LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 6
(всего 18)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

крупной промышленности Ползуновым, его убежденность навсегда
покончить с “водяным руководством”, Т.Е. с двигателями,
основанными на силе течения воды, казались столь же
кощунственными. Но именно такие двигатели (двигатели Ползунова-
Уатта) вызвали промышленную революцию, принципиально
изменившую “лицо” человеческого мира. Можно сказать, что
изобретение универсального двигателя крупной промышленности
И.И.Ползуновым (1763 г.) и Дж.Уаттом (1784 г.) стало условием
актуализации физической реальности, началом обретения
человечеством технологического “уюта”. Отметим, что величие дела
Ползунова не может быть сведено к первенству изобретения и
построения двухцилиндрового парового двигателя мощность - 32 л.с.,
что само по себе было величиной принципиально нового масштаба).
Его вклад в мировую цивилизацию, его гений заключались и во
56


всестороннем обосновании универсальности этого двигателя как
двигателя крупной промышленности, и в возведении технологии на
уровень государственного и мирового мышления. Он стал первым
великим технологом, провозвестником технологической цивилизации
и технологической культуры.
Ползунов указывал на слабость науки в решении современных
ему инжененрно-конструкторских и технологических задач. Но все
дело заключалось не только в этом. Он обосновал азимут
продуктивного, с точки зрения нового инженерного и
технологического мышления, развития науки. В данном контексте
оказываются более понятными и и научная деятельность, гений
Ломоносова, гений и практическое осмысление своих результатов,
нацеленность на практику достижений В.В.Петрова,
Н.И.Лобачевского, понятна природа этих гениев.
Начало новой цивилизации, приходящей на смену
технологической цивилизации, было положено также в России (1935
г.). Определяющим достижением на этом пути стали не механические
вычислительные устройства Чарльза Бэббеджа и первой специалистки
по программированию действий этих устройств, дочери великого
английского поэта Байрона леди Ады Лавлейс, а крупнейшее
обобщение XX в., принадлежащее советскому ученому
В.И.Шестакову, согласно которому обычные релейно-контактные
схемы работают по правилам силлогистики Аристотеля. Отсюда, как
пишет Шестаков, сама конструкция ЭВМ, а не только закладываемые в
нее программы должна предусматривать реализацию логических
процедур. Формулы логики исследования высказываний (алгебры
логики), а также формулы Л.Больцмана в области термодинамики
стали исходным пунктом для разработки теории информации
К.Шеннона. Разумеется, Шестаков, также как и Ползунов, имел в
своем распоряжении некоторые догадки, предпосылки. В частности. он
воспроизводит предположение П.С.Эренфеста, относящееся к 1910 г.
Эренфест указывает на возможность вместо графической формы
оптимизации распределительных схем осуществить формально-
логическую систему их расчета ( он имел в виду работу и разработку
телефонных сетей коммутаторных устройств). Если изобретение, да и
деятельность Ползунова были направлены на социологизацию,
57


онтологизацию и гносеологизацию технологической реальности, то
Шестаков и его последователи положили начало социологизации,
онтологизации и гносеологизации информационной реальности.
Правда, понятия, обозначившие данные реальности, вошли в обиход
значительно позднее полученных и Ползуновым, и Шестаковым
фундаментальных результатов.
Возвращаясь к приведенному выше примеру, отметим, что
пассажир автобуса не перестает быть, например, сыном своих
родителей, но в данном случае действия его определяются, главным
образом, правилами поведения его в качестве пассажира. И его бытие в
качестве сына своих родителей принимает соответствующее, зависяще
от бытия его в качестве пассажира содержание. В то же время некто во
всех отношениях предстает как некоторый инвариант, не
зависящий от содержания той или иной системы отсчета. В книге
ставится задача определить, какой инвариант соответствует
явлению физической реальности и явлению информационной
реальности. Решение этой задачи существенно по следующей
причине.
В 30-е годы выдающимися физиками XX века была выявлена
фундаментальная методологическая роль понятия “физическая
реальность”. Физика (и, следовательно, базирующаяся на ее
результатах наука в целом) столкнулась с фактом принципиальной
ненаблюдаемости исследуемых объектов, с неразрешимостью проблем
корпускулярно-волнового дуализма, с запрещением, названным
принципом Паули, с парадоксальностью преобразования Лоренца и
т.д. Поиски методологической основы решения соответствующих
проблем физики как раз и завершилась фактом технологической
социологизации, онтологизации физической реальности и ее
гносеологизацией, что, впрочем, было уже давно предрешено ходом
развития науки и промышленности второй половины XVIII века, XIX и
началом XX веков.
Фундаментализация понятия физической реальности была
объективно запоздалой. Его методологическая функция начала
разрабатываться, выясняться тогда, когда на пороге была уже иная,
новая цивилизация, потребовавшая фундаментализации иного понятия.
58


И в середине нашего века таким понятием стало понятие
“информация”.
Настойчивость исследования обозначенного им явления
привела к множеству замечательных результатов: многообразию
теорий информации, многообразию теорий информатики, изучению
экспертных систем, теорий искусственного интеллекта и т.д. Данные
результаты породили дискуссию о природе информации, реальной
целью которой стала не столько задача объективно дать общую,
пригодную для всех случаев дефиницию информации, сколько
стремление отразить процессы социологизации, онтологизации и
гносеологизации явления информации, превратить его в своем
отношении в нечто аналогичное понятию физической реальности.
Однако многие годы дискуссии тем не менее не позволила добиться
поставленной цели: она, породив многие сомнения, постепенно угасла.
Дискуссия, сразу оговоримся, не стала бесплодной, она показала, что
понятие “информация” заветные функции выполнить не может, и
требуются иные понятия, характеризующие основание
развертывающейся цивилизации, которому бы такая функция могла по
праву принадлежать. В 1986 г. нами был предложен выход из
создавшегося положения: была сформулирована идея
информационной реальности. И мы полагаем, что функции
социологизации, онтологизации и гносеологизации мира подобны
тем, которые выполняет понятие физической реальности в
условиях становления новой цивилизации может выполнить
именно введенное нами понятие. Собственно говоря, целью данной
монографии является изучение процессов социологизации,
онтологизации и гносеологизации информационной реальности.
Достижение указанной цели требует переосмысления
некоторых, ставших как бы азбучными, положения. На пути такого
переосмысления могут быть, разумеется и неудачи, и опасности
постановки себя под огонь жесткой критики. Но, если мы желаем
успеха научной философии, то такое переосмысление, направленное на
решение “проклятых” проблем, необходимо осуществить. Среди
положений, требующих переосмысления, с нашей точки зрения,
находятся положения, определяющие предвзятое отношение к
метафизическому методу - методу сугубо философскому. Данный
59


метод, мы в этом отдаем себе отчет, имеет свои отягощающие его
судьбу исторические следы. Но, как мы полагаем, также, как метод
синтеза не может быть глубоко понятым без адекватного понимания
метода анализа, как метод индукции не может быть хорошо понятым и
реализованным без основательного знания метода дедукции и т.д., так
и диалектический метод не может быть в достаточной мере освоенным
без необходимого, исключающего предосудительность, понимания
метода метафизического. С этого метода должны быть сняты как
исторические, так и идеологические наслоения. Мы считаем вполне
возможным рациональный вариант его успешного становления. В
работе предложен такой вариант, хотя изучению судьбы
метафизического метода, его возможной продуктивной реконструкции,
раскрытию его реальных отношений с диалектическим методом и т.п.,
должна быть посвящена специальная работа. По нашему мнению, к
методологическому наследию философии нужно относиться
бережливо, избегая предвзятости и необоснованных запрещений.
Известно, что наряду с “проклятыми” проблемами существует
проблема “псевдопроблем”. Это проблема была сформулирована
неопозитивистами и в диалектическом материализме получила в
основном негативную оценку. Вместе с тем данное отношение как бы
снимало проблему, сформулированную физиками: каковы пределы
физической реальности (М.Борн)? В каких рамках проблемы,
формируемые физикой, Выступают как проблемы, имеющие
общенаучный смысл, в чем состоят прерогативы физической
реальности для научного познания, для естествознания, является ли
вечной актуальность ее “покорения”? Действительно, не является ли
отражением ее конечной инстации формула корпускулярно-волнового
дуализма, закрепленная принципом неопределенности Вернера
Гейзенберга? Если это так, то, следовательно, горизонты физической
реальности небеспредельны и указанная неопределенность
свидетельствует о наличие иного, отличного от определенности
физической реальности, тождества, о наличие иного качества
определенности. Мы формулируем гипотезу, согласно которой то,
что представляет собой псевдопроблему в терминах изучения
физической реальности, является реальной проблемой в терминах
исследования информационной реальности.
60


Существует, так сказать, ощущение некоторой опасности в
связи с введением понятия “информационная реальность”. Такого рода
опасность предполагалась еще в самый разгар дискуссии по поводу
понятия “физическая реальность”. Вот что писал, например,
Б.И.Спасский: “...следует отметить, что наряду с употреблением
термина “физическая реальность” вполне уместно было бы ввести и
термин “химическая реальность”, понимая под этим термином образ
объекта, рассматриваемого с точки зрения его химических свойств. И
тогда один и тот же объект, например гальванический элемент, нам
представлялся бы и как “физическая реальность” и как “химическая
реальность”. Далее очевидно, можно было бы ввести понятие
“биологической реальности” и многих других “реальностей” [2, c. 81].
Надо сказать, что, высказанный в 1970 г., этот аргумент
оказался столь впечатляющим, что в дальнейшем о нем, как правило,
предпочитали умалчивать. Речь велась обычно лишь о понятии
физической реальности. Да и то, может быть, постольку, поскольку
серьезное обсуждение данной проблемы задали Эйнштейн и Бор. Они
были весьма дальновидными, в частности, в данном вопросе. Как
может существовать современная теоретическая физика без понятия
физической реальности? И во всем ли ясны причины трудностей с
формированием теоретической химии и теоретической биологии?
Обратим внимание также на современное содержание единства
научного знания и на то, какая наука сегодня задает, определяет это
единство, лежит в его основе, раскрывает содержание современной
научной картины мира. При этом выделяется ведущая роль физики как
в организации современного единства научного знания, так и в
организации современной научной картины мира. Отсюда вытекает
соотношение понятий “физическая реальность”, “химическая
реальность”, “биологическая реальность” и т.д. понятие “физическая
реальность” выполняет не только узко методологическую, но и
онтологическую и социологическую функции, раскрывая содержание
мира как технологически существенное содержание. “Тень” этого
содержания придает технологический контекст современному смыслу
понятий “химическая реальность” и “биологическая реальность”.
Другой вопрос: вечна ли эта “тень” и когда они получат новый
контекст? В книге показывается, как в условиях технологической
61


цивилизации при формировании единства научного знания и научной
картины мира гносеологическую, онтологическую и социологическую
функции выполняет понятие физической реальности. В условиях же
информационной цивилизации такие функции призвано выполнить
понятие “информационная реальность”. Так что выраженная
Б.И.Спасским “опасность” размножения реальностей существенна не
как запрещение, а как необходимость ответа на вытекающий из хода
развития событий в научном познании вопрос.
Мы полагаем, что одной из важнейших причин, определивших
сложности с изучением физической реальности явился тот факт, что
долгое время понятия “реальность” и “объективная реальность”
фактически отождествлялись. Тем самым исключалась реальность
многих явлений: ощущений, представлений, мыслей и т.д.
Легализовался единственный признак существования: существовать
вне и независимо от сознания, а существование в сознании и в
зависимости от него как бы исключалось. Вместе с тем оказывались
также под запретом и другие признаки существования: существовать в
качестве необходимости и случайности, существовать в качестве
причины и следствия, существовать в качестве содержания и формы,
существовать в качестве определенности и неопределенности и т.д.
Так понятие реальности было превращено в сухую, бесплодную
абстракцию.
В ходе изучения физической реальности данное положение
или подразумевалось, или постулировалось. Например, в работе
В.В.Бажан, П.С.Дышлевского, В.С.Лукьянца “Диалектический
материализм и проблемы реальности в современной физике” в
качестве исходного пункта отмечается: “Под реальностью” и
(“реальным”) понимается нечто существующее вне и независимо от
сознания человека; нечто существующее независимо от субъекта
познания, нечто существенное, необходимое в вещах и процессах,
раскрываемое теоретическим знанием как противоположное
второстепенному, несущественному, случайному; действительные
формы бытия (в противоположность возможным, вероятным фактам);
нечто наблюдаемое исследователем непосредственно или с помощью
измерительных средств, вообще любое явление, которое может
получить материальную форму, и т.д.” [3, с. 11]. Думается, что в тех
62


случаях, когда постулируется или подразумевается такое понимание
реальности, можно сразу сказать, что проблема физической реальности
так и останется “проклятой” проблемой. И дело состоит не в
необходимости уступок идеализму, а в том, чтобы уйти от догматизма,
стоящего на пути решения актуальных научных проблем. В данной
работе понятие “реальность” употребляется в значении меры мира,
представленного материальным, идеальным, физическим,
психическим, биологическим, химическим, целостностью, равной
сумме частей или большей, чем сумма частей, частью, большей, чем
целое и т.д. Мир в силу своей многомерности реален в соответствии с
различными признаками существования. Отсюда вытекает
возможность классификации мер мира. В частности, выделяются
объективная реальность, раскрывающая неизменное материальное
единство мира и исключающая другие реальности; совокупная
реальность, раскрывающая мир как находящийся в развитии,
следовательно, изменяющийся, возникающий и исчезающий,
исключающий неизменное, не имеющее отношения к развитию. Так,
всякий раз, принимая к рассмотрению какую-либо реальность, надо
определить отношение, в котором она (реальность) существенна.
Соответственно, необходимо определить не только понятие этой
реальности, но и систему согласования связанных сним идей с
положением о материальном единстве мира. В книге дается такая
система для понятия “физическая реальность” и понятия
“информационная реальность”; даются классификации реальностей по
признаку развития и по признаку единства мира, реальностей
субстационального и реальностей акцидентального содержания,
вводится понятие “технологическая реальность”.
Понятие “совокупная реальность” явилось фундаментальной
предпосылкой решения проблемы физической реальности как
“проклятой” проблемы. Его анализу, изучению соответствующего
содержания мира в связи с ним еще не уделено необходимого
внимания. Мы склонны считать данное понятие и определенное им
понимание мира одним из существенных достижений научной
философии, направленных против догматизации понятия “объективная
реальность”, доведения этого понятия до абсурда, сдерживающего
философское познание. Ведь было время, когда стихийный
63


материализм естествоиспытателей в основном не расходился с
теоретическим материализмом, поскольку последний был понятен
естествоиспытателю. И прагматическое мышление естествоиспытателя
принимало понятные ему, продуктивные (для своего времени)
теоретико-материалистические схемы, защищавшие его от идеализма
не только “непримиримой борьбой” с идеализмом как таковым, но и
способностью давать удовлетворяющие естествоиспытателей ответы
на вопросы. И если число “проклятых проблем” множится, а
диалектический материализм десятилетиями не дает приемлемых для
естествознания их решений, то “непримиримая борьба” с идеализмом в
значительной мере остается чуждым естествознанию занятием.
Правомерно поставить и такой вопрос: что же ждет от
философии естествознание? Отметим, что научную философию не
может заместить никакая другая философия. Значение научной
философии (диалектического материализма) нельзя в то же время и
преувеличивать, поскольку всякое преувеличение значения этой
философии осуществляется за счет других философий, выполняющих
в жизни общества не менее важные функции, чем служение науке и
научному обеспечению преобразовательных программ: не забудем,
например, какая философия сплотила русский народ на Куликовском
поле. Преувеличивать значение научной философии не следует и
потому, что нельзя преувеличивать (как, впрочем, и преуменьшать)
роль науки в жизни общества, Например, за счет литературы и
искусства, за счет проверенной веками национальной философии
(например за счет преуменьшения роли русской философии X-XVII
веков), за счет доконцептуального философского знания. Научная
философия является разновидностью концептуального знания.
Известно, что научная философия была вызвана к жизни в
значительной мере фактом принятия буржуазной науки в качестве
непосредственной производительной силы общества. Но вот вопрос: в
каком качестве будет востребована наука и философия за рамками
технологической цивилизации?
Итак: что представляет собой проблема физической
реальности как философски “проклятая” проблема? С одной стороны,
это проблема своим существованием доказывает, что в некотором
отношении философия не выполнила одну из своих фундаментальных
64


функций: функцию гносеологизации явлений, заключающуюся в том,
чтобы раскрыть предмет в качестве познаваемого предмета, раскрыть
“работоспособность” по отношению к нему существующих
познавательных, методологических средств, определить пути их
актуального становления, выявить грани их несовершенства.
Другая сторона проблемы физической реальности заключается
в том, что она является следствием онтологизации этой реальности. И
философия в соответствии с содержанием цивилизации принимает,
обосновывает в качестве исходного пункта, фундамента, основной
посылки эту реальность, определяющую жизнеспособность, линию
продуктивного самоутверждения человека (человечества). В свое
время русская философия онтологизировала морально-политическую
реальность. И когда наступило время онтологизации иной реальности,
то возник вопрос о цивилизационном контексте понятия “физическая
реальность”. Дело в томДело в том, что классическая наука конца
XVIII века и первых двух третий XIX века онтологизировала
реальность, очевидно существенную в технологическом отношении, в
системе технологии крупной промышленности. С течением же
времени наука вышла на новые горизонты, когда очевидность данной
существенности была утрачена, наука обнаружила”предел”
физической реальности (принцип неопределенности Гейзенберга).
Однако именно в этот период понятие “физическая реальность”
получило статус фундаментальной категории науки. Так получилось,
что характеристикой технологически существенной для цивилизации
реальности стало понятие “физическая реальность”, оказалось, что
философия и наука онтологизировали эту реальность, выступив в
качестве непосредственной производительной силы общества.
Отметим, что нередко на место понятия, характеризующего
технологически существенную реальность, может быть в силу
некоторой инерции (как показала дискуссия о физической реальности),
философы выдвигают категорию “объективная реальность”, тем самым
придавая данной категории несвойственные ей функции. В результате
возникла своего рода конкуренция терминов, базирующаяся на ложной
основе. В книге показывается, что категория объективной реальности
имеет свое собственное предназначение в философии и научном
познании в целом и ей не должны приписываться чуждые функции. В
65


работе показаны пределы универсальности этого понятия, также, как
пределы универсальности понятия “совокупная реальность”: Если
первое из двух понятий универсально по признаку существования вне
и независимо от сознания, то второе понятие универсально по
признаку существования в развитии.
Третья сторона проблемы физической реальности состоит в
том, что она является следствием социологизации этой реальности.
Социологизация реальности - это соответствующее реальности, ее
продуктивной сущности формирование человеческого мира,
цивилизации. Это освоение мира в некотором существенном для
человека (человечества) качестве и вовлечение его (мира) в этом
качестве в процессе человеческой деятельности. Имеет место
определенный для каждой реальности способ ее освоения: способом
освоения физической реальности, как будет показано в книге, является
технология, а способом освоения информационной реальности -
информациогенез. Технология и информациогенез являются
способами социологизации реальностей. Каждому из этих способов
присущи, естественно, свои законы. Проблема физической реальности
- это проблема технологической цивилизации, ее устава, коллизий,
кризисов, иллюзий. На этой основе складываются технократические и
техноцистские идеалы, концепции, теории, определяющие
возможности и перспективы “общества потребления”, “покорения”
природы, “сырьевое” освещение земных богатств и т.д.
Три аналогичных стороны имеет и проблема определяется не
только теорией, но и практикой. Практическое разрешение проблемы
физической реальности воплощается в создании техносферы, а
практическое разрешение проблемы информационной реальности
воплощается в формировании инфосферы. Переход человечества из
техносферы в инфосферу требует значительных исследовательских
сил. Эти силы должны сосредоточиваться не только на перспективах
разработки информационных технологий, но и на всем комплексе
проблем общенаучного, философского и частнонаучного планов.
Важно своевременно отслеживать также динамику развития функций

<< Пред. стр.

страница 6
(всего 18)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign