LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 14
(всего 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Джеффри Сакс в "Project Syndicate" в июне 2000 г., подводя итоги 8-летнего пребывания Билла Клинтона на президентском посту, подчеркнул, что главное достижение его администрации состоит в том, что она сформировала своеобразную "индустриальную политику" новой экономики, основанной на знаниях. Раньше большинства политиков и экономистов Клинтон осознал, что сила американской экономики порождается сочетанием науки, технологических инноваций и высококачественного образования. Его правительство стимулировало генерацию и распространение знаний во всех сопутствующих сферах.

Во-первых, в Америке была усилена правительственная поддержка науки, а расходы на ее финансирование возросли примерно до 85 млрд. долл. в год. Поддерживаемые правительством научно-исследовательские программы в областях информационных технологий и биотехнологий помогли США завоевать в них всемирное лидерство.

Во-вторых, поощрялось развитие и распространение "Интернета" как непременной основы экономического роста. Клинтон добился значительных налоговых послаблений для занимающихся электронной коммерцией компаний. Его администрация приняла нормативные акты, направленные на быстрое принятие и распространение "Инернета". Она боролась за претворение в жизнь программ по подсоединению к "Интернету" общеобразовательных школ и библиотек, отстаивала либерализацию выдачи иностранным специалистам в области интернет-технологий разрешений на работу.

В-третьих, нельзя не отметить появление различных программ, направленных в США на поддержку высшего образования. В настоящее время доля американских студентов, продолжающих образование после окончания средней школы, составляет 67%, что на 10% превышает соответствующий показатель десятилетней давности.

Это, конечно, представления с позиций интересов Соединенных Штатов. Здесь ничего не сказано, за счет каких средств и как это сделано. Тем не менее налицо последовательная работа по созданию информационного общества. Так бы и нам не мешало мыслить и действовать, а не выдумывать всяческие оправдания своему национальному унижению.

274









7. Современная Россия в контексте становления открытого общества

Преодоление представления о моносущности мира (материальной или идеальной) и появление в качестве "первой ласточки" новой сущности - информации - позволяет говорить о становящемся обществе как информационном. Приведенные выше положения видных современных зарубежных ученых являются подтверждением этого.

Общий смысл совершающегося на наших глазах превращения - смена энергетической основы общества информационной. Не может в этих условиях не претерпеть коренного изменения и философская, и социальная традиция.

Ведь именно материальность (вещественность), рассматриваемая в качестве моносущности мира, создает возможность и предполагает присвоение материальных благ в качестве фундаментальной основы общества. Разница лишь в форме, в которой это осуществляется: индивидуальной или коллективной. Превращение информации в основной стратегический ресурс общества, в виду ее универсальности и общедоступности, исключает присвоение из числа фундаментальных понятий экономической теории.

Индивидуализм и коллективизм, а также соответствующие им либеральные ценности и приоритет общих интересов, олицетворяемых государством, оформленные идеологически, лежат в основе противостояния главных политических сил современного общества: правых и левых.

По сравнению с другими государствами это противостояние у нас окрашено российской ментальностью и связано с историческим опытом XX столетия, в течение которого страна явилась полигоном для проверки жизнеспособности сначала коллективистских, а затем либеральных идей. Чудовищные испытания, связанные с этими социальными экспериментами, выпавшие на долю россиян, лишь подчеркивают объективную обоснованность и значимость выводов, следующих из этого исторического опыта.

Тенденция к деидеологизации и социальному реализму просматривается с средины XX столетия, когда наиболее дальновидные ученые и философы стали употреблять понятия "открытого общества" (К. Поппер), "расширенного порядка человеческого сотрудничества" (Ф. Хайек), "смешанного общества" (С. Фишер) общества политической и экономической свободы (М. Фридмен) и др.

275

Как следует из нашего обзора, в конце прошлого века уже практически общепринятым является определение постиндустрального общества, как посткапиталистического и даже постэкономического, а Д. Гэлбрейт четко формулирует позиции экономического и социального реализма.

В этих условиях без четкого представления об историческом опыте России последнего столетия и особенно его двух последних десятилетий невозможно объективное осмысление мирового исторического процесса.










7.1. Индивидуальное и коллективное начала человеческой общности и их теоретическая идеализация

Теоретические концепции, исходящие из чистых форм индивидуализма и коллективизма, в том числе капитализм и социализм, показали свою ограниченность и нежизнеспособность. Практика пошла по пути трансформации как капитализма, так и социализма. И если трансформация первого, хоть она и теоретически отрицалась, несмотря на это, идет до сих пор относительно успешно, то трансформация социализма представлялась как нечто противоестественное не только теоретически, но и практически, в результате чего он и рухнул как социальная система.

В основе общественных отношений лежит индивидуальное человеческое начало, которое, усложняясь и приобретая превращенные формы, выступает как совокупность реальных общественных отношений.

Коллективное начало не может быть противопоставлено индивидуальному как исходное, взятое вне связи с ним, поскольку без индивидуального оно просто не существует.

Человеческий индивид - не просто вид животной особи, а разумное существо, с развитием познавательной способности которого связано общественное развитие, да и само человеческое в человеке.

Поэтому никакой спецификой России и российского менталитета нельзя объяснить отсутствие индивидуального начала в основании общественных форм, как исходного и определяющего. Это привело в СССР к абсолютизации коллективистских форм, что подорвало мотивационную основу производства. Другой крайностью является культ индивидуализма и связанного с ним экономического либерализма. Российские реформы 90-х гг. показали бесперспективность и этого подхода.

276

Модель общественных преобразований должна не противопоставлять, а объединять индивидуальное и коллективное начала общественных форм. Общественный строй в результате этого был бы неким новым качеством, а экономический процесс осуществлялся бы в сочетании рыночного и государственного регулирования.

Единство индивидуального и коллективного в экономической политике предполагает социальный реализм и государственный патернализм. Это освободит экономическую политику от идеологической зацикленности и даст возможность осуществлять общественные преобразования в интересах народа.












7.2. Выживание народа как проблема национальной безопасности

Основная функция любого общества - обеспечение простого воспроизводства народонаселения страны, то есть выживания нации.

Альтернатива одна: сокращение населения, вымирание народа - прямая угроза национальной безопасности, поскольку жизнь людей является высшей ценностью для любого современного государства и мирового сообщества в целом.

Выживание человеческой популяции, как и других животных видов, регулируется на инстинктивном уровне. Специфически человеческим является сознательный рациональный уровень регулирования выживания. Он предполагает выход за рамки воспроизводства вида, что выражается понятием достойного существования, которое включает, помимо материальной, и духовную составляющую.

С изменением роли информации присвоение и связанное с ним силовое взаимодействие уступает место информационному несиловому взаимодействию, которое означает открытость общества, идущую от открытости мира, то есть имеющую объективный характер. В этих условиях понятие достойного существования наполнится качественно новым содержанием, поскольку материальные (потребительские) ценности уступят свою определяющую роль духовно-познавательным.

277

Стабильность соседствует с нестабильностью, равновесность с неравновесностью, организация с самоорганизацией, управление с самоуправлением. Понимание этого ставит на принципиально иной мировоззренческий и методологический уровень проблему соотношения цели и средств общественного регулирования. Посмотрим, как это происходит в России.

В годы ельцинских реформ величие страны, жизнь и достоинство ее граждан были принесены в жертву политическому безрассудству. Младореформаторы вместо теории планового хозяйства взяли на вооружение теорию экономического либерализма и старались привести в соответствие с ней жизнь.

Другими словами, одной формой экономического детерминизма заменили другую. То, что это явное проявление большевизма, не могло остановить режим, для которого свержение и искоренение всех признаков "реального" социализма превратилось в навязчивую идею и любые итоги этого ниспровержения казались оправданными.

Обобщающим итогом проводимых в последнее десятилетие экономических реформ явилось растущее вымирание нации. За последние 8 лет население России сократилось со 148,7 млн. человек до 145,8 млн. чел., причем убыль населения имеет устойчивую тенденцию к росту. Если в последние годы ежегодно население России сокращалось на 750 тыс. человек, то за первое полугодие 2000 года оно сократилось на 425 тыс. человек, что свидетельствует о том, что мы приближаемся к рубежу потерь в миллион человек в год. При сохранении этой тенденции в России к 2050 году останется меньше 100 млн. чел., а к концу века - меньше 50 млн. человек.

При этом неминуемы развал Федерации и потеря страной самостоятельности, чего с нескрываемым нетерпением ожидают наши "друзья" на Западе. Бжезинский считает, что России хватит и 30 млн. населения, а Тэтчер - 15 млн. человек. Збигнев Бжезинский следующим образом сформулировал понимание нового места и роли России в современном мире: "Россия - побежденная держава. После 70 лет коммунизма она проиграла титаническую борьбу. И говорить "Это была не Россия, а Советский Союз", - значит бежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена... А претендовать на роль сверхдержавы - иллюзия. Россия

278

сейчас бедная, примитивная страна. За пределами нескольких городов Россия - как Индия". К нам откровенно относятся как к поверженному противнику. В этих условиях разговоры о глобальном открытом обществе, либеральных ценностях как единственном и безоговорочном приоритете , при определении стратегического курса страны и тактических решений выглядят по меньшей мере кощунством. Если не остановить вымирание, мы - обреченная нация. Чтобы предотвратить угрозу, мы должны подчинить этой цели все имеющиеся в распоряжении государства и общества средства.

В послании Президента Путина В. В. Федеральному Собранию Российской Федерации от 3 апреля 2001 года подчеркнуто, что "ключевой вопрос любой власти - это доверие граждан к государству".

Первым шагом на этом пути, чтобы одномоментно переломить ситуацию, на наш взгляд, должна быть реализация не материальной, а ментально-психологической составляющей, - преодоление чувства безысходности и незащищенности, вызванного фактическим отказом государства от выполнения патерналистской функции в отношении своего народа, для которого она является жизненно важной, вселяющей надежду, а она, как известно, уходит последней.

Проводимые в стране с 1992 г. реформы убили эту надежду. А это гораздо важнее теоретических споров об абстрактных преимуществах индивидуализма или коллективизма, капитализма или социализма, рыночного или государственного регулирования. Раздавленным оказалось то, что под влиянием природных и социальных обстоятельств веками формировалось как народное качество и национальный приоритет. По меньшей мере самонадеянно, а по большей просто неразумно было не считаться с этим.

Поэтому, если мы хотим предотвратить неминуемую беду самоуничтожения, нужно не бояться посягнуть на так называемую стабильность общества, которой нет и быть не может без включения народа в созидательный процесс, на основании исторически сложившихся форм существования и социального взаимодействия.

279

В этой связи заслуживает внимания точка зрения профессора Калифорнийского университета В. А. Лефевра, автора концепции рефлексивного управления. Применительно к нашей проблеме и нашей стране его доводы выглядят следующим образом: "Группа гарвардских спет циалистов, приглашенных для разработки проектов российских экономических реформ, основывала свои рекомендации на идеях традиционной макроэкономики, в фундаменте которой лежит модель рационального субъекта (существа, стремящегося максимализировать свою выгоду. - В. Е.). После ухода государства (из экономики. - В. Е.)... люди стали чувствовать себя глубоко униженными, началась массовая моральная депрессия. Нельзя исключить, что именно в этой депрессии кроется причина демографического кризиса" (выделено мной. - В. Е.)".

Сейчас много говорят о "мобилизационной экономике". Одни, с позиций неолиберализма, - о ее неприемлемости. Другие с позиций планово-распорядительной экономики выступают за ее введение, опираясь на имеющийся советский опыт. Нельзя не заметить, что это насквозь идеологизированные подходы, в основе которых лежит различие во взглядах, а не нужды народа и общества.

Мартин Шаккум - президент фонда "Реформа" - считает, что никакие мобилизационные модели сегодня работать не будут, потому что "они немыслимы без некоего морально-политического единства нации". Подтверждается это ссылкой на единство советского народа, с одной стороны, и современное деление людей на "две нации", - с другой. Из этого делается вывод: "Соответственно не просматривается и мобилизационная идеология, приемлемая для большинства населения (выделено мной. - В. Е.). Все дело в том, как понимать то, что приемлемо .для большинства населения. Наверняка для этого большинства неприемлемо ни возвращение к планово-распорядительной экономике и "морально-политическому единству нации" на этой основе, ни продолжение либеральных реформ, поставивших страну на грань катастрофы, а население России - на грань вымирания.

Думается, что вряд ли кто-нибудь станет возражать против того, что для большинства народа неприемлемы деградация и вымирание нации, принимающие в последнее время все более зловещий характер.

Какая еще нужна "идеология" для консолидации нации и ее единства?

Меры для прекращения этого процесса должны носить экстраординарный характер. В этом смысле, и именно для этого случая, и экономику не грех назвать мобилизационной.

280

В противном случае нужно уповать лишь на чудо экономического либерализма, которое может прийти только с Запада.

В статье под характерным названием "Исповедь предателя", подчеркнутым самим автором, Л. Радзиховский написал: "Никакой альтернативы этой (западной. - В. Е.) лицемерной, жесткой, но все-таки по-человечески справедливой системе (выделено мной. - В. Е.) все равно нет. По крайней мере сегодня никто (выделено мной. - В. Е.) этой альтернативы не знает. Значит, вопрос один (выделено мной. - В. Е.): иметь капитализм более или менее свинский... Борьба с Западом для России ...куда опаснее, чем влияние Запада. ...Тогда в чем страшная угроза Запада России? В том, что Запад слишком медленно к нам идет - вот все (выделено мной. - В. Е.), в чем западный бизнес перед нами виноват".












7.3. Менталитет российского народа и государственный патернализм

К началу XXI века жизненной позицией россиян становится социальный реализм, означающий деидеологизированный подход в экономике и политике, обеспечивающий безотлагательное решение социальных проблем большинства населения: прекращение вымирания нации, ее выживание, возрождение и достойное существование. Это и есть современная российская национальная идея.

В конечном счете это означает не противопоставление, а оптимальное для сегодняшних условий сочетание индивидуализма и коллективизма, либерализма и государственного регулирования, при перспективной ориентации на социальные формы, соответствующие становлению информационного общества.

Иными словами, социальный реализм это здоровый прагматизм [1], исходящий из интересов нации и направленный на ее возрождение. Он опирается: а) на развитие исторического процесса в направлении информационного общества (всеобщий характер и общедоступность информации подрывают уже сейчас господствующую роль присвоения, с которым связано социальное расслоение и противостояние); б) на национальные особенности населения стра-

281

ны и его исторический опыт; в) на естественную природу человека, которой присуще чувство альтруизма, забота о ближних, защита слабого, и т.д. Здесь нельзя не отметить роль нашего выдающегося соотечественника П. А. Сорокина в создании концепции "созидающего альтруизма".

1 Понятию прагматизма необходимо возвратить его изначальный смысл - действия, направленного на достижение полезных результатов. В этом смысле стоит вспомнить Канта, который называл прагматическим действие, которое служит нравственным целям.


А для того чтобы управлять другими людьми, необходимо и особое качество, имеющее естественные корни. Академик Симонов провел эксперименты, которые показали, что две трети подопытных животных сильнее реагируют на собственную боль. Но одна треть - на чужую. Это идеальное соотношение для выживаемости вида. Во главе стаи обычно стоит особь, которая сильнее реагирует на чужую боль. Если лидером становится тот, кто больше беспокоится о себе, - все сообщество обречено на гибель. Это находит подтверждение и в человеческом обществе.

Большинство населения России всегда жило и живет на грани выживания. Отдаленность от жизненных и культурных центров, суровый климат, социальная безысходность и беззащитность не могли не породить особого менталитета российского народа.

Россияне всегда искали себе защитника (заступника) от разрушительных стихийных и социальных сил, и одновременно строгого, требовательного, но справедливого наставника (идущее от патриархального общества понятие "отца родного"). И находили его в той форме социальной организации, которая представляла и представляет господствующую в обществе социальную силу, в государстве.

Вопреки фактам, логике и здравому смыслу, россиян в отношении к государству отличает не рациональный подход, а вера. Вера в барина, который приедет и рассудит, "доброго царя-батюшку", вера в партию и правительство и, наконец, надежда на гаранта. Все это виртуальность, но одновременно и наша российская действительность.

Особую роль исторического и национального фундамента в становлении российской национальной идеи сыграли такие уникальные формы российской государственной и общественной организации, как новгородское вече, сельская община, соборность, и т.д. В более широком смысле это связано с решающей ролью внешнего источника благополучия для россиян по сравнению с национальной идеей, исходящей из равных возможностей.

282

Таким образом, российский менталитет неотделим от государственного патернализма в самом широком смысле слова: защиты народа и обеспечения его выживания и достойного существования. Именно этим должна руководствоваться власть, решая задачу национального возрождения. Основными средствами ее достижения являются: а) оптимальное сочетание индивидуализма и коллективизма; б) социальный реализм; в) государственный патернализм.

Отношение народа к власти в развитых странах Запада - это отношение большинства народа. Здесь большинство народа - это средний класс. В Америке к среднему классу причисляют себя 95% населения. В Европе так думают о себе 60-70%. Статистика относит к среднему классу приблизительно такой же процент населения.

В большинстве стран принадлежность к среднему классу определяется такими признаками, как владение недвижимостью, высокий уровень образования, возможность создать своим детям предпочтительные условия жизни и учебы, наличие одного или более автомобилей, возможность влиять на общественное мнение, и т.д. В России подобным набором обладают от силы 3-5% населения.

Правда, последняя перепись населения была у нас 11 лет назад (ближайшая ожидается в 2002 году). За это время радикально изменилось все, что можно и чего нельзя. И сильнее всего та группа населения, которая научилась зарабатывать деньги. Поэтому аналитики, пользуясь разными критериями, относят к среднему классу от 4% (в среднем по России) до 20% (в мегаполисах - Москве и Санкт-Петербурге) наших сограждан. Это примерно от 6 до 30 млн. россиян.

Во всяком случае, это далеко не большинство населения, а именно они вместе с совсем незначительной "группой успешной адаптации" имеют реальную способность выживания и достойного, хотя бы по нашим меркам, существования.

В последние 10 лет образовалась пропасть между бедностью и богатством российского населения. Так, например, в Москве децильный коэффициент (соотношение достатка 10% самых богатых и 10% самых бедных) на июнь 2000 г. равен 47.

Для нормального функционирования общества он не должен превышать 10. В Китае этот показатель составляет 3; в Японии - 4; Германии - 7; в Швеции - 11; в США - 14 раз.

283

По своей социальной природе средний класс это резерв и питательная среда крупного капитала, поэтому он тянется за крупными собственниками и, в наших условиях почти поголовной бедности населения, не выражает позицию и волю большинства населения страны. Да и не может выражать даже перспективно, ибо в его состав входят высшие и средние чиновники, предприниматели и обслуга. Здесь почти нет основных производителей представителей физического и умственного труда, деятелей науки и работников сферы образования и культуры, а главное - незначительно представлены те, кто создает и эксплуатирует информационные системы, сети и технологии, то есть те, за кем будущее страны и мировой цивилизации.

Такое положение означает наличие серьезных ошибок в направлении экономических преобразований и структурной перестройки, коль скоро они не создают средний класс как большинство населения. Именно потому, что большинство населения развитых стран составляет средний класс, уровень жизни которого соответствует не только выживанию, но и достойному существованию, государство здесь выполняет свою стабилизирующую роль, не нарушая, а охраняя и защищая фундаментальные ценности.

"Идеалы республики, - считал Рузвельт, - не могут вечно мириться ни с незаслуженной бедностью, ни с самодостаточным богатством". У нас же никогда не было и нет подобного в силу географического положения страны, характера исторического наследия, перманентно несовершенной общественной организации и т.д. и т.п. В совокупности на сегодняшний день это свыше 90% населения оставляет на пороге выживания, а не достойного существования.

Поэтому огромное большинство населения не может ограничиваться надеждой на собственные силы и вынуждено уповать на защиту и помощь то ли Бога, то ли государства. А поскольку последнее не только ближе, но и зависит в определенной мере от их поддержки, они вправе не только просить, но и требовать его участия в своей судьбе. Таковы специфика отношений народа и власти в России и объективные основы государственного патернализма.

284









7.4. "Уход" государства из экономики и растущее безразличие власти к социальным проблемам

Вопреки надеждам народа, либеральные реформы изначально предполагали уход государства из экономики, а значит, и потерю решающего влияния на социальную сферу.

Ключевой является проблема "власть - собственность".

Сегодня Россия имеет крошечную экономику. Наш годовой ВВП составляет 170 млрд. долларов, бюджет - чуть больше 30 млрд. долл. Пятьдесят компаний платят почти 80% всех налогов, поступающих в казну. Два процента компаний являются собственниками нашего фондового рынка. Эти 50 компаний, хотим мы этого или не хотим, диктуют всем нам условия не только экономической, но и политической игры.

Частную собственность у нас породило государство, продав за бесценок или просто раздав куски государственной собственности. Получив такой "подарок" из рук государства, причем далеко не всегда честным путем, новоявленные средние и крупные частные собственники генетически зависимы от него и породивших их чиновников.

Эту уродливую помесь власти и собственности не удалось до сих пор, да и не удастся в будущем превратить в частную собственность европейского типа. Вот мы и движемся методом проб и ошибок, не решаясь покуситься на либеральные принципы, с одной стороны, и единовластие с другой.

Сегодня годовой доход десяти крупных собственников больше годового бюджета российского государства. Известно, что это рукотворное соотношение. Это не может не волновать всех здравомыслящих людей. Однако, когда один из претендентов на пост президента написал в своей программе: "пересмотр итогов незаконной приватизации", - он тут же поплатился за это. Пересмотр итогов приватизации, даже в ее безусловно криминальной части, будет непросто сделать не только по идеологическим причинам.

Сегодня выровнялись по численности армия государственная и армия "частная". В охранных службах банков, корпораций и в личной охране сегодня более 1 млн. человек. Это прекрасно обеспеченные материально, хорошо вооруженные; как правило, имеющие опыт боевых действий люди.

285

А Вооруженные Силы России, насчитывающие миллион двести тысяч человек (с перспективой сокращения до 800 тыс.), - плохо обеспеченная, вооруженная старыми образцами оружия армия.

Можно ли спокойно взирать на такое положение?

Поэтому у нас нет и не может быть гражданского общества, которое вырастает естественным путем на базе исходной независимости частного собственника от государства. Причем большинство этих собственников - средний класс. Ау нас он - жалкое и весьма хрупкое меньшинство. В условиях же, когда большинство населения - живущая на грани выживания беднота, - невозможно и "социальное государство" в общепринятом смысле.

Но абсолютно необходим государственный патернализм, как хотя и малоэффективное, но единственное средство проведения социальной политики, сокращающее пропасть между народом и властью. В этой связи не поддается разумному объяснению тот факт, что экономическая программа Грефа откровенно игнорирует государственный патернализм. "Вместо социального государства (патернализма) и приватизации социальных функций (радикального либерализма) создается "субсидарное" государство, которое обеспечивает социальные гарантии в той мере, в которой общество не может этого сделать самостоятельно". Помимо вновь изобретенного термина, за которым скрывается неправильный перевод иностранного слова - субсидарный (лат. - резервный, вспомогательный, а государственная помощь - от лат. слова subsidium - помощь, поддержка), здесь свалены в кучу различные понятия.

Во-первых, теоретически неправильно отождествлять патернализм и социальное государство. Во-вторых, патернализм здесь рассматривается как социальное иждивенчество со стороны народа и подрывающая мотивацию труда благотворительность со стороны государства. За основу в этом случае принимаются выработанные применительно к другим условиям и странам понятия. Но самое удивительное то, что в этом пассаже государство вытеснено за пределы общества и противопоставлено ему.

"Сценарий модернизации позволяет достичь цели радикального повышения уровня жизни населения. Эта цель и является целью стратегии России до 2010 года. На основе неравенства... своей цели нужно добиваться за собственный счет и собственными усилиями". Но как сравнить

286

собственный счет бюджетника, живущего на зарплату, которую к тому же он далеко не всегда вовремя получает - и, к примеру, счет Гусинского, получившего от государства "НТВ" чуть ли не в подарок? Вот эти правила игры, установленные в свое время государством, новорусские собственники и не хотят менять.

Греф предлагает продолжить приватизацию и практически свернуть госсектор в промышленности, "распространить ее на банковскую систему", находящуюся пока в ведении государства. Выходит, что "новые" экономисты в качестве основы экономической политики не выходят за пределы либерализма, не оправдавшего себя в России, то есть подсовывают политическому руководству заведомую ложь, чтобы оправдать разноосновность экономики и политики: экономика будет саморегулироваться рынком, а политическая власть, свободная от "химеры" социальных обязательств перед народом, получает возможность самодвижения на авторитарной основе.

В итоге самоустранения государства из экономики произошло снижение жизнеспособности нации, что привело к ее растущему вымиранию. После обвала 1998 года ВВП вырос ко второй половине 2000 года почти вдвое. Однако доходы граждан с этим ростом никак не корреспондируются. Больше того, реальные располагаемые доходы населения за все это время так и не достигли уровня начала 1998 года.

Аэто значит, что проводимая государством экономическая политика до сих пор не имеет своей целью повышение жизненного уровня населения. В условиях сокращения населения такая позиция не соответствует не только демографическим показателям, но и прямо противоречит интересам национальной безопасности страны.

Разве можно говорить о последовательном курсе на укрепление государства, если в качестве стратегической задачи на перспективу до 2010 года определяется дерегулирование экономики?

Это относится, прежде всего, к попытке расчленения и приватизации естественных монополий. В отличие от России, где до сих пор рассматриваются варианты дробления компаний, реформы в электроэнергетике Германии, начатые в 1996 году привели к укрупнению основных компаний. Сейчас 4 энергокомпании (RWE, Preisen, Elektra, Steag) производят 90% электроэнергии. Это привело к снижению ее стоимости, что сказалось на повышении конкурентоспособности товаров во всех отраслях промышленности и сельского хозяйства.

287

Об этом же говорит положительный опыт англичан и отрицательный (калифорнийский) американцев. То есть мировой опыт, как говорится, учит, но... только не нас. Наши "экспериментаторы" во главе с Чубайсом, естественно, добьются противоположных результатов, но спросить в итоге будет не с кого, по сложившейся практике. Это и есть главный плод представления о разноосновности экономики и политики. А из ошибок в макрорегулировании плюс рыночного безразличия к проблемам населения и складывается бездушие социальной политики государства.

Характерно, что вице-премьер и министр финансов А. Кудрин признал, что правительство, хотя и вынужденно, но, проводит политику социального цинизма. В действующей Конституции народ прописан как субъект власти, но не как ее объект, а следовательно, не зафиксирован тот договор между народом и государством, о котором так модно сейчас стало говорить. В Конституции нет понятия национальной идеи, не отражены обязательства государства по отношению к народу как целому: обеспечение его неприкосновенности (внешняя функция государства), его сохранения и воспроизводства (внутренняя функция).












7.5. Потеря управляемости и необходимость изменения экономического курса

Гибель в августе 2000 г. лучшего подводного корабля российского военного флота и пожар на Останкинской телебашне - это лишь вершина айсберга, показатель того, в каком состоянии находится вся страна, насколько неподвластны воле государства экономика и социальная сфера.

На железных дорогах степень износа оборудования - 55,3%. Две трети судов и две трети автомобильного парка подлежат списанию.

Фактический срок службы наших станков - 33 года (нормальный срок по мировым стандартам - 8-9 лет). Средняя степень износа - 70%.

К 2005 году выйдет из строя 37% мощностей электроэнергетики.

288

В 1988 году в России была добыта пятая часть мировой добычи нефти - 596 млн. тонн. С тех пор добыча падает. За 8 месяцев 2000 года, поданным министерства энергетики, в России было добыто 212,3 млн. тонн. (300 млн. тонн - порог национальной безопасности).

При этом отрасль находится в катастрофическом положении. В нефтедобыче износ основных фондов сегодня превышает 60%, в нефтепереработке - 80. Чтобы сохранить отрасль, нужно использовать на ее поддержание до 40% всех доходов. Мы тратим не более 10-20%. Если ничто не будет меняться, через 10 лет Россия из экспортера нефти превратится в импортера. Однако при самом лучшем раскладе нельзя бесконечно проедать национальное богатство.

В России проживает около 3% населения земного шара, на которое приходится примерно 30% мировых природных богатств. Но и они не бесконечны. Поэтому необходимо развитие наукоемких отраслей, высоких технологий, интеллектуальных продуктов, а сделать это на базе либеральных ценностей, открытости экономики и национальной валюты - сателлита доллара, - невозможно.

Важно прекратить бегство капитала: каждый год из России вывозят ценности на сумму, равную ее годовому бюджету. За последние 6 лет отток ресурсов, просчитанный по платежным балансам России, суммарно составил 110 млрд. долларов. (Справочно: сумма займов России за 10 лет составила 50 млрд. долларов).

Поданным Минэкономразвития, утечка капитала из России в 2000 году составила 28 млрд. долл., а Стенли Фишер утверждает, что вывоз превышает 30 млрд. долл., что близко к расходной части российского годового бюджета.

По сравнению с 1999 годом вывоз увеличился минимум на 4 млрд. долл. Справочно: в 1998 году, несмотря на то, что цена на нефть опустилась до 8 долл. за баррель и экономическая конъюктура после дефолта была предельно низкой, из страны было вывезено не больше 20 млрд. долл.

Получается, что улучшение экономической ситуации и беспрецедентный рост производства в последние годы ведет к усилению бегства капитала из страны. Это алогичное явление, для присечения которого правительство не принимает необходимых мер. Без трезвого экономического расчета в бюджет 2001 года заложена цена на нефть 21 долл. за барель, а в бюджет 2002 года - 23,5 долл. Учитывая то, что падение цен на нефть весьма вероятно, такое решение может привести к экономической катастрофе.

289

Необходимо реструктурировать с учетом катастрофического положения страны национальный долг. Но главное, - сегодня нужен новый курс, а не модификация прежнего, в основу которого были положены идеи рыночного фундаментализма и монетаризма.

На наш взгляд, нужно четко поставить вопрос о реальной - как говорил Витте, - национальной экономике. Это предполагает прежде всего приоритет национальных интересов на основе дедолларизации.

Россия - одна из самых долларизированных стран в мире, у нас доллар является массовым средством накопления. По разным оценкам, "в чулке" у россиян - от 24 до 70 млрд. долларов. Спрашивается, зачем нам западные кредиты, если мы располагаем такими деньгами? Предполагают договориться с собственным населением, причем в основном с той его частью, которая добыла эти деньги, мягко говоря, не совсем легитимным путем. Ждать, что они будут при любых словесных гарантиях государства инвестировать свои средства в реальный сектор экономики, то есть превращать их в "длинные" деньги, - наивно, ибо это не в их интересах и не в их правилах. Владельцы же небольших накоплений, которых за минувшие Шлет как минимум 3-4 раза подчистую обобрали, будут всячески держаться за твердую валюту, не доверяя ее никому, кроме собственного чулка.

Это и есть неосознанные сторонники долларизации. Нужно сделать их сторонниками соответствующей государственной политики, а затем уже объявлять дедолларизацию как ее содержание.

Утверждают, что в России не доверяют национальной валюте, не доверяют власти. При хождении в стране 60-70 млрд. долл. их только в бумажной форме больше, чем всех рублей, включая форму безбумажную. Степень долларизации (денежная масса в стране в долл. США) достигла примерно 70%".

А если народ доверяет не национальной валюте, а американской, и это "объективный" факт, с которым нужно считаться, - то народу нужно и такое правительство, которое исходит из приоритета интересов США, без реализации которых стабильность и привлекательность американской валюты - пустой звук. Из этого и растут ноги американизма российской внешней политики, монетаризма, долларизации экономики и т.д.

290

Национальное достоинство страны должно начинаться с экономической сферы и материально обеспечивать все остальные. Это напрямую связано с дедолларизацией экономики России.

Политика "привязывания" курса национальной валюты к доллару провалилась везде, где проводилась. В Мексике в 1994 г. она закончилась экономическим кризисом. В 1997 г. тоже произошло в странах Юго-Восточной Азии: Таиланде, Индонезии, Малайзии, Южной Корее, в августе 1998 г. - у нас, в 1999 г. - в Бразилии, в 2001 г. - в Турции.

Один из распространенных мифов состоит в том, что деньги, которые дают МВФ или Мировой банк, нам якобы помогают. Но это всего лишь миф.

Кстати, теперь уже и Штаты, как заявил новый президент Д. Буш, не намерены, как предыдущая администрация, раскошеливаться на дальнейший развал России и подкармливание "пятой колоны" в лице чиновничества и новорусского капитала.

И дело вовсе не в том, что республиканская администрация желает нам добра: она просто рассчитывает на то, что, учитывая глубину нашего падения (в прямом и переносном смысле) и уже состоявшуюся привязку к мировому капиталу, все решится само собой. Другими словами, мы погибнем естественной смертью без постороннего вмешательства. Глубочайшей иллюзией было бы полагать, что существует возможность достичь самого элементарного взаимопонимания между народом и властью, если государство не даст объективную оценку разграблению государственной собственности в 1992 и последующие годы и не будут пересмотрены в цивилизованном законодательном порядке результаты так называемой ваучерной приватизации. Сохранять ее нынешнее состояние, значит не лечить "болячку", а загонять ее вглубь. Пересмотр итогов приватизации как признание неправомерности ее принципов не означает огульного передела собственности. Он может осуществляться только в судебном порядке и при установлении нарушений действовавших тогда законов.

Новое законодательство о приватизации должно исключить как минимум генетическую наследственность криминальной приватизации. И это уже немало для восстановления доверия народа к власти. Если же кто-то думает, что можно переломить народное неприятие криминальных начал "новорусской" собственности "через колено", не посчитавшись с этим как изъяном национального менталитета, тот глубоко заблуждается.

291

Состояние подавляющего большинства "новых русских" нажито неправедно, путем прихватизации государственной собственности, при безразличии, а то и при прямом содействии правящего режима. Поэтому 45,2% россиян готовы поддержать изъятие "неправедно нажитых состояний, даже с помощью насильственных мер" [1]. Сегодня эта тенденция еще более усилилась.

1 Тихонова Н. Жизненные ценности россиян: Меняется ли наш менталитет? // Власть. - 1996. - №5. - С. 50.


Нельзя не признать социальным извращением попытки представить неправедно присвоенное как результат обладания узкой групп лиц уникальными личностными качествами. Власть не должна идти на поводу у этой неправды, ибо в этом случае ей придется закрыть глаза на самое чудовищное изобретение их "таланта" - вымирание нации в массовом и всевозрастающем масштабе. Рано или поздно это найдет единственно возможную квалификацию - преступление перед народом.

В этой связи экономическая программа, принятая на вооружение властью, представляется малоубедительной.

В своем предновогоднем интервью В. Путин обозначил ее основные политико-экономические параметры. Комментируя выход на плоскую шкалу подоходного налога в 13%, он признал, что с "социальной точки зрения это не очень справедливо" (и это-то в условиях рассматриваемой ситуации! - В. Е.).

"Но здесь мы руководствовались не соображениями социального характера, а экономической логикой" (выделено мной. - В. Е.). Из этого следует, что президент противопоставляет понятия социальной целесообразности и экономической логики. Это и есть основанное на экономическом детерминизме представление о первичности и самодостаточности экономического фактора и вторичности социального. Но ведь известно, что экономический детерминизм как составляющая самых различных экономических систем в XX веке уже доказал свою несостоятельность. Какой же смысл наступать на те же самые грабли в очередной раз?

292

"Выведение из тени значительной части экономики страны" напрямую связывается в интервью не с установлением нормального нравственно-экономического климата в стране, а лишь с "увеличением массы поступающих в казну налогов". Это перевод проблемы из политико-экономической в чисто экономическую плоскость, и ожидать, что все это породит в обществе "социальные ожидания позитивного характера", - просто наивно.

Полностью уничтожить теневую экономику пока не удавалось никому. В условиях германского фашизма и советского тоталитаризма ее удавалось сжать до 3-5% ВВП, но лишь при полном свертывании всяческих экономических и политических свобод.

Сегодня в развитых странах теневая экономика составляет примерно 12% ВВП; в странах с переходной экономикой - 23%; в развивающихся странах - 39%.

У нас теневой сектор занимает 40%. Это 6-е место в мировом рейтинге после Нигерии, Египта, Грузии, Азербайджана и Македонии.

При оценке не только масштабов, но и роли "тени" в экономике различных стран важно различать уголовнопреследуемую "черную тень" - и "серую", где работают с виду и по документам законопослушные граждане, которые лишь в ряде случаев отклоняются от "уважения уголовного кодекса". Но эти отклонения иногда наносят обществу не меньший ущерб, чем "черные" теневики. Всяческого рода финансовые "пирамиды", включая государственные, - яркий пример этого. Больше того, эксперты считают, что сейчас практически весь российский бизнес имеет теневые компоненты. Для того, чтобы перейти на рельсы цивилизованного ведения хозяйства, нам необходимо различными путями и средствами, не исключающими легитимное насилие, вывести большую часть экономики из тени, а это значит решить и важную часть проблемы по борьбе с криминализацией экономики, коррупцией в государственном аппарате, проблемы оздоровления морального климата страны.

Однако наиболее показательным является представление президента о государственном регулировании экономики. Признав, что это "одна из основ нашей деятельности", он так изложил суть проблемы: "Я полагаю, что эта часть экономической политики... должна заключаться в том, что мы максимальным образом должны обеспечить экономическую свободу граждан и юридических лиц. А под регулирующей ролью государства мы должны понимать способность государства обеспечить выполнение тех правил и условий, которые оно само вырабатывает".

293

Другими словами, государственное регулирование сводится к обеспечению основ либерализма. Нельзя не заметить, что это сужает роль государства, а главное, лишает его деятельность всякой связи с нуждами народа, не вмещающимися в рамки либеральных ценностей и механизмов.

Картина государственного регулирования в интервью президента дополняется пониманием олигархов как "представителей крупного бизнеса, которые из тени, за спиной общества, стараются влиять на принятие политических решений. Вот такой группы людей в государстве быть не должно. Но представители крупного бизнеса, владельцы российского капитала, не только имеют право существовать, но и рассчитывать на поддержку государства". Иначе говоря, те, кто не лезет в дела власти, а занимается бизнесом, "имеют право" и "вправе рассчитывать".

Очевидно, что за этим стоит не желание власти разбираться с природой российского капитала, а принятие его таким, какой он есть. Но ведь это очередная наивность - полагать, что есть "капитал-бяка" и "хороший" капитал, который может оставить власть в покое и заниматься экономикой! Дело в том, что капитал в принципе не может находиться в стороне от власти. Другое дело - не отдать ему решающие позиции во власти, а это возможно лишь в случае реального участия государства в экономическом процессе, а не "ухода" из него.

Президент решительно высказался против государственного капитализма, подчеркнув еще раз свое понимание роли государства как гаранта экономической свободы отдельных граждан и юридических лиц. За этим просматривается и его позиция по поводу реструктуризации естественных монополий "по уму", то есть их фактическое расчленение и приватизация основного производства (генерирующих и добывающих предприятий, подвижного состава на транспорте и т.д.), то есть в конечном счете "по Чубайсу".

Очевидно, что такое видение экономического блока проблем не является перспективным, особенно в условиях необходимости решительно переломить ситуацию с выживанием нации.

294











7.6. Государственное регулирование и контрактная экономика

В условиях господства либеральных ценностей государству отводится роль ночного сторожа, о чем ностальгизирующие либералы мечтают и сейчас. Особенно усилилась роль государства в последней трети XX века, когда все большую роль в расходной части бюджета стали занимать социальные расходы.

В настоящее время происходит переориентация государственного влияния от вмешательства к его эффективности и степени удовлетворения потребностей населения. При этом США и западноевропейские страны вводят в государственное регулирование рыночные механизмы и рыночную мотивацию. Одновременно государство формирует общенациональные приоритеты, механизмы стимулирования за лучшее выполнение контрактов. Современная экономическая практика развитых постиндустриальных государств давно уже не отождествляет государственное регулирование с государственным сектором экономики.

Государство посредством развитой системы контрактных отношений полностью определяет развитие частного сектора экономики. Это предполагает подход, связанный с оценкой реального государственного влияния.

К областям такого влияния относятся:
¦ отрасли социальной сферы: социальная поддержка и страхование, образование и здравоохранение;
¦ оборонный и научно-технический комплексы, включая фундаментальную науку и высокие технологии (в том числе информационные);
¦ аграрный комплекс, обеспечение продовольствием;
¦ космос, мировой океан, охрана окружающей среды и природных ресурсов;
¦ топливно-энергетический комплекс;
¦ инфраструктурные отрасли: транспорт, связь и телекоммуникации.


В России в 2000 году расходы консолидированного бюджета составили около 30,9% ВВП, по бюджету 2001 года - 29,5% ВВП. Таким образом, даже по доле государственных расходов в ВВП Россия значительно уступает США, не говоря уже о Западной Европе. В странах Восточной и Центральной Европы эти показатели не опускались ниже 40-45%.

Механизм государственного влияния и регулирования, выполнения федеральных заказов для нужд государственного потребления получил на Западе название - федеральной контрактной системы. Правовое регулирование федеральной контрактной системы в США осуществляется не гражданским кодексом, а особым разделом права - федеральным контрактным правом, которое разрабатывается и совершенствуется уже в течение восьмидесяти лет.

Основными механизмами государственного регулирования и программирования экономики, науки и техники, а также решения социальных проблем в США и других странах Запада являются федеральный (государственный) бюджет, федеральная (государственная) налоговая система и федеральная контрактная система. Эти три хозяйственных механизма составляют фундамент государственного управления, опираясь на который, государство осуществляет свои главные экономические функции.

Федеральная налоговая система служит инструментом сбора и поступления доходов в государственную казну; федеральный бюджет - инструментом аккумулирования и перераспределения государственных доходов в различные сферы национальной экономики; федеральная контрактная система - инструментом реализации этих средств казны в экономике страны в виде контрактов на товары и услуги для нужд государственного потребления. ФКС также является для государства главным инструментом регулирования и управления рынком товаров и услуг. Современная постиндустриальная экономика пронизана контрактными отношениями. В этой связи она может быть определена как контрактная экономика.

Чтобы оценить ее масштабы, отметим, что в 1999 году объем ВВП США составил около 9,3 трлн. долл., доходы федерального бюджета - 2,1 трлн. долл., или 22% ВВП, расходы - немногим более 1,9 трлн. долл., при этом доля государственного потребления федерального правительства составила в расходах 589 млрд. долл., или 31% расходной части федерального бюджета, или 6,3% ВВП. Доля же государственного потребления федерального правительства, штатов и местных органов достигла в 1998-1999 годах более 32% ВВП США.

В нашей хозяйственной практике пока еще господствует идеология государственного заказа - своеобразного рудимента планово-распределительной системы. Однако в современных условиях он не обеспечен ресурсами, обязательства государства и поставщика четко не определены, госзаказ не встроен в рыночный механизм и зачастую неэффективно использует бюджетные средства.

<< Пред. стр.

страница 14
(всего 15)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign