LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>




Глава 2. Криминальный субъект с позиций криминологии и Концепции национальной безопасности России.
Преступление субъектно в любом случае - в случае умышленного или неумышленного, действенного или бездейственного, случайного или детерминированного преступного деяния.
Масштаб преступности в современном обществе характеризуется количественным ростом преступлений, то есть увеличением числа преступников, ростом качественного разнообразия сфер и способов совершения преступлений, следовательно, разнообразия субъектов преступления, организационным усложнением криминализации общества в географическом измерении, следовательно, развитием криминальных субъектов в местные, региональные, национальные и транснациональные структуры (формы). Это значит, что происходит совершенствование и развитие субъекта преступления. Преступные сообщества субъектны еще и в том смысле, что они используют наисовременнейшие формы организации, информационного обеспечения, современную технику, интеллектуальные технологии, экономические, юридические, психологические технологические знания. Поэтому они стали, по крайней мере, равномощными легальным целереализующим институтам общества - государственным организациям, предпринимательским структурам регионального, национального и транснационального масштаба, силовым и правоохранительным органам государства, инновационным и финансовым структурам общества.
Рассмотрим возможности и, соответственно, познавательные пределы распознавания масштабов и свойств криминальной субъектности с позиций нового УК Российской Федерации (1997), современной "Криминологии" (1997) и федерального законодательства по национальной безопасности, главным образом, Концепции национальной безопасности РФ (1997) и Закона РФ "О безопасности" (1992).
Во вступительной статье Комментария к УК Российской Федерации (авторы - Генпрокурор РФ Ю.И. Скуратов, Председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев, советник Генпрокурора РФ Э.Ф. Побегайло) очерчены причины разработки и принятия нового УК РФ, концептуальные положения реформы уголовного законодательства России.
1.Проблема преступности в последние годы приобрела для российского общества особое значение, став подлинно социальным бедствием, угрожающим самим устоям российской государственности и национальной безопасности. Старый УК РСФСР не был рассчитан на "взрыв" преступности.
2. Принципиально изменились ценностно-нормативные приоритеты борьбы с преступностью. В Кодексе признано, что человек в цивилизованном мире является высшей социальной ценностью, последовательно проведен принцип приоритета общечеловеческих ценностей, провозглашена ориентация на максимальное обеспечение безопасности личности, охрану жизни, здоровья, чести, достоинства, прав и свобод граждан. Вместе с тем сохраняется смертная казнь за особо тяжкие преступления (посягательство на жизнь человека) что обусловлено а) общественным правосознанием в России, в котором укоренилось представление о справедливости и целесообразности смертной казни за преступления, связанные с умышленным лишением жизни другого человека; б) устрашающим превентивным воздействием смертной казни на определенный (экспертно 14-18%) контингент лиц.
3. Новый УК проводит принципы законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости, ответственности и гуманизма. Цель наказания - быть необходимым и достаточным для восстановления социальной справедливости, исправления виновных и предупреждения новых преступлений. Принцип наказания или иных мер уголовно-правового воздействия - соответствие степени общественной опасности преступления, обстоятельствам совершения и личности виновного.
4. При определении уголовной ответственности критерием являются интересы общественной безопасности. Вводится дифференциация уголовной ответственности и соответствующая система уголовных наказаний (штраф, социальные ограничения, ограничение и лишение свободы, смертная казнь).
5. Приоритет международного договора перед внутригосударственным правом.
6. Соответствие современного отечественного уголовного законодательства новым экономическим условиям российского обществ. Самая большая глава УК (гл. 22) посвящена преступлениям в сфере экономической деятельности и содержит описание 32 составов преступлений, подавляющее большинство которых являются для УК новыми.
7. УК РФ содержит меры по соответствию законов криминологической реальности в стране. Вместе с тем концепция реформы уголовного законодательства не учитывает выявленных и прогнозируемых тенденций преступности, ее новых видов, контингента преступников, не дает ясного и четкого понимания границ воздействия правовых институтов и норм на изменения в состоянии, структуре и динамике преступности.
Так, организованная преступность в России давно вышла за рамки института соучастия. Она связана с функционированием особого рода криминальных структур - управляемых преступных сообществ (организаций). В УК сделана попытка закрепить норму о преступных сообществах (организациях) и об особенностях ответственности их участников. Однако ни в одной норме Особенной части УК нет составов преступления, к особо квалифицируемым признакам которых было бы отнесено совершение преступления преступным сообществом (преступной организацией).
8. В УК повышена профилактическая функция уголовного закона, эффективность специальной и общей превенции преступлений. Вместе с тем УК не предусматривает санкции, которые делали бы невыгодными занятия преступной деятельностью. Так в сфере налоговых преступлений гражданам и организациям выгоднее нести ответственность за уклонение от уплаты налогов, нежели их платить.
Характеристики криминального субъекта в Уголовном кодексе можно разделить на философско-антропологические и социально-опасные. Общая часть УК в разделах II. Преступление и III. Наказание и соответствующий комментарий трактуют субъект преступления и его свойства, отталкиваясь от понятия "общественно опасное деяние", запрещенное под угрозой наказания.
Преступления могут образовывать все виды человеческой деятельности, независимо от их сложности. Это очень важная посылка Комментария, из которой законодатель, как будет показано ниже, не делает всех необходимо следующих выводов. Подчеркивается, что уголовную ответственность, преступный субъект несет не за свои антиобщественные (точнее говоря, представляющие для общества, государства, личности потенциальную угрозу) личностные свойства, помыслы и убеждения, а за деяние (и бездействие), т.е. за фактически нанесенный ущерб (вред) объекту безопасности. Здесь УК следует двухтысячелетней традиции римского права: никто не несет наказания за "плохие" мысли. Но в соответствии с УК преступный субъект несет уголовную ответственность за свою "злую" волю.
Субъект - это индивид, обладающий свободной волей, сознанием (способностью мыслить), способностью волей регулировать свое поведение (направлять или останавливать умственные и физические усилия, направленные на достижение цели) и рефлексией - способностью мысленно оценить свой преступный умысел и совершенное преступное деяние.
Действие (деяние) - это волевой акт, свободно избираемый человеком в пределах своего сознания и в конкретной ситуации. Воля - это усилие, способность воздействовать на внешние факторы. Уголовное право рассматривает волю человека более конкретно: Воля - это либо желание, либо согласие.
Преступное поведение включает преступное деяние и характеризуется сознательностью (субъект отдает себе отчет с своих поступках) преступного деяния - активного, пассивного и смешанного.
Действие в УК всегда физическое (механическое) и выражается в телодвижении, отражающем мысли, слова и мимику и вызывающем изменения во внешнем мире: в случае преступного действия - ущерб, вред объектам внешнего относительно криминального субъекта мира.
Среди категорий, характеризующих преступления, одно из центральных мест занимает понятие вины. Вина - это отрицательное отношение к интересам объектов преступления - личности и общества, выраженное психически субъектом преступления в форме умысла или неосторожности к совершаемому преступному деянию и к его деструктивным последствиям. Сознание (интеллект) и воля, их соотношение - базовые категории для характеристики вины и формы вины. Волевое содержание вины определяет законодатель в уголовно-правовой норме. Предмет волевого отношения субъекта - обстоятельства, которые осмысливаются с преступным умыслом и завершаются преступлением через норму, т.е. преступным деянием.
Комментаторы УК указывают на то, что в законодательной формулировке форм вины - умысла и неосторожности, нет упоминания о мотиве, целях и эмоциях (?, психического переживания жизненного смысла явлений и обстоятельств), что, однако, не значит, что последние не входят в содержание вины. Мотив, цель, эмоции составляют субъективную сторону преступления, которая выражается далее через форму вины - умысел и неосторожность, т.е. волевое отношение и далее превращаются в преступное деяние.
Комментаторы следующим образом характеризуют (предполагаемый законодателем, но явно не выраженный) психологический механизм (взаимодействие основных свойств личности) преступного поведения и деяния, как и любого (общечеловеческого) поведения и деяния:
Потребность, нужда в чем-либо - исходное состояние любой деятельности. Потребность пробуждает интерес как направленность (интенцию) на предмет (или состояние), способный его удовлетворить. Мотив - лежит между потребностью и интересом, это осознанное влечение к удовлетворению потребности. Интерес определяет предмет, мышление (интеллект) формирует цель как обладание объектом, конкретизирующим предмет удовлетворения потребности. Воля запускает механизм поведения и деяния и регулирует его вплоть до реализации цели.
Комментаторы отождествляют по форме психологический механизм общечеловеческого и преступного деяния. Это справедливо постольку, поскольку предполагается, что криминальные субъекты психически нормальны, и только в этом случае относятся к юрисдикции уголовного права. Это несправедливо, когда предметы некриминального и криминального интереса (нужды) рассматриваются рядоположенно (пища, тепло, одежда, алкоголь, наркотики и т.д., стр. 24). Потребности, нужды и интересы бывают социально опасными, деструктивными и социально допустимыми, конструктивными.
Именно от меры деструктивности для личности, общества, государства, природы, культуры и т.д. зависит степень вины преступника, которая в законодательстве не раскрывается. Комментарий содержит важную догадку о том, что степень вины непосредственно выражает меру искажения ценностных ориентаций виновного. Указание на то, что степень вины является количественным выражением отрицательного отношения криминального субъекта к интересам личности и общества ориентирует (в неявной форме) на те области знания, где следует искать и количественную и качественную конкретизацию сути отрицательного отношения индивида к интересам других индивидов общества и его структур. Мы имеем в виду философскую антропологию, аксиологию и теорию нигилизма.
Указание на общественную опасность как критерий обнаружения вины и ее вменения криминальному субъекту содержит точно и глубоко не раскрываемый в УК, но прямо зафиксированный в федеральном законе "О безопасности" и "Концепции национальной безопасности РФ" уровень и направление угроз жизненно важным интересам личности, общества и государства. Жизненно важный - это предельный для самого существования индивидов как живых существ, социальных структур как живых биосоциальных структур - этносов, народов, народностей, социальных и природных систем жизнеобеспечения.
Определение общественной опасности трактуется как способность деяния причинить вред общественным отношениям, как объективное свойство преступного деяния, как критерий дифференциации деликтов (поступков) на преступления, административные и гражданско-правовые деликты и правонарушения.
Впервые в уголовном законодательстве России категории преступлений представлены в зависимости от характера и степени общественной опасности. Категория особо тяжкого преступления относится к квалифицированным видам преступлений (например, убийство). Категория тяжкого преступления относится к легализации денежных средств, нарушение правил безопасности движения на различных видах транспорта. К преступлениям средней тяжести УК относит умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, незаконное предпринимательство.
По этим квалификациям видно, что общественная опасность трактуется в УК более частично, нежели угроза национальной, экономической, политической и другим видам безопасности в соответствии с законом "О безопасности" и "Концепцией национальной безопасности РФ".
Трактовка понятия "преступление" в УК непосредственно связана с субъектностью преступника - антиобщественными свойствами его личности, психологическим механизмом преступления, понятием вины и формы вины, соотнесением категории преступления со степенью его общественной опасности.
Трактовка понятия "наказание" в УК непосредственно связана с субъектностью государства, ибо наказание есть мера государственного принуждения в трех целях:
* восстановления социальной справедливости,
* исправления осужденного,
* превенции новых преступлений.
Государственный характер меры принуждения означает:
* наказание может быть назначено только от имени государства (государство есть высший и монопольный субъект, имеющий право наказывать),
* только государство имеет право на принуждение, т.е. подчинение лиц органам государства,
* государство имеет право применять предусмотренные законом способы и меры (в том числе физические) наказания,
* государство имеет право ограничивать права и свободы лиц, к которым применено наказание,
* государство защищает законные интересы и права, обеспечивает возможность возмещения вреда, причиненного преступлением,
* государство имеет право на исправление осужденных (перевоспитание) и на специальное предупреждение преступлений (общего и специального рецидива).
Таким образом, в преступлении и наказании друг другу противостоят криминальный субъект и правовой субъект - государство в лице своих правоохранительных органов. Криминальный субъект совершает преступление, государство за эти преступления наказывает. Уголовный кодекс (ст. 44) содержит 13 видов наказаний от штрафа до смертной казни. Предписания о видах наказания представляют собой действующее право, т.е. легитимную волю государства, направленную на системное воздействие на осужденного - лишение имущества, ограничение прав и свобод, воздействие на психику личности, ограничение профессионального и криминального поведения в будущем. Предельное наказание - смертная казнь есть абсолютное ограничение криминальной активности субъекта лишением его жизни, т.е. преступной субъектности. Пожизненное заключение есть пожизненная изоляция криминального субъекта от общества, лишение его всех прав и свобод кроме жизни.
Взаимодействие криминального субъекта и легитимного субъекта происходит посредством волевых актов - противоправных (преступных) и правовых (легитимных). Особо отметим, что психологическая структура поведения криминального и легитимного субъекта формально тождественны (интеллект, воля, интерес, цель, мотив, деяние, основание интересов, мотивов и целей - ценности).
Содержательное различие - государство защищает интересы личности, общества и свои, преступник угрожает общественной безопасности, причиняет вред и ущерб обществу и личности, в пределе - разрушает личность и жизнь граждан, общественные устои и государственное устройство, подвергает деструкции культуру и природу. Именно в своих предельных проявлениях криминальный субъект, но уже как преступная организация, представляет угрозу национальной и международной безопасности, становится силой революционной государству и международным правозащитным органам. Уголовное право страны в современном его виде снова отстает от адекватной классификации соотношения между угрозами национальной безопасности и сложностью, уровнем развития криминальных качеств субъекта преступления.
Социальная экспансия криминала угрожает обществу уже не вредом, не ущербом, а тотальным перерождением цивилизованного общества в нечто иное. Иное цивилизации - это современное варварство, это изменение направления исторического процесса, возможно, возврат к еще более ранним состояниям общества. Феномен криминализации общества требует нового подхода к социологическим теориям прогресса. Если движение к прогрессу и не отменяется этим феноменом, то вносит идею петлевого цикла, включающего фазу возврата на доцивилизационный уровень, критерием которого являются отсутствие демократического права и правового государства.
Базисным различием, в пределе - антагонизмом между легитимным субъектом - государством, которое в своем уголовном законодательстве допускает разрешение антагонизма физическим уничтожением преступника посредством смертной казни, и криминальным субъектом, который в форме преступных организаций национального и международного масштаба бросает вызов государственной власти и международному сообществу является система ценностных оснований легитимного и криминального поведения одного и другого субъекта.
Парадокс между предельной мерой вины - перерождением общества, его деградацией и мерой наказания (даже предельной) состоит в том, что в рамках уголовного права государство не может остановить процесс деструкции общества.
Сама идея права, в том числе уголовного, оказалась бессильной против современных форм отрицания права, т.е. правового нигилизма. Это указывает на предел юридического знания криминала, за которым остается только философский анализ криминализации общества.
Структура ценностей, защищаемая легитимным субъектом уголовного права, весьма велика и разнообразна. Если под ценностью понимать онтологическое основание целесообразной деятельности людей и социальных структур, включая государство, то можно сказать, что криминализация общества даже в рамках классификаций Уголовного Кодекса уже имеет тотальный характер, ибо по ценностям, защищаемым Уголовным Кодексом можно утверждать, что для преступности в России нет ничего мало-мальски ценного, нет ничего святого.
Богатство ценностей, защищаемых государством в рамках только уголовного права, отражает социальное разнообразие субъектов, цели и поведение которых определяют эти ценности.
Скудость собственных ценностей криминальных субъектов отображает факт несимметричности этих ценностей относительно попираемых ими ценностей социума. Ценности криминальных субъектов сводятся к свободе воли в форме произвола, жажде обогащения в форме неограниченной корысти, к достижению власти над индивидами, государственными структурами и обществом в форме правового нигилизма, т.е. абсолютного отрицания и попирания любых прав любых субъектов кроме самого криминального субъекта.
Выводы, которые следуют из этих констатаций:
- не существует социально значимых ценностей, которые не были бы объектом аксиологического нигилизма - первопричины преступного деяния криминального субъекта;
- обратная сторона этого вывода - если ценность становится объектом аксиологического нигилизма, значит, она социально значима, и поэтому ее носители подвергаются воздействию криминального мира;
- чем более значима ценность, тем больше различных преступных умыслов на нее направлены. Например, жизни и здоровью, т.е. основе безопасности личности, общества и государства, угрожают просто убийство, терроризм, бандитизм, экоцид, наркотики, психотропные вещества, микробиологические агенты, токсины, патогены, радиоактивные вещества, атомная энергия, наемничество, некоторые религиозные обряды, все виды войн, угрозы транспортной, экономической, продовольственной, демографической безопасности, преступления против собственности и экономической деятельности, катастрофы всех видов и т.д.
Далее, самая большая глава в Уголовном Кодексе посвящена преступлениям в сфере экономической деятельности, где описано 32 состава преступления. Они, очевидно, не охватывают всех видов экономических преступлений, основанных на криминальном, сугубо корыстном присвоении экономических ценностей.
Поскольку подавляющее большинство ценностей завязано на человеческую жизнь и деятельность, то жизнь и здоровье человека принимают удары преступности на себя и как таковые, т.е. непосредственно, и опосредованно, поскольку существует множество ситуаций, когда преступный умысел достигается только пре-ступлением через человеческую жизнь.
Здесь вскрывается следующая коллизия: постулируя индивидуальную человеческую жизнь в качестве высшей ценности, Конституция РФ и УКРФ закрывают себе путь к адекватной квалификации преступлений, направленных против естественных и социальных основ индивидуальной человеческой жизни - экономических, социальных, культурных и природных систем воспроизводства жизни и жизнеобеспечения, против самой исторической направленности развития по линии прогресса.
Коллапс (схлопывание и отчуждение) разнообразия социальных ценностей личности, индивида или группы до произвола, корысти и безмерной жажды власти характеризует психологические предпосылки формирования криминального субъекта:
- коллапс разнообразия ценностей, т.е. обесценение высших ценностей, в обществе есть предпосылка его криминализации;
- освобождение энергии потенциально-криминального субъекта посредством революций, войн, реформ, переворотов запускает и раскручивает социальный механизм криминализации общества.
Особенная часть УК РФ (ст. 210, комментарий) характеризует феномен и механизм формирования организованной преступности, организации преступного сообщества:
- объединение на основе преступных замыслов,
- иерархия строения преступной организации,
- система руководства и дифференцированные функции,
- масштабность,
- устойчивость,
- транснациональность.
Слабым местом этой характеристики является отсутствие аксиологического анализа, т.е. вычленения ценностей, формирующих и консолидирующих преступное сообщество как сложный криминальный субъект.
Сильным местом является фиксирование симметричности легитимных и криминальных структур общества по уровню их организованности, мощности, управляемости и масштабности.
Динамика роста и взаимодействия легитимных и криминальных структур может теперь определяться и исследоваться по формальным критериям равновесия и неравновесия между правоохранительными органами и преступными сообществами. Потеря равномощности их означает запуск необратимого, вероятно, экспоненциального процесса криминализации общества. В этом случае уже не УК, не деятельность правоохранительных органов процесс криминализации общества остановить не могут.
Пределы криминализации общества - деградация его до варварства и дикости, застойное существование до следующего цикла возрождения культуры или до полного его обесчеловечивания.
Дадим краткую характеристику криминального субъекта с позиций современной российской криминологии. Достаточно полное представление дает новейший учебник "Криминология" под редакцией доктора юридических наук, профессора А.И. Долговой (М., 1997), первый учебник по криминологии, написанный с учетом нового УК РФ и криминальной реальности в России в период реформ.
Соотношение криминологии и философии формулируется так: "Криминология, в отличие от философии, изучает преступность в конкретных формах места и времени, определенных пространственно-временных границах. Наиболее общие закономерности преступности, как одного из явлений человеческого общества, служат предметом философских исследований в связи с изучением общих закономерностей природы и общества" (стр. 22).
Криминология - это типичная теория среднего уровня, дифференцирующая преступность на отдельные виды, изучающая динамику преступности, непосредственные причины преступного поведения, анализирующая эффективность борьбы с преступностью.
Криминология не дает всеобъемлющих политических, юридических, экономических, социологических, психологических рекомендаций, она информирует общество и его институты о тенденциях криминализации и возможностях декриминализации общества.
На указанных установках криминологии как одной среди наук о человеке, обществе, государстве и праве, сказался 30-летний запрет в СССР на криминологические исследования (с начала 30-х до начала 60-х гг.). Прежде всего это повлияло на исследования личности преступника, свойства которой не могли быть теоретически дедуцированы из доктринально постулированных свойств "советского народа" и "советского человека". Ибо исследование свойств личности криминального субъекта, как мы уже показали, ведет к далеко идущим последствиям относительно свойств общества и человека, самой направленности исторического процесса. Такое исследование, по понятным причинам, само считалось идеологическим преступлением.
Молодой возраст новейшей отечественной криминологии влияет и на ее квалификацию как преимущественно юридическую науку, ибо границы преступного устанавливает закон и борьба с преступностью регулируется законом.
Криминология западных стран ориентируется на социологию преступности, в последнее время - на психологию человеческого поведения и превращается в комплексное, междисциплинарное знание.
Масштабы криминализации общества и требование адекватности этого феномена и системы знаний о нем, на наш взгляд, порождает тенденцию к интеграции теоретической криминологии с философской антропологией, социальной философией, философией истории, социологией, экономической теорией, политологией, социальной и общей психологией, статистикой и другими философскими и конкретными науками.
Авторы "Криминологии" справедливо подчеркивают, что преступность - это постоянно развивающееся явление, которое пронизывает все сферы общественной жизни и тесно связано с проблемой человека и его исторической судьбой, но сильно зауживают объект и предмет своей науки.
Схема механизма индивидуального преступного поведения (в основе разработанная и обоснованная академиком В.Н. Кудрявцевым, 1968 г.), предлагаемая в "Криминологии", представляет собой поведенческую (бихевиористскую) структуру, где базисные элементы заключаются в принципах "внешний фактор - реакция" и "управление - целереализация": Среда воздействует на индивида и формирует мотивацию и цели его социального поведения и статуса, которое может быть легитимным и преступным. Далее - принятие решения, планирование, реализация цели, посткриминальное поведение.
Термином "среда" камуфлируются те фундаментальные - философско-антропологические, аксиологические социально-философские и историко-философские предпосылки криминализации общества.
Схема механизма организованной преступной деятельности включает цикличность и описывает последовательный во времени ряд преступлений. Эта схема весьма упрощенно и "механистично" характеризует сложившийся феномен организованной преступности.
В анализе механизма преступной деятельности личности в отечественной криминологии существенную роль играет проблема выбора между нормативно-допустимой и уголовно-наказуемой деятельностью. Растущие масштабы преступности и криминализация общества показывают, что проблема выбора преступной деятельности решается или предрешается гораздо раньше, только последствия которой вскрываются возникновением ситуации социальной аномии, психологически изощренным анализом криминальными субъектами "праведных" или "неправедных" актов и траекторий своего социального поведения.
В механизме преступного поведения в криминологии не затрагивается более существенная стадия редукции огромного разнообразия ценностей и потребностей личности до произвола, корысти и власти, свойственных криминальному субъекту. Этими редуцированными ценностями предопределяется, детерминируется пре-ступление, трансценденция как выход преступной воли через все запреты, нормы и возможные наказания.
Вряд ли российский криминальный субъект может быть подобен рационально-экономическому человеку западных теорий, вряд ли он просчитывает выгоды от преступления и ущерб от наказания. Само понятие "механизм преступной деятельности", укоренившееся в криминологии, не является адекватным сложности психических процессов "подготовки" преступления, феноменологии преступления, интенции к преступлению, телеологии преступления, криминального способа существования, самой криминализации общества.
Криминология продвигается в познании преступности особым акцентированием объектной стороны этого явления, системно-структурных его характеристик, организованности и воспроизводства преступного мира, причинно-следственной детерминации преступности, встроенности организованной преступности как особой системы в социум и т.д. Эта сторона данной науки отвечает росту масштабов криминализации общества.
Но криминология весьма скромное внимание уделяет криминальному субъекту, его социальным, биологическим, психологическим, философско-антропологическим свойствам в их целостности. В подходах к классификации криминальных субъектов и криминальной субъектности не используются результаты философии человека и выделенных в ее рамках философско-антропологических типов, и менее всего - возможности выделения криминальных субъектов различного уровня среди субъектов глобально-цивилизационного процесса в рамках социальной философии и философии истории.
Отметим следующее: авторы учебника "Криминология" находят у Ф. Энгельса теоретическое определение преступности как социальной войны за себя против всех остальных. Дело, конечно, не в том, что не Энгельс первым сформулировал тезис "общество - это война всех против всех" и следующую из этого необходимость государства, права и общественного договора - социальных институтов, сдерживающих скатывание общества к самоуничтожению.
Дело в том, что авторы отделяют преступность (как чисто эгоистический расчет) от революционной борьбы, идеалами которой является улучшение условий социальной жизни народа (стр. 106). Здесь открывается затруднение авторов советской и современной отечественной криминологии в характеристике криминального субъекта. Индивид, группа и организация, бросающие вызов общественной безопасности, экономическому порядку, государству и закону во имя своего эгоистического интереса, но от имени целого класса (то ли буржуа, то ли пролетариев) и именем законов исторического материализма, (всего лишь постулированных теоретиками коммунизма) - не являются криминальными субъектами. Наоборот, они - благодетели человечества и двигатели истории.
Здесь видно, что проблема теоретической, т.е. абстрактной и всеобщей идентификации криминального субъекта, тем более, криминального субъекта, равномощного легитимному субъекту - государству не может быть решена в рамках криминологии. Поэтому криминология, и это не может быть поставлено ей в вину, ограничивается в изучении преступности объектом исследования, распределенным по отдельным видам преступности:
насильственная преступность,
общеуголовная корыстная преступность,
экономическая преступность,
коррупционная преступность,
экологическая преступность,
налоговая преступность,
государственная преступность,
военная преступность,
организованная преступность,
профессиональная преступность,
преступность в экстремальных ситуациях,
пенитенциарная преступность,
женская преступность,
преступность несовершеннолетних,
преступность мигрантов,
рецидивная преступность,
региональная преступность и т.д.
По отдельным видам преступления легче определить криминальный субъект для практической борьбы с отдельными видами преступлений, даже с организованной преступностью. Этим подходом, однако, устраняется необходимость понять и определить свойства криминального субъекта, пытающегося "переопределить", трансформировать в свою пользу общественные устои и институты.
Криминология подчиняет изучение преступника, личности преступника выявлению закономерностей преступного поведения, преступности как массового явления, их детерминации и разработке научно-обоснованных рекомендаций по борьбе с преступностью.
Криминология не ставит задачу исследования наката и волн преступности, тотальной криминализации общества и выработке стратегии его декриминализации. Привычка к словосочетанию "борьба с преступностью", которое звучит достаточно сурово, скрывает от нас подлинный смысл этих слов - не победа над преступностью, не декриминализация общества, но борьба, по всей вероятности, нескончаемая, перманентная. Для криминологической мысли этого достаточно, для философской - нет.
Криминология удовлетворяется тем, что криминологическое изучение преступника не может быть исчерпывающим исследованием всей комплексной проблемы человека и его деятельности. Она выявляет ближайшие к преступлению и преступности причинные связи, причинные комплексы и цепочки.
Философия человека знает, что исчерпывающее исследование всех свойств человека невозможно. Неисчерпаемость человеческого феномена и массовая криминализация позволяют рассмотреть склонность к криминалу как свойство человека, характеризующее его трансцендентность, как частный случай прехождения (переступления) человека через все пределы естественного и социального порядка. Философия преступности вписывается в философию человеческой трансценденции. Это не значит, что преступление придется признать нормой, хотя к криминалу произошло привыкание, а уголовное преступление стало элементом структуры повседневности российского общества.
Норма всегда была и будет необходимым условием общественного и глобального порядка и всегда будет преступаться субъектами этого порядка. При этом важно понимать не только то, что социальная норма всегда подвижна, условна и не абсолютна, будь то норма религиозная, моральная, правовая, политическая, экономическая и т.д. Важно понимать, что норма есть необходимый, но не достаточный элемент социальной регуляции, что любая норма производна от общественно-признанной и актуальной ценности: обесценивается ценность - ослабевает норма. Следовательно, вопрос устойчивости и социальной силы нормы - это вопрос устойчивости ценности, закономерности ее циклического воздействия на общество (возникновение, рост, обесценение).
Движением криминологии к пониманию и осмыслению аксиологического подхода в изучении преступления является появление его среди объективных (социально-ролевые, деятельностные, демографические, биологические и др.) и специфически субъективных, точнее субъектных характеристик. Это - потребностно-мотивационная и собственно ценностно-нормативная характеристика преступления и его носителя криминального субъекта.
Содержание этих характеристик неглубоко, местами тривиально. Выделяются основные мотивы криминального поведения:
* участие в управлении государством и обществом,
* тот или иной уровень удовлетворения материальных потребностей,
* неограниченное самоутверждение, агрессивность,
* безответственность.
Выделяются основные ценностные ориентации криминального субъекта:
* личное материальное благополучие,
* неограниченная свобода своего "Я",
* клановый интерес.
Если эти мотивы и ценности преступного мира, выделенные криминологией и соответствуют деятельности, то за рамками понимания, почему именно эти мотивы и ценности детерминируют преступное поведение, остаётся ответ на вопрос, как именно и почему в массовых масштабах на данной стадии мировой истории они формируются. Главный же вопрос - какими мерами и какими субъектами они преодолеваются, и возможно ли это преодоление?
На вопрос о том, почему криминального субъекта не остановил закон, криминология отвечает: наличие неадекватного правосознания у такого субъекта. Тем самым она ограничивает себя в исследовании преступления рамками юридического подхода. В стране, народу которой три четверти века прививалось понятие права как "воли класса, возведенной в закон" со всеми тоталитарными партийно-государственными атрибутами его реализации, а затем освобожденной от всех видов государственного регулирования и патернализма, трудно опираться в исследовании преступления на "правосознание", под идеалом которого имеется в виду отношение к праву и закону населения западных стран.
Криминология обсуждает вопрос: что такое личность преступника - абстракция или специфический тип личности? Криминологи начинают разрабатывать личностные характеристики социального типа криминогенной личности, среди которых - формирование личности в условиях противоправного поведения микросреды, противоправное поведение, адаптация к отрицательной оценке, совершение преступления без серьезных внешних поводов. По признаку доминирования либо ситуации либо личности как ведущей стороны в совершении преступления выделяются последовательно-криминогенный, ситуативно-криминогенный, и ситуативный подтипы.
Далее покажем, что новый УК РФ и новейшая отечественная криминология, демонстрируя продвижение в деле учета новой социальной реальности, которая сложилась в России после начала радикальных реформ, реагируя на взрыв преступности как на социальное бедствие, угрожающее устоям государственности и национальной безопасности, тем не менее, не в должной мере отражает глубину, степень и разнообразие этих угроз.
Разделы УК РФ, посвященные преступлениям против личности, преступлениям в сфере экономики, преступлениям против общественной безопасности и общественного порядка, преступлениям против государственной власти, против мира и безопасности человечества отражают высокий уровень претензий законодателя на блокирование этих деструктивных процессов, порождающих угрозы национальной безопасности.
Однако в УК РФ и криминологии мы не находим самого термина "национальная безопасность". Понятно, что не только санкции уголовного закона являются контрмерами против угроз национальной безопасности. Но внутренние и внешние угрозы в конечном счете являются результатом деяний различных субъектов, следовательно, уголовной ответственности за деяния, которые наносят вред и разрушают общество.
Концепция национальной безопасности РФ, утвержденная Указом Президента РФ в декабре 1997 г., содержит характеристику положения России в мировом сообществе, характеристику национальных интересов России, оценку угроз национальной безопасности РФ, перечень основных направлений и принципов обеспечения национальной безопасности РФ. Концепция базируется на следующих определениях безопасности и жизненно-важных интересов согласно Закону РФ "О безопасности" (1992 г.):
а) безопасность - это состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз;
б) жизненно-важные интересы - совокупность потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает существование и возможности прогрессивного развития личности, общества и государства.
К основным объектам безопасности закон относит:
- личность - ее права и свободы,
- общество - его материальные и духовные ценности,
- государство - его конституционный строй, суверенитет и территориальную целостность.
Выделим основания определения безопасности. Это само существование личности, общества и государства. Угроза безопасности - это угроза существованию, в более общем философском смысле - бытию этих объектов. Из этого следует, что безопасность - это онтологическая сфера, противоположность которой - несуществование, небытие, исчезновение объектов безопасности. Далее, безопасность - это возможность развития. Угроза безопасности - это угроза застоя, регресса, деградации личности, общества и государства, возврата на более низкие уровни развития.
С философской точки зрения сущность безопасности определяется федеральным законом как устойчивое бытие объектов безопасности и производных от их бытия ценностей- личности (права и свободы), государства (конституционный строй, суверенитет и целостность) и общества (материальные и духовные ценности).
Система национальных интересов России определяется в Концепции национальной безопасности совокупностью основных интересов личности, общества и государства. Концепция развивает понятие жизненно важных интересов, данных в законе "О безопасности" как национальных интересов:
- для личности - это реальное обеспечение прав и свобод, личной безопасности, повышение качества и уровня жизни, духовное и интеллектуальное развитие;
- для общества - упрочение демократии, общественное согласие, повышение созидательной активности населения, духовное возрождение России;
- для государства - защита конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности, установление политической, экономической стабильности, поддержание законов и правопорядка, развитие международного сотрудничества на основе партнерства.
Согласно Концепции, совокупность основных интересов личности, общества и государства определяет национальные интересы России в области экономики, во внутриполитической, международной, оборонной и информационной сферах, в социальной области, духовной жизни и культуре.
Таким образом, национальные интересы - это ранжированная система ценностей страны, сохранение и упрочение которых обеспечивает существование и развитие России в современном мире. Приоритеты в системе ценностей определены важностью сфер (экономика, политика, оборона и т.д.), в которых разворачивается жизнедеятельность и развитие страны.
Отметим, что Особенная часть УК РФ также опирается на эту систему ценностей, но в более дифференцированной и редуцированной, применительно к реальным уголовным преступлениям и их опасности, форме. Уголовный кодекс оперирует понятием "общественная опасность преступной деятельности" и дифференцирует субъекты преступной деятельности, меру их вины, меру ущерба, меру наказания.
В Концепции национальной безопасности используется понятие "национальная безопасность и угрозы национальной безопасности". Угрозы не отождествляются с точно определенными субъектами угроз. Угроза в Концепции - это интегрированное воздействие на тот или иной национальный интерес некоторой совокупностью субъектов, не определяемых с точностью, необходимой для уголовного права.
Сила и действенность УК - в локализации преступного деяния, в реакции на непосредственный криминальный субъект, будь то индивид, группа или криминальное сообщество. Слабость УК в недооценке интегральных угроз обществу на уровне национальной безопасности России, в неумении (нежелании, неспособности) законодателя подняться на уровень глобальных оценок совокупности угроз самому существованию России, подобно тому как это сделано в Концепции национальной безопасности РФ.
Концепция расставляет приоритеты национальных интересов так, что борьбе с преступностью и коррупцией отводится третье место, следующее за национальными интересами в сфере экономики и внутренней политики. Концепция требует "резкого ограничения экономической и социально-политической основы этих противоправных явлений, выработки комплексной системы мер правового, специального и иного характера для эффективного пресечения преступлений и правонарушений, для обеспечения защиты личности, общества и государства от преступных посягательств, создания системы контроля за уровнем преступности". В этих требованиях различимы, с одной стороны - неудовлетворенность системой борьбы с преступностью, с другой стороны, - требование другого уровня эффективности построения этой системы, в том числе, правового обеспечения пресечения и превенции преступлений.
Систему угроз национальной безопасности РФ Концепция ранжирует следующим образом:
* кризисное состояние экономики;
* утеря стратегических ресурсов;
* разрушение научно-технического потенциала;
* экономическое расслоение и обнищание населения;
* сокращение численности населения (депопуляция);
* истощение природных ресурсов и ухудшение экологической ситуации;
* этноцентризм, этноэгоизм, шовинизм, национализм;
* региональный и этнонациональный сепаратизм;
* провалы национальной политики России и стран СНГ;
* принятие субъектами РФ правовых актов и решений, противоречащих Конституции РФ и Федеральному законодательству;
* криминализация общественных отношений, складывающихся в процессе реформирования социально-политического устройства общества и экономической деятельности;
* угроза физическому здоровью нации;
* противодействие укреплению России как одного из влиятельных центров многополярного мирового порядка.
Оценки угрозы криминализации общества в России Концепцией национальной безопасности выходят за границы сугубо правовых отношений в двух смыслах:
* криминализация общественных отношений в России заключается на только в росте масштабов и разнообразия преступлений, представляющих угрозу общественной безопасности (УК РФ) и национальной безопасности (Концепция). Она заключается в том, что общественные отношения в постсоветской России не регулируются ни законом, ни политической властью, ни законами рыночной экономики. Они развиваются независимо от конституционных правовых норм социального регулирования. Они входят с этими нормами в соприкосновение, но от них практически не зависят. Более того, они приспосабливают их к себе, поглощают их и парадоксально криминализуют;
* криминализация общественных отношений заключается в сращивании исполнительной и законодательной власти с криминальными структурами, проникновении их в сферу управления банковским бизнесом, крупными предприятиями, торговыми организациями и товаропроводящими сетями. "Преступный мир, по существу, бросил вызов государству, вступив с ним в открытую конкуренцию. Борьба с преступностью и коррупцией носит не только правовой, но и политический характер".
В Концепции утверждается: в результате ошибок в проведении реформ в экономической, военной, правоохранительной деятельности и ослабления системы государственного регулирования и контроля, вследствие масштабного и, в силу этого, конфликтного раздела бывшей государственной собственности и борьбы за власть преступность в стране перерастает в терроризм.
Обратим внимание на квалификацию Концепцией действий, породивших криминализацию общества, и приводящих к политической и вооруженной борьбе кланов и корпораций, к терроризму, как "ошибки". Это слабая и уклончивая оценка действий первого поколения реформаторов, которая открыла шлюзы для организованной преступности "советского" образца и в условиях разрушения старого порядка и отношений собственности породила массовое поведение людей не знающих права и закона и вне наскоро сочиненных новых законов, в том числе нового уголовного права. Термин "правовой нигилизм", используемый в Концепции имеет, по контексту, не только смысл отрицания права и закона. Правовой нигилизм по-российски в настоящее время - это способ существования в обществе, находящемся в хаотическом, квази-правовом состоянии, когда тоталитарное право партии и советского государства разрушено, а новое - демократическое право и закон, хотя и написаны и приняты, но фактически не являются основой правосознания массы граждан. Они живут, но живут по неписаным и государственно не опосредуемым законам и правилам.
Констатация политического характера борьбы с преступностью и коррупцией также означает необходимость вынесения этой борьбы между носителями современной российской государственности и правовым нигилизмом криминальных сообществ за пределы существующего и неадекватного ситуации права и закона. В этом смысле Концепция помогает вскрыть "внеправовой" характер криминализации общества, свойственный периодам слома общественных устоев и порядка в периоды политических и духовных революций, в периоды глобальных войн и становления нового мирового порядка. Концепция национальной безопасности не дает характеристики субъектов угроз национальной безопасности, подобно характеристикам личности преступника, или более широко - криминального субъекта в УК и в криминологии. В этом ее слабость, поскольку в таком качестве она является текстом, а не стратегией достижения национальной безопасности, в том числе, декриминализации нашего общества.
Этот недостаток смягчает указание на то, что Концепция является только основой для разработки конкретных программ и документов, в том числе и нормативно-правовых, в области обеспечения национальной безопасности РФ.
Вместе с тем масштабы и ранги угроз, очерченные в Концепции, дают представление об уровне субъектности и мощности стоящих за ними субъектов, которым противостоит идея и система национальной безопасности. Главный вывод из этого заключается в противоречии: криминализация общества как качественная квалификация возможна только на основе существования права и закона и вместе с тем криминализация современного общества содержит черты, выходящие за компетенцию уголовного права и закона вообще.
Это значит, что проблема криминализации как декриминализация теоретически не разрешима в рамках теории права. Ее разрешение возможно в рамках знания, которое оперирует доправовыми, правовыми, неправовыми, "внеправовыми" отношениями соответственно, рядоположенно рассматривающей свойства субъекта, действующего в правовом поле и в поле правового нигилизма (вне права, над правом, неправа). Такие возможности предоставляет философия человека, философия права, социальная философия и философия истории, в которых исследуются не только действие или бездействие государства и права, но и само их происхождение, появление на траектории новоисторического развития общества и, возможно, их исчезновение или замена другими институтами подобно тому, как абсолютистско-феодальное государство и право в Европе (под контролем христианской церкви и в борьбе с ней) в результате буржуазных революций XVII-XIX веков было исторически замещено гражданским обществом и правовым государством современного типа.
Попытка создать в России и в СССР на основе отечественной разновидности марксизма "Советское государство", "Советскую демократию", "Советское право" не удалась. Попытка разрушить тоталитарный режим и сразу заместить его наскоро декретированным демократическим порядком, где права человека положены в основу текста Конституции РФ, также не удалась. Старый режим генерировал свои волны криминализации, новый режим вызвал "цунами" криминализации, охарактеризованные в нашем исследовании в предшествующих разделах. Криминализация российского общества развивается на фоне и в контексте глобальной криминализации. Рассмотрим далее вероятные процессы развития криминализации на трёх уровнях - глобальном, национальном и региональном.
Глава 3. Перспективы декриминализации общества: глобальный и национальный аспекты

Теоретическая концептуализация, оценки международных организаций, в первую очередь Организации Объединенных Наций и глобальных международных фондов, относительно феномена организованной транснациональной преступности, международного терроризма, экспансии наркобизнеса и теневого бизнеса - дело последних лет.
В начале 70-х годов двадцатого столетия, несколько отдалив угрозу атомного апокалипсиса, мыслящее человечество стало осваиваться с глобальными экологическими процессами, быстро получившими название экологических катастроф. Если экологические последствия производства и испытания ядерного оружия и развития атомной энергетики были относительно локальными, то парниковый эффект и стремительное потепление планетарного климата, истощение озонового слоя атмосферы, кислотные дожди, масштабные загрязнения окружающей среды токсичными химическими веществами, быстрое сокращение генетического разнообразия биосферы быстро приобрели в 80-е годы глобальный характер.
Деятельность членов Римского клуба, основанного в 1968 году итальянским бизнесменом и общественным деятелем, А. Печчеи привлекла внимание политиков, предпринимателей, ученых, культурных и религиозных деятелей, философов и мыслителей, озабоченных быстрым переходом от оптимизма к пессимистическим концепциям мирового развития, получившим широкое хождение в последней трети XX века и в конце второго тысячелетия новой эры.
Римский клуб инициировал ряд ставших сенсационными исследований и публикаций, в первую очередь - Дж. Форрестера "Мировая динамика" (1971), знаменитый доклад, сделанный под руководством его ученика Д. Медоуза "Пределы роста" (1972), и целый ряд известных и малоизвестных докладов Римскому клубу, в течение десятилетия будораживших общественную мысль.
В 1972 году уже не общественная, а международная организация - ООН продемонстрировала обеспокоенность возникшими прямо на глазах угрозами состоянию природной среды и оптимистическим перспективам развития цивилизации, создав на Стокгольмской конференции Программу ООН по окружающей среде (ЮНЕП).
В 1987 году Всемирная комиссия ООН по окружающей среде и развитию снова привлекла внимание международного сообщества к необходимости кардинального пересмотра производственно-технологических оснований, техногенной и демографически взрывоопасной модели развития человечества.
В рамках философии истории, теоретической социологии, философии культуры и техники начался процесс переосмысления самых глубинных знаний о человеке, человечестве, человеческой истории, невостребованных с XIX века, но всколыхнувших общественную мысль в начале XX века в связи с первой мировой войной, социалистической революцией в России и в ряде других стран Западной Европы, возникновением фашизма и расистской теории в Германии и Италии. Стали вновь востребованы концепции Шопенгауэра, Ницше, Шпенглера, казалось, начисто забытые общественной мыслью и ставшие достоянием курсов истории философии университетов мира. Эта ситуация обсуждалась в I главе настоящего исследования. Отметим, что глобальные угрозы и проблемы развития человечества описаны Аурелио Печчеи в книге "Человеческие качества" (1976). При этом автор даже не апеллирует к западным и российским предтечам глобалистики, заново открывая себе и миру трагедию человеческого существования на планете.
В 1992 году в Рио-де-Жанейро Конференция ООН по окружающей среде и развитию собрала уже 180 представителей стран мира. Оценки происхождения глобальных проблем из глубин западной цивилизации (рынка, технологизации и приоритета индивидуалистических ценностей в обществе), вызванного эволюцией в медицине и в сельском хозяйстве демографического взрыва в Азии, Африке и Латинской Америке, прозвучавшие в Рио-де-Жанейро, замалчивались в России, которой было обещано западное рыночно-экономическое процветание в обмен на разоружение.
Генеральный секретарь Конференции Морис Стронг заявил: "Центральными вопросами проблемы, которой нам предстоит заниматься, являются: характер производства и потребления в промышленно развитой части мира, который подрывает системы, поддерживающие жизнь на земле; взрывообразный рост населения, преимущественно в развивающейся части мира, добавляющий ежедневно четверть миллиона человек, углубляющееся неравенство между богатыми и бедными, которое ввергает 75% человечества в борьбу за выживание, и, наконец, экономическая система, которая не учитывает экологические ценности и ущерб, система, которая рассматривает неограниченный рост как прогресс".1
Укажем на особый факт в контексте нашей кратчайшей характеристики возникновения и оценки глобальных угроз существованию человечества. В документах Конференции ООН в Рио и в отечественных публикациях по глобальному кризису нельзя найти упоминания о криминализации общества в ряду одноранговых экологических, демографических, экономических проблем. То ли вследствие недооценки, то ли вследствие их "незаметности" на фоне масштабов глобальных катастроф на планете.
"Не заметило" опасность криминализации и латентной организованной преступности и первое поколение реформаторов России начала 90-х годов. Здесь не обсуждается вопрос о том - не заметило или недооценило. Сейчас важно, что так называемые "ошибки" в проведении социально-экономических реформ, т.е. мгновенного разрушения старой государственной машины, свободного доступа к государственной собственности, упование на мгновенное возникновение чуть ли не российского аналога "протестантской этики и духа Европейского католицизма", по Веберу, и т.д., выпустили на свободу, как злого джина из сказочной бутылки, - массовую преступность, бандитизм, терроризм и организованную преступность, открыли все шлюзы наката на Россию транснациональной преступности. Государственно-правовой резонанс этого феномена обсуждался в первой главе.
Здесь покажем, что и специалисты по глобальным проблемам и документы Конференции ООН в Рио еще несколько лет назад так же недооценивали угрозы глобальной криминализации международного сообщества. Покажем этот факт следующим образом.
1. В центре внимания концепции устойчивого развития, провозглашенной в подписанной в Рио-де-Жанейро "Декларации об окружающей среде и развитии", а это уже 1992 год, нельзя найти положений, посвященных глобальной угрозе развитию человечества со стороны криминализации общества и транснациональной преступности. Война в качестве такой угрозы упоминается в конце списка принципов: "Война неизбежно оказывает разрушительное воздействие на процесс устойчивого развития. Поэтому государства должны уважать международное право, обеспечивающее защиту окружающей среды во время вооруженных конфликтов, и должны сотрудничать в сфере его дальнейшего развития" (принцип 24). "Мир, развитие и сохранение окружающей среды взаимозависимы и неразделимы" (принцип 25).2
Имея в виду глобальный феномен криминализации общества, можно по аналогии сделать утверждение: мир, развитие, сохранение окружающей среды и криминализация взаимозависимы и пока неразделимы, так же как современное общество нельзя отделить от факта локальных, а в недалеком прошлом - и мировых войн. Поставим вопрос: Совместимы ли цивилизация, развитие и сохранение окружающей среды с криминализацией? Как ответить на этот вопрос?
2. Позиция "Green peace" ("зеленого" движения) была выражена там же, в Рио-де-Жанейро, в следующих аксиомах:
* экономическое развитие в отрыве от экологии ведет к превращении Земли в пустыню;
* примат экологии без экономического развития закрепляет нищету и несправедливость;
* равенство без экономического развития - это нищета для всех.
Заметим, что данная аксиоматика "зеленых" принципиально аксиологична (ценностна). Это значит, что здесь постулируется ранговая тождественность экономических, экологических и социальных ценностей. Весте с тем задается логика вывода из ситуации, когда одна из заданных ценностей получает приоритет. Отдать приоритет любой из них - экономике, экологии или социальному равенству - значит построить аксиологическую модель и задать перспективы 1) максимальной угрозы существованию биосферы, социосферы и антропосферы, т.е. реализации небытия, ничто; 2) угрозы стать обществом нищих и несправедливых, т.е. одичать; 3) угрозы стать обществом справедливых нищих. Если категорию "справедливость" заменить категорией "блаженство", получим один из раннехристианских идеалов ("Блаженны нищие (духом), ибо их есть Царствие Небесное").3
Выводы "зеленых" характеризуют варианты материального состояния общества (отсутствие всякого благосостояния и та или иная разновидность нищеты). Позитивного варианта политического устройства у них нет - он возможен только при равенстве постулируемых ими ценностей.
Приведем логику бизнеса о социальных следствиях доминирования ценности природы (соответственно оценка мер, следующих из этого):
1. Большие затраты на охрану природы угрожают нашему благосостоянию.
2. Строгие экологические меры не приносят дивидендов, они съедают средства общества и резко ужимают частные доходы.
3. Защита природы требует роста затрат на единицу продукции, что снижает деловую активность и сокращает рабочие места.
4. Строгое экологическое регулирование побуждает компании перемещаться за границу, если они хотят оставаться конкурентоспособными.
Если эти выводы обобщить, то они смыкаются с выводами "зеленых" о нищете и социальной несправедливости, т.е. они совпадают по смыслу.
Концептуальной альтернативой развитию глобального кризиса и возможности самоуничтожения человечества является концепция устойчивого развития, нашедшая подтверждение на Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро. Эта концепция является аналогом Концепций национальной безопасности для международного сообщества.
В США действует Президентский Совет по устойчивому развитию, который определил в 1995 году три национальных ценностных ориентира устойчивого развития: социальная справедливость, сохранность окружающей среды и экономическое процветание. Они совпадают в аксиоматикой "зеленых", если постулировать их равенство. Совет определил 10 национальных целей, позволяющих США вступить на путь устойчивого развития:
* здоровая окружающая среда;
* экономическое процветание;
* справедливость (гарантия каждому члену общества справедливого правосудия и возможность достигнуть материального, экологического и социального благополучия);
* охрана окружающей среды;
* рациональное управление ресурсами;
* устойчивость территориальных общностей;
* вовлечение граждан в процессы принятия решений;
* стабилизация численности населения США;
* международная ответственность (принятие США на себя роль лидера в разработке моделей глобального устойчивого развития, стандартов поведения, а также соответствующей торговой и внешней политики);
* непрерывное образование, необходимое для социально значимого труда, высокого уровня жизни и понимания сущности устойчивого развития.4
Движение к цели оценивается системой специальных социальных, экономических, экологических и организационных индикаторов. Важно отметить, что ни в целях, ни в индикаторах нет упоминания о преступности вообще, если таковым не считать требование справедливого правосудия.
Обращает на себя внимание содержание международной ответственности США - принять а себя роль лидера в разработке глобальной политики устойчивого развития, соответствующего торговой и внешней политике.
Дело в том, что система ценностей, определяющая устойчивое развитие, глобальное и национальное, в явном виде не вводит и не обсуждает проблему мировой власти одного из центров силы планеты, на роль которого претендуют США. Власть - это ценность, реализация которой есть смысл существования политических партий, государств, международных политических союзов, смысл мировых и локальных войн, смысл борьбы двух мировых систем, поражение социалистической системы и СССР, победа атлантизма и США.
Геополитический анализ мировой ситуации оперирует понятиями мирового порядка, мировых центров силы, мирового баланса сил, полицентрического, биполярного и моноцентрического мира. Мировой дисбаланс сил, геополитическое неравновесие есть одна из характеристик кризисно-неустойчивого развития мирового сообщества наряду с экологическими, природно-ресурсными, экономическими, демографическими, этнонациональными, техногенными и этнокультурными коллизиями.
Неустойчивость развития характеризуется циклическим разбалансированием сил в мировой политике. Мировой геополитический цикл реализуется в сменяющейся последовательности состояний полицентрического, биполярного и моноцентрического мира. Вторая половина XX столетия характеризуется нарастанием неустойчивости мира, расширением и нарастанием зон, сфер и процессов экологического, климатического, демографического, геополитического, экономического, социального, этнонационального и духовно-религиозного неравновесия.
Нарушение равновесия, несовместимость ценностных оснований экономического развития, экологических приоритетов и социальной справедливости, по нашему мнению, есть путь к криминализации международного сообщества. Столкновения субъектов мировой политики, мировой экономики и мировой цивилизации объясняются нарушением равновесия между ценностными основаниями их деятельности.
В число субъектов мировой политики, экономики и цивилизации (многообразие культур современного мира) в последние годы стремительно вошли криминальные субъекты международного, национального и регионального уровней.
Криминализацию международного сообщества мы объясняем теми же основаниями, что и борьбу за власть над миром геополитических держав и союзов, борьбу за экономическое могущество и господство транснациональнных корпораций, борьбу религиозно-фундаменталистского характера между исламским и христианским миром.
Тот факт, что преступный мир планеты бросает прямой вызов мировому сообществу, государствам и культурам, в целом - международному праву, свидетельствует уже о равномощности этой мировой силы остальным мировым силам, о ее воздействии на мировое развитие, чего уже нельзя не замечать. Борьба мирового криминала за беспредельную власть, за неограниченное богатство, за свободу произвола объяснима только редукцией всего богатства ценностей мировой истории и мировой цивилизации к трем вышеназванным.
В аксиологическом анализе преступления через нормы, запреты, угрозы наказания, которые на языке закона и права манифестируют социальные ценности, нет никакого различия между игнорированием ценности полноценной окружающей среды со стороны многих представителей бизнеса и между преступлением норм законного предпринимательства или норм цивилизационной политики. Природа их одинакова, как и угрозы безопасности существования.
Отсюда следует, что сопротивление угрозам экологического характера, истощению природно-ресурсного, генетического и культурного потенциала, военной, экономической, этнонациональной и криминальной агрессии и другим видам опасностей следует рассматривать как рациональную и ценностную реакцию мирового сообщества (либо его представителей) на угрозу глобальной безопасности существованию и развитию человечества. Эти угрозы настолько велики, что порождают пессимистические сценарии разрешения глобального кризиса, вплоть до самоуничтожения человечества, соответственно, апокалиптические настроения, свойственные переходам от столетия к столетию, от тысячелетия к тысячелетию.
Если смотреть на глобальную ситуацию насколько возможно объективно, то следует описать спектр сценариев оптимистического и пессимистического разрешения глобального кризиса с учетом нового глобального фактора развития - транснациональной преступности и криминализации общества.
Из множества способов построения сценариев изберем аксиологический подход, примененный И. Кантом и использованный сегодня приверженцами концепции устойчивого развития.
Сформулируем перечень глобальных ценностей конца XX-начала XXI века, на базе которых действуют современные глобальные субъекты. Это будут общечеловеческие ценности в том смысле, что они присущи людям, многим, хотя и не всем. Но реализация этих ценностей не объединяет человечество, а, скорее, дифференцирует и разъединяет, побуждает к борьбе за власть, богатство и т.д.
Доминирующие ценностные системы (иерархии):
* либерально-экономическая (базисная ценность высшего ранга - экономическое богатство в рыночной экономике в форме финансового капитала, деньги);
* либерально-демократическая (базисная ценность - права человека и свободы личности, право и закон);
* геополитическая (базисная ценность - политическая власть на геопространстве планеты);
* сайентистская (базисная ценность - технологизированные знания);
* этнонациональная (базисная ценность - этнос, нация, народ, народность);
* религиозно-духовная (базисная ценность - вера в бога);
* культурно-цивилизационная (базисная ценность - духовные и материальные артефакты);
* природно-экологическая (базисная ценность - биосфера, жизнь в природной форме);
* социально-гуманитарная (базисная ценность - социосфера, жизнь в социальной форме);
* космо-планетная (базисная ценность - трансфизическая идея космологического процесса).
Основное свойство любой базисной ценности - безграничность ее количественного и качественного роста. Основное свойство ценностных систем - иерархичность, подчиняющая базисной ценности другие ценности, разделяемые субъектом.
Все ценности онтологически равнозначны (производны от бытия), ранжированность ценностей в человеческом мире - дело выбора субъекта. Обесценение ценностей, равно их восприятие субъектом - трансдуховный, пока никем не объясненный процесс (возможно - необъяснимый, в смысле кантовской "вещи в себе"). Это положение принимается в данном исследовании как постулат.
Подобно тому, как И. Кант и сторонники "зеленого" движения сформулировали возможные исходы развития социосферы и биосферы на планете, возможно сформулировать на системе доминирующих ценностей внушительный спектр сценариев будущего в глобальном контексте. Оставляя детальный анализ всего спектра (а это сотни сценариев) для дальнейших исследований, выделим геополитические сценарии, представляющие интерес с точки зрения перспектив криминализации и, соответственно, декриминализации общества.
Геополитические сценарии мирового устройства базируются на идее баланса и дисбаланса мировых сил (world power), определяющих характер мирового порядка (world order). С этой точки зрения XX век есть история трансформации полицентрического мира после первой мировой войны в биполярный мировой порядок. Человечеству, разделенному после второй мировой войны на два лагеря, прививалась коммунистическая и западная система ценностей. Это делало мировой порядок весьма напряженным, но и, благодаря балансу сил, достаточно устойчивым. С внутринациональной и транснациональной преступностью обе системы успешно справлялись. И только после победы Запада над мировым социализмом преступность получила весьма благоприятные условия роста. Центром (очагом) мировой преступности становится Россия. Мир же становится моноцентричным, США недвусмысленно заявляют о готовности принять на себя роль лидера в разработке и реализации мировой политики глобального устойчивого развития, в которой России и развивающимся странам в обмен на услуги по наведению экономического и иного порядка предлагаются либерально-экономические модели перехода к рыночной системе. Для России либерально-монетаристская технология экономического реформирования привела к неожиданным для реформаторов результатам, в том числе к взрыву преступности как в России, так и во всем мире. Разрушение биполярного порядка породило претензии мирового криминального сообщества на роль влиятельной силы, навязывающей международному сообществу свой мировой порядок, свои условия существования. С этим фактором уже не сможет не считаться ни сверхдержава - мировой гегемон, ни система нескольких, балансирующих мировую ситуацию центров силы, ни постулируемый концепцией устойчивого развития бесполярный мировой порядок.
Классификация мировой преступности, разработанная ООН демонстрирует, насколько сильно влияние преступности на жизнь частных лиц, функционирование государства и права, на мировое сообщество наций, на все отрасли мировой экономики, на экологию, на мир в целом. Мощным фактором проникновения преступности во все элементы и во все системы человеческого общества на планете становится сама глобализация человечества, т.е. само единство мира, в котором все связано со всем. Уверенность специалистов ООН по международной преступности в возможности победить эту модернизированную форму мирового контроля за всем миром весьма наивна. Об этом свидетельствует вся мировая история, особенно - двухтысячелетний опыт борьбы со злом христианства.
Сценарий монополярного мира, в котором господствуют США, в очередной раз описал и модернизировал Збигнев Бжезинский в книге "Великая шахматная доска. Господство Америки и его императивы", 1998, Москва: "Впервые в истории неевразийская держава стала не только главным арбитром в отношениях между евразийскими государствами, но и самой могущественной державой в мире... вопрос о том, каким образом имеющая глобальные интересы Америка должна справляться со сложными отношениями между евразийскими державами и особенно сможет ли она предотвратить появление на международной арене доминирующей и антагонистичной евразийской державы, остается центральным в плане способности Америки осуществить мировое господство... Окончательная цель американской политики должна быть доброй и высокой: создать действительно готовое к сотрудничеству мировое сообщество в соответствии с долговременными тенденциями и фундаментальными интересами человечества." Если это не геополитическкая риторика, то в фундаментальных интересах человечества - победить мировую преступность, остановить процесс криминализации мирового сообщества, осуществить декриминализацию человечества.
Если говорить прямо, то любая сверхдержава в качестве глобального лидера должна будет принять на себя главную тяжесть в остановке криминализации общества. Эта миссия теоретически вытекает из идеи монополярного мира: две мировые силы на Земле сосуществовать не могут, побеждает та или другая.
Это значит, что либо США, либо Европейский Союз во главе с Германией, либо Китай, Япония или исламский мир, либо новый СНГ во главе с Россией встанет лицом к лицу с "самым жутким из гостей" мировой истории - аксиологическим нигилизмом в форме глобального криминала - с транснациональной преступностью. В этой борьбе есть три исхода:
- победит глобальный гегемон,
- победит мировой криминал,
- победит апокалипсис.
Глобальная угроза мировой криминализации имеет самый сильный и до конца не понятый потенциал: XX век показал, что можно победить в мировой войне, можно победить подготовку к третьей мировой войне, можно осуществить либеральную рыночную экономику, можно победить голод, можно остановить разрушение природной среды или создать искусственную. Можно ли победить криминализацию, если она демонстрирует, что может подчинить себе все, вплоть до мировых запасов природных ресурсов и самой мировой экономики?
З. Бжезинский формулирует глобальную миссию США - создать геополитический мировой порядок (в течение ? 30 лет) и оставить мир таким: "Эта сеть (международных связей), сотканная многонациональными корпорациями, неправительственными организациями (многие из которых являются транснациональными по характеру) и научными сообществами и получившая еще большее развитие благодаря системе Интернет, уже создает неофициальную мировую систему, в своей основе благоприятную для более упорядоченного и всеохватывающего сотрудничества в глобальных масштабах" (стр. 254).
Если США, по сценарию З. Бжезинского, не остановят в течение 30 лет своего геополитического регентства (господства) и глобальную криминализацию мирового сообщества, то они создадут не систему упорядоченного и всеохватывающего сотрудничества, а мировое сообщество, открытое для окончательной и, возможно, необратимой криминализации. Бжезинский не видит и не ставит задачи декриминализации, будучи геополитиком, поглощенным идеей балансировки геополитически-силового, но не криминально-ориентированного мирового сообщества. Идея трансевразийской системы безопасности не совместима с перспективой криминализации, она ее исключает. Таким образом, либо последняя мировая сверхдержава, управляющая миром, либо биполярная мировая система будут обязаны взять на себя миссию декриминализации, либо человечество будет иметь нового глобального регента - глобальную криминальную корпорацию, сосуществующую с национальными государствами и с геоэкономическими ТНК.
Можно заметить аналогию с теоретическими выводами К. Маркса: государство как система насилия было необходимо пролетариату, чтобы построить мощную экономически и поэтому справедливую социальную систему. Выполнив свою функцию, государство, по Марксу, отмирает, необходимость мирового регента со стороны мировой сверхдержавы также отмирает. Благими намерениями устлан путь в ад. Новейшая история XX века показала, что вопреки теории Маркса идея конструктивности государственного насилия в деле построения коммунизма на всей планете превратилась в тоталитарное общество, предсказанное только пессимистами как теоретиками нигилизма. Тоталитарное общество в социалистическом и национал-социалистическом вариантах породило вторую мировую войну и конфронтацию двух мировых центров силы. Победа Запада над СССР породила "Евразийские Балканы" - пространство между расширяющейся Европой и Китаем, которое на глазах всего мира превращается в котел этнических конфликтов, великодержавного соперничества, конкурентной борьбы транснациональных корпораций за мировые природные ресурсы, в попытки транснациональной преступности установить свой, криминальный мировой порядок. Вероятный уход США в первой трети XXI века с роли геополитического лидера вряд ли оставит мир в состоянии сбалансированного мирового порядка: на роль следующего мирового лидера претендует и Китай, и Европа, и страны ислама. Новому региону мирового геополитического порядка проблема криминализации общества достанется в глобальном масштабе. Возможно, что остановить криминализацию под силу будет только Китаю или исламскому миру, т.е. чисто азиатскими беспощадными методами.
Исторический (западный) оптимизм, т.е. доминанта универсальности западных ценностей, их проникновение в Азию, в частности, демократизация китайского строя, является, по Бжезинскому, и бременем Америки, и ее уникальной обязанностью. В эту обязанность входит "предотвращение возможности глобальной анархии". Имеется в виду терроризм и этнонациональные конфликты. Но "анархия не означает отсутствие власти единого центра силы и не означает понимания сути проблемы одичания, варваризации общества, по И. Канту, которая следует из экспансии преступности и означает наступление Нового средневековья, в котором, как это уже было в истории Нового времени, преступность как варварство либо победит сама себя, либо приведет к апокалипсису.
Главные выводы, которые можно сделать сегодня по перспективам декриминализации на глобальном уровне:
1. Мировая система, в которой доминируют либерально-экономическая, геополитическая и этнонациональная системы ценностей, чревата криминализацией мирового сообщества.
2. Глобальный субъект мирового порядка, т.е. сверхдержава (США, Китай, Япония, объединенная Европа) есть мировой центр власти, экономического, научно-технического и военного могущества. В таком качестве он может остановить рост транснациональной преступности, как альтернативной мировой силы, но не победить ее навсегда.
3. Мировая система, в которой доминируют указанные системы ценностей, не может осуществить декриминализацию общества, ибо постоянно ее порождает, она может понизить уровень криминализации.
4. Криминализованное человечество - не самый невозможный исход для всемирной истории, ибо самый пессимистический вариант эсхатологии - разрешение глобального кризиса самоуничтожением человечества.
5. Состояние криминализации человечества в XX-XXI веках означает завершение 500-летнего цикла развития цивилизации Нового времени и, вероятно, начало нового цикла развития. Этот цикл возможен на основе обесценения ценностей геополитической власти, экономического богатства, научно-технического и этнонационального могущества, т.е. онтологической основы преступности, чего в ближайшей перспективе ожидать нельзя.

Глава 4. Масштаб криминализации экономики России на фоне тенденции к росту транснациональной преступности.

В оценках проблем эскалации преступности на национальном уровне на примере России и перспектив декриминализации российского общества целесообразно различать два аспекта:
* эволюцию теоретико-философских воззрений на природу преступления в СССР с начала 60-х годов до начала 90-х годов, далее период переосмысления до 1992 года, (вступление в силу нового УК РФ) и написания ряда теоретических работ и новых учебников по криминологии на базе новейшей эмпирики;
* прогнозируемую динамику политического строя и социально-экономического порядка в России на среднесрочную перспективу до 10-15 лет.
Еще 15 лет назад советская криминология исходила из того, что "преступность - это негативное социально-правовое явление классового общества, характеризующееся совокупностью всех преступлений, которые совершены в государстве или отдельном регионе за известный промежуток времени. Преступность - явление преходящее и изменяющееся, то есть оно возникло в определенный период развития общества, претерпело изменения, соответствующие историческим особенностям социально-экономических формаций и конкретных политических систем, и перестанет существовать после исчезновения эксплуататорских формаций и классов."5
Если в 1961 году Программа КПСС декларировала цель "искоренения преступности", то в 1990 это положение толкуется как "научная гипотеза", а реальной целью в обозримом будущем может быть лишь сокращение преступности, ликвидация преступности отодвигается в неопределенное будущее.6
В 1997 году авторы учебника "Криминологии" провозглашают: "Преступность, как и общество, - живое, постоянно изменяющееся явление". Логика ясна - пока живо общество, будет существовать преступность.
Концепция национальной безопасности РФ, декабрь 1997 года, вводит преступность в ранг угрозы национальной безопасности и констатирует угрозу криминализации общества, т.е. открытую конкуренцию преступного мира с государством, борьбу между ними за политическую власть.
Философия борьбы с преступностью выражена в данной Концепции ясно. Это - противодействие преступности, создание системы противодействия для обеспечения надежной защиты интересов личности, общества и государства. Концепция не ставит глобальных задач типа "искоренение преступности" вообще, она не содержит количественных формулировок "снизить", "уменьшить", "сократить" и т.д., не называет никаких сроков. Она не содержит понятий "косвенная" и "прямая" стратегия борьбы с преступностью, т.е. не делит деятельность государства на прямые и косвенные методы противодействия криминализации или декриминализацию.
Указание на питательную среду преступности - недостатки в законодательстве, кризис в экономике, слабость контроля доходов, слабость работы правоохранительных органов и составляет немудреную аналитическую базу философии борьбы, т.е. противодействия криминализации. Противодействие - это даже не борьба, которая подразумевает то ли победу, то ли поражение. Противо-действие - это посильное противостояние, это стояние, а не процесс движения к желаемому состоянию. Если давать оценку философии противодействия, называемой борьбой с преступностью, то это - философия бессилия, сначала - теоретического, затем - практического, прикрываемого принципами демократизации всей системы борьбы с преступностью, гуманизации законодательства, социальной справедливости во всей деятельности правоохранительных органов, гласности, профилактики.
Философия преступности как форма борьбы с имманентными пороками классового общества оставила в наследство философии противодействия только слово "борьба".
Демократическая философия борьбы с преступностью переносит отношение к криминалу, выработанное всей культурой Запада и 5-ю столетиями Нового времени на российскую почву в самой неподходящей ситуации - расшатанных социально-политических устоев, борьбы без правил за власть, богатство, за выживание, эскалации системного экономического кризиса, вызываемого коллапсом социалистической экономики, распадом экономической системы СССР и новой волной деструкции в результате так называемых ошибок в процессе реформирования в социально-политической и экономической жизнедеятельности общества.
В результате демократическая философия борьбы с преступностью в России ставит систему правоохранительных органов и всю систему национальной безопасности в положение непрерывной погони по следам криминала, который диктует преследователю свои условия взаимодействия (используя коррупционный паралич и другие методы) и использует при этом новые нормы и правила УК РФ, непрерывно усиливается интеллектуально и организационно.
Признаком этого является устаревание и отставание нового УК РФ от криминальной динамики уже в момент его принятия. Поэтому философия гонки по материально-вещественному следу преступности всегда будет проигрывать философии преступления, непрерывно измышляющей опережающие технологии преступления.
Принятие демократической философии борьбы с преступностью на деле означает состязательность, конкуренцию интеллектуальных технологий преступления и борьбы с преступлением. Со всей очевидностью это проявляется в экономических преступлениях, в компьютерных преступлениях, в краже интеллектуальной собственности, в технических преступлениях, где преступный интеллект обгоняет правоохранительный интеллект в создании все более совершенных технологий преступления.
Если оставаться в рамках философии борьбы с преступлением как прямым противодействием преступлению, особенно в сфере организованной и транснациональной преступности, то повышение эффективности этого противодействия означает только одно - сначала интеллектуальное предвосхищение правоохранительными органами новых возможных преступлений, затем практическое применение интеллектуально-конкурентных преимуществ в профилактике преступлений, в лучшем случае - абсолютной монополии правоохранительных органов на базе этих преимуществ.
Понятно, что философия интеллектуального превосходства, соответственно стратегия прямого противодействия не в состоянии до конца искоренить преступность, но она в состоянии существенно сократить и довести ее до уровня, когда она не представляет угрозы для национальной безопасности.
Проблема же декриминализации общества лежит за рамками этой стратегии, она неподсильна отдельно взятой стране. Решение проблемы декриминализации лежит в глубинах исторического процесса и связано, как показано выше, с возможностью обесценения ценностей геополитической власти, экономического богатства, научно-технического и этно-национального могущества.
В последние годы ХХ века проблема преступности приобрела для российского общества особое значение, став подлинно социальным бедствием, угрожающим самим устоям российской государственности и национальной безопасности. Статистика свидетельствует, что по сравнению с 1960 г. число преступлений в России возросло в четыре раза. В настоящее время ежегодно регистрируется около трех миллионов преступлений ( и это при значительной латентности: на каждое зарегистрированное преступление приходится, по мнению экспертов, два незарегистрированных). В условиях острого кризиса российской экономики особо негативную роль играет экономическая, организованная и транснациональная преступность. Поскольку целью преступной деятельности в этих сферах является извлечение прибыли и сверхприбыли, то корни этого явления следует искать в экономике, точнее в ее "узких" местах. Характерно, что термин "теневая экономика" возник не в 90-х годах, а гораздо раньше и обозначал финансово-хозяйственную деятельность, функционирующую вне правового поля. Ее главной чертой в современных условиях является уклонение предпринимателей от официальной регистрации коммерческих договоров или искажение их содержания при регистрации.
Определения "теневая", "скрытая" иногда уточняются с помощью понятия "незаконная" и относятся к тем видам экономической деятельности, которая запрещена нормами уголовного права.
Теневая экономика существовала и при рыночной, и при планово-административной системе хозяйствования, различаясь лишь масштабом и разнообразием сфер деятельности. Удельный вес неформального производства в мире составляет в среднем 5-10 % от валового внутреннего продукта (ВВП), в африканских странах - 30 %.7 В России этот показатель Госкомстатом оценивается в 25 %, а по данным правоохранительных органов - в 40-45 %.8 Следует учесть, что цифры в 40-50 % составляют критический порог, за которым воздействие криминальных факторов на хозяйственную жизнь страны становится настолько ощутимым, что противоречие между легальным и нелегальным укладами экономики превращается в основное социально-экономическое противоречие. Поэтому необходимо разобраться в этом явлении, прежде чем начинать с ним борьбу. Очень важно определить структуру теневой экономики, выяснить причины ее возникновения и выработать механизм ее легализации.
Не вся теневая экономика подпадает под действие Уголовного кодекса, т.е. ее можно условно разделить на две части, из которых криминальная представлена наркобизнесом, торговлей оружием, рэкетом, проституцией, бандитизмом, грабежом, контрабандой, заказными убийствами и в известной степени коррупцией. Этот сектор теневой экономики во многом зависит от несовершенства нормативно-законодательной базы и определяется уровнем правоприменительного риска изъятия доходов от противоправной деятельности.
Вторая часть теневой экономической деятельности осуществляется предпринимателями, финансистами, промышленниками, мелкими и средними аграриями, "челноками". Эти люди - двигатель российской экономики, ее финансово-промышленная элита, основа среднего класса, обеспечивающего социально политическую стабильность общества. "В тень" бизнес уходит не от хорошей жизни: в основном туда гонят непомерные налоги - ныне это более 60% продажной цены. Изъятия из прибыли достигают 65%, а по некоторым оценкам 80-90% (в мировой практике оптимальной долей изъятий из прибыли считается 33-35%).9 В такой ситуации исполнение законов ставит под угрозу сам бизнес, не говоря уже о получении прибыли. Как правило, предприниматели идут другим путем: либо сворачивают производство и переводят капитал за границу, либо пытаются получить какие-нибудь квоты или налоговые льготы, зачастую используя подкуп должностных лиц. Третий путь - уклониться от налогов, перейти на наличные расчеты, т.е. уйти в теневую экономику. Причем на этом пути приходится пользоваться услугами криминальных структур для решения арбитражных споров и проблем финансовой ответственности партнеров, поскольку обращение к судебным органам невозможно.
Хотя два вышеописанных сектора теневой экономики имеют общую цель деятельности - получение дохода за пределами правового поля и общие формы его реализации ( в том числе, вывоз капитала за рубеж и накопление "в чулках") - между ними существуют принципиальные различия.
Если криминалитет действует преимущественно в сфере распределения и перераспределения внеэкономическими, насильственными методами, то теневики - хозяйственники получают свои доходы вполне легально, лишь впоследствии уводя их от закона.
Во-вторых, финансово-экономический хаос в стране и бессилие власти на руку преступному миру, который контролирует до 90% предприятий и организаций, взимая с них дань. Поэтому он всеми способами стремится законсервировать кризисную ситуацию. В ход идут подкуп, шантаж, политические убийства, прямой прорыв преступных лидеров во власть. А коммерсантов нестабильность в обществе и усиление криминалитета не устраивает, т.к. они только за "крышу" платят ему огромные средства, что в свою очередь приводит к удорожанию товаров и услуг примерно на треть.10
И в-третьих, первая часть теневиков использует незаконные или полузаконные способы отмывания криминальных доходов, а вторая заинтересована в легализации прибыли на основе изменения действующих норм и законов.
Характерной особенностью последних лет является проникновение преступности в сферы, ранее ей практически недоступные: банковская, внешнеэкономическая, верхний эшелон государственной власти. Целые отрасли экономики сползают в "тень".
В процессе криминального передела госсобственности прямые потери государства составили только в 1995 г. 10 трлн. руб. В ходе форсированной приватизации повсеместно практиковалось искусственное занижение стоимости при аренде и продаже муниципальной собственности, массовый характер приобрели хищения денежных средств от продажи акций. По утверждению аналитического центра Российской академии наук, 55% капитала и 80% голосующих акций были переданы в ходе приватизации в руки российского и зарубежного криминального капитала. По словам Генерального прокурора РФ Ю.Скуратова, в 1996 году в России было совершено около 2000 преступлений, связанных с приватизацией.11 На первых этапах разгосударствления в целях фактического расхищения госимущества создавались закрытые АО и в обход программы приватизации производилась незаконная продажа и аренда с выкупом не подлежащих приватизиции объектов, составлялись фиктивные договоры аренды, нарушались правила проведения аукционов и конкурсов и т.п. В настоящее время полученная незаконными путями собственность легализируется и преступные группы становятся полноправными участниками рыночных отношений.
Наиболее распространенными преступлениями экономической направленности являются хищения и мошенничества в финансово-кредитной сфере. В 1995 г. в сфере страхования, кредитов и финансов зарегистрировано 13,9 тыс. преступлений. Общая сумма ущерба по ним составляет 139 млрд. руб. В банковской системе зафиксировано около 10,5 преступлений, сумма ущерба по ним составила 120 млрд. руб.12 Самыми распространенными преступлениями здесь остаются хищения денежных средств с использованием подложных платежных документов и поддельных банковских гарантий, финансовые аферы с деньгами вкладчиков, должностные злоупотребления руководителей и служащих банков. Характерным преступлением становится противозаконное получение льготных государственных кредитов, их нецелевое использование. По мере совершенствования банковских технологий отмечается рост преступлений с пластиковыми карточками и хищений с использованием компьютерных методов внедрения в телекоммуникационные сети банков. В 1995 г. выявлено уже 188 таких преступлений.13
Что касается страховой деятельности, то она большинством организаций, не прошедших обязательную перерегистрацию, ведется нелегально. Особое место на страховом рынке приобретают махинации с участием совместных предприятий или брокерских фирм. В 1995 г. из России в иностранные банки переведено более 300 млн. долл. При этом 90% общей выручки остается за рубежом.14
Рост зарегистрированных в 1996 г. экономических преступлений (13%) наглядно отражает общую тенденцию усиления криминализации хозяйственного комплекса. Продолжаются масштабные действия по незаконному завладению государственной собственностью в ходе ее разгосударствления и приватизации, многочисленные корыстные злоупотребления при управлении ею, уклонение от налогообложения. Заключаются противоправные сделки по вывозу сырьевых, энергетических и других невосполняемых ресурсов за рубеж, активизируется перевод экспортной валютной выручки на счета наших бизнесменов в иностранных банках. За последние годы вывоз капитала за рубеж по разным оценкам составил от 120 до 300 млрд. американских долларов, а накопление частных сбережений "в чулках" российских граждан, занимающихся нелегальной экономической деятельностью, по мнению некоторых экспертов достигает 60 млрд. долл.15 До августовского 1998 г. финансового кризиса российские торговцы -"челноки" обеспечивали 20-25% импорта. Так, в 1995 г. ими было ввезено в страну товаров на сумму более 10 млрд.долл.(для сравнения: экспорт нефтепродуктов дал 12,3 млрд.долл.). По оценкам итальянских специалистов, вклад русских "челноков" в экономику Италии составил 10% ВВП.16
Организованная преступность стала предметом специального криминологического изучения сравнительно недавно. Вывод о ее существовании в СССР был сделан в начале 80-х гг. Всесоюзным институтом по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности ВНИИ МВД СССР, Омской высшей школой милиции, проводившими криминологические исследования независимо друг от друга. А с 1987 г. работа по анализу организованной преступности стала проводиться координировано органами Прокуратуры МВД, КГБ и их научными учреждениями. В результате этого анализа изучены данные уголовной статистики за последние 25 лет: материалы более 500 уголовных дел о преступлениях организованных групп в легкой, лесной и хлопковой промышленности, торговле, сфере бытового обслуживания населения и других отраслях, дела о бандитизме, вымогательстве и т.п., материалы о нескольких сотнях устойчивых преступных групп; проинтервьюированы более 200 преступных "авторитетов" и коррумпированных должностных лиц, свыше 600 сотрудников правоохранительных органов различных регионов страны.
По итогам проделанной работы в 1989 г. состоялся "круглый стол", посвященный проблеме организованной преступности. На нем юристы, экономисты и практические работники правоохранительных органов рассматривали проблемы теоретической разработки понятия организованной преступности, стратегии и тактики борьбы с ней.17 В ходе дискуссии обсуждались вопросы соотношения организованной преступности с профессиональной и экономической преступностью, а также причины их порождающие. Впервые были сформулированы признаки, характеризующие организованную преступность. Это:
1) выраженная организационно-управленческая структура, четкое распределение ролей в группе, строгая иерархия самих групп, наличие единых для их членов норм поведения и ответственности, системы санкций и поощрений, их практическая реализация;
2) устойчивый, планируемый, законспирированный характер преступной деятельности, особенно хищений, подкупа должностных лиц и крупных краж, наличие общих целей, ориентация на получение максимально высоких доходов при минимальном риске;
3) система планомерной нейтрализации всех форм социального контроля с использованием разведки и контрразведки: выведывание планов органов по борьбе с преступностью, целенаправленная разработка мер противодействия и защиты от разоблачения (подкуп сотрудников правоохранительных, контролирующих органов, внедрение в государственный аппарат);
4) наличие значительных денежных фондов, инвестируемых в различных сферах преступной деятельности, помогает увеличивать масштабы хищений, коррумпированности полезных чиновников, материального поощрения членов сообщества. Оплата услуг уголовников приводит к сращиванию общеуголовной и корыстно-хозяйственной преступности;
5) расширение сферы деятельности - кооперация преступных группировок в различных отраслях народного хозяйства, внедрение на "черный рынок" товаров и услуг, контроль над изготовлением и организация сбыта наркотиков, патронаж порнобизнеса и проституции;
6) активное распространение членами преступных сообществ антиобщественной идеологии, в первую очередь, в местах лишения свободы. Моральная и материальная поддержка осужденных преступников (при условии "правильного" поведения на следствии и суде) и их семей.18
Также были выделены 3 уровня организованности в преступности. На первом уровне преступные группировки структурно не оформлены, в них нет сложной иерархии, четкого разделения функций и ролей. Попытки вступить в контакт с представителями власти и силовых ведомств носят единичный, ситуативный характер.
Второй уровень предполагает иерархическое построение групп, иногда их конгломерат. Особенностью преступных объединений второго уровня (за рубежом их называют "преступные синдикаты") является активное внедрение в официальные структуры общества и использование их в своих целях. На этой стадии уголовно наказуемые деяния являются лишь операциями более сложной и широкой криминальной деятельности, которую направляют и координируют лидеры преступного мира. Практическую реализацию их идей и планов осуществляют непосредственные исполнители, имеются также группы прикрытия, разведки.
Качественное отличие третьего уровня организации преступной деятельности состоит в формировании преступной среды и консолидации ее лидеров. На этой стадии завершается отделение функции организации и руководства преступной деятельностью от непосредственного участия в ней, вычленяется руководящее организаторское ядро - мозговой центр, практически недоступный для правоохранительных органов. Криминальные авторитеты координируют свою деятельность не эпизодически, по поводу отдельных операций, а в рамках сотрудничества на долговременной основе. Вырабатываются стратегия и тактика деятельности, разграничиваются сферы влияния, утверждаются принципы взаимной поддержки и общая линия поведения.19 Намечаются следующие виды деятельности:
а) постоянная разведка и сбор информации о выгодных сферах криминального внедрения, об оптимальных способах проведения операций и возможных путях провала. Планирование преступных акций в рамках данного вида деятельности носит прогностический и профилактический характер;
б) коррумпирование, нейтрализация и последующее привлечение к сотрудничеству государственных и правоохранительных органов. Оплачиваемые услуги состоят как правило в передаче конфиденциальной информации и консультативной помощи при решении кадровых вопросов, определении прибыльных направлений деятельности, обеспечении защиты;
в) легальное использование социально-экономических институтов и условий, имеющихся в стране, для придания внешней законности своей преступной деятельности;
г) нагнетание атмосферы страха и бессилия перед криминалитетом в целях деморализации потерпевших и свидетелей. Слухи о могуществе мафии и беспомощности правоохранительных органов в борьбе с нею создают благоприятный фон для совершения преступлений и защиты от разоблачения;
д) создание сложной иерархо-управленческой цепочки руководства преступной деятельностью, которая избавляет криминальных авторитетов от непосредственного участия в противоправных деяниях и, следовательно, от уголовной ответственности. Таким образом, верхушка криминальной пирамиды, ее интеллектуально-организационный потенциал, всегда сохраняется, обеспечивая постоянную регенерацию преступного сообщества, что выгодно всем его членам - от "шестерки"-карманника до "крестного отца";
е) собственно преступная деятельность, т.е. совершение конкретных преступлений, должностных, насильственных, имущественных при доминирующей корыстной мотивации. Стремление к власти и контролю над всем и вся тоже обусловлено корыстными целями.20
Было дано определение понятия "организованная преступность" как негативного социального явления, которое характеризуется организацией и консолидацией криминальной среды на уровне региона, страны, мирового сообщества (транснациональная преступность), наличием сложной иерархической структуры и руководящей верхушки, осуществляющей организаторские, управленческие, идеологические функции; коррумпированием, вовлечением в противоправную деятельность работников госаппарата и правоохранительных органов; монополизацией и расширением сфер антизаконной деятельности для получения максимальных доходов при минимальном риске для криминальной элиты.21(Там же, с.31).
Далее участники дискуссии отметили ряд новых признаков, появившихся в организованной преступности, таких как:
- монополизация сфер асоциальной деятельности,
- создание условий, провоцирующих дефицит в экономике,
- использование легальных каналов для отмывания денег,
- отвлечение сил общества и общественного мнения на второстепенные проблемы.
Если десятилетие назад криминологи еще спорили, есть ли у нас организованная преступность или мы имеем дело с организованностью в преступности, то в настоящее время доказано, что уже с середины восьмидесятых организованная преступность в России приобрела характер реальной угрозы экономической и политической безопасности страны. Несмотря на все меры, принимаемые правоохранительными органами, не удается пресечь попытки криминальных группировок взять под контроль финансовые и коммерческие структуры, остановить повсеместную коррумпированность госчиновников.
О масштабах организованной преступной деятельности говорят следующие цифры, представленные отделом статистики и анализа организационно-контрольного управления Генеральной прокуратуры РФ:
Количество преступлений, совершенных организованной
группой или преступным сообществом в 1997 году22

Численность населения
Количество преступлений
Всего по России
г.Санкт-Петербург
г.Москва
Челябинская обл.
Ростовская обл.
Свердловская обл.
Нижегородская обл.
Пермская обл.
Воронежская обл.
Красноярский край
Новосибирская обл.
Архангельская обл.
Псковская обл.
Ставропольский край
Саратовская обл.
Ярославская обл.
Волгоградская обл.
Кемеровская обл.
Ленинградская обл.
Омская обл.
Респ. Башкортостан
Московская обл.
Самарская обл.
Иркутская обл.
Тульская обл.
Вологодская обл.
Приморский край
Респ. Коми
Ульяновская обл.
Краснодарский край
Белгородская обл.
Новгородская обл.
Пензенская обл.
Липецкая обл.
Алтайский край
Оренбурская обл.
Курская обл.
Читинская обл.
Мурманская обл.
Чувашская респ.
Курганская обл.
Удмуртская респ.
Владимирская обл.
Кировская обл.
Костромская обл.
Респ. Татарстан
Мордовская респ.
Калининградская обл.
Орловская обл.
Смоленская обл.
146.976.000
4.800.000
11.000.000
3.600.000
4.400.000
4.600.000
3.727.000
3.000.000
2.500.000
3.100.000
2.700.000
1.521.000
832.000
2.600.000
2.739.000
1.451.000
2.700.000
3.000.000
1.676.000
2.100.000
4.000.000

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign