LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 49
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>



Приложение 429
так глубоко ненавидящий короля, призываемый к мще-
нию и небом и адом, - разражается ругательствами.
В этих упреках себе глубочайший стиль трагедии - ее
"мир, как воля и представление": глубинными корнями
своей воли он коснулся темного корня трагедии, из кото-
рого развивается все действие, связан с ним, а в созер-
цании не понимает сам себя. Этот монолог Гамлета (и
следующий) глубоко замечателен по силе выражения в
его душе "трагического автоматизма" - и его душевной
муки из-за этого. Но это одна часть монолога - о без-
действии, другая - о действии. Он хочет, чтобы перед ко-
ролем сыграли пьесу, похожую на убийство царя. В этом
видно, с какой "грубой" реальностью воспринимает Гам-
лет явление Духа: это не фикция, не условность, а отно-
сится он к этому так, как стал бы относиться каждый из
пас. И это именно Дух раскрыл ему, а не кто-либо дру-
гой, здесь именно призрачное, неземное знание. Для зем-
ного действования нужны основания потверже. Он заста-
вит убийство сказаться другим, необыкновенным орга-
ном. Это представление, воспроизведенное, разоблаченное
Духом убийство, воплощенный рассказ призрака сойдет-
ся, столкнется с реальным, бывшим в действительности
убийством - через совесть короля. Откровения Духа, вос-
произведенные на сцене, должны дать страшную реакцию
на земное. В этом смысле сцена на сцене - акт потря-
сающий. Во-первых, это страшное соединение того и это-
го, здешнего и потустороннего, их слияние Гамлет пере-
водит на земной язык слова Духа, и, во-вторых, Гамлет
своими действиями, поступками непроизвольно нажима-
ет тайные педали трагедии, вызывающие общий ход дейст-
вия. Так и представление коренным образом меняет ход
действия, служит его поворотным пунктом, после которо-
го трагедия быстро идет к развязке. Гамлет вставляет в
пьесу "Убийство Гонзаго" свои стихи; актеров он убеж-
дает быть естественными, точно воспроизвести все, наи-
более "природно", естественно, близко к действитель-
ности - его мучит призрачность, невоплощенность его
знания, ему кажется, что этим объясняется его "неим-
пульсивность", неспособность этого знания дать толчок к
действию, к свершению, - он хочет как можно более близ-
кой копии действительности:
Двигайтесь в согласии с диалогом, говорите, следуя движениям,
с тою только оговоркой, чтобы это не выходило из границ есте-


430 Л. С. Выготский. Психология искусства
ственности. Каждое нарушение меры отступает от назначения
театра, цель которого во все времена была и будет: держать, так
сказать, зеркало перед природой... (III, 2).
Это зеркало природы, зеркало жизни - сцена - глубоко
знаменательно в трагедии, как вообще глубоко знамена-
тельна сцена на сцене. Об ее значении для пьесы в це-
лом, для общего хода действия, как и о сцене на кладби-
ще, - дальше. Здесь на сцену выведена самая символика
сцены - законы этого зеркала жизни, актер, играющий
роль, которая определена не им, и переживающий ее, то
есть порядок обратный жизни будто бы,- но по тайному
смыслу трагедии тот же. Тут сцена на сцене, но ведь и
сам Гамлет - только сцена. Это символика сцены (само-
го Гамлета - "зеркало жизни"), ее смысл, закон ее дейст-
вия здесь вынесены наружу, абстрагированы, отвлечены
от пьесы, уловлены. Гамлет уславливается с Горацио на-
блюдать за королем во время представления:
Сейчас мы королю сыграем пьесу.
Я говорил тебе про смерть отца.
Там будет точный сколок этой сцены.
Когда начнется этот эпизод,
Будь добр, смотри на дядю не мигая,
Он либо выдаст чем-нибудь себя
При виде сцены, либо этот призрак
Был демон зла, а в мыслях у меня
Такой же чад, как в кузнице Вулкана.
Итак, будь добр, гляди во все глаза,
Вопьюсь и я, а после сопоставим
Итоги наблюдений.
Гамлет должен казаться веселым: "I must be idle".
Но темное волнение от ожидания "реализации", воплоще-
ния слов призрака, дает себя знать в разговорах с коро-
лем, Полонием, Офелией.
Король.Это ответ не в мою сторону, Гамлет. Это не мои слова.
Гамлет.А теперь и не мои.
Уже не его; его деланное веселье разрывается, как на-
тянутая завеса, и в нем столько скорби.
Офелия.Принц, вы сегодня в ударе.
Гамлет.Кто, я?
Офелия.Да, милорд.
Гамлет.Господи, ради вас я и. колесом пройдусь! Впрочем,
что и остается, как не веселиться? Взгляните, какой радостный
вид у моей матери, а всего два часа, как умер моя отец.
В этом веселье (есть и веселье - радость темная от
оправдания, зловещая) уже есть отблеск той дикой ра-


Приложение 431
дости, ужасной и зловещей, которая охватит его после
представления.
Начинается пантомима, - глубоко символическая чер-
та: это только фабула, скелет пьесы, ее пантомима, ко-
торая (выделенный и воспроизведенный голый ход дейст-
вия пьесы) господствует над всей пьесой, предшествует
ей и определяет ее, показывая в символическом виде
зрителям, что господствует над пьесой, ход ее действия,
ее механизм и потом уже подставляя под нее клятвы ко-
ролевы и пр. - самую пьесу. Глубоко замечательное место
для уяснения законов действия в трагедии "Гамлет": там
"пантомима" тоже есть, но она не выделена, а есть в са-
мой пьесе - в душе Гамлета и даже в самом действии:
пантомима это то "так надо трагедии", немотивирован-
ное, априорное, что висит над ней. Предваренные этим,
зрители уже иначе смотрят на диалог действующих лиц,
их поступки и т. д. Наметить такую пантомиму в "Гам-
лете" - глубоко важно. Но об этом дальше. Пока же надо
только подчеркнуть, как в сцене на сцене уловлена са-
мая символика трагедии, как бы выделена из нее.
Офелия.Что это означает, принц?
Гамлет."Змея подколодная", а означает темное дело.
Офелия.Наверное, пантомима выражает содержание предстоя-
щей пьесы?
Начинается самая пьеса: потустороннее воплощается
в представлении.
Король.Как название пьесы?
Гамлет."Мышеловка". Но в каком смысле? В фигуральном.
Вот символика сцены - здесь все в "фигуральном", все
в переносном смысле. Принц - от ужасного напряже-
ния - рассказывает, подсказывает, прерывает пьесу.
Офелия.Вы хорошо заменяете хор, милорд.
Гамлет прерывает актера и досказывает сам - об отрав-
лении. Эта сцена по воплощению в ней замогильного,
столкновению его с земным - ужасна. Король на сцене
уже пророчествует (подчиненный пантомиме пьесы):
Но кончу тем, откуда речь повел,
Превратностей так полон произвол,
Что в нашей воле вовсе не дела,
А только пожеланья без числа,
Так и боязнь второго сватовства
Жива у вас до первого вдовства.

432 Л. С. Выготский. Психология искусства
Король на сцене болен предчувствиями своей близкой
гибели. Здесь - в "отражении" смысл всей фабулы пье-
сы. Король увидел страшное разоблачение своего гре-
ха - слова Духа оправдались, убийство сказалось; на ми-
нуту в душе Гамлета - время воплотилось в пазы - нет
более разрыва между тем и этим, фантастический при-
зрак превратился в действительность, ужасная реаль-
ность, правдивость замогильного - подтверждена. Пред-
ставление прервано. Гамлет - в исступленной страсти
безумия, отчаянной радости и ужаса, сам подавленный
побеждающей силой их - точно теперь ощутил всю прав-
ду призрака и всю тяжесть своей задачи. Эти бешеные
выкрики сумасшедшей радости и исступленной скорби
вместе "Ах, ах! А ну музыку! Ну-ка, флейтисты!.. А ну,
а ну музыку!" рисуют его состояние - это исступлен-
ность страсти, доведенная до высшего предела, струна на-
тянута до последней степени, еще немного, и она лопнет.
Его стихи - бессмысленные и скорбно-дикие - о раненом
олене, о короле... И вместе с тем это подавляющая страсть
(Гамлет подавлен ее тяжестью), а не возбуждающая, не
импульсивная, не действенная. Эта подавленность Гам-
лета лучше всего рисуется в разговоре с Гильденстерном,
Розенкранцем и Полонием, пришедшим пригласить его к
королеве.
Гильденстерн.Добрейший принц, введите свою речь в ка-
кие-нибудь границы и не уклоняйтесь так упорно от того, что
мне поручено...
Гамлет. Не могу, сэр.
Гильденстерн. Чего, милорд?
Гамлет. Дать вам надлежащий ответ. У меня мозги не в по-
рядке. Но какой бы ответ я вам ни дал, располагайте им, как
найдете нужным. Вернее, это относится к моей матери. Итак, ни
слова больше.
И в прекрасной сцене с флейтой, где ирония его (ко-
торая одна показывает всю глубину его последнего отъ-
единения) достигает потрясающей силы, он говорит: его
тайны, тайны души его, которые они пришли выведать,
глубже тайн флейты, на которой они не умеют играть:
он все сравнивает себя с "инструментом":
Смотрите же, с какою грязью вы меня смешали. Вы собираетесь
играть на мне. Вы приписываете себе знанье моих клапанов. Вы
уверены, что выжмете из меня голос моей тайны. Вы воображае-
те, будто все мои ноты снизу доверху открыты. А эта малень-
кая вещица нарочно приспособлена для игры, у нее чудный тон,


Приложение 433
и тем не менее вы не можете заставить ее говорить. Что же вы
думаете, со мной это легче, чем с флейтой? Объявите меня каким
угодно инструментом, вы можете расстроить меня, но играть на
мне нельзя.
Опять "инструмент", но который можно сломать, но
не играть на нем, "играет" на нем пантомима пьесы.
И с каким чувством подавленности страстью он говорит
Полонию, обещающему сейчас доложить королеве:
Гамлет: "Шутка сказать: "сейчас", - оставьте ме-
ня, приятели". Он опять остается один, сосредоточивает-
ся на себе. Гамлет напряжен до крайности, страсть на
краю действия.
Гамлет
Теперь пора ночного колдовства.
Скрипят гроба, и дышит ад заразой.
Сейчас я мог бы пить живую кровь
И на дела способен, от которых
Я утром отшатнусь. Нас мать звала.
Без зверства, сердце! Что бы ни случилось,
Души Нерона в грудь мне не вселяй,
Я ей скажу без жалости всю правду
Словами, ранящими, как кинжал,
Но это мать родная - и рукам
Я воли даже в ярости не дам.
Гамлет сам себя не знает: этот земной, рассуждающий
Гамлет, которого принимали столько раз за подлинного,
сам еще (скоро!) не знает своей тайны. Он относится к
себе со стороны, сам не понимая себя и своих поступ-
ков, - вот последнее, мистическое раздвоение личности,
разъединение "я": его дневная сторона не знает его
ночной. Он не знает, почему он медлит, ищет при-
чин к этому, осуждает себя. Этот монолог осо-
бенно замечателен: Гамлет чувствует, что убийст-
во назрело в его душе, теперь он мог бы совершить страш-
ные дела, от которых дрогнет день. Теперь волшебный
час ночи, чародейственный миг, когда кладбища зевают и
ад дышит заразой на мир, - он чувствует в своей душе
убийство, он знает, что оно налилось, есть в его душе, и
боится, как бы душа не согласилась послушаться его со-
ветов и убить мать. Это глубоко важно, что Гамлет сам
сдерживает себя, удерживает от дела, которое назрело в
его душе и которое он ощущает, но не понимает. Так же
важно, как и то, что он сам побуждает себя к делу, упре-
кает за бездействие, - причина того и другого одна. Ему
кажется, что он движется свободно, он осуждает себя,


434 Л. С. Выготский. Психология искусства
ищет кругом связывающие и опутывающие его нити, ко-
торые не дают ему до нужной минуты сделать того, к че-
му он стремится, и, напротив, сами влекут его к другому,
от чего он удерживает себя. Он совершит убийство, он
это чувствует, он упьется горячей кровью - но независи-
мо от своей воли. Но ему кажется, что он свободно дви-
жется - и он удерживает себя от одного, стремится к дру-
гому. Как магнитная стрелка в поле действия магнитных
сил, связан он в движениях и поступках своих магнит-
ными, невидимыми, но властными нитями, протянутыми
оттуда и пронизывающими всю трагедию. Точно вся
она - магнитное поле сил, где совершает предопределен-
ное движение свое попавшая в водоворот их магнитная
стрелка. По дороге к матери Гамлет видит короля - это
замечательная сцена! 119* Он готов упиться кровью, но
рука его с поднятым и занесенным мечом, бессильно ско-
ванная, вдруг останавливается, точно у Пирра, - непонят-
но почему. Услужливый разум подсказывает оправдание -
его прозрачная обманность ощутима до боли,- но есть в
нем одна правда: теперь он мог бы совершить, но его
меч изберет другое мгновение: почему - этого Гамлет не
знает, так надо трагедии,- он не отказывается, но это не
то, что ему назначено совершить. Он объясняет, почему
убийство теперь не было бы отмщением,- но это просто
не то: Гамлет совершит сейчас другое убийство, "маг-
нитные" силы влекут его в другое место и дают подня-
той руке с мечом упасть - и она замирает в бессильном
порыве. Здесь влияние магнитных сил оттуда (их нет
на сцене, причин этого нет на сцене - они в "пантомиме"
трагедии, за кулисами) показано с невероятной силой и
ясностью ощутимости. Здесь показано, как нить свер-
шения одним концом лежит в короле (сцена показывает
параллелизм короля и Гамлета: король молится, Гамлет
с обнаженным мечом стоит позади - минута еще не при-
шла для обоих); Гамлет еще не знает этого.
Гамлет
Он молится. Какой удобный миг!
Удар мечом - и он взовьется к небу,
И вот возмездье. Так ли. Разберем,
Меня отца лишает проходимец,
А я за то его убийцу шлю
В небесный рай.
Да это ведь награда, а не мщенье,
Отец погиб с раздутым животом,

Приложение 435
Весь вспучившись, как май, от грешных соков.
Бог весть, какой еще за это спрос,
Но по всему, наверное, немалый.
Так месть ли это, если негодяй
Испустит дух, когда он чист от скверны
И весь готов к далекому пути?
Нет.
Назад, мой меч, до боле страшной встречи!
Когда он будет в гневе или пьян,
В объятьях сна или нечистой неги,
В пылу азарта, с бранью на устах
Иль в помыслах о новом зле, с размаху
Руби его, чтоб он свалился в ад
Ногами вверх, весь черный от пороков.
Но мать меня звала.- Еще поцарствуй,
Отсрочка это лишь, а не лекарство.
Короля будто спасла молитва, продлила его болезнен-
ные дни - еще не пришло время, еще не исполнился
срок. Гамлет полон убийством, в его душе оно созрело,
налилось, как зрелый плод, оно готово сорваться; его ру-
ка поднята с занесенным мечом, наполнившей его сердце
страстью, меч должен упасть - Гамлет это чувствует, он
убеждает себя не убить королеву, он чувствует уже, что
он не в своей воле. Но - что удивительнее всего (это не
мотивировано в пьесе) - королева чувствует это:
Что ты задумал? Он меня заколет!
Не подходи! Спасите!
Это совершенно непонятное восклицание 120* - с чего она
взяла, что он хочет убить? Убийство, назревшее в душе
его, которого он сам боится, которое и его пугает своей
неясной, тревожной и неизбежной неотвратимостью, обо-
значилось уже ясно, отметилось, выступило наружу в его
лице, жестах, голосе - уже видимо королеве. Королева
в смертном испуге вскрикивает, за занавеской кричит
подслушивающий Полоний. Гамлет пронзает занавеску
мечом, ударяет через занавеску (как глубоко символич-
но - какая темнота действия, слепота) и убивает Поло-
ния.
Гамлет(обнажал шпагу)
Ах, так? Тут крысы? На пари - готово!
(Протыкает ковер)
Полоний(за ковром)
Убит! (Падает и умирает.)
Королева
Что ты наделал?
Гамлет
Разве там
Стоял король?

436 Л. С. Выготский. Психология искусства
Он еще не знает, совершивши уже; он спрашивает,
король ли это? Полное непонятной связанности, это
убийство потрясающе напоминает о тех нитях: ведь оно
вызвано той страстью, которая еще при декламации
актера поднялась в его душе, только направлялась им
не туда: "Тебя я спутал с кем-то поважнее..." В нем
есть что-то опасное, что-то убийственное в его иронии -
к Полонию и Гильденстерну и Розенкранцу - ведь она
убивает их.
Королева
Как ты жесток! Какое злодеянье!
Поистине это rash - безрассудно, безумно, безвольно.
Гамлет видит теперь в этом предопределенное событие,
себя он считает только орудием. Гибель его необходи-
ма - она входит в пантомиму трагедии.
Гамлет
О бедняке об этом сожалею.
Но, видно, так судили небеса,
Чтоб он был мной, а я был им наказан
И стал карающей рукой небес,
Я тело уберу и сам отвечу
За эту кровь. Еще раз добрый сон.
Из жалости я должен быть суровым.
Несчастья начались, готовьтесь к новым.
Гамлет уже (в первый раз) почувствовал глубоко тра-
гическую предопределенность своих поступков, их
"автоматизм" (орудие), и он уже почти готов: это
только начало - худшее впереди. Тут уже явное пред-
чувствие катастрофы. Сцена с матерью - потрясающей
силы. Гамлет сказал: "Я ей скажу без жалости всю
правду", - правда, королева говорит: "Твои слова как
острие кинжалов и режут слух". Здесь достигается выс-
шая напряженность силы, когда действенность слов-
кинжалов готова перейти в живую действенность и
убить королеву. Эти слова-кинжалы и есть в Гамлете
душевная линия гибели королевы в фабуле пьесы (как
есть вообще в его душе линия всей фабулы,-но об
этом дальше). Гамлет вонзает свои кинжалы с ужасной
силой: позор матери мучит его с самого начала не
меньше, если не больше, чем смерть отца, - с самого
начала измена матери, ее скорый брак занимают его.
Он знает, что это не расчетливость рассудка и не лю-
бовь - поступок королевы непонятен и немотивирован


Приложение 437
в пьесе: "Так какой же дьявол средь бела дня вас и
жмурки обыграл?"
Страшный позор, грех матери горит в сердце его,
как рана, - столько пламенного страдания в его словах.
Мистическая связь с матерью ее рожденного сына,
доведенной до пределов земной высоты страстью, вызы-
вает непонятной силой третьего - отца, которого видит
Гамлет. Это явление столь же необходимо, сколь непо-
нятно и чудесно. Это последнее явление Тени кладет
последний штрих на роль Тени в трагедии и уясняет ее
окончательно: если бы Тень была фикцией, служебным
эффектом, это ее явление было бы излишне - ее роль
была бы кончена с разоблачением убийства. Невидимо
живущий все время с Гамлетом, связанный с ним
семенной связью, невидимо существующий в мистиче-
ском соединении отца - матери - сына 121,- он появ-
ляется вновь. Королева не видит его, но чувствует, что
с Гамлетом творится нечто необычное.
Гамлет
Под ваши крылья, ангелы небес! -
Что вашей статной царственности надо?
Королева

<< Пред. стр.

страница 49
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign