LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 4
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Когда учат по частям, доходят до конца и "собирают" все вместе, то кажется, будто возникла совсем новая задача и все надо начинать сначала. Появляется разочарование, вся работа разлаживается, результаты ухудшаются. Этой временной трудности нельзя поддаваться, потому что она обязательна для всех, и обойти ее нельзя.
7.
Если просто много раз подряд читать текст, то через четыре часа останется в памяти примерно шестнадцать процентов его. Если же тратить пятую часть времени на повторения, то через те же четыре часа останется в памяти девятнадцать процентов. Потратить две пятых времени на повторение - останется двадцать пять процентов.
Чем большую часть времени тратим мы на повторение по памяти, а не на простое многократное чтение, тем выгоднее.
8.
Из двух материалов - большего и меньшего - выгоднее начинать учить с большего.
9.
Результаты самой первой попытки воспроизвести материал по памяти очень устойчивы, даже если мы воспроизвели неправильно. Первая попытка имеет решающее значение, вторая- важна, третья и четвертая лишь немного улучшают результат, пятая обычно не нужна.
10.
Если во время отдыха между заучиванием и повторением мы спали, то материал почти не забывается. Если бодрствовали, занимались другими делами, то за это же время он забудется.
Во сне человек не запоминает - но и не забывает, потому что забывание - тоже, видимо, работа...
7
Но отчего для учения наизусть, для прочного запоминания надо много раз повторять? Отчего не запоминает обычный человек с первого раза?
Поблагодарим природу, что это так. Представьте себе, что все, с чем мы встретились в жизни, сразу и навсегда запоминается. Что творилось бы в голове!
Но мы уже видели, что в памяти удерживается лишь то, что остро нужно человеку; что лучше всего запоминаются наши действия (очевидно, это свойство выработалось в процессе труда, как и все другие важнейшие психические свойства человека). Теперь можно сказать и о третьей основной особенности памяти: в ней удерживается, как правило, лишь то, что находит какое-то применение в деятельности человека.
Дорогу в школу не приходится специально заучивать: мы просто ходим по ней и через несколько дней можем добраться до школы с завязанными глазами. И не приходится заучивать план действий, необходимых для того, чтобы забить гвоздь, проехаться на коньках, почистить зубы, зашнуровать ботинки, - все эти планы прочно сидят в голове, хотя когда-то нам пришлось специально учиться и чистить зубы, и кататься на коньках, Потом эти простые умения нужны были нам очень часто, мы применяли их постоянно, и вот запомнили.
В нашем сознании прочно закреплены сотни таких планов действий: мы не задумываясь, не путаясь садимся в трамвай, или чистим картошку, или пишем буквы в тетради, или поливаем цветы.
Собственно, все, что есть у нас в голове, - это набор знаний, набор образов и набор планов действий. Когда мы узнаем в школе правило умножения или деления, мы тем самым осваиваем новые планы действия. Как закрепляются они? Только применением, постоянным применением: мы тысячу раз умножаем и делим, до тех пор, пока не начинаем умножать и делить почти автоматически. А то, что не находит применения, так же автоматически вылетает из головы, даже самой талантливой.
Когда мы учим материал наизусть, мы как будто применяем его, как будто он нужен нам второй, третий, четвертый раз. Каждое повторение - это своего рода применение, можно сказать, псевдоприменение. Заучивая, повторяя материал несколько раз, мы слегка обманываем нашу память ложными, будто бы нужными применениями. И память сдается, удерживает материал.
Но каждому понятно, что действительно прочное запоминание возможно лишь тогда, когда применяешь материал по многу раз на протяжении долгого времени. Любой сегодняшний урок, если всмотреться в него, требует применения многих знаний и умений, полученных прежде. Повторить их в уме - несколько минут. Но зато какая прочность, точность, ясность в голове!
А учить что-нибудь наизусть и тут же забывать - значит разрушать память непоправимо, разрушать способность к прочному запоминанию.
8
После того как было приведено множество правил учения наизусть и сказано столько слов о памяти, самое время сказать об огромном вреде учения наизусть.
...Одному человеку дали очень сложную инструкцию для работы на новой машине. Он прочитал ее сорок шесть раз подряд и так и не смог понять, что же ему надо делать.
Тогда ему предложили выучить ее наизусть.
- Как! - вскричал бедолага. - Я еще и наизусть учить должен?!
И выучил с шестого повторения.
Как бы ни было трудно учить наизусть, но во много раз. Труднее думать, понимать, строить мысленные модели понятий. Оттого-то в школе некоторые ребята и выбирают легкий путь - путь бессмысленного запоминания, то есть зубрежки. Сначала, в первом, втором, третьем классе, все идет как по маслу: уроки небольшие, выучить их ничего не стоит, слегка подзубрил - пятерка обеспечена. И мама рада, и сам доволен...
Расплата наступает позже.
"В пятом классе у меня по истории была пятерка, - пишет И. К. из Фрязино, Московской области. - Это потому, что я все параграфы учила наизусть. Но на это уходило полтора часа. А сейчас я их наизусть не учу, они очень большие. Получаю тройки. Я не понимаю, зачем нужна история. Ну зачем нужно учить про жизнь и быт феодалов, про то, как жиля славяне? Зачем?
На сегодня нам задали мало, всего одну страницу. Я уже прочитала ее пять раз и ничего не запомнила. И еще пять раз прочитаю. И все равно не буду знать, чем отличаются классы при феодальном и рабовладельческом строе. Самый плохой предмет - история!"
Не будем вступать в спор, нужна история или не нужна. Все, что у нас не получается, кажется нам ненужным... Но сейчас нас интересует другое: как помочь таинственной И. К.?
Ведь та же самая беда, например, у Бориса Ратникова из Куйбышева и, наверно, у многих-многих ребят:
"От перечитанного я буквально ничего не помню. Я занимаюсь, можно сказать, больше чем отличник. Приду из школы, отдохну немного и сяду за уроки. Прочитаю текст несколько раз - ничего не помню. Так просиживаю над ними до вечера. Приходите? учить почти наизусть, тогда только немного запоминаю. А приду в школу, опять в голове ничего нет. Прочитаю на перемене, расскажу кое-как. Это началось у меня с пятого класса, а до пятого я учился хорошо. Думаю, что даже не сдам экзамены. Учу, учу, а ничего не помню. Свободного времени почти не остается. Если честно сознаться, я из-за памяти учусь неважно".
"Как мне натренировать память?" - спрашивает Борис. Но как раз память ему и человеку с инициалами И. К. тренировать не надо. Надо упорно учиться пересказывать своими словами, исправлять печальные ошибки юности - ошибки начальной школы.
Многим ребятам кажется, что чем лучше заучил материал, чем ближе к тексту рассказываешь его, тем точнее и полнее рассказ.
Это заблуждение.
Наоборот, чем больше учишь наизусть то, что предстоит рассказывать своими словами, тем меньше шансов добиться точности рассказа.
Понаблюдаем за собой, как мы рассказываем другу содержание фильма или книги. В нашем рассказе может не быть ни одной точной фразы из книги! Мы вспоминаем только самую суть и опускаем множество мелких подробностей. Нередко мы рассказываем так коротко, что можем уложить сюжет фильма в одной фразе.
Это и есть самая совершенная человеческая память, идеал памяти, образец: умение пересказывать только самое существенное. Пересказывать дословно умеет и магнитофон. И только человек умеет выделять в рассказе суть, запоминать ее и пересказывать. Фактически человек каждый раз создает новый рассказ, он не просто передатчик, он в какой-то степени и автор этого нового рассказа.
Так память и творчество сливаются в одно. "Думать" и "вспоминать" в этом случае - одно и то же действие. И прекрасно!
К тому же если мы готовимся пересказывать, то есть создаем свой собственный рассказ, то это наше действие запоминается само собой, непроизвольно, и приходится тратить меньше сил на запоминание.
...Теперь можно подвести общий итог и наметить путь работы над материалом.
На уроке - слушать учителя и стараться понять его. Не запоминать, а понять, потому что, как уже говорилось, это две разные и несовместимые работы! На уроке работает ум, а память работает непроизвольно. Если мы старались понять - мы невольно и запомнили многое; если мы старались запомнить - мы ничего не поняли и не запомнили.
Дома - повторить материал, то есть поработать с ним: перекроить по-своему, упростить, сократить, сравнить с предыдущим, выработать свой рассказ и повторить его раз или два. То, что нужно запомнить навсегда и совершенно точно, - выучить наизусть: правило, стихотворение, отрывок прозаического произведения.
На уроке, если не вызовут, - отвечать в уме вместе с отвечающим у доски, пользоваться случаем для закрепления; если же вызовут, то не вспоминать текст учебника, а свободно рассказывать все, что знаешь из урока, стараясь говорить точными и полными фразами, потому что только ясная, громкая, правильная, уверенная речь свидетельствует о точном знании и ведет к точному знанию. Рассказывать не столько припоминая, сколько размышляя, как будто все, что ты говоришь, только что пришло тебе в голову и является мировым открытием.
Перед тем, кто будет работать строго по этому плану, не станет путать, когда надо учить, когда думать, когда понимать, когда запоминать, - перед тем возникнет только одна трудная задача: уметь не зазнаваться из-за того, что дневник полон пятерок.
Задача же увлечь себя скучным предметом исчезнет сама собой: хорошая работа не бывает скучна никому. Скучна только глупая, нелепая, неэффективная работа.
ОПЫТЫ НА СЕБЕ
Мы установили, что материал запоминается хорошо, если есть цель, действие и применение. Отсюда - первые опыты с собственной памятью:
1.
Приступая к занятиям, постараемся как можно яснее представить себе, зачем мы учим урок. Если никакой волнующей цели не находится, то в крайнем случае можно и "превратиться" - в учителя, в великого математика, в собеседника для марсианина, который прилетел на Землю, встретил именно нас и мы должны ему кое-что объяснить... Наконец, можно представить себе и самое простое, самое вероятное: что завтра вызовут к доске.
2.
Попробуем хотя бы две-три недели не просто читать материал и пересказывать его в уме, а прежде поработать с материалом: сравнить его с прошлым, разделить на части, отметить главное, вложить смысл в каждое слово учебника. Не будем жалеть времени: оно вернется к нам с избытком.
3.
Используем каждую возможность для применения нового знания. Начиная параграф, повторим предыдущий. Встретив полузабытый термин, вернемся и восстановим в памяти точное его значение.
4.
Еще один опыт, для тех, у кого очень плохая память. Ее можно развить, заучивая наизусть большие стихотворения и страницы прозы. Ничего, что учитель не задал такого урока, можно выбрать стихи и прозу самому или посоветоваться с кем-нибудь из старших или друзей. У кого хватит прилежания каждую неделю учить наизусть по одному незаданному стихотворению, тот и память свою разовьет прекрасно, и обогатит ее хорошими стихами - они будут поддерживать человека всю жизнь и всю жизнь доставлять радость.
5.
Последняя серия опытов - с пересказом. В чем обычная беда? Мы пересказываем слишком близко к тексту, а для этого стараемся почти учить его наизусть. Попробуем ограничить себя во времени: берем трехминутные песочные часы, секундомер или просто поставим перед собой будильник. Три минуты - вполне достаточный срок, чтобы сжато, четко и вразумительно пересказать смысл любого учебного текста! Несколько недель таких упражнений с часами - и мы навсегда отучимся зубрить уроки. Но обязательно укладываться в три минуты, и при этом не пропускать ничего действительно важного!
Глава 10 • УРОКИ В ШКОЛЕ
1
В первых пяти главах книги речь шла о стремлении учиться, о том, как развить волю, укрепить веру в себя, чтобы учение стало радостным Следующие главы были посвящены мастерству в учении - умственному труду, труду души, вниманию и памяти. Это были вопросы теоретические - мы старались понять общие законы учения. Теперь взглянем на учение с практической стороны, пройдем обычный учебный день с утра до вечера, со всеми его трудностями, и подумаем, как эти трудности преодолеть лучшим образом.
У Гёте есть строчки:
Зачем страшит меня каждый миг?
Жизнь коротка, а день велик!
День велик! И потому без дальнейших разговоров отправимся на урок. Вот он уже начался, вот учитель вошел в класс, сел за стол, открыл журнал... Перо медленно движется по списку. Кого вызовут? Замирают сердца. Ну конечно, меня! Я так и знал, что меня!
Делать нечего: встаем, бросаем последний взгляд в учебник - и к доске!
2
"Когда нас вызывают к доске, - огорчаются три подружки из Свердловска, Аля, Оля и Нина, - появляется какая-то робость, страх. И тут же все нужные слова бессмысленно и бесследно исчезают, зато язык щедро снабжает речь такими фразами: "Эта, как ее...", "Эээ...", "Ну, значит...", "В общем..." и так далее. И главное, если б не знали! А то ведь знаем, учим, понимаем!"
Кто этого не испытал? Чей язык не снабжал речь предательскими "э-э" да "ну"?
Чтобы понять, как заставить наши языки говорить бойко и уверенно, разберем, что же происходит во время ответа, хотя, кажется, чего проще: учитель вызвал, задал вопрос, ты отвечаешь, чтобы получить отметку.
Если так понимать ответ у доски, "э" да "ну" почти неизбежны. На самом деле в этот торжественный момент, которого мы так ждали и так боялись, происходит много разных событий.
Во-первых, учитель проверяет, как мы готовились к уроку: это на поверхности. Мы все - даже заядлые отличники - нуждаемся в контроле, такова уж человеческая натура: "Не спросят - не буду сегодня учить, выучу завтра!" Чем чаще нас спрашивают, тем лучше мы учимся.
Во-вторых, во время ответа идет и самопроверка. Поэтому многие ребята огорчаются, если их долго не вызывают. Им необходимо проверить себя, проверить свои знания на деле. Всю информацию о качестве нашей работы мы получаем от учителя, в этом одна из главных особенностей школы. Если нас не вызвали, работа кажется нам незавершенной.
В-третьих, именно здесь, во время ответа, вырабатывается умение складно говорить и логично мыслить. Не случайно учитель требует полного ответа. "Чему равна сумма углов треугольника?" - "Ста восьмидесяти градусам", - отвечаем мы. А учитель, как нам кажется, придирается: "Отвечай полно!" И, вздохнув, мы отвечаем: "Сумма внутренних углов треугольника равняется..." Но учитель не потому требует связной речи, что он педант и придира, а потому, что он учит нас говорить логично и, следовательно, логично, строго мыслить. Другой возможности научить нас мыслить у педагога нет. Только косвенно следя за правильностью речи, может он следить за ходом мысли. Когда-нибудь проверять выполнение домашних заданий будут машины. Это несложно. Но и тогда ученики будут отвечать урок у доски точно так же, как сегодня, иначе весь мир превратится в людей бессвязной, корявой речи. Искусство речи будет утрачено человечеством!
Так что будем радоваться каждому вызову к доске: это единственная возможность учиться говорить серьезно, связно, логично, точно и кратко, да к тому же на языке науки. На уроке математики мы говорим математическим языком, на химии - химическим, на физике - физическим, то есть учимся осмысленно и привычно употреблять термины каждой науки. Не освоишь языка науки - не узнаешь и науки.
Итак, проверка, самопроверка и обучение речи... Все?
Нет, осталось самое главное.
В то время, когда мы отвечаем у доски, идет наше общение с классом. Мы не в пустой комнате отвечаем учителю, мы говорим перед классом!
И в этом главная тайна ответов у доски.
Светлана Шелленберг из Коркина, Челябинской области, рассказывает, как она дома не смогла доказать теорему, и, конечно, именно в этот день ее и вызвали на уроке.
"Вышла я, сделала чертеж, написала, что дано, что надо доказать. Пишу: "Доказательство". Да, жаль, что вчера не доказала. Думаю, раз дома не доказала, доказывай здесь. Стояла я, думала... Так вот тут что! Оказывается, это просто. Написала я доказательстве, проверяют у меня. Оказалось, все правильно. Я до сих пор не понимаю, почему у меня так вышло. Учение с увлечением!"
У Светланы вышло так именно потому, что она сказала себе:
- Доказывай здесь!
Другими словами, она не стала думать о неминуемой двойке, а сосредоточилась на доказательстве - включила творческий механизм души, проявила волю к ответу. Она, конечно, волновалась, но это было творческое волнение, радость творчества, работа души, и оно, это волнение, помогло найти ответ. Отвечать - не значит вспоминать учебник, отвечать - значит сейчас, сию минуту создавать, творить рассказ из тех данных, которые есть. Слишком хорошо вызубренный урок даже мешает ответу.
Но чтобы ответ стал творчеством, человек обязательно должен чувствовать поддержку - как артисту нужна поддержка зала. Поэтому-то в современной школе и собирают в один класс несколько десятков ребят: чтобы ученик, выступая перед ними, мог творить, чувствовать вдохновение и радость. Но именно радостью отвечать перед товарищами мы подчас пренебрегаем. Мы посматриваем на учителя, следим за выражением только его лица: доволен? Недоволен? Чем меньше мы уверены в себе, тем чаще мы смотрим на учителя. Если он хмурится, мы окончательно запутываемся. А давайте, в поисках необходимой поддержки, смотреть на кого-нибудь из друзей: доволен ли он ответом?
Нам будет гораздо интереснее и легче отвечать, если мы будем отвечать не только учителю, но и классу, и не отвечать даже, а рассказывать нечто очень важное, чего никто не знает. Тогда придется убеждать, выбирать из рассказа самое интересное, задавать вопросы и тут же отвечать на них. Хороший ученик как бы соревнуется с учителем: вы нам вчера так рассказали, а я вот как расскажу эту же историю!
Сообщение и в самом деле получится интересным, если к каждому ответу удастся припасти что-нибудь новое, такое, чего нет в учебнике и о чем не рассказывал учитель. На уроках математики это трудно, на физике - легче, на уроках литературы и истории - вполне возможно. Стоит заглянуть в соответствующий том энциклопедии, не говоря уж о других книгах, как всегда найдешь дополнительный материал.
А как же "э" да "ну"?
Когда человек, отвечая, думает, он тоже, бывает, растягивает слова, не может поймать мысль, найти верное выражение... И тоже бывает у него и "э" и "ну"... Но это совсем другие междометия! Они говорят об изобилии мысли, а не о бедности ее и потому переносятся слушателями терпимо.
Как только начнем отвечать, постараемся забыть, что мы на уроке, что поставят отметку. Будем профессионалами в своем ученическом деле! Не станем думать о том, как мы отвечаем, даже если выходит совсем плохо. Теперь уж поздно думать, не стоит. Доверимся творческому механизму в душе, и он сам, без вмешательства, сделает все, что нужно. Откуда-то возьмутся и мысли и слова.
Если же ребята шумят во время ответа, кто виноват? Учитель? Класс? Нет, только мы. Это мы подрываем дисциплину своим нудным ответом. В самом шумном классе, как только кто-нибудь начнет хорошо отвечать, сразу устанавливается тишина.
Отметку за ответ ставит в журнале учитель. Но истинная отметка - в тишине или шуме класса. Как у артиста.
Если все сидели молча, затаив дыхание, если голос оборвался в тишине - значит, мы получили пятерку.
Но бывает и так:
"Вот я сижу на уроке географии. Ученики отвечают еле-еле. Одно слово скажут и молчат. А учитель сидит с безучастными такими глазами. Одним словом, скучища!!! Как же после этого можно сказать: "География, я тебя люблю?", когда глаза слипаются от скуки? Никакого интереса. Урок тянется как резина. Что вы на это скажете?" (Тузова Оля, город Чита.)
Сказать нечего. Нет ничего томительнее и ужаснее! Всем тошно, даже учителю. Ученикам лишь кажется, что он сидит "с безучастным видом*. Учителю еще хуже: за какие грехи он обязан слушать галиматью?
Что же делать? Единственное: когда нас вызовут, постараемся не доводить людей до обморочного состояния!
Подсчитано, что к восемнадцати годам жизни человек произносит примерно шестьдесят миллионов слов. Сколько из них у доски? Сущую ерунду. Так нельзя ли эту малую толику всех наших слов сделать повесомее?
3
Как только мы поймем, что ответ - творчество, ответ - перед классом, мы сможем сделать из этого важные выводы.
До сих пор мы вели разговор так, будто учение - только личное дело каждого, будто люди учатся в одиночку. Или один на один с учителем. Но в реальной жизни мы ходим не домой к учителю, а в школу, в класс. Мы учимся в классе, и это коренным образом меняет весь ход занятий.
Американский социолог Коулмен Джеймс и его сотрудники провели грандиозное исследование. Они изучили работу шестисот тысяч учеников. Они хотели раз и навсегда ответить на вопрос: что больше всего влияет на успеваемость учеников - квалификация учителя, затраты на одного ученика, уровень развития остальных учеников в классе? Или, скажем, количество книг в школьной библиотеке?
Это интересный вопрос. Можно подумать над ним - как бы ответили мы?
Результаты исследования оказались однозначными. Все важно - и квалификация учителя, и оборудование кабинетов...
Но больше всего - класс!
Успеваемость, жизненные планы, развитие товарищей по классу важнее, чем затраты средств на одного учащегося, число учеников в классе, количество книг в библиотеке и даже квалификация учителя. И чем меньше развит ученик, тем больше его успеваемость зависит от окружения в классе.
Если все вокруг нас стараются учиться, болеют за свои отметки- и знания, берутся решать задачи потруднее, хорошо отвечают у доски> много читают, то и мы поневоле начинав// тянуться. То, что интересно всем, интересно и каждому.
О чем говорят между собой трое ребят, когда они остаются одни? Болтают о пустяках? Обсуждают вчерашний матч? Или рассказывают друг другу о книгах, только что прочитанных? От этого многое зависит в нашей жизни!
Один молодой человек перешел в девятый класс в новую школу. Вернувшись после первого дня занятий домой, он сказал отцу.
- Это хорошая школа...
- Почему?
- Здесь на перемене мальчишки не только анекдоты друг другу рассказывают, но еще и о математике говорят...
Это действительно была хорошая школа.
Хорошая школа или плохая, определяется не только тем, что говорят учителя, а и тем, о чем говорят ребята, когда они остаются одни.
Человек заражается желанием учиться не прямо от учителя, ее через класс. Интерес возникает не так:
увлечение учителя - увлечение ученика, а так:
увлечение учителя - увлечение класса - увлечение ученика.
Каждый интересуется чем-то важным. И каждый несет свои интересы в класс, рассказывает о прочитанном, о работе в кружке и так далее. Создается этакая общая копилка интересных мыслей, они ходят по классу, обсуждаются, кажется, ими насыщен воздух в классе...
Это - интеллектуальный фон класса, умственный фон.
Учитель Сухомлинский ввел и это понятие в педагогику. Он говорил, что высокий интеллектуальный фон совершенно необходим для учения.
На этом фоне учение идет куда лучше, куда увлекательнее, куда быстрее! "Интеллектуальный фон" становится мощным источником общего развития учеников, необходимого для учения. Да и знаний прибавляется. Крупные ученые восемьдесят процентов всей новой информации получают не из книг и журналов, а по неофициальным каналам - общаясь и переписываясь друг с другом. В обычной школе тоже гак: "школьные" знания ребят питаются и поддерживаются "внешкольными" знаниями.
4
Нетрудно предвидеть, что когда эти строчки прочитают ребята, некоторым захочется написать: "А у нас не так! У нас никто ничем не интересуется! У нас нет серьезных и умных разговоров!"
"Я нахожусь среди скучных людей, как отряд в окружении противника. Мне хочется стать интересным человеком, но вперед надо осилить скучных, так как они не дают это сделать. Из любого положения есть выход, но его не так-то просто найти", - пишет Игорь Р. из города Красный Сулин, Ростовской области.
Выход надо найти. Стать интересным человеком в одиночку почти невозможно.
Вот самое трудное дело, задача из задач, вот подвиг Геракла, который может совершить каждый, кто чувствует в себе силы.
Интеллектуальный фон не создается в один день.
Нельзя собрать собрание и постановить, что с завтрашнего дня все будут разговаривать только на умные темы и не говорить пошлостей.
Интеллектуальный фон создается годами, исподволь. Товарищ к товарищу, товарищ к товарищу, и вот в классе маленький кружок серьезных людей. В самом расхлябанном классе можно собрать такой кружок.
Главное, не поддаваться общей пустоте и распущенности. Не подделываться "под всех", если все не занимаются, а идти наперекор моде, наперекор всем влияниям и стараться учиться получше и притягивать к себе тех, кто тоже хотел бы учиться получше, да стесняется.
Что получится, замкнутый кружок "отличников"? Конечно, нет. Просто группа ребят, которые хотят стать развитыми людьми, читать серьезные книги, делиться серьезными мыслями, поддерживать друг друга в стремлении хорошо учиться, увлекательно отвечать, внимательно слушать... И если такая группа - пусть сначала в ней будут двое! - победит, если в классе пойдут другие, новые разговоры, если станет стыдным скучно отвечать у доски - вот это и есть подвиг Геракла!
Учиться же в классе, в котором никто не хочет и не умеет учиться трудно. Это все равно что плыть против течения. Нужна огромная сила воли!
Надя Савельева из Комсомольска-на-Амуре пишет, как хорошо идут у нее опыты "учения с увлечением": в один день она получила сразу четыре пятерки за устные ответы. "За это вам большое спасибо, - пишет Надя, - но я хочу сделать небольшое отступление. Я стала получать пятерки, но некоторые ребята считают, что я стала подлизой. Но ведь это не так! Я знаю!
Я пыталась разубедить их, но ничего не вышло. Может быть, я сама виновата?"
Нет, не виновата. Всякому, кто хочет переменить моду, сначала приходится терпеть насмешки. Со временем ребята поймут, что Надя не подлиза, что учение с увлечением доступно всем, и мода в классе переменится: будут уважать отличников, а двоечников жалеть.
У некоторых ребят учение потому не идет на лад, что они плохо чувствуют себя в классе. Трудно новичкам. Трудно тем, кто слишком застенчив. Бывает, что у человека вражда с кем-нибудь в классе, и все душевные силы уходят на эту вражду, на переживание обидных слов, которые пришлось услышать, и на придумывание тех обидных слов, которые скажешь противнику завтра. Учиться трудно, школу не любишь, уроки делать не хочется.
Плохо тому, кто чувствует себя в классе одиноким.
Нужно учиться искусству общения, искусству устанавливать нормальные отношения с людьми. Это искусство доступно всем, потому что установлено: прямой связи между умом и способностью к общению нет.
Почему люди оказываются одинокими? Обычно потому, что они чем-то отличаются от других во взглядах и интересах, или потому, что ищут в знакомствах и дружбе выгоду, а не дают ее, эту "выгоду", другому. Они ждут, чтобы кто-то обратил на них внимание, заинтересовался ими, а сами уделить внимание человеку, сосредоточиться на его делах не могут и не могут показать свой интерес к другому человеку. Некоторым просто не хватает теплых, дружеских манер: они не умеют улыбнуться, дружелюбно посмотреть на товарища.
Как бы ни был человек занят уроками и другими своими делами, надо находить время играть с товарищами, участвовать в делах класса, вместе делать что-то, иначе и уроки будут не в радость.
5
Если всех, кто в классе, изобразить на листке бумаги кружочками и провести стрелки, обозначающие взаимные связи и влияния, то одни кружочки будут связаны десятками стрелок, в другие упрутся только одна-две стрелы.
Класс - очень сложная система взаимных влияний, и все они отражаются на учении.
Учитель, объясняя урок, устанавливает связи между собой и классом, прямые и обратные. Прямая связь - влияние учителя на класс Обратная - влияние класса на учителя. Учитель не в пустоту рассказывает, он следит за тем, как слушает и понимает его класс, и в зависимости от этого вольно или невольно меняет свой рассказ - говорит быстрее или медленнее, тише или громче и, главное, проще или сложнее, короче или подробнее.
Этим учитель в классе отличается, скажем, от телеучителя - того, что ведет урок на телевизионном экране. Телеучитель может быть ученым, профессором, академиком, но он не в состоянии так хорошо преподавать, как обычный учитель в классе. По одной причине: он не может установить обратную связь, не может изменять свой рассказ в зависимости от учеников. И даже если он придет к нам однажды на урок, придет живой, а не телевизионный, то это, конечно, будет очень интересно, но после его лекции учителю все равно придется кое-что объяснять дополнительно. Учитель хорошо знает своих учеников и приспосабливает свои рассказы, вопросы, задания, все свои действия именно к нашему классу, потому что знает его. В каждом классе учитель преподает одно и то же, строго по программе - и в то же время по-разному. В 8 "А" он дает задачу потруднее, в 8 "Б" - полегче. В 8 "А" потратит на сложный материал два часа, в 8 "Б" - три или четыре.
Но из этого вытекает, что и каждый из нас, учеников, и все мы вместе влияем на работу учителя! Учитель управляет всем делом учения в классе, но ведь и мы тоже мешаем или помогаем учению. Стоит появиться в классе двум-трем сильным ученикам, как учителя начинает по-другому готовиться к уроку, по-другому и рассказывать: ему есть перед кем стараться. Если же учитель видит перед собой равнодушную массу людей, то будь он хоть семи пядей во лбу, он не сможет рассказывать ярко и увлеченно.
Все замечают, что работа ученика и увлечение его зависят от учителя. Все видят одностороннюю связь. Стрелку с одним наконечником. А связь "учитель-ученик" - двусторонняя, стрелка с двумя остриями.
Учитель и ученики взаимосвязаны в своей работе, и если хоть один "элемент" в системе "класс" начинает работать плохо, страдает не только этот "элемент", но и все остальные - весь класс.
6
У каждого из нас есть или были любимые учителя, каждому хоть однажды повезло, как Нурии Искандеровой:
"Мне повезло, я училась у заслуженной учительницы республики, - пишет Нурия из Ташкента. - К ее урокам готовишься особо, а когда она входит, ты с каким-то трепетом поднимаешься ей навстречу, ловишь каждое ее слово".
Учитель объясняет урок, спрашивает, показывает, как надо работать, старается заинтересовать нас своим предметом.
Но для некоторых ребят учитель - это человек, который вызывает к доске и ставит отметки... Когда они играют в школу, то первым делом заводят "журнал": учитель без журнала в их понимании не учитель.
И вот преподаватель берет ручку, открывает дневник... Отметка.
Естественно, мы делаем вид, что нам все равно, какая отметка. Однако если она хуже обычной, то как бы мы ни храбрились, обидно иногда до слез. И это наше счастье, что обидно. Было бы гораздо хуже, если бы мы потеряли способность расстраиваться из-за плохой отметки, если бы нам и вправду было бы наплевать - двойка так двойка, тройка так тройка.
Когда учение становится желанной целью, то цель эта, как уже говорилось, притягивает сама, сама помогает в работе. Но не у всех есть притягательный идеал, не все могут долго, годами работать ради далекой цели: для этого надо быть сложившимся самостоятельным человеком. Пока человек учится в шестом или седьмом классе, его внутренний мир еще не окончательно выстроен, дальние цели еще не "работают" на полную мощь, и ему необходимо что-то подталкивающее к цели - своих внутренних сил не хватает. В этом нет ничего зазорного: ведь не стыдимся же мы, когда не хватает сил поднять слишком тяжелую вещь. Все в свое время.
Так и в учении. Сила далекой цели еще мала, нужны дополнительные побуждения - отметки. Отметки сигнализируют нам, что все в порядке, что мы на правильном пути, что учение идет нормально. Они как радиолуч, который посылают из аэропорта навстречу летящим самолетам, чтобы те не сбились с курса.
Летчик настраивается на этот луч и прилетает точно к месту назначения.
Так стоит и к отметкам относиться как к сигналу, не более того. Пошли плохие отметки, - значит, отклонился от курса.
Нечего паниковать, расстраиваться, опускать руки, надо приниматься за дело, выходить на правильный курс.
Лучшее отношение к отметкам внешне похоже на худшее: это почти безразличное отношение.
Если же отметкам придавать слишком большое значение, то жизнь скоро начинает походить на лотерею, в которой то удача - пятерка, то неудача - тройка или двойка. Начинает казаться, что между работой и отметкой нет никакой связи: просто игра судьбы. Повезло или не повезло.
Исследования показывают: половина ребят считают, что учитель недооценивает их знания. Почему? "Я же учил!" - говорят они. "Я весь день учил!", "Я же все выучил!" Большая часть восьмиклассников, например, считает, что затраченный труд - гарантия успеха, что отметки ставят за труд, а не за ответ. Но ставят-то их все-таки за знания, а не за работу...
Умственный труд (мы говорили об этом) не всегда приводит к хорошему результату, и с этим приходится мириться.
Иные ребята и опыты с увлечением прекратили только потому, что их не вызывала учительница. Что ж, выходит, зря учил?! А без отметки, "бесплатно", они учиться не согласны! И увлекаться не согласны!
Володя Харюк из Черновиц тоже сначала так думал ("Зачем учить, если не вызовут?"), но потом спохватился:
"Я проводил опыт над ботаникой. Прочитав параграф два раза, я не нашел в нем ничего нового или интересного. Я попробовал пересказать, но никак не мог запомнить названий органических, минеральных и других веществ и поминутно заглядывал в книгу. Мне это надоело, и я со злости прочитал параграф еще два раза и пересказал, не заглядывая в книгу. Я закрыл учебник.
На следующий день меня не вызвали, но я подумал: "Не вызвали в этот раз, вызовут в другой, а все-таки я кое-что узнал". Некоторые думают, да и я тоже так раньше думал, что раз меня не вызвали, зачем я учил? Мне кажется, они скоро поймут, зачем! С каждым уроком я все больше заинтересовывался. Я раньше очень не любил лабораторные работы. Особенно если надо что-то зарисовывать. А теперь я радуюсь, как только слышу, что будет лабораторная работа. Раньше мне казалось, что учитель все время придирается. Теперь мне это не кажется. В общем, ботаника стала моим самым любимым предметом после истории. Учение с увлечением!"
7
Ну, а теперь самая большая трудность: контрольная работа!
"Примеры и задачи по алгебре дома я решаю хорошо. Но на контрольных по алгебре я не могу быстро и правильно решить", - пишет Галя Ушакова из Гуся-Хрустального. Таких писем много: не хватает самообладания. Страх совсем забивает способности - это доказано многими, очень многими экспериментами. Страх слегка помогает, если задача проста; но чуть она сложнее, чуть требуется что-то новое, какое-то творчество - и страх становится губительным.
Значит, правдами и неправдами избавиться от страха во время контрольной!
Может быть, уговорить себя, что отметка не имеет никакого значения?
Нет, это было бы неправильно. Это неминуемо приведет к провалу.
Наоборот, представим себе, что мы решаем задачу, уже решили, вспомним все случаи, когда удалось решить задачу дома, будем держать в голове успех, а не провал, и это представление об успехе почти наверняка приведет к реальному успеху.
В одном опыте оставили в классе отличников, дали им задачу и сказали, что средние ученики из другого класса решили ее за пять минут. Прошло три минуты, прозвучал гонг (раньше времени), и было объявлено, что все средние ученики уже решили бы задачу.
Что стало с бедными отличниками! Они так нервничали, путались, что и в пятнадцать минут еле-еле справились с работой!
Что бы ни происходило вокруг нас на контрольной, не будем обращать внимание. Пусть хоть весь класс решил, а я еще нет - какое мне дело? Разве идет соревнование на скорость мышления? Спринтерский бег? Знаменитый Пеле рассказывает, что, когда ему надо было бить одиннадцатиметровый штрафной удар, от которого зависел исход матча, он ставил мяч перед собой и заставлял себя на мгновение... забыть о футболе! Смотрел на солнце, на травку и - бил. И всегда забивал мяч в ворота.
Так и на контрольной: забудем о строгом учителе, о себе ("Пропал! Не решу!"), о времени - будем думать о прекрасных вещах: о математике, о задаче. Если слишком волнуемся, отложим задачу, почеркаем что-нибудь на бумаге, словно у нас в запасе не сорок пять минут, а вечность. Отнесемся к задачею любовью, оглядим ее со всех сторон, как некое забавное чудище, секрет которого интересно разгадать. И вдруг ход решения всплывет сам собой - если, конечно, мы дома решали много задач!
8
...Однажды мы, несколько старшеклассников, членов комсомольского комитета, пришли к заведующей учебной частью нашей школы Елизавете Алексеевне Редькиной с вопросом* Нет, не вопрос это был, а скорее вопль душевный.
- Елизавета Алексеевна, - со страстью говорили мы, - ну что нам делать? Вот мы вызываем двоечников на комитет, оставляем их после уроков, ругаем их, берем с них слово исправиться, но ничего не помогает! Что делать?
Елизавету Алексеевну уважали не только в нашей школе, но и во всем районе и, наверно, во всей Москве. Она была заслуженная учительница, орденоносец и депутат Моссовета. Ее уроки о Некрасове я хорошо помню до сих пор, хотя преподавала она в нашем классе всего один год, в седьмом. Маленькая, немолодая женщина с острым живым взглядом, она всех видела насквозь.
Так нам казалось.
Елизавета Алексеевна не сразу ответила нам, а прежде по своей привычке быстро и зорко посмотрела на каждого, и в глазах ее мелькнула легкая насмешка.
- Друзья, - сказала она,-да если бы кто-нибудь знал, что же делать, неужели потребовалась бы ваша помощь? И без вас бы управились!
Что было ответить? "И пошли они, солнцем палимы..." - такой итог подвел один из наших комитетчиков, известный на всю школу балагур, - пошли опять вызывать, да ругать, да стыдить, да призывать к совести...
Теперь я понимаю ход мысли Елизаветы Алексеевны. Она была завуч, она отвечала за работу учителей в школе и считала, естественно, что все зависит от учителей: это учителя в первую очередь должны сделать так, чтобы все хорошо учились и не было бы никаких двоечников, никто не отставал бы и не запускал материала. Это был ход мысли честного человека, который отвечает за свое дело и не собирается перекладывать ответственность ни на кого - ни на комитет, ни тем более на самих неуспевающих. Каждый человек должен считать, что это именно он виноват, если дело, которое ему поручено, идет недостаточно хорошо. И я знаю, что сама Елизавета Алексеевна работала с утра до ночи, старалась, чтобы ребят серьезно учили. В нашей школе действительно учили хорошо даже в трудные годы войны, а именно тогда произошел этот разговор, тридцать с лишним лет назад.
Вот истинно благородный взгляд на вещи! Учитель вправе считать, что это он виноват, если кто-то плохо учится. Но и я, ученик, тоже должен считать, что это я виноват, и нечего мне валить на учителя, как не стала Елизавета Алексеевна валить вину на комитет и учеников.
И все же: что может сделать комитет комсомола, совет отряда, вся комсомольская и пионерская организация, чтобы ребята лучше учились?
Заниматься с отстающими? Прикреплять к ним отличников? Вызывать неуспевающих на собрания, мучить их: "Скажи, Петя, ты почему плохо учишься? Дай слово, что исправишься к концу недели!"
Да ведь не только бедный Петя, но и вся Академия педагогических наук не смогла бы ответить на вопрос, отчего он плохо учится и как "к концу недели" исправить его двойки.
Попытаемся выработать более правильную, более эффективную стратегию.
Да, действительно, есть такие ребята, которые вдруг слоено выпускают вожжи из рук, и понесло их, понесло неведомо куда: перестают заниматься, ходить в школу и все им трын-трава. Но если с таким человеком вовремя и строго поговорить, если он увидит, что товарищи осуждают его, это пойдет ему только на пользу.
Есть ребята, которые не хотят прилагать никаких усилий для тоге, чтобы справиться с учением. У них совершенно не развита воля, или они потеряли веру в себя. Они нуждаются в опеке, в напоминаниях, в шефстве, хотя вытаскивать такого человека из беды очень трудно. Но если за дело берется коллектив, если отставшего не просто бранят, стыдят и корят, то иногда удается и помочь.
Наконец, есть ребята, которые хотят учиться, но не понимают материала, им трудно даются сложные предметы. С таким человеком надо регулярно заниматься, делать вместе с ним уроки. У него улучшается настроение, он добивается первого успеха, и дело идет получше.
Как видим, помощь товарищей, помощь класса нужна многим, но это должна быть помощь разного вида: одного поругать, с другим повозиться, с третьим позаниматься. Только нельзя думать, будто за каждую двойку тут же надо "тащить на комитет", будто это принесет пользу. Нет, это лишь видимость заботы, видимость работы; это, по сути, лишь для того делается, чтобы комитет или совет дружины мог при случае сказать: "У нас двоечники? А мы не виноваты! Мы реагировали! Мы вызывали! Мы проводили беседы!"
Но ведь пионеры и комсомольцы не "реагировать" должны, а добиваться результата. Иначе они будут не пионеры и комсомольцы, а юные бюрократы, то есть люди, которых волнует видимость дела, а не само дело. Только форма, а не существо.
Однако у пионеров и комсомольцев есть и другой путь помощи ребятам в учении. Это организация всевозможных дел, которые расширяют кругозор ребят, усиливают интеллектуальный фон класса. Вот работа, которая всегда приносит плоды, хотя они и не сразу заметны. Организовали кружок - и несколько ребят нашли свое увлечение. Хорошо! Провели школьную олимпиаду, вечер науки и техники, литературный вечер, встречу с интересными людьми - все хорошо, все на пользу, если делали с толком, а не для отчета, не для "галочки" в списке намеченных мероприятий.
В 308-й ленинградской школе придумали вот что: там время от времени проводят День истории, День географии и так далее. Это вроде праздника: вся школа в этот день, от старших и до младших классов, проводит нечто "историческое" или "географическое". У старших - серьезные научные конференции, у младших - игры, викторины, "путешествия". Каждый такой день торжественно открывается и торжественно, с вручением подарков победителям, закрывается. Ребята запоминают праздник надолго.
А еще в этой же школе несколько раз в году проводят занятия университета. Известно: когда устраивают лекции, то ребята идут слушать их неохотно. А здесь не одна, а сразу пять или шесть лекций в разных помещениях: по истории, по математике, по психологии, по теории кино, о событиях за рубежом и так далее. Перед каждым комсомольцем выбор: ступай слушать то, что интереснее. И ребята действительно с охотой идут на лекции, которые прежде некоторым казались скучными. Пионеры тоже захотели, чтобы и у них был свой университет. Что ж, устроили лекции и для них, только "профессорами" выступали не взрослые, а старшеклассники: ведь у многих есть за душой что-то интересное, о чем он может прочитать лекцию.
Ежегодно в декабре в этой школе проводят традиционные комсомольские собрания на тему "Школа, комсомол, ты". На одном таком собрании ребята обсуждали вопрос: что делает комсомольская организация для повышения интеллектуального фона класса? Что она может делать? Комсомольцы решили создать кружки по развитию внимания, по развитию памяти, по развитию воли; желающих записаться нашлось немало! Решили, что дело чести каждого комсомольца не просто отвечать у доски, когда вызовут, а отвечать интересно, по-новому, так отвечать, чтобы весь класс с охотой слушал. Когда идет такое собрание, на сцене вывешивают плакат, на котором большими буквами написаны уже известные нам слова Василия Александровича Сухомлинского: "Человек должен учиться потому, что он человек".
Много работы у пионеров и комсомольцев. Только не надо, никогда не надо ждать сиюминутных результатов, подсчитывать, на сколько двоек меньше стало после собрания. Учение - долгое, долгое, долгое дело...
ОПЫТЫ НА СЕБЕ
Первый опыт:
- когда вызовут отвечать к доске. Отвечаем классу! Сегодня мы не просто ответим урок по химии, мы постараемся убедить весь класс, что вода действительно состоит из двух газов, водорода и кислорода, и по возможности понятно объясним два сложных понятия: анализ и синтез. Догадаемся рассказать ребятам о том, чего нет в учебнике: что анализ и синтез применяется не только в химии, но и в математике, и в истории, и в литературоведении... Всюду, где есть развитие, есть анализ и синтез!
Второй опыт:
- с отметками. В течение двух-трех недель будем сами ставить себе отметки следующим образом: какую бы отметку ни поставил учитель, мы в своей тетрадке поставим себе на балл ниже. Получили в классе тройку? Поставим 2. Получили четверку? Поставим 3. Получили пятерку? Поставим 4. Вот наши истинные, по собственному нашему строгому счету, отметки! Будем стараться улучшать их... До каких пор? Пока учитель не поставит... пять с плюсом. По нашему счету это будет простая, обычная пятерка! Но, возможно, нам не хватит десяти классов, чтобы получить пять с плюсом. Что же делать?
Будем учиться дальше, всю жизнь... На школе ведь учение не кончается.
Третий опыт:
- для тех, кто вообще не очень любит ходить в школу. Попробуем в течение недели приходить... пораньше, минут за двадцать до первого звонка. Как ни странно, это очень улучшает настроение, и притом на целый день! А если опоздал на урок, целый день не можешь войти в колею. Кто приходит раньше всех, тот чувствует себя свободнее, независимее, и ему гораздо легче учиться в этот день. Опыт еще не проверялся на практике, поэтому любые сообщения об успехе его или неуспехе будут особенно ценны.
Четвертый опыт:
- присмотримся, о чем мы разговариваем с друзьями на переменках? И если окажется, что в основном о пустяках, то подготовим вопрос для спора, рассказ о статье в журнале. Можно договориться с друзьями, что каждый приносит в школу что-то интересное, чтобы постепенно пошли в классе умные и дельные разговоры, возник "интеллектуальный фон".
Пятый опыт:
- попробуем... выучить все заданные уроки до одного! Независимо от того, должны нас вызвать или нет. На это, как увидим, потребуется совсем не так уж много сил, зато, когда пойдем в школу, мы обнаружим, что хочется петь.
Если идешь в школу с выученными уроками, всегда почему-то хочется петь.
Глава 11 • УРОКИ ДОМА
1
Наступает время делать уроки. В этой книге о работе над уроками говорилось в каждой главе и на каждой странице. Теперь мы должны свести все воедино и сосредоточить наши размышления на одном часе.
Я знал очень пунктуального человека, который каждый вечер составлял подробный план дел на завтра. Первый пункт в его планах всегда был один: "Встать"...
Так и с уроками. Надо прежде всего... сесть за них. И никаких уверток, никаких сделок с совестью, никаких подачек лени, пожирающей время, никаких "еще немножко" - просто садиться, и все. Направлять волю не на то, чтобы заставлять себя работать, а на саму работу - это единственно правильный способ приниматься за дело.
Обычно говорят, что, приступая к работе, надо навести порядок на столе, чтобы ничто не отвлекало. Это верно, конечно; но стоит заметить, что если занят работой, то ничто и не отвлечет, а если не занят, то хоть в стерильную камеру помести, где ни пылинки, и то глаз за что-нибудь зацепится. Многие великие люди никогда никому не разрешали наводить порядок на своем столе, потому что именно порядок их и отвлекал, раздражал. Конечно, нечего устраивать на столе свалку из радиодеталей, пластинок, прошлогодних тетрадей и огрызков карандашей. На столе должно быть уютно. Мы готовимся к радостной работе!
Один совет все-таки может оказаться полезным: сразу приготовить и положить перед собой стопкой все учебники и тетради, необходимые для работы. Во-первых, мы тем самым уменьшим соблазн самовольно сократить число уроков, заданных на завтра, а во-вторых, пока собираешь тетради, можно внутренне подготовиться к работе.
И еще: сядем за уроки хоть за минуту до того, пока мама начнет напоминать нам о том, что пора садиться... Нет ничего хуже, чем браться за работу по напоминанию. Работа - наша забота, взвалим ее на себя, чтобы никому и в голову не пришло контролировать нас. Ссориться с мамой по этому поводу, ворчать: "Сам знаю!" - не стоит. Просто надо опередить ее и вспомнить об уроках первому.
2
Стол готов, и мы готовы сесть за уроки; но готова ли наша голова? Это значит: не устала ли она? Всеми исследованиями доказано, что умственная работа тяжелее физической, утомительнее, и надо тщательно следить за своей умственной работоспособностью.
Об усталости и готовности головы к работе, пожалуй, будет достаточно знать следующее.
По усталости ума люди делятся на два типа. Огромное большинство во вторые полчаса работает лучше, чем в первые. Так что. если сначала работа идет несколько вяло, не страшно, дальше будет лучше, бросать дело не стоит. Но восемь процентов ребят в первые полчаса работают лучше, чем вторые. Обычно к этим немногим относятся те, кто совсем не привык работать умственно, а также больные ребята, например, ревматизмом.
Умственная работоспособность человека не одинакова в течение .суток. С двух часов дня она понижается. К четырем-пяти часам вновь повышается, а в семь-восемь часов вечера все показатели стремительно падают. Человек, который утром правильно решил сто арифметических примеров, в семь-восемь часов вечера решит только семьдесят. Таким образом, самое невыгодное для себя, что мы можем только придумать, - это делать уроки вечером, после семи часов. Придется тратить времени на тридцать процентов больше.
У первоклассника занятия наиболее продуктивны в течение часа, у ученика третьего-четвертого класса - полтора часа, у пяти-семиклассника - два или два с половиной часа. После этого времени работоспособность существенно падает, а после трех часов работы усталость наступает так быстро, что сидеть за столом фактически бесполезно.
Самая низкая трудоспособность - в субботу. Максимальная трудоспособность - во вторник и в среду. С четверга она начинает понемногу падать. Это не значит, конечно, что в пятницу можно не делать уроков; но если есть задание на неделю, то выгоднее делать его в дни максимальной трудоспособности.
Известно, что в борьбе с умственным утомлением очень помогает холод. В одном опыте, сообщает врач Ю. М. Пратусевич, ребята обтирались холодной водой в школе после четвертого урока, и способность их решать задачи резко возрастала даже по сравнению с первым уроком! Работоспособность очень повышается, если в течение полминуты мочить холодной ( + 10°) водой лицо и уши. И даже, оказывается, достаточно три минуты пощекотать углы рта, глаз и ушей, как голова станет более ясной! Ю, АЛ. Пратусевич приводит физиологические объяснения этого странного эффекта, мы опустим их. Но в справедливости этого наблюдения каждый может убедиться, не откладывая книги.
И наконец, несколько из другой области, но тоже нечто имеющее отношение к эффективности труда. Математик В. Г. Болтянский с помощью так называемых "конечных автоматов" неопровержимо доказал, что если мы хотим изучить один предмет, потом второй, потом третий, то для получения высшего эффекта "целесообразнее всего начинать с изучения максимально трудного предмета, затем изучать менее трудный и заканчивать изучением наиболее легкого".
Какой же предмет самый трудный?
Несомненно - нелюбимый, потому что он требует больше напряжения. Многие ребята заметили это. "Когда я садился делать уроки, - сообщает Володя Касьяненко из поселка Шиханы, Саратовской области, - то сначала делал любимые уроки: математику, физику, химию, а потом остальные, И литературу делая последней. Хотя я себе и внушал, что литературу надо делать хорошо, как свой любимый урок, но у меня ничего не выходило. Становилось поздно, я включал телевизор и смотрел то хоккей, то футбол, а то и какой-нибудь художественный фильм. И литературу я не очень хорошо выучивал".
Потом Володя взял себя в руки, стал начинать с литературы, учил ее "как надо" и вскоре получил первую пятерку.
3
Приготовили стол, и голова свежая. Теперь надо и чувства свои настроить на работу, создать соответствующую обстановку, то есть мобилизовать все душевные и физические силы. Вымоем руки, как перед едой, - это всегда поднимает дух, потрем их, словно предвкушая удовольствие. Смешное упражнение, мы уже говорили об этом, но попробуйте потереть руки и при этом не улыбнуться! Улыбка-то и дорога. Потрем руки, улыбнемся и скажем себе: "Сейчас я займусь литературой и буду делать ее с удовольствием! Я очень люблю литературу!"
И даже учебник потрогаем и придвинем к себе с любовью к нему и создавшим его людям. Художники и скульпторы очень любят материал, с которым они работают, и орудия- глину, краски, холсты, резцы, кисти. Орудия нашего искусства- учебники, тетради, ручки, линейки, фломастеры. Потрогаем, погладим их, не стесняясь, - ведь никто не видит, а настроение улучшается, и сердце бьется чуть быстрее - мы слегка волнуемся, предвкушая свидание с интересной работой...
И сразу вспомним правила, составленные в ходе опытов "Учение с увлечением" школьником из Подмосковья Юрой Игнатовым.
"Для того, чтобы заинтересоваться, - обнаружил Юра, - нужно сделать следующее:
1. Убедить себя в том, что занятие, которое вы делаете, необходимо для вас, а не для учителя.
2. Во время занятий не думайте о занятии более интересном, чем вы делаете.
И этого достаточно, чтобы стать отличником".
Соображения абсолютно верные, и не так уж трудно выполнить эти простые правила. Отличником станет всякий, кто будет всегда следовать двум правилам Юры, потому что это значит каждый раз полностью собирать свои силы и внимание и создавать правильную установку.
Чтобы легче было выполнить первый пункт правил Юры Игнатова, полезно готовить уроки не на завтра, а в тот день, когда их задали, то есть тогда, когда их готовить вроде бы не обязательно. Как будто по своей воле делаешь для себя, по собственному выбору, и нет страха (не выучишь - еще день или два впереди), и еще свежо в голове объяснение учителя, так что учить гораздо легче. На следующий день повторить и вовсе ничего не стоит, потому что получается продолженное запоминание (см. главу о памяти) - самый выгодный способ запоминать. "Утром я выполняю те уроки, которые были вчера, - пишет Галя Ланина из села Теплое, Тульской области (Галя занимается по утрам по режиму Сухомлинского), - и повторяю уже выполненные сегодняшние. Я ясно представляю объяснения учителя, и поэтому мне приходится затрачивать мало времени".
Но самое славное - проникнуться важностью своей работы, необходимостью ее!
Наиболее счастливые люди на свете (так сказать, чемпионы по счастью) не те, кто имеет несметные богатства, а те, кто считает свою работу крайне важной для всего человечества. Очень счастливы люди, которые считают свою работу важной для страны, для своего города. Счастливы люди, когда видят, что их работа важна для окружающих, скажем, на заводе. И подлинно несчастны те, кто не знает, кому и зачем нужен их труд- Так как важность своей работы каждый чувствует по-другому, одни сильнее, другие слабее, то и получается, что степеней счастья бесконечно много: лестница с огромным числом ступенек.
Когда принимаемся за работу, постараемся подняться на ступеньку повыше. Попробуем понять, что наш сегодняшний урок действительно важен для всех людей на земле и в стране. И ведь это не так уж далеко от истины!
4
Наконец, в некоторых случаях необходимо подготовить и саму работу, сделать ее интереснее.
Представим себе, что перед нами ряд математических задач, постепенно усложняющихся: задача № 1, № 2, № 3.., № 10.
Начнем решать задачу № 1 и сразу увидим, что она легка: не нужно и малейшего напряжения сил для ее решения. Она неинтересна. Начнем решать задачу № 10 и обнаружим, что мы не понимаем даже ее условий. Эта задача не вызывает никаких душевных движений, потому что они, эти движения эти усилия, заведомо бесполезны. Ничем задача не задевает, не цепляет. Мы безразличны к ней.
Где же интересное?
Интересное там, где необходимо что-то преодолеть, произвести душевное усилие и где это усилие, по нашим предположениям, приведет я достижению цели. Даже не обязательно достичь ее: достаточно иметь возможность делать с задачей что-то целенаправленное. Уже интересно.
В зависимости от склада характера для одних людей область интересного больше распространяется в сторону абсолютно легкого, для других - в сторону абсолютно трудного. Это зависит от того, что человек думает о себе. Если он считает себя способным, он стремится к трудному: считает неспособным - к легкому. Ленив - к точке А, деятелен - к точке Б, равнодушен - к точке А, честолюбив - к точке Б.
Вся жизнь деятельного человека в том и состоит, что он постоянно стремится к недостижимому, к абсолютно трудному для него, и это абсолютно трудное отодвигается. Человек завоевывает всё новые и новые знания, но область интересного все время перемещается к трудному.
Однако ни для кого, ни для деятельного человека, ни для лентяя, интерес не лежит в крайних точках А и Б, потому что здесь никакие душевные движения невозможны. И в том и в другом случае мы сталкиваемся, как говорят ученые, с "психологически обедненной" работой. И эта психологическая бедность, то есть недостаток возможности прилагать душевные усилия, эта бедность и вызывает скуку, безразличие.
Таким образом, если работа кажется скучной, то это может быть по одной из двух причин:
или мы беднее работы, не можем справиться с ней;
или работа беднее нас, наших возможностей.
Но бедному с богатым не о чем разговаривать, или скучно друг с другом! Вот мы и не можем "договориться" с работой.
Если мы просто не справляемся и оттого тоска - делать нечего, надо приложить все старания, пустить в ход весь арсенал средств, догнать класс - и дальше дело пойдет легче.
Но очень часто бывает, что работа действительно бедна- скучное упражнение или скучноватый, монотонный текст, в котором нечего понимать, все понятно, а запомнить трудно, много мелких деталей. Тогда стоит попробовать обогатить задание, усложнить, расцветить.
Таня Красько, мы помним, сравнила строение речного рака с рисунком внутренних органов человека - и ей стало сразу интересно.
Наташа Смирнова из города Пинска, Брестской области, страдая над немецким языком, составила список учеников своего класса, мысленно вызывала их к доске и сама за всех отвечала. "А что мне было делать?" - виновато спрашивает Наташа. Но она поступила правильно: любой способ хорош, чтобы избежать равнодушного отношения к работе.
Для Валерия Костюченко из города Азова "скучнее русского не найти предмета". Тогда он стал соревноваться с другом - кто лучше напишет упражнение и не допустит ни одной ошибки? "Потом, - рассказывает Валера, - мы наделали карточек, как это делается на экзаменах, и вытаскивали их и отвечали на вопросы. Кто неправильно отвечал на вопрос, у того в тетради, где записано по десять очков у каждого, отнимали по одному очку. Вот общий счет:
Валерий 10 - 4 = 6
Василий 10 - 5 = 5.
И мы каждый хотели, чтобы было как можно больше очков.
В школе мы очень хорошо занимались и каждый день очень много работали на уроках. И мы подсчитали, сколько мы получили отметок. Я получил три пятерки и две четверки. Вася получил четыре пятерки.
Нам очень понравилось такое занятие, а главное, нам понравился русский. Мы хоть и кончили заниматься вдвоем, но я все так же буду соревноваться с самим собой".
Совсем правильно поступил Валера Белоус из села Краснохолы, Оренбургской области. У него самый скучный предмет был химия. Валера решил заинтересоваться ею: "Я продолжал опыт 13 дней. Опыт удался. Я увлекся и начал учить формулы. Но после того как я увлекся, я стал ходить в химический кружок, и теперь, после отметок 2,3,2,2 у меня стоят отметки 4,4,3,4. Учение с большим увлечением!"
Но что делать, если так запустил материал, что не справляешься с домашними заданиями? Тут уж никакие ухищрения не помогут, никакие игры и фантазии: беда!
"Скоро у нас будет экзамен по физике, но когда я открываю учебник, то вижу, как много я не знаю и не понимаю. Я запустила не только физику, но и математику и химию с 7-го класса, совсем не потому, что у меня была лень и я ничего не делала, а потому, что помогала дома, а потом уставала и не могла делать трудные предметы, читала их, но не вдумывалась", - рассказывает А.О.Д. из поселка Веселые Терны, Днепропетровской области.
Не лучше дела и у Тани Тютеньковой из Заполярного, Мурманской области. "У меня неприятности на каждом шагу, - пишет Таня. - У меня плохие дела по физике. Я ничего не понимаю".
Точные науки жестоки. Они не прощают ни малейшего про-, пуска. Нет никакой возможности оставить позади себя хоть узенькую пропасть, непременно свалишься в нее. И нет никакого выхода, кроме одного: начинать все сначала, с того места, где начинается непонятное. Нужны большие усилия, очень много времени. Хорошо, если найдется помощник, объяснит трудное. У кого хватит храбрости, нужно признаться учителю, что запустил. Он поможет составить план и график занятий, будет спрашивать после уроков. Запущенный материал - беда вроде пожара; с этой бедой одному справиться трудно.
Очень повезло шестикласснику Камилю Ишмухамедову из совхоза Келес, Ташкентской области. От него пришло два письма. В первом он писал, "то у него с географией туговато. "Я зубрю ее вечером и утром. Но никак не вникаю в смысл". Второе письмо пришло через двадцать пять дней. "Опыт прошел удачно, - пишет Камиль, - мне помог провести его старший брат. Он очень хорошо знает географию. Я завел себе тетрадь, в которую выписывал по ходу чтения вопросы. И сам же на них отвечаю после чтения. Часто мы с братом соревнуемся, кто больше назовет животных на любом из материков. Проигравший должен в течение трех дней назвать пятнадцать-двадцать животных любого материка. Учительница географии сказала, что у меня в четверти будет не меньше четверки. Учение с увлечением!"
Часто получается, что мы запускаем материал даже тогда, когда вроде бы и занимаемся регулярно. Вот идет текст, в нем ссылка на прошлый материал. Или непонятный термин. Что-то мелькнет в памяти... Да, как будто проходили... Но что именно значит этот термин? А, ладно, ничего, пойдем дальше. Упущено две возможности: понять сегодняшнее и легко повторить вчерашнее. А "вчерашнее" коварно. Если "старое" знание время от времени не повторять, не пользоваться им, оно исчезает из памяти, как будто и не было его.
Поэтому правило: не торопиться! На каждом мало-мальски непонятном месте возвращаться к началу параграфа, к началу учебника, в прошлогодние тетради. В отличие от всех человеческих дел, девиз учения - назад, назад! А потом - вперед. И так все время повторяя, возвращаясь назад, ученик идет вперед очень быстрым темпом. Это старое правило педагогики.
У хороших учителей в классе, кажется, только и делают, что повторяют и повторяют.
Чем чаще мы возвращаемся назад, тем быстрее идем вперед, это основной закон учения.
5
Внимательный читатель, наверно, заметил, что мы все время ведем разговоры вокруг работы, но совершенно не касаемся существа дела: нет речи о том, как быстро и легко решить задачу, как написать упражнение по русскому без ошибок и как именно учить географию. Но чтобы дать деловой, а не пустой совет о том, как решать задачу, надо составить книгу с разбором пятидесяти или ста задач. И так по каждому предмету.
Научиться учиться по какой-то одной книге (даже если она называется "Учимся учиться", "Учение с увлечением" или что-нибудь в этом роде) - невозможно. Подлинное искусство учения приходит только в подробном изучении конкретного предмета - на уроке, с учителем, и дома, самостоятельно.
Однако одно общее правило стоит все-таки запомнить, оно в той или иной степени важно для изучения всех предметов.
Правило такое: всегда надо стараться усвоить и запомнить не только сами знания, факты, содержание параграфа, но те умственные действия, с помощью которых знания добываются.
Вот главная из главных задач учения в школе: мы должны научиться многим умственным операциям - разделять учебный текст на части, находить в нем главное, сопоставлять одни факты с другими, узнавать известный закон в незнакомом обличье, преобразовывать уравнения и так далее. Пока человек просто учит (даже если и не наизусть, даже если он умеет пересказывать), знание его увеличивается, но развитие идет медленно, потому что нас развивают не знания сами по себе, а те умственные действия, которые мы осваиваем и потом привычно совершаем.
Обычно в книгах об умственном труде приводят правила составления конспектов. Не потому, что конспект так уж важен, а потому, что легко и наглядно - показать, как же надо составлять конспект. Прочитаешь, и кажется, что чему-то научился: надо разделить страницу тетради на две части и в левей записывать пункты плана, а в правой - краткий ответ. Это все верно, только утомительно.
Гораздо выгоднее и полезнее для овладения целым рядом умственных операций составлять не подробный конспект и даже не развернутый план, а схему ключевых слов и выражений.
Например, выпишем столбиком:
Первые полчаса
Семь-восемь - запрет
Холод и щекотка
Я люблю тебя...
Для человечества
Бедный и богатый
Повторяй!
Непосвященному это покажется абракадаброй. Посвященный- поймет, что здесь "зашифровано" содержание той самой главы, которая сейчас перед читателем. Рассказать главу по такой схеме ничего не стоит. И составить ее не трудно, надо только выбирать главные и запоминающиеся слова. Так можно превратить в схему любой урок, любой материал, даже доказательство теоремы.
Представим себе, что содержание заданного параграфа - военная тайна и надо зашифровать материал так, чтобы было как можно меньше слов, но чтобы по этим словам мы могли передать суть параграфа. Такая шифровка и будет схемой материала. Если мы очень отстали, то попросим учителя разрешить какое-то время отвечать с такой схемой-шпаргалкой в руках. Учитель, конечно, разрешит. Потому что если не готовил урок, то воспользоваться чужой шпаргалкой невозможно: ничего в ней не поймешь. Этим методом учит ребят донецкий педагог В. Ф. Шаталов.
Составляя такие схемы, научаешься выделять в материале главное, разбивать на части, видеть главные пункты и подпункты - овладеваешь важными для учения и для жизни умственными операциями.
6
Когда же считать работу законченной? Как узнать?
Психолог П. П. Блонский специально изучал это. Он просил ребят выучить статью из учебника на его глазах и отвечать только тогда, когда, по их мнению, они будут хорошо знать. Вот что выяснилось.
Пока человек учится в школе, он проходит четыре стадии усвоения.
На первой стадии - нет никакого самоконтроля. Малыш первоклассник заявляет, что готов отвечать, хотя на самом деле он не усвоил урока и не проверил себя.
Вторая стадия - полный самоконтроль. На этой стадии находятся обычно четвероклассники. Ученик рассказывает себе весь урок. Главная его забота - запомнить все, не пропустить чего-нибудь. Рассказывая урок, ребята говорят: "Все", "Кажется, ничего не пропустил", "Да, вот еще пропустил", "Не забыл ли чего?"
Но когда мы становимся старше, мы начинаем проверять и правильность пересказа, спрашиваем себя: "Правильно ли я сказал?"
Третья стадия - выборочный самоконтроль: ученик проверяет себя "по вопросам", только "главное".
Четвертая стадия - последняя. На первый взгляд самоконтроль вроде бы отсутствует, как у малышей. Ученик после повторений никак не проверяет себя. Он чувствует, что знает, на том основании, что повторил столько-то раз, и больше этот текст не требует работы, он легкий. Не проверяя себя, не повторяя материал вслух, ученик знает, выучил он или не выучил, - знает по опыту, интуитивно. Так бывает только у самых опытных в учении, "с большим стажем". Они судят о том, знают или нет, так, как судит о своей работе очень опытный мастер - по какой-нибудь примете.
Как видим, совсем не обязательно бормотать, зажмурив глаза, повторять материал слово за словом - надо переходить на третью и четвертую стадию самоконтроля.
Но как бы мы ни проверяли себя, будем стремиться к абсолютной тщательности. Если почему-либо на уроки осталось мало времени (все бывает) и перед нами выбор: сделать задание по одному предмету очень хорошо или по трем - наспех, то без колебания выберем первое решение. Пусть по двум остальным предметам мы получим двойку. Не станем бояться ее, никогда не будем бояться плохих отметок. Двойки исправим, но ничем, никакими лекарствами и никакими дополнительными усилиями невозможно залечить рану, нанесенную душе нетщательно сделанной работой.
Посмотрим вокруг: вот продавщица небрежно швыряет батон на прилавок, вот мы вынуждены покупать плохо сшитую, перекошенную тетрадь, вот дворник подмел улицу кое-как, вот маляр красил дом и оставил подтеки краски...
Все эти люди когда-то позволили себе сделать работу нетщательно, не до самого конца. И потом так и не заживили рану, нанесенную в тот день: они могут теперь позволить себе работать нетщательно. Сломался тот механизм, который не допускает неряшливости, - рабочая совесть.
"Когда я учила уроки, то, кончив учить один из них, я спрашивала себя, сделала ли я его на "пять", - пишет Нина Кузьмина из города Рыбинска. - Если я сомневалась, то доучивала урок лучше. Я к этому привыкла и старалась не только уроки, но и все дела делать как можно лучше, чтобы мне самой это нравилось".
7
Прекрасное правило: все делать так, чтобы самому нравилось!
Это фактически и есть увлечение.
Интерес, увлечение - самый точный показатель качества работы. Если заниматься было интересно - значит, уроки сделаны очень хорошо. Только очень хорошо сделанная работа увлекает человека.
Юра Игнатов, автор правил, помогающих стать отличником, составил еще и шкалу развития увлечения.
Шкала Юры Игнатова
- 5. Ничего не клеится, все валится из рук.
- 4. Ничего в голову не лезет. Ищешь более интересное занятие.
- 3. Урок усваивается с трудом.
- 2. Часто прерываешь работу, лезут в голову посторонние мысли.
- 1. Требуются усилия воли, чтобы усидеть за занятиями.

Отношение к занятиям равнодушное. ,
+ 1. Нет нужды заставлять себя заниматься.
+ 2. Увлекся занятиями так, что не замечаешь, как летит время.
+ 3. Хочется выучить как можно лучше.
+ 4. Хочется дольше заниматься.
+ 5. Появляются идеи, как можно лучше выучить материал.
Рассмотрим эту шкалу подробнее, она стоит того.
- 5 - состояние описано совершенно точно. Такое бывает, когда у человека беда или он болен.
- 4 - обычное состояние здоровых, но ленивых: они все время ищут "более интересное" занятие. Но иногда такая напасть находит и на деятельного человека.
- 3 - сели наконец за работу, но она не идет, потому что остались влияния двух предыдущих ступеней.
- 2 - самое распространенное состояние у тех, кто учится еле-еле, без интереса, не для себя, а для мамы, для учителя или под страхом плохой отметки.
- 1 - подмечено верно. Пока требуются хоть какие-то усилия воли, чтобы усидеть над книгой, занятия идут под знаком "минус".
Но вот совершается важнейший переход от - 1 до +1: нет нужды заставлять себя заниматься! Появился интерес! Включился двигатель интереса! Теперь он ведет работу, начинаются радостные минуты.
+ 2 - интерес разгорается, и, следовательно, все внимание концентрируется на деле, ничего вокруг не замечаешь. Естественно, работа начинает получаться лучше.
+3 - чем лучше получается, тем сильнее стремление к высшему качеству. Начинается истинно человеческий труд. Кто ни разу в жизни ни в каком деле не достигал степени +3 по шкале Юры Игнатова, тот не испытал радости труда.
+4 - работа начинает приносить удовольствие сама по себе, безотносительно к результатам, работа превращается в наслаждение, которое хочется продолжить. В будущем, коммунистическом обществе всякий труд будет таким - минимум на стадии +4, когда хочется дольше работать. Некоторые представляют себе будущее как царство безделья: сходишь на завод на три-четыре часа, в легком стиле понажимаешь там разные кнопочки - и домой! Так нет же, наоборот, люди будут работать еще больше, чем сегодня, потому что труд - естественное состояние человека, человек не может жить без труда. Люди будут работать очень много, но работа станет наслаждением для них, и все будут хотеть работать побольше.
+ 5 - появляются идеи, как лучше выучить материал. Юра очень точно продумал свою шкалу. Действительно, вот венец: появляются идеи относительно улучшения работы, то есть начинается творческий труд - как у художника... Каждый человек может быть художником в своем деле! Включается творческий механизм, и человек становится способен на такое, о чем он сам и не подозревал, человек сам начинает изменяться, развиваться, силы его разворачиваются и растут, и действие над материалом фактически превращается в действие над самим собой - человек осуществляет себя, превращает все свои скрытые силы в явные.
Вот, следовательно, основные стадии труда: полный разлад - включается воля - включается интерес - включается творческий механизм. А выше способности к творческому труду в человеке ничего нет.
Восьмиклассник Саша Шрамко из Пинска догадался построить график своего увлечения одним из предметов - русским языком. По горизонтальной оси графика Саша откладывал дни эксперимента, по другой - вертикальной - отмечал степень своего интереса. График получился такой:
Стоит хорошенько поработать несколько дней, и увлечение появляется - сначала очень неустойчивое, потом все более основательное. Если бы этот график был продолжен, Саша наверняка достиг бы и степени +5.
"Мне казалось, - пишет Ира из Иркутска (фамилию она не поставила), - мне казалось, что зачем эти лепестки, венчики, корни, цветки. Ведь я не собираюсь поступать в медицинский институт. Но вот я стала глубже изучать ботанику. И, мне кажется, стала даже понимать этот предмет. И сделала очень важный для себя вывод: чем больше изучаешь и понимаешь нелюбимый предмет, тем лучше относишься к нему и больше любишь".
Все? Уроки закончены? Гуляем?
Можно и гулять.
Но у тех, кто учится серьезно, каждый день есть еще один, дополнительный урок - незаданный, для себя, совершенно самостоятельный.
Может быть, это обычный школьный предмет, который не дается. Тогда на своем уроке - ежедневный диктант (у кого трудности с правописанием), или запись в словарик пяти трудных слов и повторение прежних записей, или урок иностранного языка, или занятия физикой по более сложному, чем школьный, учебнику.
"Обычно, сделав, что задано, я начинаю повторять, закреплять, учить иностранный, хотя его сегодня и нет, и т. п., читать произведения по литературе и, таким образом, учу уроки часа 3-4. А ограничиваться одним лишь выполнением задания я не могу", - рассказывает Николай Жернаков из села Наровчат, Пензенской области.
У Николая - школьные дела. Но материалом своего урока может быть и нетрудная книга по философии, или даже "Анти-Дюринг" Энгельса (этой книгой обычно интересуются старшие ребята), или книги из серии "О чем думают, о чем спорят философы", или история кино, или книга об архитектуре, или очередная книга многотомной истории Ключевского, или второй иностранный язык, или вузовский учебник математики, или учебник по военной стратегии, или книга для автолюбителя, или основы радиотехники, или "Жизнь животных" Брема, или солидный учебник астрономии, или курс теории живописи, или серьезная книга по литературоведению.
Это всё книги и учебники, которые нельзя просто прочитать, а надо изучать, точно так же, по тем же законам, что и школьные учебники: словно будут спрашивать.
У кого есть дополнительные дела, дополнительные учебники, дополнительные интересы, тот, можно считать, действительно учится.
Где взять время?
Но почему одни ребята с трудом кончают обычную школу (и при этом у них "перегрузка"! У них нет времени! Их жалко!), а другие за те же самые годы, кроме обычной школы, кончают еще и музыкальную? Или, например, в ПТУ - обычную школу кончают и еще получают профессию?
Серьезные, развитые, увлеченные делом люди умеют работать поразительно много.
Натуралист Карл Бэр рассказывает:
"Однажды я засел у себя в доме, когда на дворе еще лежал снег, и вышел на воздух... лишь тогда, когда рожь уже вполне колосилась. Этот вид колосящейся ржи так сильно потряс меня, что я бросился на землю и стал горько упрекать себя за свой образ действий. Законы природы будут найдены и без тебя, сказал я себе, ты ли, или другой их откроет, нынче ли, или через несколько лет, - это почти безразлично; но не безрассудно ли жертвовать из-за этого радостью своего существования?"
Что же было дальше? Ученый опять засел за работу. Он совсем расстроил здоровье, но не хотел лечиться, потому что врачи первым делом требовали, чтобы он прекратил работу. Умер Карл Бэр в Петербурге на восемьдесят пятом году жизни.
Когда Эразм Роттердамский - он жил в XVI веке - под старость сильно заболел, знаменитый в те времена врач Парацельс написал ему письмо с диагнозом и с советами о лечении. Эразм ответил врачу, что он занят учеными трудами и у него нет времени ни болеть, ни лечиться, ни умирать.
Больного и старого Вальтера Скотта тоже попросили не работать. "Это все равно, - ответил он, - как если бы служанка Молли поставила чайник на огонь и сказала бы: "Смотри же, чайник, не кипи!"
Да что там говорить! Солнце каждую секунду теряет в массе своей четыре и три десятых миллиона тонн - они превращаются в потоки света. Каждую секунду! Четыре с лишним миллиона тонн! Солнце!
И вот мы все живем, и все цветет и растет на земле...
Можем и мы хоть немного отдать от себя жизни?
ОПЫТЫ НА СЕБЕ
В добавление ко всем предыдущим опытам стоит теперь переписать и повесить над столом шкалу Юры Игнатова - это будет хорошим напоминанием о том, как можно интересно заниматься!
Не мешает завести и график вроде того, который составил Саша Шрамко. Было бы очень хорошо, если бы вы прислали такой график (адрес указан в конце книги). Тогда можно было бы вывести "кривую увлечения" - показать, как она нарастает у большинства ребят, чтобы никто не думал, будто увлечение приходит в первый же день опытов.
Глава 12 • ЧТЕНИЕ
1
За часом, работы - час книги.
По-разному строится день человека, разные возможности у каждого, нет единого порядка для всех. Десятками событий и приключений наполняется день, но что бы ни происходило, три события в любом рабочем дне обязательны и непременны:
Уроки в школе.
Уроки дома.
Чтение.
Вот они безмолвно стоят перед нами, книги, - дома ли, в библиотеке ли, в чужой ли квартире, на прилавке. Если бы книги могли кричать! Если бы они сами обладали способностью заставлять читать себя! Какими бы мы все были умными и добрыми людьми!
Молчат, книги. Сверкает экран телевизора, требует внимания радио, манит афишей кино. Книги молчат. Нет ничего на свете терпеливее их, послушнее, безропотнее. Самые значительные книги были забыты, небрежно заброшены на чердаки, в чуланы, в подвалы. Книга все стерпит, погибнет, не издав ни стона. Столетиями будет ждать своей очереди и неторопливо раскроется в незнакомых руках, ничем не выдавая своего волнения. Книги не жалуются, когда их не читают, и не радуются, когда их открывают. Полные страданий, мудрости, улыбок, иронии, лукавства, гнева, живые, каким и не всякий человеке может быть, книги замирают на полках. И все-таки они кричат,
Услышим их.
"Ни дня без строчки", - сказал древний писатель. "Ни дня без странички", - скажем мы, читатели, вслед за ним.
Великая это радость - жить на земле еще и читателем. За все время существования нашей страны мы - первое поколение, которое все, до одного человека, умеет читать. Так давайте же читать!
2
Что ищем мы под книжным переплетом? Зачем открываем его?
Ищем наслаждения. Ищем ответь! на то, что мучит нас - может быть, бессознательно мучит. Ищем мудрости. И развлечения ищем - книга и развлечение дает. Ищем, конечно, и знания. Мы хотим, чтобы книга рассказала про нас самих, и ищем в ней примеры, по которым мы могли бы определить свои цели. Что хорошо, что плохо, что зло и что добро - об этом мы тоже узнаем из книг. Мы ищем в книгах друзей. Печорин и Наташа Ростова ближе чем, чем соседи по квартире: о Печорине и Наташе мы знаем больше. Ни один живой человек не раскроет нам свою душу с такой искренностью, как герой хорошей книги.
В начале перечня было поставлено слово "наслаждение". Возможно, читатель удивился. Но это непременно, это обязательно! Нет наслаждения книгой - нет чтения, нет читателя. Безучастное перелистывание страниц, холодное наблюдение за происходящим в книге - это не чтение. Любование искусством писателя и поэта, смакование слова и сочетаний слов, восторг по поводу удачного выражения, изумление перед мастерством изображения и описания, волнение, вызванное глубиной мысли, - вот чтение. И это наслаждение мастерством учит нас, но в каком-то другом смысле слова "учит", в таком, что понятие "учение" не совсем подходит. Мастерство, глубина мысли настраивают нас на возвышенный лад, показывают высоты жизни, развивают вкус. Мастерство всегда поучительно.
Гёте на старости лет каждую весну перечитывал всего Мольера - для поддержания вкуса. Даже ему нужно было прикладываться к эталону чистоты слова, изящества мысли, высокой нравственности. Это - Гёте. Что же нам тогда делать?
Беречь свой вкус.
Что же определяет художественность книги? Как научиться отличать хорошую книгу от плохой? Укрепляющей вкус от расслабляющей?
Не слово, не стиль определяет в конечном счете качество книги, а ее направленность, напор идей, насыщенность содержанием. Говорят - "пустая" книга. Как же "пустая"? В ней триста страниц текста! Но автору нечего было сказать такого, чего не знали бы до него. Бывало и по триста, и по тысяче страниц написано и напечатано, но в них - пустота, идейная и художественная.
Лишь очень немногие книги всегда достойны внимания истинного читателя. Такие книги называются классическими.
3
Классическими называют лучшие, великолепнейшие книги, созданные на протяжении веков. По этим книгам люди учатся, их все знают. Это золотой фонд культуры. Не знать какую-нибудь классическую книгу всегда немного стыдно, и некоторые люди, даже если они и не читали какой-нибудь классической книги, не признаются в этом. Говорят: "Читал, конечно, читал,,." - но самим очень стыдно в этот момент, будто их уличили в дурном поступке. Но ведь и вправду: не читать лучших книг человечества - разве не дурной поступок?
Утверждают, что человек может прочитать за жизнь примерно четыре тысячи книг. Это очень много. Если бы все они стояли в квартире, люди говорили бы: "Весь дом в книгах!" В районной сельской библиотеке обычно бывает восемь-десять тысяч книг, в библиотеке городской школы сорок-пятьдесят тысяч, но среди них много таких, которые читать не стоит, без которых можно прожить.
А книг, без которых прожить нельзя, подлинно классических книг мировой литературы, не так уж и много: двести или триста, смотря как считать. Например, чтобы познакомиться с основными произведениями русской классики XIX века, надо прочитать четыре тома Пушкина, три тома Гоголя, три-четыре тома Тургенева, четыре-пять томов Достоевского, один том Чернышевского, пять-шесть томов Толстого, один том Некрасова, четыре-пять томов Чехова - всего около тридцати книг. Так ли уж много? Если читать лишь по одному тому в месяц и начинать серьезное чтение с пятого-шестого класса (а так обычно начинают), то окажется, что список можно значительно расширить. И выходит, что прочитать до окончания школы двести - триста книг основного круга отечественной и мировой классической литературы вовсе не трудно. К семнадцати-восемнадцати годам нормальный развитый человек обычно заканчивает чтение главных книг; еще лет пять он "добирает" пропущенное, а потом всю жизнь...
Потом всю жизнь перечитывает эти книги вновь и вновь, чтобы держать их в памяти, в душе своей. Классические книги тем и отличаются, что их можно перечитывать всю жизнь, хотя содержание их известно. Больше того, при каждом новом чтении они доставляют новое удовольствие, новую радость, не сравнимую с радостью первого чтения. Собственно, читатель не тот, кто читает. Читатель тот, кто перечитывает. Постепенно эти лучшие, классические книги наполняют наш духовный мир, и только с этого времени мы начинаем приближаться к тому, что называют "культурным человеком".
Окончить школу и не прочитать к этому времени основных классических книг, не полюбить их, не перечитывать их - значит обмануть и себя и людей вокруг себя: все будут думать, что у вас среднее образование, а у вас его нет, у вас только I аттестат есть, но не образование. Образования без чтения классических книг не бывает.
Жизнь серьезного, культурного читателя идет "волнами". Странно спрашивать его: "Кто твой любимый писатель?" Кто мой любимый писатель? Сегодня - Толстой, а завтра будет Куприн, вдруг захочется перечитать его, а через два года - Гёте, а еще три года спустя - Томас Манн, а потом - Пушкин... Меняется человек, меняются его интересы, но всегда может он найти что-то важное и необходимое в безбрежной (по мысли - безбрежной, а не по числу книг!) сокровищнице мировой литературы. Всегда найдет то, без чего он сегодня прожить не может.

<< Пред. стр.

страница 4
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign