LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 43
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Ну как, друзья, по-вашему? Сказать,
Как долг любви и преданность внушают?
На долю Горацио выпало связать земное с небес-
ным, быть одним из роковых свершителей безвестно-
го веления. В пьесе многое совершается без слов, она
как бы вся окутана молчанием, погружена в него.
Многое поэтому в ней внешне обойдено молчанием, ло-
гически не мотивировано. Горацио, со страшной силой
вдруг проникшийся реальностью и ужасностью Тени,
со страстным беспокойством предлагает себя в сверши-
тели ее велений. Его "ученость" бессильна, его закли-
нания напрасны, его догадки о цели явления не нащу-
пывают главного. Но это все - "слова", это на самой
поверхности, в рассуждении, в сознании, в дневной сто-
роне его души. Но Тень говорит не только ей, не толь-
ко уму и сознанию его. Непостижимым внушением,
переданным его ночной душе, он узнает, что надо об
этом рассказать Гамлету. Конечно, это просто и понят-
но, "как велит долг и любовь" - первая мысль. Естест-
венно и просто, что ему в голову приходит мысль сооб-
щить это принцу: он сам объясняет это любовью к не-
му и долгом. И Марцелл так настойчиво соглашается,
точно и ему пришла та же мысль - "Let's dot, I pray".
И откуда такая уверенность, такое знание в Горацио,
уже необыкновенное, непонятное, уже "неестественное",


Приложение 379
что Дух заговорит, непременно заговорит с сыном - "ру-
чаюсь жизнью" и т. д. Ни тогда, когда он слышал о
двоекратном явлении Тени, ни после ее первого явле-
ния ему это в мысль не приходило. Так все в Гамлете
имеет два смысла: один - простой, общепонятный, от-
крытый; другой - сокровенный, намекающий, необъяс-
нимый. В самых простых вещах открываются вдруг та-
кие бездны; за естественнейшими событиями ощущает-
ся странность необычайная. Так и здесь. Смутное
чувствование Горацио, перешедшее в странную уверен-
ность, почти равнявшуюся сокровенному знанию, завя-
зывает пьесу, фабулу ее. Анализ первой сцепы не толь-
ко дает материал для определения роли Тени в траге-
дии (ибо роль Тени может быть выяснена только во
всей трагедии), но и непосредственно вводит в фабулу
пьесы, в ход ее действия. Подведем итоги. Мы "проана-
лизировали" одну сцену, в которой Тень только безмолв-
но и бездейственно появляется, но по "отражениям"
по ходу действия (движение пьесы уже началось, эта
сцена не статическая, появление Тени, в сущности, ужо
действенно. Характер этого начала движения через Го-
рацио отмечен выше) можно выявить общий смысл ее
роли в трагедии. Самую же роль придется выявлять на
протяжении всей трагедии. Тень - это завязка трагедии,
ее потусторонний корень. Надо различать прижизнен-
ную завязку событий и посмертную. Прижизненная за-
вязка92*, выясняющаяся из рассказов и случившаяся до
начала трагедии, и есть скрытый толчок к развитию
действия трагедии. Его первопричина отнесена ко вре-
мени до начала трагедии, она существует вне драмы.
Иг первой сцены мы узнаем о завязке политической -
о поединке с Фортинбрасом, о завязке бездейственной по-
литической борьбы, которая проходит через всю траге-
дию, которая ее начинает и заканчивает, служит ей
рамками. Подробное выяснение этой борьбы и роли в
ней Тени - дальше, это может быть выяснено в связи
с общим развитием политической интриги, Фортинбра-
сом и пр. Пока же надо отметить, что это связано с се-
мейной драмой Датского дворца и Дух, явившийся к
сыну со словами о матери и дяде, составляет причину и
политической интриги. Прижизненная завязка связыва-
ется с посмертной93*: такой же вид у Тени, как у коро-
ля, когда он сразился с Норвежцем. Второе - это за-


380 Л. С. Выготский. Психология искусства
вязка, тоже прижизненная, семейной драмы. Об этом
пока не сказано ни слова, но таков смысл этого появ-
ления Тени и всей сцены, которая, повторяю, открывает
действие, движение пьесы. Но и эту вторую прижизнен-
ную завязку в целом можно будет выяснить дальше.
В общем, как то, так и другое принадлежит тому, что
было до трагедии, что в ней узнается из рассказов и
что составляет ее завязку.
Другое - это посмертная, замогильная роль Тени.
Роль Тени Гамлета, его Духа, а не короля Гамлета. Это
она приносит удивительную завязку событий, тяжкие и
чудесные несчастья, действуя не столько непосредственно
(и даже вовсе не действуя в пьесе), сколько через дру-
гих. Тень - это потусторонний корень трагедии, "замо-
гильный" механизм ее движения, связующее звено двух
миров в пьесе, их посредствующая среда, через которую
потустороннее влияет на здешнее. Тень прямо не дейст-
вует в пьесе. Она бездейственно господствует, домини-
рует над этой бездейственной пьесой. Тень Гамлета не
есть действующее лицо в пьесе, поэтому характеристи-
ка Тени бессмысленна. Ее характеристика в устах Гам-
лета, Горацио - есть, в сущности, лишь характеристи-
ка не Тени, а короля до смерти, который тоже не есть
действующее лицо драмы, а повод, ее сюжет, ее за-
вязка.
Тень - это полный расплывчатой, сумрачной зыб-
кости Дух, находящийся на грани события - явления -
действия и действующего лица. Она входит в фабулу
пьесы, принадлежит фабуле, развитию хода действия,
она часть фабулы - завязки до трагедии и самой тра-
гедии. Тень есть замогильное, загробное, потусторон-
нее - в фабуле трагедии, соединяющее два мира в пье-
се, передающее странное влияние одного на другой.
Мы не только установили на основании анализа этой
сцены, что Тень принадлежит фабуле пьесы, а не дейст-
вующим лицам, составляет ее замогильное, что не мо-
жет быть дана поэтому ее характеристика, но и пока-
зали на этой самой сцене, которая открывает действие,
влияние, действие Тени на ход событии в пьесе, или, точ-
нее: применили эти общие положения, добытые из ана-
лиза этой сцены к ее же объяснению94*.
Этими общими указаниями на смысл роли Тени в
трагедии и приходятся здесь ограничиться. Тень же


Приложение 381
как таковую можно выявить как явление в ходе дейст-
вия, в других действующих лицах. В пьесе везде, за
каждым словом, за каждым действием, чувствуется за-
могильное. На всем в пьесе (ибо она одноцентренна,
вся вращается вокруг одного), на всем ходе действия
трагедии лежит отбрасываемая Тенью тень, поистине
"тень Тени", как говорит Гамлет.
И прежде всего надо выявить "тень Тени" в са-
мом Гамлете и уж через него - во всей трагедии в ее
целом.
III
Скорбный Гамлет, принц Датский (Гамлет, как и
умерший отец, - это глубоко символично; всегда
принц, - то есть не сам по себе, а всегда сын, короля;
всегда Датский, потому что семейная драма сплетена с
государственной и в нем всегда датский принц - живет
и гибнет - наследник датского престола, его законный
владетель) еще до явления Тени погружен в глубокий
траур, отдался ночной печали. Внезапная кончина отца,
скорый, поспешный брак матери - все это наполняет ду-
шу его смутными, но сильно говорящими предчувствия-
ми. До кончины отца, до брака матери, то есть до за-
вязки трагедии (которая сама до начала ее), насколько
можно судить по некоторым отрывкам, намекам, раз-
бросанным в пьесе, - он совсем иной. Студент Виттен-
бергского университета, знающий и книги, и науку, дат-
ский принц, владеющий шпагой и знающий фехтоваль-
ное искусство, - одним словом, еще причастный всему
в жизни, от чего он после отрывается. Еще обычный,
еще как все или почти как все, ибо с самого рождения
он уже отмечен знаком трагедии. Во всяком случае, это
не больше, как предвестие, не более, как знак, как воз-
можность грядущего; взгляд же его на мир, или, вернее,
отношение его к миру (и его место в нем), совсем иные
до трагедии: так, достаточно сказать, что Гильденстерн
и Розенкранц - его друзья. Он сам говорит им, что с
некоторого времени он забросил все свои занятия и де-
ла. Это Гамлет до трагедии. Трагедия начинается до
поднятия занавеса, ее завязка произошла раньше. И вот,
что особенно важно заметить и подчеркнуть, уже самая
завязка трагедии, убийство отца и брак матери, переме-


382 Л. С. Выготский. Психология искусства
нили Гамлета. Так что Гамлет вступает в трагедию уже
иным, уже запечатленным. Еще до разоблачения убий-
ства он попадает в зачарованный круг трагедии.
Связь с отцом, с матерью - родительская, кровная,
телесная - передала его душе темный и ужасный мо-
мент завязки, момент убийства. Один конец нити обор-
ван, и это мгновенно отдается на ее другом конце. Есть
непонятные вестники, говорящие глухо, но внятно душе;
есть невидимые, но явно ощущаемые знаки; есть мисти-
ческие нити, телесно и душевно связывающие человека.
Гамлет до явления Тени - сплошное предчувствие. Он
чувствует, что будет скорбь, - он еще не знает, ему еще
не открылась тайна, но она уже заложена в душе его.
Его вторая душа, его ночное существо ощущает уже это,
чувствует, знает, хотя дневное сознание еще не знает.
И отсюда глубокая и невероятная по своей напряжен-
ности скорбная тревога.
Король
Опять покрыто тучами лицо?
Гамлет
О нет, напротив: солнечно некстати (I, 2).
Его слишком озаряет солнце - он отдан ночи, ее про-
рок, ибо невидимой связью своей (родительской, кров-
ной) он притянут к ней, к ночи, где теперь его отец.
Темные предчувствия его еще не вполне определились,
выявились, уяснились: свет солнца разгоняет и рассеи-
вает их, и он с мучительной напряженностью сосредо-
точивается на ночных ощущениях своих. Свет солнца -
не его свет; мир дня - не его мир. Он еще не знает, что
именно, но что-то здесь странно и необычно - это за-
ложено глубоко в его душе. Только подсознательная,
сублиминальная сфера души его ощущает это, и он му-
чится неродившимся, нарождающимся знанием. Он уже
тайный враг королю, еще не зная ничего, еще не дога-
дываясь.
Гамлет (в сторону)
И даже слишком близкий, к сожаленью (I, 2).
Но это не кажется, это точно есть в душе. Какое глубо-
кое ощущение реальности своих ночных предчувствий,
уверенности почти знание. Король и королева утешают
его: все просто, все обычно, все естественно, все понят-
но; напрасно: его пророческая душа знает, что здесь
есть что-то сверхъестественное, необычайное и странное.


Приложение 383
Вот необычайный по силе диалог - души знающей и не-
понимающего ума, дневного света неотразимых доводов
рассудка и ночных, пусть смутных и темных, ощущений
душой тайны.
Королева
Ах, Гамлет, полно хмуриться, как ночь!
Взгляни на короля подружелюбней.
До коих пор, потупивши глаза,
Следы отца разыскивать во прахе?
Так создан мир: что живо, то умрет
И вслед за жизнью в вечность отойдет.
Гамлет
Так создан мир.
Королева
Что ж кажется тогда
Столь редкостной тебе твоя беда?
Гамлет
Не кажется, сударыня, а есть.
Мне "кажется" неведомы. Ни этот
Суровый плащ, ни платья чернота,
Ни хриплая прерывистость дыханья,
Ни слезы в три ручья, ни худоба,
Ни прочие свидетельства страданья
Не в силах выразить моей души.
Вот способы казаться, ибо это
Лишь действия, и их легко сыграть.
Моя же скорбь чуждается прикрас
И их не выставляет напоказ.
Скорбь Гамлета, его непонятная грусть, его необыч-
ный глубокий траур сына по умершем отце темным пят-
ном, цветом ночи оттеняют безмятежный фон веселья и
торжества любви, силы, жизни, брака, коронации. Ему
самому непонятно это, но это не обычный траур, скорбь
сына по умершем отце; его душа несознанно, но верно
знает все. Все просто, все обычно, все умирает и пере-
ходит в вечность от земли; это - всеобщий жребий. Вот
два мировоззрения - человека дневного сознания, рас-
судка - короля; и темных глубин пророческой души
Гамлета. Короля и королеву тревожит, пугает скорбь
Гамлета, его траур; несознанно и они предчувствуют
роковую гибельность этого траура - так в "отражени-
ях" улавливается глубокая предчувственная ужасность
Гамлета. Они отвлекают мысли принца от умершего от-
ца, просят сбросить "цвета ночи", которые их пугают,
покинуть скорбь, взглянуть дружественно ("подруже-
любней") на короля Дании. Их пугает то, что Гамлет
особенно этим поражен. Его скорбь невыразима, непо-


384 Л. С. Выготский. Психология искусства
нятна ему самому - глубинная, сокровенная, траурная,
то есть связанная с замогильным; ночные цвета - это
только знаки скорби, и так всегда Гамлет, на протяже-
нии всей трагедии - его монологи, его печаль, его груст-
ные размышления, разговоры, его траурные одежды, его
потоки слез, унылый вид - все это только знаки скорби,
ее прикрасы и наряды. В его душе есть то, что выше
всякого показа; все остальное - наряд. Такая глубина
скорби, которая не может быть выявлена даже в тра-
гедии. Это надо запомнить на все дальнейшее "чтение"
трагедии: не принимать знаков скорби за самую скорбь.
Она на неизмеримо большей душевной глубине - она
в "молчании" трагедии.
Король
Приятно видеть и похвально, Гамлет,
Как отдаешь ты горький долг отцу.
Но твой отец и сам отца утратил
И так же тот. На некоторый срок
Обязанность осиротевших близких
Блюсти печаль. Но утверждаться в ней
С закоренелым рвеньем - нечестиво.
Мужчины недостойна эта скорбь
И обличает волю без святыни,
Слепое сердце, ненадежный ум
И грубые понятья без отделки.
Что неизбежно, и в таком ходу,
Как самые обычные явленья,
Благоразумно ль этому, ворча,
Сопротивляться? Это грех пред небом,
Грех пред умершим, грех пред естеством,
Пред разумом, который примирился
С судьбой отцов и встретил первый труп
И проводил последний восклицаньем:
"Так быть должно".
Король подробно перечислил все грехи Гамлета:
эта скорбь, этот траур - проступок перед умом, грех
перед небом, грех перед природой, безумие перед рас-
судком, - раз так быть должно, раз это самое обыкно-
венное из всего, что есть обыкновенного. Возмутившее-
ся естество, грех перед природой, помутившийся, охва-
ченный безумием разум.
Король
Пожалуйста, стряхни
Свою печаль и нас в душе зачисли
Себе в отцы. Пусть знает мир, что ты -
Ближайший к трону, и к тебе питают
Любовь не меньшей пылкости, какой

Приложение 385
Нежнейший из отцов привязан к сыну.
Что до надежд вернуться в Виттенберг
И продолжать ученье, эти планы
Нам положительно не по душе,
И я прошу, раздумай и останься
Пред нами, здесь, под лаской наших глаз,
Как первый в роде, сын наш и сановник.
Королева
Не заставляй меня просить напрасно.
Останься здесь, не езди в Виттенберг.
Король и королева искренне просят Гамлета остать-
ся и не ездить в Виттенберг; они действительно хотят,
чтобы он при дворе был ближайший к трону, ибо, как
только король узнает, как враждебна, как гибельна для
него скорбь Гамлета, он отошлет его сам. Теперь он
только смутно предчувствует, только опасается, он хо-
чет искренне любить Гамлета, смирить его тоску. Но
он уже боится этой скорби, этой постоянной мысли об
отце. И Гамлет, еще только охваченный предчувствием
чего-то, еще не знающий точно ничего, еще не приоб-
щившийся к тайне страны безвестной, но уже связанный
с ней смертью отца, крепчайшей связью траура, уже не
имеет желаний, уже ему здесь, в этом мире, все безраз-
лично; уже у него нет занятий и дел. И с какой уста-
лостью печали, не подозревая, сколь ужасные послед-
ствия принесет его повиновение, но уже повинующий-
ся, уже связанный остаться здесь, он говорит: "Судары-
ня, всецело повинуюсь".
Какая неуловимо тонкая черта, художественно отде-
ланная деталь, которая имеет значение фундамента для
всего здания трагедии: уже без воли, уже повинующий-
ся - здесь враждебным королю и королеве, которые
тоже уже - просят остаться того, кого потом будут высы-
лать, - как, почему? В этом один мотив: так надо тра-
гедии. В тревожной радости - почти истерической, в ди-
ких восклицаниях короля, принявшего этот ответ, это
согласие за ответ прекрасный и любовный, за повино-
вение себе (слепота действующих лиц и темное, "так на-
до трагедии", повиновение ему - в этом стиль пьесы),
чувствуется темная и слепая, но уже заведенная, уже
пущенная в ход сила трагедии, которую уже ничем
нельзя остановить, которая подчиняет себе все поступ-
ки действующих лиц и приводит к результатам, обрат-
ным их намерениям, нужным трагедии.
13 Зак.83

386 Л. С. Выготский. Психология искусства
Король
Вот кроткий, подобающий ответ.
Наш дом - твой дом. Сударыня, пойдемте.
Своей сговорчивостью Гамлет внес
Улыбку в сердце, в знак которой ныне
О счете наших здравиц за столом
Пусть облакам докладывает пушка
И гул небес в ответ земным громам
Со звоном чаш смешается. Идемте.
Двор уходит. Гамлет один. Он уже одинок. Oн уже
говорит монологами. Смысл его монологов вообще мы
установим позже. Теперь же повторяем: это только зна-
ки скорби. Все его монологи, в частности первый (акт I,
сц. 2), носят странный характер: они, видимо, ничем не
связаны с ходом действия, это точно отрывки его пере-
живаний наедине с собой, не составляющие ни начала,
ни конца его размышлений, но в целом оттеняющие,
дающие приблизительную картину его переживаний, и
помещенные в нужном месте. Пусть они видимо не свя-
заны с действием, пусть это видимо только "общие"
размышления, раскрывающие настроения и взгляды
принца; внутренне это непосредственно связанные с
действием трагедии, освещающие его и объясняющие -
идущие параллельно ходу действия душевные пережи-
вания Гамлета, позволяющие установить взаимоотноше-
ние того и другого, в чем скрыта разгадка трагедии. Их
странный и необычный характер проистекает из самой
странности и необычности этого "взаимоотношения".
Монологи - это отрывки; та завеса, которая прикрыва-
ет его скорбь, его внутреннюю душевную жизнь, здесь в
разговорах с собой, в одиночестве не исчезает совсем,
но утончается, делается более прозрачной, оттеняет и
обрисовывает то, что за ней больше, чем в разговорах
с другими, где эта завеса более плотная; это как бы
отверстия, но тоже затянутые тонкой пеленой "разгово-
ра", "слов". Дело в том, что есть вещи, невидимые ина-
че, как через завесу; завеса не только закрывает их, по
и показывает, ибо без нее, не через нее - они невиди-
мы. Таковы внутренние переживания Гамлета. Но об
этом дальше. В первом монологе, имеющем решающее
почти значение в понимании Гамлета, опять-таки в пред-
чувствии, в предвидении намечается и заключается вся
дальнейшая его трагедия. Это вовсе не "общий" монолог,
стоящий особняком, в стороне от действия, сказанный

<< Пред. стр.

страница 43
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign