посредством интуиции. Это можно достигнуть, если его не
описывать извне, а "пережить", т.е. непосредственно войти в
поток сознания. При этом происходит интуитивное,
непосредственное, чисто умозрительное усмотрение
сущности. Феноменологический метод состоит в том, чтобы
слиться с потоком сознания непосредственным образом.
Важным для феноменологии Гуссерля является
понятие интенциональности, которое характеризует
психические феномены. Это понятие было сформулировано
Брентано, заимствовавшего его у средневековых схоластов.
По мысли Гуссерля, сознание характеризуется
направленностью на предмет. Оно всегда направлено на что-
то, является "сознанием... о". Это отношение сознания
зависит от него самого, а не от предмета, т.е. направленность
сознания определяется его типом, например, восприятие
определяет, что нечто воспринимается, мышление - то, что
размышляют, чувство ненависти определяет то, что что-то
ненавидят. Главное в интенциональности -момент
соотнесенности сознания к объекту. Эта интенциональность
всегда присутствует в акте сознания, переживания,
независимо от того, "существует ли объект, выдуман ли он
или абсурден".
Гуссерль рассматривает понятие интенциональности в
различных аспектах. Он выделяет предметный аспект
сознания, который называет ноэма. Этот предметный аспект
сознания не равен самому предмету сознания. "Дерево моего
сознания" не равнозначно самому дереву как предмету мира.
Восприятие отдельного предмета состоит из серии
восприятии, которые соединяются в единство активной
синтезирующей деятельностью самого сознания, которое и
обеспечивает целостное восприятие предмета". В
интенциональном анализе, кроме предметных аспектов,
присутствует еще и сам акт сознания в той или иной форме,
который называется ноэсис (Noesis) - как способ данности
интенционального предмета сознания. Единство ноэмы и
ноэсиса определяется синтезирующей деятельностью
сознания, при которой целостность предмета обеспечивается
целостностью сознания.
Последняя книга Гуссерля - "Кризис европейских наук
и трансцендентальная феноменология", опубликованная
полностью только в 1956 г., хотя основа ее была заложена
еще в 1935 г. Рассматривая вопрос о том, в чем состоит
кризис современной науки, Гуссерль пишет что последняя не
может ответить на самые важные жизненные запросы, так
как оставляет в стороне проблемы, имеющие большое
значение в жизни, а именно вопросы о смысле и
бессмысленности человеческого существования. Наука, по
мнению Гуссерля, претерпела такие изменения, что пришла к
ошибочному для философии позитивистскому ограничению
идеи науки и самой философии. Все это произошло потому,
что была утеряна вера в универсальную философию.
Большие надежды для преодоления кризиса возлагают на
философию, которая представляет собой действующий мозг,
от нормальной работы которого будет зависеть состояние
европейской духовности.
Гуссерль правильно ставит вопрос о связи философии
и наук с фундаментальными сферами человеческого
практического опыта. Эта связь у Гуссерля привела к
введению понятия "жизненного мира", под которым он
понимает сферу известного всем, непосредственного,
очевидного. Он пишет: жизненный мир - это "совокупность
верований, к которым относятся с доверием и которые
рассматриваются как безусловно значимые и практически
апробированные до всех потребностей научного
обоснования". Жизненный мир, по словам Гуссерля, есть не
что иное, как мир простого мнения - Doxa, к которому по
традиции стали относиться так презрительно. Теперь
Гуссерль признает "жизненный мир" основой всякого
объективного познания. Жизненный мир выступает своего
рода горизонтом, предпосылкой всякой действительной и
возможной практики. Жизненный мир первичнее любого
опыта и научного познания.






Хайдеггер


Мартин Хайдеггер (1889-1976) - основоположник
экзитенциализма. Хотя экзистенциалистские идеи уже были
ранее выдвинуты в работах Г. Марселя, К. Ясперса и др.,
Хайдеггер в монографии "Бытие и время" (1927) впервые
сделали попытку в систематической форме изложить
основные принципы экзистенциалистского подхода в
философии.
Кроме этой книги, Хайдеггер написал: "Кант и
проблема метафизики" (1929), "Что такое метафизика?"
(1930), "Введение в метафизику" (1935), "Учение Платона об
истине" (1942), "Ложные тропы" (1950), "Ницше" (1961,2
тома) и др.
Хайдеггер родился в Бадене в Германии. Он изучал
философию во Фрейбургском университете, где с 1916 г. по
1929 г. преподавал Гуссерль. Был профессором в Марбурге,
но затем вернулся во Фрейбург в 1928 г. и стал ректором
этого университета в 1933 г. благодаря своей связи с
нацистами. В инаугурационной речи он с энтузиазмом
превозносил национал-социализм, ясно связывая себя с
нацистским движением и защищая объединение языка
современной политики с его собственным философским
языком. Но десять месяцев спустя подал в отставку с поста
ректора и ушел от активной деятельности в политике. В
сентябре 1966 г. в интервью газете "Шпигель" Хайдеггер
ответил на упреки, которые предъявлялись ему в течение
свыше 30 лет, но это интервью было запрещено печатать и
опубликовано лишь 5 мая 1976 г., спустя пять дней после
смерти Хайдеггера. В этом интервью Хайдеггер утверждал,
что надеялся сохранить самоопределение германского
университета, но ему было ясно, что это "невозможно
сделать без некоторых компромиссов". В то время, говорил
он, он также видел в национал-социализме, что "здесь есть
нечто новое, есть новые проблески". В 1933 г. он умолял
студентов: "Не позволяйте доктринам и идеям властвовать
над вашим бытием. Сам фюрер и он один является
настоящим и будущим Германии и ее правлением".
В интервью он говорил: "Сегодня я больше не
написал бы предложений, которые вы цитировали. Даже в
1934 г. я не сказал бы таких вещей". Возможно, позиция
Хайдеггера объясняется тем, что он был испуган
антикультурными тенденциями в технологическом обществе
и видел в нацистах людей, стремящихся утвердить старую
культуру и миссию Германии в этом отношении. К
несчастью, исходные позиции, которые привели его к
принятию нацизма - по крайней мере до того, как он увидел,
что нацизм совершенно не преследует те цели, которых
добивался Хайдеггер, - оставались с ним даже в его
последующих
работах.
Хайдеггер описывает свою философию как
исследование Бытия. Его считают экзистенциалистом, хотя
он сам отрицает эту связь, утверждая, что именно Бытие как
таковое, а не личностное существование составляет главную
цель его интереса. Его работа направлена в основном на
поиски некоторого вида значения, лежащего в сердце
удивительного факта, состоящего в том, что "существуют
вещи". Он многим обязан Кьеркегору и своему учителю -
Эдмунду Гуссерлю. Хайдеггер в свою очередь оказал
большое влияние на Сартра.
Хайдеггер использует термин Dasein (бытие), чтобы
описать способ существования человеческого существа и
утверждает, что человеческая жизнь радикально отлична от
других форм жизни, потому что способна познать себя и
размышлять об этом бытии. Человеческие существа,
утверждает он, могут выбрать подлинную жизнь, полностью
понимая свое положение в мире, или неподлинную,
наподобие автоматов, бездумно приспосабливаясь к
установленным порядкам и образцам.
Его главная работа "Бытие и время" опубликована в
1927 г. В ней он дает анализ человеческого существования и
рассматривает его как путь к пониманию самого бытия. Его
методом является феноменология, воспринятая от Гуссерля.
Цель ее состоит в том, чтобы указать и описать данные
непосредственного опыта просто как они есть, не накладывая
на них организующие понятия. С феноменологической точки
зрения, мир есть состояние, в котором мы заняты и живем, он
конституирует наши жизни. Скорее мы представляем собой
"существа-в-мире" и Dasein - наша человеческая реальность
или способ существования - является тем множеством путей,
в которых мы осуществляем жизнь. Это означает "что-то
делать, что-то производить, обращать внимание на что-то,
присматривать за чем-то, использовать что-то, отказываться
от чего-то и давать возможность чему-то, поддерживая,
сопровождая, проявляя, раздражаясь, рассуждая, обсуждая,
определяя".
Хайдеггер пишет о "столкновении" с миром и
"настроении", с которым мы сталкиваемся с миром как об
оценке мира. Мы находимся в мире, претворяя наши
собственные перспективы в жизни и используя то, что
человек присваивает мир, схватывает ситуацию, в которой
находится человек в мире, и понимает, что может попытаться
сделать, и делает то, что он предусматривает скорее, чем все
это будет увлечено потоком событий. Однако эта тесная
связанность с жизнью мира вызывает напряжение между
самореализацией человека и бездумной коллективной
практикой, которую осуществляют "они" в мире. Я могу
сделаться деперсонализированным объектом использования
другими, поддаваясь механическим привычкам и
условностям повседневного существования,
приспосабливаясь к тому, что является средним, обычным и
часто банальным.
Хайдеггер описывает такого человека в качестве
"анонимного существа", человеческого существа,
сделавшегося отчужденным от его истинного "Я", некоего
существа, страдающего отсутствием аутентичности,
подлинности. Однако дело не в том, что если я аутентичен, я
буду вести себя обязательно необыкновенным или странным
образом, а в том, что мои действия, независимо от того,
странные они или привычные, происходят из моего
собственного поведения, а не из внешних факторов.

Хомяков
Алексей Степанович Хомяков (1804-1860) - русский
философ, развивал идеи славянофильства в философии.
Он был родом из семьи дворянина-помещика, умер от
холеры. Хомяков заложил основы метафизической
философской системы, развитой в работах последующих
русских философов. Он полагал, что Божия истина выходит
за пределы логического постижения. Она есть объект веры, в
то же время вера не есть нечто, противоречащее логическому
пониманию, хотя она и обладает металогическим характером.
Он считал, что гармония веры и рассудка дает "всецелый
разум".
Человек представляет собой существо, обладающее
рациональной волей и нравственной свободой. Свобода
выражается в свободе выбора между праведностью и грехом.
Все, что сотворено, находится в греховном состоянии-
или действительном или возможном. Спасение от греха
состоит или в отсутствии искушения или в Божией милости.
Бог указал сотворенному путь спасения от греха. Он явился в
образе Богочеловека - Иисуса Христа, верховного судьи
сотворенного во грехе. Он заставляет человека осознать
полную свою вину, однако одновременно проявляет и
любовь отца. Он, по словам Хомякова, объединяет себя с
каждым, кто Его не отвергает, с каждым, кто тянется к
правде, которая заключена в церкви.
Заложив основы метафизической религиозной
системы. Хомяков наметил основные принципы ее, которые
потом были разработаны в трудах корифеев русской
философской мысли - Вл. Соловьева, Бердяева и др. Хомяков
понимал церковь как органическое целое, как тело, во главе
которого стоит Иисус Христос. Человек верующий находит в
церкви более совершенную жизнь. "Песчинка, - говорит
Хомяков, - действительно не получает нового бытия от
груды, в которую ее забросил случай... Но всякая частица
вещества, усвоенная живым телом, делается неотъемлемой
частью его организма и сама получает от него новый смысл и
новую жизнь: таков человек в Церкви, в теле Христовом,
органическое основание которого есть любовь" [Полн. собр.
соч. Т. II, С. 115].
Церковь обеспечивает многим людям свободу,
которая возникает тогда, когда это единство покоится на
самоотверженной и бескорыстной любви. Свобода
верующего возникает в силу того, что он находит в церкви
"самого себя, но себя не в бессилии своего духовного
одиночества, а в силу своего Духовного, искреннего
единения со своими братьями, со своим Спасителем.
Он находит в ней себя в своем совершенстве или,
точнее, находит в ней то, что есть совершенного в нем самом
- Божественное вдохновение, постоянно испаряющееся в
грубой нечистоте каждого отдельного существования. Это
очищение совершается непобедимою силою взаимной любви
христиан в Иисусе Христе, ибо эта любовь есть Дух Божий"
[Полн. собр. соч. Т. II. С. 114-115]. "Христианство, - указывал
Хомяков, - есть свобода во Христе" [С. 198].
Основным принципом церкви для Хомякова
выступала соборность, которая означала, что абсолютным
носителем истины является только церковь, а не патриарх,
духовенство, вселенский собор в отдельности.
Для Хомякова церковь означает всегда православную
церковь, поэтому о католицизме и протестантизме Хомяков
не говорит как о церкви. В то же время он не считал, что
православная церковь владеет всей правдой, так как
принципы христианства еще нигде не осуществились в
полной мере. Для Хомякова католицизм воплощает в себе
единство без свободы, а протестантизм - свободу без
единства. Только христианство, по Хомякову, воплощает в
себе сочетание единства и свободы, т.е. истинный принцип
соборности, который опирается на любовь к Богу и на
любовь ко всем, кто любит Бога.
Наиболее ценным в философских работах Хомякова
является его акцентирование важности единства любви и
свободы, их неразрывного единства. Для него христианство
воплощает в себе религию любви, что является источником
свободы.
Первенствующее значение Хомяков придавал русской
деревенской общине, которая на своих сходках принимала
единодушное решение в соответствии с принципами
справедливости, совести и истины.
Хомяков выступал за демократию, отстаивая идеалы
гуманности, считая, что каждая народность должна
развиваться мирно и самобытно. Он также выступал против
рабства, полагая, что главным злом рабства является
безнравственность.
Хомяков подобно Киреевскому оценивает
европейскую культуру как формальную, сухую и
рационалистическую, в то время как русская культура
связана с идеями разумности и цельности.
В то же время Хомяков указывал на недостатки
русской жизни, часто осуждая порядки, существовавшие в
России. Он полагал, что Россия не смогла воплотить свой
идеал в полной мере в жизнь потому, что очень мало
внимания у русского народа уделяется логическому способу
мышления, без соединения его со сверхлогическим
познанием действительности. Однако у Хомякова была
великая вера в значительную миссию русского народа. Он
верил, что наступит время, когда русский народ проявит все
свои духовные силы и всецело будет придерживаться
принципов православия.
Россия, по его словам, должна стоять в центре
мировой цивилизации, и основной характеристикой России
будет то, что она станет "самым христианским из всех
человеческих обществ".
В то же время, превознося Россию и видя в ней идеал,
к которому идет истинное общество. Хомяков ценил в
Западной Европе многое, она являлась для него
сосредоточением многих духовных ценностей, страной
"святых чудес". Однако в Западной Европе не была развита
идея соборности, которая была так мила и близка Хомякову.
Соборность для Хомякова означала любовь людей к одним и
тем же ценностям, выражающаяся в свободе и единении всех
людей. Соборность - это характерная черта церкви и
общины, она применима для разрешения многих трудных
проблем социальной жизни. Для Хомякова именно
христианство являлось той религией, которая соединяла в
себе любовь и свободу.





Ильин

Иван Александрович Ильин (1882-1954) -
выдающийся русский философ, политический мыслитель,
теоретик и историк культуры и религии. Родился в Москве,
окончил юридический факультет Московского университета,
в котором он после завершения учебы в Германии
преподавал. Его научная деятельность завершилась
написанием труда "Философия Гегеля как учение о
конкретности Бога и человека", представленного как
магистерская диссертация. За эту работу он получил степень
доктора философии. После революции участвовал в идейной
борьбе против нового строя, за что много раз арестовывался.
В 1922 г. был приговорен к смертной казни, которая была
заменена высылкой из Советской России. До 1934 г. жил в
Берлине, а с приходом к власти нацистов был вынужден
эмигрировать в Швейцарию.
Основные труды И.А. Ильина: "Религиозный смысл
философии" (1924), "О сопротивлении злу силою" (1925),
"Путь духовного обновления" (1935), "Аксиомы
религиозного опыта" (1953), "Наши задачи" (1956).
Одной из первых книг, выпущенных в эмиграции,
была работа "О сопротивлении злу силою", в которой он
поставил вопросы, имеющие острую социальную значимость
во все периоды жизни общества:
как следует бороться со злом? можно ли вообще
выступать против зла силою? можно ли использовать силу,
вплоть до государства, в борьбе со злом?
Ильин резко выступает против теории Л. Толстого о
непротивлении злу насилием. Рассмотрев понятия добра и
зла с философской точки зрения, Ильин приходит к выводу,
что принуждение и сила при сопротивлении злу допустимы в
определенных пределах и при определенных
обстоятельствах. Ильин не оправдывает это применение, но
считает, что оно вынужденно, когда другие средства
исчерпаны.
Выбор пути борьбы со злом для каждого представляет
нравственную проблему долга личности. Человек сам
должен решить, как ему поступить. Но возводить каждый
конкретный случай в обобщающий философский подход -
это совершенно неправильно, и здесь Толстой глубоко
ошибается. Конечно, бывают конкретные ситуации, когда
для нравственного здоровья и личности, общества лучше
противостоять злу любовью и добром, не отвечая на удар
ударом, но бывают и другие ситуации, когда опять же в
интересах и личности, и общества лучше прибегнуть к
принуждению, к насилию. Философский ответ на
поставленный вопрос состоит в том, что в зависимости от
конкретной ситуации должен быть разный ответ на нее.
Конечно, Ильин прекрасно понимал и писал об этом,
что борьба со злом - это прежде всего нравственное
воспитание, духовное воздействие. Поэтому применение
силы и принуждения - это проявление определенного
компромисса, при котором признается, что сила - не
основной метод исправления зла, но все-таки бывает, что
другого выхода нет. Ильин задается вопросом: "Следует ли
мне бороться со злом посредством физического
сопротивления, если столь же действительны или еще
гораздо более действительны ласка, уговоры, доказательства
или обращение к стыду и совести?" "Ответ, - пишет Ильин, -
несомнителен: конечно, не следует". Ильин рассматривает и
другие формулировки подобных вопросов. Но все это
самоочевидные банальные ответы. Он пишет, что "верная
постановка проблемы дает совсем иную формулу вопроса, а
именно: если я вижу подлинное злодейство или поток
подлинных злодейств и нет возможности остановить его
душевно-духовным воздействием, а я подлинно связан
любовью и волею с началом божественного добра не только
во мне, но и вне меня, - то следует ли мне умыть руки, отойти
и предоставить злодею свободу кощунствовать и духовно
губить, или я должен вмешаться и пресечь злодейство
физическим сопротивлением, идя сознательно на опасность,
страдание, смерть и, может быть, даже на умаление и
искажение моей личной праведности?" [Путь к очевидности.

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 23)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign