LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 5
(всего 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Как мы полагаем, эволюция общества в XX в. в какой-то степени изменяла облик массы. Думается, что в значительной степени преодолена дистанция между массой и культурой, во всяком случае, антикультурные поползновения массы уходят в прошлое, безусловно вырос ее образовательный уровень, снизились элементы анархичности и стихийной импульсивности в жизнедеятельности массы. Мы полагаем, что и взаимоотношения масс и элиты уже не носят характера взаимного отталкивания; это значит, что многие негативные тенденции в развитии масс начала века преодолены.

Массы как социальная система представляют собой не столь «сильную» общность, как классы. Поэтому их «давление» на человека, индивида слабее, чем в классовой общности. Преобразования в массах в XX в. еше более ослабляет это детерминирующе-регулирующее воздействие. В то же время и отношение индивида к массе характеризуется определенной степенью избирательности и независимости. Учитывая изменения индивида в XX в., возрастание его самостоятельности, можно констатировать рост его независимости, автономности в массе. Рассматривая отношения массового индивида и массы, можно зафиксировать определенное противоречие. С одной стороны, черты индивида в значительной степени больше, чем когда-либо прежде, определяют общие характеристические черты массы вообще. Масса, если можно так выразиться, становится многократно тиражированным индивидом. Так что в этом отношении человек сближается с массой, становится матрицей ее построения, с другой — рост социальной значимости человека привел к тому, что он все больше сохраняет и защищает свою автономность и независимость в массе и отнюдь не склонен растворяться в ней настолько, чтобы отказаться от собственных индивидуально-ценностных ориентации. В этом отношении человек XX в. от массы дистанцируется, зазор между ним и массой увеличивается.

Средние слои. Важной особенностью социального развития XX в. является рост средних слоев общества. Мы уже неоднократно отмечали, как усложняется и дифференцируется общественная жизнь, общественное производство, как меняется положение человека в XX в., как растет общее благосостояние людей, расширяется зона частной собственности, возрастает удельный вес индивидуальных сил человека в общественной жизни. На почве всех этих преобразований и происходит рост средних слоев современного общества.

Средние слои представляют собой общность людей, объединенных относительно высоким уровнем жизни, занятых различными видами профессиональной деятельности, имеющих устойчивые источники дохода. Им присущи общие черты духовного социально-психологического облика. На наш взгляд, это определенная удовлетворенность своим образом жизни, приверженность к основным социально-экономическим, политическим, культурным, религиозным ценностям общества, законопослушность. Средние слои составляют основную массу населения общества, они прочно интегрированы в данную общественную структуру, составляют основной социальный фундамент современного общества.

В состав средних слоев входят мелкие частные собственники города и деревни (ремесленники, владельцы мелких предприятий, мелкие торговцы, крестьянство и фермерство), социальный слой интеллигенции (работающие по найму и лица свободных профессий), служащие сферы производства, торговли, учреждений образования, медицины, обслуживания, туризма (административно-управленческий и технический персонал, учителя, инженеры, врачи и т.д.). В структуре средних слоев различают «старые» и «новые» средние слои. К первым относятся, например, традиционные собственники, ко вторым — все те группы людей, которые вызваны к жизни научно-технической революцией, новой технологической войной, новыми видами деятельности в области массовой коммуникации, услуг, туризма. Это «синие» и «белые» воротнички, когнитариат. Понятно, что состав средних слоев очень динамичен.

Как мы полагаем, средние слои несмотря на разнообразие и динамичность их составляющих представляют собой устойчивую социальную общность, влияние которой непрерывно возрастает, по своей природе они близки к массам и составляют их основную часть. В то же время ставить между ними знак равенства нельзя. Средние слои — это более социально-экономическая, более социально-устойчивая общность, чем массы. Средние слои связаны и с классами.

Определенные классы, по-видимому, целиком входят в средние слои, например, крестьянство, другие — включаются в них частично. В марксистской литературе, как правило, подчеркивается вторичность средних слоев по отношению к классам, их промежуточный характер. Социальным слоям отводится, если можно так выразиться, роль героев второго плана. Мы считаем такой подход данью апологетике классов и в определенной степени устаревшим. В том-то и особенность изменений общества в XIX—XX вв., что социальный вес средних слоев непрерывно растет. Что же касается классов и классовых отношений, то развитие средних слоев и является тем процессом, который как бы снимает классы, классовые антагонизмы, превращая их в определенные грани собственного функционирования. Так что отмирание классов, снижение социального веса классовых антагонизмов и возрастание социального веса средних слоев — это две стороны одной и той же медали, одного и того же процесса.

Маргиналы. Социальная эволюция XX в. отмечена развитием различного типа маргинальных групп. Относительно этих групп нет однозначных оценок [1]. В целом маргинальная группа — это объединение людей, находящихся на краю, на периферии сложившейся социальной структуры, в силу ряда причин не сумевших адаптироваться к доминирующим социальным общностям. Это своего рода изгои, парии обществ. Маргинальность связана также с различиями культурных ориентации, когда та или иная группа от норм традиционной культуры отошла, но новые культурные ориентации недостаточно освоила и в силу этого оказалась в своеобразной пофаничной ситуации.

1 «Понятие "маргинал" впервые появилось во Франции как имя существитель-ное в 1972 г. Маргиналами стали называть тех, кто сам отвергает общество либо оказывается им отвергнутым. Маргинальность это не состояние автономии, а результат конфликта с общепринятыми нормами, выражение специфических отношении с существующим общественным строем... Уход в маргинальность предполагает два совершенно различных маршрута: либо разрыв всех традиционных связей и создание собственного, совершенно иного мира; либо постепенное вытеснение (или насильственный выброс) за пределы законности. В любом варианте, будь то результат "свободного" выбора или же следствие процесса деклассирования, которое провоцируется напутанным обществом, маргинал обозначает не изнанку мира, а как бы его смуты, теневые стороны. Общество выставляет отверженных напоказ, дабы подкрепить свой собственный мир. тот, который считается "нормальным" и светлым». (Фарж А. Маргиналы. Опыт словаря нового мышления. М., 1989. С. 143-144).


Критерии маргинальности первоначально применялись для обозначения последствий неадаптации мифантов (иммифантов) к требованиям урбанизма как образа жизни. В полной мере эти критерии сохраняют свое значение и сегодня в связи с усилившимися миграционными потоками. Думается, что маргинальность относится не только к мифан-там. На наш взгляд, деклассированные элементы разного рода также представляют собой примеры маргинальных общностей. Бедность, безработица составляют благодатную среду маргинальных общностей.

Функционирование маргинальных общностей связано с маргинальной личностью. Это человек, находящийся в пограничной ситуации, на стыке разных культур, отброшенный на обочину жизни, существующего общества. Для маргинальных личностей в основном характерны одиночество, утрата социальных связей, склонность к девиантно-му поведению, проявление пассивности или, напротив, агрессивности, определенная аморальность, дискомфортность. Маргинальные группы, маргинальные личности являются определенным резервом антисоциальности, противостояния существующему обществу. Не случайно Г. Маркузе в своей критике существующего общества стремление преодолеть это общество связывал и с различными социальными группами, часть из которых носила маргинальный характер [1]: люмпенами, национальными меньшинствами и т.д. Именно в этих слоях он видел достаточно большую энергию социального протеста.

1 См.: Маркузе Г. Одномерный человек.


Важной отличительной особенностью социальной жизни XX в. является ее возросший динамизм. Уже само по себе омассовление общества, сосредоточение людей в огромных производствах, ускоренная урбанизация общества, освоение новых регионов стимулировали процессы социального перемещения. С развертыванием научно-технической революции общественное производство набрало еще больший динамизм, стали возникать новые области производства, услуг, быстрее осуществляется переориентация различных видов деятельности, что также стимулировало миграционные процессы в обществе. Все это происходит в условиях своеобразного преодоления социологической замкнутости общностей, размывания социологических границ, их большей открытости. Добавим к сказанному, что социальная мобильность в обществе усилилась по горизонтали (из одной профессиональной группы в другую, из одного региона в другой) и по вертикали (область изменения социального статуса, перемещение либо в люмпенско-маргинальные слои, либо в обеспеченно-элитарные эшелоны). Возросла и международная социальная миграция, особенно во второй половине века. Думается, что последнее десятилетие характерно всплесками международных миграционных потоков, связанных с процессами в бывших социалистических странах. Развитие социальной мобильности создавало новые проблемы и в то же время снимало социальные напряжения, не позволяло законсервироваться и излишне обостриться социальным конфликтам.

В целом же можно сказать, что в XX в. сдает свои позиции социологический редукционизм. Это означает, что те общности, которые характеризуются жестким давлением на человека, тенденцией подминать человека, недооценивать, а то и вовсе отбрасывать его индивидуально-личностные вопросы, теряют свой вес и значение. Как бы ни были для человека привлекательны выгоды от различных форм объединения, но если эти выгоды побуждают его пренебречь своими индивидуально-личными интересами, в чем-то отступить от личной независимости, человек предпочитает от этой общности и от этих выгод отказаться.

Мы полагаем, что в перспективе следует ожидать дальнейшего ослабления социологически-редукционистских начал в социальной области. Наряду с определенным ослаблением социального веса обш-ностей, жестко подчиняющих жизнедеятельность человека, в XX в. возросло значение тех социальных ассоциаций, которые предоставляют больше возможностей для социальной инициативы человека. Пример этому — рост социальной значимости масс, средних слоев, различных микросоциальных объединений.

Все это свидетельствует о том, что в социальной сфере в XX в. происходит явный перенос центра тяжести от сильных обшностей с четко очерченными контурами, набором жестких детерминант к общностям слабым, с расплывчатыми очертаниями, прозрачными и подвижными границами, с весьма вариативным, нежестким набором требований и предписаний по отношению к человеку. Иначе говоря, современное общество все больше становится социально-диффузным обществом. За этим переносом, еще раз повторим, стоит развитие человека как лично независимого индивида.

Антропологические сдвиги в социально-диффузном обществе. Понятно, что изменения в социальных отношениях не могли не отразиться на человеке, его отношении к обществу, его духовной структуре. Отметим некоторые антропологические сдвиги.

Во-первых, меняется степень близости человека и социальной общности. На фоне тенденции, когда в обществе набирают вес все более масштабные общности типа массы, типа человечества как мирового сообщества, на фоне разрастающегося многообразия локальных, микросоциальных общностей, развившейся открытости общностей, прозрачности их границ, усилившейся миграции происходит процесс своеобразной автономизации человека по отношению к общностям. Чем больше возрастает количество разнообразных общностей, тем меньше человек оказывается зависимым от них. На смену прежней тесноте связи человека и общности, когда человек был как бы вмонтирован в общность, тесноте, уходящей корнями в традиционно-сословный тип общества, приходит своеобразное дистанцирование человека и общества.

При этом мы хотим подчеркнуть, что это дистанцирование означает именно и только изменение степени близости, степени связи и отнюдь не представляет собой вообще полного разрыва.

Во-вторых, меняется тип связи человека и общности, социальных отношений. Уже выше шла речь о замене сильных, жестких общностей слабыми, соответственно этим переменам меняется и тип связи человека и общности, когда на смену «сильным взаимодействиям» приходят «слабые взаимодействия». Под «слабыми взаимодействиями» мы понимаем возросшую вариативность в отношениях человека и общности, когда со стороны общности как бы предлагается широкий набор вариантов поведения, среди которых человек выбирает для себя оптимальный. В «слабые взаимодействия» входит и определенная эластичность, гибкость отношения человека и общности, когда человек может менять свое отношение, поведение, не порывая при этом с общностью. Одним словом, «слабые взаимодействия» — это такой тип связи, когда человек обладает очень большой степенью свободы самореализации, когда общность не только не ставит жесткие пределы этой самореализации, но оптимально способствует, сама служит ей средством. Здесь как бы меняются приоритеты во взаимосвязи человека и общности, если «сильное взаимодействие» имело целью обеспечить подчинение жизнедеятельности человека интересам общности, то «слабое взаимодействие», напротив, нацелено на то, чтобы общность, социальность служили оптимальным образом реализации социальных запросов человека.

В-третьих, меняется характер социальной идентификации человека. Прежде в социальной идентификации был силен мотив предопределенности, вынужденности, давления традиций и т.д. В таких условиях социальный импульс, идущий от самого человека, играл очень незначительную роль. По существу, и в современных условиях эта предопределенность, вынужденность занимают большое место в механизмах социальной идентификации. И в то же время, как мы полагаем, в социальной жизни XX в. в этом отношении происходят значительные подвижки. Суть их заключается в том, что на фоне развития «слабых социальных взаимодействий» в социальной идентификации возрастает удельный вес импульсов, идущих от самого человека. Тут ярче проявляется момент избирательности со стороны человека, его возросшая активная позиция по отношению к принятию и отторжению определенной общности, его возросшие возможности смены своей социальной общности. Здесь ярче проявляется момент своеобразной плюра-листичности социальных общностей и возросшая степень свободы человека по отношению к общностям вообще и избираемым общностям в частности. Одним словом, социальная идентификация в современных условиях все больше обретает черты инициативы, импульса, идущего от самого человека. Человек идентифицирует себя с общностью в соответствии со своими ценностными ориентациями, мировоззренческими установками, в соответствии с собственным выбором. Иначе говоря, социальная идентификация становится не завуалированной формой социального принуждения, рассеивания людей по разным общностям, а именно активной человеческой акцией, т.е. человеческой социальной идентификацией в полном смысле этого слова [1].

1 «Современная динамика человеческой субъективности все больше выражается в процессе индивидуализации, объективная основа которого — возрастающая подвижность социальной структуры, дестабилизирующая психологические связи индивида с группами различного уровня. Не менее существенная ее основа — прогрессирующее вытеснение групповых источников информации надгрупповыми, массовыми. В результате происходит размывание традиционной модели группового человека, черпавшего свои мотивы и знания, нравственные нормы и мировоззренческие установки из относительно устойчивых групповых культур. Индивидуализация означает рост автономии индивида, ставит его перед необходимостью самостоятельного выбора ценностей, ориентирующих его создание и поведение» (Дилигенский Г.Г. В защиту человеческой индивидуальности//Вопросы философии. 1990, № 3. С. 40).


По нашему мнению, сдвиг ценностно-мотивационных установок человека на себя не означает игнорирование общества, общественных ценностей вообще. Во-первых, всем очевидно, что этот поворот человека к себе стал возможен только в благоприятных общественных условиях. Стало быть, этот поворот уже результат определенного развития общества. Во-вторых, ориентация на себя требует от человека не отворачивания от общественных интересов, общих дел, а, напротив, постоянного поддержания этих дел в оптимальном состоянии. Тогда бы человек мог посвятить основные силы собственному развитию. Вообще следует заметить, что развитие человека как индивида противоречит социологическому редукционизму, но отнюдь не развитию общностей как таковых, социальному творчеству человека. Напротив, именно свободный независимый индивид является творцом более высокой, развитой социальности [1].

1 Считаем полезным привести одно из суждений Ю.А. Замошкина: «Изучение истории и современных реалий Соединенных Штатов Америки убедило меня в следующем: именно личность, глубоко усвоившая и сделавшая мотивом поведения идеалы свободы и самостоятельности индивида, настаиваюшая на праве самой определять свои интересы и средства их реализации, на личной ответственности за свою судьбу, благосостояние и социальное положение, наконец, личность, обладающая чувством своей значимости и своего достоинства, часто проявляет и гораздо большую способность к коллективно организованным действиям. Применительно к США речь идет о таких видах коллективных действий, как создание акционерных обществ, корпоративных объединений, кооперативов, товариществ и т.п. Речь также идет о формах демократически организованного коллективного политического действия (участие в выборах, в создании блоков, союзов, партий для подготовки и проведения выборов для последующего давления па уже избранные органы, участие в работе законодательных органов и т.п.). Такая личность проявляет особую готовность выступать инициатором и участником коллективных действии, которые организуются снизу на началах сугубо добровольного участия, которые направлены на практическую реализацию конкретных интересов и стремлений данной личности и опираются на совпадение этих интересов и интересов других людей» (Замошкин Ю.А. За новый подход к проблеме индивидуализма// Вопросы философии. М., 1989. № 6. С. 13).







§ 7. Из истории социально-философской мысли. Фрагменты

Платон Афинский (428/7—348/7 до н.э.) — древнегреческий философ. Для взглядов философов того периода, и для Платона в том числе, характерно отождествление общества и государства. Именно государство выступает силой, объединяющей людей в общество и дифференцирующей их. Под этим углом зрения и рассматривался ими социальный мир. Платон предложил теорию трех сословий: философов, которые на основе созерцания истины управляют государством, воинов, которые охраняют его от внешних и внутренних врагов, и работников — крестьян и ремесленников, которые поддерживают государство материально. По мнению Платона, три сословия в обществе соответствуют трем началам человеческой души: разумному (философы-правители), яростному (воины), вожделеющему (производители благ), они выражают разные потребности общества. Платон издевался над теми, кто кичился своей родовитостью и ставил себя выше других. Философы и воины у него — носители идеала вечной мудрости, земледельцы и ремесленники свободны. В то же время Платон выступал против «злой и необузданной черни».

Цицерон Марк Туллий (106—43 до н.э.) — философ Древнего Рима. Он считал справедливым социальное расслоение и неравенство, отвергал идею имущественного равенства. С этих позиций он одобрял рабство, считая его полезным для рабов и объясняя его разделением функций в обществе. Цицерон выступал за согласие сенаторского и всаднического сословий в обществе. Превыше всего он ставил интересы рабовладельческой аристократии, считая, что именно ей должно служить государство. Цицерон полагал, что народ неразумен, не способен к свободе и его полезно тешить видимостью политических свобод. Отстаивал учение об общем согласии людей.

Гоббс Томас (1588—1679) — английский мыслитель. В книгах «Философское начало учения о гражданине», «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского» один из первых начал размышлять о природе тех сил, которые связывают людей в социальное целое. Считал, что люди созданы равными и имеющими «право на все». Однако люди — существа эгоистические, жадные, завистливые. Отсюда фатальная неизбежность в обществе «войны всех против всех», это «естественное состояние рода человеческого». В человеке в то же время есть силы — страх смерти и инстинкт самосохранения, естественный разум, позволяющие ему преодолеть это состояние и выжить. Эти силы предписывают человеку естественные законы. Первый закон — необходимо стремиться к миру; второй — каждому отказываться от своих прав в той мере, в какой это требует сохранение мира, передавать эти права другим; третий — люди обязаны выполнять заключенные соглашения, тут начало справедливости. Есть и другие естественные законы. Чтобы естественные законы действовали, нужно не только право—свобода что-то делать или не делать, но и закон—сила, предписывающая действие или его запрещающая. Таким образом, по Т. Гоббсу, общность людей внутренне противоречива, она — необходимый продукт преодоления внутреннего раздора (опасности распада) силами единения, свойственными людям.

Руссо Жан Жак (1712-1778) — французский философ. Он исходил из гипотезы о естественном состоянии общества как изначальной сущности объединения людей. В отличие от Т. Гоббса считал, что это не война всех против всех, а, напротив, состояние гармонии с природой, равенства, свободы, «золотой век» человечества. В труде «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» Ж.Ж. Руссо доказывал, что неравенство между людьми, деление на богатых и бедных связаны с появлением частной собственности, нарушившей естественное состояние людей. Сама же частная собственность, приведшая к потере естественной свободы людей, связана с ростом народонаселения, развитием орудий труда и обманом людей. Выдающейся заслугой Ж.Ж. Руссо является то, что он, продолжая размышления Т. Гоббса, углубил понимание различий между гражданским обществом, возникающим на базе частной собственности, и государством, созданным на началах общественного договора. Неравенство людей углубляется в связи с развитием форм частной собственности, государства. Еще более усиливается неравенство, когда власть вырождается в деспотизм и все люди оказываются равны перед насилием и произволом в своем бесправии. Ж.Ж. Руссо выступил против признания естественным деления на повинующихся и повелителей, он отстаивал идею народного суверенитета, утверждая, что народный суверен — это коллективное существо, воля и власть которого неделимы.

Гегель Георг Вильгельм Фридрих (1770—1831) — немецкий философ Г. Гегель в своих трудах, прежде всего в «Философии права», развернул глубокую и всестороннюю картину социальных отношений в обществе. Мир социальных отношений Г. Гегель понимал как этапы реализации абсолютного духа. Однако этот подход не помешал Г. Гегелю выдвинуть ряд новаторских, реалистических идей. Первой ступенью в социальной области Г. Гегель считал семью, «непосредственную субстанциональность духа». В семье он выделял брак как таковой, семейную собственность и воспитание детей. Второй ступенью, по Г. Гегелю, является гражданское общество, в основе которого лежат удовлетворение потребностей и труд. Впервые в истории философии Г. Гегель не просто обращается к анализу экономики, а считает ее основой гражданского общества, что в определенной мере предвосхищает идеи К. Маркса. Составными частями гражданского общества являются сословия. Г. Гегель выделял субстанциональное сословие (земледельцы—дворяне и крестьяне), промышленное (фабриканты, торговцы, ремесленники), всеобщее (чиновники). Г. Гегель показывал, что функционирование гражданского общества противоречиво, в его основе лежат развитие собственности и труд. Много внимания уделял Г. Гегель развитию наций, отдавая предпочтение европейским нациям, считая, что принципом истории является национальный дух. Бертран Рассел метко заметил, что «нации у Гегеля играют ту же роль, что и классы у Маркса» [1].

1 Рассел Б. История западной философии. М., 1959. С. 755.


Синтезирующим социальным образованием, по Г. Гегелю, является народ. Г. Гегель отдавал должное народу, он считал, что народ конституируется вместе с государством, в то же время он критически относился к народу, видя его слабости. В целом же гегелевская философия означала огромный шаг вперед в понимании сущности, структуры, составных частей социальной жизни общества.

Конт Огюст (1798—1857) — французский философ. О. Конт одним из первых поставил вопрос о природе связей, объединяющих людей в общество. Характеризуя человека, О. Конт считал, что ему свойственны как эгоистически-личностные инстинкты, такие, как, например, инстинкт самосохранения, так и социальные, К числу человеческих инстинктов он относил «производительный», «военный», «изобретательский» и т.д. Первичной ячейкой общества О. Конт считал не человека, а семью. О. Конт различал семейные и социальные связи человека. Социальные связи занимают главное место в контовской «социальной статике». В возникновении социальных связей ведущую роль, по О. Конту, играет материальная необходимость, воплощенная в промышленности, торговле, армии и т.д. Общество в целом О. Конт понимал по аналогии не с человеком, как это было прежде, а с биологическим организмом вообще, трактуя его как социальный организм. В его концепции принципиальное значение приобрели такие понятия, как система общества, его органы, функции. Общество существует и функционирует на основе общих идей, моральных чувств, объединяющих людей, семьи, народ, нацию и т. д. В то же время общество у О. Конта — это определенный «механизм», воспроизводящийся на основе порядка и стабильности.

Гобино Жозеф Артюр (1816-1882) — французский философ. В своем главном труде «О неравенстве человеческих рас» Ж. Гобино развивал идею о том, что главный фактор цивилизации — «чистота расы». Отстаивал неизменную «иерархию рас». Единственной «исторической» расой у Ж. Гобино является белая; она «первоначально владела монополией на красоту, ум и силу», всегда участвовала в возникновении цивилизаций (их было десять, по Ж. Гобино). Белая раса объединяет в себе «хамитов», «семитов», «яфетидов»; последние наиболее стойкие, включающие «семейство арийцев». Желтая раса проникнута утилитаризмом, ей неведомы героические порывы и высокие достижения. Представители черной расы всецело чувственны и не способны к рациональному контролю. Поскольку, по Ж. Гобино, «чистоту расы» не удается надолго сохранить, постольку неминуема гибель западной цивилизации.

Спенсер Герберт (1820—1903) — английский социальный философ. Последовательно проводил аналогию между биологическим и социальным организмами. В то же время утверждал, что эта аналогия неполная, ибо индивидуальный организм обладает «конкретностью», асоциальный — «дискретностью». По Г. Спенсеру, социальный организм состоит из трех систем: «регулятивной», «производящей средства к жизни», «распределительной». Классовые различия в обществе проистекают из завоеваний, разделения труда, складывающихся традиций. Разделение труда является основой самого существования общественного организма. Г. Спенсер, выделяя общество, механизмы его развития, самовоспроизводства, функционирования, в то же время остро ставит вопрос о соотношении человека и общества, ибо они не совпадают. Г. Спенсер считал, что в истории осуществляется переход от общества, в котором личность целиком подчинена социальному целому («военный» тип), к обществу, в котором социальный организм служит составляющим его индивидам («промышленный» тип). В связи с различием типов этих обществ проявляется и различие сотрудничества людей в достижении общих целей — принудительное или добровольное.

Сорокин Питирим Александрович (1889-1968) — русский и американский философ. Предложил свою ценностную интерпретацию общества и социальных групп. П.А. Сорокин считал, что общество есть система систем. Оно возникает не как результат механической эволюции природно-биологических отношений. Социокультурные, исторические отношения связаны с появлением в акте человеческого взаимодействия нового момента в виде «ценностей, норм, значений». Именно здесь ключ к основам общественной жизни. В зависимости от того, каков характер ценностей, значений, норм, складываются в обществе различные типы групп, определяются права, функции, роли членов группы, методы и формы ее управления, механизмы страти-фицированности и дифференцированности ее структуры. Общая социальная структура П. Сорокиным определялась в следующем виде.

I. Главнейшие формы неорганизованных и полуорганизованных групп: 1) «внешне» организованные группы (подписчики газет и т.д.); 2) толпа, группа незнакомых людей, публика; 3) номинальные конгломераты (человечество в целом).

II. Важнейшие «односторонние» группы, построенные на одном ряде ценностей.

А. Биосоциальные группы: расовые, половые, возрастные. Б. Социокультурные группы: 1) род; 2) территориальное соседство; 3) языковая, этническая группа; 4) профессиональный союз; 5) экономическая группа; 6) религиозная; 7) политическая; 8) идеологическая группа (научная, философская, этическая, образовательная); 9) элиты.

III. Важнейшие «многосторонние» группы, построенные вокруг комбинаций двух и более ценностей: 1) семья; 2) община; 3) племя; 4) нация; 5) каста; 6) социальный порядок (сословие типа средневекового рыцарства); 7) социальный класс.

Все эти группы существуют, отличаясь свойствами, характеристикой и т.д., вступая в сложные взаимодействия друг с другом, образуя в целом общество. Но основа их — значения, ценности, нормы. П.А. Сорокин первым исследовал процессы социальной мобильности и социальной стратификации.

Парето Вольфредо (1848—1923) — итальянский философ. В. Паре-то разработал учение о социальной гетерогенности общества. Центральная идея этого учения — признание круговорота элит. Согласно Парето, общество делится на способную к управлению элиту (тем, кто имеет «высший показатель в своей области деятельности, мы даем название элиты») и неэлиту — тех, кем управляют. Элита в свою очередь делится на управляющую («правящий класс») и неуправляющую (ученые, художники и т.д.). В основе деления на элиту и неэлиту лежат биопсихологические качества индивидов, «остатки» (см. материал о В. Парето в гл. VI — «Духовная жизнь общества»). Между элитой и неэлитой происходит процесс постоянного обмена, когда элементы неэлиты превращаются в элиту и наоборот. Благодаря этому обмену сохраняется социальное динамическое равновесие в обществе. Индивиды, обладающие инстинктом комбинаций, образуют элиту, склонную к управлению при помощи манипуляций, хитрости и обмана, это — «лисы», по терминологии В. Парето. Индивиды, обладающие инстинктом агрегатов, консерватизмом, образуют элиту, управляющую при помощи насилия, — «львы». Если соответствующие «остатки» в элите исчерпываются, приходит время обновления, кругооборота элит. Если же элита консервируется, сопротивляется обновлению, становится замкнутой, наступает революция, цель которой — обновление элиты.

Аналогом социальных типов элиты — «лис» и «львов» — в экономике являются типы «спекулянтов» (бизнесмены, склонные к изменениям жизни) и «рантье» (консервативные вкладчики, боящиеся риска и изменений). Чередование политических и экономических циклов связано с изменениями в духовном производстве — интеллектуальном, художественном, религиозном и т.д. Здесь также происходят перемены периодов веры, изменений и скептицизма, консерватизма, в основе которых смена «остатков». Из этих циклов, социальной гетерогенности, и складывается, по В. Парето, социальная устойчивость, динамика общества.

Фрейд Зигмунд (1856—1939) — австрийский психолог, философ. Характеризуя человека, З.Фрейд выделял в нем три слоя: Оно, Я, сверх-Я. Оно — это врожденное бессознательное в человеке. Я — это сознательный, разумный элемент в человеке, небольшой поверхностный слой, модифицированная часть бессознательного Оно. Сверх-Я — это интернализованная система моральных норм, запретов, ценностей и т.д. Функция Я заключается в том, чтобы осуществлять посредничество между могущественным Оно и сверх-Я. З. Фрейд полагал, что социальное в индивиде представляетлишьтонкии поверхностный слой, налагаемый на очень консервативную и фундаментальную психобиологическую человеческую природу.

В социализации индивида решающую роль играют семья и процессы развития детской сексуальности, происходящие в первые шесть лет жизни. Разрешение Эдипова комплекса, интернализация родительских предписаний в значительной степени формируют Я и сверх-Я человека, обусловливают его социальность и антисоциальность. В то же время З. Фрейд уделял большое внимание роли среды, таким механизмам, как сублимация, вытеснение, идентификация, рационализация и т.д. Эти процессы выступают и как защитные инструменты личности, и как существенные социокультурные механизмы. Так, вытеснение и сублимация дисциплинируют необузданные сексуальные и агрессивные инстинкты и направляют их в превращенной форме на выполнение социально значимых целей. Анализируя социальную структуру общества, З. Фрейд рассматривал стратификационную схему вождь—элита—массы. Массы всегда ищут вождя, идеализируют его и идентифицируют себя с ним. Это один из важнейших механизмов внутригрупповой солидарности и социального господства. «Сущность массы, — писал З. Фрейд, — без учета роли вождя недоступна пониманию». Вместе с тем во внутри групповой интеграции определенную роль играют превращенные формы сексуальных импульсов, взаимные трудовые интересы, любовь, дружба.

Относительно социальных отношений З. Фрейд отмечал культивирование «нарциссистского» любования социальной системой, национальными и культурными традициями с сопутствующим презрением к людям, находящимся за пределами данной культуры. Такое «любование» может объединять представителей разных классов и противопоставлять их «чужакам». Угнетенные классы могут «аффективно» быть связанными с господствующими классами и усматривать в них «свой идеал». Механизм подавления угнетенных масс З. Фрейд видел также в сексуальной репрессивности, т.е. в системе запретов и санкций, которые одни группы, не распространяя на себя, распространяли на других. Эти запреты имели консервативно-охранительную направленность, сохраняли систему социально-классовых отношений.

Ортега-и-Гассет Хосе (1883—1955) — испанский философ. Много внимания уделял анализу философских проблем общества, определяя свое понимание отношения человека и общества как «философскую социологию». Большой общественный резонанс получила его работа «Восстание масс» (1930). X. Ортега считал, что «всякое общество — это динамичное единство двух факторов, меньшинства и массы. Меньшинство — это личности или группы личностей особого, специального достоинства. Масса — это множество людей без особых достоинств. Это совсем не то же самое, что рабочие, пролетариат. Масса — это средний, заурядный человек». Общественное развитие должны направлять люди элиты, носители культурных традиций, идей. Предназначение же массы — быть пассивной, подчиняться влиянию других. В Европе на рубеже XIX и XX вв. разрушились связи поколений, ослабла сила традиционных культурных регуляторов общества. В то же время общественное производство создало комфорт, стандартизированный труд, уверенность в своих силах у масс людей, демократия расширила их возможности влиять на общественную жизнь. В этих условиях и произошло резкое возрастание влияния среднего человека массы на всю жизнь общества, «восстание масс». Но трагедия, по мнению X. Ортеги, заключается в том, что у человека массы при наличии огромных возможностей нет и быть не может новых идей, новых культурных норм, новых традиций. «Когда все эти нормы, принципы и инстанции исчезают, исчезает и сама культура в тесном значении этого слова». Поэтому восстание масс саморазрушительно. Под этим углом зрения X. Ортега оценивал и революцию в России.

Гоулднер Алвин (1920—1980) — американский философ. Выделял в социальной структуре современного западного общества три класса: старую буржуазию, или денежный класс капиталистов, пролетариат и новый класс — интеллигенцию. Основные черты последнего класса — обладание культурным капиталом (аналогичным собственности на средства производства) и культура критического дискурса (специфическая речевая общность). Новый класс делится на научно-техническую интеллигенцию и интеллектуалов (гуманитариев). Реальную силу изменений в обществе Гоулднер видел в новом классе, интеллектуалах.

Ботомор Томас Бартон — английский философ. Т. Ботомор считает, что марксизм не противостоит социологии как прежде, а представляет одну из крупнейших парадигм современной социологии.

Т. Ботомор в социальной структуре современного общества выделяет касту, сословие, социальный класс и статусную группу. Особенность класса — в том, что это экономическая группа. Буржуазию и рабочий класс Т. Ботомор считает основными классами индустриального общества. Между ними располагается — и в постиндустриальном обществе растет — средний класс. Из последнего формируется современная элита — имеющие высокое положение в обществе, авторитет управляющие, ученые, инженеры, свободные интеллектуалы. Они существенно влияют на общественное мнение и политику.


Приложение к главе III

Программная разработка темы «Социальная сфера жизни общества»

Социальная жизнь общества в широком и узком смысле слова. Социальная сфера общественной жизни, дискуссии о сущности и контурах социальной сферы. Специфика подхода к социальной сфере в социальной философии и социологии.

Особенности взаимоотношений человека и природы. Труд и становление коллективного бытия. Единство биогенеза и социогенеза в зарождении коллективности. Социальность — качественная характеристика жизнедеятельности человека. Социальная общность — объективное проявление социальности, субъект и объект общественных отношений. Исторические типы социальности и их объективированные формы.

Многокачественность общественного бытия человека и многообразие его социальной жизни. Единство объективных и субъективных, материальных и духовных факторов социальной общности. Относительность противопоставления материальных и духовных факторов социальной жизни общества.

Системность социальной жизни общества. Социальная деятельность, социальные отношения, социальные ценности, нормы и т.д. Понятие социальной структуры общества. Макро- и микроуровни социальной структуры. Динамизм социальной структуры. Социальные связи в обществе.

Классы как важные социальные общности. Историческое значение открытия классов, классовых отношений и их роли в обществе. Вклад К. Маркса в разработку учения о классах, классовых отношениях. В.И. Ленин об экономических основах классов. Социальный облик класса. Полемика вокруг вопроса о классах и их роли. Абсолютизация роли классов в марксизме. Межклассовые, внутриклассовые прослойки.

Народ как социальная общность. Роль народа в истории. Народ и простонародье. Толпа и ее социально-психологическая характеристика. Народ и массы, сходство и различие. Элита.

Социально-этнические общности. Специфика социально-этнических общностей в социальной сфере. Род, племя, народность, нации, их общие и специфические характеристики. Этногенез. Диалектика природного и социального в социально-этнических общностях. Труды Ю.В. Бромлея, Л.И. Гумилева и других ученых по проблемам этноса и этногенеза.

Человечество как социальная общность. Становление и развитие человечества как социальной общности как всемирно-исторический процесс.

Микросоциальные структуры в обществе. Взаимосвязь макро- и микросоциальных структур. Социальная группа. М. Вебер, Э. Дюркгейм, Г. Зиммель, Э. Мэйо, Я. Морено, Т. Парсонс о социальных группах, их структурировании, функционировании. П. Сорокин как основоположник теории социальной стратификации и социальной мобильности.

Семья в социальной структуре общества. Община, цех, производственные объединения в обществе. Коллектив, его сущность и исторические рамки. Неформальные социальные группы в обществе. Политические структуры как социальные общности.

Человек в мире социальных общностей. Многокачественность социального бытия человека и его включенность в различные социальные общности. Субординация и координация, гармония и противоречивость разных социальных аспектов бытия в человеческой жизни. Многоплановость интегрирования человека в социальную общность. Лидирующая социальная общность с точки зрения человеческого бытия. 138

Социальные общности как основы, импульсы развития человека, его свободы. Социальные общности как механизмы подчинения и закабаления человека. Растворение человека в общности, конформизм, социальное отчуждение.

Социальная жизнь общества как целостность. Историческое развитие социальной сферы и ее взаимосвязей, социально-экономические, социально-политические, социально-идеологические образования в обществе. Начала социальной жизни первобытности, социальная жизнь на различных формационных этапах истории. Проблема гражданского общества.






Человек XX в. в мире социальных отношений.

Классы и классовые отношения в XX в.: от высокой степени консолидации классовых общностей и их противостояния в начале века к ослаблению внутриклассовых связей и между классовых конфронтации, снижению их социального значения. Противостояние отношений классовой принадлежности и личной независимости. Рост социального веса средних слоев, пограничных, маргинальных, малых групп и других объединений. Возрастание интенсивности социальной стратификации и мобильности в обществе. Гомогенные и гетерогенные социальные общности.

Антропологические сдвиги в связи с измерениями в социальных отношениях в обществе: дистанцирование человека от социальных общностей, переход от «жесткой» зависимости индивида от класса к вариативным, эластичным связям индивида и общности, к «слабым взаимодействиям», усиление роли личностного выбора в социальной идентификации человека.

Особенности разития отношений «класс—человек» в социалистических странах. Политическая и идеологическая апологетика роли трудящихся классов. Классы в социалистических странах как политико-юридические и экономические феномены. Проблема «нового» класса в социалистическом обществе. B.C. Семенов, М.Н. Руткевич, Т.П. Заславская и другие ученые о социальном делении советского общества.

Подчиненность человека его классово-политическому статусу. «Социально-анкетная» шкала ценности трудящихся. Неразвитость отношений «класс—человек», слабость дистанцирования человека от социально-классовой детерминации. Проблема трудовых коллективов и их роли в жизни индивида. Задача всестороннего развития человека и возможности ее реализации.

Массы в XX в. Различные трактовки масс. Г. Бон, З. Фрейд,, X. Орте-га-и-Гассет, Э. Канетти о массах. Массы и их связь с масштабами производства, разрыв социокультурных традиций, воздействие средств массовой пропаганды, стандартизация образа жизни. «Восстание масс» как феномен XX в. «Массовый» индивид. Масса как «толпа одиноких».

Проблема «массового» общества в социалистических странах. Роль народа и роль массы.







Глава IV. Политическая сфера жизни общества

§ 1. Сущность и контуры политической сферы

Комплексный подход к политической жизни общества. На какой бы стадии ни оказалось общество, его жизнь, развитие никогда не осуществляются без определенного сознательно управляющего начала, ему присущи всегда и везде определенные формы управления. Сами эти формы в различные периоды общественной истории имеют разную степень развитости. На определенных этапах они образуют целую специфическую систему общественных институтов управления, включающую в себя самые различные органы. Совокупность этих институтов общественного управления отражается в категории политической сферы общества. Социальная философия изучает общие законы складывания форм, видов, типов и т.д. политического и другого управления обществом, связи этих форм друг с другом, образование целостной системы политического управления, законы ее развития, функционирования, место политического управления в обществе, его связь с ним.

Изучение политической сферы занимает важное место в социальной философии. Проблемы политической надстройки, государства и его роли в обществе, общественного управления и самоуправления и некоторые другие подробно исследовались социальной философией на разных этапах развития.

Вместе с тем накопление конкретного материала об отдельных элементах политической сферы, рост потребностей общества выявили методологическую ограниченность в изучении политической жизни. Так, при преобладающем внимании к государству, его роли почти не исследовались другие организации в обществе, скажем, политические партии, слабо фиксировалась природа политической сферы как качественно определенной общественной подсистемы. Все это, конечно, весьма существенно сдерживало изучение философско-со-циологических закономерностей политической сферы.

Осознание этих слабостей явилось импульсом развития обобщенного, философско-социологического подхода к политической сфере. Квинтэссенцией этого подхода является стремление видеть в политической сфере не одно государство и не простое множество разных организаций, а целостную общественную систему институтов общественного управления и самоуправления, подчиняющуюся своим специфическим законам, определенным образом связанную как с обществом в целом, так и с его подсистемами. Потребность выявить и проанализировать философско-социологические закономерности политической сферы в целом стала особенно острой в связи с закономерным стремлением к конституированию политологии, науки о политической системе в отдельных обществах и их взаимодействии на международной арене [1].

1 См., напр.: Бурдье П. Социология политики. М., 1993; Философия власти/ Под ред проф. В.В Ильина. М., 1993; Панарин А.С. Философия политики. М., 1996: Нерсесянц B.C. Философия права. М., 1997.


Ориентация на философско-социологический комплексный подход к политической сфере обладает богатым методологическим потенциалом и побуждает к пересмотру некоторых традиционных проблем и постановке новых.

В связи со сказанным, на наш взгляд, целесообразно рассмотреть вопрос о месте таких тем в социальной философии, как политическая система и управление в обществе. Пока сложилась такая ситуация, когда эти темы в определенной мере разведены. Так, с одной стороны, говоря о политической сфере, как правило, акцентируют внимание на ее классовых корнях, ее классовых функциях. При этом вопросы общественного управления в более широком смысле слова, включая управление экономикой, остаются в тени. С другой стороны, при характеристике управления в обществе, его общих принципов, собственно социально-классовая, политическая сторона оказывается недостаточно выявленной. Оба подхода односторонни. Политическая сфера общества, по нашему мнению, объединяет в себе — во всяком случае на определенном этапе истории — и политическую систему, и область общественного управления.

Организация — основной элемент политической сферы. Содержание, формы, виды, типы политического управления обществом разнообразны. Но если попытаться выделить тот общий структурный элемент, который присущ всем формам политического управления обществом, то таковым, на наш взгляд, является организация. Все формы, виды, типы политического управления обществом — это модификация организаций. Именно эти организации суть своеобразный кристалл политической сферы, вокруг которого как бы развертывается все богатство ее содержания.

Что же собой представляет в общем виде организация в обществе? На наш взгляд, организация характеризуется тем, что это сознательно и целенаправленно создаваемый людьми институт для координирования, направления, руководства и т.д. какими-то общими делами, общими интересами.

Общественная организация включает в себя ряд компонентов. Попытаемся выделить некоторые из них.

Прежде всего организация — это объединение людей. Иначе говоря, организация в обществе — это всегда некий общественный субъект; сама организация и представляет собой форму бытия, действования, отношения целеполагания и т.д. этого общественного субъекта.

Общественная организация, далее, предполагает определенные принципы, нормы, правила и т.д. структурирования данного общественного субъекта, субординации и координации его внутренних отношений. Вместе с тем общественная организация предполагает и принципы, нормы, правила совместного действия, отношения оформленного субъекта вовне по отношению к другим общностям, коллективам, организациям.

Общественная организация включает в себя и определенный материальный субстрат. Это могут быть финансовые средства и ресурсы, здания, линии коммуникаций, оргтехника и т.д. Кроме того, следует учесть, что и само объединение людей, координация их действий выступают как материальная сила.

Наконец, общественная организация включает в себя идейно-духовное начало. Характер этого начала многообразен. Это могут быть и общая цель, и теоретико-идеологическое осознание общих интересов, и обоснование своего места и роли в обществе, и мотивировка общих действий, и теоретико-идеологическая и социально-психологическая обработка других общностей, организаций, и политическая воля и т.д. Нужно подчеркнуть, что идейно-духовное начало является отнюдь не второстепенным, добавочным компонентом организации. Оно выступает как предпосылка, на которой выстраивается и функционирует организация.

Все компоненты общественной организации неразрывно связаны, взаимопронизывают друг друга. В своем комплексном взаимодействии они и раскрывают качество общественной организации — важного элемента общественной жизни, являющегося средством консолидации, кооперирования интересов людей, развития, совершенствования их жизнедеятельности.

Общественные детерминанты и предпосылки политической сферы. Возникновение общественных организаций, их существование, развитие, функционирование и т.д. объясняются определенными причинами.

Прежде всего следует отметить, что никакие природные обстоятельства ни прямо, ни косвенно не объясняют появления и сущности организаций в обществе. В этом отношении, если можно так выразиться, организации в обществе — это еще более общественные по своей сути явления, чем социальные общности. Ведь если наличие определенной совокупности людей, скажем народонаселения, расовых групп и т.д., хоть в какой-то мере связано с действием природных механизмов, то об организациях в обществе ничего подобного сказать нельзя. Они целиком и полностью имманентны обществу, его системе отношений. Поэтому любые аналогии между организацией в обществе и своеобразным разделением определенных функций в рамках биологических объединений типа муравьиного сообщества, пчелиного роя и т.д. ровным счетом ничего не объясняют. Более того, такого рода аналогии, попытки понять организацию деятельности людей с биологических позиций способны на деле только извратить сущность человеческих организаций и привести к самым иррациональным выводам. Вот почему, если мы хотим глубоко разобраться в природе общественных организаций, их истоки следует искать именно в обществе, законах его развития, в его различных факторах.

Но общество — это сложный и многообразный организм, поэтому и самого по себе признания того, что именно общественные факторы вызывают к жизни определенные организации, для понимания этих организаций, конечно, недостаточно. Необходимо выявить эти факторы, а среди них выделить главные и определяющие. Следует подчеркнуть, что проблема эта довольно сложна сама по себе. Если же учесть исключительный динамизм общественной жизни, когда каждый исторический этап вносит свои коррективы в политико-образующую роль различных общественных факторов, то сложность и неоднозначность решения данной проблемы станут еще более очевидными.

Прежде всего общественные организации в обществе создаются, возникают ради и во имя какой-то деятельности людей. По существу организация, если развернуть этот термин, — это орган какой-то деятельности людей, направленной на реализацию определенных целей, защиты определенных интересов и т.д. Стало быть, для того чтобы в обществе возникли определенные организации, необходимо, чтобы сформировалась какая-то деятельность или, по крайней мере, общественно созрела потребность в этой деятельности. И уже на почве этой общественной деятельности и потребности в деятельности и складываются, формируются определенные организации.

Конечно, данную связь общественной деятельности и организаций не следует понимать буквально, механистически и истолковывать так, что сначала формируется сама по себе общественная деятельность и лишь затем на каком-то этапе вдруг возникает откуда-то организация. В реальной общественной жизни все связи обнаруживаются в очень сложном взаимопереплетении, исключающем жесткие разграничительные линии. Но если говорить именно о сущностных зависимостях, то здесь именно общественная деятельность выступает как причина, а организация как ее следствие.

Поскольку же в обществе самой развитой, самой жизненно важной является материально-производственная деятельность, общественный труд, постольку и самые глубокие корни появления общественных организаций связаны с общественной материально-производственной деятельностью людей. Именно эта коллективная материально-предметная деятельность людей впервые потребовала развития определенных начал управления, координации совместных усилий. И эта потребность действовала и действует во всей истории общества как некий мощный и непрерывный импульс, который стимулировал существование, развитие определенных организаций, при помощи которых осуществлялось управление общественным производством. К. Маркс справедливо подчеркивал, что «управление — это особая функция, возникающая из самой природы общественного процесса труда, и относится к этому последнему» [1].

1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С 342.


Здесь, конечно, не место углубляться в анализ специальных вопросов структуры и развития этих организаций. Можно лишь отметить, что организации эти охватывают все уровни общественного производства. На каждом этапе общественного развития деятельность этих организаций наполнялась совершенно определенным социально-классовым и иным содержанием, менялось и само соотношение организационно-управленческой деятельности разных уровней и т.д., менялись сами эти организации. Знать эту динамику общественных организаций, конкретное содержание их деятельности на каждом этапе, знать, каким социально-классовым силам служат они в том или ином обществе, нужно обязательно. В то же время за всей этой мозаичностью, многоуровневостью, социальной многозначностью организаций нельзя упускать из виду и самый глубинный, основной момент их деятельности — их постоянную зависимость, определяемость именно системой общественного производства в обществе, системой его потребностей.

Но совершенно очевидно, что общественные детерминанты организаций не исчерпываются только производственной деятельностью людей, их трудом. В предыдущей главе мы уже писали, как в обществе на определенном этапе складывается система социальной жизни, как формируются различные общности, отношения между ними и внутри них.

Все эти общности, их отношения возникают в силу объективных законов, конечная их причина одна и та же — общественное производство. Но отсюда отнюдь не следует, что отношения между различными социальными группами изначально сбалансированы, что вся их жизнедеятельность подчинена одному, объединяющему их стремлению — способствовать развитию общества. Ничего подобного. Ведь каждая общность, сложившись, существует и функционирует не как пассивная форма общественного производства. Нет, она обретает собственную биографию, свой интерес, собственную инициативу, активность. Точно так же и отношения между общностями — это не простые различия их экономических интересов, языков, психологии и т.д. Нет, это сложнейший мир человеческих связей, зависимостей, когда огромные группы людей, имея различный образ жизни, мыслей, ценностных ориентации, активно влияют друг на друга, активно, если можно так выразиться, обрабатывают друг друга, добиваясь, чтобы представители другой общности жили, трудились, относились к жизни именно так, как это выгодно, кажется правильным, справедливым представителям данной общности.

Если же учесть, что на определенном этапе общество раскалывается противоположными экономическими интересами, то нетрудно себе представить, что экономический антагонизм в социальной области развивается в антагонизм социальный. Это значит, что в обществе активно противостоят друг другу классы трудящихся и классы эксплуататоров, народные массы и властвующая элита, прогрессивные социальные силы и силы реакционные, различные нации. Причем еще раз подчеркнем, что каждая из этих социальных групп активно проводит в жизнь свои интересы, защищает, утверждает их. И если другая общность, ведомая своими интересами, противостоит этому влиянию, то все силы той или иной общности направлены на слом этого сопротивления. Общество развивается, будучи пронизано этими социальными противоречиями, сложными отношениями, а на определенном этапе — антагонизмами.

В свете сказанного становится понятным, что тем или иным общностям для реализации их интересов, целей, программ, для стабилизации и защиты собственной целостности, для налаживания потребных отношений с другими общностями и т.д. оказывается необходимой определенная общественная форма, своего рода общественное орудие, инструмент. С точки же зрения общества в целом необходим определенный общественный рычаг для того, чтобы воздействовать на всю многообразную систему общественных отношений, управлять ею, направлять ее. Короче, перед обществом встает задача управлять не только трудовыми процессами, но и отношениями людей, больших социальных групп, классов, наций. Более того, общественное управление имеет дело не просто с какими-то более или менее частными разногласиями, а с глубинными различиями и на определенном этапе с противоречиями интересов, выражающихся в противостоянии огромных масс людей.

Появление и развитие социальной сферы, оформление присущих ей противоречий различных общностей и создали решающие общественные предпосылки для развития различных организаций, которые оказались необходимыми именно для того, чтобы координировать, направлять всю эту сложнейшую систему общественных отношений, отношений больших масс людей. Эти организации и явились общественными формами управления людьми, человеческими отношениями. В этих отношениях, их законах, тенденциях развития и таятся ответы на основные вопросы политических организаций общества.

Следует подчеркнуть, что развитие социально-классовых отношений, отношений других макросоциальных общностей отнюдь не сняло вопроса о роли микросоциальных общностей, их отношений, о роли индивидов и их интересов в возникновении и развитии политической сферы. Поэтому возникновение, развитие, функционирование политической сферы должны быть рассмотрены и с точки зрения ее связей с интересами людей, взятыми во всем многообразии своей жизнедеятельности, с интересами развития семьи и других локальных социальных ассоциаций.

Итак, производственная, трудовая деятельность общества — и соответственно необходимость управлять общественными процессами производства, и социальная жизнь общества — и соответственно необходимость управлять людьми, их отношениями — вот два основных общественных фактора, которые объясняют происхождение и сущность политических организаций в обществе. Подчеркивание решающей роли в развитии политической сферы именно этих двух объективных факторов является краеугольным камнем материалистической теории политики.

Два основных детерминирующих фактора политической сферы нельзя ни отождествлять, ни противопоставлять друг другу. Они и взаимосвязаны, и в то же время отличны, так что каждый из них по отношению к политической организации общества действует как относительно самостоятельно, так и через другой фактор. Это единство и различность действия производственной и социальной сфер на политическую приводят к очень причудливой и сложной картине развития самих политических организаций. С одной стороны, во всей их структуре, динамике отчетливо и явственно просматривается действие социально-классовых факторов. С другой — в деятельности политических институтов можно видеть определенную ориентированность на законы общественного производства, зависимость от его требований.

Вся длительная и противоречивая история политических институтов свидетельствует о том, как на каждом этапе истории определенным образом менялось, развивалось это соотношение социально-классовых и производственных" импульсов. Так, были периоды, когда политические институты мало занимались общественно-хозяйственными делами общества, что, между прочим, и создавало иллюзию, что хозяйственно-экономическая функция вообще чужда природе политической сферы. Были и периоды, когда эта функция становилась более значимой и важной. Но в любом случае соотнесенность политической сферы с производственной и социальной сохранялась всегда.

Мы делаем особое ударение на этом моменте, потому что, как нам кажется, в научной и особенно учебной социально-философской литературе есть тенденция к своеобразному замалчиванию зависимости организаций, прежде всего политических, от системы общественного производства. Многие авторы, говоря о политических организациях, подчеркивают их связь с социальными общностями и социальными отношениями — что само по себе, конечно, совершенно справедливо — и в то же время не находят достаточно слов, чтобы подчеркнуть, что интересам общественной производственной деятельности также принадлежит весьма важная роль в возникновении и функционировании общественных организаций.

Между тем если мы попытаемся взглянуть на историю общества в ее целостности, не концентрируя внимания на отдельных исторических этапах, и с этих позиций попытаемся осмыслить судьбу общественных организаций, то их глубинная зависимость от общественного производства станет еще более очевидной. Ибо везде и всегда обществу необходимо было управление производственными процессами. Чем сложнее было производство, тем необходимее было это управление. Многие из организаций, которые возникали и функционировали в обществе, удовлетворяли именно эту потребность. И если даже эта их деятельность и не занимала на определенном этапе центрального места, если даже она — опять-таки на определенных этапах могла выглядеть как какое-то дополнительное, не органическое для данной организации дело, все эти исторические ситуации не меняют самого существа дела, а именно глубокой зависимости определенных функций общественных организаций от потребностей материального производства.

Как нам представляется, к числу общественных предпосылок политических организаций следует отнести и определенный уровень развития общественного сознания. Конечно же, сразу следует сказать, что этот политико-образующий фактор не имеет того же детермина-ционного значения, что и материальная деятельность, отношения определенных социальных групп. Но считать его одной из общественных предпосылок этих институтов, аналогичной, скажем, роли языка в конституировании национальной общности, можно и должно.

Говоря об общественном сознании как о предпосылке политического института, мы имеем в виду тот факт, что для складывания и функционирования политического института нужна прежде всего определенная духовно-идеологическая программа. Она может быть истинной или ложной, более или менее разработанной, прогрессивной или реакционной. Короче, может быть самой разнообразной как по содержанию, так и по форме, но она должна быть всегда [1]. Эта программа представляет собой и определенное представление о зарождающемся политическом институте, его структуре, целях его деятельности, тех лозунгах, которые должны привлечь на его сторону какие-то массы людей, и т.д. Ясно, что такого рода программы возвышаются над уровнем обыденного сознания. Они представляют собой некий более зрелый уровень развития сознания общества, предполагающий и значительную степень развития определенных социальных сил, их интересов, и специальную работу по подготовке таких программ. В этом смысле появление политических институтов и опирается на более высокое развитие общественного сознания.

1 «Всякая власть основана на господствующем мнении, тем самым на духе. Стало быть, в конце концов власть — не что иное, как проявление духовной силы» (Ортега-и-Гассет X. Восстание часс//Вопросы философии. 1989. № 4. С. 127).






§ 2. Некоторые составные элементы политической сферы общества

Остановимся на характеристике некоторых политических институтов: государства, политических партий, профессиональных организаций. При этом оговоримся, что цель наша — не подробное описание этих институтов, а стремление уловить их особенности как элементов политической сферы.

Государство. Государство является самым древним и развитым политическим институтом.

Рассмотрим некоторые особенности государства как политического института общества.

Прежде всего следует подчеркнуть, что государство — это институт общественной власти, что ему присущи определенные властные функции, распространяющиеся на все общество. В принципе эта важнейшая особенность государства понятна, исходя из той его роли в системе общественных отношений, о которой речь шла выше. Власть же есть «реальная способность осуществлять свою волю в социальной жизни, навязывая ее. если необходимо, другим лицам; политическая власть как одно из важнейших проявлений власти характеризуется реальной способностью данного класса, группы и индивида проводить свою волю, выраженную в политике и правовых нормах» [1].

1 Бурлацкий Ф. М. Ленин, государство, политика. М., 1970. С. 83.


Система государственной власти включает в себя определенные структурные компоненты, благодаря которым она и функционирует именно как политическая власть. Во-первых, это особый аппарат политического управления. Это объединение людей, профессионально занятых политико-управленческой деятельностью. Эти люди связаны определенным образом, между ними распределены функции управления. Существуют и действуют свои принципы организации работы этого аппарата, его связей с другими организациями, социальными группами.

Во-вторых, идеологическая программа политической власти. Несколько выше мы уже писали об этой программе. Это провозглашение цели, задачи деятельности данного политического института, обоснование этих целей, оценка современной действительности, задача ее преобразования и т.д. Данная идеологическая программа пронизывает всю деятельность политического института, выступая его идеологической основой. Вместе с тем она представляет мощное средство политического управления обществом. Весь опыт современной государственно-политической машины общества свидетельствует о том, какое большое значение играет это духовно-идеологическое обеспечение государственной деятельности.

В-третьих, это система права. Государство издает законы, регулирующие самые разнообразные стороны жизни общества, общественных отношений и обязательные для всех. Правотворчество является важным орудием осуществления политической власти определенного класса.

В-четвертых, в систему политической власти входит и материальное обеспечение. Ведь ясно, что в обществе никакая власть не сможет функционировать, если она не будет опираться и на материальную силу. Эта сила — целая совокупность органов материального принуждения. Сюда же следует отнести и налоговую систему, государственные долги, обеспечивающие денежно-финансовую базу государственной деятельности.

И наконец, в-пятых, в систему политической власти входит территориальное деление общества на отдельные ячейки государственного управления. При помощи деления государственная власть охватывает своим влиянием все население страны.

Конечно, все эти компоненты государственной власти существуют и действуют не параллельно и не независимо друг от друга, а в комплексном единстве. Взаимодействие этих факторов и обеспечивает функционирование такого политического института общества, как государство [1].

1 Гегель писал: «Государственное устройство народа образует единую субстанцию, единый дух с его религией, с его искусством и философией или, по край-неи мере, с его представлениями и мыслями, с его культурой вообще (не говоря о дальнейших внешних факторах, о климате, соседях, положении в мире). Государство есть индивидуальное целое, из которого нельзя взять одну отдельную, хотя и в высшей степени важную, сторону, а именно государственное устройство само по себе, и нельзя, рассматривая только его, совещаться исключительно о нем и выбрать именно его" (Гегель Г. Соч. Т. 7. М., 1935. С. 44—45)


Поскольку государство возникает на базе классовых противоречий, поскольку оно внешне выступает как орган, «умеряющий» столкновения классов, поскольку, далее, классами, страдающими от данного общественного порядка и стремящимися изменить его, являются именно угнетенные классы, постольку и государство в обществе объективно служит господствующим классам. Государство становится тем институтом, при помощи которого экономически господствующий класс становится господствующим политически и юридически.

Во всей марксистской социально-философской литературе о государстве справедливо подчеркивается классовая сущность государства, тот факт, что государство является органом определенного класса, его политической властью.

Вместе с тем мы полагаем, что раскрытие классовой сути государства отнюдь не должно истолковываться как своеобразное отрицание того, что государство есть орган, управляющий делами всего общества. Между тем в ряде научных и в особенности учебных публикаций эта сторона государства замалчивается. Нам такое замалчивание не представляется достаточно обоснованным. Конечно, государство — это организация, с помощью которой один класс влияет на другой, подчиняет его себе. Но чтобы эту свою функцию государство выполняло, оно должно иметь такую форму, когда бы оно соотносилось именно со всем обществом, когда бы оно имело основания как-то влиять на все общество. Можно даже сказать применительно к государству, что если бы оно не было всеобщей общественной организацией, политической оболочкой общества, то и не стало бы и органом политической власти одного класса над другими.

Всеобщность государства проявляется, однако, не только в том, что оно выступает всеобщей формой выражения классового интереса. Эта всеобщность имеет и более непосредственный смысл, выражающийся в его сопряженности с жизнедеятельностью, интересами каждого конкретного человека. Государство в этом смысле выражает интересы всех людей, оно является органом, регулирующим взаимоотношения всех, гармонизирующим их интересы, обеспечивающим условия, возможности для жизни, деятельности каждого человека.

В связи с подчеркиванием всеобщности государства мы полагаем, что и классовый его характер нельзя понимать вульгарно-социологически. Классовая природа государства — это объективная тенденция его деятельности в пользу одного класса, это приоритетность интересов этого класса, но отнюдь не полное растворение государства в одном классе, отнюдь не абсолютное противостояние другим классам. К сожалению, подобные вульгарно-социологические классовые мотивы в понимании государства, склонность под маской классовости игнорировать всеобщую природу государства получили широкое хождение в нашей литературе.

Профессиональные союзы. Одной из общественных организаций являются профессиональные союзы. Они появились на базе общественного разделения труда, на основе выделения устойчивых групп представителей одной и той же профессии. Ясно, что у этих людей появляются общие интересы, общие задачи. Для защиты этих интересов, для обеспечения лучших условий общего труда и создаются про-фессионнальные союзы.

Конечно, профессиональные союзы как определенные организации по своему общественному весу далеко уступают государству. Они не имеют за плечами такой истории, как государство, не являются политическими органами всего общества, не представляют собой системы общественной власти и т.д. Но тем не менее по сути своей это также организации, имеющие сходные черты структуры, развития, функционирования со всеми другими организациями.

В профсоюзах действует система членства. Это значит, что имеется определенный принцип приема людей в члены данной организации, механизм своеобразного отбора. В государство, как известно, не вступают, подданными его являются все люди, живущие в обществе (мы отвлекаемся в данном случае от международного аспекта), и таковыми они являются уже по праву своего рождения. Поэтому и отношение государства ко всему населению не связано с каким-то выбором со стороны населения, разных групп. В организациях же типа профессиональных союзов, поскольку здесь действует принцип членства, все это организуется, складывается. Поэтому профессиональные союзы и не выступают как система общественной власти.

Профессиональные союзы как организации имеют свои составные компоненты. Так, они связаны с выделением групп людей, профессионально занятых определенной деятельностью. Эти люди объединены в аппарат, в рамках которого они работают. Далее, профсоюзные объединения имеют свою программу деятельности. Это теоретико-идеологическое выражение общих профессиональных интересов, цели совместной деятельности, принципы организации собственного союза. Эти организации имеют и свою материальную базу, бюджет, складывающийся из взносов, какие-то помещения и т.п. Но вполне понятно, что профсоюзные организации не имеют ни своей армии, ни своих репрессивных органов, хотя определенные санкции по отношению к своим членам за те или иные проступки все же здесь действуют.

Многие компоненты профессиональных союзов сходны с компонентами государства. Но то, что на уровне государственного института предстает в развернуто-полном виде, на уровне профессиональной организации дано лишь в самом начальном, зачастую даже не в отдифференцированном виде. Однако в целом можно отметить, что исходная матрица этих организаций имеет много общего. Это и понятно, ибо и в том и в другом случае речь идет об общественных организациях.

Политические партии. Важное место в политической жизни современного общества занимают политические партии. Если профессиональные союзы возникают на базе складывающегося разделения труда и организационно воплощают общность профессиональных интересов, то партии отражают более глубокий слой социальных отношений. Их социальной основой является не общность профессиональных особенностей, трудовой деятельности, а классовые интересы людей. А это значит, что партии как организации связаны с более широкими общностями, чем профессиональные союзы, в центре их деятельности более широкий круг проблем. Так, партия класса отражает в своей деятельности положение класса в обществе, сложную систему его отношений с другими классами, организациями, общественными институтами. Партия исходит из определенных стратегических перспектив развития своего класса, его будущего и всемерно способствуют максимальному его развитию.

Конечно, имеются партии, которые выражают интересы не всего класса в целом, а какой-то его части. Естественно, что в характеристику этих партий необходимо внести соответствующие коррективы. Но и для этих партий их сущность остается той же — отражение коренных интересов класса или какой-то его части, защита этих интересов, способствование своему классу в его развитии. Таким образом, партии выступают как более социально зрелые организации, чем профессиональные союзы, они отражают, выражают более глубокие, стратегически важные черты классов, их составных частей.

Подчеркивая, что партии отражают коренные интересы классов, мы можем провести аналогию с государством, которое также выражает интересы определенного класса. Но если в государстве эта защита, выражение интересов определенного класса осуществляется через всеобщую общественную форму и в определенной мере скрыта этой формой, то партия не выступает такой всеобщей общественной организацией и поэтому выражение в ней классового интереса носит более частный, непосредственный характер. Партия — это именно организация класса и только его одного. Это обстоятельство приводит к тому, что в определенных условиях партия может выражать классовые интересы в более глубокой форме и выступать как самый важный политический институт класса.

Партийная организация не является органом власти в обществе, как и профсоюзы, она строится на принципе членства, и ее решения, рекомендации и т.д. действительны только для ее членов. За рамками партийной принадлежности решения партии не имеют силы. Партийные организации имеют свой аппарат — круг людей, профессионально занятых партийной работой, принципы организации этой деятельности, принципы, регламентирующие отношения членов партии, устав и т.п. Они имеют также свой бюджет, некоторую материальную базу, необходимую для партийной работы.

Особо следует отметить, что в партийных организациях более глубоко, детально разрабатывается идеологическая программа всей деятельности. Это и понятно, ибо партия выражает глубокие интересы класса, а это предполагает серьезный теоретико-идеологический анализ места и роли класса в обществе, его исторических перспектив, анализ и оценку всего общества. Ясно, что такой анализ не может не быть более глубоким, чем, скажем, простое фиксирование общих профессиональных интересов. Кроме того, следует учесть, что для партии, которая основана на добровольном членстве, которая не является органом общественной власти, ее идеологическая программа становится одним из важнейших средств ее деятельности, привлечения на свою сторону новых сторонников, руководства ими.

Мы рассмотрели три политические организации в обществе. Но ясно, что ими число организаций не исчерпывается. Как развивается вся общественная жизнь, богатство ее потребностей, как развиваются социальные общности, выкристаллизовываются особые интересы каждой из них и их частей, так и формируются новые общественные организации: молодежные, региональные, женские, международные и многие другие. К тому же следует сказать, что, сложившись, политические организации обретают и собственный, внутренний импульс развития, способствующий как появлению, так и уходу с общественной арены новых организаций.









§ 3. Человек и государство

Сословная ориентация государства на первых рубежах его развития. Какие бы конкретные цели, задачи ни ставило себе государство на том или ином этапе политической эволюции человечества, всегда и везде своеобразной сверхзадачей развития государственности является человек. Гегель не без основания писал, что «индивидуальность есть первое и высшее всепроникающее определение в организации государства» [1]. Но антропологические параметры государственности раскрываются не сразу, они развиваются в истории, как и человеческое общество, человеческая жизнь.

1 Гегель Г. Соч. Т. 3. С. 322


Исторически первым этапом взаимосвязи государственности и человека является государство в рабовладельческом, феодальном обществах. Каковы же в целом особенности взаимоотношения государства и человека на старте политической истории человечества? Для правильной постановки вопроса необходимо учитывать, что государство в этот период носило особый, специфический характер. Государство выступало фактически своеобразной политической оболочкой социальных образований, а последние являлись своеобразной его начинкой. Эта взаимосвязь характеризуется нераздельностью, нерасчлененностью.

Отношение «государство и человек» здесь распадается как бы на две части. Одна часть — это отношение государства к той общности, политической оболочкой которой она непосредственно является. Это, как правило, те слои, группы, классы, которые мы называем господствующими. Другая часть — это отношение государства к тем социальным общностям и слоям, которые структурой этой государственности определены в самом низу социальной иерархии общества. Соответственно, отношение государственности к человеку распадается на отношение к человеку — представителю господствующей социальной общности и на отношение к человеку — представителю общности, либо выведенной за пределы этой государственности, либо находящейся в самом низу существующей социально-политической иерархии.

Ясно, что государство данного этапа заботится прежде всего о развитии своей «родной» социальной общности, политической оболочкой которой она является и, соответственно, о развитии ее представителей. Государство как бы конструирует, легитимизирует социально-политический статус, привилегированное положение этого человека в обществе. Естественно, оно регулирует и отношения между людьми — представителями данной господствующей общности. Это отчетливо выражено в классических рабовладельческих государствах по отношению к рабовладельцам, в классических феодальных — по отношению к феодальной знати [1]. Такая привилегированность позиций определенных субъектов и сословных классов нашла свое отчетливое выражение в целом ряде политико-философских представлений. Это отражено в философии Платона, Аристотеля, Фомы Аквин-ского и других, где достаточно отчетливо выражается приоритетное положение рабовладельческой знати, аристократических слоев.

1 Из законодательства Сервия Туллия (Рим). Он «разбил весь... народ на пять разрядов и отделил старшие разряды от младших; он распределил их так, чтобы исход голосования зависел не от толпы, а от людей состоятельных, он позаботился о том, чтобы... большинство не обладало наибольшей властью» (Цицерон. Диалоги. М., 1966. С. 44).


В соответствии с сословными приоритетами государство этого периода сформировало определенное отношение к трудящимся слоям общества как к людям второго сорта. Их угнетенно-зависимое, бесправное положение легитимизировалось государством, оно считалось им естественным и нормальным. В то же время следует отметить, что отношение государства к представителям тех классов или сословий, которые либо были выведены за рамки официального общества, либо стояли на нижних ступенях социальной лестницы, характеризовалось не полным пренебрежением к интересам этих людей. Наделяя этих людей низким политическим и социальным статусом, легитимизируя этот статус, оно в то же время было нацелено на то, чтобы определить минимум тех возможностей для жизни, который связан с деятельностью этих людей, и зафиксировать его. Если сопоставить в этом плане деятельность государства с традициями, обычаями первобытного общества, то можно видеть — скажем, в том же рабстве — определенный шаг вперед, так как устанавливалось определенное законодательное регулирование отношений общества, господствующего класса и низших слоев. Если же сопоставить отношение государства к рабам и к крепостным, то здесь тоже можно видеть, что период крепостничества характеризуется расширением прав крепостного сословия, так как крепостные крестьяне уже не находились за пределами общества, они уже включались в него. Тем самым государство этого периода в какой-то мере брало на себя функцию признания крестьянства как определенного слоя, регулировало отношение к нему. Естественно, такая государственная легитимизация, в конечном счете, шла на пользу этим людям, пусть и не в полной мере.

Понятно, что если первые шаги государства по-разному сопрягались с жизнью разных слоев общества, то люди были по-разному заинтересованы в его строительстве. В этом смысле явный приоритет принадлежал представителям господствующего класса, которые способствовали его развитию в своих интересах и целях. Что касается представителей других слоев, то их участие в данном процессе было или нулевым, или весьма пассивным.

Граждански-антропологическая переориентация государства. Качественно новый этап во взаимосвязи государства с интересами человека в Европе наступил со становлением товарно-денежных отношений, мануфактурного производства. Как правило, этот период связывают с зарождением и развитием капиталистических отношений в обществе.

Что же изменилось в это время в их взаимоотношениях? Как нам представляется, прежде всего произошло кардинальное изменение самого субъекта общественной жизни. Если прежде субъектами общества были политически привилегированные и политически зависимые субъекты, то теперь, с развитием товарно-денежных отношений, новый политический субъект все чаще выступает как самостоятельная и отдельная социальная величина в обществе.

Было бы неправильным считать, что это изменение позиций субъекта связано только со становлением нового класса буржуазии, хотя именно в этом слое наиболее отчетливо проявляется его новое качество. Новые качества индивида проявлялись и в тех людях, которые не принадлежат непосредственно к нарождающейся буржуазии, они были присущи как пролетариату, так и крестьянству.

Изменение исторического субъекта имело огромные последствия с точки зрения как развития государственности, так и с точки зрения ее ориентации.

Новый исторический субъект объективно выдвинул совершенно новые требования в отношении государственности. Если прежде государство служило политической легитимизации определенного слоя и обеспечению его господства, выступало своеобразной компенсацией экономической неразвитости господствующих слоев, то теперь новому субъекту совершенно не нужно, чтобы оно обеспечивало какие бы то ни были привилегии кому бы то ни было. Еще меньше ему нужно, чтобы государство определяло высший или низший социальный порог какого-нибудь сословия или группы либо, тем более, выводило бы какую-то социальную общность за свои пределы вообще. Его требования к государству лежат совсем в другой плоскости. Новому субъекту государство необходимо как политический инструмент регуляции общественных отношений, основ жизнедеятельности людей, опирающихся на свою собственность и инициативу. Он нуждается в государстве, которое обеспечивает широкие возможности реализации его бытия в качестве свободного во всех сферах жизнедеятельности индивида.

Отсюда вытекает коренная переориентация всей государственной политической стратегии вообще. Если прежде целью государства была политическая легитимизация сословно-классовых делений, то теперь его целью является обеспечение условий развития нового гражданского общества, центральной фигурой которого является индивид-собственник. Если прежде целью государства являлась своеобразная макроцель — судьба общности, сословия, то теперь своеобразной целью является микроцель — каждый гражданский индивид.

Характеризуя гражданское общество, И. Кант писал: «Гражданское состояние, рассматриваемое только как состояние правовое, основано на следующих априорных принципах:

1) свободе каждого члена общества как человека;

2) равенстве его с каждым другим как подданного;

3) самостоятельности каждого члена общества как гражданина» [1]. Обеспечение нормального функционирования каждого человека как члена гражданского общества, его освобожденность от всяких социальных пределов и перегородок, его взаимосопряженность со всем обществом — это своеобразная «альфа и омега» социальной ориентации новой государственности. Человек как конкретный индивид, как гражданин — вот стратегический социальный адресат нового государства.

1 Кант И. Соч. Т. 4. Ч. II. С. 79.


Возникает, естественно, вопрос о том, как это согласуется с несомненной склонностью этого государства к наиболее обеспеченным слоям общества, с преимущественной ориентацией на защиту интересов нарождающейся буржуазии? Не противоречит ли этот приоритет тезису о человеке гражданского общества как всеобщей цели государства? Мы полагаем, что противоречие здесь, несомненно, есть, но оно отнюдь не носит взаимоисключающего характера. Дело в том, что нарождающейся буржуазии, товарно-денежному производству нужен не просто работник, обладатель профессиональных знаний, навыков, физических сил. Ему нужен работник, обладающий особым социальным качеством, суть которого в отказе от жесткой привязанности к одному работодателю, в свободном распоряжении своими силами, в свободном выборе предпринимателя, в возможностях перехода с одного предприятия на другое. Эта свобода работника является важным компонентом его социально-производственной мотивации. Иначе говоря, если даже исходить из интересов буржуазии, то и ей нужен работник — свободный и независимый член гражданского общества. Стало быть, ориентация государства на защиту интересов буржуазии отнюдь не противоречит ориентации на развитие субъекта гражданского общества, человека вообще, а предполагает такую ориентацию. По сравнению с социальными ориентирами прошлых эпох новая государственность одновременно как бы и расширяет, и сужает свои социальные приоритеты. Она их расширяет постольку, поскольку она ориентируется не на одно сословие, а на все гражданское общество. Она их сужает постольку, поскольку в фокусе ее интересов оказывается жизнедеятельность отдельного человека, представителя этого гражданского общества.

Фиксируя гражданственно-антропологическую переориентацию государства, было бы наивным интерпретировать ее в том смысле, что новое государство сразу и целиком берет на себя функции быть выразителем воли всех людей, защитником их интересов- Реальная защита различных интересов всех граждан — продукт длительного и сложного развития всего общества, его политической истории. Да и вряд ли когда-либо этот процесс может быть вообще доведен до какого-то завершения. И тем не менее фиксация данной антропологической переориентации государства принципиально важна, ибо она заложила основы его гуманистического развития.

Государственность как воплощение общественного единения людей, их взаимосвязи. Новый социально-экономический субъект, укорененный в собственности и занятый всесторонней общественно-преобразовательной и созидательной деятельностью, характеризуется широтой своих социально-экономических контактов. Его положение, сама природа его общественной жизнедеятельности требуют, чтобы он активно взаимодействовал с ничем не ограниченным кругом людей, чтобы он в своей жизнедеятельности мог менять свои контакты, включаться в новые связи с людьми самого различного общественного положения и территориального нахождения. Новое государство и выступает в определенном смысле как выражение этой интегральности нового социального существа, как политическая форма социальной контактности, как своеобразный продукт слияния интегральных сил людей. Иначе говоря, государство выступает как бы своеобразным выражением возросшего единства, взаимосвязанности людей в обществе [1].

1 «Поскольку, как мы видим, всякое государство представляет собой своего рода общение, всякое же обшение организуется ради какого-нибудь блага (ведь всякая деятельность имеет в виду предполагаемое благо), то, очевидно, все общения стремятся к тому или иному благу, причем больше других и к высшему из всех благ стремится то общение, которое является наиболее важным из всех и обнимает собой все остальные обшения. Это общение называется государством или общением политическим» (Аристотель. Политика//Соч. В 4 т. М., 1983. Т. 4. С. 378.


Вместе с тем связь нового субъекта с государством проявляется и в другом направлении. Возросшая социальность и контактность людей в обществе связаны с экономическими интересами, товарно-рыночными механизмами их сближения. Поскольку возрастают социальные контакты, в которых более резко и рельефно проявляются несовпадения экономических и иных интересов людей, постольку в новом социальном мире обнаруживается возросшее число противоречий, конфликтов. Эти конфликты в своей массе выступают своеобразной оборотной стороной единения людей, их возросшей контактности.

В данном случае роль государства заключается не в том, чтобы снять конфликты как таковые, и не в том, чтобы стать на сторону одной конфликтующей стороны и проигнорировать интересы другой, а в том, чтобы эти конфликты ввести в рамки закона, дать им возможность развиваться лишь до той поры, пока они не превращаются в угрозу существования общества в целом. «Государство, — писал И. Кант, — это объединение множества людей, подчиненных правовым законам» [1].

1 Кант И. Соч. Т. 4. Ч. II. С. 233.


Поскольку государство системой своих законов регламентирует человеческие связи как в части их единения, так и в части их конфликтности, постольку оно создает благоприятные условия для жизнедеятельности каждого человека, реализации его потенциальных качеств и устремлений. Важнейшее из качеств человека, развитие которого обеспечивает государство, — это свобода человека. Об имманентной связи государственности и свободы человека много писали выдающиеся представители духовной культуры. Приведем некоторые их свидетельства.

Дж. Локк писал: «Свобода людей, находящихся под властью правительства, заключается в том, чтобы иметь постоянное правило для жизни, общее для каждого в этом обществе и установленное законодательной властью, созданной в нем; это — свобода следовать моему собственному желанию во всех случаях, когда этого не запрещает закон, и не быть зависимым от постоянной, неопределенной, неизвестной самовластной воли другого человека» [2]. Еще рельефней связь индивидуальной свободы с государственностью нового этапа выразил Гегель: «Субъективная свобода деятельности, пытающаяся раскрыть себя во всех направлениях и по собственной охоте проявляющая себя в осуществлении как частных, так и общих духовных интересов, независимость индивидуальных интересов, независимость индивидуальной обособленности и внутренняя свобода, на основе которой субъект обладает принципом, имеет собственные взгляды и убеждения и в силу этого приобретает моральную самостоятельность... существует и могла вырасти до такой высоты только в государствах новейшего времени» [3].

2 Локк Дж. Избр. филос. произв. М., I960. Т. 2. С. 16-17.
3 Гегель Г. Соч. Т. 3. С. 319.


Государство в духовной жизни человека. История цивилизации неразрывно связана с государственностью, которая пронизывает общественную жизнь человека. Поскольку государственность пронизывает всю жизнь человека, постольку связь человека с государством интериоризируется и воплощается в качествах духовного облика, мировосприятия каждого индивида. Это качество, сформированное человеком в процессе его жизнедеятельности в рамках государственно-политических образований, мы называем сопричастностью человека государственности. Сопричастность означает прежде всего признание человеком государственности как неотъемлемого компонента собственной жизни, признание естественности своей связи с государственностью, учет этой связи в мыслях, установках и деятельности человека. Сопричастность может выступать как знание, мироощущение, она может быть и не вполне осознанной и не вполне адекватной реальной государственности. Но, независимо от качества и степени развитости, она есть всегда. Ощущение сопричастности является важным слагаемым духовного мира, детерминирующим все поведение личности, ее ценностные ориентации, мотивационные структуры. Совершенно очевидно, что сопричастность человека государственности может наполняться различным содержанием для представителей разных групп и общностей и изменяться на разных этапах исторического развития.

Как мы полагаем, довольно наглядно сопричастность человека государственности описал Гегель: «Государство, его законы, его учреждения суть права составляющих государство индивидуумов, его природа, почва, горы, воздух и воды суть их страна, их отечество, их внешнее достояние, история этого государства, их деяния и то, что совершили их предки, принадлежат им и живут в их воспоминании. Все в государстве есть их достояние, точно так же как и они принадлежат ему, так как оно составляет их субстанцию, их бытие.

Их представления проникнуты им, и их воля есть желание этих законов и этого отечества. Эта настоящая совокупность составляет единое существо, дух единого народа. Ему принадлежат индивидуумы; каждое отдельное лицо является сыном своего народа и вместе с тем сыном своего времени: поскольку его государство развивается, ни один не остается позади его, и еще менее того — опережает его. Эта духовная сущность есть сущность индивидуума; он является представителем ее, происходит из нее и заключен в ней» [1].

1 Гегель Г. Соч. Т. 8. С. 50.


Из сказанного следует, что сопричастность человека государственности можно рассматривать и в экзистенциальном плане, как одну из форм духовного существования человека. Очевидно, что она может наполняться различным конкретным содержанием, изменяться, развиваться.

Одна из особенностей функционирования государства в обществе заключается в том, что государство никогда не выступает в форме, так сказать, чистой политической реальности, а всегда функционирует, сращиваясь с духов но-идеологическим обрамлением. Под духовно-идеологическим обрамлением мы понимаем самооценку всех политических институтов, своеобразный политический автопортрет, своего рода саморекламу, сопровождающую государственную деятельность. Этот идеологический, социально-психологический образ, обрамляющий любые государственные акты, мы характеризуем как имидж государства. Этот образ не вполне совпадает с самим идейно-теоретическим содержанием политики и имеет определенное самостоятельное значение.

Имидж весьма существен для государства. Он оказывает огромное влияние на всю духовную жизнь людей. Поэтому выяснение содержания, сущности имиджа государства очень важно для понимания сопричастности человека государству. Остановимся на некоторых чертах государствен но-политического имиджа и его воздействия на человека. Государство как образ общества, страны, Родины. Само по себе государство — это политическая оболочка общества, одна из важных граней его функционирования. Но при всей своей важности оно не воплощает, не олицетворяет все общество как таковое. Вместе с тем может бытовать представление о тождественности государства и общества. В таком случае государство выступает своеобразным олицетворением всех сторон данного общества. Само государство как бы намеренно не подчеркивает свое отличие от общества, свою «частичность», а, напротив, выпячивает свою всеобщность, слитность с обществом. Вероятно, смысл этого воображаемого государственно-общественного синкретизма, этого имиджа заключается в необходимости укрепить авторитет государства, усилить у людей чувство сопричастности, хотя бы и на основе определенных иллюзий.

<< Пред. стр.

страница 5
(всего 17)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign