LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 38)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Виктор Гребенников «МОЙ МИР» 14

прошли в небольшом, по сей день милом
моему сердцу городке под названием
Исилькуль, затерявшемся на лесостепных
равнинах юго-запада Омской области,
вблизи казахстанских степей. Там, в ок-
рестностях Исилькуля, продутых синими
зимними ветрами, пропеченных засушли-
вым июльским солнцем и все равно буйно
зеленеющих каждой непролазно-чернозем-
ной звонкою весною, — там и сейчас часть
моей души и сердца (хотя давно живу в
Новосибирске), а почему — поймете из
книги.
Но этому предшествовали совсем иные
миры и страны: сказочное Детство, с его
каким-то особым, ярким, восторженным
восприятием всего, что меня окружало, и
еще — Крым. Родился-то я и вырос в
сказочном же городе Симферополе (это
сейчас он сравнялся с остальными нашими
городами — так же люден, и сер, и дымен,
и тесен), ну а если точнее, то в Неаполе
Скифском, у скалистого подножия кото-
рого все еще шумит ручей, впадающий в
Салгир, что так же вот шумел-журчал
двадцать два века назад при могуществен-
ном и грозном царе Скилуре. Как талис-
ман детства, чем-то связывающий меня с
теми временами и местами, я храню гор-
стку черепков, подобранных когда-то у
раскопок акрополя — центра города —
Перед вынужденным
скифской славной столицы.
переездом
из Исилькуля
в Новосибирск
я написал
из нашего окошка
вот этот зимний
прощальный этюд...




Такое дивное море
окружало
мой родной Крым.




Copyleft 2006, TedBeer
15
Глава II. «ДВОР»
И еще храню два талисмана-камешка:
один — с вершины моей любимой горы
Чатырдага, другой — отколот от ступеньки
парадного крыльца нашего дома, где я
родился, и он, видавший виды ветеран,
цел и по сей день, хотя перенес за пол-
тораста лет и несколько войн, и земле-
трясения, и многое иное. Для тех, кто
любит конкретность (а я сам именно та-
кой) подскажу: случится вам ехать на
крымское побережье Черного моря, так с
симферопольского троллейбуса, что идет
на Алушту или Ялту, увидите справа те-
левышку — она стоит на самой высокой
скале города; там, наверху, у подножия
этой вышки есть коротенькая улочка под
названием Фабричный спуск (фабрика
имелась в виду консервно-фруктовая, под
скалой у ручья, рядом с ней ныне авто-
вокзал) ; дом же мой — моя «микрородина»
(кстати, до недавних лет я с любого рас-
стояния мог безошибочно указать точное
на нее направление) — значится сегодня
на той улочке под номером четырнадцать.
Сейчас в нашем Дворе — с десяток,
если не больше, семей; бывшие двор и
сад — застроены флигелями, клетушками,
сараями, ни кустика тут, ни травинки;
заглянешь в ворота — теснота, мусор, и
заходить в родной Двор не хочется... А
полвека назад это был — не преувеличи-
ваю — настоящий рай. Я начертил его
план и ориентиры; мне легче так его опи-
сывать, а читателю - предметно предста-
вить, где что было.
Несовременные размахи — не правда
ли? Но это было так! Мой дед по матери,
дворянин Виктор Викторович Терский, пе-
ред окончательным разорением своим ку-
пил дочери рядовой по тем временам особ-
няк. Деда я не застал. Помню лишь: не-
сколько фотоальбомов с многочисленными
«портретами» его лошадей и охотничьих
собак; сплошь шитые бисерными розами
ремни от его ружей; неохватно-огромные
горы книг (им я обязан большинством
своих знаний — к счастью, были там и
Брем, и Фабр, и Фламмарион); портрет
бабки — московской камерной певицы;
старинную резную мебель; тяжеленные зо-
Одна из улочек
лотые ложки, цепи, часы, «десятки», ко-
неподалеку
торые непрактичные мои родители как-то
от нашего Дома
быстро и, наверное, бестолково обменяли
в Симферополе;
эта часть города
в симферопольском магазине «Торгсин» в
называлась тогда
голодушные тридцатые годы на муку, сви-
Ак-Мечеть.




Copyleft 2006, TedBeer
16
Виктор Гребенников «МОЙ МИР»
Из постоянных
обитателей Двора
я обозначил тут
лишь некоторых,
дабы не «забить»
рисунок.
Главное наше
жилище — слева
внизу.
Родился я в большой
комнате («под
знаком
микроскопа»)...




Copyleft 2006, TedBeer
Глава II. «ДВОР» 17
кавалерийскими казармами, располагалась
ной смалец и еще какую-то снедь, совер-
некогда знаменитая Цыганская Слободка)
шенно меня не интересовавшую: едва
и другими «опасностями»; выводили на
встал на ноги, как Природа начала от-
улицу лишь в чинном сопровождении
крывать мне сокровищницы, перед кото-
взрослых, что случалось не столь часто.
рыми блекли и те золотые ложки, и брил- Но, помнится, я не очень тяготился такой
лианты... неволей — во Дворе, огромном, заросшем,
В доме, как видно из плана, было 11 стрекочущем и щебечущем, с густо-голу-
комнат, да еще два флигеля во дворе. бым небом над красными черепичными
Часть этой площади порой занимали ре- крышами сараев и флигелей, над ограж-
дкие квартиранты, и Двор наш был тихий, дающими Двор высоченными, впятеро вы-
чистый, зеленый-презеленый. Да и вся ше моего роста, каменными стенами с
улица, а тогда — огромный пустырь под изумрудно поблескивающими на их верх-
названием «площадь Гельвига» (первый них кромках осколками бутылок, густо и
ректор тамошнего университета) — запом- любовно туда вдавленных, что было очень
нилась мне тихой, чистой и зеленой. Лишь
красиво. Лишь потом я узнал, что это
изредка прогромыхает колесами по камен-
делалось по всему городу отнюдь не для
ному горбу улицы — скала здесь выходила
красоты, а было в те поры общепринятым
на поверхность — длинная бричка-мажа-
средством от «злоумышленников» — улич-
ра, груженная тяжелыми оранжевыми и
ных пацанов, щеголявших большей частью
зелеными шарами, и возница-татарин кри-
босиком, не для шику, а от бедности, и
чит гортанно: «Арбуз-диня! Арбуз-диня!»
эти лучезарные стекляшки, долженствую-
До чего же хороши были эти, прямо с
щие заменить колючую проволоку, совсем
недальних баштанов, ароматно-медовые
не мешали юным охотникам до чьих-то
дыни, и полосатые, с рубиново-холодной
абрикосов или слив запросто перемахнуть
хрустящей серединой арбузы: каждая кле-
в приглянувшийся сад...
точка этой середины была тоже круглой
Двору нашему это не грозило: фрукто-
и крупной, с прозрачной розовой плазмой,
вых деревьев всего ничего — два сливо-
и, как икринка, обязательно щелкала на
вых, одно абрикосовое, одна шелковица,
зубах.
немного малины, винограда — лоза та
В одной из надворных построек разме-
разрослась и цела по сей день; остальные
щалась слесарно-механическая мастерская
кусты и деревья, декоративные, росли
отца. Он — выходец из крестьянской
«просто так» — белая акация, сирень, жас-
семьи — был талантливым механиком-са-
мин, вяз. И лишь один уголок сада имел
моучкой, и с утра до вечера в мастерской
«окультуренный вид» — деревянная ла-
попыхивал керосиновый движок, приводя
вочка с двумя круглыми кустами вечно-
в движение трансмиссию — вал на боль-
зеленого самшита по обе ее стороны, а
шущих подшипниках под самым потолком
сзади — ствол старенькой туи с тоже
зала, на валу том — большие и малые
оформленной в виде шара густой мелко-
шкивы, от них вправо-влево — ремни к
лапчатой кроной.
станкам: токарному, вальцовочному, то-
чильному, пилонасекальному... Надо бы И мой чудо-Двор был моей первой
обо всем этом — в первую очередь о Страной Насекомых — теперь я его на-
людях, которые меня воспитали и которые звал бы — если бы он уцелел! — моим
меня окружали в детстве, юности и после первым городским энтомологическим за-
— рассказать подробнее, но это, если ус- поведником. Тем более, что хорошо по-
пею,— в другой книге. А эта вот книжка, мню: для коллекций я тут не ловил ни-
о чудесах Природы, заставляет скорее кого, считая, что живые насекомые на
выйти за двери, в мою первую Страну территории Двора гораздо более ценны,
Насекомых — мой чудесный, зеленый чем они же, пойманные здесь, но убитые
Двор... в морилке — баночке с ядом, засушенные
Он казался мне огромным. Хотя слово на булавках и помещенные в коллекцию.
«казался» — не совсем верное: сознатель- Никто мне этого не внушал, никто этому
ное знакомство с Миром я начал с раннего не учил; наоборот, каждую неделю на
детства, когда по росту был втрое меньше деревянном чурбаке у сараев рубили шеи
взрослого; соответственно все, что меня курам, не раз при мне топили в ведре с
окружало, было по отношению ко мне водой избыток кошачьего потомства... Но
действительно втрое большим, чем сейчас, нет, Любовь к Живому, свойственная, на-
— и дом, и Двор, и улица, и весь Город... верное, каждому из нас в раннем детстве,
А от улицы меня в первые годы тща- случайно подогретая близостью и ярко-
тельно оберегали — с ее «уличными» стью Насекомьего Мира, не угасла во мне,
мальчишками, лошадьми, нищими, цыга- а, наоборот, росла и укреплялась.
нами (неподалеку, за красноармейскими Кто здесь только ни гнездился, кто тут
2 Мой мир




Copyleft 2006, TedBeer
Виктор Гребенников «МОЙ МИР» 18




ной — но отнюдь не замусоренной! — его
только ни кормился, кто тут только ни
части, где каждый год образовывались со-
пролетал — в нашем чудесном Дворе!
Бабочки Крыма вершенно непролазные заросли крапивы,
Самыми заметными, подвижными, яр-
из семейства мяты и, особенно, болиголова — зонтич-
кими были, конечно, бабочки. И не так
пестрянок:
ного растения, похожего на сибирский
на цветочной клумбе с тюльпанами, нар-
Адскриста албанская,
борщевик или дудник, но с красно-фио-
циссами и гиацинтами, которую отец ус-
Адскриста будензис,
летовыми продольными штрихами на соч-
троил в глубине Двора, а на запущен-
Дзигена карниолика,




Copyleft 2006, TedBeer
19
Глава II. «ДВОР»




Бабочки нашей Улицы
• ЗО-е годы.
Две самых крупных —
махаоны;
сверху — адмирал
и Антей; в середине
(слева направо) —
бархатница Пеллюцида,
голубянка Бавиус,
языкан. Внизу слева —
перламутровка
Пандора.



Copyleft 2006, TedBeer
Виктор Гребенников «МОЙ МИР» 20
сладко-пахучие соцветия болиголова, по-
хожие на белые кружевные зонтики «ста-
рорежимных» симферопольских дам, бере-
гущихся от солнца, прилетали откуда-то и
темнокрылые бархатницы, и сине-красные
неторопливые пестрянки, и разнообразные
желтушки - скромные милые бабочки с
желтыми или оранжевыми крыльями, от-
тененными черной полосой по краю, а по-
середине задних крыльев была зачем-то
нарисована маленькая коричневатая гру-
ша...
Читатель вправе спросить: откуда я мог
тогда знать названия насекомых? А мне,
как сейчас считаю, очень повезло. В де-
довско-отцовской богатейшей библиотеке,
кроме уже упомянутого Фабра («Энтомо-
логические воспоминания») и Брема
(«Жизнь животных»), обильно и добротно
иллюстрированных гравюрами, были по
меньшей мере четыре многотомных эн-
циклопедии, с шикарными цветными
вкладками-таблицами, выполненными в
давно забытой технике хромолитографии;
авторы и художники этих изданий на изо-
бражения красивых объектов Природы
тогда не скупились — и эти пособия ока-
зались как нельзя кстати.
Заросли болиголова (и за что только
ему придумали такое название — ну,
несъедобен, так зачем же подряд все есть?
Или, тем более, как сказано в «Опреде-
Крымская желтушка
Кроцёя. лителе растений» 1963 года, «растение на-
до уничтожать», и там же: «большие со-
цветия выделяют мед и привлекают насе-
комых»!) — были выше меня в пол-
тора — два раза, и видеть кормящуюся
на соцветии бабочку мне удавалось лишь
снизу, и то сквозь ажурные цветки, или
же когда она садилась на край зонтика.
А ведь главная красота бабочек — тех же
голубянок, желтушек, репейниц, адмира-
лов — верхняя сторона крыльев, мне поч-
ти недоступная...
Исключение составляли перламутров-
ки — у них низ был красивее верха,
оранжевого с черными пятнышками; зато
снизу, на задних крыльях, на нежно-зе-
леном фоне, переливались, сверкали при-
хотливые ленты и полоски, пятна и кру-
жочки, и не просто светлые, а радужно-
блестящие, очень похожие на жемчужные
бусы или на внутренность рогатых замор-
ских раковин, что лежали у нас на столике
у большого зеркала. Откуда и зачем такая
красота? Как завороженный я глядел на
перламутровых красавиц, царственно по-
Обитатели и гости
водящих крыльями на соцветиях болиго-
Двора:
перламутровка лова.
Пандора,
А однажды во Двор пожаловала перла-
крымская златка,
мутровка невиданно гигантских размеров:
ных трубчатых стеблях — из них, кстати,
малашки,
в размахе крыльев она с лихвою перекры-
ребята делали свистки и дудочки. И на
цикадки Циркопис.



Copyleft 2006, TedBeer
Глава II. «ДВОР» 21




2 * Мой мир



Copyleft 2006, TedBeer
Виктор Гребенников «МОЙ МИР» 22
В полете —
златка и бронзовка.
Благодаря вырезам
в надкрыльях
аэродинамика
бронзовок —
высшего класса.




ному, не как другие жуки: не поднимая
ла бы ладонь моей руки от основания до
надкрыльев, в их боковые особые вырезы
самих пальцев. Присаживаясь на соцветие,
выставят крылья и лихо взмывают вверх:
она не задерживалась на нем, перелетая
полет доставлял им, наверное, истинное
тут же на другое, складывая и раскрывая
удовольствие — иначе зачем бы летящей
свои тугие огромные крылья, радужный

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 38)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign