LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 62
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

должен жить одной здешней жизнью для полноты и порядка.
Ну а чуть заболел, чуть нарушился нормальный, земной порядок
в организме, тотчас и начинает сказываться возможность другого
мира, и чем больше болен, тем и соприкосновений с другим ми-
ром больше,- так что когда умрет совсем человек, то прямо и
перейдет в другой мир" (ч. 4, гл. 1). Здесь важно для нас отме-
тить все: и привидения как отрывки другого мира, и земную
жизнь для полноты и порядка, а трагедия, следовательно, всегда
болезнь, неземное, с другим миром соприкасающееся; и посте-
пенно соприкосновение с тем миром, куда после смерти перехо-
дит человек, следовательно, одно приближение и касание к смер-
ти вызывает соприкосновение с иным миром. Лессинг ("Hambur-
gische Dramaturgie") говорит: "Семя веры в привидения таится в
каждом из нас. От искусства поэта зависит заставить это семя
пустить ростки. В театре должны мы верить так, как того хочет
поэт". Он настаивает именно на реальности призрака в пьесе, ана-
лизируя обстановку. Он же говорит, формулируя все в одном:
"Призрак Шекспира, действительно, восстает из загробного мира",
и он же: "Призрак действует на нас скорее через посредство
Гамлета, чем сам по себе". Чтобы покончить с этим вопросом,
приведем замечание К. Р., сделанное в скобках к словам Белин-
ского, приведенным выше ("вам нет нужды" и т. д.): "Не пре-
красный ли это ответ на праздные рассуждения о том, что такое
призрак - галлюцинация или действительно привидение?" Нет,
прекрасен он лишь постольку, поскольку устраняет самый во-
прос; но глубоко неверен по существу: надо определить, как
критик понимает роль Тени". Д. С. Мережковский. (Полн. собр.
соч., т. 10. М., 1911. Толстой и Достоевский, ч. 2. Творчество Тол-
стого и Достоевского, гл. 6) говорит: "Гамлету Тень отца являет-


534 Л. С. Выготский. Психология искусства
ся в обстановке торжественной (курсив.-Л. В.), романтической (?)
при ударах грома и землетрясении (sic!)... Тень отца говорит Гам-
лету о загробных тайнах, о Боге (?), о мести и крови" (с. 141),
Где, кроме оперного либретто к Гамлету, мог вычитать это Ме-
режковский? В. Розанов ("Легенда о Великом инквизиторе") про-
тивопоставляет "Легенде" Достоевского религиозность Гамлета:
"Шутливые и двусмысленные слова, которыми Фауст отделывает-
ся от вопросов Маргариты о Боге, темнота религиозного сознания
в Гамлете - все это только бедный лепет..." и т. д. Правда этих
слов - в "темноте религиозного сознания в Гамлете", уступающе-
го сознанию героев Достоевского, но неправда их -в глубоком
превосходстве мистичности роли, поступков, чувств, судьбы Гам-
лета-а отсюда своеобразной религиозности трагедий - перед
"Легендой" Достоевского.
102* Айхенвальд: "Его религиозность момент в высшей степени
важный и многое, особенно в данном случае, объясняющий; но
как раз она... и отнимает у датского принца законченность и по-
следнюю стильность его психологического облика". Религиозен ли
Гамлет? Фаталист или детерминист? Христианин или язычник,
верующий в кровавую месть? Скептик, или материалист, или
идеалист? Сопоставляют его "изречения", находят противоречия.
Он ничего не знает, как все мы: он хочет молиться (преодолеть
трагедию). В этом все. А то, что он узнает в минуту смерти, не
может быть названо земным словом. Это не слово: это, скорее,
свет трагедии, топ ее, связь слов,-в связи слов религиозность
трагедии. Эта религиозность имманентна трагедии в ее словах,
во религиозная причина трагедий ей трансцендентна.
103* Критики как будто чувствуют себя связанными клятвой
молчания - не рассказывать "истинной причины" состояния и по-
ведения Гамлета. А ведь до чего она ясна, если придерживаться
трагедии: общение с иным миром. Отсюда все. G. H. Lews (по
К. Р.): "С минуты исчезновения призрака Гамлет - другой чело-
век". Но и он, отметив это перерождение, сбивается дальше на
другое.
104 "...два мира внутри человека...".- См. о Гамлете как
о "человеке, чей ум на границе двух миров", в статье: Lewin С. S.
Hamlet. The prince of the poem? - In.: Hamlet enter critic, ed. by
C. Sacks and E. Whan. New York, I960, p. 179 (см. в той же статье,
с. 184, согласующееся с концепцией Выготского представление о
Гамлете как о "человеке, которому призрак дал задание").
105 "Disposition".- Здесь и далее в качестве ключевого слова,
позволяющего многое объяснить в поведении Гамлета, Л. С. Вы-
готский использует английское "disposition" - "расположение ду-
ха". Сходным образом интерпретируется это слово и в исследова-
нии: Wilson /. D. What happens in Hamlet. Cambridge, 1956, p. 88-89
и далее.
106* Вопрос о притворном или истинном безумии Гамлета ре-
шается разно. Энр. Ферри ("Преступные типы"): "Гамлет являет-
ся преступником-сумасшедшим" etc. (у него попытка связать ка-
тастрофу, действия Гамлета, "автоматизм"). Бриет де Буамон (по
К. Р.) говорит о Гамлете: "Гамлет не умалишенный, но в нем уже


Комментарии 535
находятся все элементы умопомешательства... он уже стал па
первую ступень, ведущую в бездну умопомешательства. Все речи
и поступки Гамлета, клонящиеся к выполнению возложенного им
на себя обета, свидетельствуют о том, что он обладает полным
рассудком. Он находится в состоянии, занимающем середину ме-
жду здравым рассудком и умопомешательством (курсив.- Л. В.).
Можно, думается нам, формулировать так (если не научно, то ху-
дожественно понятно - литература приучила нас к этому!) Гам-
лет не сумасшедший ни в коем случае, но можно его состояние
назвать безумием, и, перефразируя слова В. Кузэна: безумие -
"божественная сторона разума", сказать, что так безумны все тра-
гические герои, ибо его безумие - есть "трагическая сторона ра-
зума".
107* Многие критики "Гамлета (Гете и другие) видели в этом
двустишии ключ к пониманию всей трагедии, но никто, кажется,
или почти никто не разъяснил самого образа: the time etc., пони-
мая его просто, как образ большого несчастья, или трудной за-
дачи, или ужаса мира. А между тем в этих словах действительно
все.
108* Этот образ навеян удивительной игрой артиста Качалова
(Московский Художественный театр). Вообще интереснейшая по-
становка "Гамлета" этим театром во многом, но далеко не во
всем,-особенно купюры и исполнение остальных ролей прихо-
дится исключить из этого,- сближается с развиваемыми здесь
взглядами, хотя критика (рецензия) не отметила этого характера
постановки. (Только Вл. Гиппиус - приложение к газ. "Дань",
№ 111 - "Отклики", № 16, 1914, в статье "Шекспир и Россия" -
об этой прекрасной статье ниже - говорит: "В этом значении был
понят "Гамлет" театром Станиславского; какие бы возражения ни
делали против постановки, какие бы идейные натяжки в ней на
были допущены: в основании замысел был верный. Гамлет -
мистик..."). В частности, игра Качалова (которая вся была выдер-
жана на одной ноте безысходной скорби) удивительна, но это не
полное воплощение Гамлета и далеко не выдержанное. Распро-
страняться об этом здесь не место. И. А. Гончаров (приведено в
предисловии) говорит о невозможности вообще полного сцениче-
ского воплощения Гамлета - взгляд глубокий: можно сыграть
Лира, Отелло и т. д. "Сильному артисту есть возможность на-
строить себя на тот тон чувств и положений, которые в Лире и
Отелло идут ровным, цельным и нерушимым шагом... Не то в
Гамлете,- Гамлета сыграть нельзя, или надо им быть вполне
таким, каким он создан Шекспиром. Но можно более или менее
слабее или сильнее напоминать кое-что из него". Гончаров делает
удивительные замечания о Гамлете: "Гамлет - не типичная роль...
Свойство Гамлета - это неуловимые в обыкновенном, нормальном
состоянии души явления... Он, влекомый роковой силой, идет, по-
тому что должен идти, хотя лучше, как он сам говорит, хотел бы
умереть... Вся драма его в том, что он - человек, не машина...".
Здесь уже ясно, "что Гамлет - человек, необыкновенная общность
этого образа (не типичного именно) отмечена. (Это отмечает и
Белинский: "Гамлет! Понимаете ли вы значение этого слова? Оно
высоко и глубоко: Гамлет - это жизнь человеческая, это - я,
это- вы, это-каждый из нас",--и т. д.). К этим глубочайшим


536 Л. С. Выготский. Психология искусства
заметкам Гончарова прибавлю его слова из романа "Обрыв":
"Гамлет и Офелия! - вдруг пришло ему в голову [Райскому по
поводу свидания с Козловой]... Над сравнением себя с Гамлетом
он не смеялся: "Всякий, казалось ему, бывает Гамлетом иногда".
Так называемая "воля" подшучивает над всеми! Нет воли у чело-
века,- говорил он,- а есть паралич воли: это к его услугам! А то,
что называют волей, эту мнимую силу, так она вовсе не в распо-
ряженип господина, "царя природы", а подлежит каким-то посто-
ронним законам и действует по ним, не спрашивая его согласия.
Она, как совесть, только и напоминает о себе, когда человек уже
сделал не то, что надо..." (ч. III, гл. XIII, с. 117). Свяжите это с
"его драма в том, что он человек - не машина" - и станет ясно
глубокое освещение трагического безволия, "автоматизма" датско-
го принца. Возвращаясь к вопросу об игре Гамлета, скажем еще:
не тот же ли взгляд Гончарова имел в виду Достоевский в мимо-
ходом оброненной фразе: "Видел я Росси в "Гамлете" и вывел
заключение, что вместо Гамлета я видел г-на Росси" (Дневник пи-
сателя, гл. III, 1877, март). (Иванов Р. М. Спектакль Эрнесто Рос-
си: "Из шекспировского Гамлета он (Росси) сделал итальянца...
Трагедию мысли превратил в драму чувства...") В пламенных
строках Белинского о Мочалове можно уловить, что Мочалов под-
линно удивительной силы достигал в Гамлете. Особенно удиви-
тельна его способность, говорящая о необыкновенном вдохновении
в игре, совершенно разно в течение нескольких спектаклей играть
(ср. после сцены представления). Но нельзя не отметить, что его
исполнение даже в передаче Белинского значительно превосходит
и, главное, уклоняется от толкования его. В его исполнении, не-
сомненно, было (из слов Белинского) глубокое и ужасное, чего
нет в толковании Белинского. Недаром Белинский упрекает его
за исполнение этого места: "The time..." (по Полевому: "Преступ-
ление..." в котором он, вслед за Гете, видит все, и, которое, по
его мнению, у Мочалова пропадало всегда: "с блудящим взором",
"зловещее привидение", у него "все дышало такою скрытою, не-
видимой, но чувствуемой, как давление кошемара, силою, что
кровь леденела в жилах у зрителей..." - уже одни эти слова по-
казывают все: впечатление о Гамлете Белинского нельзя сравнить
с кошемаром; здесь ни при чем "кровь леденела...". Ап. Григорьев
(ibid.): "Ведь Гамлет, которого он [Мочалов] нам давал, радикаль-
но расходился хотя бы, например, с гетевским представлением о
Гамлете. Уныло зловещее, что есть в Гамлете,-явно пересилива-
ло все другие стороны характера, в иных порывах вредило даже
идее о бессилии воли, какую мы привыкли соединять с образом
Гамлета".
109 "...сердце бьется на пороге двойного бытия...".- Здесь и да-
лее перефразировано стихотворение Тютчева, первая строчка ко-
торого ("О вещая душа моя") имеет точное соответствие в словах
Гамлета "О, my prophetic soul" (акт I, сцена 6). Выготский спе-
циально не отмечает этого соответствия (ускользнувшего от вни-
мания литературоведов), но, вероятно, имел его в виду. Первые
два четверостишия стихотворения Тютчева приведены в примеча-
ниях самого Выготского к тексту работы.
110* Эпиграфом к нашему толкованию "Гамлета" (к этой гла-
ве) можно было бы взять стихи Тютчева, обращенные к себе, по


Комментарии 537
удивительно точно, в каждом слове относящиеся к Гамлету. Это
удивительнейшее отражение Гамлета в лирике. Кроме того, эти
стихи дают всего Гамлета именно в "эпиграфе".
"О вещая душа моя!
О сердце, полное тревоги!
О, как ты бьешься на пороге
Как бы двойного бытия!
Так, ты жилища двух миров,
Твой день - болезненный и страстный,
Твой сон - пророчески-неясный,
Как откровение духов,..".
Здесь каждое слово необходимо и точно именно об этом на-
писано. Баратынский говорит об отражении этого состояния (сос-
тояния Гамлета):
"Есть бытие, но именем каким
Его назвать! - Ни сон оно, ни бденье:-
Меж них оно; и в человеке им
С безумием граничит разуменье".
Это иное бытие Гамлета - "Две жизни в нас до гроба есть"
(Лермонтов). Брандес: "Жизнь представляется Гамлету полудей-
ствительностью, полусном. Он по временам является как бы лу-
натиком". Но эти замечания Брандеса тонут в море других, со-
вершенно исключающих и противоположных; он не только не
кладет их в основу всего, но и не останавливается даже. Как "не-
постижные видения" вызывают отъединенность от мира, ср. бал-
ладу Пушкина о бедном рыцаре - в его образе есть кое-что от
Гамлета ("Сцены из рыцарских времен"):
"Он имел одно виденье,
Непостижное уму,
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему,
С той поры, сгорев душою,
Он на женщин не смотрел,
Он до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
...................................................
Возвратясъ в свой замок дальний,
Жил он, строго заключен;
Все безмолвный, все печальный,
Как безумец умер он".
Это для Гамлета - глубоко интересно, во всяком случав,
вспомнить. Недаром Достоевский ввел прекрасный образ этого
"рыцаря бедного" в роман "Идиот" (мы сближаем ниже князя
Мышкина с Гамлетом).
111* В прекрасной статье, на которую мы уже ссылались и
будем ссылаться ниже, Вл. Гиппиус говорит: "Гамлет - мистик.
И потому, что вся его судьба определена голосом из бездны (Тень
отца), голосом, в реальности которого он не сомневается. И пото-


538 Л. С. Выготский. Психология искусства
му, что он страдает от насилия мысли над волей, и потому более
всего, что его трагедия заключена не в этой власти мысли над
волей, но в том, что он, погруженный в обыденность, взирает на
жизнь свысока и в то же время не перестает из глубины слы-
шать голос бездны. Не говоря уже о фатальности совершающихся
событий..." Здесь уже намечено глубоко многое, но все еще сби-
вается на "насилие мысли"... Гамлет - мистик; но в чем же тра-
гедия, если он взирает на жизнь свысока? Во всяком случае, глу-
бокое замечание это позволяет перейти к главной мысли всей
статьи: она меняет основной взгляд на Шекспира в России. По его
мнению, эпоха Белинского протекала вне непосредственных свя-
зей с Шекспиром, как в 40-е годы. ("У Белинского отношение к
Шекспиру было больше энтузиазмом перед личностью, чем про-
никновением в его поэзию".) Но, главное, глубоко неверна привыч-
ная связь Тургенева с Шекспиром; его подчас карикатурное по-
нимание Гамлета в статье "Гамлет и Дон-Кихот" ("то кровь ки-
пит") указывает на его глубокую неродственность этому типу.
И его герои (Рудин, Гамлет Щигровского уезда и проч.) близки
не Гамлету Шекспира, а его изуродованному и приниженному в
толкованиях двойнику. Как бы ни посмотреть на Гамлета, но,
если только изобразить его в рост шекспировскому, всякая бли-
зость исчезает. Особенно если принять взгляд, предлагаемый здесь"
"Мечтательный рыцарь прекрасной дамы... Тургенев мог совпа-
дать с Шекспиром лишь в редких воспламенениях своей жен-
ственной музы - и, разумеется, не в Гамлете Щигровского уезда
и не в Рудине, но там, где сказалось трагическое пламя,- ощу-
щение фатальности...". По Вл. Гиппиусу, совпадение Шекспира и
Тургенева в "Дворянском гнезде" и "Первой любви". Не "Фауст"
ли? "Как это случилось, как растолковать это непопятное вмеша-
тельство мертвого в дела живых, я не знаю и никогда знать не
буду... Я стал не тот, каким ты знал меня: я многому верю те-
перь, чему не верил прежде... Я все это время столько думал о
тайной игре, судьбы, которую мы, слепые, величаем слепым слу-
чаем. Кто знает, сколько каждый живущий на земле оставляет
семян, которым суждено взойти только после его смерти? Кто
скажет, какой таинственной цепью связана судьба человека с
судьбой его детей, его потомства и как отражаются на них его
стремления, как взыскиваются с них его ошибки. Мы все должны
смириться и преклонить голову перед Неведомым...". Вся вещь
построена на призраке матери. "И точно, она боялась ее [жизни],
боялась тех тайных сил, на которых построена жизнь и которые
изредка, но внезапно пробиваются наружу. Горе тому, над кем
они разыгрываются!" Вся вещь построена на этих "тайных си-
лах" (трагическое), и если говорить о духе Шекспира, духе тра-
гического, то духом его полна эта вещь, а не духом Фауста. И не-
даром невысказанно, одним косвенным намеком указывается бли-
зость к Гамлету: герой в письмах говорит в предчувствии гибель-
ной любви, "смерти и гибели": "А все-таки, мне кажется, что,
несмотря на весь мой жизненный опыт, есть еще что-то такое па
свете, друг Горацио, чего я не испытал, и это "что-то" чуть ли не
самое важное". Вообще сознательно (речь о Гамлете и Дон-Кихо-
те) Тургенев не понимал Гамлета, но бессознательно, в воспла-
менениях художественного творчества, совпадал с ним.... Траги-


Комментарии 539
ческое, дух Шекспира, дух Гамлета в лирическом отзвуке Турге-
нева (ср. в "Довольно" -- о Макбете и "дальнейшее - молчанье" -
конец вещи). "Понимание Шекспира начинается там, где есть
"трагическое сознание", а его не было в эти эпохи в России. Оно
начинается с Толстого и Достоевского,- эти два писателя - пер-
вые у нас воистину шекспировской стихии, то есть воистину тра-
гической", главное - Достоевский, потому что Толстой "был лишь
отчасти трагиком" (его отношение - глубоко интересный вопрос
проблемы - Шекспир и Россия). "Они [Достоевский и Шекспир] -
явления самые родственные: и в том и в другом дух Библии.
Трагическая бездна переживается при чтении Шекспира не в со-
знании, а в ощущении, в ощущении художественном, как неося-
заемые для мысли испарения почвы - или больше того - как ее
еще несознанный состав. В таком усвоении, когда отыскивается
бессознательная подпочва творческой мудрости, Шекспир мог
явиться нам - уже после Ницше, после декадентства". И говоря
о "роковых", или трагических страстях, порождаемых "древним
хаосом родимым", Вл. Гиппиус продолжает: "Не человек владеет
ими, а они владеют им - и несут его, и роняют, и возносят; и
крутят и мечут человеческую волю. Таков и Гамлет, и Макбет,
и Лир. Таков и Раскольников, и Рогожин, и Ставрогин, и Мыш-
кин, и Карамазовы". Здесь еще Гамлет не выделен из круга Мак-
бета и Лира. Но указание на близость героям Достоевского глу-
боко верное. Это тема особого исследования, манящая глубочай-
шими и неожиданными совпадениями. Здесь отдельные черты
приводятся (и ниже). Гамлета можно сблизить не с Рудиным, а
с Идиотом, с которым его роднит "иное бытие", грань между бе-
зумием и разумением, глубинная мистичность души, парализо-
ванность воли. А главное, есть в настроении этих образов, в их
свете что-то близкое; со Свидригайловым (ниже), который назы-
вает себя мистиком и видит привидения; Ставрогиным (Булга-
ков С. Н.: "Ставрогин - мистик... медиум (курсив.- Л. В.)... одер-
жимый". Особенно его безволие и то, что его драма сдвинута в
политическую (Иван Царевич); мать говорит о нем: "...он похож
больше, чем на принца Гари, на принца Гамлета"; с Карамазо-
выми, где отдельные черточки разбросаны по всему роману, в
его теме - отцовство, его мистическое начало,- трагедия Гамлета
наоборот (в ходе событий "Идиота"); отчасти с Раскольниковым.
Об отдельных чертах - ниже (см. выше также); в общем же, это
глубочайшая проблема, требующая особого исследования.
112* В. В. Розанов в некрологе по Ю. Н. Говорухе-Отроке ("Лит.
очерки". Спб., 1899) говорит: "Однако заветные его темы остались
невыполненными... все... год за годом отодвигало выполнение долго
лелеянного им плана: написать полный и обширный разбор "Гам-
лета", любимейшего его произведения в европейской литературе...
Этот... человек был сам Гамлет... Печальная полузадумчивость
никогда почти не оставляла его; и вы чувствовали, как бы ни ма-
ло времени пробыли с ним, что между предметом текущего раз-
говора и главным устремлением его мысли есть непереступаемая
черта; что есть эта черта между предметами всех его видимых
забот и центром его души. Он был реалист... и он был мистик...
все освещалось в поле его зрения глубоким, неясным, несколько
матовым светом... рассеянность... некоторое ощущение вечности...


540 Л. С. Выготский. Психология искусства
индивидуализм -это еще Гамлетова черта... Он нет-нет и все воз-
вращался к "Гамлету"; помню, он любил цитировать из него
часть этого монолога: "Окончить жизнь - уснуть", и т. д. Вот уди-
вительное сплетение земного с небесным; вот взгляд сюда, па
землю, брошенный под углом не раскрытых, но ощущаемых не-
бесных тайн". В. Розанов, давая характеристику Говорухи-Отро-
ка, тем самым обмолвился глубокими словами о Гамлете, которые
очень важно отметить (хотя он и говорит, что Говоруха-Отрок
близок к трансформации типа Гамлета у Тургенева, чем уничто-
жается весь почти смысл сказанного здесь: ведь Рудин не мистик,
ведь в нем не сплетено земное с небесным...). Эти слова, как и
слова Говорухи-Отрока (остались статьи из газет, по которым
если нельзя восстановить всей его мысли о Гамлете, то можно
уловить, во всяком случае, намеки на нее), глубоко важны для
проблемы - Шекспир и Россия. (На ней мы главным образом
здесь и останавливаемся, как и ниже: Толстой, Тургенев, Досто-
евский, Гончаров, Мережковский, В. Розанов п т. д.) Нам извест-
ны две его статьи (подписанные псевдонимом Ю. Николаев) в
"Московских ведомостях".
Первая статья, "Мнение Брандеса о "Гамлете", где он подвер-
гает суровой и вполне заслуженной критике мнение Брандеса (он
отмечает здесь уже "бесконечную, как бы уже сосредоточившую-
ся в себе скорбь... без тени утешения и надежды). Здесь Говору-
ха-Отрок замечательно обрисовывает, в противовес Брандесу, от-
ношения Гамлета к Офелии: "Он не перестает любить ее ни па
минуту, и смысл поведения его по отношению к Офелии совер-
шенно ясен. После появления привидения он уже знает, что он
"обреченный", что он уже не может и не смеет связывать ничью
судьбу со своей, тем более судьбу любимой девушки... И вот тот-
час же после появления привидения происходит та сцепа, кото-
рая так великолепно, с такой силой и поэзией воспроизведена в
монологе Офелии (II, 1). Знаменитая сцена III акта, после моно-
лога о самоубийстве, есть прямое продолжение этой описанной
Офелией сцепы. Все, что здесь было выражено взглядом, который
"светился каким-то жалким светом", всем видом, ужасным и тра-
гическим, этим немым прощанием навеки, так чудно описанным
в конце монолога,- то самое в так называемой "сцене с Офелией"
выражено было уже словами бессвязными, но полными глубоко-
го и трагического смысла. Значение этой сцены совершенно по-

<< Пред. стр.

страница 62
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign