LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

НИКТО ЕЩЕ НЕ ОПРЕДЕЛИЛ... НО, ГОВОРЯТ, ИЗ ОД-
НИХ ЛИШЬ ЗАКОНОВ ПРИРОДЫ, ПОСКОЛЬКУ ОНА
РАССМАТРИВАЕТСЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО КАК ТЕЛЕС-
НАЯ, НЕВОЗМОЖНО БЫЛО БЫ ВЫВЕСТИ ПРИЧИНЫ
АРХИТЕКТУРНЫХ ЗДАНИЙ, ПРОИЗВЕДЕНИЙ ЖИ-
ВОПИСИ И ТОМУ ПОДОБНОГО, ЧТО ПРОИЗВОДИТ ОД-
НО ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ИСКУССТВО, И ТЕЛО
ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ НЕ МОГЛО БЫ ПОСТРОИТЬ КАКОЙ-
ЛИБО ХРАМ, ЕСЛИ БЫ ОНО НЕ ОПРЕДЕЛЯЛОСЬ И НЕ
РУКОВОДСТВОВАЛОСЬ ДУШОЮ, НО Я ПОКАЗАЛ УЖЕ,
ЧТО ОНИ НЕ ЗНАЮТ, К ЧЕМУ СПОСОБНО ТЕЛО, И
ЧТО МОЖНО ВЫНЕСТИ ИЗ ОДНОГО ТОЛЬКО РАС-
СМОТРЕНИЯ ЕГО ПРИРОДЫ...
Бенедикт Спиноза
Этика, ч. III, теорема 2, схолия.

Предисловие
Настоящая книга возникла как итог ряда мелких и бо-
лее или менее крупных работ в области искусства и пси-
хологии. Три литературных исследования - о Крылове,
о Гамлете 1 и о композиции новеллы - легли в основу
многих анализов, как и ряд журнальных статей и заме-
ток2*. Здесь в соответствующих главах даны только крат-
кие итоги, очерки, суммарные сводки этих работ, потому
что в одной главе дать исчерпывающий анализ Гамле-
та невозможно, этому надо посвятить отдельную книгу.
Искание выхода за шаткие пределы субъективизма оди-
наково определило судьбы и русского искусствоведения
и русской психологии за эти годы. Эта тенденция к объ-
ективизму, к материалистически точному естественнона-
учному знанию в обеих областях создала настоящую
книгу.
С одной стороны, искусствоведение все больше и боль-
ше начинает нуждаться в психологических обосновани-
ях. С другой стороны, и психология, стремясь объяснить
поведение в целом, не может не тяготеть к сложным проб-
лемам эстетической реакции. Если присоединить сюда
тот сдвиг, который сейчас переживают обе науки, тот
кризис объективизма, которым они захвачены,-
этим будет определена до конца острота нашей темы.
В самом деле, сознательно или бессознательно традицион-
ное искусствоведение в основе своей всегда имело пси-
хологические предпосылки, но старая популярная психо-


16 Л. С. Выготский. Психология искусства
логия перестала удовлетворять по двум причинам: во-
первых, она была годна еще, чтобы питать всяческий
субъективизм в эстетике, но объективные течения нуж-
даются в объективных предпосылках; во-вторых, идет
новая психология и перестраивает фундамент всех ста-
рых так называемых "паук о духе". Задачей нашего ис-
следования и был пересмотр традиционной психологии
искусства и попытка наметить новую область исследова-
ния для объективной психологии - поставить проблему,
дать метод и основной психологический объяснительный
принцип, и только.
Называя книгу "Психология искусства", автор не хо-
тел этим сказать, что в книге будет дана система вопро-
са, представлен полный круг проблем и факторов. Наша
цель была существенно иная: не систему, а программу,
не весь круг вопросов, а центральную его проблему име-
ли мы все время в виду и преследовали как цель.
Мы поэтому оставляем в стороне спор о психологиз-
ме в эстетике и о границах, разделяющих эстетику и чи-
стое искусствознание. Вместе с Липпсом мы полагаем,
что эстетику можно определить как дисциплину приклад-
ной психологии, однако нигде не ставим этого вопроса в
целом, довольствуясь защитой методологической и прин-
ципиальной законности психологического рассмотрения
искусства наряду со всеми другими, указанием на его
существенную важность3*, поисками его места в систе-
ме марксистской науки об искусстве. Здесь путеводной
нитью служило нам то общеизвестное положение марк-
сизма, что социологическое рассмотрение искусства не
отменяет эстетического, а, напротив, настежь открывает
перед ним двери и предполагает его, по словам Плеха-
нова, как свое дополнение. Эстетическое же обсуждение
искусства, поскольку оно хочет не порывать с марксист-
ской социологией, непременно должно быть обосновано
социально-психологически. Можно легко показать, что и
те искусствоведы, которые совершенно справедливо от-
граничивают свою область от эстетики, неизбежно вно-
сят в разработку основных понятий и проблем искусства
некритические, произвольные и шаткие психологические
аксиомы. Мы разделяем с Утицом его взгляд, что искус-
ство выходит за пределы эстетики и даже имеет принци-
пиально отличные от эстетических ценностей черты, по
что оно начинается в эстетической стихии, не растворя-


Предисловие 17
ясь в ней до конца. И для нас поэтому ясно, что психо-
логия искусства должна иметь отношение и к эстетике, не
упуская из виду границ, отделяющих одну область от
другой.
Надо сказать, что и в области нового искусствоведе-
ния и в области объективной психологии пока еще идет
разработка основных понятий, фундаментальных прин-
ципов, делаются первые шаги. Вот почему работа, воз-
никающая на скрещении этих двух наук, работа, кото-
рая хочет языком объективной психологии говорить об
объективных фактах искусства, по необходимости обре-
чена на то, чтобы все время оставаться в преддверии
проблемы, не проникая вглубь, не охватывая много
вширь.
Мы хотели только развить своеобразие психологи-
ческой точки зрения на искусство и наметить централь-
ную идею, методы ее разработки и содержание пробле-
мы. Если на пересечении этих трех мыслей возникнет
объективная психология искусства, настоящая работа бу-
дет тем горчичным зерном, из которого она прорастет.
Центральной идеей психологии искусства мы считаем
признание преодоления материала художественной фор-
мой или, что то же, признание искусства общественной
техникой чувства. Методом исследования этой проблемы
мы считаем объективно аналитический метод, исходящий
из анализа искусства, чтобы прийти к психологическому
синтезу,- метод анализа художественных систем раз-
дражателей4. Вместе с Геннекеном мы смотрим на худо-
жественное произведение как на "совокупность эстети-
ческих знаков, направленных к тому, чтобы возбудить
в людях эмоции", и пытаемся на основании анализа этих
знаков воссоздать соответствующие им эмоции. Но отли-
чие нашего метода от эстопсихологического состоит в том,
что мы не интерпретируем эти знаки как проявление ду-
шевной организации автора или его читателей5*. Мы не
заключаем от искусства к психологии автора или его чи-
тателей, так как знаем, что этого сделать на основании
толкования знаков нельзя.
Мы пытаемся изучать чистую и безличную психоло-
гию искусстваб безотносительно к автору и читателю, ис-
следуя только форму и материал искусства. Поясним: по
одним басням Крылова мы никогда не восстановим его
психологии; психология его читателей была разная - у


18 Л. С. Выготский. Психология искусства
людей XIX и XX столетия и даже у различных групп,
классов, возрастов, лиц. Но мы можем, анализируя бас-
шо, вскрыть тот психологический закон, который поло-
жен в ее основу, тот механизм, через который она дей-
ствует,- и это мы называем психологией басни. На де-
ле этот закон и этот механизм нигде не действовали в
своем чистом виде, а осложнялись целым рядом явлений
и процессов, в состав которых они попадали; но мы так
же вправе элиминировать психологию басни от ее кон-
кретного действия, как психолог элиминирует чистую ре-
акцию, сенсорную или моторную, выбора или различения,
и изучает как безличную.
Наконец, содержание проблемы мы видим в том, что-
бы теоретическая и прикладная психология искусства
вскрыла все те механизмы, которые движут искусством,
в вместе с социологией искусства дала бы базис для всех
специальных наук об искусстве.
Задача настоящей работы существенно синтетическая.
Мюллер-Фрейенфельс очень верно говорил, что психолог
искусства напоминает биолога, который умеет произвести
полный анализ живой материи, разложить ее на состав-
ные части, но не умеет из этих частей воссоздать целое
и открыть законы этого целого. Целый ряд работ зани-
мается таким систематическим анализом психологии ис-
кусства, но я не знаю работы, которая бы объективно
ставила и решала проблему психологического синтеза ис-
кусства. В этом смысле, думается мне, настоящая попыт-
ка делает новый шаг и отваживается ввести некоторые
новые и никем еще не высказанные мысли в поле науч-
ного обсуждения. Это новое, что автор считает принад-
лежащим ему в книге, конечно, нуждается в проверке
и критике, в испытании мыслью и фактами. Все же оно
уже и сейчас представляется автору настолько достовер-
ным и зрелым, что он осмеливается высказать это в на-
стоящей книге.
Общей тенденцией этой работы было стремление на-
учной трезвости в психологии искусства, самой спекуля-
тивной и мистически неясной области психологии. Моя
мысль слагалась под знаком слов Спинозы7, выдвинутых
в эпиграфе, и вслед за ним старалась не предаваться
удивлению, не смеяться, не плакать - но понимать.

Глава I
Психологическая проблема искусства
"Эстетика сверху" и "эстетика сни зу". Марксистская теория искусства и психология. Социальная и индивидуальная психология искусства. Субъективная и объективная психология искусства. Объективно-аналитический метод, его применение.


Если назвать водораздел, разделяющий все течения со-
временной эстетики на два больших направления,- при-
дется назвать психологию. Две области современной эсте-
тики - психологической и непсихологической - охваты-
вают почти все, что есть живого в этой науке. Фехнер
очень удачно разграничил оба эти направления, назвав
одну "эстетикой сверху" и другую - "эстетикой снизу".
Легко может показаться, что речь идет не только о
двух областях единой науки, но даже о создании двух
самостоятельных дисциплин, имеющих каждая свой осо-
бый предмет и свой особый метод изучения. В то время
как для одних эстетика все еще продолжает оставаться
наукой спекулятивной по преимуществу, другие, как
О. Кюльпе, склонны утверждать, что "в настоящее вре-
мя эстетика находится в переходной стадии... Спекуля-
тивный метод послекантовского идеализма почти совер-
шенно оставлен. Эмпирическое же исследование... нахо-
дится под влиянием психологии... Эстетика представляет-
ся нам учением об эстетическом поведении (Verhalten) 8*,


20 Л. С. Выготский. Психология искусства
то есть об общем состоянии, охватывающем и проникаю-
щем всего человека и имеющем своей исходной точкой
и средоточием эстетическое впечатление... Эстетика долж-
на рассматриваться как психология эстетического на-
слаждения и художественного творчества" (64, с. 98).
Такого же мнения придерживается Фолькельт: "Эсте-
тический объект... приобретает свой специфический эсте-
тический характер лишь через восприятие, чувство и
фантазию воспринимающего субъекта" (161, S. 5).
В последнее время к психологизму начали склоняться и
такие исследователи, как Веселовский (26, с. 222). И об-
щую мысль довольно верно выразили слова Фолькельта:
"В основание эстетики должна быть положена психоло-
гия" (117, с. 192). "...Ближайшей, настоятельнейшей за-
дачей эстетики в настоящее время являются, конечно, не
метафизические построения, а подробный и тонкий пси-
хологический анализ искусства" (117, с. 208).
Противоположного мнения придерживались все столь
сильные в последнее десятилетие в немецкой философии
антипсихологические течения, общую сводку которых
можно найти в статье Г. Шпета (см. 135). Спор между
противниками велся при помощи отрицательных аргу-
ментов. Каждая идея защищалась слабостью противопо-
ложной, а основательная бесплодность одного и другого
направления делали этот спор затяжным и оттягивали
практическое разрешение его.
Эстетика сверху черпала свои законы и доказатель-
ства из "природы души", из метафизических предпосы-
лок или умозрительных конструкций. При этом она опе-
рировала эстетическим, как какой-то особой категорией
бытия, и даже такие крупные психологи, как Липпс, не
избегли этой общей участи. В это время эстетика снизу,
превратившись в ряд чрезвычайно примитивных экспе-
риментов, всецело посвятила себя выяснению самых эле-
ментарных эстетических отношений и была бессильна
подняться хоть сколько-нибудь над этими первичными и,
в сущности, ничего не говорящими фактами. Таким обра-
зом, глубокий кризис как в одной, так и в другой отрасли
эстетики стал обозначаться все ясней и ясней, и многие
авторы стали сознавать содержание и характер этого кри-
зиса как кризиса гораздо более общего, чем кризис от-
дельных течений. Ложными оказались сами исходные
предпосылки того и другого направления, принципиально


К методологии вопроса 21
научные основания исследования и его методы. Это сде-
лалось совершенно ясно, когда кризис разразился в эм-
пирической психологии во всем ее объеме, с одной сторо-
ны, и в немецкой идеалистической философии послед-
них десятилетий - с другой.
Выход из этого тупика может заключаться только в
коренной перемене основных принципов исследования,
новой постановке задач, в избрании новых методов.
В области эстетики сверху все сильнее и сильнее на-
чинает утверждаться сознание необходимости социоло-
гического и исторического базиса для построения всякой
эстетической теории. Все яснее начинает сознаваться та
мысль, что искусство может сделаться предметом науч-
ного изучения только тогда, когда оно будет рассматри-
ваться как одна из жизненных функций общества9 в
неотрывной связи со всеми остальными областями со-
циальной жизни, в его конкретной исторической обус-
ловленности. Из социологических направлений теории
искусства всех последовательнее и дальше идет теория
исторического материализма, которая пытается постро-
ить научное рассмотрение искусства на основе тех же
самых принципов, которые применяются для изучения
всех форм и явлений общественной жизни 10. С этой точ-
ки зрения искусство рассматривается обычно как одна
из форм идеологии, возникающая, подобно всем осталь-
ным формам, как надстройка на базисе экономических и
производственных отношений. И совершенно попятно,
что поскольку эстетика снизу всегда была эстетикой эм-
пирической и позитивной - постольку марксистская тео-
рия искусства обнаруживает явные тенденции к тому,
чтобы вопросы теоретической эстетики свести к психоло-
гии. Для Луначарского эстетика является просто одной
из отраслей психологии. "Было бы, однако, поверхност-
ным утверждать, что искусство не обладает своим соб-
ственным законом развития. Течение воды определяется
руслом и берегами его: она то расстилается мертвым
прудом, то стремится в спокойном течении, то бурлит и
пенится по каменистому ложу, то падает водопадами,
поворачивается направо пли налево, даже круто заги-
бает назад, но, как ни ясно, что течение ручья опреде-
ляется железной необходимостью внешних условий, все
же сущность его определена законами гидродинамики,
законами, которых мы не можем познать из внешних


22 Л. С. Выготский. Психология искусства
условий потока, а только из знакомства с самой водою"
(70, с. 123-124).
Для этой теории водораздел, отделявший прежде
эстетику сверху от эстетики снизу, проходит по другой
линии: он отделяет социологию искусства от психологии
искусства, указывая каждой из областей особую точку
зрения на один и тот же предмет исследования.
Совершенно ясно разграничивает обе точки зрения
Плеханов в своих исследованиях искусства, указывая,
что психологические механизмы, определяющие собой
эстетическое поведение человека, всякий раз определя-
ются в своем действии причинами социологического по-
рядка. Отсюда ясно, что изучение действия этих механиз-
мов и составляет предмет психологии, в то время как ис-
следование их обусловленности - предмет социологиче-
ского исследования. "Природа человека делает то, что у
него могут быть эстетические вкусы и понятия. Окружа-
ющие его условия определяют собою переход этой возмож-
ности в действительность; ими объясняется то, что дан-
ный общественный человек (то есть данное общество, дан-
ный народ, данный класс) имеет именно эти эстетические
вкусы и понятия, а не другие..." (87, с. 46). Итак, в раз-
личные эпохи общественного развития человек получает
от природы различные впечатления, потому что он смот-
рит на нее с различных точек зрения.
Действие общих законов психологической природы че-
ловека не прекращается, конечно, ни в одну из этих эпох.
Но так как в разные эпохи "в человеческие головы попа-
дает совсем неодинаковый материал, то не удивительно,
что и результаты его обработки совсем не одинаковы"
(87, с. 56). "...В какой мере психологические законы мо-
гут служить ключом к объяснению истории идеологии
вообще и истории искусства в частности. В психологии
людей семнадцатого века начало антитезы играло такую
же роль, как и в психологии наших современников. По-
чему же наши эстетические вкусы противоположны вку-
сам людей семнадцатого века? Потому что мы находим-
ся в совершенно ином положении. Стало быть, мы при-
ходим к уже знакомому нам выводу: психологическая
природа человека делает то, что у него могут быть эсте-
тические понятия, и что Дарвиново начало антитезы (Ге-
гелево "противоречие") играет чрезвычайно важную, до
сих пор недостаточно оцененную роль в механизме этих


К методологии вопроса 23
понятый. Но почему данный общественный человек име-
ет именно эти, а не другие вкусы; отчего ему нравятся
именно эти, а не другие предметы - это зависит от окру-
жающих условий" (87, с. 54).
Никто так ясно, как Плеханов, не разъяснил теорети-
ческую и методологическую необходимость психологиче-
ского исследования для марксистской теории искусст-
ва. По его выражению, "все идеологии имеют один общий
корень: психологию данной эпохи" (89, с. 76).
На примере Гюго, Берлиоза и Делакруа он показыва-
ет, как психологический романтизм эпохи породил в трех
разнородных областях - живописи, поэзии и музыке -
три различные формы идеологического романтизма (89,
с. 76-78). В формуле, предложенной Плехановым для
выражения отношения базиса и надстройки, мы разли-
чаем пять последовательных моментов:
1) состояние производительных сил;
2) экономические отношения;
3) социально-политический строй;
4) психика общественного человека;
5) различные идеологии, отражающие в себе свойства
этой психики (89, с. 75).
Таким образом, психика общественного человека рас-
сматривается как общая подпочва всех идеологий данной
эпохи, в том числе и искусства. Тем самым признается,
что искусство в ближайшем отношении определяется и
обусловливается психикой общественного человека.
Таким образом, на месте прежней вражды мы нахо-
дим намечающиеся примирение и согласование психоло-
гического и антипсихологического направлений в эстети-
тике, размежевание между ними области исследования на
основе марксистской социологии. Эта система социоло-
гии - философия исторического материализма - меньше
всего склонна, конечно, объяснить что-либо из психики
человека, как из конечной причины. Но в такой же мере
она не склонна отвергать или игнорировать эту психику
и важность ее изучения, как посредствующий механизм,
при помощи которого экономические отношения и соци-
ально-политический строй творят ту или иную идеологию.
При исследовании сколько-нибудь сложных форм искус-
ства эта теория положительно настаивает на необходи-
мости изучения психики, так как расстояние между эко-
номическими отношениями и идеологической формой ста-


24 Л.С. Выготский. Психология искусства
новится все большим и большим и искусство уже не мо-
жет быть объяснено непосредственно из экономических
отношений. Это имеет в виду Плеханов, когда сравнивает
танец австралийских женщин и менуэт XVIII века. "Что-
бы понять танец австралийской туземки, достаточно знать,
какую роль играет собирание женщинами корней дико-
растущих растений в жизни австралийского племени.
А чтобы понять, скажем, менуэт, совершенно недостаточ-
но знания экономики Франции XVIII столетия. Тут нам

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 68)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign