LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 52
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ны к Гамлету), на которой отражается действие "маг-
нитных" сил трагедии, которая озаряется отблесками
трагического пламени. Из этого уже ясно, что не "ха-
рактеристика" их нужна нам, а только уяснение их ме-
ста и значения в трагедии, поскольку это необходимо
для того, чтобы наметить ход действия трагедии и вы-
явить ее смысл в целом, отражение и преломление в
них магнитных лучей. Прежде всего, переходя к дру-
гим действующим лицам, необходимо отметить резкую
грань, отделяющую Гамлета от них,- это совсем иные
люди, два мира в трагедии: Гамлет и остальные, ночь
и день в драме. Гамлет подлинно трагический герой,
герой трагедии, носитель ее начала, и поэтому эта пье-
са есть именно трагедия о Гамлете, принце Датском.
У остальных действующих лиц есть драматические
коллизии (не у всех), борьба с внешними и внутренни-
ми препятствиями, одним словом, все те моменты пе-
реживаний, которые характерны для драмы и могли
бы каждое из этих лиц сделать героем самостоятель-
ной, отдельной драмы; это суть лица драматические в
пьесе по смыслу роли и по качеству переживаний. Но
нам интересны не сами по себе отдельные драмы этих
лиц, как бы выделенные из трагедии, а только падаю-


Приложение 455
щий на них отсвет, отблеск трагического пламени, ко-
торый делает их из возможных героев отдельных, вы-
деленных драм - трагическими жертвами трагедии о
Гамлете.
Прежде всего по силе и яркости трагического от-
блеска невольно нужно остановиться на Офелии. Образ
Офелии глубоко необходим трагедии, без него она не
полна, не имеет своего смысла. Этот достигший послед-
них глубин поэзии и запечатленный их неземным пла-
менем образ как бы господствует над всей трагедией,
над ее "музыкой", составляя постоянный, слышимый
все время ее "подголосок", аккомпанемент тихо, па
много нот ниже основной мелодии, звучащей под
(над) ней. Трагедия Офелии та же, что и трагедия
Гамлета, но в ином воплощении, в ином проявлении, в
иной проекции, в ином отражении - или, лучше ска-
зать, в иной лирике, в иной музыке. Вот эта лирика ее
трагедии (лирикой трагедии мы называем глубоко ли-
рическое по существу переживание героем своей тра-
гедии, то есть то, как Офелия сама переживает свою
трагедию) составляет под легким покровом высшей поэ-
зии самое глубинное место трагедии. Офелия связана
с фабулой пьесы двояко (и тем самым двумя истока-
ми входит в главное русло пьесы, но есть у нее и осо-
бое русло своей трагедии, которое, видимо, не соединя-
ется с общим, но внутренне глубоко ему родственно,
кровно с ним связано): через то же мистическое нача-
ло своей жизни, рождение связью кровной, семенной,
убитым отцом, начало отцовства, и через Гамлета -
мистической связью любви (мы имеем в виду здесь на-
метить "магнетические" связи, а не формальные, внеш-
ние). Первое - это и есть основная тема всей траге-
дии131* - общая ее трагическая почва: Гамлет, Офе-
лия, Лаэрт, Фортинбрас - все это трагические дети
умерших отцов; тема этих образов одна; почва их -
трагическая, общая; но тема разработана в четырех
образах, из которых глубоко важен каждый, но наибо-
лее интересен после Гамлета - один. Второе - через
любовь Гамлета связывает ее со всей семейной траге-
дией его, с королевой-матерью, и, таким образом, свя-
зывает этих двух женщин в пьесе - мать и невесту
Гамлета, не ставшую женой и матерью. И грех коро-
левы, грех матери, отозвался в ней, в невесте, - пре-


456 Л. С. Выготский. Психология искусства
кращением брака, отказом от рождения, материнства.
И оба эти - внутренне связаны между собой в своем
интимном переплетении. Офелия обрисована очень
смутно, неуловимо; это один из самых неисчерпаемо-
глубоких и сокровенно-очаровательных по силе чистой
поэзии образов. Но все же обе эти связи можно свести
к одной в драму Офелии, любящей трагического Гам-
лета, вплетается через Гамлета (ибо обе нити идут че-
рез него - убитый отец и любовь!) "магнетическая"
нить, которая бросает на всю ее драму особый отблеск,
связывает ее всю и притягивает к гибели. И брат и
отец глубоко чувствуют гибельность любви Гамлета,
волнуемые смутным ощущением ее трагической осно-
вы ("Гамлет - раб рождения" etc. см. гл. II). Офелия
сама говорит на вопрос отца: "Не знаю я, что думать
мне..." (I, 3). Офелия знает один ответ на требования
отца порвать с Гамлетом: "Я повинуюсь". Момент глу-
боко важный (сравни с Гамлетом - поездка в Виттен-
берг, Англию), указывающий в проекции на житейско-
семейные отношения, ее податливость, покорность (го-
товность) "магнитным" нитям, мистическую сущность
ее глубоко пассивной, женской души. Гамлета, пришед-
шего прощаться, - она все еще не знает, что думать,
не понимает, - она испугалась: "Боже правый! В каком
я перепуге". И на вопрос отца: "От страсти обезу-
мел?" - Офелия: "Не скажу, но опасаюсь" (II, 1).
Вот, хоть она и не знает, что думать о нем, она почув-
ствовала все - она ужаснулась, она боится. Ее рассказ
об этой сцене должен быть положен в основание все-
го Гамлета. Королева хочет, чтоб она стала женой
Гамлета:
Я вам желаю,
Офелия, чтоб ваша красота
Была единственной болезнью принца,
А ваша добродетель навела
Его на путь, к его и вашей чести (III, 1).
И над могилой - опять то же самое. Первая ее мука -
это любовь Гамлета. После подстроенного свидания с
ним она прямо говорит: все, все погибло. И свою муку
она определяет, как воспринимание трагедии Гамлета
(слышать разногласящую игру колокольчиков и т. д.-
см. выше), как отражение его трагедии: "Боже мой!


Приложение 457
Куда все скрылось? Что передо мной?" В этом ее тра-
гедия, но это еще не воплотившаяся трагедия: она есть
отраженная трагедия Гамлета, и это надо выявить.
Еще один глубоко важный "лирический момент": Офе-
лия молится за него - он просил ее помянуть свои гре-
хи в молитвах?
Офелия. "Святые силы, помогите ему! Силы не-
бесные, исцелите его!" Это молитвенное в Офелии, что
возвышается над трагедией, и завершает и преодолева-
ет ее (ср. солдаты: Горацио. "Небо да сохранит
его!" Maрцелл. "Да будет так" (I, 1). Это молитва
за Гамлета, но об этом дальше. Образ ее обрисован в
высшей степени неуловимо. В этой сцене, как и в сце-
не представления, она почти не говорит, только пода-
ет реплики, поддерживая разговор, и эта ее невыска-
занностъ132* в трагедии придает немало очарования ее
роли: вся она полусвет, полутень. И этот незначитель-
ный характер ее разговора (только реплики) весьма
замечателен. Это Офелия до безумия. Ее трагедия на-
чинается тогда, когда Гамлет убивает ее отца. Здесь
оба русла ее трагедии соединяются: трагическая лю-
бовь Гамлета и убийство им же отца. Это сводит ее с
ума и убивает впоследствии, ведет к гибели. Недаром
Гамлет назвал ее отца Евфаем - есть в ее смерти что-
то жертвенное (за отца и вообще), как было молитвен-
ное в ее безумии. Связь с иным миром через убитого
отца, смерть которого по мистической связи отдается в
дочери, проявляется у нее тоже в "ином бытии", в бе-
зумии. Офелия в безумии является к королеве - это
глубоко замечательно: точно в ней отозвался грех ко-
ролевы, который она искупает. Недаром Гамлет прямо
связывает мысль о позоре матери с разрывом с невес-
той: "имя женщины - хрупкость" - смысл его разгово-
ра, недаром он посылает ее в монастырь; браков боль-
ше не будет, не надо рождений, она умирает небрач-
ной - искупительной, жертвенной смертью в трагедии.
Прежде чем появиться, она опять является в рассказе
придворного королеве.
Королева
Я не приму ее.
Горацио
Она шумит.
И в самом деле, видно, помешалась.
Ее так жалко!

458 Л. С. Выготский. Психология искусства
Королева
Что такое с ней?
Горацио
Все тужит об отце, подозревает
Во всем обман, сжимает кулаки,
Бьет в грудь себя и плачет и бормочет
Бессмыслицу. В ее речах сумбур,
Но кто услышит, для того находка.
Из этих фраз, ужимок и кивков
Выуживает каждый, что захочет,
И думает, нет дыма без огня,
И здесь следы какой-то страшной тайны (IV, 5).
Вот ее безумие - плачущее, темное, видимо бессмыс-
ленное, но самая бессвязность которого весьма глубо-
ка, пересыпанная бредом об отце, биением в грудь,
жестами, - все оно наводит на мысль, что в нем есть
что-то хоть и неопределенное, но ужасное. Нигде так
слово не бессильно, даже в Гамлете, как в сценах без-
умия Офелии - это глубины поэзии, ее последние глу-
бины, не освещаемые ни одним лучом; свет этого безу-
мия - необычный и странный - неразложим 133*. Все
впечатление совершенно непередаваемо. Ее безумный
бред переплетает Гамлета и отца. Здесь тоже видение
отца, его тени, она видит старика с белыми волосами.
В ее безумии - все о смерти и саване. Король говорит:
"Воображаемый разговор с отцом".
Офелия.Об этом не надо распространяться.
Король.Скорбь об отце свела ее с ума.
Есть в ее безумии, в самом тоне ее речи, замедлен-
но-ритмическом, что-то скорбно-молитвенное: ее песен-
ка о пилигриме, который пошел по святым местам боси-
ком и во власянице, и о его смерти:
Помер, леди, помер он,
Помер, только слег,
В головах зеленый дрок,
Камушек у ног.
Офелия - молитвенное начало в трагедии:
Офелия.Хорошо, награди вас бог... Вот знай после этого, что
пас ожидает. Благослови бог вашу трапезу!.. Надеюсь, все к
лучшему. Надо быть терпеливой. Но не могу не плакать, как
подумаю, что его положили в сырую землю... Поворачивай, моя
карета! Покойной ночи, леди. Покойной ночи, дорогие леди. По-
койной ночи. Покойной ночи.
Как сходит на нее тень смерти: в самом ритме этих
слов есть что-то невыразимо трогательное, просветлен-


Приложение 459
ное слезами, вознесенное в печали, нежно-молитвенное,
самое женское.
Лаэрт говорит:
Когда отцов уносит смерть, то следом
Безумье добивает дочерей.
Любовь склонна по доброй воле к жертвам
И платит самой дорогой ценой
Дань нежности умершим.
Вот смысл ее безумия - непонятный смысл.
Неу nоn nonny, nonny, hey nonny... You must sing "Down a-down,
and you call him a-down-a". O, how the wheell decomes it.
Вот ее припев: точно тень смерти уже осенила ее - не-
брачную, обреченную монашенку. Сцена с цветами не-
передаваема: символика цветов так близка ее безумию,
что цветы - его единственный язык.
Лаэрт
Болезни, муке и кромешной тьме
Она очарованье сообщает.
И недаром королева, осыпая ее могилу, ее девствен-
ный гроб цветами, говорит, разбрасывая цветы: "Неж-
нейшее - нежнейшей. Спи с миром" (V, I), и Лаэрт го-
ворит: "Опускайте гроб! Пусть из ее неоскверненной
плоти взрастут фиалки!" Чистота ее девственного, от-
казавшегося от рождений, брака ("неоскверненная"),
образа - все связывается с цветами. В ее песне цветов
вместе со скорбной мелодией тягучего аромата увяд-
ших со смертью отца фиалок звучит целая гамма запа-
хов, ароматов. И эта молитвенная, певучая скорбь смер-
ти, где уловлен самый внутренний ритм слез, их душа,
их интимное:
Неужто он не придет?
Неужто он не придет?
Нет, помер он
И погребен,
И за тобой черед.
А были снежной белизны
Его седин волнистых льны,
Но помер он,
И вот
За упокой его души
Молиться мы должны,
И за все души христианские, господи помилуй!
Ну, храни вас бог (IV, 5).

460 Л. С. Выготский. Психология искусства
Вот видение отца в песне. Об ее безумии можно ска-
зать словами Лаэрта: "Набор слов почище иного смыс-
ла". В нем есть глубочайший (музыкальный), хоть и
неизреченный смысл, что-то молитвенное звучит в ее
скорби, напевах, цветах. В ее песнях об обманутой де-
вушке - отголосок трагического изъяна, ведущего к ги-
бели, отвергнутой любви, связавшей ее с Гамлетом,
уподобляет это потере девичества - эта любовь сдела-
ла ее иной, обрекла смерти. Тень смерти пала на нее:
магнитные нити трагедии связали и опутали. Опять в
рассказе королевы туманный покров набрасывается
на это.
Королева.
Лаэрт!
Офелия, бедняжка, утонула.
Лаэрт
Как, утонула? Где? Не может быть!
Королева
Над речкой ива свесила седую
Листву в поток. Сюда она пришла
Гирлянды плесть из лютика, крапивы,
Купав и цвета с красным хохолком,
Который пастухи зовут так грубо,
А девушки - ногтями мертвеца.
Ей травами увить хотелось иву,
Взялась за сук, а он и подломись,
И, как была, с копной цветных трофеев,
Она в поток обрушилась. Сперва
Ее держало платье, раздуваясь,
И, как русалку, поверху несло.
Она из старых песен что-то пела,
Как бы не ведая своей беды
Или как существо речной породы,
Но долго это длиться не могло,
И вымокшее платье потащило
Ее от песен старины на дно,
В муть смерти.
Лаэрт
Утонула!
Королева
Утонула! (IV, 7).
Это удивительный рассказ: самая смерть ее (полуса-
моубийство!) глубоко изумительна: полугибель, полу-
самоубийство - сук обломился, но она шла навстречу
смерти, пела отрывки старых песен, плыла с цветами,
венками и утонула. Магнитные нити вплелись в ее вен-
ки и потянули книзу, она пошла. Итак, до конца пьесы
остается нерешенным вопрос: неизвестно - сама ли она
искала смерти, или погибла помимо своей воли. Эта


Приложение 461
смерть на грани того и другого, когда то и другое
сливается, когда нельзя различить, сама ли она уто-
нула или не сама - последняя глубина непостижимо-
сти, последняя тайна воли и смерти. Так в рассказе ко-
ролевы то и другое слилось. И в замечательном разговоре
могильщиков, где под грубой диалектикой запутавших-
ся, мудрствующих мужиков, сбившихся в юридических
тонкостях, с удивительной силой иносказательности
вскрывается этот же, вопрос о смерти или самоубийст-
ве, о неразделенности того и другого, - окончательная
неразрешимость этого выявлена ясно (акт V, сц. 1).
Во всяком случае, они говорят о самоубийстве. Гамлет
там же говорит, видя похоронную процессию: "Как
искажен порядок! Это знак, что мы на проводах само-
убийцы". И священник говорит о погребении (могиль-
щики тоже об этом).
Священник. Кончина ее темна... Мы осквернили б святой
обряд, когда над нею реквием пропели, как над другими.
Что-то молитвенное было в ее скорби и безумии;
что-то искупительное, жертвенное в смерти. Этот глу-
бочайший образ отрекшейся от браков, рождений дев-
ственной Офелии, весь сотканный из скорби молитвен-
ного безумия, из просветленного ритма слез, интимней-
шей печальной нежности души, невестной, женской, де-
вической, не только глубоко важен для "музыки траге-
дии" - он глубоко вплетен в самый ход действия. Не-
даром Лаэрт указывает на "действенное" влияние ее
безумия.
Будь ты в уме и добивайся мщенья,
Ты б не могла подействовать сильней (IV, 5).
И недаром он говорит, как только видит ее:
Свидетель бог, я полностью воздам ,
За твой угасший разум...
И еще поводы к мщению:
Лаэрт
Итак, забыть про смерть отца и ужас,
Нависший над сестрою? А меж тем -
Хоть дела не поправить похвалами -
Свет не видал еще таких сестер.
Нет, месть моя придет! (IV, 7).
И над ее гробом проклинает он Гамлета:
Трижды тридцать казней

462 Л. С. Выготский. Психология искусства
Свались втройне на голову того,
От чьих злодейств твой острый ум затмился!.. (V, 1).
И здесь, на кладбище, перед гробом Офелии про-
исходит вся сцена, точно образ мертвой Офелии носит-
ся над ней все время,- в ее могиле завязывается борь-
ба Гамлета и Лаэрта, символизирующая их роковой
поединок, который решил все, когда Гамлет, уже стоя
в могиле (и Лаэрт тоже), будучи убит,- делает свое
дело. Если вообще сцена на кладбище - первая сцена
пятого акта - показывает кладбищенскую основу, "за-
могильную" сторону катастрофы,- вторая сцена того
же акта (в обеих сценах происходит одно и то же -
поединок Лаэрта и Гамлета, о смысле первой сцены -
дальше, но смысл их первого поединка тот, что он про-
исходит в могиле - во время рокового поединка они
тоже оба стоят в могиле) связана с образом умершей
Офелии, который возносится и над катастрофой, оза-
ряя и ее иным светом. Трагедия Офелии, точно лири-
ческий аккомпанемент, который возвышается над целой
пьесой, полный страшной муки невыразимости, глубо-
чайших и темных, таинственных и сокровенных мело-
дпн, который непонятным и чудесным образом выяв-
ляет и заключает в себе,- самое волнующее, самое
намекающее и трогательно-больное, самое глубокое и
темное, но самое преодоленно-просветленно-трагичес-
кое, самое мистическое в целой пьесе. Так трагедия пе-
реходит в молитву. Ее образ, сотканный из молитвен-
ного безумия, ритмической слезности (то есть самой
сущности слез) и удивительных теней полужеланной,
полукатастрофической смерти, овеянной зеркальной пе-
чалью плачущей воды, и ивы, и венков, и мертвых цве-
тов,- точно меняет тон всей скорби трагедии, застав-
ляет ее звучать по-иному, преодолевает и просветляет
ее; точно жертвенным, и искупительным, и молитвен-
ным - придает религиозное освещение трагедии.
Но о религии трагедии - дальше.
VIII
Для выяснения общего хода действия трагедии, не-
обходимого для рассмотрения катастрофы, остается
еще сказать несколько слов об остальных действующих
лицах: короле, королеве, Лаэрте, Полонии, Фортинбра-


Приложение 463
се, Горацио и др. Образ королевы, матери Гамлета, не-
посредственно примыкает к образу Офелии. Она свя-
зана с завязкой трагедии, но и ее образ - женственно-
расплывчатый, так что до конца пьесы остается совер-

<< Пред. стр.

страница 52
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign