LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 3
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

приходится иметь дело с танцем, выражающим собою
психологию непроизводительного класса... Стало быть,
экономический "фактор" уступает здесь честь и место
психологическому. Но не забывайте, что само появление
непроизводительных классов в обществе есть продукт его
экономического развития" (89, с. 65).
Таким образом, марксистское рассмотрение искусства,
особенно в его сложнейших формах, необходимо включа-
ет в себя и изучение психофизического действия худо-
жественного произведения11*.
Предметом социологического изучения может быть ли-
бо идеология сама по себе, либо зависимость ее от тех
или иных форм общественного развития, но никогда со-
циологическое исследование само по себе, не дополнен-
ное исследованием психологическим, не в состоянии бу-
дет вскрыть ближайшую причину идеологии - психику
общественного человека. Чрезвычайно важно и сущест-
венно для установления методологической границы меж-
ду обеими точками зрения выяснить разницу, отличаю-
щую психологию от идеологии.
С этой точки зрения становится совершенно понятной
та особая роль, которая выпадает на долю искусства
как совершенно особой идеологической формы, имеющей
дело с совершенно своеобразной областью человеческой
психики. И если мы хотим выяснить именно это своеобра-
зие искусства, то, что выделяет его и его действия из
всех остальных идеологических форм,- мы неизбежно
нуждаемся в психологическом анализе. Все дело в том,
что искусство систематизирует совсем особенную сферу
психики общественного человека - именно сферу его
чувства. И хотя за всеми сферами психики лежат од-
ни и те же породившие их причины, но, действуя через
разные психические Verhaltensweisen, они вызывают к
жизни и разные идеологические формы.

К методологии вопроса 25
Таким образом, прежняя вражда сменяется союзом
двух направлений в эстетике, и каждое из них получает
смысл только в общей философской системе. Если рефор-
ма эстетики сверху более или менее ясна в своих общих
очертаниях и намечена в целом ряде работ, во всяком
случае, в такой степени, что позволяет дальнейшую раз-
работку этих вопросов в духе исторического материализ-
ма, то в смежной области - в области психологического
изучения искусства - дело обстоит совершенно иначе.
Возникает целый ряд таких затруднений и вопросов, ко-
торые были неизвестны прежней методологии психологи-
ческой эстетики вовсе. И самым существенным из этих
новых затруднений оказывается вопрос о разграничении
социальной и индивидуальной психологии при изучении
вопросов искусства. Совершенно очевидно, что прежняя
точка зрения, не допускавшая сомнений в вопросе о раз-
межевании этих двух психологических точек зрения, ны-
не должна быть подвергнута основательному пересмотру.
Мне думается, что обычное представление о предмете и
материале социальной психологии окажется неверным в
самом корне при проверке его с новой точки зрения. В са-
мом деле, точка зрения социальной психологии или пси-
хологии народов, как ее понимал Вундт, избирала пред-
метом своего изучения язык, мифы, обычаи, искусство, ре-
лигиозные системы, правовые и нравственные нормы. Со-
вершенно ясно, что с точки зрения только что приведен-
ной это все уже не психология: это сгустки идеологии,
кристаллы. Задача же психологии заключается в том,
чтобы изучить самый раствор, самое общественную пси-
хтшу, а не идеологию. Язык, обычаи, мифы - это все ре-
зультат деятельности социальной психики, а не ее про-
цесс. Поэтому, когда социальная психология занимается
этими предметами, она подменяет психологию идеологи-
ей. Очевидно, что основная предпосылка прежней соци-
альной психологии и вновь возникающей коллективной
рефлексологии, будто психология отдельного человека не-
пригодна для уяснения социальной психологии, окажется
поколебленной новыми методологическими допущениями.
Бехтерев утверждает: "...очевидно, что психология от-
дельных лиц непригодна для уяснения общественных дви-
жений..." (18, с. 14). На такой же точке зрения стоят и
другие социальные психологи, как Мак-Дауголл, Лебон,
Фрейд и другие, рассматривающие социальную психику


26 Л. С. Выготский. Психология искусства
как нечто вторичное, возникающее из индивидуальной.
При этом предполагается, что есть особая индивидуаль-
ная психика, а затем уже из взаимодействия этих инди-
видуальных психологии возникает коллективная, общая
для всех данных индивидуумов. Социальная психология
при этом возникает как психология собирательной лич-
ности, на манер того, как толпа собирается из отдельных
людей, хотя имеет и свою надличную психологию. Таким
образом, немарксистская социальная психология понима-
ет социальное грубо эмпирически, непременно как тол-
пу, как коллектив, как отношение к другим людям. Об-
щество понимается как объединение людей, как добавоч-
ное условие деятельности одного человека. Эти психоло-
ги не допускают мысли, что в самом интимном, личном
движении мысли, чувства и т. п. психика отдельного ли-
ца все же социальна и социально обусловлена. Очень
нетрудно показать, что психика отдельного человека
именно и составляет предмет социальной психологии. Со-
вершенно неверно мнение Г. Челпанова, очень часто вы-
сказываемое и другими, что специально марксистская
психология есть психология социальная, изучающая ге-
незис идеологических форм по специально марксистско-
му методу, заключающемуся в изучении происхождения
указанных форм в зависимости от изучения социального
хозяйства, и что эмпирическая и экспериментальная пси-
хология марксистской стать не может, как не может стать
марксистской минералогия, физика, химия и т. п. В под-
тверждение Челпанов ссылается на восьмую главу "Ос-
новных вопросов марксизма" Плеханова, где говорится
совершенно ясно о происхождении идеологии. Скорее вер-
на как раз обратная мысль, именно та, что индивидуаль-
ная (resp. эмпирическая и экспериментальная) психоло-
гия только и может стать марксистской. В самом деле,
раз мы отрицаем существование народной души, народ-
ного духа и т. п., то как можем мы отличить обществен-
ную психологию от личной. Именно психология отдель-
ного человека, то, что у него есть в голове, это и есть
психика, которую изучает социальная психология. Ни-
какой другой психики нет. Все другое есть или мета-
физика или идеология, поэтому утверждать, что эта пси-
хология отдельного человека не может стать марксист-
ской, то есть социальной, как минералогия, химия и т. п.,
значит не понимать основного утверждения Маркса, что


К методологии вопроса 27
"человек есть в самом буквальном смысле zoon politi-
соп*, не только животное, которому свойственно обще-
ние, но животное, которое только в обществе и может
обособляться" (1, с. 710). Считать психику отдельного
человека, то есть предмет экспериментальной и эмпири-
ческой психологии, столь же внесоциальной, как предмет
минералогии,- значит стоять на прямо противоположной
марксизму позиции. Не говоря уже о том, что и физика,
и химия, и минералогия, конечно же, могут быть марк-
систскими и антимарксистскими, если мы под наукой бу-
дем разуметь не голый перечень фактов и каталогов за-
висимостей, а более крупно систематизированную область
познания целой части мира.
Остается последний вопрос о генезисе идеологических
форм. Есть ли подлинно предмет социальной психологии
изучение зависимости их от социального хозяйства? Мне
думается, что ни в какой мере. Это общая задача каждой
частной науки, как ветви общей социологии. История
религии и права, история искусства и науки решают вся-
кий раз эту задачу для своей области.
Но не только из теоретических соображений выясняет-
ся неправильность прежней точки зрения; она обнару-
живается гораздо ярче из практического опыта самой же
социальной психологии. Вундт, устанавливая происхож-
дение продуктов социального творчества, вынужден в ко-
нечном счете обратиться к творчеству одного индивида
(162, с. 593). Он говорит, что творчество одного индивида
может быть признано со стороны другого адекватным вы-
ражением его собственных представлений и аффектов, а
потому множество различных лиц могут быть в одинако-
вой мере творцами одного и того же представления. Кри-
тикуя Вундта, Бехтерев совершенно правильно показы-
вает, что "в таком случае, очевидно, не может быть со-
циальной психологии, так как при этом для нее не откры-
вается никаких новых задач, кроме тех, которые входят
и в область психологии отдельных лиц" (18, с. 15). И в
самом деле, прежняя точка зрения, будто существует
принципиальное различие между процессами и продукта-
ми народного и личного творчества, кажется ныне едино-
душно оставленной всеми. Сейчас никто не решился бы
утверждать, что русская былина, записанная со слов

* Общественное животное (Аристотель. Политика, т. 1, гл. 1).

28 Л. С. Выготский. Психология искусства
архангельского рыбака, и пушкинская поэма, тщательно
выправленная им в черновиках, суть продукты различных
творческих процессов. Факты показывают как раз обрат-
ное: точное изучение устанавливает, что разница здесь
чисто количественная; с одной стороны, если сказитель
былины не передает ее совершенно в таком же виде, в
каком он получил ее от предшественника, а вносит в нее
некоторые изменения, сокращения, дополнения, переста-
новку слов и частей, то он уже является автором данного
варианта, пользующимся готовыми схемами и шаблона-
ми народной поэзии; совершенно ложно то представле-
ние, будто народная поэзия возникает безыскусственно и
создается всем народом, а не профессионалами - скази-
телями, петарями, бахарями и другими профессионалами
художественного творчества, имеющими традиционную и
богатую глубоко специализированную технику своего ре-
месла и пользующимися ею совершенно так же, как пи-
сатели позднейшей эпохи. С другой стороны, и писатель,
закрепляющий письменный продукт своего творчества,
отнюдь не является индивидуальным творцом своего про-
изведения. Пушкин отнюдь не единоличный автор своей
поэмы. Он, как и всякий писатель, не изобрел сам спо-
соба писать стихами, рифмовать, строить сюжет опре-
деленным образом и т. п., но, как и сказитель былины,
оказался только распорядителем огромного наследства
литературной традиции, в громадной степени зависимым
от развития языка, стихотворной техники, традиционных
сюжетов, тем, образов, приемов, композиции и т. п.
Если бы мы захотели расчесть, что в каждом литера-
турном произведении создано самим автором и что полу-
чено им в готовом виде от литературной традиции, мы
очень часто, почти всегда, нашли бы, что на долю лич-
ного авторского творчества следует отнести только выбор
тех или иных элементов, их комбинацию, варьирование и
известных пределах общепринятых шаблонов, перенесе-
ние одних традиционных элементов в другие системы12
и т. п. Иначе говоря, и у архангельского сказителя и у
Пушкина мы всегда можем обнаружить наличие обоих
моментов - и личного авторства и литературных тради-
ций. Разница только в количественном соотношении обо-
их этих моментов. У Пушкина выдвигается вперед мо-
мент личного авторства, у сказителя - момент литератур-
ной традиции. Но оба они напоминают, по удачному


К методологии вопроса 29
сравнению Сильверсвана, пловца, плывущего по реке, те-
чение которой относит его в сторону. Путь пловца, как и
творчество писателя, будет всякий раз равнодействующей
двух сил - личных усилий пловца и отклоняющей силы
течения.
Мы имеем все основания утверждать, что с психоло-
гической точки зрения нет принципиальной разницы меж-
ду процессами народного и личного творчества. А если
так, то совершенно прав Фрейд, когда утверждает, что
"индивидуальная психология с самого начала является
одновременно и социальной психологией..." (122, с. 3).
Поэтому интерментальная психология (интерпсихология)
Тарда, как и социальная психология других авторов,
должна получить совершенно другое значение.
Вслед за Сигеле, Де-ля-Грассери, Росси и другими я
склонен думать, что следует различать социальную и
коллективную психологию, но только признаком разли-
чения той и другой я склонен считать не выдвигаемый
этими авторами, а существенно иной. Именно потому, что
различие основывалось на степени организованности изу-
чаемого коллектива, это мнение не оказалось общепри-
нятым в социальной психологии.
Признак различения намечается сам собой, если мы
примем во внимание, что предметом социальной психоло-
гии, оказывается, является именно психика отдельного
человека. Совершенно ясно, что при этом предмет преж-
ней индивидуальной психологии совпадает с дифферен-
циальной психологией, имеющей своей задачей изучение
индивидуальных различий у отдельных лиц. Совершенно
совпадает с этим и понятие об общей рефлексологии в
отличие от коллективной у Бехтерева. "В этом смысле
имеется известное соотношение между рефлексологией
отдельной личности и коллективной рефлексологией, так
как первая стремится выяснить особенности отдельной
личности, найти различие между индивидуальным скла-
дом отдельных лиц и указать рефлексологическую осно-
ву этих различий, тогда как коллективная рефлексоло-
гия, изучая массовые или коллективные проявления со-
относительной деятельности, имеет в виду, собственно,
выяснить, как путем взаимоотношения отдельных инди-
видов в общественных группах и сглаживания их инди-
видуальных различий достигаются социальные продукты
их соотносительной деятельности" (18, с. 28).

30 Л. С. Выготский. Психология искусство
Отсюда совершенно ясно, что речь идет именно о
дифференциальной психологии в точном смысле этого
слова. Что же тогда составит предмет коллективной пси-
хологии в собственном смысле слова? Это можно пока-
зать при помощи простейшего рассуждения. Все в нас
социально, но это отнюдь не означает, что все реши-
тельно свойства психики отдельного человека присущи
и всем другим членам данной группы. Только некоторая
часть личной психологии может считаться принадлеж-
ностью данного коллектива, и вот эту часть личной пси-
хики в условиях ее коллективного проявления и изучает
всякий раз коллективная психология, исследуя психоло-
гию войска, церкви и т. п.
Таким образом, вместо социальной и индивидуальной
психологии следует различать социальную и коллектив-
ную психологию. Различение социальной и индивиду-
альной психологии в эстетике падает так же, как раз-
личение между нормативной и описательной эстетикой,
потому что, как совершенно правильно показал Мюн-
стерберг, историческая эстетика была связана с социаль-
ной психологией, а нормативная эстетика - с индивиду-
альной (см. 155).
Гораздо важнее оказывается различение между субъ-
ективной и объективной психологией искусства. Разли-
чие интроспективного метода в приложении к исследова-
нию эстетических переживаний совершенно явно обнару-
живается из отдельных свойств этих переживаний. По
самой своей природе эстетическое переживание остается
непонятным и скрытым в своем существе и протекании
от субъекта. Мы никогда не знаем и не понимаем, по-
чему нам понравилось то или иное произведение. Все,
что мы придумываем для объяснения его действия, яв-
ляется позднейшим примышлением, совершенно явной
рационализацией бессознательных процессов. Самое же
существо переживания остается загадочным для нас. Ис-
кусство в том и состоит, чтобы скрывать искусство, как
говорит французская пословица. Поэтому психология пы-
талась подойти к решению своих вопросов эксперимен-
тально, но все методы экспериментальной эстетики - и
так, как они применялись Фехнером (метод выбора, уста-
новки и применения), и так, как они одобрены у Кюльпе
(метод выбора, постепенного изменения и вариации вре-
мени) (см. 147), - в сущности, не могли выйти из круга


К методологии вопроса 31
самых элементарных и простейших эстетических оце-
нок.
Подводя итоги развитию этой методики, Фребес при-
ходит к очень плачевным выводам (142, S. 330). Гаман
и Кроче подвергли ее суровой критике, а последний пря-
мо называл эстетической астрологией (см. 30; 62).
Немногим выше стоит и наивный рефлексологический
подход к изучению искусства, когда личность художни-
ка исследуется тестами вроде следующего: "Как бы вы
поступили, если бы любимое вами существо изменило
вам?" (19, с. 35). Если даже при этом записывается
пульс и дыхание, если художнику при этом задается со-
чинение на тему: весна, лето, осень, зима,- мы все же
остаемся в пределах наивного и смехотворного, совершен-
но беспомощного и бессильного исследования.
Основная ошибка экспериментальной эстетики заклю-
чается в том, что она начинает с конца, с эстетического
удовольствия и оценки, игнорируя самый процесс и за-
бывая, что удовольствие и оценка могут оказаться часто
случайными, вторичными и даже побочными моментами
эстетического поведения. Ее вторая ошибка сказывается
в неумении найти то специфическое, что отделяет эстети-
ческое переживание от обычного. Она осуждена, в сущ-
ности, всегда оставаться за порогом эстетики, если она
предъявляет для оценки простейшие комбинации цветов,
звуков, линий и т. п., упуская из виду, что эти моменты
вовсе не характеризуют эстетического восприятия как та-
кового.
Наконец, третий и самый важный ее порок - это лож-
ная предпосылка, будто сложное эстетическое пережива-
ние возникает как сумма отдельных маленьких эстети-
ческих удовольствий. Эти эстетики полагают, что красо-
та архитектурного произведения или музыкальной сим-
фонии может быть нам)! когда-либо постигнута как сум-
марное выражение отдельных восприятий, гармонических
созвучий, аккордов, золотого сечения и т. п. Поэтому со-
вершенно ясно, что для прежней эстетики объективное
и субъективное были синонимами, с одной стороны - не-
нсихологической, с другой стороны - психологической
эстетики (см. 71). Самое понятие объективно психологи-
ческой эстетики было бессмысленным и внутренне про-
тиворечивым сочетанием понятий и слов.
Тот кризис, который переживает сейчас всемирная


32 Л. С. Выготский. Психология искусства
психология, расколол, грубо говоря, на два больших ла-
геря всех психологов. С одной стороны, мы имеем груп-
пу психологов, ушедших еще глубже в субъективизм, чем
прежде (Дильтей и др.). Это психология, явно склоня-
ющаяся к чистому бергсонизму. С другой стороны, в са-
мых разных странах, от Америки до Испании, мы видим
самые различные попытки создания объективной психо-
логии. И американский бихевиоризм, и немецкая геш-
тальтпсихология, и рефлексология, и марксистская пси-
хология - все это попытки, направляемые одной общей
тенденцией современной психологии к объективизму. Со-
вершенно ясно, что вместе с коренным пересмотром всей
методологии прежней эстетики эта тенденция к объек-
тивизму охватывает и психологию эстетическую. Таким
образом, величайшей проблемой этой психологии являет-
ся создание объективного метода и системы психологии
искусства. Сделаться объективной - это вопрос сущест-
вования или гибели для всей этой области знания. Для
того чтобы подойти к решению этого вопроса, необходи-
мо точнее наметить, в чем именно заключается психоло-
гическая проблема искусства, и тогда только перейти к
рассмотрению ее методов.
Чрезвычайно легко показать, что всякое исследова-
ние по искусству всегда и непременно вынуждено поль-
зоваться теми или иными психологическими предпосыл-
ками и данными. При отсутствии какой-нибудь закон-
ченной психологической теории искусства эти исследо-
вания пользуются вульгарной обывательской психологи-
ей и домашними наблюдениями. На примере легче всего
показать, как солидные по заданию и исполнению книги
часто допускают непростительные ошибки, когда начи-
нают прибегать к помощи обыденной психологии. К числу
таких ошибок относится обычная психологическая харак-
теристика стихотворного размера. В недавно вышедшей
книге Григорьева указывается на то, что при помощи
ритмической кривой, которую Андрей Белый записывает
для отдельных стихотворений, можно выяснить искрен-
ность переживания поэта. Он же дает следующее психо-
логическое описание хорея: "Замечено, что хорей... слу-
жит для выражения бодрых, плясовых настроений ("Мчат-
ся тучи, вьются тучи"). Если при этом какой-нибудь по-
эт воспользуется хореем для выражения каких-нибудь
элегических настроений, то ясно, что эти элегические на-

<< Пред. стр.

страница 3
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign