LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 12
(всего 20)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


17.7. Разум (диалектическое мышление)

Идея - мысль Разума

"Ум человека складывается из совокупности его идей. Без идей нет ума" - говорил К. Гельвеций. Идея является самой богатой, самой содержательной "формой" мышления и в качестве таковой играет важную роль в теоретическом и практическом освоении мира. В ней наиболее ярко выражены творческие потенции человеческого Разума. Не случайно виднейшие представители идеалистической философии прошлого - Платон и Гегель - отводили ей главное место в своих учениях.
Рассмотрим подробнее вопрос об идее как мысли Разума.
Благодаря идее мышление развивается и становится, находится в процессе развития и становления. Этот факт не означает, конечно, что связь мышления с действительностью (являющейся для него внешним фактором) не играет никакой роли в его развитии и становлении. Мышление развивается и становится под влиянием самых различных факторов (в том числе внешних), однако все они объединены и центр объединения находится в мышлении. Эти центром является идея. Она интегрирует все его внутренние и внешние связи.

Диалектика идеи

Идея, будучи сложным, многогранным феноменом мышления, заключает в себе множество разных противоречий92, которые вместе и обусловливают ее специфичность. К числу наиболее характерных противоречий, присущих идее, можно отнести противоречия задачи и ее решения, субъективного и объективного, логики и интуиции.
Идея с точки зрения соотношения задачи и ее решения. Идеи возникают не сами по себе, а лишь в ответ на возникновение проблем. Когда проблема становится объектом целеполагающей деятельности человека, она приобретает качество задачи и уже в таком качестве (поставленной задачи) ведутся поиски ее решения. Появление какой-нибудь идеи означает, что найден ключ к решению проблемы-задачи. Но ключ к решению - это еще не само решение; поэтому идея, не будучи уже проблемой-задачей, не является еще решением. Она занимает промежуточное положение между ними, соединяет их.
Таким образом, идея, с одной стороны, содержит в себе предварительное решение задачи, а, с другой, является руководящим принципом для поисков окончательного решения задачи. Она как бы подытоживает некоторые результаты поисков и в то же время руководит дальнейшими поисками.
Назначение идеи как раз в том, что она осуществляет переход от постановки задачи к ее решению. На языке противоречия это означает, что идея, осуществляя переход от возникновения и обострения противоречия (постановки задачи и поисков ее решения) к его разрешению и соединяя, таким образом, противоположные (восходящую и нисходящую) ступени проблемно-задачного противоречия, является самым ответственным моментом, кульминацией, ядром этого противоречия, как бы противоречием в противоречии.
Идея с точки зрения соотношения субъективного и объективного. В идее находит свое отражение не только то, что получено человеком от созерцания и познания, но также интересы и цели человека. Субъективность идеи выражается в том, что она является результатом страстной заинтересованности человека и сама, в свою очередь, вдохновляет и мобилизует его.
Таким образом, идея органически объединяет в себе субъективные устремления автора (эмоционально-волевой момент) и объективное содержание чувственных и мыслительных образов (восприятий, представлений, понятий, знаний). Она связывает отражательную функцию человеческой психики с регулятивной, является точкой соприкосновения, взаимопереплетения сознания и воли, соединяет пассивность восприятия-памяти и активность воли, объективность знания и субъективность цели. Она, с одной стороны, - понятие (представление) о чем-либо, с другой, - принцип деятельности. Будучи отображением находящегося вне мышления объекта (действительного, мнимого или возможного), идея в то же время является руководящим и организующим началом деятельности.
Идея с точки зрения соотношения логики и интуиции. Идея не является в отдельности ни логической, ни интуитивной мыслью. Она - продукт совместной "работы" интуитивного и логического мышления.
По мнению П. В. Копнина идея "не может быть чисто логически с необходимостью выведена из той совокупности знаний, на которой основывается постановка проблемы". И, действительно, поскольку содержанием идеи является новое, небывалое, которое прежде отсутствовало в наличном мыслительном опыте человека, постольку она не может логически следовать из тех мыслей, которые основываются на этом опыте. Сама по себе логика раскрывает лишь то, что в неявном виде содержится в исходных посылках. М. Бунге в этой связи справедливо отмечает, что "одна логика никого не способна привести к новым идеям, как одна грамматика никого не способна вдохновить на создание поэмы и теория гармонии - на создание симфонии"93.
Но идея не может быть и порождением одной только интуиции. Это видно из следующего. Всякая интуитивная мысль является мыслью лишь постольку, поскольку она осознана. Осознание же интуитивной мысли не является простой фиксацией (регистрацией) ее в сознании. Оно носит активный характер. Вновь родившуюся мысль человек сразу же подвергает рациональной обработке, применяет к ней те или иные критерии, определяет ее соответствие наличным знаниям, убеждениям, интересам (подробнее см. об этом ниже). В результате первоначальная интуитивная мысль приобретает черты логически выверенной мысли или же отбрасывается.
Таким образом, идея объединяет в себе черты интуитивной и логической мысли. В истоках своих (по происхождению) она - интуитивная мысль; в определении же, оформлении своем она - логическая (или, точнее, логически выверенная) мысль.
О логике и интуиции кратко было сказано выше. Здесь добавлю следующее.
В философской и научной литературе стал общепризнанным взгляд на соотношение логики и интуиции как единство двух противоположных способов мышления. Этот взгляд отвергает как сведение интуиции к логике, так и их абсолютное противопоставление.
Некоторые исследователи полагали, например, что интуитивное мышление отличается от последовательного логического рассуждения лишь своим быстродействием или же выключением средних звеньев из цепи рассуждения.
Действительно, наряду с творческой интуицией существует бессознательное логическое мышление. Рассуждение, вычисление или расчет могут происходить без участия сознания. На его поверхности выступают лишь исходные данные и результат. Бессознательный логический процесс возможен благодаря тому, что после многократного повторения одних и тех же логических операций, решения однотипных логических задач вырабатывается устойчивый стереотип, автоматизм мышления.
Возникновение интуитивной мысли - акт уникальный. Она - плод неповторимой ситуации и неповторимой индивидуальности человека. Совсем иное дело - логический вывод, который можно повторить сколько угодно. Он удобен как раз тем, что его могут воспроизвести, повторить другие люди и даже компьютеры.
Интуитивная мысль - произведение живое живого человека, она рождена всем его существом, является результатом синтеза всех его качеств, способностей. Для выведения же логической мысли не требуется всего комплекса психических способностей и особенностей человека. Достаточно сказать, что она безразлична к чувствам, эмоциям, которые в отдельных случаях даже мешают ей.
Творчество - конкретная деятельность конкретного человека. Поэтому оно необходимо включает в себя как момент общего, родового, так и момент индивидуального, неповторимого. Логика представляет в мышлении общее, родовое, а интуиция - индивидуальное, неповторимое. Без их взаимодействия невозможен творческий процесс.

Место идеи в творческом процессе

Идея является такой мыслью, которая дает ключ к пониманию творческого процесса. Благодаря идее творческий процесс совершается не как стихийный, неуправляемый, аморфный процесс, в котором к результату приходят путем проб и ошибок, а как управляемый, осмысленный, разумно организованный процесс.
Значение идеи для творческого процесса состоит в том, что она осуществляет переход от постановки творческой задачи к ее решению. Как нельзя обойти момент перехода от поисков к решению, так нельзя перешагнуть через идею, пройти мимо нее. Именно идея содержит в себе заряд нового - то, ради чего совершается творческий процесс. Ее возникновение и последующая реализация - непреложный закон творчества. Все коллизии творческих поисков и находок сходятся в идее, как в фокусе. Она - "душа" творческого процесса, его самодвижущий принцип.
Идея "делит" творческий процесс на три этапа.
Первый этап - этап постановки задачи и поисков ее решения - выполняет, главным образом, отрицательную работу: человек последовательно все больше убеждается в том, что прежние знания и умения, старые способы решения не годятся для решения данной задачи.
На втором этапе совершается переход от постановки задачи к ее решению, возникает идея. Этот этап является ключевым для творческого процесса, так как от него зависит, будет ли творческий процесс подобен процессу искания методом проб и ошибок или же он почти с самого начала будет разумно ориентированным процессом. Чем ответственнее подходит человек к выдвижению и формулированию идеи решения, тем вероятнее правильность идеи и тем менее вероятен бесплодный путь проверки-реализации ошибочной идеи.
Переход от поисков к решению не является одномоментным процессом. Идея возникает не сразу, не вдруг. Между ее зарождением как интуитивной мысли и оформлением существует определенная дистанция - этап сознательной работы мысли. Эта дистанция может быть едва заметной, малоосознаваемой и тем не менее она обязательно существует.
Ранее уже говорилось о том, что интуитивная мысль прежде, чем стать идеей, подвергается проверке, испытанию, апробируется с помощью наличных мыслительных средств (знаний, логики, убеждений). Эти процедуры осуществляются или должны осуществляться по определенным параметрам, критериям. Отсутствие последних может привести к двум нежелательным крайностям в оценке идеи: когда обыкновенную рядовую мысль принимают за идею. В этом случае имеет место переоценка мысли, некритический подход, который нередко приводит к излишней трате сил и времени по реализации такой "идеи". Подобную ошибку чаще всего совершают сами авторы этих псевдоидей. И, наоборот, когда недооценивают идею, принимают ее за рядовую мысль, вследствие чего не предпринимаются шаги по ее реализации. Такая ошибка допускается обычно при передаче идей от одних людей к другим: мысль автора идеи не осмысливается другими как идея. Поэтому, чтобы не было переоценки или недооценки значимости той или иной мысли, необходимо следовать правилам, критериям, по которым можно было бы определить идею.
Критерии нужны не только для минимизации, устранения произвола в оценке идеи. Они важны сами по себе, как условия выдвижения, состоятельности идеи. Особенно они нужны, если идее предшествует не одна интуитивная мысль, а несколько, некоторое множество конкурирующих мыслей. В этом случае возникает задача отбора, а критерии определения идеи приобретают характер критериев отбора. Вообще скорее исключением, чем правилом, является формирование идеи из одной интуитивной мысли. Идеи часто можно уподобить граммам радия, добываемым из тонн руды или крупицам золота в золотоносном песке.
Итак, каковы критерии определения идеи? Любая интуитивная мысль становится познавательной или практической идеей, если она испытана, апробирована с помощью двух основных критериев: критерия возможной истинности и критерия возможной полезности.

Критерий возможной истинности определяет: противоречит или не противоречит вновь возникшая мысль имеющимся знаниям о предмете мысли. Этот критерий устанавливает логическую совместимость новой идеи с прежними знаниями (имеются в виду проверенные в опыте, на практике знания)94. Он позволяет мысленным путем установить вероятную (возможную) истинность (= правдоподобность) новой мысли или же ее явную ложность, ошибочность. В этом критерии отмечен момент возможности, так как нельзя вполне утверждать, что отобранные с его помощью мысли являются действительно правильными, истинными. (Последнее слово здесь принадлежит опыту, практике). Среди отобранных мыслей могут оказаться и ложные, которые не обнаружены вследствие недостаточности наличных знаний автора идей.
Критерий возможной истинности тем точнее и определеннее, чем полнее знания человека о предмете мысли. Его точность и эффективность зависит также от того, насколько человек сумел в своем сознании отделить зерна от плевел, знания от субъективных мнений, верований, предрассудков. Если граница между знанием и тем, что заменяет знание, расплывчата, неопределенна и человек не знает по-настоящему, что является действительным знанием, а что недоказанным мнением, то критерий возможной истинности будет тогда выдавать ложные мысли за истинные или, наоборот, отсеивать вместе с ложными такие мысли, которые на поверку могут оказаться истинными. В первом случае авторы ложных идей напрасно тратят силы и время на их реализацию. Во втором случае отвергаются ценные в познавательном отношении идеи, что тормозит прогресс.
Зависимость критерия возможной истинности от индивидуального сознания говорит о его субъективности. У разных людей имеется разный уровень знаний и культуры; поэтому они по-разному будут оценивать свои мысли. Если, например, для одного человека очевидна ложность идеи, то другой, располагая меньшим объемом знаний, может не заметить ее.
Тем не менее указанный критерий имеет объективные основания. В современном обществе образование человека в значительной степени стандартизировано. Если человеку доверяют работу, требующую определенной квалификации, то, вероятно, учитывают при этом, что он должен обладать известным минимумом знаний, который позволял бы ему выполнять эту работу. Общезначимость и, соответственно, объективность критерия возможной истинности определяются в целом высоким уровнем образования современного человека.
Теперь о критерии возможной полезности. Если для определения познавательной идеи основным является рассмотренный выше критерий возможной истинности, то для определения практической идеи таковым является критерий возможной полезности. Этот критерий требует соответствия идеи (ее мыслимого содержания и связанной с ней работы по реализации) интересам людей.
С точки зрения критерия возможной полезности идея должна выражать интересы, потребности, вообще субъективные устремления людей. Без этого она лишена практической силы и значения. Мысленное связывание идеи с теми или иными интересами необходимо для того, чтобы еще до реального практического действия была определена, осознана возможная практическая значимость предвосхищаемого в идее продукта-результата.
Критерий возможной полезности требует четкого осознания потребностей, интересов, установления их иерархии, соподчиненности. Только при условии выполнения этого требования он может быть с успехом использован для оценки практической значимости идей.
Будучи основным для определения практических идей данный критерий важен также для определения познавательных идей. Ведь с осуществлением последних связаны порой практически непреодолимые трудности или это осуществление требует слишком больших затрат/жертв.
Критерий возможной полезности имеет для определения познавательных идей то значение, что с его помощью выдвигаются на первый план идеи, осуществление которых отвечает насущным интересам людей. Этот критерий играет, однако, подчиненную, вспомогательную роль в определении познавательных идей. Он может затормозить или ускорить выдвижение и реализацию указанных идей, но он бессилен выявить или уничтожить, зачеркнуть их познавательную ценность. Последняя определяется исключительно критерием возможной истинности.
Примерно то же самое можно сказать о роли критерия возможной истинности в определении практических идей. Он, безусловно, необходим для определения практической идеи. В самом деле, только та практическая идея может быть осуществлена, материализована, которая выверена познанием, основана на познании объективных закономерностей. Печальный пример практической идеи, не выверенной познанием, - идея вечного двигателя. Сколько напрасных усилий было затрачено на ее реализацию! Даже после открытия закона сохранения энергии находились горе-изобретатели, пытавшиеся создать вечный двигатель.

Особый статус имеют художественные идеи. Они не сводимы ни к познавательным, ни к практическим идеям. Соответственно и критерий их определения особый. Этот критерий оценивает художественную, эстетическую ценность вновь возникшей мысли. Его можно было бы назвать критерием возможной художественности (эстетичности). Данный критерий предельно вариативен и всецело зависит от художественного вкуса и эстетических предпочтений автора идеи.
Кроме указанных критериев большое значение имеет также общий методологический критерий. Он определяет соответствие идеи исходным методологическим, философским принципам-установкам. Критерий позволяет отбирать методологически состоятельные идеи.
Третий этап творческого процесса - этап решения проблемы-задачи, реализации идеи. На этом этапе возможность решения превращается в действительность. Необходимым условием такого превращения является функционирование идеи, что предполагает наличие у нее определенных функций. Эти функции являются своего рода каналами или формами реализации идеи и, соответственно, формами разрешения присущих ей противоречий. Благодаря функциям идея выходит как бы за пределы самой себя.
К основным функциям идеи относятся: синтетическая, регулятивная и эвристическая.
Синтетическая функция. Вновь родившаяся идея не сразу ведет к конечному продукту. До своего практического воплощения или проверки она должна развернуться в систему мыслей. В научном познании на основе идеи разрабатывается гипотеза - развернутое теоретическое построение; в практической деятельности - проект; в искусстве - художественный замысел. Идея не годится для реализации в том виде, в каком она первоначально существует. Без системы подчиненных ей мыслей-следствий она как бы "висит в воздухе", слабо связана с "земной основой" (со всем умственным опытом человека, за которым стоит чувственный и практический опыт). Это отчетливо можно видеть на примере гипотетической идеи. Сама по себе, как первоначальное предположение, она принципиально непроверяема. Для того, чтобы осуществить проверку идеи, на ее основе нужно построить гипотезу, а из гипотезы вывести следствия, непосредственно проверяемые на опыте.
Если только что возникшая идея как бы приоткрывает дверь в мир неизведанного, несозданного, и человек лишь "заглядывает" в эту дверь, то развернутая в систему мыслей она "заставляет его войти" в открытую дверь и показывает перед ним неисчислимые богатства нового.
В процессе развертывания идеи в систему мыслей как раз и реализуется одна из ее основных функций - синтетическая.
Синтетическая функция идеи, осуществляя переход к системе мыслей, "решает" двуединую задачу: расчленение идеи на множество разных мыслей и сохранение ее как целостного образования. С одной стороны, в полном соответствии с законами дедукции, возникает логический "куст" мыслей, а, с другой, идея, не переходя полностью в этот "куст" (не растворяясь в нем), становится главной, основной, центральной мыслью возникающей системы. (Вот откуда, кстати, определение идеи как основной мысли произведения, открытия или изобретения). Здесь происходит синтез логики и интуиции: идея (и присущий ей интуитивный момент) снимается логической операцией расчленения, деления и одновременно сохраняется как основная мысль.
Регулятивная функция. Уже проблема-задача направляет мысль, но лишь идея нацеливает ее на конкретный результат. Являясь поворотным пунктом от поисков к решению она служит средством ориентации в задаче, играет роль руководящего принципа для поисков окончательного решения задачи. Регулятивная функция, с одной стороны, дисциплинирует мышление человека, удерживает его в определенном направлении, не позволяет "растекаться мыслям по древу", а, с другой, активизирует, мобилизует мышление, "подталкивает" его в нужном направлении. Имея в виду эту вторую сторону, можно сказать, что в идее, как ни в каком другом мыслительном образовании, выражен активный характер человеческого мышления. Будучи первым проблеском решения она вселяет уверенность в успехе, в перспективность его усилий, эмоционально заряжает, вдохновляет его.
(Регулирующий характер идеи выступает как бы в чистом виде в случае патологического нарушения мыслительного процесса, когда субъективная установка больного, вступая в конфликт с объективными фактами, оформляется в навязчивую, сверхценную или бредовую идею.)
Регулятивная функция является формой разрешения присущего идее проблемного противоречия. Она осуществляет самопереход идеи от предварительного решения проблемы-задачи (являющегося по своему характеру проблематическим-незавершенным) к окончательному решению. Будучи процессуальной она неуклонно ведет идею через все трудности задачи к самоосуществлению. Если бы идея не обладала регулятивной функцией, то заложенное в ней содержание, не использованное для преодоления трудностей задачи, осталось бы на уровне догадки-предположения.
Эвристическая функция. Идея не только синтезирует, не только регулирует, но обновляет и даже революционизирует мышление человека. Она - скачок в мир несозданного, неоткрытого.
Эвристическая значимость идеи обусловлена тем, что она содержит в себе возможность нового - нового знания, нового предмета, нового произведения искусства. Она так или иначе ведет к новому освоению действительности: теоретическому - познанию ее, или практическому - преобразованию ее. Идеи как первопроходцы или геологи-разведчики открывают новые пути познания и преобразования действительности. Даже очень старые, но еще не реализованные идеи заставляют людей вести поиски. Такой, например, была идея атомизма. Прошло более двух тысяч лет, прежде чем она воплотилась в научную теорию атомного строения вещества. Пока идея не реализована и не опровергнута, она эвристически значима.
По идеям можно судить о дерзновенности человеческого разума. Известное требование Н. Бора "безумных" идей является как раз констатацией того факта, что чем новее, оригинальнее, "безумнее" идея, тем больше шансов на успех она имеет, так как для создания фундаментальной физической теории нужны поистине революционные идеи.
Достижение нового в творческой деятельности не является самоцелью. Оно направлено на разрешение противоречия между субъектом деятельности - человеком и объектом деятельности - окружающей действительностью. Поэтому эвристическая функция идеи, будучи средством достижения нового, является в то же время формой разрешения присущего идее субъект-объектного противоречия.

17.8. Категориальный строй мышления

Мы не можем мыслить ни одного предмета иначе, как с помощью категорий
И. Кант

Категории, как уже говорилось раньше (см. п. 7.4, стр. 124), - структурные элементы мысли, которые фигурируют в философской литературе под именем философских категорий-понятий. Человек думает, решает умственные задачи не иначе как с помощью категорий. Последние - инструменты мышления, идеальные орудия человеческой деятельности.
Когда философы обсуждают проблему категорий как свое внутреннее дело, т. е. как проблему исследования и систематизации философских категорий, то нельзя не увидеть некоторый отпечаток профессиональной ограниченности, субъективности на этой проблеме. В зависимости от личного опыта и склада ума одни философы считают эту проблему искусственной, надуманной, вчерашним днем философии, а другие считают ее важной, заслуживающей внимания философской проблемой. В том и другом случае проблема категорий субъективно ограничена и не поддается разумному решению. Суть в том, что надо выйти за рамки этой проблемы и взглянуть на дело шире, не с чисто философских, узко цеховых позиций, а с точки зрения объективной, естественной систематики категорий. Хотят или не хотят философы обсуждать проблему категорий, независимо от них она властно заявляет о себе как необходимость мыслить сознательно-системно, во всеоружии категориального аппарата мышления.
Бессознательно люди давно уже мыслят системно. Для этого они выработали целый комплекс вопросов: что? кто? чей? когда? где? куда? откуда? как? какой? каким образом? в какой мере? сколько? почему? отчего? зачем? для чего? ради чего? как возможно? что делать? и т. д. В этих вопросах отчетливо проглядывают категориальные формы мышления. (Философы, кстати, являются своего рода повивальными бабками, помогающими рождению, т. е. осознанию людьми категорий мышления - под видом философских категорий и понятий.)

Категориальная логика мышления

Категории функционируют, работают, действуют в нашем мышлении, хотим мы этого или нет, более того, они формируют, организуют, упорядочивают мышление. В самой природе мышления заключен определенный категориальный строй, порядок. Люди мыслят в той степени, в какой они пользуются категориями.
Каждая категория - не только момент системы, но и сама является системой более частных категорий и понятий. Она - вершина гигантской пирамиды понятий. И в целом система категорий - это вершина пирамиды всех человеческих понятий. Как с помощью трех десятков букв в алфавите выражается все богатство человеческого языка, так с помощью нескольких десятков категорий выражается все многообразие человеческих понятий и, соответственно, объективного мира.
Категориальный строй мышления выражает его упорядоченность, соответствующую упорядоченности реального мира. В свое время французский ученый Л. Леви-Брюль выдвинул теорию об алогическом или дологическом характере мышления первобытного человека. Критикуя эту теорию, отечественный ученый В. П. Алексеев в книге "Становление человечества" показал, что человек с самого начала руководствовался в своей деятельности "рационально-логическими правилами", которые являются, по его словам, отражением "важнейших природных отношений"95.
Выдающийся русский филолог-славист А. А. Потебня более ста лет назад писал о происхождении категорий:

"... труды обособившихся наук и таких-то по имени ученых являются здесь (в истории языка - Л.Б.) лишь продолжением деятельности племен и народов. Масса безымянных для нас лиц, масса, которую можно рассматривать как одного великого философа, уже тысячелетия совершенствует способы распределения по общим разрядам и ускорения мысли и слагает в языке на пользу грядущим плоды своих усилий"96.

Итак, в самой природе мышления заключен определенный категориальный строй, порядок.
Если мы бессознательно пользуемся стихийно сложившейся категориальной логикой мышления, то спрашивается, зачем нужно еще открывать ее, строить адекватную систему философских категорий? Дело в том, что настоящая "отдача" категорий мышления как идеальных орудий деятельности возможна лишь при условии осознания их в системе. Стихийное, полуосознанное использование категорий чревато постоянными "кренами", абсолютизацией одних категорий в ущерб другим.
Осознание категориальной логики в ходе исторического развития человеческой мысли протекало неравномерно. Отсюда, в частности, разноголосица философских учений и взглядов. Категориальная культура мышления может быть основана только на достаточно полном и уравновешенном представлении о системе категорий мышления, а через нее - об объективной системе форм бытия, категориальных определений мира.

Как категории работают-проявляют себя?

Категории мышления формируются и функционируют, как правило, помимо сознания человека и выступают либо (1) в виде образов-символов, либо (2) в языке, либо (3) в виде понятий, либо (4) в различных формах и методах деятельности.

(1) Образы-символы категорий весьма многообразны. Вот некоторые примеры:
круг-шар часто служил для древних людей образом-символом вечности, незыблемости, порядка;
В древнегреческой философии образом-символом всеобщего изменения-движения было выражение "все течет" (panta rei).
В китайской философии своеобразными образами-символами-понятиями были ян и инь. Исходное значение: пасмурная и солнечная погода или теневая и солнечные стороны (например, горы и ущелья). Древнекитайские мыслители использовали бинарность данного противопоставления для выражения многих противоположных и сменяющих друг друга явлений-сил: света и тьмы, солнца и луны, огня и воды, активности и пассивности, мужского и женского начал, неба и земли, порядка и беспорядка и т. п.
знак "?" является символом математической бесконечности;
"круг времени" и "стрела времени" являются образами-символами временной обратимости и необратимости.
"Золотая середина" - образ-символ меры.
В выражении "ничто не ново под луной" луна является образом-символом неизменности, вечного повторения одного и того же.
В пушкинской строке "И случай - бог-изобретатель" мы видим образ случайности. Такую же категориально-образную функцию выполняют выражения "жребий брошен", "мы все ходим под богом", "стечение обстоятельств".

(2) Выражение категорий в языке.
1. Категории прежде всего выражаются в структуре языка, в членораздельной речи. Грамматические части речи - пусть весьма приблизительно и упрощенно - выражают основные категории мышления. Имя существительное - материю, тело, вещь, организм, существо. Имя прилагательное - качество. Имя числительное - количество. Глагол - движение, действие, деятельность.
Особое место в структуре языка занимают местоимения и местоименные наречия. Они являются своеобразными языковыми эквивалентами-заместителями категорий. Можно составить такую таблицу:

виды место-
имений и
наре-
категории чий
вопроситель-ные
местоимения
другие
местоимения, наречия
отрицательные местоимения, наречия (тени категорий)
материя,
тело, вещь,
объект, предмет
что?
что-то
что-именно
что-то, что имен-но, этот, тот, нечто
ничто
живое существо,
человек,
субъект
кто?
кто-то, кто именно, некто, все, каждый
никто
качество
какой?
такой, этакий, какой-то, какой именно,
некий
никакой
свойство
чей?
чей-то
чей именно
ничей
количество
сколько?
насколько?
который?
столько,
настолько,
несколько
больше, меньше
нисколько
движение
куда?
откуда?
сюда, туда,
отсюда, оттуда
никуда
ниоткуда
время
когда?
теперь, сейчас,
раньше, потом,
иногда, всегда
никогда

пространство
где?
здесь, там,
везде, повсюду
нигде
мера
в какой мере?
в меру
причина
почему?
отчего?
по какой
причине?
вследствие чего?
потому, поэтому
оттого, из-за того, из-за этого
по причине этого
вследствие этого
возможность
можно?
как возможно?
можно
возможно
нельзя,
невозможно
действитель-ность
в самом деле?
на самом деле?
действительно ли?
действительно,
в самом деле
недействите-льно
случайность
что случилось?
по случаю
вление
что произошло?
что такое?

цель
зачем?
с какой целью?
затем,
с целью
низачем
бесцельно
средство
как?
каким образом?
так, этак,
вот так,
никак
результат
какой
результат?
что в
результате?
без
результата
деятельность,
действие
что делать?


Вопросительные местоимения и местоименные наречия - это самые настоящие пра- или прото-категории.
По мере того, как подрастающий человек осваивает членораздельную речь, формируется категориальный строй его мышления. Наиболее интенсивно это происходит в возрасте "почемучки", так талантливо описанном К. И. Чуковским в книге "От двух до пяти". Когда ребенок задает окружающим бесчисленные вопросы, то он не просто любопытствует, собирает-впитывает в себя информацию, а учится мыслить категориями, при помощи категорий. Ведь вопросы задаются им в основном в форме вопросительных местоимений и наречий.
Фундаментальный характер некоторых вопросов давно был осознан людьми. Свое понятие о категориях Аристотель строил в значительной мере на основе вопросительных слов: "что?" (категория сущности), "сколько?" (категория количества), "какой?" (категория качества) и т. д. Арабский философ IX века Абу Юсуф Якуб бен Исхак аль-Кинди писал: "Чтобы познать что-либо, следует ответить на четыре вопроса: Есть ли это? Что это? Каково это? Почему это?". Английский писатель Р. Киплинг выразил примерно эту же мысль в поэтической форме (перевод С.Я.Маршака):

Есть у меня шестерка слуг, проворных, удалых.
И все, что вижу я вокруг, - все знаю я от них.
Они по знаку моему являются в нужде.
Зовут их: Как и Почему, Кто, Что, Когда и Где.

Нельзя не упомянуть также Раймунда Луллия. Стремясь переработать схоластическую логику, он выдвинул ряд новых идей. Среди них - учение о вопросах. Вопросы, по Луллию, служат орудием открытия истины. Он разделял их на девять групп: "ли?", "что?", "из чего?", "почему?", "как велико?", "какого качества?", "когда - где?", "чем?", "как?"97.
Интересно еще отметить, что в риторике есть так называемые семь вопросов: Quis?, Quid?, Ubi?, Quibus auxiliis? Cur? Quomodo? Quando? (Кто? Что? Где? С чьей помощью? Для чего? Каким образом? Когда?). Эти вопросы призваны, развивая мысль, выявлять лицо, деяние, место, соучастников, цель, способ и время98.
2. Категории выражаются также в словах, предложениях, фразах, текстах, т. е. не только в структуре языка, но и в его содержании, материале. Возьмем для примера категорию возможности. Вокруг нее - целый куст отдельных слов, словосочетаний, выражений: мочь, можно, могущий, возможно, невозможно, возможный, возможность, может быть, как можно, через не могу, по возможности, по мере возможности, есть возможность, насколько возможно, иметь возможность, дать возможность, реальная возможность, абстрактная (формальная) возможность, юридическая возможность, фактическая возможность, большие возможности, безграничные возможности, упущенная возможность, любопытная возможность, интересная возможность, возможность роста, при первой возможности, до последней возможности, "если бы молодость знала, если бы старость могла!", "хочу и могу". Это лишь немногие слова, словосочетания и выражения, обозначающие разные стороны категории возможности. Если же взять предложения, фразы, тексты, в которых фигурирует рассматриваемая категория, то их бесчисленное множество. В них, в этой стихии языка, она живет, функционирует, действует, развивается. И так обстоит дело с каждой категорией мышления.

(3) В понятиях категории не просто выражаются, а осознаются, осмысливаются.
То, что обычно называют философскими категориями, на самом деле - понятия-категории, т. е. понятия, представляющие, выражающие категории мышления. Это всегда нужно иметь в виду при исследовании-использовании философских категорий и понятий. Они лишь отображение категорий мышления. А отображение может быть неверным, искаженным, неполным и т. д. История философии дает вторичный материал для исследования категорий мышления. Первичный материал - в естественном мышлении и языке, в различных формах, методах и результатах человеческой деятельности. Некоторые философы ошибочно ставят знак равенства между естественным и обыденным мышлением и на этом основании третируют первое, утверждая, что только философское мышление - мышление в категориях и только философы знают, что такое категории. Это высокомерие философов опасно. Оно ведет к самоизоляции и творческому бесплодию.
С другой стороны, труд философов нужно уважать, потому что именно в философских понятиях категории по-настоящему осознаются, осмысливаются как структурные элементы мысли.

(4) О выражении категорий в различных формах и методах деятельности см. ниже, раздел "Методологическая функция категориальной логики".

"Кухня" категориальной логики

Логика предмета требует, чтобы я рассказал хотя бы в общих чертах о "кухне" категорий, о том, что собственно представляет собой категориальная логика.
Пока твердо установлено, что категории располагаются парами (диадами) или триадами (обнаружены связи типа "пространство-время", "необходимость-случайность", "качество-мера-количество"). Философы давно пытаются открыть связи более высокого порядка - не между отдельными категориями, а между категориальными парами, семействами. Пока эти попытки не увенчались сколько-нибудь неоспоримыми находками. Тем не менее они продолжаются, не могут не продолжаться, так как философы никогда не смирятся с полухаотическим представлением выявленного множества категорий и понятий.
Итак, категории рассматриваются философами обычно в составе определенных категориальных блоков или подсистем. Это значит, что каждая категория является либо противоположностью другой, либо промежуточным звеном, либо синтезом противоположных категориальных определений.
Кроме того, каждая категория сама является системой более частных категорий и понятий. Выше я уже говорил о том, что категория потому и категория, что внутри себя образует систему понятий, являясь в подлинном смысле категорией, т. е. разрядом, классом определенного рода понятий.
Подчиненные категории понятия выражают различные ее стороны, моменты и частные виды. Эти понятия по отношению к категории являются субкатегориями. Например, субкатегориями количества, выражающими ее отдельные стороны, являются непрерывное и дискретное. Частными видами категории являются такие ее субкатегории, как "величина", "множество", "число". Категория по отношению к своим субкатегориям выступает как родительская категория.
Помимо субкатегорий существуют такие понятия, которые носят межкатегориальный характер, т. е. объединяют в себе различные категориальные определения. Это можно объяснить так. Мышление имеет определенную категориальную структуру. Категории - узловые пункты в сети мышления. Кроме них существует большое количество общих понятий, которые либо распределены между категориями, т. е. входят в понятийный аппарат отдельных категорий, либо принадлежат сразу двум или нескольким категориальным семействам и, следовательно, носят межкатегориальный характер.
Благодаря межкатегориальным понятиям категории как бы отражаются друг в друге, скрещиваются, сплавляются. Это аналогично тому, как химические элементы, вступая в химическую связь, образуют те или иные химические соединения. Межкатегориальные понятия - это "химические соединения" различных категорий.
Два примера. Основное значение категории "качество" представлено понятием "качество" и фиксируется ее положением в подсистеме "качество-мера-количество". А одно из отраженных значений категории (отражение ее в категории "изменение") представлено такими межкатегориальными понятиями, как "превращение", "скачок", "качественное изменение". Далее, если "величина", "множество", "число" являются чисто количественными понятиями, т. е. относятся только к категории количества, то такие понятия, как "длина", "размер", "объем" имеют не только количественное содержание. Они являются своеобразным симбиозом двух категориальных форм мышления: количества и пространства. Это количественно-пространственные понятия.
Таким образом, категории, с одной стороны, жестко закреплены, зафиксированы в одном положении (месте системы категорий), а с другой, они "гуляют" по всей системе категорий в виде отраженных значений межкатегориальных понятий, отражаясь практически во всех других категориях.
Представление о межкатегориальных связях и понятиях снимает дилемму гибкости и жесткости системы категорий, обнаруживает совместимость того и другого. Жесткость категории обусловлена ее "привязанностью" к одному и только одному месту в системе категорий. Гибкость категории обусловлена ее рефлексией (отражением) в других категориях.
Нужно иметь в виду также следующее. Трудность исследования и использования категорий состоит в том, что их языковые носители - слова употребляются неоднозначно в языковой практике, в философской и научной литературе. Наряду с категориальными значениями функционируют различные формы некатегориального значения слов, обозначающих категории. Отсутствие ясного понимания этого факта приводит к путанице понятий, к смысловым искажениям категорий.
Практически нет ни одной категории, которая выражалась бы однозначным словом-термином. Cлова, выражающие те или иные философские категории, являются многозначными. Категориальное значение для них - не единственное. Этот факт необходимо учитывать при исследовании и сознательном применении категорий.
Слова, обозначающие категории, употребляются, по крайней мере, в трех некатегориальных значениях: 1) узком значении более частного понятия, подчиненного данной категории. Например, понятие "вещество" является частным по отношению к категории материи; 2) расширенном значении. Например, слово "качество" употребляется в значении "определенность предмета вообще" или слово "действительность" - в значении "реальность"; 3) смещенном значении понятия, представляющего другую категорию. Например, слово "мера" употребляется в значении "мероприятие" или слово "качество" - в значении "признак предмета".
Чем же обусловлена многозначность слов, обозначающих категории? Ответ следует искать в истории языка. Этимология категориальных слов восходит к синкретическим (слитным, недостаточно дифференцированным, определенным) понятийным формам-представлениям, содержание которых, как правило, намного шире содержания выкристаллизовавшихся впоследствии категорий мышления. Существование различных форм некатегориального значения слов-категорий как раз и связано с тем, что категории лишь постепенно определились в своем категориальном содержании. Эти формы - рудиментарные остатки, в которых зафиксировано содержание категориальных понятий на разных этапах их формирования как категорий.
Категории мышления - структурные элементы мысли и как таковые могут быть представлены наглядно-схематически. Язык схем и наглядных образов - особый язык, не сводимый к словесному описанию. Он несет такую смысловую нагрузку, такую информацию, которую очень трудно и порой невозможно передать с помощью обычного языка, рассуждений. Наглядно-схематическое представление категорий так же важно, как и их словесное описание. Оно позволяет осмыслить, охватить единым взором сложные взаимоотношения категорий. Словесное описание развертывает мысль во времени и порой нелегко осмыслить рассуждения в целом. Наглядно-схематическое представление развертывает мысль в пространстве, что позволяет осуществить мысленный синтез огромного материала, спрессованного в категориях. Кроме того, наглядно-схематическое представление в некотором смысле более точно, более адекватно (по сравнению со словесным развертыванием во времени) передает реальное соотношение категорий, будь то объективные категориальные определения или категории мышления. Ведь в самой объективной реальности и, соответственно, в мышлении многочисленные категориальные определения "даны" одновременно, без выведения, как существующие друг возле друга, взаимозависимые, взаимопроникающие. Например, качественные и количественные определения присущи одновременно любым материальным объектам, а не следуют одно за другим, как у Гегеля.
Система категорий, выраженная наглядно-схематически, т. е. в табличном виде (в виде таблицы категорий), позволяет отчетливо проследить логические связи и соотношения между категориями.
Наглядно-логическая схема объединяет два типа соотношения категорий:
а) взаимозависимость противоположных категорий, предполагающая наличие промежуточного, переходного звена между ними; это один тип триады ("противоположное-промежуточное-противоположное");
б) взаимоопосредствование (синтез) противоположных категорий; это - другой тип триады ("тезис-антитезис-синтез").
(В скобках заметим, для Аристотеля было характерно мышление по типу "противоположное-промежуточное-противоположное", а для Гегеля - мышление по типу "тезис-антитезис-синтез". Аристотель был первооткрывателем первого типа категориального мышления, Гегель - первооткрывателем второго типа категориального мышления).
В неорганической природе реализуется первый тип соотношения категориальных определений (взаимозависимость противоположных сторон). В живой природе и человеческом обществе к первому типу "прибавляется" второй тип соотношения категориальных определений (взаимоопосредствование). См. выше на стр. 221 (рис. 14) поясняющую наглядно-логическую схему "Агрегатные состояния вещества и живой организм, их соотношение". Категориальные определения, характерные для неорганического мира, разделены и исключают друг друга точно так же, как разделены и исключают друг друга твердое и газообразное состояния вещества в неживой природе. Категориальные определения, характерные для живой природы, подобно живым организмам переплетают "крепким узлом" категориальные определения неживой природы.

Категории - краски и кисти философа

Философия, в отличие от науки, не связана с какими-то отдельными наблюдениями и экспериментами. Она опирается на весь опыт человека, который неизмеримо богаче каких-либо наблюдений, экспериментов и связанных с ними гипотез, теорий. Философская картина мира использует язык категорий фундаментальных понятий, в которых сконцентрирован индивидуальный и общественно-исторический опыт человека. Категории - это краски и кисти философа, с помощью которых он пишет картину мира. Специфика философской картины мира и состоит в том, что она является категориальной картиной мира.
Выражение "категориальная картина мира" вполне правомерно. Слово "картина" давно употребляется в самом широком смысле, в том числе по отношению к миру в целом. Выше я говорил о научной картине мира. В ходу такие выражения "физическая картина мира", "библейская картина мира". Чем же хорошо слово "картина"? Во-первых, "картина" означает нечто "отображающее", передающее определенное видение, чувствование человека. Во-вторых, это слово говорит о целостном отображении чего-либо. Уж если картина что-то изображает, то это что-то представляется в целостном, осмысленном виде. В-третьих, слово "картина" несет ту смысловую нагрузку, что оно включает в себя не только логически осмысленный, рассудочный момент, но и момент интуитивный, конкретно-образный, субъективный.
Выражение "категориальная картина мира" передает тот факт, что описание, объяснение мира осуществляется с помощью категорий, а язык категорий - особый язык, не сводимый ни к формально-логическому рассуждательству, ни к интуитивно-гадательному мышлению.
Задача философа сродни задаче художника, пишущего картину. Подобно художнику он передает лишь свое видение мира. Вообще нужно сказать, что философские учения и системы - это лишь ступени в лестнице, ведущей к адекватному осмыслению мира. Никто из философов не вправе претендовать на истину в последней инстанции. Самое большее, на что философ может рассчитывать, это убеждение в том, что его взгляды на данном этапе развития философии ближе всего стоят к истине и отвечают духу времени...

Методологическая функция категориальной логики

Категориальный строй мышления выражает категориальную логику, ту высшую логику мышления, которая объединяет интуицию и рассудочную логику. Располагаясь в определенном порядке в некотором воображаемом пространстве мышления категории осуществляют смысловую группировку материала, играют роль опорных пунктов, координат, ориентиров мысли. Система категорий есть именно система опорных пунктов, координат, ориентиров мышления.
Как опорные пункты категории не дают мысли "гулять" в безбрежном пространстве воображения, не дают ей "растекаться по древу".
Как координаты, ориентиры категории определяют положение мысли и направляют ее в определенное русло. В этом смысле систему категорий можно уподобить координатной сетке меридианов и параллелей на глобусе. Она позволяет оценить любые факты и суждения, отделить зерна истины от шелухи ложных представлений.
Методологическая функция категориальной логики реализуется как в виде общего ориентира познавательной и практической деятельности, так и через совокупность методов, вытекающих из оценки значения отдельных категорий.
Ниже приводится таблица некоторых категорий и соответствующих им методов, способов, отраслей деятельности:

ТАБЛИЦА КАТЕГОРИЙ И СООТВЕТСТВУЮЩИХ ИМ
МЕТОДОВ И ФОРМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

ЦЕЛОЕ И ЧАСТЬ

синтез, анализ (объединение, интеграция, монтаж, сборка; разделение, расчленение,
дробление, демонтаж и т. д.)
СИСТЕМА
системный подход, системотехника
СТРУКТУРА
структурный анализ, структурализм
КАЧЕСТВО
классификация, типологизация, аналогия, теория подобия, моделирование
ВСЕОБЩЕЕ, ОБЩЕЕ, ЧАСТНОЕ
дедукция, индукция; обобщение, ограничение, конкретизация
СПЕЦИФИЧЕСКОЕ
спецификация
МЕРА
стандартизация, нормативная деятельность, нормирование
КОЛИЧЕСТВО
счет, измерение, вычисление, математический анализ, арифметика, алгебра, математика
ПРОСТРАНСТВО
геометрия, топология
ВРЕМЯ
хронология, хронометрия
ПЕРЕМЕЩЕНИЕ
кинематика (раздел механики)
ПОКОЙ
статика (раздел механики)
ИЗМЕНЕНИЕ
преобразование, трансформация
СОХРАНЕНИЕ
консервация, консервирование, стабилизация, хранение, охрана
РАЗВИТИЕ,
СТАНОВЛЕНИЕ
генетический метод, сравнительно-исторический метод, эмбриология, эволюционная биология, историография, философия истории
ПРОТИВОРЕЧИЕ
деловые игры, конкретные ситуации, метод противопоставления, конфликтология и т. д.
ТОЖДЕСТВО
РАЗЛИЧИЕ
сравнение (различение - отождествление), идентификация
ПОВЕДЕНИЕ
этология (наука о поведении), этикет
СЛУЧАЙНОСТЬ
путь проб и ошибок, бросание жребия, метод случайного поиска, лотерея
ВЕРОЯТНОСТЬ,
СТАТИСТИЧЕСКАЯ
ЗАКОНОМЕРНОСТЬ
Вероятностно-статистические методы, математическая статистика
ЯВЛЕНИЕ,
СЛЕДСТВИЕ
описание, наблюдение, эксперимент
ЗАКОН,
СУЩНОСТЬ,
ПРИЧИНА
Объяснение, понимание, диагностика (техническая, медицинская), этиология
ВОЗМОЖНОСТЬ
Прогнозирование, предвидение, футурология
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Методология, теория познания, праксеология
ЦЕЛЬ
Планирование, программно-целевой метод
СРЕДСТВО
метод, способ, прием, методика, алгоритм
РЕЗУЛЬТАТ
теория эффективности


Эта таблица наглядно показывает связь отдельных категорий с теми или иными методами, способами, отраслями человеческой деятельности. Из нее также видно, что категории явно или неявно действуют, функционируют в мышлении человека, реализуют себя или начали реализовать себя в виде отдельных осознанных методов, форм деятельности. Например, категорию случайности люди издавна бессознательно использовали в виде способа проб и ошибок, азартных игр или когда бросали жребий. А теперь они совершенно сознательно кладут ее в основу метода случайного поиска, вероятностно-статистических методов. Осознанный подход к категориям, к категориальной логике позволит как раз провести своего рода инвентаризацию, классификацию методов и форм деятельности, оценить их достаточность или недостаточность с точки зрения полноты охвата категорий. Из таблицы, например, можно уже сейчас видеть, что одни категории хорошо "представлены" в тех или иных методах, формах деятельности, а другие категории слабо представлены.

17.9. Здравомыслие, здравый смысл (норма в мышлении, нормальное мышление)

Здравый смысл - величайшая мыслительная ценность. Нормальное мышление, здравомыслие, здравый смысл - это всё чрезвычайно важные понятия, обозначающие мыслительную норму. Вообще здоровье характеризует нормальное состояние человеческого организма, а здравомыслие - нормальное состояние человеческого мышления.
Могут спросить: в чем разница между здравомыслием и мышлением вообще? Понятие здравомыслия указывает на то, что мышление, как и человек вообще, может быть здоровым, нормальным, а может быть нездоровым, больным, ненормальным, патологическим. Если есть здравомыслие, то есть и ненормальное, болезненное, больное, патологическое мышление. В последнем случае я имею в виду не столько больное мышление в психиатрическом, медицинском смысле, сколько ненормальное мышление, существующее в пределах психического здоровья или на грани психического здоровья и болезни. Психически здоровый человек может мыслить (размышлять, рассуждать), опираясь не на здравый смысл, а на что-то другое, например, подчиняясь воле чувств, предаваясь безудержной фантазии или желая удивить, поразить воображение обывателя.
Здравомыслящее поведение - ядро осмысленного поведения. Осмысленным мы находим все то, что освещено светом разума, мышления. Здравый же смысл мы видим не в том, что является просто осмысленным, а в том, что соответствует нашим представлениям о жизни-здоровье как в масштабах отдельного "я", так и в масштабах коллективного "я" разных уровней (семьи, коллектива, нации, человечества). Человек, например, может осмысленно (из-за тягот жизни) пойти на самоубийство, но оправдать этот его поступок с позиции здравого смысла никак нельзя. Лишающий себя жизни - тем более лишается здоровья, а это отнюдь не здравое поведение.
Здравый смысл - величайшая мыслительная ценность, обозначающая границы нормального, здорового мышления, здравомыслия. Регулирующая роль здравого смысла очевидна. Опираться на здравый смысл - значит держать в узде свое мышление, эмоции, воображение, волю, т. е., с одной стороны, направлять мышление в нужное русло, а, с другой, не позволять ему "растекаться по древу".
Здравомыслие - это когда человек не торопится делать выводы и одновременно не затягивает с выводами, в меру рассудителен и в меру безрассуден, в меру осторожен и в меру смел, в меру верит и в меру не верит, в меру сомневается и в меру не сомневается, в меру надеется и в меру не надеется, в меру боится и в меру не боится.
Здравомыслие - это самооценка в меру, не выше, но и не ниже.
Здравомыслие - это трезвый взгляд на вещи, на жизнь, не через розовые очки, но и не через черные; это взгляд глазами с нормальным зрением, ни опьяняюще-романтический, прекраснодушный, ни цинически-разочаровывающий, мрачный.
Здравомыслящий человек по возможности мыслит логически, не любит парадоксы. Парадоксальное мышление - это либо манерное, либо больное мышление, либо то и другое. В первом случае человек играется, играет в мышление, работает на публику. Ж. Лабрюйер чисто по французски высмеял такое мышление. "Парадоксальный ум, - говорил он, - относится к уму оригинальному так же, как жеманство к грации". Во втором случае человек находится на грани психического заболевания, его мышление-сознание близко к тому, чтобы быть разорванным, раздвоенным.
С другой стороны, здравомыслящий человек не увлекается логикой до последнего, оставляет место для интуиции, фантазии, полета мысли. Исключительно логично мыслящий человек - рассудочен, нуден в общении (зануда), педант, пунктуалист, действующий как автомат-робот и попадающий от этого обычно впросак.
Здравомыслие - мера во всем, даже в том, чтобы соблюдать меру.
Разница между здравомыслием и здравым смыслом не по содержанию, а в их отнесенности к разным объектам. Здравомыслие, здравая мысль - это непосредственная нормативная оценка мышления, мысли. Здравый смысл - это опосредованная нормативная оценка мышления, мысли - через оценку того, что человек говорит, делает. Здравый смысл мы ищем не в самом мышлении, а в словах и поступках человека. На это указывают такие выражения: "в том, что он говорит, есть здравый смысл"; "в делах своих, в решениях и предложениях опираться на здравый смысл"; "выступать с позиции здравого смысла"; "он делает так вопреки здравому смыслу"; "противоречит (не противоречит) здравому смыслу".

К истории вопроса. В. Шаповаловым недавно была предложена такая версия происхождения понятия здравого смысла:

"Понятие здравого смысла восходит к понятию "общее чувство", впервые разработанному древнегреческим философом Аристотелем (384-382 гг. до н.э.). Аристотель считал, что помимо пяти чувств - зрения, осязания, слуха, вкуса, обоняния - существует еще одно. Его он назвал общим чувством. Этот термин впоследствии был переведен на латинский язык как sensus communis, - откуда он и вошел в европейские языки. Согласно Аристотелю, существуют такие восприятия, которые рассчитаны на прием не одним из пяти чувств отдельно, а всеми. Это, например, фигура, движение или покой, величина и др. Движение мы можем воспринять зрением, осязанием (по создаваемым колебаниям воздуха), слухом и т. д. Общее чувство координирует восприятия отдельных органов чувств. Оно собирает восприятия, общие для всех. Благодаря действию общего чувства, мы воспринимаем не отдельные свойства предмета, а весь предмет целиком. Общее чувство согласует данные отдельных чувств между собой. Оно не дает впасть в крайность или односторонность, - как случилось бы, если бы мы целиком доверились только одному из чувств. Таким образом, общее чувство, в понимании Аристотеля - это основа согласованности и сбалансированности восприятия"99.

Эта версия, как мне кажется, является несколько узкой и односторонней. Несомненно, аристотелевское "общее чувство" сыграло свою роль в становлении понятия здравого смысла. Но не оно только. Понятия здравомыслия и здравого смысла имеют свою историю. И эта история связана скорее с формированием понятий здоровья и мышления (мысли). Во всяком случае, русский язык указывает на это совершенно недвусмысленно: слова "здравый смысл", "здравомыслие" соединяют понятия здоровья и мышления, мысли, смысла (последнее понятие, несомненно, является мыслительной категорией, очень близкой по своему значению понятию мысли; "смысл" и "мысль" буквально сливаются в словах "осмысление", "осмыслить").
Древние греки, да и другие древние народы задолго до Аристотеля имели достаточно ясное представление о том, что такое здравомыслие, здравый смысл. В псевдоплатоновских "Определениях" мы находим, по крайней мере, три термина, характеризующие с разных сторон указанные понятия. Это прежде всего термин "здравомыслие" (ennoia): "Здравомыслие (ennoia) - стройность мысли". Затем "рассудительность" и "разумность":
По свидетельству Диогена Лаэртского стоик Гекатон в книге "О добродетелях" утверждал, что "здоровье сосуществует и последует такой умственной добродетели как здравомыслие (sophrosyne), подобно тому, как свод бывает крепок, когда он умело возведен" (VII, 90. C. 274)
В Новое время понятие здравого смысла как бы заново рождается и прежде всего как критерий для отличения разумного от неразумного (иррационального).
Так у Д. Локка "здравый смысл" противопоставляется безудержной фантазии, "естественному суеверию", странным мнениям, нелепым религиозным обрядам, религиозному исступлению, фанатизму.
Д. Локк еще не проводил различия между разумом и здравым смыслом. В самом деле, "разум" и "здравый смысл" - близкие по смыслу понятия и в ряде случаев могут использоваться как синонимы. Между мышлением вообще (а слово "разум" употребляется нередко Локком, да и многими другими философами, именно в этом значении) и здравомыслием не очень большая разница. В своей основе человеческое мышление является здоровым, буквально, здравомыслием. И лишь в некоторых ситуациях оно может давать сбои, быть болезненным, больным, патологическим.
Д. Юм в своих работах часто использовал понятие здравого смысла и именно как нормативную, мерную категорию, с помощью которой человек избегает крайностей в своих суждениях и оценках, старается держаться золотой середины.
Юм вслед за Локком рассматривал здравый смысл как защиту-преграду от иррационалистических измышлений. В одном месте он язвительно замечает:

"Если бы это богословие не выходило за пределы разума и здравого смысла, его доктрины казались бы слишком легкими и общеизвестными. По необходимости приходится возбуждать изумление, прибегать к таинственности, стремиться к темноте и неясности и представлять возможность проявлять свои качества тем благочестивым приверженцам, которые желают воспользоваться случаем, чтобы укротить свой непокорный разум с помощью веры в самые непостижимые софизмы"100.

В русском языке, как я уже говорил, существует целое семейство слов, словосочетаний, характеризующих в разных аспектах понятие здравого смысла: это и здравомыслие, и здравая мысль, и больной, гнилой смысл, и т. д.
То же мы наблюдаем в английском языке. Это и common sense, и judic iousness (здравомыслие), и gut sens...
Во французском языке здравый смысл звучит как bon sens (буквально: хороший, добрый, благой смысл) - так еще у Декарта в "Рассуждении о методе".
Здравый смысл никоим образом нельзя оценивать как чувство. В основе здравого смысла лежит мысль, мышление. Чувство в двух своих основных значениях - как эмоция и как ощущение - ничего общего с мыслью, мышлением не имеет. В переносном смысле, конечно, возможно употребление слова "чувство" в значении, близком к "мысли", "мышлению" (например, в выражении "у меня такое чувство", которое означает догадку, чутье, наитие). Но переносное значение - слишком нетвердая почва для определения понятий.
Здравым смыслом обладает подавляющее большинство людей. Если человек дожил до взрослого возраста, то он по определению обладает здравым смыслом. Без здравомыслия и шагу нельзя сделать во взрослой жизни. Человек нездравомыслящий очень быстро попадает в ситуацию, делающую его больным, инвалидом или даже лишающую его жизни.

Против оценки здравого смысла как действующего лишь в "стенах домашнего обихода". Здравый смысл порой оценивают как нечто сугубо ограниченное, действующее лишь "в стенах" домашнего обихода... Длительное время в нашей стране господствовала точка зрения Ф. Энгельса, отождествлявшая здравый смысл с метафизическим (т.е. антидиалектическим) мышлением. Ф. Энгельс писал:

<< Пред. стр.

страница 12
(всего 20)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign