LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>




Принимая во внимание современное развитие человеческого общества и его языковых систем, общее языкознание выделяет ряд проблем, которые не могут быть решены только с точки зрения традиционного подхода.
Несмотря на длительное и довольно тщательное изучение такого языкового феномена, как рефлексивная конструкция, нельзя сказать, что в настоящее время существует полная картина функционирования возвратной конструкции в целом и в чём заключается функция возвратного местоимения в ней в частности. В традиционном языкознании при рассмотрении каких-либо языковых явлений акцент делается на язык как систему. Но, как сегодня признаётся лингвистами во всём мире, язык нельзя понять в отрыве от пользователя, так как в отрыве невозможно получить полную картину употребления языковых единиц. Это позволяет нам обратиться к когнитивной теории языкового употребления. "Когнитивная лингвистика - движение в лингвистике, возникшее в конце 80-х гг., подчёркивающее неразрывность языка и умственной деятельности человека в целом, которая имеет целью обосновать теорию языка в рамках познания" (Mattews, 1997:58).*
Когнитивная теория языкового употребления, по мнению таких учёных, как Т.А. Ван Дейк (Dijk, 1977), Р. Джекендофф (Jackendoff, 1983, 1987), Р.В. Лангаккер (Langacker, 1991), Р. Солсо (Solso, 1996) и др., опирающаяся на такие базовые понятия, как выборочная обработка информации, общий фонд знаний, когнитивная модель (концепт, образ), концептуальная система (фрейм) и концептосфера, концептуальное решение (т.е. модификация концептуального фрейма), точка зрения и т.п., завоёвывает всё большую популярность, так как позволяет пролить свет на целый ряд вопросов, связанных с интерпретацией языкового значения.
Как указывают основоположники когнитологии, когнитивная лингвистика "вырастает из когнитивной психологии". Последняя вводит понятия "когнитивная модель" и "когнитивное картирование" (Солсо, 1996:48), которые помогают создать и понять общую систему восприятия ситуации, порождения мысли и, в конечном результате, - высказывания. Данный процесс кодируется в модель переработки информации. "Модель переработки информации предполагает, что процесс познания можно разложить на ряд этапов, каждый из которых представляет собой некую гипотетическую единицу, включающую набор уникальных операций, выполняемых над входной информацией. Предполагается, что реакция на событие (любое) является результатом серии таких этапов и операций (например, восприятие, кодирование информации, воспроизведение информации из памяти, формирование понятий, суждение и формирование высказывания" (Солсо, 1996:31).
Когнитивная семантика - наименее изученная область когнитологии, в которой за основу берутся базовые понятия когнитивной психологии. Это представляется естественным, так как языковое значение напрямую связано с ментальной деятельностью психическим восприятием ситуации человеком.
Представители данной области, такие, как Рош (Rosch, 1977), Филлмор (Fillmore, 1986), Лакофф (Lakoff, 1989), Лангаккер (Langacker, 1991), Региер (Regier, 1996), пытаются решить проблему семантической конвенциолизации, представляющей собой негласное коллективное соглашение говорящих выражать свои мысли определённым образом. Исходный набор параметров ситуаций и соответствующих им семантических признаков оказывается одним и тем же, но при этом высказывание может быть представлено по-разному, с вычленением одних признаков и затушёвыванием других, например:
1а) He had got himself into a mess.
1б) He had got into a mess by himself.
В примере 1а смысловую нагрузку несёт предикат, тогда как в 1б рефлексивное местоимение himself меняет восприятие ситуации в целом, подчёркивая определённое воздействие субъекта на самого себя без чьего-либо вмешательства извне. На наш взгляд, в примере 1б мы имеем дело с "субъективацией". Как указывает Лангаккер в своём исследовании, посвящённом когнитивной семантике в целом, "субъективация представляет собой тип семантического изменения, который отражается на процессе "грамматикализации", в связи с чем грамматические элементы строятся исходя из лексических источников"(Langacker, 1991: 324). Данное утверждение связывает когнитивную семантику и когнитивную грамматику. Как только элемент становится грамматикализованным, он начинает скорее двигаться вдоль этого континуума, чем "прыгать" с одного отдельного компонента на другой, и претерпевает скорее изменение значения, чем теряет это значение" (Langacker 1991:324).
Таким образом, возвращаясь к примерам 1а и 1б, можно говорить о более чётко выраженной субъективации в 1б.
Говоря о когнитивной семантике рефлексивных конструкций, нельзя не упомянуть теорию прототипов, введённую Е. Рош (Кубрякова, 1996). Согласно данной теории каждый индивид субъективно строит своё высказывание. Человек воспринимает семантические категории как имеющие центр и периферию и прототипические сходства. Некоторая информация является базовой, исходной для человека, а другая - новой. В лингвистической теории это связывается с точкой зрения говорящего на ситуацию.
Для отражения этого феномена была построена теория коммуникативной организации текста, где для обозначения этих понятий использовались следующие названия: данное/новое, топик/фокус, рема/тема. "В теории figure/ground (фигуры/фона) (Талми, 1983) важнейшим фактором является принципиальная нежёсткость. То, что было новым, легко становится старым из-за смены точки зрения говорящего" (Кубрякова, 1996). Понятия фигура/фон непосредственно помогают описанию семантики предложных конструкций, так как предлоги всегда создают неравномерность в распределении предметов или событий в общей пространственной картине, ориентируя их один относительно другого. Например, подобную неравномерность распределения собственной точки зрения агенсом в одной и той же ситуации можно проследить в следующих предложных конструкциях:
2а) Let's not let anything come between us again ever. Parker, p.143
2б) Let's keep it all to ourselves. Parker p.153.
В данных предложениях с позиций когнитивной семантики наблюдается явное смещение понятий "фигуры/фона". Так, в предложении 2а семантическая нагрузка лежит на предикате "let ... come", который представляет собой "фигуру", а остальное является "фоном", в том числе и личное местоимение в объектном падеже после предлогов пространственного значения - "between us". В предложении 2б топик смещается на местоимение "ourselves", делая при этом всё остальное фоном и подчёркивая особый субъективный характер высказывания, которое не должно выходить за рамки деятельности участников данной ситуации с точки зрения субъекта предложения. Возвратное местоимение, употреблённое после пространственного предлога "to" в данном случае не только замыкает действие на партиципиантах событий, но и придаёт более яркую семантическую окраску с оттенком важности по сравнению с личным местоимением в объектном падеже, употреблённом в примере 2а.
Следующим важным, на наш взгляд, моментом, подчёркивающим перспективность когнитивного подхода в семантическом толковании рефлексивной конструкции, является "принцип объективации" (Quine, 1969:1). Говоря о функционировании местоимений в возвратных конструкциях с точки зрения референтной сферы, Г.И. Берестнев (Берестнев, 2000:53) отмечает их "двоякую языковую природу", так как местоимения выполняют, с одной стороны, назывную функцию, а с другой - производят отсылку к прямо или косвенно предоставленной в определённом предложении субъектной сущности, создавая по отношению к ней референтное тождество. Таким образом, местоимение в возвратной конструкции может осмысливаться как когнитивный оператор, посредством которого внимание говорящего с действия, выполняемого неким субъектом, преднамеренно переводится на самого данного субъекта - действие как бы "возвращается" к субъекту, образуя характерный рефлексивный цикл: "(S)-P-S".
Применим принцип объективизации по отношению к функционированию возвратных/личных местоимений в рефлексивных конструкциях с точки зрения когнитивного оператора и референтной отнесённости:
3а) He never thought of himself in that way. Parker, р. 37.
Ситуация, в описание которой входит himself, содержит действие, характерным образом скрытое в нём, не направленное от субъекта вовне. Действие в подобных обстоятельствах как бы остаётся в пределах субъекта тогда как в предложении
She thought of the preposterious shyness that had fallen upon her... (Parker, р. 4) субъект самого себя видит в позиции объекта, который обозначен им личным местоимением в объектном падеже her, при этом действие не остаётся в пределах субъекта, а выносится за рамки его семантического поля. В данном случае, образно говоря, в предложении используется объективированное "Я" субъекта действия, тогда как в предыдущем использовался субъективированный объект.
Рассматривая рефлексивную конструкцию с точки зрения когнитивной семантики, нельзя не учитывать принцип эмпатии. Термин "эмпатия" был введён в лингвистику С.Куно (Kuno, 1976) для описания семантических противопоставлений, связанных с учётом точки зрения. Носитель точки зрения - это фокус эмпатии говорящего, то есть тот исходный пункт, в который помещает себя говорящий и на базе которого он строит имена для других объектов. О.Йокояма, Кленин (Yokoyama, Klenin 1976) сделали попытку применить понятие эмпатии для описания семантики возвратных местоимений в рефлексивных конструкциях в русском языке. Авторы утверждают, что рефлексивизация или её отсутствие мотивируется эмпатией говорящего с субъектом, то есть либо его идентификацией с ним, либо социальной, психологической, оценочной или ещё какой-то отчуждённостью от него. Применяя данную теорию к объяснению функционирования местоимений в рефлексивных конструкциях английского языка, можно сказать, что в предложениях 3а, 3б наблюдается неполная эмпатия. Психологическая отчуждённость субъекта, вызванная его эмоциональным состоянием, способствует употреблению личного местоимения "me"в рефлексивной конструкции 3а, тогда как в предложении 3б прослеживается употребление возвратного "himself", находящегося в фокусе эмпатии, так как действие направлено на духовную сферу субъекта, оценивающуюся не как нечто чуждое.
3а) I held me tall, with my head flung up, but dared not look on the new moon's cup. Parker, р. 79.
3б) Already he looked back on himself as being just a big boy in the whole affair. Parker, р. 79.
Ещё один важный, на наш взгляд, вывод, с точки зрения когнитивной семантики рефлексивной конструкции и различия в употреблении личных и возвратных местоимений в данных конструкциях, делает Е.В. Падучева, анализируя семантику рефлексивности в возвратных конструкциях русского языка. Падучева утверждает, что "содержание противопоставления личного местоимения и возвратного местоимения в разных контекстах (допускающих оба местоимения) разное. Например, есть контексты, где главное смысловое противопоставление, выражаемое заменой возвратного на личное местоимение, - это противопоставление "дистрибутивность" - "объединённость" (Падучева, 1983:19). В качестве примеров автор приводит следующие предложения:
А мы сильно зябли в нашем общежитии (где местоимение "нашем" употреблено со значением объединённости);
Однако к утру мы зябли под своим одеялами, (где местоимение "своими" несёт значение дистрибутивности).
Данное утверждение можно употребить при обосновании различий в использовании личного и возвратного местоимений в следующих предложениях, содержащих возвратные конструкции с предлогами пространственного значения "below" и "in":
4а) They moved over the curving top of the hill and saw the good place below them. Steinbeck, р. 39 - "them" несёт значение объединённости;
4б) Women and children knew deep in themselves that no misfortune was too great to bear if their men were whole. Steinbeck, р. 6 - возвратное местоимение "themselves" демонстрирует значение дистрибутивности.
Когнитивные процессы языкового восприятия "по своей природе индивидуальны, поскольку всякое первичное знание есть результат познавательной деятельности психологического индивида" (Кравченко, 1986:13). Когнитивная семантика подчёркивает роль человеческой концептуализации в фокусировании на элементах грамматической конструкции для более чёткого выражения языкового значения в целом. Данное фокусирование на грамматических элементах носит онтологический характер в связи с тем, что именно говорящий определяет их положение в дискурсе со своей точки зрения. Т. Реджиер (Regier, 1996) подчёркивает непосредственную связь человеческой концептуализации в языке с семантикой пространственного расположения грамматических элементов высказывания. Так, Реджиер указывает, что "семантика пространственного расположения, кажущаяся одной из нечётких областей лингвистики, на самом деле представляет значительный интерес, так как пространство занимает привилегированную позицию как фундаментальная онтологическая категория в языке, позицию, в которую другие категории не вторгаются...Физическое пространство объективно измеряемо, человеческие концептуализации пространства, как это демонстрируется в языке, допускают большое количество тонких различий в их семантической структуре"* (Regier, 1996:4). То есть каждое предложение является моделью "пространственной семантики" (Regier, 1996:5) с точки зрения говорящего. Поэтому нельзя умалять роль говорящего в языке в целом. С позиций когнитивизма говорящий выступает и в функции наблюдателя. "Всё сказанное сказано наблюдателем. Речь наблюдателя обращена к другому наблюдателю, в качестве которого может выступать он сам" (Матурана, 1995, 96:97).
Таким образом, рассматривая рефлексивную конструкцию с позиций говорящего/ наблюдателя и пространственной семантики, необходимо учитывать вовлечённость субъекта действия в событие. Если точка зрения наблюдателя совпадает с субъектом действия, то в предложении, содержащем возвратную конструкцию, будет использовано возвратное местоимение. Если же ситуация описана как бы "со стороны", то есть точка зрения наблюдателя вынесена за сферу субъекта-подлежащего, что указывает "на отсутствие у говорящего непосредственного восприятия" (Яковлева, 1990), в возвратной конструкции будет использовано личное местоимение в предложной позиции.
К примеру, рассмотрим ситуацию:
I'm not even friendly with myself, but you are. With me, I mean, aren't you? Rand, р. 455.
Очевидно, что в этих двух последовательных предложениях отчётливо прослеживается противопоставление вовлечённости и невовлечённости субъекта в событие, что и обусловливает использование возвратного "myself" после предлога, когда субъект описывает ситуацию с точки зрения собственной вовлечённости в действие, и личного местоимения в объектном падеже "me" после предлога, когда ситуация описывается уже действительно "со стороны".
Таким образом, не умаляя достоинств существующих типов семантических классификаций (Генюшене, 1983; Недялков и т.д.), которые традиционно основываются на значении самого глагола в рефлексивной конструкции (глагол движения, умственной деятельности, психического состояния и т.п.), мы хотели бы подчеркнуть необходимость учета основных принципов когнитивной семантики для объяснения функционирования ряда языковых феноменов, в частности местоимения в рефлексивной конструкции. Учитывая непосредственную связь семантики и синтаксиса, Лангаккер пишет: "Фундаментальным значением когнитивной семантики является то, что предикация не присуща концептуальному содержанию отдельно, а обязательно объединяет определённый способ истолкования и изображения этого содержания"* (Langacker, 1996:4). Рассматривая рефлексивную конструкцию с позиций когнитивной семантики для объяснения функционирования в ней возвратных и личных местоимений в предложной позиции, необходимо принимать во внимание следующие факторы:
1) смысловая нагрузка, которую несёт предикат, подчёркивающая определённое воздействие субъекта на самого себя без чьего-либо вмешательства извне. Находит отражение в процессе субъективации, который в свою очередь диктует определённый способ грамматикализации описываемого события;
2) теория прототипов. Понятия фигура/фон позволяют ориентировать один предмет или событие относительно другого по принципу выдвижения, что является очень важным для объяснения вариативного использования возвратных/личных местоимений в рефлексивных конструкциях, так как мы имеем дело с предложной структурой;
3) фокус эмпатии - семантические противопоставления, лежащие в основе принципа дистрибутивности/объединённости семантических субъекта и объекта действия;
4) человеческая концептуализация - роль говорящего/ наблюдателя, вовлечённость в ситуацию или описываемое событие, или описание события "со стороны", то есть пространственное расположение говорящего/ наблюдателя и объекта воздействия.
Все перечисленные выше понятия когнитивной семантики оказывают влияние на грамматическое оформление рефлексивных конструкций, определяя преимущественное использование в них личных или возвратных местоимений в предложной позиции. Исследование семантики рефлексивной конструкции в этом направлении обещает интересные результаты.

Библиографический список
1. Mattews P.H. Oxford Concise Dictionary of Linguistics. Oxford University Press, 1977.
2. Dijk van T.A. Context and Cognition //Journal of Pragmatics, 1977. - Vol.1. № 3.
3. Jackendoff R. On beyond zebra: The relation of Linguistics and visual information // Cognition, 1987. - Vol. 26, № 2.
4. Langacker R. Foundations of Cognitive Grammar. Stanford University Press, 1996. - Vol. II.
5. Солсо Р.Л. Когнитивная психология. - Москва: Тривола, 1996.
6. Lakoff G. Mind and Language, 1989. - Vol. 4, № 1/2.
7. Fillmore C.J. "U"-semantics, second round. Bologna, 1986. - Vol. 7, № 1.
8. Regier T. The Human Semantic Potential. Massachusetts Institute of Technology, 1996.
9. Rosch E. Human categorization. In Studies in crosscultural psychology. London: Academic Press, 1977. - Vol. 1.
10. Кубрякова Е.С., Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. Краткий словарь когнитивных терминов. - М.: 1996.
11. Quine W.V. Speaking of Objects. //Ontological Relativity and Other Essays. N.Y., 1969.
12. Берестнев Г.И. Филологические науки. - 2000, № 1.
13. Kuno S. Three perspectives in the functional approach to syntax. - In: Sound, sign and meaning //Ed. Matejka, University of Michigan, 1976.
14. Yokoyama O.T., Klenin E. The semantics of "optional" rules: Russian personal and reflexive Possessives. - In: Sound, Sign and meaning //Ed. Matejka, University of Michigan, 1976.
15. Падучева Е.В. Возвратное местоимение с косвенным антецедентом и семантика рефлексивности //Семиотика и информатика. - 1983.
16. Матурана Дж. Язык и интеллект. - М.: Прогресс, 1995. С. 96.
17. Кравченко А.В. Язык и восприятие //Когнитивные аспекты языковой категоризации. - Изд во Иркутского ун-та, 1996.
18. Яковлева Е.С. О связи дейксиса и модальности //Логический анализ языка: противоречивость и аномальность текста. - М., 1990.
19. Генюшене Э.М. Рефлексивные глаголы в балтийских языках и типология рефлексивов: Учеб. пособие. - Вильнюс: Мин-во высш. и среднего образования Лит. ССР, 1983.
20. Недялков В.П. Типология взаимных конструкций //Теория функциональной грамматики. - СПб., 1991.


РЕКОНСТРУКЦИЯ ДИНАМИКИ ЛЕТНЕЙ ТЕМПЕРАТУРЫ ВОЗДУХА
В ГОРНОМ АЛТАЕ В ПОЗДНЕМ ГОЛОЦЕНЕ
ПО ГОДИЧНЫМ КОЛЬЦАМ ДЕРЕВЬЕВ
Овчинников Д.В.




Овчинников Дмитрий Викторович, аспирант кафедры физической географии (Научные руководители: академик Е.А. Ваганов; д.б.н. Ю.И. Ершов). Окончил географический факультет КГПУ (1996). Область научных интересов: дендрохронология, дендроклиматология, палеогеография, дендроархеология. Участие в международных конференциях: Корея (1997), Аргентина (2000), Томск (2001). Соросовский аспирант 1998-2001 гг. Имеет 21 публикацию, в т.ч. в журналах "Лесоведение", "Сибирский экологический журнал" и "Iawa journal".




Годичные кольца деревьев считаются надежным косвенным индикатором, оценивающим современные тенденции изменения климата и его колебания в прошлом. Длительные древесно-кольцевые хронологии по ширине годичных колец деревьев, содержащие климатический сигнал, позволяют реконструировать климатические условия позднего голоцена с высоким разрешением - год, сезон. В дендрохронологии - науке о годичных кольцах деревьев - под хронологией понимают временную последовательность абсолютных значений ширины годичных колец либо индексов прироста - относительных единиц. Для районов полярного предела распространения растительности Северного полушария и высокогорных районов Европы и Северной Америки уже построены длительные древесно-кольцевые хронологии и реконструированы летние температуры воздуха на их основе [1;2]. Для континентальной части Евразии существуют лишь единичные длительные хронологии [3-5]. Палеогеографические исследования, проводимые в рамках интеграционного проекта СО РАН "Изменение климата и природной среды Сибири в голоцене и плейстоцене в контексте глобальных изменений", определили необходимость реконструкции климата с высоким временным разрешением во внутриконтинентальной части Евразии в ходе эпохи Средневекового потепления, Малого ледникового периода голоцена и инициировали создание длительной древесно-кольцевой хронологии для Алтая.
Цели данного исследования следующие: 1) построить длительную региональную древесно-кольцевую хронологию по лиственнице для Горного Алтая, содержащую высокий климатический сигнал; 2) реконструировать сезонные изменения летней температуры воздуха в Горном Алтае за последнее тысячелетие.
Материалом для исследования являлись керны из живых деревьев, спилы стволов отмерших деревьев и древесина, погребенная в моренах на верхней границе леса Северо-Чуйского и Курайского хребтов Юго-Восточного Алтая. Наибольшее число, из 110 собранных и измеренных образцов древесины, взято с отмерших стволов лиственницы, хорошо сохранившихся на поверхности в пределах и выше современной границы леса. Возраст найденных в моренах деревьев составляет от 125 до 422 лет, и период их жизни приходится на конец XIV - середину XIX вв.
Процент выпадающих годичных колец в разных участках незначителен и составляет от 0,13 до 0,5%. Собственный возраст деревьев колеблется в пределах от 125 до 813 лет. Индивидуальные серии ширины годичных колец стандартизированы - удалена составляющая, зависящая от возраста дерева. Обобщенные (локальные) хронологии получены усреднением индексов прироста индивидуальных серий.
Длительность обобщенных хронологий колеблется от 446 до 1000 лет. Они обладают высокими коэффициентами межсериальный корреляции (от 0,7 до 0,8); значения среднеквадратичного отклонения и коэффициента чувствительности свидетельствуют о наличии в них сильного климатического сигнала. Значения автокорреляции изменяются в значительных пределах - от 0,15 до 0,6. В некоторых обобщенных хронологиях автокорреляция достигает 34%. В региональной древесно-кольцевой хронологии для Горного Алтая массово представлен период с 1400 года, число образцов c 1336 года не менее 10-ти. Наибольшее число лет с угнетением прироста приходится на XVII и XIX вв., наименьшее - на XII-XIV и XX вв. Сглаженная кривая показывает, что наибольший прирост лиственницы относится к 1310-1360 и 1900-1950 гг., а наименьший - к 1680-1720 и 1790-1860 гг.
Расчет климатической функции отклика (рис. 1) показывает, что значимая корреляция (р<0,05) отмечается между индексами прироста и температурами апреля (r = -0.38), июня (r = +0.72), июля (r = +0.41), осадками октября прошлого года (r = -0.39), а также февраля (r = -0.38), мая (r = -0.41) и июня текущего года (r = -0.31). Ведущим фактором изменчивости прироста на верхней границе леса в Горном Алтае является температура июня. Влияние температурных условий июля заметно меньше. Отрицательное влияние осадков на рост лиственницы, очевидно, связано с уменьшением освещенности и температуры.

Рис.1. Гистограмма коэффициентов корреляции индексов прироста региональной хронологии с температурой и осадками.

Полученные результаты хорошо согласуются с дендрохронологическими данными для полярного предела леса, где температуры июня и июля также оказываются ведущим фактором погодичной изменчивости прироста лиственницы [6]. Высокая связь между летней температурой и индексами прироста позволяет использовать их для расчета модели реконструкции средней температуры июня-июля.
Такой расчет был сделан для периода 1951-1980 гu. и показал, что вариация индексов прироста объясняет 54% (R=0.73) изменчивости температуры с надежными статистическими оценками (F=31.64, p<0.0001). Реконструированные вариации температуры июня-июля показывают, что минимальные температуры фиксируются в 1090-1130, 1220-1260, 1680-1720, 1790-1860 годы (рис. 2). Это совпадает с наиболее глубокими и продолжительными угнетениями прироста.


Рис.2. Ход реконструированных летних температур воздуха в Горном Алтае за последнюю тысячу лет.

Особого внимания заслуживают периоды конца XVII - начала XVIII вв. и конца XVIII - середины XIX вв., которые приходятся на "малый ледниковый период" [8], когда абсолютные величины температур и индексов прироста региональной древесно-кольцевой хронологии были наиболее низкими. В это же время отмечается активизация ледников в различных регионах - Альпах, Гренландии, Скандинавии и на Алтае [9]. Период с конца XVIII до середины XIX века характеризуется наименьшими температурами и индексами прироста. Этот период самый продолжительный с пониженными температурами за последние 1000 лет. На это время приходится максимум наступания ледников (максимум стадии Фернау) на Алтае [10]. Отметим также, что, хотя близкие по амплитуде минимальные значения температуры июня-июля и индексов прироста были в начале XII, середине XIII и на рубеже XVII и XVIII вв., период с конца XVIII до середины XIX вв. характеризуется наиболее сильным понижением температуры и наиболее глубокой и продолжительной депрессией прироста в Горном Алтае.
Максимум температур наблюдается в 1200-1220, 1310-1360, 1410-1440, 1505-1520, 1615-1630, 1740-1760 и в 1900-1950 гг., что совпадает с периодами улучшения прироста. Близкие по амплитуде теплые периоды отмечались в начале - середине XIV в. и в начале - середине XX в. Последний период характеризуется максимальной продолжительностью, что совпадает с повышением температур в Северном полушарии [3]. На периоды с более высокими температурами и повышенным приростом приходится, в основном, время появления нового поколения деревьев. Периоды в начале - середине XIV в. и в начале - середине XX в. характеризуются наибольшей величиной температур июня-июля и индексов прироста и не имеют аналогов в Горном Алтае за последние 1000 лет. Анализ региональной древесно-кольцевой хронологии Горного Алтая подтверждает мнение о региональных особенностях потепления в XX в., высказанное ранее. Вместе с тем, фиксируется аналогичное по амплитуде потепление в середине XIV в. Сопоставления древесно-кольцевой хронологии Алтая с хронологиями Таймыра [1;2] и горных районов Монголии [5] и Канадских скалистых гор [6] показывают, что в изменчивости прироста содержатся общие для всех древесно-кольцевых хронологий длительные периоды усиления и угнетения прироста. Особенно выделяется период с XVII по XX вв., когда эти совпадения наблюдаются отчетливо.
Таким образом, на территории Горного Алтая, на высотном пределе древесной растительности (1900-2400 м над у. м.) основным лимитирующим радиальный прирост фактором является температура июня-июля. Решающий вклад в изменчивость прироста вносит температура июня. Низкий температурный режим в июне не может компенсироваться высокими температурами июля и августа.
Тысячелетняя древесно-кольцевая хронология достоверно отражает региональные особенности прироста, определяемые преимущественно температурой июня-июля, и содержит глобальную составляющую. Периоды угнетения прироста совпадают с периодами понижения температур в Северном полушарии и с активизацией ледников. Периоды усиления прироста совпадают с периодами повышения температур в Северном полушарии и с разрушением ледников.
Повышение температур и усиление радиального прироста, отмечаемое в середине XX в - самое продолжительное за последнее тысячелетие. Возможно, оно является следствием "парникового эффекта". В то же время аналогичное по амплитуде потепление отмечается в середине XIV в.

Библиографический список
1. Ваганов Е.А., Панюшкина И.П., Наурзбаев М.М. Реконструкция летней температуры воздуха на Восточном Таймыре за последние 840 лет // Экология. - 1997. - T. 28. № 6. - C. 403-407.
2. Хантемиров Р. М. Древесно-кольцевая реконструкция летних температур на севере Западной Сибири за последние 3248 лет // Сиб. Экол. Журн. - 1999. - Т. 6. - № 2. - С. 185-191.
3. Jacoby G.C., D'Arrigo R. Reconstructed Northern Hemisphere annual temperature since 1671 based on high latitude tree-ring data from North America // Clim. Change. - 1989. - V. 14. - P. 39-59.
4. Адаменко М.Ф. Реконструкция динамики термического режима летних месяцев и оледенения на территории Горного Алтая в XIV - XX вв. Автореф. дисс. ... канд. геогр. наук. - Новосибирск. - 1985. - 16 с.
5. Jacoby G.C., D'Arrigo R.D., Davaajams T. Mongolian Tree Rings and 20th-Century Warming // Sciens. - 1996. - V. 273. - pp. 771-773.
6. Colenutt M.E., Luckman B.H. The dendrochronological characteristics of alpine larch // Can. J. For. Res. - 1995. - V. 25. - pp. 777-789.
7. Шиятов С.Г. Дендрохронология верхней границы леса на Урале. - М.: Наука, 1986. - 136 с.
8. Монин А.С., Шишков Ю.А. История климата. - Л.: Гидрометеоиздат, 1979. - 407 с.
9. Котляков В. М. Мир снега и льда. - М.: Наука, 1994. - 286 с.
10. Окишев П. А. Динамика оледенения Алтая в позднем плейстоцене и голоцене. - Томск: ТГУ, 1982. - 209 с.


НОВЫЕ СВЕДЕНИЯ О МАЛОИЗУЧЕННЫХ ВИДАХ СОВ
Екимов Е.В., Мейдус А.В.




Екимов Е.В. - старший преподаватель кафедры зоологии. Выполняет диссертационную работу по теме "Экология и пространственное размещение совообразных в южной части Средней Сибири".









Мейдус А.В. - студент 4 курса факультета естествознания. Выполняет дипломную работу по теме "Распространение и биотопическое размещение сов в Средней Сибири".





Материалы для сообщения получены в ходе исследований 1997-2000 гг. при опросе охотников, рыбаков, егерей.
Воробьиный сыч. Зимой 1994-95 гг. пара птиц постоянно встречалась в истоках реки Кемь. В декабре 1996 года самка добыта в среднем течении реки Нижняя Подъемная. По опросам регулярно отмечается в истоках рек Верхняя и Нижняя Подъемная, Большой и Малый Кемчуг, Большая Кеть. В истоках Большого Кемчуга 27.09.2000 встречен выводок, состоявший из двух взрослых и двух молодых сычей. В 1991 г. две птицы зимовали в тайге у слияния Правой и Левой Маны. В зимнее время отмечались встречи у впадения в Ману реки Аянчиха (Кутурчинское белогорье) и в долине реки Кутурчинка (левый приток Мины). Регулярно наблюдается в бассейне реки Пойма (левый приток Бирюсы). В августе 1999 г. здесь встречен выводок из двух взрослых и трех молодых птиц, а в октябре 2000 г. добыт взрослый самец. В ноябре 1999 г. в окрестностях Железногорска отловлена живая птица.
Как в зимнее, так и в летнее время воробьиный сыч биотопически приурочен к перестойным еловым или кедрово-пихтовым лесам. Почти во всех случаях наблюдался на опушках или пойменных полянах.
Мохноногий сыч. В декабре 1994 г. самка добыта в кедрово-пихтовой тайге на правом берегу Енисея в 12 км выше Казачинского порога. Взрослая самка добыта из выводка (две взрослые и две молодые птицы) 8.08.2000 в кедровом редколесье на склоне горы Сивуха (Манское белогорье). В октябре 2000 г. самка добыта в окрестностях села Ельники (бассейн Поймы). В начале ноября 2000 г. одиночная особь наблюдалась в припойменном ельнике у слияния рек Мурма и Усолка (Тасеевский район Красноярского края).
Ястребиная сова. В ноябре 1995 г. самка добыта на пойменном лугу в среднем течении реки Нижняя Подъемная, а в июне 1998 г. останки одной птицы найдены в пойме Енисея у села Юксеево. В зимнее время наблюдалась в междуречье Большого и Малого Каралганов (левые притоки Поймы). В октябре 2000 года самка добыта в окрестностях пещеры Партизанская (междуречье Маны и Базаихи). Там же наблюдались еще две особи. В этот же период зарегистрирована встреча в верхнем течении Большого Кемчуга. В августе 1999 г. одиночная птица встречена в кедровом редколесье у озера Кара-Холь (хребет Ергак-Таргак-Тайга).
Болотная сова. В августе 2000 г. одиночная особь в течение трех дней наблюдалась в горной тундре на южном плато горы Сивуха. Характер пребывания остался невыясненным. В Сухобузимском районе у села Малиновка взрослый самец добыт 27 октября 2000 г. Последние факты представляют интерес для изучения вертикального распространения и сроков миграции болотной совы, т.к. столь позднее пребывание этого вида в регионе до настоящего времени не отмечалось.


ОБ ОДНОМ ОСОБОМ СЛУЧАЕ ЛЕММЫ ГАРДНЕРА
Егоренко И.А.






Егоренко Ирина Александровна - аспирантка КГПУ (научный руководитель - доктор физико-математических наук, профессор КГПУ С.П. Царев). Выступала на Всероссийской конференции молодых специалистов в г. Новосибирске. Имеет публикации по теме "Теория уравнений Пфаффа".















МНОГООБРАЗИЕ И СОВМЕСТИМОСТЬ ПОДХОДОВ
К ОБУЧЕНИЮ ДЕТЕЙ С ОТКЛОНЕНИЯМИ В РАЗВИТИИ
В ЗАРУБЕЖНОЙ ПЕДАГОГИКЕ
Яценко И.А.







Яценко Инна Александровна. В 1992 г. с отличием окончила факультет иностранных языков КГПИ. В настоящее время - аспирантка кафедры педагогики детства. Тема исследования - "Воспитание детей с отклонениями в развитии за рубежом". Имеет 6 публикаций.






В настоящее время зарубежные ученые обращают особое внимание на большое количество существующих в лечебной педагогике подходов, а следовательно, и методов обучения детей с отклонениями в развитии. Как отмечают специалисты, первоначально утверждаемая чистота методов больше не встречается. А в дидактике специальных школ вообще не представляется возможным выявить конкретный методический подход. В данном случае "дидактика в большей мере ориентируется на перспективы, которые, исходя из специальных задач преподавания, а также из точки зрения действующих практиков, ведут к самым разнообразным комбинациям методов"[1:58]. При этом необходимо помнить, что каждый методический подход должен содержать в себе вопрос о педагогическом/терапевтическом смысле и цели.
Отметим, что разнообразие подходов в лечебной педагогике всегда имело место, но в настоящее время эта тенденция усиливается вместе с появлением новых концепций. Пестрота постоянно возникающих новых моделей сегодня является едва ли обозримой, она простираясь от четко структурированных методов на базе строго прописанных учебных целей или стандарта развития до узко специальных, трудно оцениваемых, однако общественно признанных, таких, как кондуктивное содействие по Пэте (Федеральное министерство по работе и социальному регулированию, 1992), от абсолютно открытых, неструктурированных концепций отношений и ситуативных подходов до "астрологического воспитательного консультирования" [2].
Правомерен вопрос - что же делать с данным теоретическим многообразием? Нам представляется, что для того, чтобы не совершать ошибку в результате случайности или предпочтения, необходимы объективные пункты рассмотрения или критерии, не предполагающие, однако, введение застывших и односторонних схем. Данные пункты должны в большей мере задавать рамки для открытой и структурированной, личностно- и профессионально-ориентированной, а также для целостной и функционально-ориентированной работы специалистов, что означает дифференцированное многообразие с целью учета адекватной индивидуальности.
Большинство зарубежных специалистов в области лечебной педагогики сходятся во мнении, что в основу таких критериев, охватывающих как отдельные компоненты, так и их сочетания, структуру и вариативность, должно быть положено понятие "действие" [3]. Не подразумевая случайности или произвольности, оно является целе-, нормо-, ценностно-, правило-ориентированным, контролируемым, учитывающим взаимосвязи и несущим ответственность за поведение одного участника педагогической ситуации по отношению к другому. Концептуализированное лечебно-педагогическое действие должно быть также теоретически и профессионально обосновано в соответствии с целями и методами обучения детей с отклонениями в развитии. При этом зарубежные специалисты подчеркивают, что разнообразие влечет не безрезультатность, неуверенность или предпочтение, а скорее дает взаимоувязанные и проверяемые критерии. Среди таких критериев можно выделить следующие:
1. Профессионализм. Профессиональная работа в обязательном порядке предполагает осуществление профессионально-специфических мероприятий в соответствии с установленными нормами и требует определенной профессиональной квалификации. Необходимые компетенции касаются трех уровней: технико-инструментальных знаний и умений; социальной компетентности (способности коммуницировать, такта и т.д.); рефлексивной компетентности.
2. Профессионализм как уважение самоорганизации и автономии других людей. Предполагается уважение, содействие личной активности и самоопределению участников педагогической ситуации.
3. Коммуникабельность. В данном случае это деятельность, настраивающаяся на системную обусловленность и взаимодействие; ориентирующаяся на обоюдное понимание, касающееся общих намерений и интересов.
4. Целостность - предполагает личностное единство и социальные связи, а также интегрированность профессиональных технологий и социального взаимопонимания в целостный процесс.
5. Научность. Следствием пренебрежения к научно-теоретическим знаниям на практике явилось разочарование, т.к. при переходе к неконцептуализированным и в теоретическом отношении слабо обоснованным методам обучения теория не в состоянии ответить на все вопросы практики. Поэтому настоятельно диктуется необходимость сделать прозрачным объективный смысл лечебной педагогики.
Очевидно, что все вышеперечисленные критерии находятся между собой в структурированной и взаимообуславливающей связи, однако ни один из них не может быть абсолютизирован или отделен без того, чтобы не изменились и остальные.
Анализ психолого-педагогической литературы по данной теме дает основание утверждать, что в лечебной педагогике ряда стран, в частности Германии, наметилась тенденция к рассмотрению данных критериев в качестве принципов, которыми может руководствоваться конкретная форма практики. Та интегративная и переплетенная рамочная модель, которая формируется выделенными принципами, по мнению большинства ученых, и соответствует больше всего возрастающей комплексности профессиональной ситуации.

Библиографический список
1. Bleidick, U.: Allgemeine Uebersicht: Begriff, Bereich, Perspektiven. Z. Heilpaedagogik (45), 1994. P. 650-657.
2. Schindler, S.: Kleiner astrologischer Erziehungsberater. - Muenchen, 1994.
3. Groeschke, D.: Praxiskonzepte der Heilpaedagogik. - Muenchen, 1989.


ОБЪЕКТНЫЙ ПОДХОД В ПРЕДСТАВЛЕНИИ МОДЕЛЕЙ
ДЛЯ КОМПЬЮТЕРНОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ
Шикунов С.А.

Шикунов Сергей Анатольевич - доцент кафедры информатики ИМФИ КГПУ (1995). Кандидат физико-математических наук (1994). В КГПУ работает с 1992 года. Область научных интересов - компьютерное моделирование, обучающие системы с использованием Internet-технологий. По теме опубликовано 25 работ, в т.ч. в центральном журнале "Прикладная математика и техническая физика". Был на стажировке в США в 1998-99 гг. (по Программе Фулбрайт), в Техасском университете, Университете Южной Дакоты. Разрабатывает новый подход к представлению знаний на основе объектно-ориентированного моделирования; компьютерные системы, позволяющие использовать знания, представленные на магнитных носителях, в обучении.


Моделирование явлений и процессов с целью их изучения является одним из эффективных методов научного познания. Развитие вычислительной техники и информационных технологий привело не только к возникновению целых разделов научных знаний, опирающихся на компьютерное моделирование, но и к превращению моделирования из узко научной методологии в широко используемую технологию отображения реальности. В частности компьютерные модели используются как при построении игр и создании систем виртуальной реальности, так и в обучении и образовании.
Процесс создания компьютерной модели весьма сложен. Он включает в себя несколько необходимых этапов, один из которых построение математической модели, представляющей собой математическую задачу. Далее, обычно следует дискретизация этой задачи, т.е. трансформация её в иную математическую задачу, адекватную первой. Вид дискретной задачи должен позволять реализовать её решение на компьютере при помощи программы на одном из языков программирования, которая и является компьютерной моделью. Дискретизация исходной задачи обычно привлекает использование численных методов, а реализация её решения требует владения одним из языков и навыками программирования.
Большинство компьютерных моделей можно представить как систему взаимодействующих друг с другом элементов (объектов), обладающих определенными свойствами. Например, планетная система (типа солнечной) может быть представлена как система материальных точек с гравитационным воздействием между ними; нестационарный газовый поток может быть представлен системой заполненных газом ячеек, между которыми происходит обмен энергией, массой и импульсом. Ввиду этого наиболее удобной технологией программирования таких моделей представляется технология объектно-ориентированного программирования (ООП). Недостатками использования универсальных средств программирования являются, во-первых, достаточная сложность самих языков программирования, поддерживающих ООП, и, во-вторых, отсутствие в этих языках специальных средств описания взаимодействий между элементами в том виде, в котором оно имеет место в моделях.
В данной работе предложен новый подход в описании некоторого класса моделей, позволяющий структурно организовать их построение. Создание инструментального средства, например оболочки визуального программирования, реализующего данный подход, может существенно облегчить построение компьютерных моделей. Такая оболочка, в частности, может быть использована в процессе обучения моделированию, поскольку основным ограничением для обучения компьютерному моделированию является достаточная сложность многоэтапного процесса моделирования: математическая модель - численная дискретизация - программирование.
Преследуя цель представить концепцию объектного подхода в представлении компьютерных моделей, ограничимся некоторым классом моделей следующей структуры. Будем рассматривать модели, состоящие из совокупности однородных взаимодействующих друг с другом элементов. Примером такой модели может служить модель солнечной системы. Структура одной из моделей такого класса, состоящая из трех элементов, представлена на рис.1.



Здесь элементы 1 и 2 действуют на элемент 3, элемент 1 действует на элемент 2. Будем в дальнейшем элементы, составляющие модель, называть объектами. Если объект действует на объект, то будем говорить, что они связаны друг с другом. Графически такую связь будем изображать стрелкой. Систему взаимодействующих объектов также будем называть объектом, который включает в себя эти взаимодействующие объекты. Последние будем называть включенными объектами, а саму систему - внешним объектом. Включенные объекты могут не взаимодействовать и, в частном случае, их может быть не более одного или они могут вообще отсутствовать. Тогда вся модель будет состоять из одного объекта.
В общем случае модель состоит из внешнего объекта, включенных в него объектов, связей между включенными объектами и воздействием между включенными объектами. Воздействие - есть описание того, как изменяются значения параметров объекта под влиянием действующего на него объекта. Объекты и воздействие являются компонентами, из которых состоит модель. Построение модели заключается в их описании.
Включенный объект имеет следующую структуру. Объект имеет характеристику X, состоящую из нескольких групп параметров: внутренних, внешних, свободных и общих, которые будем обозначать буквами ?, ?, ?, и ?, соответственно. Значения внутренних параметров определяются внутренней функцией объекта, которая может использовать значения параметров всех групп. Группа общих параметров включенных объектов является единой для всех включенных объектов. Это означает, что если значения параметров других групп у каждого включенного объекта могут быть разными для одного и того же параметра, то значения одинаковых параметров из группы общих параметров у всех объектов будут одинаковы. Значения внешних параметров определяются воздействиями со стороны других объектов, значения определяются при помощи функции воздействия и результирующей функции объекта. Свободные параметры, как и внутренние, и внешние, могут иметь различные значения для каждого объекта (в отличие от общих параметров), но их значения, как и значения общих параметров, не могут быть изменены ни одной функцией объекта.
Результат действия объекта на объект определяется функцией воздействия. Причем, действующих объектов может быть несколько, и воздействие для каждого из них будет определять свои значения внешних параметров. Поэтому, для каждого действующего объекта, т.е. для каждой связи, направленной на объект, в объекте, подверженном воздействию, формируется копия внешних параметров, значения которых и определяет действующий объект посредством функции воздействия. Для определения результата всех воздействий на объект, т.е. для определения значений внешних параметров на основе значений параметров всех копий внешних параметров, у объекта существует результирующая функция.
Структура внешнего объекта подобна структуре включенного объекта. Но поскольку внешний объект существует в единственном экземпляре, то у него отсутствуют внешние параметры, общие параметры и результирующая функция.
Воздействие, как и объект, обладает параметрами. Воздействие существует в единственном экземпляре, как и внешний объект, и его структура подобна структуре внешнего объекта с теми отличиями, что оно не включает в себя объектов. Воздействие существует для того, чтобы передавать информацию объекту, на который направлено воздействие, от воздействующего объекта. Эта передача информации производится внутренней функцией воздействия. Внутренняя функция воздействия определяет значения копии внешних параметров объекта, на который направлено воздействие, и может использовать значения параметров обоих взаимодействующих объектов. Она также определяет значения внутренних параметров самого воздействия.
Функции внешнего объекта могут изменять количество включенных объектов и связи между ними. Им также доступно изменение значения любых параметров включенных объектов.
Все компоненты обладают функциями инициализации, которые определяют начальные значения параметров, а для внешнего объекта определяют также и количество включенных объектов и связи между ними. Причем все включенные объекты имеют номера, начиная с единицы.
Для описания предложенной структуры разработан специальный язык - язык объектного моделирования LOS (Language for Object Simulation). Изложим его синтаксис.
Объект будем описывать в следующей форме:
O: <тип объекта>
T: <тип включенного объекта>
n: <максимально возможное количество включенных объектов>
?: <внутренние параметры>
?: <внешние параметры>
?: <свободные параметры>
?: <общие параметры>
f: <алгоритм внутренней функции>
R: <алгоритм результирующей функции>
I: <алгоритм функции инициализации>
В описании включенного объекта будут отсутствовать разделы T и n, а описание внешнего объекта будет отличаться отсутствием разделов ?, ? и R.
В алгоритмах включенного объекта доступны следующие встроенные переменные: No - номер данного объекта, Nex - количество объектов воздействующих на данный. В алгоритмах внешнего объекта доступны встроенные переменные: Nobj - текущее количество включенных объектов, Nmax - максимально возможное количество включенных объектов, Nexi - количество объектов, воздействующих на i-ый включенный объект.
В алгоритмах внешнего объекта доступны следующие встроенные функции, оперирующие с включенными объектами:
1) функция создания объекта: Co() - которая увеличивает Nobj на единицу и создает новый включенный объект с номером Nobj;
2) функция удаления объекта: Bo(<номер удаляемого объекта>) - которая удаляет включенный объект с данным номером. При этом происходит перенумерация: объект, последний в ряду включенных объектов - имеющий номер Nobj, получает номер удаленного объекта, а значение Nobj уменьшается на единицу;
3) функция удаления всех включенных объектов: Bo();
4) функция создания связи между объектами: Cr(<номер объекта, на который направлено воздействие>,<номер воздействующего объекта>);
5) функция удаления связи между объектами: Br(<номер объекта, на который направлено воздействие>,<номер воздействующего объекта>);
6) функция, вызывающая выполнение результирующей и внутренней функций включенного объекта: f(<номер объекта>);
7) функция, вызывающая выполнение результирующих и внутренних функций всех включенных объектов: f();
8) функция, вызывающая выполнение внутренней функции воздействия по всем связям направленным на один из включенных объектов: F(<номер объекта>);
9) функция, вызывающая выполнение внутренней функции воздействия по всем связям между включенными объектами: F().
Внешний объект в начальный момент включает в себя объекты в количестве равном максимально возможному (Nobj =Nmax).
Для различения параметров и функций различных объектов применим следующую нотацию. Параметры включенных объектов (и воздействия), используемые в алгоритмах функций внешнего объекта, должны иметь верхним индексом тип объекта (воздействия), нижним (только для объектов) - номер объекта. Параметр может иметь префикс состоящий из буквы ?, ?, ? или ? (для внутренних, внешних, свободных и общих параметров соответственно), помещаемый перед именем параметра и отделяемый от него точкой. Например, для параметра x из внешней группы параметров 5-го объекта типа "шар" обращение к параметру будет иметь вид: ?.x5шар. Если параметры из разных групп имеют одинаковое имя, то префикс обязателен в любом случае. Копии внешних параметров, используемые в результирующей функции, нижним индексом имеют номер копии, а сверху помечаются тильдой. Префикс при этом не обязателен. Например:3шар - здесь индекс 3 не номер объекта, а номер копии.
Воздействие будем описывать в следующей форме:
A: <тип воздействия>
?: <внутренние параметры>
?: <свободные параметры>
f: <алгоритм внутренней функции>
I: <алгоритм функции инициализации>
В алгоритме внутренней функции воздействия копия внешнего параметра обозначается знаком тильда над именем параметра без индексов, параметры воздействующего объекта помечаются слева знаком ?, параметры объекта подвергаемого воздействию - знаком ?. Например, функция воздействия определяет значение параметра x как разность внутренних параметров y обоих объектов: = ?.y? - ?.y? .
Рассмотрим на ряде моделей примеры использования нового языка.
1) Описание включенного объекта, моделирующего шарик, двигающийся в декартовой системе координат:
O: шар
?: x, y - координаты
?: Vx, Vy - скорости
?: r - радиус шарика
?: t - шаг по времени
f: x=x+Vx*t; y=y+Vy*t; - законы движения
I: x=0; y=0; Vx=1; Vy=1; r=10; t=1; - начальные значения
2) Описание внешнего объекта, моделирующего прямоугольную коробку с шариком, двигающимся в декартовой системе координат и испытывающего зеркальные отражения от стенок коробки, стороны которой параллельны осям координат:
O: коробка
T: шар - тип включенного объекта
n: 1 - количество включенных объектов
?: x1, y1, x2, y2 - координаты сторон коробки
f: f(1); - выполнение внутренней функции шарика - изменение им своих координат
Выполнение условий отражения шарика от стенок коробки:
если x1шар -r1шар<x1 или x1шар+ r1шар >x2, то Vx1шар=-Vx1шар;
если y1шар -r1шар <y1 или y1шар+ r1шар >y2, то Vy1шар=-Vy1шар;
I: x1=0; y1=0; x2=100; y2=100; x1шар =50; y1шар =50; - задание начальных условий
3) Описание внешнего объекта, моделирующего прямоугольную коробку с пятью шариками, двигающимся в декартовой системе координат, испытывающих зеркальные отражения от стенок коробки, стороны которой параллельны осям координат, и меняющих направление своего движения на противоположное при соприкосновении друг с другом:
O: коробка с шарами
T: шар
n: 5
?: x1, y1, x2, y2
f: f();
Выполнение условий отражения шарика от стенок коробки:
для i=1, 2, ... , 5
если xiшар -riшар<x1 или xiшар+ riшар >x2, то Vxiшар=-Vxiшар;
если yiшар -riшар <y1 или yiшар+ riшар >y2, то Vyiшар=-Vyiшар;
Выполнение условий соприкосновения шариков друг с другом:
для i=1, 2, ... , 5 и для j=i+1, i+2, ..., 5
R= ( (xiшар - xjшар)2+(yiшар - yjшар)2 )1/2
если R< riшар + rjшар, то Vxiшар=-Vxiшар, Vxjшар=-Vxjшар,
Vyiшар=-Vyiшар, Vyjшар=-Vyjшар;
I: x1=0; y1=0; x2=100; y2=100;
для i=1, 2, ... , 5 xiшар =20+i*10; yiшар =20-i*10; riшар=5;
4) Описание предыдущего объекта, в котором изменено условие соприкосновения - при соприкосновении шариков с шариком с номером 1, шарики исчезают:
O: коробка с шарами
T: шар
n: 5
?: x1, y1, x2, y2
f: f();
для i=1, 2, ... , Nobj
если xiшар -riшар<x1 или xiшар+ riшар >x2, то Vxiшар=-Vxiшар;
если yiшар -riшар <y1 или yiшар+ riшар >y2, то Vyiшар=-Vyiшар;
для i= 2, 3, ..., Nobj
R= ( (x1шар - xiшар)2+(y1шар - yiшар)2 )1/2,
если R< riшар + r1шар, то Bo(i);
I: x1=0; y1=0; x2=100; y2=100;
для i=1, 2, ... , 5 xiшар =20+i*10; yiшар =20-i*10; riшар=2+i;
5) Пример модели планетной системы типа солнечной, в которой включенными объектами являются планеты, испытывающие гравитационное воздействие со стороны солнца. Солнцем будем считать объект с номером 1:
O: планета
?: x, y, Vx, Vy
?: ax, ay - компоненты вектора ускорения
?: m, r - масса и радиус планеты
?: t
f: Vx=Vx+ax*t; Vy=Vy+ay*t;
x=x+Vx*t; y=y+Vy*t; - уравнения движения
R: , - принцип суперпозиции

A: гравитация
?: ? - гравитационная постоянная
f: =-?* m?*(x?-x?)/( (x? - x?)2+(y? - y?)2 )3/2;
=-?* m?*(y?-y?)/( (x? - x?)2+(y? - y?)2 )3/2; - закон всемирного тяготения
I: задание значения гравитационной постоянной

O: солнечная система
T: планета
n: 10
f: f();
F();
I: задание значений параметров x, y, Vx, Vy, ax, ay, m, r для всех планет и значения t;
для i=2, 3, ..., 10 Cr(i, 1); - установление связей между солнцем и планетами.

Можно модифицировать эту модель для случая, когда планеты делятся пополам в случае столкновения:
O: солнечная система с делящимися пополам планетами
T: планета
n: 100
?: h - расстояние, на которое будут отстоять центры половинок разделившейся планеты и центр исходной планеты
f: f();
F();
для i= 2, 3, ..., Nobj
для j= i+1, 3, ..., Nobj
R= ( (xjпланета - xiпланета)2+(yjпланета - yiпланета)2 )1/2;
если R< riпланета + rjпланета , то
ликвидация планеты: x=xiпланета ; y=yiпланета ; r =r iпланета ; Bo(i);
(x и y - служебные переменные)
создание одной части:
Co; xNobjпланета =x+h; yNobjпланета =y+h; r Nobjпланета =r/2;
Cr(Nobj, 1); случайное задание VxNobjпланета, VyNobjпланета,
создание другой части:
Co; xNobjпланета =x-h; yNobjпланета =y-h; r Nobjпланета =r/2;
Cr(Nobj, 1); случайное задание VxNobjпланета, VyNobjпланета,
ликвидация планеты:
x=xjпланета ; y=yjпланета ; r =r jпланета ; Bo(j);
создание одной части:
Co; xNobjпланета =x+h; yNobjпланета =y-h; r Nobjпланета =r/2;
Cr(Nobj, 1); случайное задание VxNobjпланета, VyNobjпланета;
создание другой части:
Co; xNobjпланета =x-h; yNobjпланета =y+h; r Nobjпланета =r/2;
Cr(Nobj, 1); случайное задание VxNobjпланета, VyNobjпланета;
I: Bo; Co;
для i=2, 3, ..., 10 Co; Cr(i, 1).
Для программирования моделей, описанных подобным образом, можно предложить достаточно простой способ. Например, если потребовать, чтобы описания параметров и алгоритмов функций производились по правилам языка Паскаль, то тогда можно предложить программу на языке Паскаль, представляющую собой некоторый шаблон, заполнение которого приведет к построению программы, реализующей соответствующую модель. Заполнение программы-шаблона можно без труда автоматизировать при помощи некоторого компилятора, использующего в качестве источника текст на специальном языке - версии языка LOS для программирования (PLOS).
Такая программа-шаблон может быть организована следующим образом. В определенных местах программы-шаблона можно помещать соответствующие описания параметров объектов, оформленные по правилам описания переменных в разделе описания VAR, и описания алгоритмов функций в виде процедур без заголовков и формальных аргументов. При этом все параметры, использующиеся в алгоритмах функций, должны иметь соответствующие префиксы. Префиксы ?, ?, ?, ? будем обозначать буквами a, b, c, d. В алгоритмах функций включенных объектов перед именем параметра указывается только префикс, отделенный от имени точкой. Временные копии внешних параметров имеют префикс tmp, после которого в квадратных скобках помещается номер копии. В алгоритмах функций внешнего объекта, для всех групп параметров включенных объектов, кроме общих, после префикса в квадратных скобках ставится номер объекта. В алгоритме внутренней функции воздействия знак ? заменяется на символ _ перед префиксом, знак ? - на символ _ после префикса. Другими словами, префиксы параметров объекта, на который оказывается воздействие, предваряются знаком подчеркивания (например, _a.x), параметры объектов которые воздействуют имеют знак подчеркивания после префикса (например, a_.x). Параметры временной копии внешних параметров, которым сообщаются результаты воздействия, имеют префикс tmp.
В алгоритмах внешнего объекта обращение к встроенным функциям имеет следующий вид:
* к функции создания объекта: Co;
* к функции удаления объекта: Bo(<номер объекта>);
* к функции удаления всех включенных объектов: BoAll;
* к функции создания связи между объектами: Cr(<номер объекта подвергаемого воздействию>,<номер воздействующего объекта>);
* к функции удаления связи между объектами: Br(<номер объекта подвергаемого воздействию>,<номер воздействующего объекта>);
* к функции, вызывающей выполнение результирующей и внутренней функций включенного объекта: f(<номер объекта>);
* к функции, вызывающей выполнение результирующих и внутренних функций всех включенных объектов в порядке возрастания номеров объектов: fAll;
* к функции, вызывающей выполнение результирующих и внутренних функций всех включенных объектов в порядке убывания номеров объектов: fAllBack;
* к функции, вызывающей выполнение внутренней функции воздействия по всем связям направленным на один из включенных объектов: Action(<номер объекта>);
* к функции, вызывающей выполнение внутренней функции воздействия по всем связям между включенными объектами: ActionAll.
В алгоритмах включенного объекта в виде переменных доступны его номер - No и количество воздействующих на него объектов - Nex. В алгоритмах внешнего объекта доступны следующие встроенные переменные: Nobj - количество включенных объектов, Nmax - максимально возможное количество включенных объектов, Nex[<номер включенного объекта>] - количество связей, направленных на конкретный включенный объект.
Один из возможных вариантов такой программы-шаблона приведен в приложении. Поскольку программа, в отличие от модели, описанной на языке объектного описания LOS, должна осуществлять вывод результатов моделирования, то в программе в дополнение к компонентам "включенный объект", "воздействие" и "внешний объект" добавлена еще одна компонента - модель, которая описывает способы управления моделью и вывода результатов. Модель, как и внешний объект, обладает внутренними и свободными параметрами, функциями - внутренней и инициализации, а также четырьмя функциями вывода. Функции вывода призваны обеспечить графический вывод информации каждого из объектов. На каждый тип объекта приходится по две функции вывода - одна выполняется до выполнения внутренней функции объекта, другая - после. Это обеспечивает возможность удалять изображение объекта первой функцией, а после изменения состояния объекта (т.е. после выполнения внутренней функции) восстанавливать его изображение с учетом его нового состояния. Например, если изображение объекта перемещается по экрану, то первая функция стирает его изображение, внутренняя функция изменяет его координаты, вторая функция восстанавливает его изображение в новом месте. При циклическом выполнении этих функций возникает эффект движения объекта по экрану.
В последовательности выполнения всех функций существует определённый порядок. Функция модели выполняется перед выполнением внутренней функции внешнего объекта, функции предварительного вывода - перед выполнением внутренних функций объектов, функции окончательного вывода - после. Сначала выполняются функции инициализации включенных объектов, потом - внешнего, потом - модели.
Таким образом, в настоящей работе предложен объектный подход в представлении моделей и способ его программной реализации. Предлагаемый объектный подход, может позволить построить процесс обучения моделированию, избегая полновесного и сложного программирования. Обучение моделированию на основе этого подхода, может позволить акцентировать внимание учащихся на особенностях моделей и способах их построения, не отвлекаясь при этом на второстепенные по отношению к моделированию моменты.

ПРИЛОЖЕНИЕ
Здесь приведён текст программы-шаблона. Встроенные функции размещены в таблице. При программировании они записываются последовательно - подпрограмма из правой ячейки таблицы следует за подпрограммой из левой ячейки.

uses graph,crt;
const Nmax={здесь помещается КОЛИЧЕСТВО включенных объектов}
{ Далее идет описание ВКЛЮЧЕННОГО ОБЪЕКТА:}
type alfa=record
{ здесь помещаются ВНУТРЕННИЕ параметры ОБЪЕКТА}
end; beta=record
{ здесь помещаются ВНЕШНИЕ параметры ОБЪЕКТА}
end; gamma=record
{ здесь помещаются СВОБОДНЫЕ параметры ОБЪЕКТА}
end; delta=record
{ здесь помещаются ОБЩИЕ параметры ОБЪЕКТА}
end; procedure InternalFunction (var a:alfa;b:beta;c:gamma;d:delta;Nex:word;No:word;Nmax:boolean);
{ здесь помещается алгоритм ВНУТРЕННЕЙ функции ОБЪЕКТА }
type Nbeta=array[1..Nmax]of beta;
procedure ResultFunction(a:alfa;var b:beta;c:gamma;d:delta;tmp:Nbeta;Nex:word; No:word; Nmax:boolean);
{ здесь помещается алгоритм РЕЗУЛЬТИРУЮЩЕЙ функции ОБЪЕКТА}

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 3)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign