LINEBURG


страница 1
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Дженни Тейчман, Кэтрин Эванс
Философия
(кембриджский учебник)

ЧАСТЬ I

МЕТАФИЗИКА:
ФИЛОСОФИЯ БЫТИЯ И ПОЗНАНИЯ

Глава 1
НЕКОТОРЫЕ ТРУДНОСТИ, СВЯЗАННЫЕ С ПРОБЛЕМОЙ СУЩЕСТВОВАНИЯ

Один из наиболее важных метафизических вопросов таков: какие вещи существуют? Каково содержимое мира?

Содержимое мира: часть и целое
Издревле известны затруднения, связанные с существованием частей и целого.
Здравый смысл говорит нам, что деревья и горы, звезды и песчинки, люди и другие животные (например, кошки, собаки и лошади) реально существуют. Согласно же физике, деревья и горы, собаки и кошки и т.д. в конечном счете суть не что иное, как собрания молекул - молекул, которые, разумеется, состоят из атомов, а атомы - из субатомных частиц.
Физика учит, что субатомные частицы суть подлинная реальность. Означает ли это, что реальны только они? Другими словами, если мы признаем, что атомы и субатомные частицы реально существуют, то должны ли мы признать, что стулья, горы и т.д. не существуют? В конце концов, было бы явно неразумно полагать, что стулья и столы существуют так же, как атомы и молекулы. Это было бы равносильно утверждению, что армии существуют так же, как генералы, офицеры, сержанты и рядовые солдаты. В таком случае обстановка мира была бы избыточной.
Возьмем песчаные кучи. Материальные объекты в чем-то похожи на них. Песчаные кучи не более чем примитивные собрания легко отделимых песчинок, материальные же объекты - крайне сложные собрания трудно отделимых атомных частиц.
Что же в действительности существует - горы песка или только песчинки? Несомненно, можно сказать, что песчаная куча существует именно потому, что существуют песчинки, которые ее составляют. Существование песчаной кучи - то же, что существование песчинок в определенном месте (т.е. близко друг к другу) в одно и то же время.
Аналогично этому можно сказать, что деревья и горы, мужчины и женщины, кошки и собаки и т.д. существуют именно потому, что существуют частицы, которые их составляют. Скажем, существование бриллианта - то же, что существование определенных субатомных частиц, образующих сложные связи и присутствующих в одно и то же время и (примерно) в одном и том же месте. Без этих частиц не было бы бриллианта, и, поскольку существуют эти частицы, существует и бриллиант. Существование живой вещи - дерева или свиньи - несколько отличается от существования неодушевленного предмета, поскольку предполагает существование потоков частиц, которые постоянно изменяются по мере роста и питания дерева и свиньи. Но все же без частиц не было бы свиньи, и, с другой стороны, если существуют частицы определенного вида и в определенном порядке, то будет существовать и свинья.
Таким образом, армии существуют, поскольку существуют солдаты; города существуют, поскольку существуют дома и дороги; ландшафт существует, поскольку существуют горы, деревья и реки. Короче говоря, существование мира требует существования его частей. Но эти части должны быть определенным образом организованы.
Вообще говоря, существование целого как целого требует совместного существования частей целого в пространстве и времени. Армия Наполеона вовсе не была бы армией, если бы ее солдаты существовали в разные столетия или были рассеяны по всей галактике. Поэтому представляется, что целое не равно его частям. В некотором смысле оно есть нечто помимо и больше своих частей, оно есть некий пространственный и временной порядок, расположенность частей элементов во времени и пространстве.
Это порождает новые метафизические вопросы, а именно: существуют ли пространственный и временной порядки? Существует ли место? Существует ли время?

Содержимое мира: место, время, качества, события
Положим, астроном по имени Линда Спарк, одетая в желтое платье, наблюдает солнечное затмение в телескоп из обсерватории близ экватора.
Линда (как и всякий человек) согласится, что существует Линда, существуют платье, солнце и телескоп. Это не выходит за рамки здравого смысла. Но что говорит нам здравый смысл (и говорит ли он что-либо вообще) о существовании желтизны (платья), затмения, экватора и ментальных состояний Линды в связи с наблюдением затмения?
Некоторые философы утверждали, что такие вещи, как качества (желтизна) и события (затмение), суть особые вещи или объекты, которые существуют до некоторой степени так же, как существуют обычные вещи вроде столов. Но эта теория не согласуется со здравым смыслом, а кроме того, не помогает разрешить трудности, связанные с существованием.
Другого рода ответ мы найдем у Аристотеля, ярко выраженного философа здравого смысла.
Аристотель считал, что реальность состоит из вещей, относящихся к десяти категориям. Эти категории таковы.
1. Сущность: Аристотель имеет в виду такие предметы, как дома, лошади, люди, горы, деревья и статуи.
2. Качество (атрибуты): зеленый, массивный, храбрый, мудрый.
3. Количество: метр, тонна.
4. Отношение: половина (чего-то); больше, чем.
5. Место: на рынке.
6. Время: в прошлом году, вчера.
7. Состояние (положение): сидит, стоит.
8. Обладание: обут, одет в пальто.
9. Действие: ударяет, режет, бросает.
10. Претерпевание (то, что происходит с сущностью): горит, задыхается.
Аристотель полагал, что вещи, принадлежащие к различным категориям, существуют по-разному - зависимо или независимо.
Качества, количества и отношения безусловно существуют, но существуют лишь постольку, поскольку сущности являются желтыми или зелеными, длинными, короткими или тяжелыми, рядоположенными, сравнительно старыми или молодыми и т.д. Качества, количества и отношения зависят от сущностей.
Действия, например наблюдение затмения, существуют, когда сущности действуют. Действия тоже зависят от сущностей.
События, например падение, существуют, поскольку с сущностью что-то происходит, в данном случае - поскольку некая вещь падает.
Воспроизводство существует, оно есть возникновение сущностей.
Распад существует, он есть прекращение существования сущностей.
Положения и состояния существуют, поскольку сущность пребывает в некотором положении или состоянии.
Короче говоря, бытие, или реальность, многообразно, но предельная или самая важная форма существования, от которой зависят все другие формы существования, есть бытие или существование сущностей.
Что же Аристотель понимал под сущностью? По сути дела, аристотелевские сущности - просто обычные объекты: деревья, стулья, собаки и т.д.
Теорию категорий можно понять в том смысле, что слово есть имеет десять разных значений. Говоря "Клинтон (есть) высокий", вы используете слово есть в количественном значении. Говоря "Клинтон (есть) на Фиджи", вы используете есть в значении места. Говоря "Клинтон (есть) сутулый", вы используете есть в значении положения (состояния). И, говоря "Клинтон (есть) человек", вы используете самое важное из всех есть, есть в значении сущности. Несомненно, читатели сами могут придумать примеры других шести значений связки есть.
Аристотелевский список категорий полезен, но не вполне удовлетворителен.
Прежде всего, некоторые категории кажутся излишними. Так, категория положения кажется излишней, поскольку ее легко свести к категориям места и отношения. Положение или состояние тела есть не более чем пространственные отношения между его частями.
Сходным образом можно доказать, что на самом деле категория претерпевания не нужна, поскольку претерпевание есть лишь действие, рассматриваемое как бы с другого конца.
Эти проблемы, однако, касаются лишь частностей. Есть более трудный вопрос, который связан с категориями места и времени:
могут ли место и время существовать независимо от сущностей? Если да, то являются ли они в некотором смысле основополагающими, подобно самим сущностям? Физики, как и философы, затруднялись ответить на этот вопрос и выдвинули разные теории на сей счет. Здесь мы не станем пытаться ответить на него, а предоставим читателям подумать над ним самостоятельно.
Еще один трудный вопрос таков: к какой категории относятся вымышленные создания, например единорог? Являются ли единороги сущностями? Если нет, то что же они такое?
Наконец, учение о категориях не позволяет провести некоторые чрезвычайно важные различения, которые мы обсудим в следующей главе. Между тем следует отметить, что отсутствие в учении о категориях некоторых важных различении не означает, что Аристотель не обсуждал их в другой связи.

Содержимое мира: предикация и существование
Теория категорий предусматривает десять разных видов вещей и потому может быть истолкована как различающая десять разных значений слова есть. И все же, хотя в перечне категорий перечислены типы существующих вещей, он не позволяет нам сказать, что они существуют. Рассмотрим пример.
1. Используя аристотелевские категории, мы можем сказать по крайней мере десять разных вещей о Джоне Мэйджоре.
Джон Мэйджор (есть) человек (сущность).
Д.М. (есть) тонкий (качество).
Д.М. весит 11 стоунов (количество).
Д.М. живет на Даунинг-стрит (место).
Д.М. пишет письма (действие).
И т.д.
Все эти утверждения предполагают, что в мире действительно есть нечто, называемое Джоном Мэйджором, что Джон Мэйджор, кем бы или чем бы он ни был, реально существует. Для предицирования разных характеристик этому индивиду, который считается существующим, используются разные смыслы слова "есть".
2. Рассмотрим теперь вопрос и ответ.
Есть ли вообще такой человек, как Джон Мэйджор? Да, есть.
Этим вопросом не предполагается, что г. Мэйджор существует, а скорее спрашивается, существует ли он. В ответе не предполагается, что он существует, но скорее утверждается, что он существует.
Приведенные примеры выявляют различие, которое не вписывается в перечень категорий, - различие между "есть" предикации и "есть" существования. Перечень категорий это список разных видов предикации: "есть" существования остается за его рамками.
Это различие играет известную роль в истории философии: полагают, например, что знаменитое онтологическое доказательство существования Бога (так называемый "онтологический аргумент") основывается на смешении двух существенно разных видов "есть".
Онтологический аргумент станет предметом обсуждения в следующей главе. Сначала рассмотрим не-существование.

Содержимое мира: не-существующий король Франции
Здравый смысл говорит нам, что единороги, эльфы, дед Мороз и нынешний король Франции не существуют. Мы знаем, что Франция сейчас республика и потому король Франции не существует по определению. Что касается единорогов и эльфов, то, несмотря на все старания, мы не можем их найти; не можем найти даже костей единорога или окаменелостей эльфа.
Однако издавна некоторые философы полагали, что если мы можем мыслить о какой-то вещи, то эта вещь должна в некотором смысле существовать. Они доказывали, что если бы вещь вовсе не существовала, то мы не могли бы о ней думать. Невозможно думать о ничто, можно думать лишь о нечто; если же вещь есть нечто, то она должна каким-то образом существовать. Таким образом, нынешний король Франции, эльфы и единороги должны в некотором смысле существовать, иначе невозможно было бы их помыслить.
Но, конечно, мысль о существовании не-существующих вещей крайне парадоксальна.
Пытаясь избежать парадокса, обычно говорят, что не-существующие вещи существуют только в уме. Это предполагаемое решение в такой форме несколько неясно. Какого рода существование есть существование в уме?
Бертран Рассел, обсуждая вопрос о не-существующих сущностях, советует своим читателям не забывать о здравом чувстве реальности.
Современный подход к этой проблеме, представленный в работе самого Рассела, предполагает, что она может быть решена посредством правильного понимания логики и языка.
Начнем с не-существующего нынешнего короля Франции.
Рассел считал, что всякое осмысленное высказывание должно быть либо истинным, либо ложным. Осмысленное и ясное высказывание не может быть и истинным, и ложным, как не может быть ни истинным, ни ложным.
Рассел рассматривал возможное высказывание "Нынешний король Франции (есть) лысый" и спрашивал: является оно истинным или ложным? Если оно истинно, то этот король и впрямь лыс и не имеет волос. Если же оно ложно, то этот король имеет волосы, т.е. не лыс. Но как определить это? Ведь невозможно обследовать череп нынешнего короля Франции.
Расселовское решение идет в русле его теории дескрипций. Она предполагает аналитическое разбиение высказываний, выявление того, что он считает их скрытыми составляющими.
Согласно Расселу, высказывание "Нынешний король Франции (есть) лысый" хотя и выглядит вполне простым, на самом деле сложно. Оно содержит не одно "есть", а четыре, и, что важнее всего, три из них - "есть" существования.
"Нынешний король Франции (есть) лысый" содержит три высказывания в одном.
1. ЕСТЬ по крайней мере один король Франции.
2. ЕСТЬ максимум один король Франции.
3. НЕ ЕСТЬ ничего, что ЕСТЬ одновременно король Франции и не лысый.
Такого рода анализ первоначального высказывания обнаруживает, что оно ложно, поскольку ложно его первое составляющее (1).
Составляющее (1) является ложным, поскольку нынешний король Франции не существует. Высказывание в целом ложно не потому, что король Франции не лысый, а потому, что он вовсе не существует.
А что сказать о высказывании "Нынешний король Франции не (есть) лысый"? Истинно ли оно? Нет. Оно тоже ложно, поскольку его анализ выглядит следующим образом.
1. ЕСТЬ по крайней мере один король Франции.
2. ЕСТЬ максимум один король Франции.
3. НЕ ЕСТЬ ничего, что ЕСТЬ одновременно король Франции и лысый.
Опять-таки первое составляющее ложно, а потому ложно и все исходное высказывание.
В результате оказывается, что оба высказывания - "Нынешний король Франции (есть) лысый" и "Нынешний король Франции не (есть) лысый" - являются ложными.
Расселовское разъяснение о наилучшем способе понимания высказываний о вещах, которые не существуют, не стало обще признанным. Например, Питер Стросон доказывал, что высказывания о не-существующих вещах, таких как нынешний король Франции, не являются ложными: они не истинны и не ложны. Философы все еще придерживаются разных мнений о том, кто же предложил лучшее решение - Рассел или Стросон.
Здесь мы завершаем обсуждение проблемы существования. В следующей главе рассмотрим некоторые проблемы, связанные с традиционными доказательствами существования Бога.


Глава 2
СУЩЕСТВОВАНИЕ БОГА

Иудаизм и христианство представляют Бога как вечное, бесконечное, несотворенное Сущее, создавшее вселенную и все, что есть во вселенной. Это Сущее относится к человеческому роду не только как творец, но в каком-то смысле и как личность, как отец, который вознаграждает и наказывает своих детей или в нынешней жизни, или в загробном существовании, или же в обоих этих мирах. Третья главная монотеистическая религия - ислам - до некоторой степени разделяет это понимание Бога с более древними религиями, хотя (официально) рассматривает Бога не как Отца, но скорее как безличное Сущее. Невзирая на это, Бог ислама - Аллах - в Коране говорит о себе он и наказывает и вознаграждает точно так же, как Бог евреев и христиан.
Разумеется, представление о божествах древнее любой из этих религий. По-видимому, оно было существенно важным понятием буквально во всех известных нам человеческих обществах. Наше время с этой точки зрения является исключением.
Философы размышляли о Боге на протяжении столетий. Часто их интересовало главным образом доказательство. Можно ли доказать существование Бога? Или его можно принять только на веру?
Важнейшими доказательствами (или предполагаемыми доказательствами) существования Бога являются доказательства, основанные на откровении, доказательство, основанное на чудесах, аргументы от первой причины, онтологический аргумент, аргумент от замысла.

Доказательство, основанное на откровении
Три основные монотеистические религии утверждают, что Бог иногда открывает себя отдельным мужчинам и женщинам. Так, все три религии учат, что Бог явил себя Моисею на Горе Синай и сообщил ему десять заповедей - Скрижалей Закона. Кроме того, христиане верят, что Новый Завет есть повествование о том, как Бог открыл новый закон человечеству через Иисуса Христа; ислам учит, что Аллах говорил с Мухаммедом, давая этому пророку разные наставления и обещания для правоверных.
Время от времени и простые верующие объявляли, что получили личные откровения Божественного существования, иногда в форме снов, видений или внутренних голосов, иногда в форме необычных и чудесных переживаний.
Однако неверующие возражают: личный опыт, который якобы свидетельствует о существовании Бога, может иметь другое, более банальное объяснение. Сны и видения говорят нам о разных вещах, о не-существовании которых мы отлично знаем; например, нам могут сниться эльфы или единороги, но это не доказывает, что они действительно существуют. Сны и видения - ненадежные свидетельства, и личный опыт, который не следует воспринимать как доказательство существования эльфов и домовых, не может быть удовлетворительным доказательством существования Бога, даже если он чрезвычайно убедителен для человека, который его пережил.

Доказательство, основанное на чудесах
Что такое чудеса? Согласно наиболее распространенной точке зрения, чудо есть необычайное событие в человеческой жизни, как правило, благотворное для доброго или несчастного человека и вызванное либо непосредственным вмешательством Бога, либо пророками и святыми с божьей помощью. Чудеса часто или всегда противоречат законам природы; например, обычно умершие люди мертвы, но, по желанию Бога, он сам или его святые могут воскресить умершего к жизни.
Однако это объяснение чудес предполагает, что Бог существует, и потому не может быть использовано как посылка в доказательстве Его существования. Определение чуда должно быть нейтральным, т.е. не должно основываться на предположении существования Бога.
Чудеса - удивительные события, которые не имеют научного объяснения, приносят пользу отдельным человеческим существам и напоминают благотворное вмешательство доброжелательных великодушных людей.
Однако научно мыслящим философам-материалистам даже самые необычайные события представляются не столько необычайными, сколько не получившими причинного объяснения. Обыкновенный материальный мир, с точки зрения научно мыслящего философа, вполне предсказуем. Огонь всегда горит, лед всегда холодный, все физические объекты подчиняются закону гравитации, лето всегда наступает после весны, а все животные умирают. Очевидно, что мир управляется законом причины и следствия, и кажущиеся исключения в принципе можно объяснить с его помощью. Если сегодня нам не удается объяснить такие исключения и отклонения, можно надеяться, что в будущем ученые окажутся более удачливыми.
Дэвид Юм (1711-1776), который сформулировал многие антирелигиозные аргументы, включая большинство тех, что распространены среди простых неверующих и поныне, предлагает исходить из того, что чудес не бывает. Свидетельство в пользу чуда, говорит Юм, всегда слабее свидетельства в пользу какой-либо другой гипотезы. Ведь имеются многочисленные подтверждения действия законов природы, например закона гравитации, и куда меньше свидетельств в пользу чуда, нарушающего эти законы. Более того, доказывает Юм, хорошо известно, что люди лгут и ошибаются. Всегда более вероятно то, что человек солгал или ошибся, чем то, что опровергнуты законы природы.
Здесь есть четыре разных вопроса, которые надо разделить.
Во-первых, действительно ли в жизни человека случаются необычайные, казалось бы, необъяснимые события? Невзирая на мнение Юма, следует твердо сказать: да.
Во-вторых, можем ли мы быть уверены, что наука в конечном счете объяснит все необычайные события в обычных научных терминах? Здесь следует ответить: нет, в этом мы не можем быть уверены. В конце концов никакие человеческие существа, и даже ученые, и даже ученые будущего, не всеведущи. Не исключена вероятность, что некоторые вопросы так и останутся необъясненными.
В-третьих, доказывает ли существование вопросов, на которые, возможно, никогда не ответит ни одно человеческое существо, существование Бога? На этот вопрос надо ответить отрицательно. Существование вопросов, ответить на которые человечество бессильно, может лишь доказать, что человеческий род не так умен, как воображает, и что мы не всеведущи (об этом мы уже знаем). Это не доказывает, что есть некто другой, действительно всеведущий, - Бог.
И, в-четвертых, доказывают ли необъяснимые на взгляд события, которые вроде бы помогают людям в трудные моменты жизни, что существует благожелательный персональный Бог, который охраняет их? Ответить надо так: не доказывают. И все же, с другой стороны, если некоторые необъяснимые события и впрямь имеют явно благотворный характер, если некоторые из этих странных событий и впрямь помогают добрым или несчастным людям в трудную минуту, то это, пожалуй, и есть самая важная сторона аргумента, основанного на чудесах. Видимо благотворный характер некоторых чудес, безусловно, является более сильным психологическим основанием для веры, нежели куда менее удивительный факт, что некоторые вещи просто необъяснимы, а также более сильным основанием, чем претензии на особые знания, заявляемые человеческими институтами.

Аргумент от первой причины
Наиболее основательный вариант аргумента от первой причины предложил Фома Аквинский (1225-1274).
Аргумент примерно таков: все, что происходит, имеет причину, и эта причина имеет причину, и эта следующая причина тоже имеет причину и т.д. и т.д. - ряд причин уходит в прошлое и должен быть или конечным, или бесконечным. Если ряд конечен, то должна существовать конечная точка, которую мы можем назвать первой причиной. Эта первая причина есть Бог.
А что, если этот ряд бесконечен? Поразмыслив, Аквинат в конечном счете отвергает возможность того, что мир бесконечно стар и не имеет начала во времени. Безусловно, человеческому уму трудно постичь идею времени, уходящего в вечное прошлое. Нам, смертным, легче представить себе бесконечность, простирающуюся впереди, в будущем. И все же отметим: Аристотель не считал, что эта первая идея сопряжена с какими-либо трудностями. Он полагал, что мир существует извечно. Мнение Аристотеля, если оно верно, отменяет аргумент от первой причины.
Еще одна трудность состоит в том, что этот аргумент основывается на нашем человеческом понимании причинности. Можем ли мы быть уверены, что наши рассуждения о причине и следствии верны? И разве не может быть, что причинно-следственная связь как таковая есть лишь идея, изобретенная человеческим умом?
Есть и другие проблемы, касающиеся природы самой причины. Даже если предположить, что первая причина существует, можем ли мы знать, что эта причина есть личный Бог? И если предположить, что первая причина - личный Бог, должны ли мы заключить отсюда, что он существовал извечно? Или же что он имеет начало во времени?
Если Аквинат прав, полагая, что невозможно представить мир, существующий вечно, то мы должны спросить: легче ли (и если да, то почему) представить себе творца мира, существующего вечно?
Налицо дилемма.
Если Бог существовал вечно, тогда вполне возможна идея вечного существования как такового. Возможно, Аристотель прав: вселенная сама по себе существует вечно.
И напротив, если Бог не существовал вечно, то, видимо, он тоже должен иметь причину, и эта причина - еще причину и т.д.
Некоторые философы называют Бога причиной самого себя. Но это понятие причины самого себя кажется еще более трудным для понимания, нежели идея вечности. Как может Сущее, которое не существует, вызвать собственное существование?

Онтологический аргумент
Онтологический аргумент был сформулирован Ансельмом (1033-1109), архиепископом Кентерберийским во время правлений Вильгельма Рыжего и Генриха I. Несколько столетий спустя Рене Декарт (1596-1650) предложил более простой вариант этого аргумента.
Ансельм начинает с библейской цитаты: "Сказал безумец в сердце своем: нет Бога". Он доказывает, что даже атеисты должны иметь представление о Боге, иначе они не могли бы понимать собственные слова "нет Бога". Итак, что же за идею Бога носит безумец в сердце своем? Идея Бога, говорит Ансельм, есть идея Сущего, больше которого невозможно помыслить ничего. Он имеет в виду следующее: мы не можем представить себе или вообразить ничего больше Бога, потому что сама идея Бога есть идея всеведущего, всемогущего, вечного и совершеннейшего Сущего. Невозможно помыслить Сущее более вечное, нежели само вечное, более непогрешимое, чем само непогрешимое, более совершенное, чем само совершенное.
Такова, стало быть, идея Бога. Пока что это только идея, и не доказано, что нечто, соответствующее этой идее, реально существует.
Ансельм утверждает далее, что имеется два разных вида существования - существование в уме и существование в реальности. Мы знаем, что Бог существует в мыслях человека как идея, но существует ли Бог и в реальности?
Ансельм полагает, что существующее в уме - существование менее совершенное, чем существующее в реальности. (Надо сказать, что эта точка зрения не лишена правдоподобия.) Далее он рассуждает так: если бы Бог существовал только в уме, он был бы менее совершенен, менее велик, чем если бы он существовал в реальности. Если бы Бог существовал только в уме, мы могли бы представить сущее больше Бога, именно сущее, которое, существуя в уме, существует и в реальности. Это большее сущее, существующее и в уме, и в реальности, было бы подлинным Богом, поскольку тот первый Бог, которого мы помыслили как существующего только в уме, в конечном счете не был бы Сущим, больше которого невозможно помыслить ничего.
Ансельм заключает, что Сущее, больше которого невозможно подлить ничего, должно существовать в реальности так же, как и в уме; следовательно, Бог существует в реальности.
Ансельм соединяет идею Бога с идеей необходимости.
Если бы Бог существовал случайно, то он был бы меньше, чем в том случае, если бы существовал необходимо. Так как Бог есть Сущее, больше которого невозможно помыслить ничего, он должен существовать необходимо, а не случайно. Отсюда ясно, что Бог существует, что он существовал всегда и будет существовать всегда, ибо это предполагается необходимым существованием.
Декартовский вариант онтологического аргумента более прост. Он выглядит так.
Наша идея Бога есть идея совершенного Сущего.
Совершенное Сущее должно обладать полным совершенством.
Лучше существовать, чем не существовать.
Лучше существовать в реальности, чем существовать всего лишь в чьем-то уме.
Поэтому существование, т.е. существование в реальности, есть совершенство.
Следовательно, наша идея совершенного Сущего есть идея сущего, которое существует в реальности.
Следовательно, совершенное Сущее (Бог) существует в реальности.
Онтологический аргумент много критиковали. Один современник Ансельма, монах Гаунило, ответил Ансельму сочинением "В защиту безумца" (т.е. безумца, который сказал в сердце своем: нет Бога).
Гаунило утверждает, что аргумент Ансельма, будучи применен к другим вещам, привел бы к нелепым выводам. Например, можно было бы использовать этот аргумент для "доказательства" существования совершенного острова, заявив, что совершенный остров есть "остров, лучше которого невозможно помыслить ничего".
В своем ответе Гаунило Ансельм исходит из того, что существование Бога не только достоверно известно, но и необходимо. Совершенный остров, даже если бы он действительно существовал, имел бы не необходимое существование в вечности, но случайное во времени.

Является ли существование свойством?
Во времена не столь далекие философы возражали против онтологического аргумента на том основании, что существование не есть совершенство. Совершенство есть особого рода свойство (например, полная благость), существование же отнюдь не есть свойство.
Данное возражение можно суммировать в выражении "существование не есть свойство". Его истинность можно подтвердить путем исследования языка, путем сравнения слова "существует" с другими словами.
Слово "существует" употребляется иначе, нежели слова, обозначающие действие, качество, время, место и отношения.
Возьмем слово, обозначающее действие, -слово "рычит", и рассмотрим следующие примеры:
1а. Ни один тигр не рычит. - Это несомненная ложь, но не бессмыслица.
2а. Все тигры рычат. - Это тоже не бессмыслица.
За. Большинство тигров рычит, некоторые же - не рычат. - Это тоже не бессмысленно, а может быть, и истинно.
Теперь сравним слово "существует":
16. Ни один тигр не существует.
26. Все тигры существуют.
36. Большинство тигров существует, некоторые же не существуют.
"Ни один тигр не существует" имеет смысл, хотя и оказывается ложью. Это утверждение немного похоже на "Ни один дронт сейчас не существует", которое также имеет смысл и является истинным.
Но утверждение "Все тигры существуют" бессодержательно, оно не сообщает никакой информации; утверждение же "Большинство тигров существует, некоторые же не существуют" вообще не имеет смысла.
Аналогично этому можно показать, что слово существует отличается от слов, обозначающих качества, а значит - от слов вроде возвышенный, всезнающий, бесконечный и вечный, указывающих на совершенства.
Рассмотрим пример.
1в. Ни один профессор не всезнающ.
2в. Все профессора всезнающи.
Зв. Профессора в большинстве своем всезнающи, некоторые же не всезнающи.
Все эти предложения имеют смысл независимо от того, являются ли они истинными или ложными. Но проведем сравнение со словом существует.
1г. Ни один профессор не существует.
2г. Все профессора существуют.
Зг. Большинство профессоров существует, некоторые же - не существуют.
Опять-таки, первое предложение ("ни один профессор не существует"), хотя и является ложным, имеет смысл. Но второе предложение ("все профессора существуют") бессодержательно. Третье же предложение ("большинство профессора существуют, некоторые же не существуют") просто бессмысленно. Слово "существует" ведет себя иначе, нежели слово "всезнающий".
Таким образом, можно заключить, что существование не есть действие (в отличие от рычания) и не есть совершенство (в отличие от всезнания).

Аргумент от замысла
Вероятно, это самое основательное из всех философских доказательств существования Бога. Говоря кратко, оно состоит в том, что вселенная (и все в ней) так прекрасно организована, словно является произведением превосходного устроителя. Кажется, об этом свидетельствует все, что можно видеть: от движения планет до тончайшей структуры мозга. Ничто не случайно, все соответствует некоему плану или замыслу.
Такая вселенная не могла бы начать существовать случайно или без замысла. В некоторых отношениях наш мир похож на чудесное произведение. Уильям Пэли (1743-1805) сравнил его с часами. Если бы в песках пустыни мы нашли часы, нам не пришло бы в голову предположить, что их существование и устройство - результат случая, даже если бы мы не видели часов никогда прежде. Напротив, мы сразу поняли бы, что их во всех деталях продумало и изготовило некое разумное существо. Таким образом, Бог сравнивается с создателем часового механизма.
Наиболее убедительной критике подверг этот аргумент Дэвид Юм. Он отмечает, что, даже если бы мы могли доказать, что вселенная создана разумным устроителем, это еще не доказывало бы, что этот устроитель - личность, равно как и его мудрости или благожелательности. Это не разъяснило бы нам, какая из соперничающих религий является истинной.
Он также говорит, что, вопреки всем утверждениям, на самом деле вселенная мало похожа на дело рук человеческих. По его мнению, она напоминает огромное животное или гигантский овощ в той же мере, что и часы. Животные и овощи, в отличие от разного рода часов, созданы не разумным устроителем, но в процессе естественного воспроизводства.
Наконец, Юм утверждает, что вселенная и должна выглядеть как устроенная в соответствии с замыслом. Наша вселенная относительно устойчива, и части устойчивой вселенной должны быть прилажены одна к другой. Например, разные животные, существующие в мире, должны быть приспособлены для выживания, иначе не было бы никаких животных. Однако возникает вопрос: а вообще . могла бы вселенная существовать без устроителя? Юм отвечает, что устойчивость, по определению, длится дольше, чем нестабильность или хаос. Если вселенная началась как неупорядоченный хаос и достигла устойчивости случайно, то состояние стабильности сохранится, по крайней мере какое-то время.
Этим завершается наше рассмотрение некоторых главных философских аргументов, обосновывающих и отрицающих существование Бога. В заключение остановимся вкратце на идеях Иммануила Канта (1724-1804).
Кант считает, что невозможно доказать существование Бога, но все же доказывает, что мы нуждаемся в вере в Бога. Идея Бога и идея свободы (свободной воли), которые Кант называет идеями разума, суть необходимые предпосылки в человеческой жизни. Эта необходимость - не психологическая или социальная, но гораздо более глубинная. Жизнь разума, жизнь человеческих существ как созданий, наделенных разумом, была бы невозможна без этих двух идей. Согласно Канту, наши научные и философские теории не имели бы смысла без идеи Бога, а обычная общественная практическая жизнь человечества без идеи свободной воли превратилась бы в хаос.


Глава 3
СУЩЕСТВОВАНИЕ И ТОЖДЕСТВО ЛИЧНОСТИ

Философы давно поняли, что в природе личности заключена некая тайна - тайна, связанная с сознанием, памятью и жизнью психики.
Для начала рассмотрим три взаимосвязанных вопроса.
Прежде всего, что позволяет нам судить, когда одна (или две) личность - одно, а когда - разное? Например, откуда мы знаем, что человек А, которого мы встретили в понедельник, тождествен встреченному в пятницу человеку Б или отличен от него?
Далее, откуда вы знаете, что остаетесь той же личностью, какой были вчера или в прошлом году?
Эти два вопроса касаются условий, позволяющих говорить о тождестве (условий тождества). Пожалуй, мы не сможем ответить на них, если не ответим на третий вопрос: Что есть личность?

Джон Локк о тождестве
Нынешнее философское обсуждение тождества личности все еще находится под весьма значительным влиянием идей Джона Локка (1632-1704).
Локк начинает рассуждение о тождестве с различения видов вещей, а затем предлагает условия тождества для каждого вида.
Прежде всего он останавливается на неодушевлённых предметах, рассматривая в качестве примера бриллиант. По его мнению, для бриллианта существует только одно условие тождества: он должен иметь одни и те же атомы, или мельчайшие частицы. Другими словами, бриллиант, который вы видите в понедельник, и бриллиант, который вы видите в среду, является одним и тем же в том и только том случае, если он имеет одни и те же атомы. Если атомы изменились, то перед вами новый бриллиант, отличный от прежнего.
Но даже вещи, сделанные из очень прочного материала, со временем утрачивают некоторые атомы. Мы знаем, что есть радиоактивные вещества, постоянно теряющие, испускающие или излучающие мельчайшие частицы. Конечно, Локк не знал о радиоактивности, но допускал, что все материальные субстанции могут постепенно терять частицы, и по этой причине полагал, что, возможно, даже бриллиант не обладает совершенным тождеством во времени.
И все же бриллиант представляется более устойчивым, нежели вещи, претерпевающие рост и разложение. Что касается различий между минералами и живыми организмами, то здесь Локк во многом опирался на здравый смысл. Он говорил, что, хотя чистое и абсолютное тождество предполагает неизменное вещество, на деле мы волей-неволей представляем тождество живого существа иначе.
Каковы в таком случае условия тождества, например, дуба? Конечно же, это не неизменное обладание одними и теми же атомами. Ведь дерево растет, сбрасывает листья, его ветви ломаются во время бурь и т.д., и все же оно остается одним и тем же деревом.
Локк заключает, что условием тождества живого дерева является непрерывная жизнь, которая следует нормальному жизненному циклу для деревьев этого вида.
То, что жизнь дерева должна быть непрерывной, обнаруживается в факте: когда дерево срубают или когда оно сгорает в лесном пожаре, новое дерево не будет тем же, что старое. Другими словами, деревья не знают перевоплощения.
Здесь мы могли бы зацепиться за привитые веточки, за деревья, выросшие из черенков, и т.д. Можно ли сказать, что дерево, которое растет из черенка старого дерева, теперь мертвого и сожженного, продолжает жизнь старого дерева? Или оно является новым деревом? Пожалуй, оно не очень отличается от нового дерева, выросшего из семени: в жизни деревьев черенки играют ту же роль, что и семена. Стало быть, можно сказать, что новое дерево - отпрыск старого.
Особый случай - оливковое дерево, поскольку оливковое дерево в каком-то смысле никогда не умирает. Оно снова и снова возрождается на старых корнях. Похоже, можно сказать, что во вселенной имеется относительно мало оливковых деревьев и все они живут более или менее вечно.
Объяснение Локка, при разумном истолковании, достаточно для трудных случаев, которые трудны главным образом из-за поразительной непохожести поведения деревьев на поведение животных. У деревьев - собственные законы жизни и умирания, и Локк определяет условия тождества для растений на основании этих законов. Каждый вид дерева имеет свой жизненный цикл, и воспроизводство посредством черенков, а также возрождение оливкового дерева - нормальные факты жизни деревьев. Оливковое дерево - растительный вариант попугая: оба они живут очень долго.
Далее Локк рассматривает условия тождества для животных. Называется, что основное условие тождество для животного (скажем, кошки) не отличается от условия тождества для дерева, - это се та же непрерывная жизнь. Котенок непрерывно растет, пока не станет взрослой кошкой, и все это время клетки его организма, составляющие его атомы изменяются несколько раз, хотя и постепенно. Но если жизнь кошки не прерывается смертью, она остается одной и той же кошкой. Кошки не могут перевоплощаться, так как смерть животного кладет конец условиям его тождества. Никакая юшка, родившаяся после смерти Пуси, не будет той же Пусей.
Наконец, Локк рассматривает условия тождества личностей. И эту часть своего рассуждения он начинает с того, что человеческие существа имеют двойственную природу. Человеческие существа суть животные и также личности. Согласно Локку, личность есть не особого вида животное, но нечто совершенно иное.

Человеческие существа и личности
Утверждение Локка, что личности - не просто человеческие животные, в XX в. в той или иной форме признавали едва ли не все философы, даже не разделяющие других его взглядов. Но мы позволим себе не согласиться ни с Локком, ни с другими философами.
Локк отличает тождество личности от человеческого, т.е. животного, тождества. Разница между ними определяется исключительно сознанием и особенно памятью. Если бы вы были способны вспомнить все, что делал Сократ в Афинах 2500 лет назад, то, согласно Локку, вы были бы точно такой же личностью, как Сократ, хотя и другим человеческим существом. Таков точный смысл теории Локка, какой бы странной она нам ни казалась. Ведь эта теория не допускает, что личности суть просто человеческие животные; согласно Локку, человеческие существа могут быть личностями, но личностность - не животность и не имеет ничего общего с физическими характеристиками. Человеческие существа - личности лишь постольку, поскольку обладают сознанием и памятью.
Возможно, эта теория покажется нам менее странной, если мы прибегнем к аналогии.
Берти Вустер может быть и выпускником университета, и наследником. Быть выпускником - не то же, что быть наследником. Берти мог сделаться наследником благодаря завещанию своей тетушки, но он является выпускником благодаря тому, что учился в Оксфорде и получил диплом с отличием. Закончив университет, он остается выпускником на всю свою жизнь, причем всегда одним Е тем же выпускником. Однако он вполне мог бы перестать быть наследником, если бы тетушка решила лишить его наследства.
В данном примере "быть конкретным выпускником" следует рассматривать как аналог "быть особой личностью", а "быть чьим-то наследником" - как аналог "быть особым человеческим существом, особым человеческим животным".
Когда Сократ умер, он перестал существовать как человек. Но возможность продолжения его существования в качестве личности осталась открытой. Если бы нынешний мэр Квинборо имел все воспоминания Сократа, то он, мэр, был бы Сократом - Сократом как личностью, но не как человеком.

Воспоминания и ложные воспоминания
На первый взгляд теория Локка позволяет ответить на второй из трех наших первоначальных вопросов, а именно: откуда человек знает, изо дня в день, что является той же личностью, что и вчера? Ибо Локк отвечает: с вашей собственной точки зрения, именно ваши воспоминания делают вас той же самой или другой личностью. Вы знаете, что вы та же личность, что и вчера, только потому, что ваши воспоминания сегодня во многом те же, что и вчера.
Однако этот ответ воскрешает призрак ложного воспоминания - призрак, неминуемо разрушающий всю теорию Локка.
В конечном счете я не могу считать свою память основанием для суждения о том, что я та же самая (в локковском смысле) личность, поскольку всегда существует вероятность, что мои воспоминания ложны. Поэтому мне нужно знать, каким образом я могу удостовериться в истинности моих воспоминаний. Но это значит, что я должен опереться на вторые воспоминания как на основания для суждения об истинности первых воспоминаний. А затем мне понадобятся третьи воспоминания, чтобы удостовериться в истинности вторых воспоминаний, и так до бесконечности.
Как (в другой связи) заметил Витгенштейн, невозможно проверить точность информации в сегодняшней газете, купив второй (третий, четвертый...) ее экземпляр.
Существует ли какой-нибудь способ проверить истинность собственных воспоминаний или воспоминаний других людей? Да, существует. Но этот метод проверки предполагает, что условия тождества личности суть те же, что и условия человеческого (животного) тождества, а это разрушает теорию Локка.
Что такое ложное воспоминание? В сущности, это воспоминание, которое сообщает вам, что ваше тело находилось в конкретном месте в конкретное время, тогда как можно доказать, что на самом Деле оно было в другом месте. Допустим, например, вы заявляете, что вы - Уинстон Черчилль. Вы помните, как стали премьер-министром Великобритании, помните, как произносили многочисленные речи в палате общин и к народу. Вы помните, как женились на Клементине Черчилль.
Как вы (и другие люди) можете удостовериться в истинности или ложности ваших заявлений? Какие условия тождества можно применить для установления вашего реального тождества?
Ваше реальное тождество будет установлено и может быть установлено только в результате выяснения того, где находилось ваше тело во время жизни Черчилля. Оно будет установлено, только когда будет получен ответ на следующие вопросы. Есть ли это индивидуальное тело то же тело, что и тело Черчилля? Является ли жизнь этого индивидуального тела неотрывной от жизни тела Черчилля? Было ли это индивидуальное тело всегда там же и в то же время, что и тело Черчилля?
Если ответы на эти вопросы не будут в каждом случае утвердительными, то претензии вашей памяти будут ложными. Ведь ложное воспоминание, как мы уже установили, есть воспоминание, которое сообщает вам, что ваше тело находилось в конкретном месте в конкретное время, тогда как на самом деле оно было где-то еще.
Предположим, все имеющиеся свидетельства подтверждают, что границы вашего тела и тела Черчилля не совпадают. Разве вы не можете быть по-прежнему уверены в том, что вы Черчилль? Разве ваши воспоминания не могут все еще казаться его воспоминаниями? Да, это возможно. Но в любом случае они были бы ложными воспоминаниями. Собственные убеждения человека о его тождестве не всегда правильны. Человек может страдать потерей памяти и даже утратить всякое чувство тождества. И все же даже в этом случае вы продолжаете быть тем же человеческим животным, каким были до потери памяти, и поэтому для других людей всегда будет оставаться возможность установить ваше тождество как конкретного человеческого существа.

Теория Локка сегодня
Локковская теория тождества личности все еще не списана со счетов, и современные философы продолжают настаивать, что человеческие существа - не то же, что личности. В последнее время эта теория развивалась в одном направлении с теориями, обосновывающими дискриминацию по признакам расы, пола и возраста.
Интересно, что студенты употребляют термины "личность" и "человеческое существо" как взаимозаменяемые до тех пор, пока их не остановят преподаватели философии. Означает ли это, что преподаватели философии знают множество таких физиологических фактов о личностях и человеческих существах, какие неведомы студентам? Разумеется, нет. Философы - не физиологи, и в любом случае факты, имеющие отношение к делу, известны всякому. Что же, преподаватели философии знают значения слов "личность" и "человеческое существо" лучше, чем студенты? Нет, это не так. Язык, обычное словоупотребление и словарь - скорее на стороне студентов, чем преподавателей.
Обычно преподаватели не приводят оснований для рассматриваемого различения, но просто постулируют его. Так, профессор Майкл Тули в статье в защиту абортов пишет: "Я буду рассматривать понятие личности как чисто моральное понятие... свободное от всякого дополнительного содержания... синонимичное выражению "иметь серьезное моральное право жить"" (курсив авторов).
Закусив удила, Тули вполне мог бы сказать и так: "Я буду рассматривать понятие личности как чисто энтомологическое понятие, синоним понятия "жук""...
Проведенное Локком различение между человеческими существами и личностями в конечном счете привело к тому (понятно, что сам Локк не несет за это никакой ответственности), что философы разделили человеческий род на два вида существ - на имеющих право на жизнь и не имеющих такого права. Именно это различение, сделанное Тули и другими, приближается к расизму, сексизму и агеизму. Теории расизма, сексизма и агеизма тоже разделяют человеческий род на два типа - тех, кто имеет моральные права или достоин их, и тех, кто их (якобы) не достоин.

Человеческие личности
Тогда что же такое личность? И что делает личность той же, что и вчера? Мы бы сказали, что личности на нашей планете суть не что иное, как человеческие животные, будь то белые или черные, мужчины или женщины, дети или взрослые. Отсюда следует, что условия тождества личности те же, что условия тождества человеческого существа.
Это не означает, что человеческое животное не является совершенно особым животным. Человеческие существа могут сознавать, мыслить и вспоминать. Питер Стросон пишет: "Личности суть индивиды определенного уникального типа, такого, что каждому индивиду этого типа необходимо или можно приписать как состояния сознания, так и телесные характеристики". Видимо, это приблизительно верно. Хотя надо добавить, что спящая и вообще бессознательная личность есть все же личность. Состояния сознания, упомянутые в определении Стросона, не присутствуют неизменно в актуальной форме. Они могут быть как актуальными, так и потенциальными. Это представление о потенциальности дает полное право утверждать (против Тули и др.), что человеческие младенцы, так же как и взрослые, суть личности. Общество тоже признает значение потенциальности сознания, говоря (в правовой системе) о младенцах как о личностях.
Не следует поспешно заключать отсюда, что человеческие существа являются единственными особыми животными во вселенной. Где-нибудь в безбрежных космических просторах могут существовать нечеловеческие животные, которым, подобно нам, свойственны) мышление, память и сложные состояния сознания. Если бы они были особыми животными в том же смысле, что и человеческие существа, они тоже были бы личностями.
Наконец, не надо торопиться с выводом, что не может быть чисто духовных личностей, богов и ангелов и т.д. Пожалуй, они логически возможны. И все же мы твердо знаем, что мы существа человеческие, а не чисто духовные. Мы точно знаем, что мы - человеческие животные и что на этой планете личность есть не более чем человеческое животное.


Глава 4
ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ ВОЛИ

Проблема свободы воли связана с проблемой причины и действия, а также с проблемами философии религии и моральной философии.
Говоря приблизительно, свобода воли означает свободу выбора. Отрицание свободы воли есть детерминизм - теория, согласно которой ни один индивид не может контролировать собственные действия.
По мнению детерминистов, все действия людей обусловлены неподконтрольными им факторами. Человеческие поступки обусловливаются не свободным выбором, но генетическим кодом, инстинктами, переживаниями раннего детства или социальной средой. Железный закон причинности гласит, что будущее в некотором смысле уже написано и не подлежит изменению.
В повседневной жизни мы чувствуем, что можем выбирать. С другой стороны, мы видим господство закона причинности в природе в целом и знаем, что мы сами составляем часть природы.
Проблема свободы воли тесно связана с вопросами о моральной ответственности, и потому она встает перед многими людьми. Например, они спрашивают: "Могут ли преступники не делать то, что они делают?" Ведь кажется, что подлинная нравственность возможна только в том случае, если мы действуем свободно. Если мы не свободны, то не можем отвечать за свои поступки, а значит, по отношению к нам неуместны ни обвинения, ни похвала.
Некоторые философы настаивают на существовании свободы воли отчасти потому, что, по их мнению, отрицание ее приведет к вредным последствиям для нравственности.

Причина и случайность
Допустим, человеческие действия являются исключением из закона причинности. Не означало бы это, что они совершаются случайно? Ведь отсутствие причины, безусловно, и есть случайность. В таком случае является ли человек, чьи действия случайны, более свободным, чем человек, чьи действия обусловлены? Видимо, нет.
Для защиты теории свободы человеческой воли недостаточно просто опровергнуть детерминизм, поскольку свобода воли не есть простое отсутствие причинности, не есть случайность.
Перед нами дилемма, которую необходимо разрешить. Она состоит в следующем.
Если человеческие действия беспричинны, являются результатом случая, то индивид не свободен. Человека, чье поведение определяется случаем, следует назвать не свободным, а безумным. Как бы то ни было, действия, являющиеся результатом выбора, не случайны. И если я сделал выбор посетить Богнор, то едва ли могу сказать, что оказался там по чистой случайности.
С другой стороны, если все человеческие действия причинно, обусловлены, то индивид опять-таки не свободен. Ведь если все действия человека причинно обусловлены, то так же обусловлен его выбор. Выбор не может ускользнуть от господства причинности. Чаще всего выбор определяется инстинктом или социальной средой.
Итак, в любом случае оказывается, что свободы воли не существует.
Мы можем предположить, что в наше рассуждение вкралась ошибка, поскольку два противоположных тезиса привели к одному и тому же заключению о не-существовании свободы воли.

Совместимы ли свобода воли и детерминизм?
Юм пытался разрешить данную дилемму, доказывая, что свобода воли и причинность не являются противоположностями. Свободная воля, говорит он, совместима с причинностью, более того, зависит от причинности. Мы можем сделать свободный выбор только в мире, где правит причинность. Иначе мы не могли бы знать, что произойдет после того, как мы сделали свой выбор, а потому наш выбор был бы бессмыслен. Сам выбор как таковой есть причина: в мире без причинности выбор не имел бы никаких последствий.
В качестве примера рассмотрим движение плечевой кости руки плечевой ямке. Если вы не страдаете ревматизмом и т.п., то рука может свободно двигаться.
Допустим" кто-то жалуется: "Она не движется свободно, потому что ограничена формой ямки". Можно ли считать это замечание разумным? Нет, поскольку оно предполагает, что движения ваш руки были бы полностью свободны только в том случае, если бы она была отделена от плечевой ямки. Но это не так. Рука, свободно парящая в пространстве, вообще не способна двигаться.
Следует ли заключить отсюда, что свобода воли возможна благодаря причинности? Мы вполне могли бы согласиться, что выбор возможен благодаря причинности. Но раз уж мы заговорили о причинности, то должны сказать, что сам выбор является причиной, Тем самым мы покончили с выбором, но не со свободным выбором.
Возможно, эта проблема возникает отчасти оттого, что термины "свободная воля", "свобода" и "детерминизм" могут пониматься в разных смыслах.

Желание и выбор
Похоже, свобода воли не имеет ничего общего со случайностью. Тогда, может быть, свобода воли лишь означает, что человек способен удовлетворить свои потребности в еде, сигаретах, мести и т.д.? такая свобода была бы совместима с детерминизмом. Вы хотите хлеба; вы способны выйти из дома и купить хлеб, что вы и делаете. Согласно этому объяснению, неважно, что вы захотели хлеба главным образом потому, что проголодались, испытываете невротическую жажду, побуждаемы вредными пристрастиями или скверной социальной средой.
Если принять данное обоснование свободы воли, то последовательности ради придется признать, в частности, что наркоман вполне может действовать свободно, употребляя свой любимый наркотик.
Пытаясь отразить такие возражения, некоторые философы предложили теорию желаний второго порядка. Свободу воли следует понимать в том смысле, что человек действует свободно, только если он желает иметь желания, которые фактически имеет. Таким образом, наркоманы не обязательно действуют свободно, если хотят наркотик и принимают его, поскольку, возможно, они не желают желать наркотик. Они отличаются от людей, которые желают чего-то невинного вроде хлеба. Они не свободны.
Но разве обычные люди действительно имеют желание желать хлеба? Звучит это весьма не естественно. Желание хлеба хорошо известно, но предполагаемое желание желать хлеба кажется плодом воображения.
Далее, не составляет труда вообразить наркомана, желающего желать наркотик, к которому он пристрастился. Это возможно, по крайней мере логически. В таком случае мы, не знающие пристрастия к наркотикам, вынуждены целиком положиться на свидетельство самого наркомана.
Тем не менее возможно, что даже наркоманы, которые хотят хотеть наркотик, действуют не свободно. Ведь у них выработалось пристрастие, а это значит, что они не могли бы остановится, даже если бы захотели. Если бы их хотение хотеть изменилось, и они не хотели бы хотеть наркотик, зависимость все равно сохранилась бы.
Это пример показывает, что свободная воля - нечто большее, чем просто способность удовлетворять свои желания, даже желания второго порядка.

Позитивный и негативный детерминизм
Детерминизм можно рассматривать, с одной стороны, как позитивный и негативный, с другой - как жесткий и нежесткий.
Даже самые упрямые защитники свободы воли должны признать, что во многих случаях наш выбор и действие детерминированы в слабом, или негативном, смысле слова. Например, теоретически возможный выбор может быть негативно детерминирован, т.е. исключен, тем фактом, что мы не рыбы, а человеческие существа. То, что мы не рыбы, естественно накладывает на нас определенные ограничения. Так, у нас нет жабр, поэтому мы не можем выбрать подводный образ жизни, если не обзавелись специальным аппаратом. Но негативная детерминированность обычно не воспринимается как ограничение или уменьшение свободы. Тот факт, что вы не можете прыгнуть через Луну, не означает, что вы не имеете свободы выбора. Вы не можете выбрать невозможное, поэтому вопрос о выборе (свободном или несвободном) не возникает.
Человеческие существа детерминированы также позитивно, хотя часто в очень общей форме. Обычно мы действуем по-человечески просто потому, что являемся человеческими существами. Но эти человеческие рамки допускают многообразные действия.
Юм говорит о единообразии в действиях всех людей любых наций и возрастов, а также что человеческая природа остается одной и той же во всех ее принципах и действиях. Говоря более современным языком, одинаковые действия производятся одинаковыми причинами, и человеческие существа детерминированы равным образом общей биологической программой.
Наличие общечеловеческой биологической программы вполне совместимо со свободой действовать многообразными способами. Простое наблюдение показывает, что общая биологическая программа не мешает людям весьма по-разному развивать (или губить) свои человеческие способности или наклонности. Поэтому в мире есть и были разные люди - Сталин и Флоренс Найтингейл, Иван Грозный и Франциск Ассизский.

Жесткий и нежесткий детерминизм
Вообще говоря, жесткий детерминизм имеет две разновидности - религиозную и научную.
Суровый кальвинизм учит, что божественное всеведение несовместимо со свободой человеческой воли. Коли Бог знает все, он должен знать о всяком человеческом поступке, бывшем и будущем. Кальвинисты заключают отсюда, что человеческие поступки предустановлены заранее, их невозможно изменить или избежать доступными человеку средствами. Поскольку Бог знает, какие поступки хороши, а какие дурны, он заранее знает, кого из людей ждет рай, а кого - Ад.
Однако исповедующие другие формы христианства доказывают, что Писание и опыт неопровержимо свидетельствуют: Бог наделил человека свободной волей и, больше того, воздаяние Господне, его Рай и Ад не имели бы смысла, если бы мы, смертные, не были свободны выбирать между добром и злом.
Примером научного детерминизма являются идеи математика Пьера Симона Лапласа (1749-1827). По общему мнению, Лаплас верил, что все в физическом мире можно объяснить с помощью законов механики.
Великая вера в детерминистическую науку дожила до нашего столетия, хотя сегодня уповают уже не на математику и механику. В наши дни некоторые сторонники детерминизма уверены, что наши поступки в последующей жизни предопределены генетическим кодом, заложенным в эмбрионе. Другие считают, что наши действия и характеры определены событиями, имевшими место в детстве. Предопределены не только наши неврозы, но и способность преодолевать эти неврозы. А некоторые мыслители соединяют эти две точки зрения. Так, американский психолог Б.Ф. Скиннер доказывает, что всякое человеческое действие есть результат или генетической программы, или повторяющихся (подкрепляемых) переживаний. Как многие детерминисты, Скиннер утверждает, что вера в свободу воли не основывается на разуме, но есть примитивный пережиток.
Современные защитники свободы воли отвергают религиозный детерминизм в форме кальвинистского предопределения, поскольку являются либо агностиками, либо верующими, далекими от кальвинизма. Надо признать, что все бремя доказательства лежит здесь на кальвинистах.
Кто же должен предоставить доказательства в пользу научного детерминизма? Не сами ли детерминисты? Нехорошо вслед за Скиннером обвинять противоположную сторону в предрассудках. Жесткие детерминисты должны предъявить доказательства. Они должны показать, каким образом все поступки жестко детерминированы и действительно ли это так. Общего указания на ценность науки здесь недостаточно. Прежде всего, в нынешнем столетии характер научного объяснения претерпел серьезные изменения. Детерминизм, основанный на методологии старых естественных наук, таких как астрономия, сегодня кажется менее правдоподобным, чем во времена Лапласа. Сегодня не все ученые верят, что наука открывает строгие и вечные законы, жестко определяющие необходимый порядок вещей во вселенной. Те же, кто хочет понять людей, обращаются за разъяснениями скорее к биологии, чем к физике, механике или химии. И часто говорят, что, быть может, нам придете довольствоваться расплывчатыми объяснениями, отсылающими целым биологическим комплексам и взаимодействующим системам Мы не можем надеяться, что сможем открыть простые законы механики, которые объяснят каждое индивидуальное человеческое действие, поскольку таких законов скорее всего не существует.
Складывается впечатление, будто сама причинность не является очень жесткой. Не все причинно обусловленное жестко детерминировано. Во многих случаях причинная связь имеет вероятный, неопределенный характер. Поэтому нам не надо допускать, что не жестко детерминированный означает случайный. И, наоборот, нам не нужно говорить, что если событие не случайно, то оно полностью детерминировано.

Разъяснения
Теории свободной воли и детерминизма применяются для объяснения человеческого поведения. Поэтому, пытаясь решить, которая из них верна, имеет смысл сравнить их как возможные объяснения. Какое же понятие - свободной воли или детерминизма - лучше согласуется с фактами нашего опыта?
Если бы люди не были свободны, то они не отвечали бы за свои поступки. Но если бы никто не отвечал за свои поступки, то в мире не было бы места для эмоций, таких как благодарность или жажда мщения. Глупо пылать жаждой мщения по отношению к существам, не обладающим возможностью выбора, скажем, к бактериям. Больше того, не имело бы никакого смысла прощение. Если бы человеческое существо, которое решило причинить мне вред, было принуждено к своему выбору неподконтрольными ему факторами, если бы оно было всего лишь инструментом в жестко детерминированной вселенной, то разве я мог бы прощать? С равным успехом я мог бы простить силу тяготения, которая послужила причиной моего падения.
Наши человеческие реакции - жажда мщения, благодарность, прощение, похвала, обвинение и т.д. - имеют смысл только в том случае, если мы сами и другие человеческие существа ответственны за наши действия (если не за все, то за многие). (Возможно, отчасти именно это имеет в виду Кант, характеризуя идею свободы как идею разума, см. часть II.)
Предположение, что наши действия полностью детерминированы, противоречит нашей интуиции. В обычной жизни мы выстраиваем сложную систему объяснения, которая включает представления о жажде мщения, благодарности, прощении, похвале, обвинении, ненависти и т.д., не говоря уже о самой идее выбора. Эти идеи играют слишком важную роль в объяснении человеческого поведения, и мы не можем отказаться от них ради последовательно детерминистического объяснения.
Рассмотрим пример. Философ Мэри Миджли рассказывала (по телевидению) о дневниках Дениса Нилсена, совершившего не одно убийство. Эмоционально бедное детство Нилсена полностью отвечало представлениям психологов о характере прошлой жизни человека, приводящей к определенному преступлению. Однако на основании дневников Нилсена Мэри Миджли приходит к выводу, что он не считает себя лишенным свободы выбора. Создается впечатление, что у него, как у всех нас, есть совесть. Из дневников ясно, что он видит в себе хорошее и дурное. Он боролся с собой, когда раздумывал, стоит ли совершить убийство. Дурная сторона в конечном счете взяла верх, но складывается впечатление, что вполне могла возобладать и хорошая сторона.
Мэри Миджли допускает, что определенного рода прошлое действительно предрасполагает человека уступить своему злому началу, однако подчеркивает, что, если доверять фактам, злодеи не являются автоматами, лишенными свободы воли. Нилсен не чувствовал себя автоматом, не чувствовал, что у него нет выбора. Он верил, что после некоторых колебаний свободно принял решение совершить убийство.
Можно подумать, будто Мэри Миджли нашла в его дневниках то, что искала. Однако ее объяснение человеческой деятельности психологически правдоподобно. Этого нельзя сказать об объяснении, предлагаемом жестким детерминизмом. Все мы переживали муки совести, о которых говорит Миджли. Каждый индивид считает себя свободным от жесткой детерминации. Даже если человек склонен винить во всех своих несчастьях судьбу, в глубине души он все же уверен, что по крайней мере иногда имеет свободу выбора. Все наши обычные суждения и, чаще всего, само наше поведение показывают, что мы не можем не верить в свою способность к свободному действию. Нилсен тоже верил, что он свободен выбирать, хотя тяжелый детский опыт и влиял на его поведение.
Мысль о возможности недетерминированного выбора не является всецело непротиворечивой. Она противоречива, если интерпретировать ее не в смысле случайного характера нашего выбора, но в смысле его полной и жесткой детерминированности факторами, не поддающимися нашему контролю. Мы сами суть причины своего выбора. Наш выбор причинно обусловлен нами самими.
Свобода воли обнаруживается в том, что мы действительно выбираем между поистине альтернативными способами действия. Альтернативные варианты действия должны быть реальными; например, мы не можем принять свободное решение о дыхании посредством жабр, если у нас нет жабр. Реальная альтернатива, по крайней мере минимальная, возможна для человеческих существ. И здесь надо вспомнить, что человеческие существа поразительно изобретательны.
Что делает выбор реальным? Подлинный выбор инициируется и причинно обуславливается человеком, который его совершает. А человеческие существа не неодушевленны, а живы, энергичны и активны. Этим определяется их способность служить причиной собственных действий.
Разумеется, реальный выбор должен производиться в рамках более общей причинной связи, иначе он будет бессмысленным.
Реальный выбор также предполагает, что личность понимает собственный ответственность за собственный выбор.
Мы считаем, что данное нами объяснение свободы воли удовлетворительно. Наше понимание свободы воли не предполагает, что вселенной правит случай, но и не допускает возможности, что наш выбор всегда продиктован внешними обстоятельствами. Мы прокладываем третий путь к пониманию свободы. Мы утверждаем, что, когда сложные активные живые существа (люди) имеют реальные альтернативы, они делают выбор и действуют как порождающие причины тех действий, которые они осуществляют. Именно из этого факта, из простого факта динамизма и активности, факта порождающих причин и вытекают идеи ответственности, заслуженны идеи и похвалы, благодарности, жажды мщения и прощения - идеи, необходимые для объяснения человеческого поведения.

Глава 5
СУЩЕСТВОВАНИЕ ЗЛА

Проблема существования зла возникает главным образом в монотеистических богословских традициях, рассматривающих Бога, как вселюбящего и всемогущего. Боги других религий не отличаются ни особым могуществом, ни особым благоволением. А некоторые религии проповедуют непознаваемость природы богов, поэтому их адепты говорят, что покланяются неведомым богам.
В отличие от христианства, иудаизма и ислама, политеизм может объяснить существование зла ссорами богов, не всемогущих и не благоволящих.
Дэвид Юм формулирует проблему зла следующим образом:
"Если зло в мире согласуется с замыслом Бога, то Он не благожелателен. Если зло в мире противоречит Его замыслу, то Он не всемогущ. Но зло либо согласуется с Его замыслом, либо противоречит ему. Следовательно, Бог или не благожелателен, или не всемогущ".
Возможно и 3-е решение проблемы зла - утверждение, что Бог не существует. Юм нигде не утверждает этого открыто, но в его сочинениях имеются заметки на то, что он мог считать зло свидетельством не-существования Бога. Однако сейчас мы не станем рассматривать эту возможность.

Реальность зла
Одно из возможных решений проблемы зла сводится к отрицанию реальности зла. Но это решение не очень-то убедительно. Его слабость становится явной, как только мы определим, что понимается под злом.
Обычно различают зло, совершаемое людьми, и зло, неподвластное человеческим существам. Поступки человеческих существ, направленные против других человеческих существ и отличающиеся жестокостью (например, пытка), можно назвать моральным злом. Такие явления, как голод, болезни и землетрясения в густо населенных местах, считают примерами естественного зла.
Разве можно сказать, что жестокость, пытки, голод и болезни на самом деле не существуют? Страдания, причиняемые человеческой жестокостью и природными катастрофами, безусловно, вполне реальны.
Некоторые теологи доказывают, что зло может быть чисто субъективным понятием. Возможно, такие термины, как дурной и злой, суть не более чем прилагательные, выражающие неодобрение; возможно, утверждение "Пытка есть зло" означает всего лишь "Я лично возражаю против пыток".
Но есть разница между "нравится" и "не нравится", с одной стороны, и добром и злом - с другой. Одним людям нравится или не нравится одно, другим - другое. Некоторые любят чай с молоком. Другие предпочитают чай с ромом. Обращаясь к злому и злу, мы вступаем совершенно в другую концептуальную область. Вообще говоря, мы действительно не любим то, что считаем злом, но не в том тривиальном смысле, в каком можем питать отвращение к землянике. Кроме того, людям не всегда не нравятся вещи, которые они считают злом, некоторых как раз влечет к тому, что они считают злом. Как бы то ни было, "не нравится" не является главным мотивом для утверждения, что нечто есть зло. Основаниями подобных утверждений являются много более фундаментальные соображения. Люди называют злом болезни, голод или неспровоцированное убийство в силу ряда серьезных причин. Они могут сказать, например, что такого рода вещи нарушают мировое равновесие и не были бы желательны с точки зрения благоволящего устроителя мира. Дело, оказывается, вовсе не в том, что им не нравится перспектива вытирать кровь после совершенного убийства.

Является ли зло отсутствием добра?
Некоторые философы полагают, что зло есть не нечто позитивно существующее, но отсутствие добра. Так, Маймонид пишет: "Смерть есть зло для человека, но она сводится к не-бытию. И так же болезнь, нищета и невежество зло для человека; однако они сводятся к не-присутствию определенных качеств". Он добавляет: "Нельзя сказать, что Бог творит зло. Это просто невообразимо... Ведь он творит только сущее, а всякое сущее есть добро. Всякое зло есть лишенность, отсутствие в творении".
Мы могли бы согласиться, что такое зло, как слепота, есть просто отсутствие зрения. И все же не всякая лишенность есть зло. Банально называть плешивость злом, которое состоит в отсутствии волос. С другой стороны, страдающие малярией не просто претерпевают отсутствие здоровья или чего-то еще. Причина малярии не отсутствие, а избыток - избыток микробов для плазмодиев в крови.
Еще одно возражение против теории зла как отсутствия добра направлено против понимания зла как причинной силы. Можно доказывать, что отсутствие чего-то не может быть причиной чего-либо. Даже если мы можем поздравить себя с тем, что наш искушенный ум отвергает веру в злых духов, мы все же убеждены, что некоторые люди (например, Гитлер и Сталин) причинили ужасное зло, а это зло в свою очередь вызвало другое зло. Поскольку оба этих человека и вызванные ими ситуации были причинами (зла и последующего зла), представляется, что не эти люди, ни их порочность, ни последствия их порочности не могут быть лишь отрицанием или отсутствием чего-либо.
Однако нельзя считать абсолютно самоочевидным, что отсутствие не может быть причиной чего-либо. Если бы отсутствие действительно могло быть причиной, то стойкий защитник теории зла как простого отсутствия добра мог бы утверждать, что зло третьего рейха и порочность правящих в нем индивидов были не более чем отсутствие добра и добродетели. Возможно, само по себе это и неправдоподобно, но это уже другой вопрос.
Впрочем, в конечном счете теория зла как отсутствия добра не разрешает проблемы зла. Данная теория всего лишь рождает новую форму этой проблемы. Если бы зло и впрямь было простым отсутствием добра, то мы должны были бы спросить: почему это ужасное отсутствие добра имеет место? Почему Бог допускает ужасное отсутствие добра, если он всеблаг и всемогущ?

Благожелательность и могущество
Отличается ли благожелательность Бога от благожелательности человека? Можно ли применять к ней человеческие мерки?
Согласимся, что благожелательность человека и благожелательность Бога различны. Решает ли это проблему зла?
Это предполагаемое решение вызывает вопрос: достоин ли поклонения Бог, который не является благожелательным в обычном смысле слова? Обычное понимание благожелательности не допускает, чтобы благожелательный Бог инициировал или терпел ужасную боль и зло, существующие в нашем мире. Если бы какой-то человек изолировал группу детей и довел их до голодной смерти, мы бы заперли его в психиатрической лечебнице и выбросили ключи. Однако всемогущий Бог позволяет детям умирать от голода изо дня в день.
Возникает также вопрос о том, согласуется ли это решение проблемы с Книгой Бытия, где сказано (1 : 26), что Бог создал человека по собственному образу. Теологи (и большинство обычных верующих мирян) считают, что подобие между Богом и человеком состоит не в телесном сходстве, но в духовном сходстве - в сходстве сознании.
Следует ли отсюда, что мы должны отрицать общепринятое истолкование этого места в Книге Бытия? Дэвид Юм считает, видимо, мысль о сходстве между Богом и человеческими существами совершенно ошибочной:
"И возможно ли... что... ты все же можешь упорствовать в своем антропоморфизме и утверждать, что моральные атрибуты Божества, Его справедливость, Его благожелательность, Его милосердие, Его правдивость имеют ту же природу, что соответствующие добродетели человеческих созданий? Мы допускаем, что могущество Бога бесконечно: все, чего Он хочет, исполняется; но ни человек, ни другие животные не счастливы; стало быть, Он не хочет их счастья".
Посмотрим, что говорит о зле К.С. Льюис. В книге "Проблемы страдания" он доказывает, что примирение явного противоречия между всемогуществом и благой волей Бога и существованием зла м нашем мире требует отказа от одного истолкования христианской идеи Божественной любви, которое, как он утверждает, слишком зависит от понятия добра:
"Вы спрашивали о любви Бога: вы имеете ее - не благоволение дряхлого старика, вяло жаждущего вашего счастья по вашему разумению, не холодную филантропию добросовестного судьи... но истребляющий Себя огонь, любовь, которая сотворила мир, неотступную, как любовь художника к своему творению,... ревнивую, неумолимую, требовательную, такую, как любовь между полами".
Это весьма радикальная позиция. Вполне возможно, что любовь не равносильна простой доброте, но истребляющий огонь Льюиса еще меньше похож на любовь в ее обычном понимании.
Должны ли мы заключить отсюда, что Бог благожелателен, но не всемогущ? Ироничный Юм полагает, что Бог, устроивший нашу все ленную, потерпел провал и должен приложить свою длань к чему-то" другому. По мнению Юма, Бог, создавший нашу вселенную, возможно, страдал старческим слабоумием. А может быть, ее создателем был божественный младенец, только осваивавший свое ремесло.

Лейбниц и Вольтер
Лейбниц (1646-1716) поставил проблему с ног на голову. Он доказывал, что поскольку Бог должен быть благожелательным и всемогущим, то всякий созданный им мир должен быть наилучшим из всех возможных миров. Поэтому вселенная, в которой мы живем, должна быть "лучшим из всех возможных миров".
Вольтер (1694-1778) представил Лейбница в сатирическом образе доктора Панглосса в повести "Кандид". Герой этого сочинения Кандид, усвоив учение Панглосса или, скорее, Лейбница, выходит в большой мир на поиски счастья. Он переживает нескончаемые беды, но неизменно пытается найти утешение в теориях Панглосса, которые выглядят все нелепее с каждым новым несчастьем героя.

Добро, зло и свобода воли
Пожалуй, самое удовлетворительное решение (или предполагаемое решение) проблемы зла основано на понятии свободной человеческой воли.
Согласно этому предполагаемому решению, зло есть следствие существования свободной человеческой воли. Сторонники его доказывают, что вселенная, населенная существами, которые обладают свободной волей, богаче, разнообразнее и в некотором важном смысле лучше вселенной, населенной одними лишь добрыми автоматами. Человеческие существа были бы неизменно добрыми, только если бы Бог создал их полностью послушными своим законам, и в этом случае они были бы всего лишь машинами, делающими добро автоматически.
Стало быть, существование свободной человеческой воли объясняет моральное зло, и ценность свободы оправдывает решение Бога сотворить свободных человеческих существ - созданий, способных выбрать и добро, и зло.
Однако даже если кажется, что свободная воля обеспечивает объяснение и оправдание существования морального зла, она не объясняет количество существующего зла. Могли бы мы иметь меньше зла и при этом оставаться свободными? Интуиция подсказывает, что количество зла в мире много больше суммы его, необходимой для обеспечения свободы воли.
Далее, предполагаемое решение проблемы не объясняет естественного зла - наводнений, голода и болезней. Если человеческие существа свободны, то, разумеется, они должны быть способны выбрать зло наравне с добром, но, вообще говоря, естественное зло - голод, болезнь, засуха, наводнение, ураган и землетрясение - не является даже косвенным результатом человеческого выбора.
Юм заключает, что природа Бога нам не известна и не может быть известна. Мы не можем знать ни атрибутов Бога, ни отношений между этими атрибутами.

Атеизм и зло.
Для законченных атеистов проблемы зла, разумеется, не существует. Так уж сложилось, что во вселенной есть зло, и больше здесь сказать нечего. С другой стороны, некоторые новоиспеченные атеисты говорят, что как раз существование зла убедило их в правоте атеизма.
Но так называемая проблема зла не является надежным основанием атеизма. Действительно, иногда эту проблему считают решающим доказательством не-существования Бога, на самом же деле она не является решающим доказательством ни одного конкретного тезиса.
Проблема зла может быть сформулирована следующим образом.
Три высказывания -
зло существует,
Бог вселюбящ,
Бог всемогущ -
взаимопротиворечивы: истинными могут быть лишь два из них, но никак не три.
Возможных вариантов решения проблемы много. Если опыт заставляет нас отвергнуть первое решение (см. ниже), то у нас остаются другие альтернативы, и атеизм (см. ниже, второй вариант) - лишь одна из них. Впрочем, и другие альтернативы могут оказаться ничуть не лучше первой.
Основные возможные решения таковы.
1. Зло не существует.
2. Бог не существует.
3. Зло существует, и Бог существует: он вселюбящ, но не всемогущ.
4. Зло существует, и Бог существует: он всемогущ, но не вселюбящ.
5. Зло существует, и Бог существует: он не вселюбящ и не всемогущ.
6. Бог существует, но мы не можем познать или понять его природу.
7. Никаких проблем: известные нам благожелательность и могущество Бога, а также известное нам существование зла совместимы, но их совместимость есть тайна, превосходящая человеческое разумение.


Глава 6
ПРОБЛЕМА ЗНАНИЯ

Что мы имеем в виду, говоря, что знаем нечто? Каково отношение знания к истинности и к ложности, к мнению (вере) и очевидному свидетельству?

Знание, истинность и ложность.
Можно ли знать нечто, что не истина? Например, некогда люди думали, что планет всего 7, потом - что их 8. На самом деле, на сколько нам известно, их 9. Можно ли сказать, что люди, полагавшие, будто существует 7 планет, действительно знали число планет? Скорее, они лишь думали, что знают это.
В прошлом люди верили, что существует 7 планет, но они не знали этого, поскольку на самом деле планет больше. Мнения могут быть либо истинными либо ложными, знание же не может быть ложным. Ложное мнение не является знанием.

страница 1
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign