LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 8
(всего 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Основные сферы жизни общества «характеризуются как специфические виды законов структуры, развития, функционирования основных подсистем общества» [4].

4 Барулин В.С. Диалектика сфер общественной жизни. М., 19S2. С. 41.


Сферы общественной жизни представляют собой основные элементы общества, а их взаимосвязи образуют его основную структуру.

Причинно-следственные связи основных сфер общественной жизни. Каждая основная сфера общественной жизни по отношению к другим сферам обладает качествами либо причины, либо следствия, либо того и другого одновременно. В соответствии с этим может быть выделена определенная совокупность причинно-следственных взаимосвязей основных сфер общественной жизни.

Что же представляет собой сама причинно-следственная связь основных сфер общественной жизни?

Во-первых, сфера—причина определяет сущность сферы—следствия, ее основную качественную характеристику. Так, социально-классовая структура капиталистического общества определяет сущность государства, политической системы этого общества.

Во-вторых, сфера—причина является источником возникновения сферы—следствия или ее составных элементов. Сфера—следствие и возникает как своего рода отпочкование от сферы—причины. Например, идеологическая деятельность была изначально присуща общественному управлению, политике. Но на определенном этапе она усложнилась и развилась настолько, что выделилась в отдельную подсистему уже другой — духовной — сферы.

В-третьих, преобразование в сфере—причине обусловливает коренные преобразования в сфере—следствии. Революционные изменения в материально-производствен ной сфере, в системе производственных отношений в корне меняют весь облик социальной структуры общества.

В этих трех моментах и проявляется специфическая ведущая роль сферы—причины по отношению к сфере—следствию, ее детермина-ционная активность.

Причинно-следственные связи вообще бывают разных порядков. Простейшей формой является парное взаимодействие явлений. В данном случае одно из них обретает статус причины, другое — столь же однозначно — статус следствия. Но есть и более сложная форма причинно-следственных связей. Если перед нами налицо некоторый конечный класс объектов, связанных причинно-следственными связями, то здесь обнаруживается своеобразный относительно завершенный причинно-следственный цикл. Следствие, порожденное некоторой причиной, само становится причиной другого явления, которое в свою очередь является причиной третьего явления, и т.д. Эту последовательность явлений, связанных друг с другом отношением жесткой внутренней необходимости, называют причинно-следственной цепью.

В социальной философии преимущественное внимание уделялось парным причинно-следственным связям (скажем, взаимоотношению материального и духовного производства, экономики и политики, социальной и политической сферы и т.п.) при определенном дефиците исследований общей причинно-следственной цепи сфер. Мы же в настоящем разделе сосредоточимся на характеристике причинно-следственных связей всех основных сфер, ставя своей задачей выяснить их качественную природу.

Для более наглядной характеристики этой цели мы прибегнем к символике и схематизации. Так, материально-производственная сфера обозначается цифрой I, социальная — 2, политико-управленческая — 3, духовная — 4, стрелка —> обозначает причинно-следственную зависимость соответствующих сфер. Совокупное изображение цифр и стрелок является формулой причинно-следственных связей. Таких формул мы выделим несколько.

A. Полные линейные формулы причинно-следственных связей

1) I —> 2, 3, 4. Эта зависимость характеризует детерминирующее воздействие материально-производстве иной сферы на все остальные. Соответственно здесь раскрывается и роль всех сфер, начиная с социальной, как следствий по отношению к материально-производственной. Суть этой формулы отражает фундаментальное положение К. Маркса: «Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще» [1].

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 7.


2) 1, 2 —> 3, 4. Эта зависимость характеризует детерминирующее влияние материально-производственной и социальной сфер по отношению к политической и духовной.

3) 1, 2, 3 —> 4. Эта зависимость раскрывает детерминирующее воздействие всех сфер на духовную, одновременно подчеркивая производный, следственный характер этой сферы.

Б. Парные формулы причинно-следственных связей

4) 1 —> 2. Материально-производственная сфера — причина социальной.

5) 1 —> 3. Материально-производственная сфера — причина политической.

6) 1 —> 4. Материально-производственная сфера — причина духовной.

7) 2 —> 3. Социальная сфера — причина политической.

8) 2 —> 4. Социальная сфера — причина духовной.

9) 3 —> 4. Политическая сфера — причина духовной.

B. Всеобщая дифференцированная формула причинно-следственных связей сфер общественной жизни

Сведя все формулы причинно-следственных связей воедино, получим всеобщую формулу

10) 1 —> 2 —> 3 —> 4

О чем свидетельствуют эти формулы?

Во-первых, о том, что каждая сфера включена в эту причинно-следственную цепь.

Во-вторых, о том, что причинные связи сфер весьма разнообразны. Так, та или иная сфера может оказывать причинное влияние на одну, две, три сферы, на группу сфер, ее причинное воздействие может быть непосредственным и однократно и многократно опосредованным. При этом это богатство причинных воздействий отличается не простым многообразием. В нем можно видеть и вполне определенную направленность, когда детерминирующее воздействие сфер возрастает при движении от духовной сферы к материальной. Материально-производственная сфера и выступает как наиболее концентрированное и глубокое воплощение детерминирующего начала в этой цепи.

В-третьих, о том, что следственные связи сфер весьма разнообразны. Так, та или иная сфера может быть следствием одной, двух, трех сфер, она может быть следствием группы сфер, она может быть непосредственным и опосредованным следствием.

При этом это богатство следственных связей также суть не простое многообразие. Оно содержит в себе определенную направленность, когда следственные начала возрастают при движении от материально-производственной сферы, а духовная сфера выступает своего рода концентрированным воплощением следствия в данном ряду.

И наконец, в-четвертых, о том, что некоторые сферы выступают носителями и причинных и следственных начал. Это относится к социальной и политической сферам. При этом если в этом ансамбле в социальной сфере преобладают причинные начала, то в политической — следственные.

Таким образом, причинно-следственные взаимосвязи основных сфер общественной жизни представляют собой некоторую устойчивую совокупность зависимостей, имеющую свою качественную завершенность, свой внутренний ритм, определенную направленность. Они образуют специфическую общественную подсистему, своего рода причинно-следственную цепь основных сфер общественной жизни.

К. Маркс и Ф. Энгельс, раскрывая структуру общества в целом, неоднократно обращались к причинно-следственной цепи основных сфер жизни общества, связывали ее с материалистическим пониманием истории. Уже в «Немецкой идеологии» они писали: «Это понимание истории заключается в том, чтобы, исходя именно из материального производства непосредственной жизни, рассмотреть действительный процесс производства и понять связанную с данным процессом производства и порожденную им форму общения — т.е. гражданское общество на его различных ступенях — как основу всей истории; затем необходимо изобразить деятельность гражданского общества в сфере государственной жизни, а также объяснить из него все различные теоретические порождения и формы сознания, религию, философию, мораль и т.д., и проследить процесс их возникновения на этой основе, благодаря чему, конечно, можно изобразить весь процесс в целом (а потому также и взаимодействие между его различными сторонами)» [1]. Широко известны также слова К. Маркса из письма П.В. Анненкову: «Возьмите определенную ступень развития производительных сил людей, и Вы получите определенную форму обмена и потребления. Возьмите определенную ступень развития производства, обмена и потребления, и Вы получите определенный общественный строй, определенную организацию семьи. Возьмите определенное гражданское общество, и Вы получите определенный политический строй, который является лишь официальным выражением гражданского общества» [2].
Приведенные слова свидетельствуют о том, что классики марксизма понимали структуру общественного организма не как простую взаимосвязь основных сфер друг с другом, а именно как строго направленную, развернутую цепь причинно-следственных воздействий.

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 36-37.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т 27. С. 402. 2 Там же. Т. 39. С. 184.


Функциональные связи основных сфер общественной жизни.

Основные сферы общественной жизни связаны между собой функциональными зависимостями. Совокупность этих зависимостей характеризует определенную грань структуры общественно-экономической формации.

Что же представляют собой функциональные связи сфер общественной жизни?

Во-первых, функциональные связи сфер не определяют ни сущность основных сфер общественной жизни, ни основные закономерности их возникновения и ухода с исторической арены.

Во-вторых, функциональные связи сфер развертываются и действуют в рамках жизнедеятельности сложившегося, качественно-устойчивого общественного организма. Каждое общество переживает полосу своего рождения, длительное время существует и воспроизводится в рамках устойчивой структуры. Естественно, для того чтобы общество непрерывно воспроизводилось в рамках устойчивого качественного состояния, нужны определенные условия общества, в частности его основных сфер. Те взаимосвязи и взаимодействия сфер, в результате которых воспроизводится и сохраняется общество как качественное устойчивое образование, и являются функциональными связями.

В-третьих, функциональные связи сфер характеризуются специфическим направлением функциональной активности. Если причинно-следственным связям свойственна строго направленная активность от сферы—причины к сфере—следствию, то функциональная направленность сфер универсальна. Более того, функциональная активность, функциональное воздействие сфер по преимуществу наиболее развернуты в сторону от сфер—следствий к сферам—причинам. Ф. Энгельс писал: «Историческое явление, коль скоро оно вызвано к жизни причинами другого порядка, в конечном счете экономическими, тут же в свою очередь становится активным фактором, может оказывать обратное воздействие на окружающую среду и даже на породившие его причины» [2].

Как и в предыдущем случае, прибегнем к формулам, сохранив те же цифровые обозначения для основных сфер жизни общества. Знак <— отражает направленность функциональной активности сферы.

А. Полные линейные формулы функциональных связей

1) I —> 2, 3, 4. Эта формула характеризует функциональное влияние социальной, политической, духовной жизни общества на общественное производство. Суть ее в том, что для успешной материально-производственной деятельности общества не только необходимо наличие соответствующих социально-политических структур, духовного потенциала общества, но также необходимо и активное влияние этих компонентов на производство.

2) 1, 2 —> 3, 4. Эта зависимость характеризует роль политико-идеологических структур, отношений, деятельности в развитии материально-производственной и социальной сфер.

3) I, 2, 3 —> 4. Эта формула раскрывает роль духовной сферы в функционировании всех остальных сфер общества.

Б. Парные формулы функциональных связей.

4) 1 <— 2. Социальная жизнь выступает функциональной предпосылкой материально-производственной. Выражается это, например, в том, что в рамках определенных общностей формируются свои регу-лятивы, ценностные ориентации и т.п., которые активно способствуют функционированию данного типа производства.

5) 1 <— 3. Суть этой формулы в том, что политическая сфера выступает активной функциональной предпосылкой материального производства.

6) 1 <— 4. Суть формулы в функциональном влиянии духовной сферы на общественное производство. Одним из аспектов этого влияния является превращение науки в непосредственную производительную силу общества.

7) 2 <— 3. Смысл формулы в воздействии политической сферы на социальную. Одно из таких воздействий ярко проявилось в социально-образующей роли государства в докапиталистических формациях [1].

1 Интересно замечание Гегеля о конституировании народа в зависисимости от государственно-политической структуры: «Народ, взятый без своего монарха и непосредственно связанного с последним расчленения целого, есть бесформенная масса, уже больше не представляющая собой государства и больше уже не обладающая ни одним из определений, наличных лишь в сформированном внутри себя целом, не обладающая суверенитетом, правительством, судами, начальством, сословиями и чем бы то ни было. Благодаря тому что в данном народе выступают также и имеющие отношение к организации, к государственной жизни моменты, он перестает быть неопределенной абстракцией, которую чисто общее представление называет народом» (Гегель Г. Соч. Т. 7. С. 305).


8) 2 <— 4. Эта формула выражает функциональное влияние духовной сферы на социальную. Один из его примеров — воздействие идеологии на развитие классового самосознания, а значит, и на консолидацию классов.

9) 3 <— 4. Эта формула выражает функциональное воздействие духовной сферы на политическую. Одно из таких воздействий — это влияние научного сознания на современную политическую теорию и практику.

В. Всеобщая дифференцированная формула функциональных связей сфер общественной жизни

Сведя все формулы функциональных связей сфер воедино, получим итоговую всеобщую формулу

10) 1 <— 2 <— 3 <— 4

О чем же свидетельствуют эти формулы?

Во-первых, о том, что каждая основная сфера жизни общества включена в определенную систему функциональных взаимосвязей.

Во-вторых, о том, что функциональные взаимозависимости, направление, характер функциональных связей сфер весьма разнообразны. Так, та или иная сфера может быть функционально активна по отношению либо к одной, либо к нескольким сферам, ее функциональное воздействие может быть большим или меньшим, прямым или опосредованным.

В-третьих, о том, что разнообразие функциональных связей сфер представляет собой не мозаику, а таит в себе внутреннюю упорядоченность, направленность. Суть этой направленности в том, что по мере движения от материально-производственной к духовной сфере функциональная значимость сфер нарастает. В этом отношении политическая и духовная сферы являются своего рода квинтэссенцией, узлом функциональных зависимостей сфер общественной жизни.

И наконец, в-четвертых, вся совокупность функциональных связей сфер общества образует некоторую качественно-определенную функциональную подсистему общества, охватывающую основные сферы общества, своего рода цель функциональных связей. Эта подсистема функциональных связей как бы непрерывно пульсирует в общественном организме, обеспечивая сохранение его качественного состояния, устойчивость его существования. И в этом виде она выступает важным фактором структуры общества.

Роль функциональных связей сфер в обществе весьма велика. И тем большее сожаление вызывает факт слабого изучения этих связей.

Единство и взаимосвязь причинно-следственных и функциональных связей сфер общественной жизни. Причинно-следственные и функциональные связи сфер общественной жизни взаимообусловливают друг друга. В этом взаимообусловливании определяющая роль принадлежит причинно-следственным связям. И тем своеобразным мостом, который обеспечивает переход от причинно-следственных связей сфер к функциональным, является качественная характеристика сфер как следствий.

Ведь в самом деле, что такое следствие по своей сути, зачем и для чего оно порождается причиной вообще? Следствие — это не просто некий «отлет», отбрасывание от причины, не имеющее затем к ней никакого отношения. Следствие для того «порождается», «производится» причиной, чтобы в свою очередь влиять на нее, способствовать ее укреплению, развитию. Иначе оно и не есть следствие. Особенно ясно это видно в общей зависимости сфер, которые, сложившись через свои следственные характеристики, как бы переплетаются в функциональные связи сфер, продолжаются и углубляются в них. Это свидетельствует о том, что различие причинно-следственных и функциональных связей сфер относительно, единство же и взаимосвязь их абсолютны.

Взаимосвязь причинно-следственных и функциональных связей сфер проявляется в самых различных формах.

Простейшая форма наблюдается тогда, когда сфера—причина, воздействуя на сферу—следствие, «требует» от этой последней высокой функциональной активности. Например, современное материальное производство, воздействуя на духовную сферу, не просто «требует» того, чтобы научные поиски были активны, но чтобы наука выходила за пределы наличного уровня производства, предлагала материальному производству новые научные технологические решения, искала пути их внедрения, была настоящим катализатором производства, налаживания оптимальных контактов с производством. Схематически это можно выразить так: 1 —> 4.

Более сложная форма этих связей наблюдается тогда, когда какая-либо причинная связь сфер задает определенный тип функциональных связей каких-либо других сфер. Например, материальное производство в докапиталистических формациях объективно требовало определенной социально-классовой структуры (рабство, крепостничество, цеховой строй и т.п.). Но силой своих собственных законов материальное производство того периода не могло породить и стабильно воспроизводить эту структуру. И тогда оно «призвало» на помощь политическую сферу, государственно-правовые институты, которые и явились своеобразным архитектором этой структуры. Так что в данном случае причинное влияние материально-производственной сферы на социальную как бы опосредовалось функциональным воздействием политической сферы на социальную. Схематически это можно выразить так:

1 —> 2 <— 3

Наконец, самой сложной формой взаимосвязи причинно-следственных и функциональных связей сфер является целостное взаимодействие причинно-следственных и функциональных цепей. Так, в каждом общественном организме на каждом историческом этапе его развития складывается строго определенная причинно-следственная подсистема, охватывающая все сферы. В этом же обществе и в это же время складывается определенная функциональная подсистема, также охватывающая все сферы. Эти две подсистемы находятся в состоянии своеобразного изоморфизма, постоянных взаимопереходов и взаимодействий.

Схематически это можно выразить следующим образом:

1<—2<—3<—4

1 —>2—>3—>4



Причинно-следственные и функциональные цепи основных сфер общественной жизни, взятые в единстве и взаимосвязи, образуют одну из важнейших структур общества в целом. «Структура общественного целого, — справедливо отмечал В. Г. Афанасьев, — выступает не только как отношения людей друг к другу. Отношения различных сфер общественной жизни — экономической и социально-политической, экономической и духовной, отношения других общественных сфер — это тоже элементы структуры» [1].
Эта структура и представляет собой в каждом обществе на каждом этапе его развития своего рода несущую конструкцию общества, обеспечивающую его качественную определенность и социальную устойчивость [2].

1 Афанасьев В.Г. Научное управление обществом. М., 1968. С. 106. «Структура, — отмечал он же, — внутренняя организация целостной системы, представляющая собой специфический способ взаимосвязи, взаимодействия образующих ее компонентов» (Афанасьев В.Г. Системность и общество. М., 1980 С. 107).
2 Подробнее см.: Барулин B.C. Диалектика сфер общественной жизни. М., 1982.


Завершая настоящий параграф, мы бы хотели коснуться вопросов о главной, основной сфере в рамках причинно-следственных и функциональных связей сфер в обществе. Ведь совершенно очевидно, что если и причинно-следственные и функциональные связи представляют собой определенные целостности, а в рамках каждой формации — и определенные типы, то должна быть в рамках каждого из исторических типов сфера, которая является главной, узловой, вокруг которой как бы складывается, «лепится» данный тип причинно-следственных и функциональных связей. Каковы же эти сферы применительно к причинно-следственным и функциональным связям сфер?

Что касается причинно-следственных связей сфер, то ответ на поставленный вопрос, думается, ясен. Везде и всегда, на любом историческом этапе развития материальная сфера выступает как основная детерминанта всех сфер общественной жизни. Исторически может меняться (и действительно меняется) не само основополагающедетерминирующее значение этой сферы, а модификация этого значения, тот конкретный вид, форма, которую приобретает оно в рамках каждой общественно-экономической формации.

С главным же элементом функциональных связей сфер вопрос решается сложнее. Здесь мы наблюдаем более богатую палитру исторических преобразований.

Так, исходя из логики теоретического анализа функциональных связей сфер общественной жизни, именно духовная сфера должна быть основной, главной сферой с точки зрения функционирования общества, ибо именно ей свойственны наибольшие потенции, возможности функционального воздействия на все другие сферы. Но если мы этот вывод сопоставим с реальной историей человечества, то увидим, что он не подтверждается исторической практикой.

По нашему мнению, в классовом обществе узловое место в функционировании общественного организма занимает политическая сфера. Именно она и представляет собой своеобразную командную рубку, где прокладывают курс плавания общественного организма классового общества. Именно здесь как бы сходятся все узловые линии функционирования классовой формации.

Но как же быть в таком случае с выводом о том, что духовная жизнь обладает наибольшими функциональными возможностями влияния на другие сферы общественной жизни и что, стало быть, ей суждено быть главным звеном в функционировании общества? По нашему мнению, никаких оснований ни сомневаться в этом выводе, ни отворачиваться от реальной главенствующей функциональной роли политики в классовом обществе нет. Просто необходимо учесть, что верность вывода о духовной сфере как основном функциональном звене общества раскрывается во всей истории человечества, она есть — в определенном смысле — итог истории.

Так, по мере развития общества, по мере исторического снятия классовых антагонизмов происходит и своеобразная потеря политической сферой статуса главного функционального звена общества. Вместе с тем по мере развития и самой духовной сферы — а нам думается, этот процесс и сегодня не завершен — она все больше и больше будет раскрываться в своем функциональном значении.





§ 3. Некоторые тенденции основных сфер общественной жизни

Во взаимосвязи основных сфер общества обнаруживаются некоторые общие тенденции, имеющие специфическое содержание и выходящие за рамки причинно-следственных и функциональных связей. Как мы полагаем, эти тенденции отражают определенный класс законов. И хотя эти законы не получили еще развернутой теоретическом интерпретации, но знакомство с ними полезно, ибо они характеризуют определенную грань системно-структурных связей общества. Остановимся лишь на некоторых тенденциях основных сфер общественной жизни.

Системная тенденция основных сфер общественной жизни. Каждая сфера общественной жизни представляет собой системную целостность. В то же время налицо своеобразие каждой сферы как системы. Учитывая системное тождество и своеобразие каждой сферы, правомерно ставить вопрос об их сопоставлении именно как систем. Более того, ставится вопрос об общей тенденции изменения основных сфер как системных образований.

По нашему мнению, суть этой тенденции заключается в том, что по мере движения от материально-производственной сферы к духовной меняется степень развитости системных связей, целостность системных связей ослабевает. Если на одном полюсе — в материально-производственной сфере — элементы системы органично связаны, то на другом — в духовной сфере — наблюдается наибольшее «расхождение» элементов. Между этими полюсами имеются своеобразные переходы в степени развитости системных связей.

Материально-производственная сфера характеризуется высокой степенью взаимопроникновения, единства своих составных элементов: труда, производительных сил и производственных отношений, механизмов функционирования. Например, производительные силы без внепроизводственных отношений вообще не существуют.

В социальной сфере также очень тесно связаны друг с другом составные элементы: макро- и микросоциальные структуры, классы, этнические общности, трудовые коллективы, общины и т.п. Однако здесь автономизация, степень отдельности элементов все же больше, чем в материально-производственной сфере. Поэтому в целом социальная сфера обладает более ослабленными системными связями.

Явственно проявляется ослабление системных связей в политической сфере. Здесь уже не только каждый элемент, политический институт, будь то государство, политическая партия и т.п., обладает отдельным существованием, но он способен противопоставлять свою деятельность другим элементам политической системы. Особенно наглядно это проявляется в политической сфере антагонистических формаций.

Мы полагаем, что духовная сфера представляет собой наиболее слабое образование с точки зрения системных связей. Не случайно именно в этой сфере наблюдается высокая степень отдельности каждого элемента — идеологии, институтов науки, образования и воспитания и т.д.

Указанная динамика развитости системных связей сфер общественной жизни нуждается в своей теоретической интерпретации. Мы полагаем, что одной из причин этой динамики является причинно-следственная тенденция сфер общественной жизни. В частности, та сфера, в которой больше дают о себе знать следственные связи, т.е. та, которая подчиняется большему числу причинных влияний, оказывается менее развитой именно как системная целостность.

Общественный субъект в сферах общественной жизни. Проблема человека, общественного субъекта — это по существу центральная проблема социальной философии. Все ее законы, категории, принципы так или иначе, прямо или опосредованно раскрывают роль человека в общественной жизни. Из разнообразия, богатства качеств человека, выявленных в аспекте разных законов, категорий, принципов, складывается многогранный, объемный, теоретически конкретный образ общественного субъекта. В этом контексте правомочно рассмотрение тех граней общественного субъекта, которые проявляются в различных сферах общественной жизни.

В материально-производственной сфере общественный субъект, субъект труда, на наш взгляд, раскрывается двояко. Во-первых, как производительная сила, составной элемент некоторой совокупности людей, занятых совместной материально-производственной деятельностью, трудящихся. Во-вторых, как экономический субъект со стороны своей экономической заинтересованности, экономического интереса в материально-производственной деятельности. Качество экономического субъекта охватывает под определенным углом зрения все общество.

В социальной сфере общественный субъект раскрывается со стороны своей принадлежности к различным социальным общностям. Он включен как в макросоциальную систему, будучи членом класса, нации, так и в микросоциальную систему, будучи членом семейной общности, общины, коллектива и т.п. Естественно, в этой сфере общественный субъект выступает и носителем определенного социального интереса. Многообразие качеств, вытекающих из включенности человека в социальную сферу, характеризует его как социального субъекта.

В политической сфере человек раскрывается в своей взаимосвязи с политическими институтами и выступает как субъект политической воли, политического сознания, политической деятельности, носитель политических отношений. Иначе говоря, здесь он предстает как политический субъект. В духовной сфере человек раскрывается в контексте духовного производства как субъект духовно-производственной деятельности.

Многообразие различных «обликов» человека в сферах общественной жизни — экономический субъект, субъект труда, социальный, политический субъект, субъект духовного производства — раскрывает многокачественность проявлений человека. Вместе с тем можно предположить, что имеется какая-то глубинная взаимосвязь, тенденция этих различных «обликов» общественного субъекта. В связи с этим можно обратить внимание на то. что круг людей, охватываемых различными качествами субъекта при движении от материально-производственной сферы к духовной, непрерывно сокращается. Так, качество экономического субъекта связывает человека со всем обществом, социального субъекта — с большими и малыми социальными группами, политического субъекта — с относительно небольшой группой людей, занятых в области общественного управления, духовного субъекта — с группами профессионалов, занятых духовным творчеством. Возможно, это и есть одна из тенденций роли субъекта в сфере общественной жизни.

Тенденция выявления и реализации индивидуальных качеств человека в сферах общественной жизни. Индивидуальные особенности каждого человека проявляются во всех сферах, ибо без неповторимо интимных качеств любая человеческая деятельность невозможна. В этом смысле никаких различий в реализации индивидуальных качеств человека между сферами нет.

Но если сопоставить различные сферы не с точки зрения эмпирически-конкретной человеческой деятельности, а в плане сравнения ориентированности законов на выявление индивидуальных качеств людей, то в таком случае обнаруживаются существенные различия. Сопоставляя эти различия, можно обнаружить тенденцию, суть которой в том, что при движении к духовной сфере значение, удельный вес индивидуальных качеств субъекта возрастают. Выражается это в том, что при таком движении сами закономерности все больше включают в себя индивидуально-неповторимые черты человека в качестве важных слагаемых.

В материально-производственной сфере индивидуально-неповторимые качества людей как бы рассеиваются в совокупной общественной деятельности, как бы растворяются в совокупном произведенном продукте.

Поэтому в законах материально-производственной деятельности индивидуальные качества человека охватываются слабо. В социальной сфере также индивидуальные качества субъекта выражаются неотчетливо. Здесь скорее речь идет о социальных типах, некоторых характерологических чертах представителей класса, нации, народа. Правда, в рамках микросоциального деления удельный вес индивидуальных качеств социального субъекта возрастает. Но в целом в социальной сфере, ее законах индивидуальные черты выражаются весьма не отчетливо.

В политической сфере, на наш взгляд, впервые наблюдается своеобразный сдвиг законов этой сферы к учету индивидуальных качеств политического субъекта. Это особенно проявляется, если речь идет о политических лидерах. Здесь как бы сращиваются сила и мощь политической системы со всеми качествами, в том числе сугубо интимными и неповторимыми, политического лидера. Не случайно такое явление, как культ личности, т.е. непомерное возвышение роли личности, чрезмерное воздействие ее качеств на ход исторических процессов, проявляется не в материально-производственной, социальной, а именно в политической сфере. Законы политической жизни создают как бы своеобразный плацдарм для такого возвеличивания личности во всем многообразии ее качеств.

В духовной сфере ориентация, учет индивидуальных качеств субъекта развиты наиболее полно. Духовное творчество в целом наиболее сращено именно с индивидуально-неповторимыми структурами человеческой жизни. Максимальная ориентация на индивидуально-личностные качества, выступающие в политической сфере как социальная патология, в духовной сфере суть норма [1].
Тенденция к увеличению удельного веса индивидуальных качеств человека нуждается, конечно, в корректной интерпретации. Но наличие самой этой тенденции нам представляется бесспорным.

1 Раскрывая роль А. Солженицына в духовной культуре современности, С. Залыгин писал: «Иногда я слышу: пройдет время и "С" (Солженицын) встанет в один ряд с такими писателями, как "В", как "М", как "3". Убежден: никогда пи в какой ряд Солженицын не встанет, он — сам по себе, и этот ряд попросту нелеп.


Познание сфер общественной жизни как движение от абстрактного к конкретному. Сформулированные выше тенденции сфер общественной жизни носят онтологический характер, т.е. они выражают некоторые процессы, изменения, позиции и т.д., носящие объективный характер. Вместе с тем учение о тенденциях сфер общества, их диалектика имеют и методологическое значение, т.е. оно выступает как определенный механизм познания составных частей общества и их взаимосвязей, а именно познание сфер как движение от абстрактного к конкретному.

Изучение, познание основных сфер общественной жизни включают в себя определенную упорядоченность. Это выражается в том, что при изучении сфер общественной жизни, их взаимосвязей нельзя начинать с любой сферы и от нее двигаться — опять же — к любой другой. Нет, здесь налицо теоретико-логическая последовательность от материально-производственной к социальной, политической, духовной сферам. Именно в этой последовательности и реализуется движение от абстрактно-одностороннего к теоретически-всестороннему знанию.

Изучение материально-производственной сферы, ее содержания, структуры, законов и т.д является первым шагом познания сфер. Полученные здесь знания таковы, что они открывают возможность перехода к познанию других сфер, прежде всего социальной. Можно утверждать, что знание законов материальной сферы в значительной степени как бы предопределяет знания других сфер, прежде всего социальной.

Когда мы называем одно за другим имена Толстого, Достоевского, Чехова — разве это ряд?

Это отдельные сферы, все вместе они создают мир, именно поэтому и создают, что они невзаимозаменяемы и равнозначно необходимы» (Залыгин С. Год Сол-жен и цына//Новьш мир. 1990. № 1. С. 240).


Познание социальной сферы, ее законов выступает как теоретическое освоение новой большой области общественной жизни. И на первый взгляд оно предстает как некое другое по отношению к материально-производственной сфере знание. На самом же деле это не совсем так, ибо познание социальной сферы имеет и определенное ретроспективное значение по отношению к материально-производствен ной сфере. Суть этого значения в том, что познание социальной сферы как бы углубляет, социологически конкретизирует понимание материально-производственной сферы. Так, если, изучая материально-производственную сферу, мы фиксируем такое экономическое явление, как экономический интерес, то при изучении социальной сферы мы обнаруживаем, как этот экономический интерес реализуется, воплощается в интерес определенной социальной общности — класса. Таким образом, познание социальной сферы как бы снимает некоторый налет экономической, технологической абстрактности с материально-производственной сферы и социологически конкретизирует, обогащает ее понимание.

Познание политической сферы продолжает и развивает эту тенденцию. Здесь также новое знание предстает как открытие группы законов новой области знания, казалось бы, не связанной с предыдущими сферами. Вместе с тем оно также имеет и ретроспективное значение. Более того, область этой ретроспективной ориентации здесь даже шире, чем при познании сферы социальной. Ибо познание политической сферы не только углубляет и конкретизирует понимание материально-производственной сферы (можно ли, например, всерьез браться за изучение современной экономики без понимания роли государства), но понимание сферы социальной. Так, само существование и функционирование общества в условиях классов могут быть поняты только при учете роли, функций политической системы этого общества.

И наконец, познание духовной сферы как бы венчает этот познавательный процесс. Здесь также наряду с открытием знания о новой сфере — духовной — делается шаг к более глубокому, теоретически конкретному постижению всех предыдущих сфер. Так, через изучение науки более глубоко понимается суть научно-технической революции, через понимание социально-психологических факторов — природа духовных моментов этнических общностей, через понимание идеологии — механизм действия политических институтов.

Таким образом, движение познания от одной сферы к другой — это не просто экстенсивное наращивание знания, «прикладывание» одного знания к другому. Нет, здесь налицо и непрерывное открытие новых законов, и в то же время непрерывное обогащение, конкретизация понимания законов сфер, выяапенных ранее. Это и есть своеобразный механизм движения от абстрактного к конкретному. Прекрасно выразил этот процесс Гегель. Он писал, что познание «начинается с простых определенностей, и последующие определенности становятся все богаче и конкретнее. Ибо результат содержит в себе свое начало, и дальнейшее движение этого начала обогатило его (начало) новой определенностью. Всеобщее составляет основу: поэтому поступательное движение не должно пониматься как течение от некоторого другого к некоторому другому. На каждой ступени дальнейшего определения всеобщее возвышает всю массу своего предыдущего содержания... уносит с собой все приобретенное и обогащается и сгущается внутри себя» [1].

1 Гегель Г. Наука логики. М., 1972. Т. 3. С. 306-307.


Мы перечислили далеко не все тенденции сфер общественной жизни. Думается, перспективно изучение тенденции взаимосвязи сфер с природой, когда выясняется, как по-разному раскрывается природа, природное в рамках каждой сферы.

Короче говоря, круг тенденций сфер общественной жизни далеко не исчерпан. Да мы и не стремились к полному реестру. Для нас важно отметить само наличие этой области взаимосвязей сфер, выявить некоторую плоскость жизни общества, которая, к сожалению, крайне мало исследована.

В заключение следует подчеркнуть еще раз, что причинно-следственные, функциональные связи основных сфер общественной жизни, равно как и свойственные им тенденции, выражают самые общие, самые абстрактные взаимосвязи общественной формации. В реальной же действительности общества они бесконечно варьируются и модифицируются, обладают — и каждая, и все вместе — разной степенью развития, разной мерой эксплицированности. Так что «накладывать» эти модели на живую реальность общества, «подгонять» ее под эти связи было бы, конечно, ошибочно, но и игнорировать эти связи как модели реальных процессов, игнорировать их методологические возможности было бы не меньшей ошибкой.






§ 4. Общественно-экономическая формация как целостность общественного организма

Мы рассмотрели составные элементы общества: основные сферы общественной жизни, «элементарные частицы» общества, выявили различные системно-структурные связи между ними. Итоги этого рассмотрения свидетельствуют о том, что общество включает в себя некоторое множество взаимопересекающихся, взаимопронизывающих друг друга системно-структурных образований. Этот вывод принципиальной полисистемности, полиструктурности общества является, на наш взгляд, одним из важных теоретических достижений социальной философии последних десятилетий.

Вместе с тем следует подчеркнуть, что указанные системно-структурные образования отнюдь не существуют изолированно, независимо друг от друга. Напротив, сохраняя свою качественную определенность, они взаимопронизывают друг друга, взаимосвязаны друг с другом. Так, например, причинно-следственные связи сфер общественной жизни соотносятся с субординацией видов деятельности, дифференциация сфер внутренне связана с дифференциацией «элементарных частиц». Более того, различные системно-структурные элементные образования в обществе, соединяясь, определенным образом взаимопереплетаясь, образуют некую качественную общественную целостность, некий исторически определенный тип общественных связей и зависимостей. Эта своего рода метасистема, целостный тип общества, складывающийся на определенных этапах его развития, и представляет собой общественно-экономическую формацию.

Общественно-экономическая формация — это своего рода скелет общества, в котором фиксируются и опорные точки общественного организма, и основные зависимости его элементов, и основные механизмы, связывающие их друг с другом.

Будучи основной типологической характеристикой общества, выражая его целостность, общественно-экономическая формация выступает и основным ключом для понимания его эволюции, т.е. выступает и как характеристика исторических этапов развития общественного организма.

В теории общественно-экономической формации имеется много открытых проблем, рожденных современным развитием общественной практики и теории. Мы бы хотели в заключение отметить одну из них.

Магистральной линией марксистского понимания общественно-экономической формации является понимание ее целостности, системной природы. Но системность системности рознь. Мы полагаем, что на современном этапе развития всего обществоведения, когда выявлены в обществе самые различные системно-структурные образования, когда само общество предстает как полифония разных, вза-имопересекающихся системно-структурных образований, понимание общественно-экономической формации как интегрирующей общественной системы, своего рода метасистемы должно носить соответственно сложный многоплановый характер. Это означает, между прочим, что понимание должно быть избавлено и от упрощенного выделения элементов формации, и от линейно-однозначных зависимостей. Без такого развития учения о формации сложную современную общественную жизнь не понять.

Учение К. Маркса о формационной структуре общества явилось значительным завоеванием социально-философской мысли. Оно акцентировало внимание на экономико-социальных основах общества, позволило более объемно представить его структуру, выделить основные элементы, раскрыть основополагающие связи. Вместе с тем это учение было абсолютизировано и канонизировано, что затормозило его развитие, реализацию его методологического потенциала. На фоне новых поисков мировой социально-философской мысли отчетливо проявились крайности и односторонности формационной структуры общества. Эти крайности выразились: во-первых, в абсолютизации экономической основы структуры общества; во-вторых, в недооценке системнообразующего значения нематериально-экономических факторов общественной структуры, таких, например, как политические, культурологические, этнические и т.д.; в-третьих, в излишней жесткости формационно-структурных связей, их слабой вариантности применительно к конкретным условиям и этапам развития исторических эпох, регионов, стран; в-четвертых, в тенденции к «накладыванию» формационной структуры на характеристику любого конкретного общества, подгонке его особенностей под формацион-ные схемы; в-пятых, в излишнем противопоставлении формационной структуры как «единственно правильной» иным моделям структуры общества как идеалистическим и ошибочным [1].
Мы полагаем, что исправление сложившегося положения должно заключаться не в отказе от формационного понимания структуры общества вообще, а в развитии этого понимания, отказе от его абсолютизации, во взаимообогащении всех современных социально-философских учений о структуре общества.

1 «Учение о формациях внушает сомнение уже в силу универсальности применения, на которое оно претендует. Оно выделяет один аспект исторической жизни — социалььно-экономичсский. Исключительная значимость этого аспекта совершенно несомненна. Но можно ли доказать, что на любом этапе истории именно социально-экономические отношения детерминировали общественную жизнь в целом, что это же определяющее значение они имели и в первобытности, и в античности, и в средние века, и на Востоке или Африке в такой же мере, как в Европе Нового времени». «Развитие наук о человеке и обществе на протяжении последних десятилетий с повой силой и убедительностью демонстрировало символическую природу социальных отношений Эти дисциплины — структурная и символическая антропология, семиотика, историческая поэтика, культурология, история менталь-ности, герменевтика (» ее версиях, разрабатывающихся Дильтеем, Хайдеггером. Гадамером) — сложились после Маркса... Объяснительные модели марксизма по-прежнему ограничиваются преимущественно сферой производственных отношений, тогда как все более тонкие материн оттесняются на периферию мысли или игнорируются» (Гуревич А.Я. Теория формаций и реальность исторпи//Вопросы философии. 1990. № 11. С. 36, 39).


Цивилизация. Одним из важных принципов членения историй общества является цивилизационный подход. Что же представляет собой цивилизация как этап, фрагмент исторического процесса?

К сожалению, в социально-философской науке сегодня нет общепринятого понятия цивилизации. Думается, совершенно справедливо писал Г.Г. Дилигенский: «Цивилизация» принадлежит к числу тех понятий научного и обыденного языка, которые не поддаются сколько-нибудь строгому и однозначному определению. Если попытаться как-то объединить различные его значения, мы, очевидно, получим скорее некий интуитивный образ, чем логически выверенную категорию. И все же за этим образом будет стоять определенная реальность — целостность материальной и духовной жизни людей в определенных пространственных и временных границах» [1].
Мы полагаем, что особенность цивилизационных этапов раскрывается при сопоставлении с принципами выделения формационных структур. Здесь можно выделить следующие моменты.

1 Дилигенский Г.Г. «Конец истории» или смена цивилизаций?//Вопросы философии. 1991. № 3. С. 23.


Во-первых, цивилизация содержит указания на определенную высоту, зрелость развития общества. В этом контексте сопоставляются дикость, варварство, цивилизация как этапы человеческой истории.

Во-вторых, цивилизация не связана с жестким выделением способа производства, общественного производства как определяющего фактора жизни общества, она основана на более широком круге выделяемых основ общественной структуры, или, как отмечал Манн-гейм, центров систематизации.

В-третьих, при выделении цивилизации налицо тенденция к вычленению в качестве основ общества культурологических факторов духовных моментов общества.

В-четвертых, цивилизация фиксирует более конкретно-эмпирический пласт общественной жизни, ее особенности и взаимосвязи, нежели формация.

В-пятых, цивилизация связывается с особенностями всемирно-исторических изменений XX в., характеризующих общие тенденции всех стран на современном этапе.

Очевидно, что перечисленные особенности предполагают большое разнообразие выделяемых цивилизационных структур общества. Более того, цивилизационный подход из-за множественности исходных принципов, нацеленности на конкретные особенности общества, видимо, в принципе исключает признание какого-то конечного числа цивилизаций. В литературе сегодня встречаются выделения локальных цивилизаций, цивилизаций Запада, Востока, Юга и т.д., космогенной, традиционной, техногенной цивилизаций, современной планетарной цивилизации и т.п. Нет сомнения, что цивилизационный подход является важным аспектом понимания общества.

Мы полагаем, что трактовка формации К. Марксом по существу не альтернативна цивилизационному подходу. Можно, конечно, спорить, какой подход является базовым, а какой его развитием, частным случаем (на наш взгляд, формационный подход основололагающ), но суть дела в их реальной взаимодополняемости.






§ 5. Историческое развитие структуры общества

Историческое расщепление социальной и политической сфер. Историческое развитие формаций проявляется и в расщеплении социальной и политической жизни.

Первая фаза этого процесса — это развитие влияния политико-управленческой системы на конституирование социальных общностей вообще. Ясно, что в условиях первобытного синкретизма такого конституирующего воздействия вообще не было. Рабство в этом отношении значительно более интересно. Здесь политико-управленческая система проводит непреодолимую грань между членами официального общества, с одной стороны, и рабами, стоящими за пределами всяких общественных прав, — с другой. Свободные, объединенные в официальное общество и находящиеся за его пределами — вот демаркационная линия, закрепленная политико-управленческими институтами рабовладельческого общества.

В феодальном обществе политическая надстройка уже не делит людей на членов общества и стоящих вне этого общества. Она, если можно так выразиться, всех вбирает в себя, ликвидировав вообще институт стоящих за пределами официальной жизни. Вместе с тем, вобрав все социальные группы в себя, политико-юридическая система феодализма разделяет их по разным ступеням общественного статуса, жестко закрепляя это различие [1].

1 «Старое гражданское общество, — писал К. Маркс о феодальном обществе, — непосредственно имело политический характер, т.е. элементы гражданской жизни — например, собственность, семья, способ труда — были возведены на высоту элементов государственной жизни в форме сеньориальной власти, сословии и корпораций» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т 1. С. 403).


В капиталистическом же обществе официальное вмешательство политико-надстроечных институтов в социальные дифференциации исчерпывается. Здесь, с одной стороны, все социальные общности юридически складываются и функционируют именно как общности, независимо от политике-юридических установлений, с другой — сами эти политические формы выступают юридически нейтральными по отношению к любой из этих общностей, признавая их юридическую равноправность.

Теперь рассмотрим этот процесс применительно к различным общностям. Начнем с эксплуататорских классов.

В рабовладельческом обществе зачастую статус рабовладения отождествлялся с принадлежностью к определенному политико-управленческому механизму, который иногда выступал в виде общинного устройства. В данном случае уже сам факт принадлежности того или иного субъекта к политико-управленческой общине, независимо от того, какое он занимал в ней положение, превращал его в рабовладельца, давал право пользоваться продуктами труда рабов [2].

2 К. Маркс и Ф. Энгельс писали: «Граждане государства лишь сообща владеют своими работающими рабами и уже в силу этого увязаны формой общинной собственности. Это — совместная частная собственность активных граждан государства, вынужденных перед лицом рабов сохранять эту естественно возникшую форму ассоциации" (Там же. Т. 53. С. 21—22).


В феодальном обществе эта сращенность господствующего класса с политико-надстроечными институтами сохраняется, но существенно изменяется. Здесь уже первостепенно важен не сам факт включенности в эти институты, ибо теперь в орбите действия этих институтов не народонаселение, а место, занимаемое в политико-юридической иерархии. Господствующие классы и отличаются тем, что они занимают высшие, привилегированные места в сословно-феодальной структуре. Указанное обстоятельство объясняет сами принципы выделения класса феодалов, принципы их дифференциации. Так, феодалы не делятся на сельскохозяйственные, промышленные, торговые, сельские, городские и т.д. отряды и подразделения. Структура данного класса зиждется на совсем иных основаниях: это структура самой политико-управленческой системы. Разные отряды феодалов находятся на различных ступеньках иерархической лестницы. Какова структура этой лестницы, таковы и подразделения феодалов.

В капиталистическом обществе преодолевается сращенность господствующего класса — буржуазии — с политическими институтами. Проявляется это во многом. Во-первых, в том, что политико-управленческий механизм уже не выступает фактором, юридически конституирующим буржуазию; она складывается, развивается, функционирует независимо от того, санкционирует или нет ее бытие политическая система. Во-вторых, в том, что структура господствующего класса в целом, его дифференциация на определенные группы детерминируется не иерархией политико-административной власти с ее многочисленными подразделениями, а совсем иными основаниями. Эти основания — либо области приложения капитала (промышленность, сельское хозяйство, торговля и т.д.), либо формы его функционирования, извлечения прибыли (производство, игра на бирже, использование процентов и т.д.).

Исторически меняются также и формы связи политико-управленческих институтов и трудящихся, эксплуатируемых классов. Причем изменения эти прослеживаются по различным параметрам.

Один из них — наличие самого юридического признания трудящихся классов со стороны политических институтов и характер этого признания.

Так, в рабовладельческом обществе рабы вообще не признавались членами официального общества, они находились за пределами всяких официальных прав. В феодальном обществе политические институты санкционировали существование основного трудящегося класса — крестьянства — в качестве составной части официальной структуры общества. Правда, это признание связывалось с наделением трудящихся самым низким социальным статусом. И наконец, при капитализме трудящиеся классы признаются юридически равноправными.

Другой параметр связи трудящихся масс с политическими институтами характеризуется мерой вмешательства этих институтов в само конституирование данных классов.

Так, в рабовладельческом обществе государство не только юридически определяло положение рабов, но и авторитетом своих законов закрепляло это положение. Держать незыблемой пропасть, отделяющую рабов от свободных, не дать рабам переступить через нее — вот важнейшая функция рабовладельческого государства. В феодальном обществе политико-юридическая надстройка также декретировала низший правовой статус крестьянства. Вместе с тем природа этого декретирования меняется, крестьянство наделяется минимумом определенных юридических прав. И наконец, в капиталистическом обществе государство никак официально не декретирует трудящиеся классы. Их складывание, структурирование, функционирование осуществляются по собственным законам социального движения, никак не связанного с официальными установлениями.

К сожалению, мало еще изучена история взаимосвязей политических институтов и социально-этнических общностей. На наш взгляд, расщепление этих общностей и государственных институтов не является столь зримым, как в истории классов. В какой-то мере этот феномен объясним. Дело в том, что по своему характеру, по своей универсальности что ли, социально-этнические общности — народности, нации — стоят ближе к таким всеохватывающим политическим институтам, как государство. Поэтому механизм конкретного функционирования социально-этнических общностей тесно переплетается с механизмом функционирования государственных структур.

Тем не менее общий взгляд на историю этих взаимосвязей также позволяет высказать предположение о возрастающем расщеплении социально-этнических общностей и политических институтов. Это, в частности, проявляется в том, что если на этапе рабовладения и феодализма метаморфозы политических институтов вообще могли прервать становление народностей или кардинально изменить его направление [1], то при капитализме национальная консолидация уже не зависит в такой степени от политических институтов. Эти институты могут либо ускорить развитие нации, либо замедлить его, но прервать, повернуть его в совершенно ином направлении они уже не в силах.

1 Например, феодальная раздробленность средневековой Италии замедлила темпы складывания итальянской народности, а распад Киевском Руси прервал процесс складывания единой древнерусской народности и открыл путь конституированию трех народностей: русской (великорусской), украинской и белорусской.


Таким образом, исторический процесс расщепления социальных и политических процессов является всеобщим, захватывая эволюцию всех социальных общностей.

Итак, история развития формаций свидетельствует об определенной динамике взаимосвязей социальной и политической сфер. Если для рабовладения и феодализма характерна сращенность, переплетенность социальной и политической эволюции общества, то при капитализме все более проявляется их расщепление.

Как нам представляется, указанная тенденция позволяет высказать общие суждения об эволюции основных сфер общественной жизни. Опыт истории свидетельствует, что синкретизм первобытного общества отнюдь не сразу сменился полным набором основных сфер, достаточно реальным развитием каждой из них. На наш взгляд, в докапиталистических формациях явственно обнаружилась дифференциация общества к двум своеобразным полюсам: материально-производственная и политико-духовная деятельность. Социальная же сфера, думается, в это время достаточно олределенно о себе как об отдельной самостоятельной сфере не заявила; одни ее компоненты по своей структуре, тенденциям развития и т.д. тяготели к материально-производственной сфере — это трудящиеся классы, другие — к политико-управленческой области — классы господствующие. И лишь в период капитализма произошло зримое размежевание материально-производственной, социальной и политической сфер. Что же касается сферы духовной, то, на наш взгляд, в период капитализма, особенно в эпоху империализма, лишь началось ее конституирование; вероятнее всего, этот процесс и сегодня еще не завершен.

Таким образом, дифференциация основных сфер общественной жизни — это не одноразовый исторический акт, а длительный исторический процесс. На каждом этапе этого процесса происходят преобразования, какие-то сферы развиваются и углубляются, какие-то сворачиваются и сливаются с другими. И нет никаких оснований полагать, что когда-либо этот процесс будет исчерпан.

Историческое развитие причинно-следственных связей сфер общественной жизни. Постановка вопроса о развитии причинности в отношениях сфер не беспочвенна. Она обретает реальный смысл, если мы учтем, что, скажем, причинное воздействие материально-производственной сферы может с различной степенью наглядности проявляться во всей конкретности жизни той или иной формации. Здесь перед нами приоткрывается одно из измерений, которое, к сожалению, нечасто привлекает внимание. Речь идет о том, что сама причинность в отношениях сфер обшественной жизни может по-разному проявляться, воплощаться во всем богатстве общественных явлений, может носить или более явный, или более скрытый характер. В этом отношении, видимо, следует изучить прежде всего, как развивается материально-производственная сфера именно как причина. Здесь вскрывается весьма интересная историческая перспектива. Так, рабовладение и феодализм характеризовались тем, что многие существенные причины связи сфер общественной жизни носили скрытый, завуалированный характер. Более того, на поверхности общественной жизни, в мире общественных явлений докапиталистических формаций доминировали такие связи и отношения, которые, по-видимому, противоречили сущностным причинным связям сфер. В их числе можно назвать особую роль отношений личной зависимости, внеэкономического принуждения в механизме экономической жизни. Эта личная зависимость, внеэкономическое принуждение как бы скрывали экономическую сущность отношений. Они давали повод думать, что не экономические связи суть причина отношений людей, а, напротив, эти отношения — причина экономических связей.

Еще сложнее обстояло дело с определением действительного отношения социальной и политической сфер общества. Ведь не случайно, что сама социальная дифференциация общества в докапиталистических формациях находилась под сильным воздействием политических институтов, надстроечных механизмов. Так, существование рабов как определенной общности, находящейся за пределами официального общества, не являлось само собой, но конституировалось именно политико-государственной системой, которая очертила круг людей, включенных в официальное общество. Сословная дифференциация в феодальном обществе также узаконивалась, закреплялась политическими институтами. Не случайно исследователи отмечали большую роль государства в складывании донаииональных общностей, народностей в частности. На этой исторической почве может возникнуть мнение о том, что причинные зависимости социальной и политической сфер как бы меняются местами, что именно политическая сфера суть причина социальных делений. Ясно, что мнение такое ошибочно, но почва для него действительно имеется.

Таким образом, рабовладельческая и феодальная формации характеризовались тем, что причинные связи сфер общественной жизни отнюдь не раскрывались в своем действительном значении. Здесь не было ясности и простоты детерминационных зависимостей. Напротив, запутанность, неясность, смазанность этих зависимостей характеризовали докапиталистические формации.

В период же капитализма наглядно проявилась определяющая, детерминирующая роль материального производства в жизни общества.

Эта роль проявилась, в частности, в том, что раскрылись именно экономические причины возникновения классов. «Если на первый взгляд, — писал Ф. Энгельс, — происхождение крупного, некогда феодального землевладения могло еще быть приписано, по крайней мере в первую очередь, политическим причинам, насильственному захвату, то по отношению к буржуазии и пролетариату это было уже немыслимо. Слишком очевидно было, что происхождение и развитие этих двух больших классов определялось чисто экономическими причинами» [1] (выделено мной. — В.Б.).

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 308-309.


Более отчетливо раскрылась и зависимость политической сферы от социальной. Ф. Энгельс писал: «Со времени введения крупной промышленности, то есть по крайней мере со времени европейского мира 1815 г., в Англии ни для кого уже не было тайной, что центром всей политической борьбы в этой стране явились стремления к господству двух классов: землевладельческой аристократии, с одной стороны, и буржуазии — с другой. Во Франции тот же самый факт дошел до сознания вместе с возвращением Бурбонов» [1].

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 30S. 2 Там же.


В свою очередь развитие этих связей сфер придало новый характер и отношениям духовной сферы со всеми остальными.

Итак, утверждение капиталистической формации раскрыло, обнаружило, развило основные причинные связи сфер. С развитием этих связей, с их более наглядным проявлением создались социальные условия и для теоретического познания общества, его основных детерминант. Раскрывая сам процесс появления материалистического понимания истории, Ф. Энгельс пишет с полнейшей определенностью: «...если во все предшествующие периоды исследование этих движущих причин истории было почти невозможно из-за того, что связи этих причин с их следствиями были запутаны и скрыты, то в наше время связи эти до такой степени упростились, что решение загадки стало, наконец, возможным» [2] (выделено мной. — В. Б.). Но что значило это познание связей «причин» и «следствий» в обществе, ограничивалось ли оно познанием специфики капитализма? Нет, конечно. Дело заключается в том, что на основе раскрытия причинных связей сфер при капитализме открывается путь к познанию всеобщей общественной их сущности. С этой точки зрения познание причинных связей сфер при капитализме имеет и ретроспективное и перспективное значения.

Познание сущности отношений сфер общественной жизни при капитализме позволило по-новому взглянуть на историю рабовладения и феодализма, по-новому оценить эти формации, их внутрисистемные соотношения.

С этих позиций открывается путь к познанию и специфических особенностей причинных связей сфер при рабовладении и феодализме как порождения, следствия конкретного уровня развития материального производства. Иначе говоря, своеобразие причинных связей до капитализма — это не альтернатива основной причинной роли материального производства, а ее своеобразное проявление, воплощение.

В рамках данной установки рационально истолковывается и особая роль политических институтов до капитализма в конституирова-нии социальных общностей. Материальное производство в тех условиях не было столь развитым, чтобы силой своих собственных импульсов вызвать к жизни, скажем, соответствующие социальные общности, обеспечить их устойчивое существование. В таких условиях оно действует как бы через «посредников», через политические институты, которые берут на себя важную социально-конституирующую функцию, силой своей политической власти оформляют социальные демаркационные линии между общностями, закрепляют сами эти общности. Стало быть, высокая активность политической сферы по отношению к социальной в конечном итоге объясняется особой ролью материального производства в тех исторически конкретных условиях. «Ясно, во всяком случае, — писал К. Маркс, — что средние века не могли жить католицизмом, а античный мир — политикой. Наоборот, тот способ, каким в эти эпохи добывались средства к жизни, объясняет, почему в одном главную роль играет политика, в другом — католицизм» [1].
Здесь перед нами проявление диалектики сущности и видимости. Последняя неадекватна сущности, она ее искажает. Известно, что сама видимость порождена сущностью, она «нужна» сущности, выступает формой ее выражения. В данном случае сущность именно такова, что она иначе как в форме видимости выразиться не может. Когда сущность разовьется, когда она сможет выразиться полнее, четче, она сбрасывает эту форму видимости. В этом смысле видимость, когда она есть, тоже существенна. В докапиталистических формациях особая роль политических институтов, личных зависимостей и т.д. как раз и выступает как своеобразная видимость, порожденная своей сущностью, т.е. определяющей ролью материального производства [2].

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 92.
2 «Натуральные отношения люлей при феодализме и is рабовладельческом обществе представляют собой иллюзию- но эта иллюзия, основывается на исторически неразвитых социальных фактах, которые поэтому скрывают ш человека, что именно он является творцом тгих социальных фактов» (Хофман Дж. Материализм и теория «праксиса». М., 1978. С. 160).


Выделение всеобщего момента причинных связей сфер в истории и вместе с тем выделение специфики связей сфер в той или иной формации позволяют представить историю классово-антагонистических формаций как единый, целостный, непрерывный процесс. Эти же моменты позволяют понять и действительное развитие единой целостной системы причинных связей сфер в истории. Система эта не разрушается с гибелью каждой формации и не воспроизводится совершенно заново в каждой новой формации. Нет, она проходит как сквозной, развивающийся момент всеобшеисторического процесса смены формаций. И направление этого процесса в рамках антагонистических формаций таково, что по мере развития общества экономические отношения как безусловно господствующие выступают все более открыто и обнаженно.

Итак, причинные связи сфер общественной жизни в антагонистических формациях выступают как целостный исторический процесс, как развивающиеся связи. И направление этого развития — от нечеткости, размытости, неразвернутости основных причинных связей к простоте, четкости, ясности определяющих материальных детерминант общественной истории [1].

1 См. подробнее: Барулин В.С. Диалектика сфер общественной жизни. М., 1982. Разд II: Причинные связи сфер общественной жизни.


Все богатство причинно-следственных связей сфер жизни общества представляет собой единство всеобщеисторического, общесоциологического и специфически исторического, специфически социологического содержания. Эта всеобщая зависимость проходит через всю историю человечества, охватывая все без исключения модификации общественных структур, формационных связей. Эта всеобщая зависимость на каждом исторически конкретном этапе общественного развития, в каждой отдельной формационной структуре, даже в каждой отдельно взятой стране в конкретных условиях ее истории существует в специфической форме, проявлении.

Отсюда следует, что всеобщее содержание причинно-следственных связей сфер общественной жизни не является чем-то самостоятельным, отдельным в обществе, в его истории. Историю, многообразие общественных структур нельзя себе представить так, что где-то в самой глубине общества сокрыто это всеобщее содержание как некий кристалл, который неизменно проходит через всю историю и которого никак не касаются все бури, метаморфозы, специфические сочетания борьбы разных сил, которые, собственно, и составляют саму историю народов, конкретную структуру общества. При таком подходе общество, его история понимаются дуалистически, где-то в его глубине живет чистое и неизменное всеобщее, а на поверхности осуществляется случайная, никаким законам не подвластная игра различных общественных сил.

На самом же деле всеобщее содержание причинно-следственных связей сфер общественной жизни есть всеобщее не потому, что оно отделено от бесконечного множества его специфических модификаций, а потому, что, существуя, проявляясь, выражаясь в каждом специфическом и никак иначе, оно выступает как его общая тенденция, как результат общего направления движения. Через бесконечное многообразие специфических модификаций оно и раскрывается именно как всеобщее. Оно, стало быть, не предпосылка истории, не его некоторая заданность, а, напротив, исторический итог, следствие истории, всего многообразия специфических модификаций. Иначе говоря, всеобщее содержание причинно-следственных связей сфер — это развивающееся всеобщее [2]. И как таковое оно охватывает всю историю человечества, все многообразие его общественных сфер.

<< Пред. стр.

страница 8
(всего 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign