LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 13
(всего 38)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>





Copyleft 2006, TedBeer
Глава III. «ДОРОГИ» 101
обсерватории (ныне — Институт астрофи-
Прибор, на котором
я работал,— зики). Этот период будет очень недолгим,
метеорный патруль —
но навсегда запомнятся черные южные
состоял из семи
ночи, с необыкновенно яркими звез-
фотокамер,
дами, с непривычно низкой над горизон-
«карауливших»
том полярной, бетонная тумба в сталина-
метеоры.
бадском* Ботсаду, на ней — «метеорный
патруль» — установка с несколькими фо-
токамерами, направленными во все сторо-
ны неба; тявканье шакалов в темных ку-
стах, трели множества ночных насекомых,
а когда закончишь работу и включишь
фонарь — десятки здоровенных фаланг
веером разбегаются от моего астрономи-
ческого пункта. Напомню, что фаланги —
это существа вроде пауков, но не с двумя,
а с четырьмя ядовитыми крючьями, на
человека никогда не нападают. И еще за-
помнилась — в Крыму такой не бывает
— особенная, жгучая сухая жара, когда
полуденное солнце поднимается почти что
Бабочки-
к зениту...
«альпинистки»
памирских А потом у меня будет Урал: это отец
высокогорий: повезет меня испытывать все тот же свой
горная огневка
«вибратор для сухой добычи золота» в
(сверху),
Миасс Челябинской области. Но польют
кокандская пестрянка,
толстоголовка
Штйудингера,
* Сталинабадом с 1929 по 1961 год называлась
Сартская Атамандия,
столица Таджикистана Душанбе.
бархатница Мани.




7 * Мой мир




Copyleft 2006, TedBeer
102
Виктор Гребенников «МОЙ МИР»




Copyleft 2006, TedBeer
Глава III. «ДОРОГИ» 103
Порою в барак залетали слепни — здо-
ровенные глазастые мухи, те самые, ко-
торые донимают на пастбищах коров и
лошадей. Как-то я привязал такому слеп-
ню за ногу длинную нитку, но непрочно,
на один узелок — чтобы вскоре развяза-
лась. Другой же конец нити привязал к
сделанному мною бумажному легкому са-
молетику. Был солнечный день. Слепень
взлетел, но, почувствовав сзади груз, сде-
лал с натугой пару кругов; а потом по-
летел прямо, буксируя мой нехитрый ле-
тательный аппарат. А впереди по
курсу — вышка с часовым... Он глазел в
другую сторону; но вот белый махонький
планер, ярко освещенный солнцем, начал
набирать высоту — это мой живой «бук-
сир» решил перевалить через ограду — и
холодные осенние дожди, «сухой» добычи
У меня чудом
привлек внимание человека с винтовкой.
сохранились не получится, и, вернувшись из дальнего И серая длинная нитка, и землистого
с давних лет Ленинского прииска в Миасс, мы совер- цвета слепень, при столь быстром движе-
эти крупинки
шенно обнищаем, и будем ходить по го- нии, конечно, не были видны охраннику
уральского
роду, стучать в окна: «Хозяйка, не надо
самородного золота, на фоне широкой, тоже серой, полосы за-
ли чего починить?» — и отец садится
нарисованные, претной зоны у забора, — а вот белый
чинить испортившуюся за военные годы
как и насекомые,
«самолетик» летел будто бы сам, набирая
из-под микроскопа... швейную машинку, а я — стенные часы; высоту и как-то «разумно» поворачивая
гонорар — миска вареной картошки да от то вправо, то влево.
силы десятка впридачу — как раз на ноч-
Тут надо сказать, что попытки пере-
лежку; ранним утром — снова по домам...
бросить за зону записку с камешком стро-
И все же нас, двух бродяг, возьмут в
жайшим образом наказывались — пятнад-
швейную промартель: одного механиком,
цатью сутками карцера, а то и добавкой
другого, то есть меня — на должность
срока, и часовые имели насчет этого спе-
секретаря-машинистки (печатать я нау-
циальную инструкцию — глядеть в оба.
чился в Симферополе раньше, чем пи-
А тут не то что записка с камнем, а явно
сать) — с ночлегом то на конторских
рукодельный бумажный планер улетает —
столах, то в подвалах этого же здания.
из лагеря! — не то кем-то ведомый, не
то управляемый на расстоянии, а в нем,
А потом настанут совсем уж черные
поди, записка, а может, что и похлеще
времена: отец угодит в больницу, а я —
(а был он просто из белой бумажки).
в Златоустовскую тюрьму, где просижу
Часовой вытаращил глаза, передернул
ровно полгода, после чего меня, двадца-
затвор винтовки; самолет как бы в ответ
тилетнего, осудят на двадцать же лет, и
на это резко свернул в сторону, возвра-
повезут этапом по лагерям Карабаша,
щаясь в лагерь, но затем сделал крутой
Кыштыма, Увильдов; и превеликим чудом
вираж, и, огибая вышку уже справа, пе-
я уцелею — если только можно назвать
ревалил через забор на ту сторону — на
чудом умение рисовать человечьи портре-
волю. Солдат вскинул винтовку, — а я
ты, а рисованию в детстве, если помните,
гляжу издали и думаю: неужто стрелять
научили меня мои друзья-насекомые.
станет? За ложную тревогу однако не по-
И они, насекомые, прилетали ко мне
хвалят, особенно за стрельбу в противо-
сюда, за высокий лагерный забор, принося
положную от лагеря сторону — а там их
на трепетных крылышках привет с Воли,
казармы, штаб, офицерские дома...
воспоминания о несбывшихся Науке,
Охранник, стуча сапогами по деревян-
Жизни, Природе, теперь бесконечно дале-
Бабочки,
ному полу вышки, заметался из угла в
ких и недосягаемых. Да, да: в этих страш-
прилетавшие
угол: что делать? Схватив телефонную
ных прямоугольниках, увенчанных вы-
в наш лагерь
трубку, начал было вопить в нее что-то
шками с вооруженными часовыми, не-
через забор
нечленораздельное, как вдруг самолет
с колючей смотря на то, что всю траву в лагерях
проволокой: опять повернул и пошел прямо на него...
тогда тщательно пропалывали,— появля-
репейница, Служака оцепенел; бросив трубку, снова
лись милые моему сердцу желтушки и
бархатница,
вскинул к плечу винтовку, но ствол в его
белянки, бархатницы и голубянки, стре-
пеструшка,
дрожащих руках ходил ходуном...
козы и даже небольшие бронзовки. А по-
шашечница,
И далась же моему бедолаге-слепню
том улетали сквозь колючую проволоку
голубянка,
червонец. ограды — и как я им завидовал! эта вышка!



Copyleft 2006, TedBeer
104
Виктор Гребенников «МОЙ МИР»




бледным лицом, бестолково махал рукою,
показывая, как «сам» летел самолет, а
ефрейтор-разводящий крутил пальцем у
виска — ты, мол, такой-сякой, тронулся
тут на вышке от жары иль страху,— и
увел его вниз, оставив наверху другого
солдата, уже не с винтовкой, а с новень-
ким автоматом.
А того горе-часового на вышке я больше
не видел...
Дело-то могло кончиться много хуже:
отвяжись нитка от мушиной ноги раньше,
вблизи от вышки, или поверь тот ефрейтор
словам часового — немедленная «генераль-
ная проверка», со «шмоном» (повальным
обыском), посадкой в карцер всех подо-
зреваемых; допросы, общее ужесточение
режима — как при каждом ЧП...
Лагерные мои «университеты» длились
шесть лет — до смерти Сталина, и радо-
стным теплым летом пятьдесят третьего я
оказался на воле с полностью снятой су-
димостью*. Куда ехать? А в Горький**: с
Влекомый им планер облетел ее дваж-
тамошними астрономами у меня когда-то
ды, затем еще раз побывал глубоко в зоне,
был крепкий контакт. Увы — не взяли...
и лишь после этого, круто забирая вверх Пришлось, скрепя сердце, устроиться в
и резко увеличив скорость, растворился в клуб художником-оформителем, благо ху-
небесной синеве; надеюсь, моя нитка вско- дожнический опыт был у меня уже изряд-
ре от него отвязалась. ным. Там появился у нас сын Сережа, а
По телефонному звонку горе-охранника * В. С. Гребенников. Мои университеты. «Наука
на пост взбежали двое военных. На вы- и жизнь», 1990 г., № 8.
шке поднялся гвалт: один, с мертвенно- ** Ныне — Нижний Новгород.



Copyleft 2006, TedBeer
Глава III. «ДОРОГИ» 105
Исилькульский
натюрморт.
В ту счастливую
пору этюды
и картины
получались у меня
сочными и
радостными...




Исилькульская весна.
Этюд маслом.




Это было олицетворение щедрости и пло-
еще через полгода мы махнули в Страну
дородия замечательного края; здесь, на
моей Юности — Исилькуль, к его при-
рынке, била ключом славная, богатая
вольным степям, милым грибным и ягод-
жизнь с бесподобно-живописной толчеей
ным колкам, полянам и опушкам, к его
телег, лошадиных грив, весов, мешков с
щедрым садам-огородам, к обильному вся-
мукою, яркими плюшевыми кофтами ка-
кой всячиной рынку, где в прохладе мяс-
зашек, увешанных монетами, кучерявыми
ного лабаза оттягивали крючья тяжелые
спинами и лбами баранов, пиалами с ши-
свиные и бараньи туши, говяжьи грудины
пящим кумысом, серебряными узорными
и бока, а на бесконечных прилавках тес-
отделками ремней и подвесок на одеждах
нились пирамиды из огурцов, помидоров,
стариков-казахов в сапогах выше колена
яблок и прочей садово-огородной снеди.


Copyleft 2006, TedBeer
Виктор Гребенников «МОЙ МИР» 106
тех времен — на соседних страницах. А
потом, обзаведясь оптикой — опять же
самодельной! — стал писать этюды с на-
секомых, но теперь крупные, с метр или
больше — уже масляными красками. Бы-
вало, этими насекомьими этюдами были
сплошь увешаны все стены нашего жили-
ща; масляные краски — материал для это-
го «жанра» живописи чрезвычайно труд-
ный, многие этюды не получались, да и
вообще большую часть их я дарил знако-
мым, а когда накапливалось слишком мно-
го — совал в печку: молодой, мол, напишу
еще сколько надо, успеется...
А теперь страшно жалею: любой этюд,
большой иль малый, удачный иль не очень
— это не только неповторимый документ,
но и частица Души, отделенная от нее
безвозвратно, навеки; как бы украсили те
мои этюды эту книгу!
Меня попросили возглавить кружок
изобразительного искусства Дома пионеров
— параллельно с работой в клубе. Рабо-
тали мы с ребятами больше под открытым
небом, а в непогоду и зимой — на клубной
сцене. Все это было очень нужно, очень
интересно, но все более отдаляло меня от
шестиногих любимцев. Программа детской
изостудии не предусматривала изображе-
ния насекомых, а мне так хотелось поде-
литься с ребятами этим своим опытом,
После дождя. на круто изогнутых колесом ногах — от- куда более богатым, чем натюрморты с
Вид из нашего окна.
того, что эти ноги всю жизнь сжимали
туловище коня; кого-то из них я, наверное, крынками.
Этюд маслом.
Кружок стал большим, обрел извест-
много лет назад потчевал акрихином и
ность; его заметили омские художники, и
ставил им противомалярийные уколы...
через несколько лет его удалось преобра-
Только тут я почувствовал в полной
мере свое Второе Рождение на свет, вдох- зовать в специальное учебное заведение
— детскую художественную школу, куда
нул по-настоящему истинный Воздух Сво-
я полностью перешел из клуба. Наконец-
боды — чистейший воздух бескрайних то облегчилось мое общение с Миром На-
исилькульских степей, плодороднейших секомых: я имел твердый выходной, а
полей, с их заливистыми кузнечьими тре- главное, двухмесячный летний отпуск. И
лями, с их медово-душистыми многоцвет- не только вернулся на насекомьи любимые
ными лугами, с друзьями моего детства поляны, но организовал свой первый эн-
насекомыми, с торжественно-величавыми томологический заказник.
закатами, подобных которым я не видел Все бы хорошо, но и омские художники,
больше нигде в стране. и мои коллеги-преподаватели «ополчи-
Энтомологов, однако, тут уже не тре- лись» на моих насекомых, точнее на меня,
бовалось — с малярией давно покончили, рисующего с помощью оптических прибо-
и я поступил в железнодорожный клуб ров — это, мол, «не искусство». Мне было
художником*. Рисовал я рекламы, писал предложено немедля бросить изображение
афиши, делал декорации к спектаклям, насекомых — «иначе уберем с должности
портреты передовиков; после работы этюд- директора школы». И смех, и грех...
Тем временем у окон нашей квартиры
ник на плечо — и в Питомник, в леса и
степи: писать природу, а то и просто го- стали прогуливаться милиционеры и ка-
родские дворики и милые сердцу домиш- кие-то молчаливые типы «в штатском»,
ки. Репродукции с сохранившихся этюдов иногда заглядывая в подъезд, а то и в
квартиру, на дверях которой была стран-
Исилькуль.
ная, не как у всех, надпись: «Осторожно
Декабрьское утро. * Сейчас в этом здании — историко-краеведче-
— шмели!», а из дырочек в оконной раме,
ский музей, с мемориальным залом В. С. Гребен-
Большая
рядом с яркими сигнальными знаками,
никова. (Ред.).
картина маслом.




Copyleft 2006, TedBeer
107
Глава III. «ДОРОГИ»




Copyleft 2006, TedBeer
108
Виктор Гребенников «МОЙ МИР»




Copyleft 2006, TedBeer
Глава III. «ДОРОГИ» 109
на этих страницах, и мне пришлось уйти
вылетали какие-то небольшие, но весьма
«Посланцы
другого мира», из моей любимой «Художки», которую я
«подозрительные» существа — кто их зна-
прилетавшие ко мне
часто вижу во сне.
ет, может, дрессированные или чем-нибудь
на свет лампы:
Когда выйдет эта книга, «Художке»
зараженные, а проследить, к кому их на-
мучная огневка,
моей исполнится сорок лет...
правлял хозяин, нет решительно никакой
совка-металловидка,
глазчатый бражник, возможности из-за стремительности их по- Дабы не утомлять читателя, опущу
серебристая лунка,
летов. На подоконнике можно было сна- описания своих побегов с семьей от тор-
молочайный
ружи узреть сосуды с какой-то живностью, жествующих «победителей» в совсем уж
коконопряд,
какие-то странные устройства, и пополз дальние края — в Тернопольскую область
желтая медведица...
по городу слушок: «А Гребенников-то — Украины, куда меня позвали как специа-
разводит микробов!» листа-практика по разведению шмелей,
затем под Воронеж, где я организовал вто-
Перед окном нашей квартиры всю ночь
рой энтомологический микрозаповедник,
ярко горело некое устройство: сверху —
затем... Но пора главу эту, про мои До-
ртутная лампа, под нею воронка и банка
роги, кончать, а в приложении к ней дать
с какими-то бумажными полосками типа

<< Пред. стр.

страница 13
(всего 38)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign