LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 3
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

6
Но что это конкретно значит - действовать в уме с мысленными моделями? Как именно действовать?
На такой вопрос в этой книге ответить невозможно. Пришлось бы переписать, по сути, все школьные учебники. Потому что в каждой науке - свой набор умственных операций. Для того и проходят в школе разные предметы, чтобы научиться всем этим действиям. Нелепо говорить: "Мне зоология не нужна". Зоология, быть может, и не будет нужна, но те умственные операции, которым мы обучаемся на зоологии, необходимы.
Из многих умственных операций, какие только вообще могут быть, остановимся только на одной, потому что овладеть этой операцией в совершенстве - значит научиться учиться. Эту операцию можно назвать так: узнавание, опознание.
...Одного ученика спросили: почему танк может идти по глубокому снегу, а собака не может?
Ученик думал, думал, наконец обиженно ответил:
- А собака вообще никакого отношения к физике не имеет!
Это классический пример неумения применять знания на практике, пример формального знания. Ученик знал, что давление равно силе, поделенной на площадь той поверхности, на которую эта сила действует перпендикулярно. И если бы его спросили, почему не проваливается лыжник, он, возможно, ответил бы. Пример с лыжником приведен в учебнике физики. Но танк? Но собака? Про собаку в учебнике ничего не сказано - "это мы не проходили, это нам не задавали...".
Три четверти - а может, и больше! - всех школьных затруднений выражают такими словами:
- Знаю правило, но не умею применять!
- Знаю геометрию, но не умею решать задачи!
- Знаю грамматику, а пишу с ошибками!
Сложность заключается в том, что в жизни - там, где приходится решать практические задачи вроде задачи про танк и собаку, - в жизни правила существуют в скрытом от глаза, измененном виде. 6 задаче про танк и собаку надо было увидеть другую, знакомую и простую задачу расчета силы давления. Но ученик этой знакомой задачи не узнал, а стал, видимо, вообще размышлять о танках и собаках - размышление заведомо бесплодное.
Что значит "применять правило"? Это значит обнаружить тот случай, когда его можно безошибочно применить, и дальше действовать по правилу. Трудность не в том, чтобы знать правило, - это легко, и не в том, чтобы действовать по правилу, - это тоже легко, это работа памяти. А вот знать, где правило "работает", увидеть в новой задаче старую, увидеть в вопросе возможность применить какое-то из известных правил - вот в чем главная трудность! И про того, кто не справляется с ней, говорят, что он не умеет применять знания на практике, а правильнее было бы говорить, что у него нет знаний. Ибо путь к знанию не кончается с выработки понятий, а только по сути, начинается: от общего понятия теперь надо подниматься к множеству конкретных случаев и явлений жизни, потому что в жизни существует только конкретное. В жизни есть танки, собаки, мальчики на лыжах и без лыж, но никто еще не видел, чтобы по снегу ползла формула давления. И все-таки она, эта формула, есть, она незримо действует всюду, где есть давление, и всюду надо научиться ее распознавать, несмотря на то что она каждый раз выступает в другом обличье: то мальчиком, то танком, то собакой.
Каждое понятие, каждую формулу, каждое правило можно сравнить с человеком, с которым ты когда-то был знаком и который время от времени появляется в толпе незнакомцев, но каждый раз переодевается: наклеивает усы или бороду или красит волосы. Узнать его очень трудно! Единственный способ справиться с этим "злодеем" состоит в том, чтобы каким-то образом почаще встречать его, и встречать именно в новых, неожиданных ситуациях. Надо на практике привыкнуть к его немыслимому коварству и быть готовым к встрече, чтобы вовремя воскликнуть: "А, вот ты кто! Я тебя знаю!"
Море фактов перед нами - как толпа людей в огромном городе. Все они выглядят новыми, незнакомыми, чужими. Но приглядимся внимательно! Почти в каждом факте кроется что-то знакомое, что-то такое, что "проходили" и что "задавали". Кто легче узнает знакомое в незнакомом?
Тот, кто тверже знает главные приметы "злодея" - главные пункты и части правила.
Тот, кто чаще с ним встречается.
Тот, у кого тренировкой развит острый взгляд.
Чтобы преодолеть трудность "знаю, но не умею", или, иначе говоря, для того чтобы научиться узнавать знакомое в незнакомом, общее - в конкретном, выход один: больше работать над выработкой понятий, выведением правил и формул, делать как можно больше сложных и разнообразных упражнений, в которых знакомые правила "неожиданно" выныривают в самых невероятных условиях, потом исчезают надолго и вновь появляются, когда вовсе не ждешь их, когда уже и забыл про них. Но мы должны быть готовы к встрече. И вот в этих-то столкновениях и развивается острый взгляд, способность к пониманию сути вещей, развивается ум, и постепенно становится все легче и легче опознавать старое в новом, и постепенно каждая задача перестанет пугать нас своей необычностью и дикостью - мы в мгновение ока увидим в ней другую задачу, которую уже решали когда-то.
Никакого другого способа преодолеть разрыв между знанием и умением на свете нет: только в самостоятельных упражнениях на "опознание" знакомого в незнакомом.
...Прислушаемся: шумно в наших тихих комнатах, когда мы садимся работать. На тысячу голосов, на сотни языков гудит учащаяся земля; и от напряжения мысли, от суровых попыток постичь тайны земли и ее истории, законы всего живого и неживого, от всего этого напряжения, кажется, сгущается воздух.
Миллиарды людей на земле, тысячи миллиардов драгоценных мыслей реют над землею, украшая ее... В час нашей работы рождается еще одна мысль, пусть маленькая, крошечная, незрелая... Но она рождена, есть, живет, будет расти. Одной мыслью на земле стало больше, и когда-нибудь веселым колокольным звоном будут приветствовать этот час рождения мысли!
Пусть нас всегда волнует час работы и его приближение. Это самый человеческий час в человеческой жизни. Час, когда мы по праву можем называть себя людьми.
ОПЫТЫ НА СЕБЕ
Эта серия опытов самая трудная хотя бы потому, что здесь нет и не может быть конца. "Опыты" такого рода надо начинать немедленно, а продолжать... до окончания школы.7 Нет, всю жизнь.
Вот некоторые советы, не слишком легкие, но все же вполне доступные каждому.
1.
Развиваем способность к представлениям. Способ простой, его предлагает Таня Деревянко из села Арзгир, Ставропольского края: "Если сказано, к примеру, что каменный уголь залегает на юго-западе Англии, то я должна ясно представить себе этот остров и его юго-запад. Если же просто заучивать слова, зубрить, то это равносильно тому, что совсем не учить, так как в будущем этот текст совершенно изгладится из памяти, потому что мы не знаем его смысла. Такой ученик, который вызубрит параграф, может запнуться в самом неожиданном месте предложения, там, где все ясно, если судить по смыслу предложения".
Сказано точно. Каждое предложение в учебнике, каждое описание надо стараться представить себе - создать в сознании представление, картину, по возможности более полную. Когда изучаешь учебник, в уме должен идти нескончаемый спектакль - представление всего того, о чем говорится в учебнике. Не будем допускать пустой сцены - пустоты в голове/
2.
Учимся вырабатывать научные понятия. Для этого крепко держим в голове разницу между представлением и научным понятием. Если встретилось в учебнике истории слово "феодализм", то мало представить себе помещика и крепостного, а надо не полениться еще и еще раз, заглянув в соответствующее место книги, точно усвоить, в чем состоит сущность феодализма, из каких отношений вырос феодализм, как он развивался, в каких формах существовал в разных странах. Ничего приблизительного, только точное, полное и ясное понимание! Научные понятия - основное наше богатство, его надо увеличивать, используя каждую возможность. Такой способ учить уроки поначалу покажется очень неэкономным; мы скоро с ужасом убедимся, как мало у нас точных и ясных понятий. Но с каждым днем дело пойдет быстрее и быстрее, все меньше нужно будет возвращений и повторений, и в результате мы сэкономим массу времени и приобретем твердые знания на всю жизнь, не говоря уже о том, что постепенно выработается драгоценное стремление к точному уяснению вещей, к ясному знанию: стремление, которое доставляет нам много хлопот и еще больше радости и уверенности в себе.
3.
Учимся думать. Сделаем своим девизом простые слова: "Подумай, почему?" После каждой фразы в учебнике вспомним: "Подумай, почему?" Не будем торопиться говорить себе: "Это понятно", вообще не будем торопиться. Чем проще кажется материал, тем обычно труднее отвечать на вопросы "почему", поставленные после каждой фразы. Убедиться в этом легко, например, на учебнике ботаники. Многие считают, что это легкий предмет: выучи, да и дело с концом. Но поставьте в этом учебнике вопросы после каждой фразы, и вы увидите, что на половину из них вы не сможете ответить! И уж конечно, особенно бдительными надо быть с учебниками математики. Стоит один раз забыть о вопросе "почему?", проскочить мимо непонятного места - и весь урок пошел насмарку.
4.
Учимся применять знания. Обычно думают, что применять знания можно только в практической работе: в кружках, в мастерских и так далее. Но гораздо труднее выработать привычку применять знания на каждом шагу. По дороге из школы присмотримся вокруг - тысячи вопросов из физики окружают нас! Когда мы открываем новую книжку, не будем думать, будто она не имеет никакого отношения к тому, о чем говорили на уроках литературы. Когда мы пишем письмо дедушке, не будем надеяться на то, что дедушка не поставит отметки и можно писать безграмотно. Когда мы смотрим передачу "Клуб кинопутешествий", то не будем думать, что сейчас мы отдыхаем и потому можем напрочь забыть учебник географии. Вся жизнь вокруг школы - отчасти и арена для сражения за знания, поле для применения и развития знаний. Попробуем прожить таким образом хоть неделю, постоянно задаваясь вопросами, попробуем самостоятельно найти ответ хоть на некоторые из них, и мы с удивлением увидим, что школьные знания, о которых мы склонны были думать, что они не очень-то и нужны нам, - эти самые школьные знания в неявном виде окружают нас со всех сторон.
5.
Учимся проверять понимание. Все знают, как проверить, запомнил материал или нет: надо повторить его вслух или про себя. Но как проверить понимание? Повторение обманчиво, никогда не знаешь, что же сработало - ум или просто память. Так как же? Надо поставить перед собой два вопроса:
а) понимаешь ли дальнейшее?
б) сохранился ли интерес к материалу?
Если вдруг стало непонятно, значит, непонятное осталось позади. Вернись и пойми!
Если стало скучно, значит, ты ничего не понимаешь!
Интерес к занятиям - вернейший признак понимания. Понимание рождает увлечение, а увлечение помогает пониманию.
Глава 7 • ТРУД ДУШИ
1
В практических делах неполное знание часто бывает хуже полного незнания. Если я не умею водить машину, я просто не сяду за руль; но если меня научили всему, кроме управления тормозом, то я разобьюсь.
Кто решил узнать все главные секреты учения, тот не должен пропускать ничего важного, иначе его знание будет не знание, а обман.
Ученые давно уже старались постичь тайны познания, учения и творчества. Но относительно недавно задача эта стала особенно важной. Появились электронные вычислительные машины, ЭВМ, и дерзкое желание охватило людей: научить машины думать... Создать искусственный мозг, машинный разум. Сначала казалось, что это довольно легко. Машину научили не только считать и производить всевозможные математические операции, но и сравнивать, различать, выбирать лучшие варианты решения из многих, искать ошибки в собственных вычислениях, доказывать теоремы и даже играть в шахматы! Чем не "разум"? Про человека, который умеет извлекать корни, логарифмировать, переводить (хоть и коряво) с языка на язык и обыгрывает шахматиста-перворазрядника, - про такого человека мы сказали бы, что он ничего, способный!
Машины оказались очень способными учениками - и в то же время непроходимо тупыми. Они могут проделать в своем электронном уме миллионы операций в секунду и запомнить целые библиотеки книг, но они не могут произвести на свет ни одной новой мысли. Они не способны к творчеству. Не способны, другими словами, к мышлению, потому что всякая мысль - мысль творческая, только что созданная; нетворческого мышления не бывает.
Что же за порок в нынешних машинах? Отчего они, такие быстродействующие и дисциплинированные, не способны на то, на что способен даже первоклассник: не могут создать новую мысль?
Все дело, по-видимому, в том, что машины не могут... чувствовать. А мыслить, не чувствуя, невозможно! Не бывает этого. Мысль без чувства не просто "плохая" мысль, "холодная". Ее просто нет.
Чувство, страсть - не спутник умственной работы, как иногда думают, а сотрудник ума! Чувство - соавтор каждой мысли, рожденной в уме. Потому что мысль рождается не от другой мысли, а в сфере воли и чувств. Об этом говорил выдающийся советский психолог Л. С. Выгодский.
Почему же некоторым ребятам удается учиться, переходить из класса в класс, не испытывая никаких чувств, никаких переживаний по поводу учения? Да потому, что они учатся лишь по видимости. Они запоминают правила (машина это делает мгновенно) и даже применяют их более или менее верно (машина это делает безошибочно), но ни разу не родится у них в голове собственной мысли, и что такое умственный труд, они не знают. Умственный труд абсолютно невозможен без труда души, работа ума - без работы сердца. И любые попытки учить урок и вообще учиться, ничего при этом не чувствуя, кроме скуки (а скука, понятно, уму не товарищ), - все эти попытки ни к чему привести не могут. Пустая трата времени.
Зачем же нам этот глупый, бесполезный труд? Будем учиться чувствовать! Будем учиться работать головой и сердцем.
2
Легко сказать - учиться чувствовать! Да разве это возможно?
Кто сердцем мог повелевать? Кто раб усилий бесполезных?
Но еще и еще раз надо сказать: если бы в делах учения все было бы до конца понятно и легко поправимо, то уж давно все учились бы, не зная никаких затруднений. Но учение- сложное, быть может самое сложное из всех человеческих дел. Что ж, тем интереснее узнавать его секреты!
...Прежде всего заметим, что испытать какое-то чувство по описанию невозможно. Я могу описать состояние голодного человека, рассказать, как он мечтает о куске хлеба, но если вы сами никогда не испытывали голода и сейчас его не испытываете, вы голода не почувствуете, как бы ни старались. Вы можете узнать о состоянии голодного, но знать и чувствовать - разное. Знание о голоде и чувство голода - не одно и то же. Чтобы чувствовать, надо самому голодать, насыщаться, страдать, любить, тосковать, ненавидеть, радоваться, злиться, печалиться, горевать, испытывать несчастье и счастье.
Значит, есть единственный путь учиться чувствовать: ставить себя в такие условия жизни, чтобы они вызывали чувства.
Проделаем такой маленький эксперимент. Зададим ученику третьего класса и машине одну и ту же задачу. Несложную, но такую, которую ни машина, ни ученик никогда не решали и похожих не решали. Что сделает машина? Она переберет все правила решения более или менее похожих задач, обнаружит, что ни одно из этих правил к задаче не подходит, и откажется решать. Решать не по правилам, заложенным в машину оператором, она не может.
А ученик? Он тоже скоро обнаружит, что задача совсем новая. И все-таки он будет продолжать размышлять! У него не хватает информации, знаний - он не знает хода решения. Если информации не хватает машине, она перестает работать. Если же информации не хватает человеку, в данном случае нашем третьекласснику, он начинает... волноваться! Возникает именно то, что называют "чувством". Он тревожится, волнуется, напрягает ум, он всем своим существом стремится к решению, и вдруг после долгих усилий это решение находится, человек словно прозревает. Ничего таинственного в его голове не произошло, никакого чуда - просто от волнения в голове мальчика внезапно связались вместе самые далекие мысли, и они-то привели к догадке.
Волнение не просто сопровождает поиск, оно необходимое средство поиска. Оно возникает там, где что-то неизвестно, но есть потребность найти это неизвестное. Волнение помогает найти недостающую информацию.
Нет поиска - нет волнения. Нет волнения - нет поиска.
Поиск и волнение, поиск и чувство неразрывно связаны, не могут существовать друг без друга!
Много лет назад, словно предвидя нынешние затруднения кибернетиков -• создателей искусственного разума, - эту мысль выразил Ленин. "Без "человеческих эмоций", - писал он, - никогда не бывало, нет и не может быть человеческого искания истины".
Обратим внимание: не истина связана с чувством, а искание истины!
Значит, чтобы научиться чувствовать в учении, чтобы вступило в работу и сердце, знание надо искать. Учиться - значит искать знание.
Как мы садимся за урок? Что ищем? Какой вопрос перед нами? Какого ответа добиваемся? Что хотим узнать? - вот путь истинного учения, работы ума и сердца.
А если мы не задаем себе вопросы, не ищем, не стремимся к ответу, а просто заучиваем какие-то наборы сведений, то поиска не происходит, нет волнения, сердце "не работает", не работает, следовательно, и ум - учения не происходит. Видимость учения есть, а учения нет.
Такая беда с учением: оно иногда бывает обманным. Со стороны кажется, будто человек учится: сидит над книгами, отвечает учителю, получает отметки, и ему самому кажется, что он учится. Уж слишком все похоже на учение! Но только похоже: плодов кет, знаний нет.
Будем бдительными, чтобы не обмануть себя. Будем каждый урок превращать в поиск истины. Другими словами, будем создавать условия, в которых может появиться чувство,-/ и оно появится.
"Когда я натолкнулась на статью "Учение с увлечением",- рассказывает Вера Иванисова из села Московка, Саратовской области, - я подумала: какое может быть в учении увлечение? Но, прочитав, решила проверить. На другой день у нас была алгебра - самый скучный для меня предмет. Была она первым уроком. "Откройте учебники на стр. 104, задача номер 761. Решайте самостоятельно", - сказала учительница. Я со скучным лицом открыла учебник и уставилась в задачу. В общем-то, я в них немного разбираюсь, но делаю это со страшной скукой. Прочитав задачу раз, другой, я, ничего не поняв, стала смотреть задачи, которые мы раньше решали. Затем, вспомнив об "учении с увлечением", усмехнулась. Но потом сказала себе: "Нечего улыбаться. Давай решай". И снова со всей волей начала читать задачу. Прочитала, подумала и вдруг словно вышла из темного леса на залитую солнцем поляну, такой простой показалась мне задача, что я схватила ручку, начала быстро писать, и вскоре ответ был готов. Сверилась с ответом, оказалось, что задачу я решила правильно. С того самого урока я словно изменилась, алгебру я жду, словно после долгой зимы лета. Решаю уравнения, задачи с восторгом. Когда получается правильно, я вне себя от радости, а получается неверно - снова и снова решаю. Учение с увлечением!"
Отметим в этом сообщении прекрасное слово "восторг". Решала задачи с восторгом... Но вся хитрость в том, что без восторга, без страсти Вера не смогла бы решить задачи! Она не училась чувствовать, но страстно стремилась к ответу, и чувство восторга, необходимое для решения задачи, само родилось в ее душе.
3
Внутренний мир другого человека существует реально и независимо от нас, но мы не можем ощущать его непосредственно- не можем его ни увидеть, ни услышать, и приборам он недоступен. Мы узнаем о нем лишь по косвенным приметам, по тому, как этот другой человек выражает себя - взглядом, словом, поступком, мимикой, движением руки и тела. Сами по себе все эти движения и выражения ничего не говорят - мы всю жизнь учимся читать их, учимся постигать чужую душу. Это все равно что учиться читать: ведь и крючочки на бумаге тоже не говорят, но мы выучиваемся понимать скрытый в них смысл, и притом совершенно точно.
Однако читать книгу мы выучиваемся умом, а "читать" человека по его словам, взглядам, интонациям и жестам можно научиться только чувством. Понимать другого человека - значит чувствовать то же самое, что он сейчас переживает, отзываться на его чувство. Вот одно из самых прекрасных слов в нашем языке: отзывчивый. Вслушаемся в него: отзывчивый... способный отзываться... легко отзывающийся... всегда готовый отозваться... Если бы существовала "школа чувств", то первым предметом в ней, первым уроком был бы урок отзывчивости. Мы учимся чувствовать, отзываясь на чувства других людей. При всей их загадочности, в чувствах нет никакого чуда, ничего волшебного и сверхъестественного. Просто они непостижимы умом, но чувством постижимы. Чувству нельзя "обучить" в строгом смысле слова, но чувство можно передать, им можно заразить, его можно вызвать. Любовью своей человек вызывает ответное чувство любви у того, кто никогда не испытывал ее. Страстью к знанию человек заражает окружающих. Учитель любовью к своему предмету увлекает и нас.
Следовательно, учиться чувству можно, надо только открыться душой навстречу всему человеческому, что окружает нас. Отозваться!
Но прежде для этого надо сделать один шаг, быть может, самый важный шаг в духовном развитии и становлении человека: надо обнаружить, самому обнаружить однажды, что другие люди, кроме меня, тоже... есть на свете! И что у них свои интересы, никакого отношения к нам не имеющие!
"Случалось ли вам, читатель, в известную пору жизни, вдруг замечать, что ваш взгляд на вещи совершенно изменяется, как будто все предметы, которые вы видели до тех пор, вдруг повернулись к вам другой, неизвестной еще стороной? Такого рода моральная перемена произошла во мне в первый раз во время нашего путешествия, с которого я и считаю начало моего отрочества.
Мне в первый раз пришла в голову ясная мысль о том, что не мы одни, то есть наше семейство, живем на свете, что не все интересы вертятся около нас, а что существует другая жизнь людей, ничего не имеющих общего с нами, не заботящихся о нас и даже не имеющих понятия о нашем существовании. Без сомнения я и прежде знал все это; но знал не так, как я это узнал теперь, не сознавал, не чувствовал".
Эта моральная перемена, описанная Л. Толстым в его трилогии о детстве, отрочестве и юности, и есть тот самый первый шаг, который делает человек на пути от детских чувств к взрослым. Случалось ли это с вами, читатель? К беде нашей, со многими людьми эта моральная перемена не происходит и во всю жизнь; они проживают десятилетия и умирают, так и не узнав, что есть на свете другие люди, не чувствуя этого!
Говорят, что счастье - это когда тебя понимают. Это верно. Но никому не будет счастья, если каждый не станет человеком, который понимает других людей, принимает их именно как других, со своей жизнью и чувствами, и умеет сочувствовать им, отзываться на их чувства.
Вот ступеньки в "школе чувств", другие люди - чужие чувства - отзывчивость к ним - свои чувства...
Да и не только люди учат нас чувствовать. Оглядимся вокруг себя, всмотримся в самые простые предметы, окружающие нас: вот стол, лампа на столе, шкаф с одеждой, обои на стене, электрическая лампа, занавеска на окне... Каждая вещь сделана человеком, в каждую вложены чьи-то способности, ум, чувство. Это все застывшее человеческое дело, превратившееся в предметы; живые жизни, воплотившиеся в вещи...
А книги? Даже обычные школьные учебники! Нам кажется, они безличны, что их никто не писал, не мучился над ними, они сами собой откуда-то взялись или выросли, как дерево в лесу или трава на лугу. Но в каждой странице, в каждой строчке - живое, человеческое!
Будем стараться почувствовать живого, другого человека не только в каждом, кого мы встретим, но и за каждой вещью, каждой книгой, каждым учебником. Мы не читаем учебник - мы общаемся с автором, с человеком! И никогда не будем позволять себе обращаться с вещью или с книгой так, будто они мертвы. Нет ничего мертвого вокруг нас, мертвое - на кладбище, а вокруг нас, живых, - живое, человеческое, оно во всем, надо только увидеть его и почувствовать. Здесь речь идет не о том, чтобы беречь вещи, это само собой разумеется, здесь речь о другом: о духовном прозрении, о том, чтобы каждая вещь была для нас живой, чтобы не с книгами-предметами имели мы дело, а с живыми людьми, чье чувство вложено в книги, чтобы мы видели человеческое в человеческих предметах и вещах!
4
Но какой бы ни была бурной наша собственная жизнь, сколько бы мы сами ни страдали и ни радовались, жизнь наша протекает в довольно ограниченных рамках, и мы никогда не могли бы постичь всего богатства человеческих чувств, если бы не художественная литература.
Вот мы читаем историю героя в книге. Он, если книга хорошая, как живой перед нами: он любит, страдает, борется... Как же нам понять его? Только одним способом: отзывчивостью. Мы должны, обязаны отозваться на страдания героя, то есть испытать те же чувства, что испытывает он. Сначала сочувствуем, потом - чувствуем. Если мы никогда подобных чувств не испытывали, то, конечно, мы не сможем понять книгу полностью, но все же что-то похожее на чувство героя шевельнется в душе, что-то мы будем знать об этом чувстве, и когда оно придет к нам самим, мы не испугаемся его, не удивимся, мы обрадуемся ему. Мы будем обладать некоторой культурой чувства еще до того, как сами испытали его.
Иногда ребята не любят уроки литературы и связанные с ними книги потому, что на уроках эти книги разбирают, то есть переводят образы в понятия, в схемы. Книга лишается того, ради чего она написана, - способности вызывать ответные чувства. Но стоит помнить, что в школе по необходимости приходится литературу изучать, а это не то, что читать. В школе изучают науку о создании книг и историю создания книг, составляют представления и вырабатывают понятия о литературном творчестве и процессе. Иметь эти представления и понятия совершенно необходимо развитому человеку. Но радоваться красоте цветка и дарить его любимому человеку - одно, а изучать тычинки и пестики - другое. Для образования нужно и то, и другое: нужно уметь наслаждаться цветком и знать ботанику. Так и с книгами: нужно уметь наслаждаться ими, вкладывать в них то же чувство, которое вложил писатель, и нужно знать историю и теорию литературы хотя бы в тех небольших пределах, в каких они изучаются в школе. Но если только изучать литературу, не радуясь книгам, не сочувствуя героям, то литературу и не поймешь, и она станет невыразимо скучной. Сначала надо понюхать цветок и полюбоваться им, а потом уж рассматривать стебель, лепестки, тычинки и пестики.
"Во вторник у нас была литература, самый скучный для меня предмет, - рассказывает о своем опыте Виктор Феер из села Шумановка, Алтайского края. - Материал был скучным: поэты-декабристы, творчество К. Ф. Рылеева, реализм. Я прочитал текст три раза, но ничего интересного не заметил. Тут я задумался. Почему я плохо помню прочитанное? Подумав, я решил, что виной всему невнимание, что я не вникаю в смысл текста, не чувствую его. Только тут я понял, какой опасности подвергал себя Рылеев, опубликовавший свою оду "К временщику". Ведь он направил ее против всесильного Аракчеева! Тот мог расправиться с ним, однако это Рылеева не остановило. Никогда бы я не подумал, что стихи - оружие! Ведь именно тек и есть, если при помощи стихов люди пробуждаются от ничегонеделания, от наблюдения за действительностью. Возможно, что это только малая часть того, что скрывается в литературе, - подумал я".
Замечательное открытие! Не имеет никакого значения то обстоятельство, что это открытие сделано давно: "в литературе что-то скрывается" Важно, что Виктор понял это... А как он понял? Он посочувствовал Кондратию Федоровичу Рылееву!
"На следующем уроке меня не спросили, - продолжает Виктор. - Но об этом я не очень жалел. Я ждал нового материала. Учительница рассказала о жизни Грибоедова, его произведении "Горе от ума". Хотя нам задали лишь первое действие, я не отрываясь прочел ее до конца. С этого дня "Горе от ума" заняло у меня место рядом с Вальтером Скоттом, Джеком Лондоном, Майн Ридом и Жюлем Верном. Как я ее раньше не заметил? Понятия не имею. Неужели литература все-таки интересный предмет? Я начал читать все произведения, которые входят в программу 8-го класса. Мне очень понравился "Евгений Онегин", "Герой нашего времени", "Мертвые души" (жалко, конца нет) и "Демон". После этого я прочитал все, что говорится об этих произведениях в нашем учебнике. Нет, очень полезный и интересный предмет - литература. Жаль, как жаль, что этого я раньше не видел! Большое спасибо за то, что вы поставили этот вопрос. Учение с увлечением?!!"
Будем больше читать, будем стараться поставить себя на место героев, отзываться на их чувства и так будем учиться чувствовать, узнаем чувства, неизвестные нам из нашей собственной жизни, и душа наша станет богаче. Широкий, творческий ум, богатая, тонко чувствующая душа, ясная, благородная цель, послушная, сильная воля - вот и человек.
5
Но не только художественные книги - учебники чувства. Мы будем учиться вкладывать свое чувство, вырабатывать свое отношение ко всему, что изучаем в школе.
Урок истории. Рассказ о Смутном времени, когда страна наша испытала столько бед, и об ополчении Минина и Пожарского. Бородинское сражение. Сталинградская битва. Можно ли к этому относиться равнодушно, просто "учить"? Нет, мы будем не только вдумываться в значение этих событий для Родины, не только стараться постичь их, составить понятия, мы попытаемся представить себя в нижегородском ополчении, у Семеновских флешей и на узкой кромке земли вдоль Волги - под смертельным огнем... Мы постараемся почувствовать то же, что чувствовали защитники Родины в прошлые века и десятилетия. И так постепенно возникнет у нас чувство истории: мы будем чувствовать, что мы не первые родились на свет, что мы со своими сегодняшними жизнями включены в общий исторический процесс, который давно-давно начался и никогда не кончится... И это чувство истории обогатит все наши другие чувства, окрасит их новой краской. Культура чувств - это обогащение, усложнение чувств. Простые чувства доступны каждому человеку, независимо от того, учился или не учился он. Человеку образованному доступны сложные, невыразимые в словах, из многих красок составленные чувства.
Урок математики. И это - поле для развития чувств. Мы решаем задачу, и в ответе выходит: три с четвертью человека. Решали бы вроде правильно, но ответ смущает нас, он кажется нам некрасивым - ну что это, в самом деле, "четверть человека"! Мы пересматриваем решение и находим ошибку. Или решаем сложное уравнение, а ответ получился громоздкий, с радикалами в знаменателе. Опять некрасиво! Мы чувствуем это - и добиваемся красоты. Ответ может быть красивым или некрасивым, решение - кратким, изящным, красивым или запутанным, тяжелым - некрасивым. Математика, вся построена на логике, на понятиях, не может быть изучена, если у человека нет чувства красоты математических преобразований; об этом так часто говорят выдающиеся ученые, что не хочется и повторяться.
Урок химии волнует нас и по-другому: нас восхищает красота химических формул, мы не перестаем удивляться мощи человеческого разума, который проникает в глубочайшие тайны природы и создает материалы, которых природа создать не могла. Химия - наука о чудесах превращения элементов, в чуду ли не удивляться!
А не уроке английского языка мы радуемся своим приобретениям, удивительной нашей способности понимать чужую речь и чужие слова. С годами занятий появляется чувство чужого языка - мы начинаем строить фразы не задумываясь, они как-то сами возникают в сознании, и это всегда приносит удовольствие,
И так на каждом уроке. Учение - волнующее человека ре по, развивающее его чувства. Если, конечно, он живой человек или стремится стать живым.
6
Среди многих человеческих чувств еще одно особенно важно для учения в школе. Это чувство истины. Наслаждение, получаемое от того, что человек узнал правду и глубоко убежден в том, что его знание истинно, правдиво. Знание становится сильным и ясным только тогда, когда оно соединено с уверенностью в том, что знание это истинно. Знание, соединенное с верой в его истинность, - это убеждение человека. Чем сильнее вера, тем глубже убеждение. Так и говорят: "Мое глубокое убеждение..."
Все знают, что Земля вертится вокруг своей оси и вокруг Солнца. Думаю, что и читатель убежден в этом. А почему, собственно говоря? Ну-ка, выйдем вместе в поле, и попробуйте доказать, что Земля вертится, а не стоит на месте! Боюсь, что никаких очевидных доказательств вы не обнаружите.
Однако всей системой научных астрономических взглядов мы убеждены, что Земля действительно круглая и что она и вправду вертится, и даже можем понять, отчего же мы не сваливаемся с этой бешено вертящейся Земли... И вряд ли нас кто-нибудь сумеет переубедить.
Убеждения даются нелегко. Их совершенно невозможно вызубрить. К ним приходится пробиваться, отвергая неправильный, неистинный взгляд, до них нужно доискиваться, их подчас приходится отстаивать. Зато когда убеждения появляются и укрепляются в душе человека, он готов жизнью пожертвовать ради них:
Иди в огонь за честь Отчизны, за убежденья, за любовь!
И действительно, люди шли в огонь, как Джордано Бруно, который поднялся на костер за свои научные убеждения, или как Сергей Лазо, которого сожгли в паровозной топке за его политические, коммунистические убеждения, как шли на смерть тысячи борцов за счастье людей. Есть какая-то притягательная сила, есть какое-то высокое счастье в убеждениях, если люди даже на смерть идут, но не меняют их, не отказываются от них!
Первые моральные убеждения мы получаем из жизни, первые научные убеждения - из школы, первые политические убеждения - из жизни и школы. Будем стремиться вырабатывать их, будем постоянно спрашивать себя: что я знаю и во что я верю? Будем стараться достичь глубокого убеждения в том, что все изучаемое нами - действительно правда, истина. Стоит поставить перед собой такую цель, как постепенно начинает появляться и разгораться святое, возвышающее душу стремление к истине, и обычные уроки становятся наслаждением.
...Но пора, наконец, сказать, откуда же пошло это не совсем научное, не строго научное выражение "труд души". В точном смысле слова труд - это всегда операции, действия с орудиями труда, в результате которых появляются какие-то материальные или духовные ценности или знания. В умственном труде такими орудиями, хоть и особыми, умственными, являются слова, понятия, модели, чертежи, формулы. Чувство же никаких "орудий" не имеет, и "операций" тоже не происходит, именно поэтому чувству, как уже говорилось, так трудно учиться. И все же...
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Гони ее от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому,
Через сугроб, через ухаб!
Не разрешай ей спать в постели
При свете утренней звезды,
Держи лентяйку в черном теле
И не снимай с нее узды!
Коль дать ей вздумаешь поблажку,
Освобождая от работ,
Она последнюю рубашку
С тебя без жалости сорвет,
А ты хватай ее за плечи,
Учи и мучай дотемна,
Чтоб жить с тобой по-человечьи
Училась заново она.
Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Это стихотворение Николая Заболоцкого очень любил учитель Сухомлинский. Он и ввел в педагогику поэтическое понятие "труд души".
ОПЫТЫ НА СЕБЕ
Проделаем для начала простое упражнение: отложим книгу и обойдем комнату, потихоньку прикасаясь ко всем вещам - к обоям на стене, к выключателю... Коснемся рукой пола, потрогаем стекло в окне. Лучше сделать это, когда никто не видит, чтобы не задавали лишних вопросов. Выйдем на улицу, дотронемся до дерева или куста, до заборчика или двери. И во всем, за всем постараемся представить себе людей, людей, людей, которые делали все эти вещи, строили дом, сажали дерево или просто любовались им до нас, если оно выросло само. Попытаемся почувствовать человеческое во всем, что нас окружает!
Это "упражнение" (не совсем точное слово) полезно повторять почаще, оно вроде духовной гимнастики, оно приучит нас никогда и ни на что не смотреть безразлично, ко всему как-то относиться, все вокруг стараться полюбить, потому что во всем - человеческий труд и человеческое чувство. Это будет напоминать нам, "что не мы одни живем на свете".
Второе "упражнение" (опять неточное слово, но читатель простит меня!) - с любимой книгой. Из книг, которые мы уже читали, вспомним, выберем одну, которая взволновала нас хоть немного, и перечитаем ее не откладывая. Только будем читать по-новому: стараться сочувствовать героям, переживать их чувства так, будто это все происходит с нами. Замечательные "учебники чувств" - трилогия Толстого и "Детство" Горького. Их стоит перечитать, сколько бы лет нам ни было.
Но, разумеется, учиться чувствовать только по книгам - невозможно. Книги лишь расширяют наши представления о чувствах людей, а реальные, живые чувства вызываются жизнью, действительными отношениями с людьми, которые нас окружают. Однако превращать эти отношения в какие-то "упражнения" было бы кощунством. В отношениях с людьми не может быть никаких "опытов", ничего искусственного. Да и зачем нам опыты? В каждом из нас есть отзывчивость, способность к добрым чувствам. Будем помнить, что участие, сопереживание всегда поддерживает людей. Будем учиться понимать, то есть чувствовать, что чувствует мама, друг, учитель, любой мало знакомый или совсем не знакомый человек, с которым жизнь свела случайно. Может быть, им грустно? Тогда бестактно быть веселым. Может быть, им стыдно? Тогда грубость - корить их, увеличивать стыд. Может быть, у них большая радость? Тогда не стоит лезть со своими мелкими неприятностями. Словом, будем настраиваться на чувства других людей, больше всего на свете боясь оскорбить эти чужие чувства невниманием или непониманием. И так постепенно наше сердце станет отзывчивым к сердцам других людей, мы обретем богатство чувств, богатство души.
Но в области чувств, которые называют "интеллектуальными" (то есть связанными с работой ума), мы можем поставить опыты на себе, хотя они не совсем просты. Мы видели, что работы ума не бывает без работы души и что чувства вызываются поиском истины. Значит, надо каждый раз, садясь за уроки, прежде всего поставить перед собой вопрос: "А что именно я хочу узнать? Какую истину я должен добыть?" Но чтобы правильно поставить вопрос, придется предварительно проштудировать параграф. Следовательно, работа над уроком будет выглядеть так: читаем параграф - формулируем главный вопрос в его связи с предыдущим материалом - пытаемся ответить на него совершенно точно, с полной ясностью и убежденностью. Можно представить себе, что кто-то возражает нам, приводит другие доказательства, а мы их разбиваем.
Попробуем две-три недели так учить уроки, и нам не надо будет объяснять, что такое волнение, связанное с работой ума! Мы сами узнаем его, сами почувствуем. И если после этого кто-нибудь скажет нам, что учиться скучно, мы просто пожалеем беднягу...
Глава 8 • ВНИМАНИЕ
1
Главное свойство внимания состоит в том, что оно все время колеблется, очень подвижно. Оно может быть направлено на несколько предметов сразу, мгновенно останавливаться на чем-то одном, потом постепенно ослабевать или так же быстро переключаться на что-то другое. Внимание - прожектор, у которого все время меняется фокус (то узкая и сильная полоса света, то широкая и слабая), и с огромной скоростью может он поворачиваться на вышке.
Эта способность к передвижению луча внимания - спасительное свойство человека. Если бы внимание было малоподвижно, люди не замечали бы опасностей, угрожающих им со всех сторон, и, возможно, вымерли бы еще до того, как стали разумными людьми. Когда человек идет по джунглям, его внимание должно быстро перекидываться во все стороны - реагировать на каждый шорох. Может, тигр? Может, змея притаилась? Еще ни один рассеянный не вернулся из джунглей домой.
Но в классе, где нет тигров и змей, и за домашними уроками, где ничто не угрожает нашей жизни, зачем такая подвижность внимания? Вроде бы она мешает. Как было бы удобно уставиться в страницу и смотреть не отвлекаясь!
Мы пытаемся сделать что-то подобное и обнаруживаем, что это невозможно. Луч внимания остановить нельзя!
Но вот включен телевизор, на кухне разговаривают, и даже гром гремит за окном, а некий человек сидит, неловко скрючившись за столом, так что нога затекла, но он и этого не замечает. Он углубился в книгу. Что же, его внимание остановилось?
Нет. Внимание не может остановиться. Луч внимания все время подвижен, он следит за движением чего-то вне нас или внутри нас. Если мы в попе и перед нами ничто не движется, луч внимания постепенно оглядывает поле, движется сам. Если же по полю побежит заяц, мы будем следить за зайцем, за его движением, пока нас не привлечет другое какое-нибудь движение, например охотника с ружьем. Внимание всегда следит за каким-то движением, оно не может останавливаться. В одном из индейских племен детей учат сидеть тихо и смотреть, когда не на что смотреть, и слушать, когда все вокруг тихо. Но это считается самым тяжелым испытанием, это все равно что переносить страшную боль.
Однако вернемся к нашему человеку с книгой в руках: какое перед ним движение? Очень бурное: движение мысли автора, движение образов, движение судеб героев. И чем активнее эти движения, тем легче сосредоточить на них внимание, тем больше захватывает книга. Поэтому маленькие ребята не любят описаний природы - в них меньше движения, и внимание ребят сразу рассеивается: не за чем следить. Они умеют пока что следить только за быстрым, энергичным движением, как в приключенческих книгах и фильмах. Но чем больше развивается человек, чем выше его культура, тем более разнообразные движения начинает замечать он.
Когда человек сидит не шелохнувшись и слушает музыку, он следит за движением мысли и чувства композитора. Тот, кто музыки не понимает, тот этого движения заметить не может - музыка кажется ему однообразной, и потому он не в состоянии слушать, не в состоянии собрать внимание. Его внимание как бы засыпает: ухо перестает слышать, глаз - видеть, и он сосредоточивается на собственных мыслях, на их движении.
Он может спохватиться, но ненадолго. Через несколько мгновений внимание его опять рассеется.
Пока человек не развит, он способен воспринимать лишь внешнее движение: скачки, погони, приключения. Но чем больше он учится, чем больше его знания о мире, тем больше скрытых движений начинает он различать. Ему становится легко следить за ними, легко быть внимательным к разным сторонам жизни, и он видит гораздо больше неразвитого человека.
Быть внимательным - значит следить за каким-то движением; развиваться- значит учиться различать скрытые движения в жизни, в искусстве, в природе, в науке, в людях.
2
Запасшись этими сведениями о свойствах внимания, отправимся на урок.
Что на уроке происходит?
На уроке порой - беда.
"Вот я плохо учусь. Но это вовсе не потому, что я глупая, невменяемая и т. д. Просто я не могу заставить себя слушать внимательно на уроке... Как это можно исправить?" (Письмо из поселка Кировска, Могилевской области.)
"Я давно стала замечать, что когда я стараюсь внимательно слушать учителя, то постепенно мои мысли начинают уводить меня от объяснения, и тогда я не могу сосредоточиться и уловить смысл слов учителя. И тогда дома мне приходится очень много времени тратить на приготовление уроков. И весь день у меня уходит на приготовление домашнего задания". (Письмо из Алма-Аты.)
В подчеркнутых словах второго письма и скрыта отгадка: если не улавливаешь смысл речи учителя, то, естественно, не можешь следить и за движением его мысли. Слышишь только слова, а они ужасно монотонны. В словах движения нет, движение только в мысли. Речь на незнакомом языке невозможно внимательно слушать и десять минут.
Давно не было перед нами заколдованных, порочных кругов, и вот он опять встретился:
чтобы слушать внимательно, надо следить за движением мысли учителя;
но чтобы следить за движением мысли, особенно когда она трудна, надо сосредоточить внимание.
К тому же здесь нас не спасет и метод последовательного приближения, который выручал нас не однажды. Нельзя уловить немножко смысла, чтобы появилось немножко внимания. Надо сразу ухватить мысль, держать ее в луче, иначе не сумеешь следить за движением и будешь как прожекторист, который потерял вражеский самолет и шарит лучом по небу.
Что же, безвыходное положение?
Беда усугубляется тем, что даже в самом тихом классе перед нами всегда много разных движений:
соседка пишет кому-то записку;
муха ползет по оконному стеклу;
солнечный зайчик мелькает.
Да и, кроме того, в голове у нас великое множество интересных дел: вчерашний фильм, ссора с товарищем, незаконченная модель, планы на вечер, новая пластинка.
И все - от мухи до пластинки - претендуют на наше внимание. Можно, при желании, сосредоточиться на любом из этих движений.
Но как сосредоточиться именно на рассказе учителя, а не на мухе, не на соседке и не на старом фильме?
3
В армии, когда командир отдает приказ, подчиненные становятся по стойке "смирно". Отчего это? Не могли бы люди выслушать приказ, развалившись, засунув руки в карманы? Почему надо обязательно вытягивать руки по швам?
Поза, состояние мускулов очень связаны с вниманием. Подобран человек, не двигается, напряжен - и внимание его само собой обостряется. Чем внимательнее, тем больше собирается человек, и мускулы на лице его собираются, сдвигаются брови. Мы сдвигаем брови, потому что хотим быть внимательными, и мы становимся внимательными, если примем определенное положение и лицо примет определенное выражение. Словом - смирно!
На симфоническом концерте не подают команду: "Смирно! Слушай музыку!" Но оглянитесь - никто не закинет руку на плечо, не развалится в кресле, все сидят, как первоклашки на первом уроке. Иначе сосредоточенно слушать музыку невозможно.
Значит, если мы хотим быть внимательными на уроке, сделаем сначала то простое, чему нас учили с первого класса: сядем прямо, соберемся, настроимся слушать... И нам гораздо легче будет сконцентрировать внимание на рассказе учителя.
Между прочим (говоря о внимании, полезно и отвлечься), оттого иногда и не любят люди симфоническую музыку, что не были на концертах, а слушали ее только по радио, по телевизору, с пластинок - слушали дома, в расслабленных позах. Но расслабившись, полулежа можно слушать лишь легкую музыку, а симфоническую - трудно.
Попробуем два-три раза, оставшись наедине, послушать серьезную музыку серьезно - сидя выпрямившись, сосредоточив все внимание. Если попадется хорошая музыка, в которой много движения, она сразу понравится.
Дома слушать музыку трудно именно потому, что трудно сосредоточиться. С другой стороны, ничто так не развивает способность к долгому и напряженному вниманию, как слушание серьезной музыки, потому что порой приходится улавливать едва заметные движения. Чтобы полюбить серьезную музыку, надо и дома создавать обстановку, подобную той, что в концертном зале: чтоб никто не говорил, не ходил, не делал резких движений, не смотрел друг на друга - полная и абсолютная тишина, полное и абсолютное внимание!
4
Когда учитель рассказывает интересно, его легко слушать. Что значит - интересно? Значит, есть что-то новое, что представляется нам движением знания, добавлением, переменой. Есть движение мысли. Но, к сожалению, не все уроки одинаково интересны. В школе часто приходится повторять одно и то же или слушать то, в чем никак не уловишь движения.
Значит, надо тренировать способность собирать внимание по своей воле - способность к произвольному вниманию. Выберем для эксперимента самый скучный для нас урок, на нем и попробуем быть внимательными.
Оля Онуфриенко из Ростова-на-Дону, начиная свой эксперимент, решила с вниманием слушать учителя на уроке истории - самом скучном для Оли уроке. "Учитель нам рассказывал, - пишет Оля, - как Иван Грозный завоевывал Поволжье, про Ермака. Я слушала, а потом вспомнила, что меня недавно спрашивали, и подумала, что зря я слушаю, все равно не спросят. Я как раз дослушала до того, как Ермак начал покорять Сибирь, и стала рисовать. У меня пропал весь интерес к уроку".
Что ж, иначе быть и не могло: если не слушать, какой же может быть интерес? Какое внимание?
Вот что погубило Олино внимание в тот день: мысль, что слушать не обязательно. Ермак ее нисколько не волновал, ее волновала отметка. Для отметки же, вычислила Оля, можно не слушать... И сразу внимание переключилось на другое, потому что сосредоточиться на том, что нам не нужно - кажется ненужным в эту минуту, - почти невозможно.
Кто учится только для отметки, тот все время попадает в такие капканы: сегодня вроде бы не надо слушать - завтра надо... А завтра слушать трудно, потому что не привык или потерял общую мысль уроков, отстал.
Значит, чтобы слушать внимательно, мало сидеть прямо - надо еще убедить себя, что урок действительно нужен тебе.
Ведь что получилось с Олей?
"На следующем уроке, - рассказывает она, - вопреки моим подсчетам, меня спросили..."
Но эта история с хорошим концом: к счастью для Оли, спросили ее как раз о том, о чем она слушала, - о покорении Поволжья, и она получила 4, потому что, пишет Оля, "у меня это как будто отпечаталось в мозгу". А если бы дело дошло до Ермака?
Лиля Захарец (Ромоданово, Мордовской АССР) аккуратно записывала в течение недели, как удавалось ей сосредоточиться на уроке.
"22 декабря. Химию я слушала внимательно. В голове пронеслось лишь две мысли.
23 декабря. Физика. В голову лезли мысли, наверно потому, что я не очень люблю этот предмет.
24 декабря. География. В этот день я старалась сосредоточить все свои мысли, и это у меня получилось. Правда, в голове мелькнула лишь одна мысль.
25 декабря. Физика. В этот день я сосредоточила все свои мысли.
Хоть я и не очень люблю этот предмет, но у меня не было ни одной мысли на уроке.
26 декабря. История. В этот день не было ни одной мысли в голове на уроке истории!
Я очень рада, что был такой интересный опыт". Действительно, результат потрясающий: ни одной мысли! Но всем понятно, что Лиля имела в виду посторонние, не относящиеся к предмету мысли.
Что же касается деловых мыслей, то их должно быть как можно больше, иначе слушать невозможно.
Быть внимательным, слушать с интересом - это значит думать о том, что рассказывают, а думать, как мы уже видели, значит задавать вопросы и отвечать на них. Слово "думать" означает только одно: искать вопросы, потом искать ответы на них. Нет вопросов - не было никакого "думанья", была лишь опасная для человека сладкая дрема ума.
Всеволод Рево из Чернигова проводил этот эксперимент так:
"21 декабря. Физика. Слушал внимательно. Думал:
1) не исчезал ли в космических кораблях ток?
2) какими электрическими лампочками пользовались в космосе и не разбивались ли в кораблях лампочки?"
Немножко опасно. Непонятно: слушал ли Всеволод урок или отвлекся на размышления о лампочках?
"23 декабря. Украинский язык. Никак не мог собраться с мыслями и думать о нем. Постарался долго смотреть на учительницу, следить за каждым ее словом.
24 декабря. Химия. Слушал учителя. Думал. Следил за объяснением. Все было хорошо. Дома провел два опыта с горением. Было очень интересно.
...Большое спасибо вам за эксперимент. Теперь я знаю, как пользоваться вниманием - заставлять себя слушать учителя и думать только о том, о чем он говорит. Это правило золотое, и для меня оно необходимо".
Очень важное открытие сделала Лена Петрова из Ленинграда. Вот ее короткий отчет:
"Я математику не люблю. И не полюбила. Но после опыта мне стало интереснее. Первые три дня я пробовала многие способы. Ничего не помогало. Как было скучно, так и оставалось. И вдруг мне пришла в голову мысль: "Я двоечница? Нет. А почему я никогда не поднимаю руку?" Вот я и решила поднимать руку. И на уроке стало интереснее. Теперь я не иду на математику, как на муку".
Лена открыла для себя: чтобы слушать, надо слушать для чего-нибудь и что-то делать в уме!
Одни слушали и думали - задавали себе вопросы. Получается.
Лена слушала, чтобы ответить после рассказа учителя, - тоже получается.
Люда Шармина (из города Шауляй, Литовской ССР) установила связь между тем, как подготовишься к уроку, и тем, как слушаешь. Чем больше готовишься, тем легче и интереснее слушать. Все уверяют, что надо слушать для того, чтобы легче было готовить уроки. А Люда поняла, что между этими двумя действиями-слушанием учителя и подготовкой к уроку - не простая связь, а взаимная!
Надо подготовиться к уроку, тогда становится интересно слушать, потому что можно следить за тем, как к уже имеющемуся знанию прибавляются новые факты и мысли. Происходит движение знания, и слушать интересно.
Кто не может справиться со своим вниманием, тому стоит повторить опыт Люды Шарминой: готовиться к урокам заранее.
Но это, конечно, трудно и хлопотно - учить уроки заранее.
Вот один день из экспериментальной недели Люды:
"15 января. Я сегодня к уроку географии подготовилась хорошо. Активно участвовала в уроке. Даже не думала, что меня могут вызвать к доске отвечать. А когда вызвали, почти не волновалась и получила 4!!! Учительница мне сказала, что если я всегда так буду участвовать в уроке, у меня оценка может быть еще лучше!"
Сережа Надтокин с рудника "Коммунар" в Красноярском крае не применял особых хитростей, а просто старался "все лишние думы оставить позади". Но это не сразу получилось у него: в голову лезли воспоминания о кино и рассказах. Тогда Сережа стал не только вслушиваться в рассказ учителя, но еще и получше готовить урок: "Придя домой, я усердно учил географию. Я искал на карте пункты, которые описывались в книге".
И наконец был достигнут желаемый результат. "Я стал учить географию с интересом", - сообщает Сережа.
Совсем хорошо удался опыт Ире Дудкиной из деревни Крамской, Тульской области:
"К концу эксперимента я стала чувствовать, что дела пошли в гору. На уроке немецкого языка я уже не смотрю на часы, как это было раньше, и звонок для меня звучит неожиданно. 45 минут пролетают, как одна".
5
Внимание человека редко бывает равномерным.
Когда мы садимся за уроки, сначала идет "врабатывание" - период неполного, ослабленного внимания. Это потому, что организм еще не перестроился на урок и потому, что мы еще не увлеклись, еще нет сегодня ни малейшего успеха, мы еще не поймали ту мысль, за которой будем следить.
Пока что нужно волевое внимание, чтобы ощутить хоть маленькое удовлетворение от сделанного, кое-что понять, познакомиться с материалом. Тогда появляется интерес и внимание.
Чем больше интереса, тем меньше нужно усилий воли. И вот - мы и не заметили! - как увлеклись. Теперь работает послепреизвольное внимание - внимание, возникшее в результате наших усилий и "работающее" само. Чем интереснее работа, чем больше мы чувствуем необходимость ее, тем больше мы сосредоточены. Теперь хоть из пушек стреляй!
Кстати, о пушках. Пушки не пушки, но какой-то шум, не отвлекающий нас, не слишком важный для нас, полезен, а не вреден. Абсолютная тишина - самый сильный раздражитель. Тишина сама по себе привлекает внимание! В тишине даже собаки в опытах Павлова нервничали, плохо учились. Тогда он открыл двери лабораторий так, чтобы собаки могли видеть людей и небо, слышать шум толпы на улице, и учение их пошло лучше!
Если есть небольшой шум, приходится немного напрягать внимание, чтобы отвлечься, и это напряжение полезно, а не вредно, оно помогает сосредоточению. На шум хорошо сваливать свое нежелание работать, плохое настроение, но когда станет тихо, то окажется, что желание работать от этого не пришло.
Так что не стоит, садясь за уроки, терроризировать всю квартиру и заставлять домашних ходить на цыпочках: "Тише! Коленька уроки делает!" Коленька должен уметь работать при любых обстоятельствах.
Чем больше увлечение работой, тем дольше сохраняется внимание. Даже шестилетние дети могут, не уставая, играть полтора часа. Но слишком долгое внимание, особенно волевое, ведет к умственной усталости, изнеможению, даже головокружению. Тогда- а лучше не дожидаясь переутомления - надо отдыхать. Есть все основания считать, что человек устает не от умственной работы, а именно от усилий сосредоточить внимание. Первый признак усталости - падение внимания.
Так что многочасовое сидение над уроками, многочасовые попытки сосредоточиться почти бесполезны. Любыми средствами собрать всю энергию и сделать работу. Нет ничего хуже, чем сидеть за столом и думать о чем-то, не относящемся к делу, то есть заниматься рассеянно.
Без внимания невозможен успех в умственной работе. Без успеха невозможно увлечение. Учение с увлечением - это учение со вниманием.
6
Сосредоточиться на рассказе учителя или на учебнике нелегко. Но, оказывается, еще труднее сосредоточиться на собственных мыслях!
На все у нас отведено время - на уроки, на гулянье, на умыванье, на сон и на еду. Только на размышление времени нет! Для многих самые скучные собеседники на свете - они сами.
Когда Ушинский был юношей, он составил для себя распорядок дня, в котором был и такой пункт: с семи утра до восьми "думать о чем-нибудь дельном". Это он тренировал свою способность к сосредоточению.
Многие люди совершенно неспособны к такому занятию. Мысль скачет с одного предмета на другой, от одного события жизни к другому: происходит не движение мысли, а брожение. Сосредоточиться трудно. И никогда такой человек ни до чего дельного не додумывается.
Попробуем быть внимательными к собственной мысли, попробуем хоть раз в жизни собраться мыслью на каком-нибудь одном предмете и подумать о чем-нибудь долго - полчаса, час, день или неделю. О чем мы будем размышлять? Об интересной для нас лабораторной работе по химии? О книге? О причинах поражения нашей футбольной команды? Для начала важно одно: суметь сосредоточиться на предмете размышлений и думать о нем хоть сколько-нибудь долго! Понятно, что, пока мысль не захватила нас окончательно, надо искать уединения, потому что реальные движения захватывают внимание активнее, чем движения собственной мысли. Серьезные мысли обычно приходят в голову в уединении.
7
Сосредоточенность зрения, наблюдательность тоже зависят от того, что интересует человека.
Ленинградский психолог А. А. Бодалев провел такой опыт. Он попросил ребят и взрослых разного возраста составить "словесные портреты" нескольких людей, а потом подсчитал, сколько раз в этих портретах было обращено внимание на одежду, на глаза и на прическу. Все видели перед собой одних и тех же людей, а заметили разное, в зависимости от интересов. У каждого возраста свои интересы, поэтому получилось следующее (горизонтальная строчка - возраст, вертикальная - процент людей, обративших внимание на одежду, глаза и прическу):
возраст
10-11
11-12
13-14
14-15
17-18
21-26
одежда
71
65
62
72
20
6,8
глаза
51
54
75
87
92
75
прическа
26
24
84
97
73
13
В 14-15 лет ребят очень интересуют проблемы прически - и пожалуйста: процент заметивших, как подстрижены и уложены волосы, поднимается до... девяноста семи.
Иногда думают, что внимание и наблюдательность можно тренировать на случайных предметах. Спрашивают:
- Сколько колонн у Большого театра?
- Сколько ступенек на вашем крылечке?
И если не знаешь - значит, считается, мы невнимательны. Но человек, замечающий всякую чепуху, вот он-то и есть, пожалуй, самый рассеянный.
Машинисту паровоза нужно быть очень внимательным, это понятно. Одно время кандидатам на этот пост давали таблички с цифрами: надо было на некоторых, определенных клетках ставить галочки. Так проверяли внимание. Но позже оказалось, что человек может прекрасно уметь ставить галочки в клетках - и быть рассеянным в будке машиниста.
Внимание надо развивать именно в той деятельности, для которой нам внимание нужно. Считая ступеньки, не научишься сосредоточиваться на уроках.
Однако некоторая польза от таких упражнений в наблюдательности и внимании есть. Упражнения эти приучают человека быть все время собранным, готовым к действию. Мозг не спит, глаза открыты, уши слышат - как у разведчика. Когда разведчики идут в поиск, их чувства обостряются. Ни одна мелочь не ускользнет от их внимания. И трудно представить себе разведчика, который в минуту опасности вдруг отвлекся, задумался о чем-то своем.
Внимание - жизнь, ясность сознания. Невнимательность - сон, расслабленность, вялость мысли и чувства.
8
Но лучший способ развить внимание - научить себя быть внимательным к людям. Здесь нам придется говорить то, о чем уже говорилось в предыдущей главе, но это неизбежно. Учение в школе неразрывно связано с учением в жизни, с отношением человека к человеку. Все способности развиваются не только за книгами, но и в обычной жизни. Так и с вниманием. Каждая встреча с другом, с знакомым, малознакомым, случайным человеком, каждая такая встреча, пусть самая мимолетная, заставляет собранных людей обратить все свое внимание именно на этого человека. Не разговаривать рассеянно, ни к кому не относиться пренебрежительно, никогда не "спать" в момент общения, а полностью сосредоточиться на том, с кем мы разговариваем, заметить его состояние, постараться понять его.
Что значит сосредоточиться на том человеке, с которым мы разговариваем, работаем, играем, идем по улице? Это значит отвлечься от себя, от своих собственных мыслей и мыслей о себе самом. Но как раз эта способность отвлекаться от мыслей о себе, от своих забот - как раз эта способность и лежит в основе внимания, как раз она и необходима, когда садишься за уроки.
ОПЫТЫ НА СЕБЕ
Выберем самый скучный для нас урок и начнем экспериментировать.
Приведем себя в боевое состояние внешне, то есть сядем прямо, подберемся, и внутренне, то есть настроимся слушать и убедим себя, что слушать сегодня необходимо.
Следя за рассказом учителя, не будем стараться запоминать его: только понимать, только следить за мыслью. Человек не может сразу и понимать и произвольно запоминать. Будем стараться только понять, да получше, и многое запомнится само собой.
Чтобы легче было следить за мыслью учителя, не упускать ее, будем сами мысленно работать. Работы у нас две:
Первая:
- задавать себе вопросы: почему так? Если они остаются без ответа, спросим учителя;
Вторая:
- мысленно составлять в уме план рассказа учителя, то есть делить рассказ на части. Отметить про себя: "Так, это первое... Понятно. Теперь второе... третье..." Эта работа ума чрезвычайно помогает вниманию.
Если же урок все-таки остается непонятным и внимание рассеивается (за непонятным следить невозможно), значит, остается одно: готовиться к уроку заранее, чтобы рассказ учителя был не совсем новым, а повторением.
Дома, принимаясь за книгу и проделав сначала необходимые упражнения, соберем все силы на первые минуты работы - и вскоре появится послепроиззольное внимание. Но будем помнить, что, если мы отвлечемся на что-нибудь, все придется начинать сначала - опять врабатываться. Это очень невыгодно. Так что не отвлекайтесь!
Но, кроме того, будем разными способами тренировать свою внимательность и способность к глубокому сосредоточению. Будем слушать музыку, подолгу рассматривать картины в музее или их репродукции и, главное, будем заставлять себя - на первых порах заставлять! - полностью сосредоточиваться на каждом человеке, с которым мы вступаем в какие-то отношения.
Глава 9 • ПАМЯТЬ
1
С самого рождения начинает действовать наша память и действует безостановочно всю жизнь. А с какого-то возраста каждый помнит все или почти все, что случалось с ним в жизни и что имело значение для его жизни.
Память не есть что-то специально школьное. Памятью обладают все люди, даже если они никогда не учились в школе и не читали ни одной книги. Это - непроизвольная память. Важное для нас мы запоминаем без всяких усилий, без всякого заучивания, без всякой работы.
В школе же необходимо запоминать многое такое, что само собой не запомнится: нужна волевая память, память по принуждению, нужны специальные усилия, работа по запоминанию. Какими должны быть эти усилия? Что надо делать?
Одно совершенно ясно: действовать надо только в согласии с природой памяти. Всякая попытка действовать против природы в конце концов приведет лишь к тому, что придется вздохнуть и пожаловаться: "У меня плохая память". Но нелепо сажать дерево корнями вверх, а потом жаловаться на плохую почву!
2
Попробуем исследовать природу непроизвольной памяти, подметить ее законы, с тем чтобы перенести эти законы на волевую память.
Начнем, как всегда, с самого очевидного: мы легко и непринужденно запоминаем то, что нам очень нужно. Предложение выучить наизусть расписание электричек с Белорусского вокзала покажется почти издевательством, и нам понадобится несколько часов изнурительной работы, чтобы запомнить столбец ничего не значащих для нас цифр. Но представьте себе, что вам действительно нужно вечером попасть на электричку, прийти на вокзал вовремя, и вы мгновенно запомните часы и минуты отправления поездов. Телефон друга запоминается сразу, случайный телефон тут же вылетает из головы. И если человек говорит девушке, что он не виноват в том, что не пришел на свидание, потому что он просто забыл о нем, то девушка может сделать вполне закономерный вывод: ее не любят. Любимое не забывается.
Наша память устроена так, что она сама удерживает все, что нам интересно, важно, необходимо для жизни, и нетрудно понять, почему она так устроена. Иначе голова была бы захламлена тысячами ненужных вещей. Память удерживает только нужное!
Учить, не стараясь выучить, учить без цели, без желания - пустое занятие, глупая растрата времени и сил. Память изо всех сил сопротивляется, ей не нужно то, что мы учим - а мы вдалбливаем, вдалбливаем... Может ли быть более глупый способ заниматься?
Это доказано и в опытах психологов. Испытуемых просили выучить наизусть ряд бессмысленных слогов и записывали, сколько повторений для этого потребовалось. Потом старались как-то заинтересовать их в работе: устраивали соревнование или обещали награду. И людям с той же самой памятью нужно было чуть ли не вдвое меньше повторений для заучивания таких же бессмысленных слогов.
Интересно, что многие ребята на опыте своем открыли этот закон и научились пользоваться им. Они старались мысленно поставить себя в такое положение, в котором сегодняшний урок крайне необходим, - и сразу обострялась память, и сразу становилось легче и интереснее учить даже самый ненавистный урок!
Вот рассказ Леры Трояк, которая живет на станции Варфоломеевка, Приморского края:
"Меня зовут Лера. Я учусь в восьмом классе. Самый скучный для меня предмет - это анатомия. Может, и не так он скучен, как противен. Учишь его и не веришь, что ты состоишь из всего того, что там написано. Особенно противно стало, когда учительница отрезала голову лягушке. Этот поступок я даже не знаю, как оценить. Все-таки чтобы отрезать невинной лягушке голову под хохот бессердечных мальчишек, надо быть и самой бессердечной. Я тогда плакала. Ведь ученые если и делали этот опыт, то от этого только польза, а мы ведь читали в учебнике про опыт, зачем же еще показывать? Разве мы не верим? И я получила по анатомии тройку. Но вот прочитала про "Учение с увлечением" и задумалась: может, есть такой способ, чтобы и мне смогла понравиться анатомия?
Я подумала: а большую ли пользу приносит этот предмет? И решила: очень большую - ведь наши врачи без анатомии не могли бы вылечить людей, они бы не знали, где у человека сердце, где легкие. Я представила себе, что мы с подружкой заблудились в тайге и она сломала себе ногу, а я не читала параграф, где об этом написано, и Люда осталась калекой. Я так себе это внушила, что даже испугалась, и выучила чуть ли не наизусть этот параграф и еще один лишний (на всякий случай). Потом пошла к подружке и сделала задание, указанное в учебнике, тренировалась на Люде оказывать первую помощь. Я даже не знала раньше, что можно так интересно учить урок. Мы нашли старые журналы и прочитали все статьи о переломах, вывихах и растяжениях, а потом до самого вечера перевязывали друг друга. Вчера я получила пятерку и считаю, что мой опыт удался. Потому что опять учу анатомию сегодня, хотя знаю, что меня не спросят завтра. Теперь хочется всегда учить так все предметы. Вдруг ты не научишься читать карту, а тебе это необходимо в данный момент, а вдруг к тебе подойдет иностранец, а ты не знаешь английского языка, и англичанин везде будет рассказывать, какие глупые люди в Советском Союзе: ведь по одному человеку судят о целом коллективе... Учение с увлечением! Трояк Валерия".
А Вера Губина из поселка Октябрьского, Свердловской области, научилась даже... "превращаться" в разных людей, в зависимости от предмета: ,
"Если я учу химию или физику - я химик или физик, но никто не верит в мои открытия. И мне нужно доказать, убедить людей. А вдруг я ошибаюсь? Проверяю свою работу вновь и вновь. Если решено верно - я рада, что все хорошо. Когда учишь алгебру или геометрию, здесь можно придумать множество занятий: конструктор (на каждый день разный: авиаконструктор, конструктор космических кораблей и прочее), ученый-математик, архитектор и еще много.
И вот сижу решаю. Нужно разработать новую модель самолета, но для этого нужно сделать много расчетов, решать задачи.
Учу зоологию - я медик. Мне нужно знать строение всех живых существ, чтобы потом проводить на них опыты, которые помогут победить болезни человека. Или же я биолог, и я хочу принести пользу человечеству.
И так к каждому предмету можно найти подход. Тогда все, что ты учишь, покажется интересным, новым и, главное, нужным. Все эти превращения мне очень помогают".
Дальше умная эта девочка рассуждает совсем серьезно - видимо, ее опыты не прошли зря и она научилась предвидеть возможные возражения. Замечательное свойство! Вера Губина пишет:
"Может быть, кто-нибудь скажет, что такое серьезное дело, как учение, превратилось в игру. Мне кажется, он будет неправ. Ведь, превращаясь, ученик получает крепкие знания. Ему интересно. Он хочет учиться. И ведь он может выбрать профессию по душе. Он переберет уйму профессий. И какая-то ему понравится больше всех. Ведь эти превращения помогли мне и заинтересоваться учением, и я уже знаю, кем буду. Я буду инженером-строителем.
До свидания!
Учение с увлечением!
Извините за почерк, но я еще не очень хорошо могу писать левой рукой".
Почему Вера пишет левой рукой, она забыла сообщить. Может быть, правая - болит, а может быть, Вера "превратилась" в левшу.
Степа Мельников из поселка Усга, Кировской области, "превращается" немножко по-другому. "Моим нелюбимым предметом была математика, - пишет Степа. - И я вообразил, что я - великий математик, и стал делать задачу. Через полчаса она у меня получилась". На восьмой день пребывания в великих Степа обнаружил: "Когда я сажусь делать уроки по -математике, то очень радуюсь! И во всем этом мне помогло учение с увлечением. Теперь у меня такое правило: "Математика - мать учения. Без математики никуда, но с математикой везде".
"Нравится ли вам такой способ учения? - спрашивает Степа. - Лично мне - очень".
Еще бы: Степа, как видно из его письма, стал лучше учиться, стал решать задач больше, чем задано. У него и на этот счет появился девиз: "Чем больше, тем лучше".
Многие ребята, особенно девочки, когда делают уроки, "превращаются" в учителей. Таня Бабий из Ялты рассказывает урок куклам своей младшей сестры, а потом спрашивает их: "Я вызывала каждого ученика и задавала вопрос по теме, а затем, уже в роли отвечавшего "ученика", я отвечала на вопрос. После опроса всех учеников я вновь прочитывала все домашние задания (вслух), еще раз отвечала на все вопросы в конце текста и закрывала учебник".
А Надя Махова из поселка Свердлова, Московской области, даже сделала классный журнал, написала в нем по алфавиту список класса и "начала делать опрос (то есть спрашивать сама себя). За каждый ответ ставлю соответствующую отметку". Так Надя с переменным успехом занималась несколько дней, пока не обнаружила: "Раньше мне казалась эта география каторгой, а сейчас, когда приду из школы, так и хочется быстрее сделать уроки и садиться за географию. А почему? Да потому, что когда ее так делаешь, то думаешь больше, что ты учитель, а не ученик, и самому становится интересно... Этот журнал я буду вести целый год, чтобы география мне опять не разонравилась".
И Лера, и Вера, и Степа, и Надя поняли первое и главное природное свойство памяти: она легко впитывает то, что нужно человеку, и не хочет вбирать в себя ненужное.
Следовательно, прежде чем начать урок, надо любым способом убедить себя, что он остро необходим. И если для этого вам нужно мысленно "превратиться" хоть в чудище морское, не стесняйтесь, "превращайтесь"!
А позже, когда мы /влечемся предметом и начнем в нем немножко разбираться, все эти превращения станут ненужными, потому что мы станем понимать логику самого предмета, порядок тем, разделов, глав и параграфов, и нам нужно будет учить для изучения самого предмета, и память наша будет работать безотказно.
3
Знаменитому разведчику Николаю Кузнецову предстояло пробраться в занятый фашистами город под видом лейтенанта гитлеровской армии Пауля Зиберта. Но чтобы его не разоблачили, Кузнецов должен был выучить назубок не только биографию Зиберта, имена всех его родных и знакомых, но и все, что мог знать Зиберт: адреса магазинов, где Зиберт покупал перчатки, названия ресторанов, где он мог бывать, результаты футбольных матчей, которые он мог посещать... И все это надо было выучить за неделю!
У Кузнецова была хорошая память, он развил ее в школе. Вдобавок она еще больше обострилась, потому что от того, насколько прочно выучит он все про Зиберта, зависела жизнь разведчика и выполнение задания.
А мы видели уже, что жизненная необходимость резко усиливает память.
Но вот как учил все эти трудные мелочи Кузнецов: он внушил себе, что все это действительно было с ним, что он действительно покупал перчатки в чужих немецких городах и был на футбольных матчах. Он внушил себе, что он не запоминает новые для него сведения, а только вспоминает их... И задача была выполнена: позже, во вражеском тылу, в разговоре с фашистами, Кузнецов мог непринужденно отвечать на самые каверзные вопросы.
Легче всего мы запоминаем не слова, не картины, а то, "то мы сами делали - реально или в уме. Лучше всего запоминаются наши собственные действия!
Это доказал психолог П. И. Зинченко.
Он проделал такой простой опыт (почти все опыты кажутся простыми после того, как их кто-то поставит): взял карточки с рисунками и пронумеровал их. Потом попросил ребят классифицировать карточки по рисункам, разложить их в определенном порядке. На следующий день ребят спросили: какие рисунки вы запомнили и какие цифры? Оказалось, что хотя ребят и не просили ничего запоминать, многие рисунки они непроизвольно запомнили. Цифры же почти не запомнились им.
Тогда взяли другую группу ребят и попросили их раскладывать карточки по порядку цифр. На следующий день оказалось, что эти ребята непроизвольно запомнили цифры, а рисунки запомнили хуже...
В чем же дело? Ведь и те и другие видели перед собой и рисунки и цифры; и те и другие ничего не старались запоминать; но одни запомнили рисунки, другие - цифры...
Значит, сила непроизвольной памяти зависит не от содержания того, что перед глазами, а от чего-то другого... От чего же?
От наших действий. Действовали с цифрами - запомнили цифры. Действовали с рисунками - запомнили рисунки.
В другом опыте ребятам давали легкие задачи, на следующий день просили вспомнить, какие числа были в них. Ребята называли некоторые числа. Тогда давали трудные задачи - и ребята запоминали числа гораздо лучше, потому что они дольше и серьезнее действовали с этими числами.
Мы непроизвольно запоминаем то, с чем мы действуем, оперируем. Чем больше работы с материалом, тем больше мы запоминаем непроизвольно.
Значит, когда учишь урок, то самое невыгодное - повторять слова, написанные в учебнике. И самое выгодное - мысленно действовать с параграфом или страничкой, заданной на дом.
Что значит действовать?
Мы говорили уже о том, как создаются понятия: каждое понятие есть мысленное действие, создание модели в голове, конструирование такой модели. Чтобы составить понятие о маятнике, надо создать в голове мысленную модель маятника; чтобы запомнить ход Полтавской битвы, надо не просто разобрать это сражение в уме, но понять его значение для России, вспомнить все, что предшествовало битве, и продумать ее последствия - словом, надо хорошенько "повозиться" с материалом, и тогда он сам собой запомнится, потому что действия наши запоминаются непроизвольно, без усилий. Петр Великий, вероятно, хорошо помнил ход Полтавской битвы потому, что он не читал о ней, а руководил ею, действовал. Нам же, чтобы запомнить его действия, тоже надо самим что-то поделать, хотя бы в уме, - без этого мы ни за что не сумеем составить понятия о битве 1709 года и запомнить, кто с кем сражался, кто победил и почему.
Возможность действовать с материалом есть всегда, надо только чуть-чуть подумать. Казалось бы, что можно придумать, если задали учить внутреннее строение речного рака? Что может быть скучнее! Учи, зубри, да и только! Таня Красько из Харькова ужасно мучилась однажды, прежде чем взяться за учебник зоологии: "Я сначала сделала все остальные уроки, а потом решила учить внутреннее строение рака. Пока я делала уроки, меня терзала мысль, что дело движется к зоологии. Я себя выругала и решила сделать передышку. Эта пятиминутная передышка растянулась на три с половиной часа. Я не могла заставить себя заниматься. Уже сев, подумала, что я неправильно все поняла, надо не только внушать себе, что работа интересна, а делать ее интересней. Я взяла мамин медицинский атлас и стала сравнивать внутренности рака с внутренностями человека. Мне эта работа понравилась. Я получила удовлетворение..."
Отчего Таня получила удовлетворение? Ведь внутренности речного рака нисколько не изменились от того, что их сравнили с внутренностями человека, не стали они ни скучнее, ни интереснее.
Но изменилась работа Тани. Пока она собиралась просто зубрить, она никак не могла сесть за работу. Но как только она придумала, как действовать - а сравнение, которое она провела, это и есть умственное действие, ей сразу стало интересно и легко. И главное - можно поручиться! - Таня запомнит несчастные внутренности бедного рака на всю жизнь! Потому что она действовала, а действия наши, особенно самостоятельные, запоминаются надолго.
Саша Титов из Мурманска придумал действие попроще: в упражнении по русскому языку он наметил как бы "станции" - заглавные буквы у имен собственных. "Я говорил себе, - рассказывает Саша, - что заглавные буквы очень красивые и выглядят внушительно. Я старался писать как можно красивее, выполнял все задания и наконец первого октября почувствовал что-то похожее на удовольствие, когда делал русский язык. А третьего октября нам не задали по русскому, и я был огорчен".
Таня сравнивала, Саша делил материал на части, причем довольно произвольно, случайно - по заглавным буквам. Если же мысленно проделать операцию разделения по логическим частям, то результат будет еще лучше.
4
Нетрудно сообразить, почему так получается. Ведь способность запоминать крючочки и черточки, составляющие буквы в книге или тетради, - самая новая способность человека. Природа не могла предусмотреть, что человек окажется таким хитроумным и изобретет письмо и книгопечатание. Природное в нас хорошо видит, слышит, осязает. Но в книге практически ничего не видно, и не говорит она, и на ощупь - не круглая и не жидкая, а на вкус - не кислая и не соленая. Поэтому если читать книгу только глазами, не работая умом, если воспринимать только слова, то никак их не запомнишь. Это самая слабая способность - запоминать напечатанные слова! (Хотя есть люди, у которых эта способность очень развита: книжная страница как бы отпечатывается у них в памяти.) Обычному человеку гораздо легче запомнить не прочитанное, а увиденное и услышанное. Значит, когда читаешь учебник, то надо мысленно видеть и слышать то, о чем говорится в нем, - должна работать способность к представлению.
Все, даже первоклассники, слыхали, что нельзя учить бессмысленно, то есть зубрить. Но люди обычно думают, что нужно извлекать смысл из написанных на бумаге слов.
Между тем смысл надо не извлекать, а вкладывать! На бумаге нет сада, реки, Уота Тайлера и повстанцев Болотникова - на бумаге только черточки и точки. В эти черточки-буковки нам самим приходится вкладывать смысл, по возможности тот же самый смысл, который хотел вложить автор. Вот это и значит о-смысливать текст, придавать ему смысл, понимать его.
Поэтому-то общее развитие человека и определяет его способность к учению. Чем больше у меня в голове понятий, смыслов, тем больше смысла я могу вложить в каждое слово, тем точнее и богаче представления, которые стоят за словом.
Учить урок - значит наполнять каждое слово точным смыслом, создавать в сознании богатые и яркие картины, постигать понятия. Вся эта умственная работа приведет к тому, что материал непроизвольно запомнится.
Будем осмысливать текст, вкладывать смысл в каждое слово; работать с ним - делить на части, сравнивать, сопоставлять, доискиваться до причин, изучать следствия, не думая о том, чтобы запомнить, - и непроизвольная память сработает сама,
И лишь после того, как все понято и поработала, независимо от нашей воли, непроизвольная память, лишь после того приступим к заучиванию.
5
Потому что - никуда от этого не денешься! - только волевое, преднамеренное, произвольное запоминание, только изучение материала с прямой целью - запомнить, только оно дает прочное знание, знание навсегда.
Я проделал такой смешной опыт: попросил двадцать взрослых людей, окончивших школу двадцать-тридцать лет назад, вспомнить некоторые исключения из правил русской грамматики. Не запинаясь, не ошибаясь, ни на мгновение не задумываясь, все говорили мне:
- Уж, замуж, невтерпеж! Гнать, держать, дышать и слышать, смотреть, видеть, ненавидеть, и обидеть, и терпеть, и зависеть, и вертеть... Стеклянный, оловянный, деревянный...
Но никто - ни один человек! - не мог сказать, например, из какого же правила исключения "уж, замуж, невтерпеж".
Исключения помнят все.
Правила - никто.
Потому что исключения крепко учили наизусть. Старый русский педагог Каптерев говорил, что "настоящее твердое и правильное запоминание есть запоминание волевое".
В дореволюционной гимназии очень много учили наизусть. Чтобы сдать экзамены на аттестат зрелости, надо было, например, знать наизусть девяносто шесть стихотворений и прозаических отрывков, в том числе одних только басен Крылова - двадцать, стихотворений и отрывков из поэм Пушкина- двадцать три...
Можно по-разному относиться к этому, можно презрительно бросить: "Зубрежка". Но такая "зубрежка", хоть она и нелегка была, очень развивала память.
Маркс для развития своей памяти в юности учил наизусть стихи на неизвестных ему языках: чтобы работала (и развивалась) только память.
Когда я учился в школе, наша преподавательница литературы заставляла нас учить наизусть большие отрывки - цитаты - из всех произведений, которые мы проходили. Мы, естественно, злились на нее и потешались над этими цитатами. Судачили, говорили, что учительница эта больше ни на что не способна, только заставить выучить цитаты.
Но пришли экзамены, и нам было легко писать сочинения. Е ту пору книгами на экзаменах пользоваться не разрешалось. А прошло много лет, и если скажут "Война и мир" - сразу вспоминается: "Старый дуб, весь преображенный, раскинувшись шатром сочной, темной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца..." - и так далее, и так далее, и видишь Андрея Болконского перед собой, и слышишь внутри себя дивную речь Толстого...
Оттого, что учили основательно.
Неосновательное учение не имеет силы. Что само собой запомнилось, то само собой и забудется; что легко пришло, легко уйдет.
Так что же, все зубрить наизусть?
Нет, отчего же.
На уроке понять.
Многое невольно запомнить.
Облегчить себе этим волевое запоминание.
Потом запоминать, стараясь запомнить навсегда.
Впрочем, не надо "навсегда". Поставим ли мы цель "запомнить до утра" или "запомнить навсегда" - результат будет один и тот же.
6
Закономерности волевой (произвольной) памяти изучены в экспериментах лучше всего. Рассказывать о них долго, получится целый том. Поэтому просто перечислим некоторые из тех открытий, которые сделали ученые. Сравним их со своим опытом запоминания.
Это интересное занятие.
1.
Трудность запоминания растет не пропорционально объему. Чтобы запомнить двадцать строк, надо не в два раза больше времени, чем на десять строк, а гораздо больше. Но чем больше объем заучиваемого материала, тем дольше сохраняется он в памяти! Большой отрывок прозы выгоднее учить, чем короткое изречение.
2.
При одинаковой работе количество запоминаемого тем больше, чем выше степень понимания. В опыте пятнадцать бессмысленных слогов пришлось повторять двадцать раз, пятнадцать отдельных слов - восемь раз; пятнадцать слов, связанных по смыслу, - только три раза.
3.
После того как материал удалось по памяти воспроизвести, можно вреде бы и кончать работу. Дополнительные повторения избыточны. Но эти избыточные повторения резко увеличивают сохранность материала в памяти и качество сохранения.
4.
Распределенное заучивание лучше концентрированного. Это значит, что лучше учить с перерывами, чем подряд. Лучше учить понемногу (по десять-пятнадцать минут) много дней, чем помногу (полчаса-час) один-два дня. Если варьировать перерывы между упражнениями, можно найти лучшее для нашей памяти распределение. Надо провести над собой опыты. Чем больше и сложнее материал, тем преимущества распределенного во времени учения становятся значительнее.
5.
До шестнадцати строк текста выгоднее учить целиком.
6.

<< Пред. стр.

страница 3
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign