LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 9
(всего 46)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

искусством привлекал их на свою сторону.
Приведенное высказывание Эйнштейна интересно сопоставить
с мнением пифагорейцев, впервые допустивших движение Земли
и неподвижность Солнца: «Постараемся лишь знать что-то для
самих себя, находя единственно в этом удовлетворение, и оста-
вим желание и надежду возвыситься в глазах толпы или добиться
одобрения философов-книжников».
Прежде всего традиция была такова, что математику не пола-
галось обсуждать вопрос о строении мира. Наблюдать светила, со-
ставлять таблицы, пользоваться таблицами для гороскопов — вот
круг обязанностей математика. У Галилея не было вкуса к состав-
лению гороскопов (как, например, у Кеплера), но все же иногда
приходилось этим заниматься. Так, в ожидании переезда во Фло-
ренцию он по настоянию герцогини составил гороскоп болевшего
герцога Фердинанда (отца нынешнего герцога) . Гороскоп обещал
благоприятное развитие событий, герцог обрадовался, зять Гали-
лея получил желанную должность, а через несколько дней герцог
умер. . . Для того, чтобы рассуждать о строении мира, надо быть
по крайней мере философом (ведь и жалование у них заметно вы-
ше, чем у математиков), а если окажется замешанным священное
писание, надо быть непременно богословом. Последнее Галилею
недоступно, а вот философом он может попытаться стать.
При переезде во Флоренцию Галилей долго ведет переговоры
о названии его будущей должности; он хочет, чтобы в ее назва-
нии фигурировало слово «философ», ибо «философию он изучал
больше лет, чем месяцев чистую математику». В конечном счете
договорились о названии «философ и первый математик светлей-
шего великого герцога тосканского» (первый математик, но не
первый философ!).
Свою жизнь во Флоренции он начинает с дискуссий с консер-
вативными философами Пизанского университета, последовате-
лями Аристотеля, которые считали, что истину, «говоря их соб-
ственными словами, надо искать не в мире и не в природе, а
в сопоставлении текстов». Галилей доволен первыми успехами:
«Как бы ты, любезнейший Кеплер, принялся хохотать, если бы
ты услышал, как в Пизе в присутствии великого герцога первый
философ тамошнего университета выступал против меня, силясь
82 Галилео Галилей (1564 – 1642)


аргументами логики, словно колдовскими заклинаниями, сорвать
с неба и уничтожить новые планеты!» Его дискуссии касаются
не только астрономии. В 1612 г. выходят «Рассуждения о те-
лах, пребывающих в воде», посвященные гидростатике и весьма
неприятные для сторонников Аристотеля. Еще через год выходят
«Письма о солнечных пятнах», острие которых направлено в ту
же сторону: «Эта новость, боюсь, станет похоронным звоном или,
скорее, смертным приговором для псевдофилософии . . . , наде-
юсь, что гористость Луны станет для перипатетиков шуточным
щекотанием по сравнению с муками в виде облаков, паров и оби-
лия дыма, которые постоянно возникают, движутся и исчезают
на самом лике Солнца» (из письма к Чези). Перипатетиками на-
зывают сторонников учения Аристотеля. Быть может, Галилей
преждевременно праздновал победу. . .
Все больше втягивается Галилей в дискуссии с людьми, дале-
кими от настоящей науки. Иногда его мучают сомнения: «С неска-
занным отвращением добрался я до сих пор и, словно раскаяв-
шись за содеянное, понял, как бесплодно растратил силы и вре-
мя». Борьба обострялась. Против Галилея были направлены про-
поведи доминиканца Каччини, предлагавшего радикальные меры:
«Математики должны быть изгнаны из всех католических госу-
дарств!». Галилей в то же время решается обсуждать богословские
проблемы. В 1614 г. распространяется в списках письмо к Ка-
стелли, в котором можно найти такие слова: «Поскольку речь
идет о явлениях природы, которые непосредственно воспринима-
ются нашими чувствами или о которых мы умозаключаем при
помощи неопровержимых доказательств, нас нисколько не долж-
ны повергать в сомнение тексты писания, слова которых имеют
видимость иного смысла, ибо ни одно изречение писания не имеет
такой принудительной силы, какую имеет любое явление приро-
ды». Вероятно, именно это письмо послужило поводом для доноса
патера Лорини в инквизицию. Оказалось, что Галилей был до-
статочно аккуратен. Въедливые квалификаторы смогли найти в
письме лишь «три дурно звучащих места», причем двух из них
в подлиннике не было (инквизиция не смогла получить оригинал
послания).
В феврале 1615 г. в Неаполе выходит книга члена ордена кар-
мелитов Фоскарини, в которой в форме письма генералу ордена
Медичейские звезды 83


излагается система Коперника. Беллармино воспользовался этим
поводом для изложения в письме к Фоскарини своего отношения
к проблеме: «. . . Ваше священство и господин Галилео мудро по-
ступают, довольствуясь тем, что говорят предположительно, а не
абсолютно, я всегда полагал, что так говорил и Коперник. По-
тому что, если сказать, что предположение о движении Земли и
неподвижности Солнца позволяют нам представить явления луч-
ше, чем принятие эксцентров и эпициклов, то это будет сказано
прекрасно и не влечет за собой никакой опасности. Для матема-
тика это вполне достаточно. Но желать утверждать, что Солнце
и действительно является центром мира и вращается только во-
круг себя . . . — утверждать это очень опасно не только потому,
что значит возбудить всех философов и теологов-схоластов, это
значило бы нанести вред святой вере, представляя положения
святого писания ложными». Надо отдать должное главе инкви-
зиции — он выразил свое мнение предельно ясно.
В декабре 1615 г. Галилей опять в Риме. Вероятно, он хотел
повлиять на ход идущего по его поводу следствия, да и не поте-
рял он еще надежды изменить мнение церкви по поводу системы
Коперника.

«Спасительный декрет». Галилей весь во власти дипломатии. Он
посещает Беллармино, пытается привлечь на свою сторону карди-
нала Орсини. В послании к нему излагается самый сокровенный
аргумент в пользу движения Земли — приливы и отливы. Он объ-
ясняет их взаимодействием суточного и орбитального движений
Земли и не видит конкурирующего объяснения. Это объяснение
Галилей придумал в Венеции, наблюдая, как движется вода в лод-
ке при ее ускорении и замедлении. «Это явление установлено бес-
спорно, легко понятно и может быть проверено на опыте в любое
время». Все прочие объяснения делают систему Коперника очень
правдоподобной, но окончательное доказательство движения Зем-
ли можно обнаружить лишь на самой Земле! Будущее показало,
что главный козырь Галилея был ошибочным, но выяснилось это
много позднее. Галилей в самом центре римских интриг: «Нахо-
жусь я в Риме, где как погода постоянно меняется, так и в делах
всегда царит неустойчивость».
Кончилось все тем, что 24 февраля комиссия из 11 богосло-
84 Галилео Галилей (1564 – 1642)


вов признала утверждение о движении Земли «по меньшей мере
заблуждением в вере». Галилею это решение было сообщено гене-
ральным комиссарием инквизиции в присутствии кардинала Бел-
лармино. 5 марта конгрегация индекса «задержала» (но не запре-
тила) книгу Коперника. Этот акт был почти символическим. Из
книги собирались изъять несколько фраз о том, что излагаемая
доктрина не противоречит писанию, да исправить те места, где
Коперник называет Землю светилом (светила — это Солнце и Лу-
на!). Тосканский посол в письме на родину жалуется на настойчи-
вость Галилея, но выражает надежду, что Галилей не пострадает.
Распространились слухи, что от Галилея потребовали клятвенно-
го отречения, и Галилей получил от Беллармино удостоверение,
опровергавшее эти слухи: «Ему лишь было объявлено решение,
вынесенное нашим владыкой и обнародованное святой конгрега-
цией индекса, в котором говорится, что доктрина, приписываемая
Копернику, что Земля движется вокруг Солнца и что Солнце на-
ходится в центре мира, не двигаясь с востока на запад, противна
священному писанию, и поэтому ее нельзя ни защищать, ни дер-
жаться». Это было в мае перед отъездом из Рима, а еще ранее
Галилей был принят папой Павлом V. То, что произошло, еще не
было осуждением, но было грозным предупреждением. Наруше-
ние ясно выраженного запрета — несомненное преступление.

В ожидании перемен. Галилей покидает Рим, он подчиняется
«спасительному декрету». Но не слишком ли демонстративной
выглядит его покорность? Вот, например, что он пишет, посылая
свою работу «Приливы и отливы» эрцгерцогу Австрии Леопольду,
брату тосканской герцогини: «Ныне, зная, что следует слушаться
и верить постановлениям начальственных лиц как проистекаю-
щим от более возвышенных знаний, до коих мой низкий ум сам
по себе не поднимается, я рассматриваю это посылаемое Вам со-
чинение, имеющее в основе мысль о движении Земли, т. е. один
из физических аргументов, которые я приводил в доказательство
этого движения. Я рассматриваю это, повторяю, как поэтический
вымысел или сновидение. . . » Трудно поверить, что этот человек
никогда не будет говорить о движении Земли. Но для возвраще-
ния к этой теме Галилею нужны не новые аргументы, а изменение
житейской ситуации. И он дождался изменений. Умер папа Па-
Медичейские звезды 85


вел V, влиятельным секретарем нового папы Григория XV стал
Чамполи, благоволивший к Галилею, в 1621 г. не стало страшного
кардинала Беллармино, а в 1623 г. папой под именем Урбана VIII
стал кардинал Маттео Барберини, образованный человек, покро-
витель наук, не скрывавший своего восхищения Галилеем.
В это время Галилей заметно активизируется. В 1623 г. вы-
ходит его книга «Пробирные весы» — ответ астроному Римской
коллегии Грасси, посвященный кометам. Здесь еще не идет пря-
мо речь о движении Земли. Но следующая книга «Послание к
Инголи», написанная в 1624 г., имеет к этому вопросу прямое
отношение. Книга была ответом на направленное против систе-
мы Коперника сочинение Франческо Инголи, высокообразован-
ного клирика, вышедшее в 1616 г. Знаменательно, что Галилей
ждал с ответом 8 лет. В небольшом по объему «Послании» много
ярких и смелых страниц. Здесь и поэтическое описание обста-
новки на корабле, не позволяющей обнаружить его движение, —
замечательное пояснение закона инерции; здесь и рассуждения о
неподвижных звездах, которые сравниваются с Солнцем; здесь и
свободное обсуждение проблемы размеров Вселенной.
Что касается последнего, то здесь нет и намека на мир,
ограниченный «восьмым небом» неподвижных звезд. Галилей
четко объясняет, что не видит аргументов, позволяющих вы-
брать между гипотезами о конечной или бесконечной Вселенной,
но вполне допускает, что человеку доступна лишь небольшая
ее часть: «. . . мне вовсе не претит мысль о том, что мир, гра-
ницы которому положены нашими внешними чувствами, может
оказаться столь же малым по отношению к Вселенной, как мир
червей по отношению к нашему миру». Очень смело допуска-
ет Галилей предположение о бесконечности Вселенной! Можно
вспомнить, как неуютно почувствовал себя великий фантазер
Кеплер, предположив, что существует бесконечное число миров,
подобных солнечной системе (в «Разговоре со звездным вестни-
ком»): «. . . мне пришлось бы обречь себя на оковы, на темницу в
бесчисленных мирах Бруно и даже, более того, на изгнание в эту
бесконечность».
«Послание к Инголи» было написано осенью 1624 г., а весной
1625 г. Галилей вновь посетил Рим. Разумеется, его целью было
установить контакты с новым папой, оценить насколько благо-
86 Галилео Галилей (1564 – 1642)


приятной стала обстановка. Галилей шесть раз беседовал с папой,
был обласкан всей многочисленной семьей Барберини, установил
благоприятные контакты с рядом кардиналов, включая влиятель-
ного немецкого кардинала Цоллерна. Отношение лично к Галилею
не могло быть лучшим, но главная надежда не оправдалась: Ур-
бан VIII твердо поддержал утверждение «спасительного декрета»
о движении Солнца и неподвижности Земли. Галилей обнаружил,
что в обсуждении этого вопроса они с папой разговаривают на
разных языках. Галилей утверждает, что невозможно объяснить
приливы и отливы иначе, как предположив движение Земли, но
получает разъяснение, что то, что неизвестно людям, может быть
известно богу. С такими аргументами спорить трудно! Галилей
возвращается, а вслед ему тосканскому герцогу Фердинандо (Ко-
зимо недавно умер) отправляется послание папы с выражением
удовлетворения визитом флорентийского ученого, самыми хва-
лебными отзывами о нем.

«Система мира». Вернувшись из Рима, Галилей решает, наконец,
написать книгу с изложением всех аргументов в пользу системы
Коперника. Об этой книге он мечтал в 1597 г., когда писал Кепле-
ру, ее он обещал в «Звездном вестнике», создание такой книги он
считал главным делом при переезде во Флоренцию. Галилею ис-
полнилось 60 лет, здоровье оставляло желать лучшего. Поездка
в Рим не была полным успехом, но ожидать лучшего момента не
приходилось. Разумеется, после «спасительного декрета», кото-
рого, как выяснилось, твердо придерживаются «начальственные
лица» в Риме по сей день, нельзя было думать об открытой под-
держке гелиоцентрической системы, но Галилею не привыкать
хитрить.
Даже на богословских диспутах позволяли одному из участ-
ников «условно» защищать еретическую точку зрения с тем, что-
бы более выпукло ее разоблачить. Система Коперника не была
объявлена ересью, и даже Беллармино позволял говорить о ней
«предположительно» как о математическом построении. Галилей
придумывает художественный прием. Трое собеседников Сальви-
ати, Сагредо и Симпличио соберутся во дворце Сагредо и будут
в течение шести дней «беспристрастно» обсуждать каждую из
двух систем мира. Первые два героя носят имена умерших дру-
Медичейские звезды 87


зей Галилея, третье имя — сторонника Аристотеля и Птолемея —
вымышленно.
Более пяти лет напряженно работает Галилей над книгой;
он, безусловно, воспринимает ее как главный труд своей жизни.
К 1630 г. закончены четыре дня из шести: в первый день обсужда-
ется принципиальная возможность движения Земли, во второй —
ее суточное движение, в третий — годовое движение и, наконец,
в четвертый — приливы и отливы — самая любимая находка Га-
лилея. Он решает ограничиться четырьмя днями, назвать книгу
«Диалогом о приливах и отливах». Весной 1630 г. Галилей везет
рукопись в Рим.
Надо сказать, что созданная Галилеем книга, пользуясь со-
временной терминологией, должна быть отнесена к разряду на-
учно-популярных. Галилей сознательно адресует ее широкой пуб-
лике, а не только ученым; он хочет всех убедить в существовании
неопровержимых аргументов в пользу Коперника. Отчасти в свя-
зи с этим, отчасти из-за своих научных вкусов Галилей почти
исключительно оперирует с качественными явлениями, не увя-
зывая системы с численными данными астрономических наблю-
дений. Планеты у него движутся равномерно по окружностям с
центром в Солнце, что не было никакой возможности согласовать
с данными наблюдений. В этом отношении Галилей значительно
уступает Кеплеру и уходит от обсуждения проблем, которые вол-
новали Коперника. По-видимому, вычислительная астрономия не
была сильной стороной Галилея.
Галилей получает аудиенцию у папы, встречается с влиятель-
ными кардиналами. Урбан VIII не против книги, в которой будут
содержаться условные аргументы в пользу осужденной системы,
но не должно создаваться ощущения, что читателю предоставля-
ется выбор между двумя системами. Книга должна содержать
недвусмысленные указания на окончательность утверждения о
движении Солнца и неподвижности Земли, освященного церко-
вью. Кроме того, папа бракует название «Диалог о приливах и от-
ливах». Галилей обещает выполнить пожелания в еще ненаписан-
ных введении и заключении. Рукопись была передана Магистру
Святого дворца (главному цензору) Никколо Риккарди (извест-
ному под именем отец Мостро) для вынесения суждения. Отец
Мостро выбирает выжидательную тактику, он в отличие от Гали-
88 Галилео Галилей (1564 – 1642)


лея не торопится.
Дальнейшее напоминает детективную историю, в которой Га-
лилей и его благожелатели проявили чудеса изобретательности
с тем, чтобы книга увидела свет. Уже для получения предвари-
тельного согласия, по-видимому, Чамполи, бывший секретарем
папы, пошел на обман, рискуя карьерой. Книгу полагалось пе-
чатать в Риме. С огромными хитростями, со ссылками на здоро-
вье Галилея, чуму в Италии и т. д. ее напечатали во Флоренции.
22 февраля 1632 г. герцог Фердинандо получил в подарок пер-
вый экземпляр посвященной ему книги «Диалог Галилео Галилея
Академии Линчеи, Экстраординарного Математика Пизанского
Университета и Главного Философа и Математика Светлейшего
Великого Герцога Тосканского, где в четырех дневных беседах ве-
дется обсуждение двух Основных Систем Мира, Птолемеевской
и Коперниковой, и предлагаются неокончательные философские
и физические аргументы как с одной, так и с другой стороны».
В предисловии, адресованном «благоразумному читателю», объ-
ясняются мотивы, по которым автор приводит аргументы в поль-
зу системы Коперника. Он вспоминает «спасительный эдикт, ко-
торый для прекращения опасных споров нашего времени своевре-
менно наложил запрет на пифагорейское мнение о подвижности
Земли».
Галилея «волнуют» распространяющиеся слухи, «что этот де-
крет был издан не на основании надлежащего рассмотрения во-
проса, а под влиянием страстей и людьми мало осведомленны-
ми». Эти-то слухи и должна опровергнуть предлагаемая книга.
Он хочет показать «чужеземным народам, что в Италии вообще
и в Риме в особенности знают по этому предмету не менее того,
что могут знать исследователи за границей . . . и собрав воедино
все собственные наблюдения, относящиеся к системе Коперника,
заявить, что знакомство с ними предшествовало постановлению
римской цензуры, и что от последней исходят не только догмы
для спасения души, но также и остроумные открытия, удовлетво-
ряющие разум». Наконец, «если мы принимаем неподвижность
Земли и признаем противоположное мнение математическим па-
радоксом, то основой нашего убеждения является не неведение
того, что думают другие, а иные соображения и мотивы — благо-
честие, религия, сознание всемогущества божия и признание несо-
Медичейские звезды 89


вершенства человеческого разума». Ну что же, цели должны были
показаться в Риме достойными: пресечь разговоры о необдуман-
ности эдикта, поставить на место «чужеземные народы». Впро-
чем некоторые формулировки сегодня кажутся двусмысленными.
Возможно, они показались таковыми и кому-то из «начальствен-
ных лиц». По крайней мере, вскоре после того, как экземпляры
«Диалога» оказались в Риме, разразился гром.

Процесс и отречение. По-видимому, инициатива в преследовании
Галилея принадлежала самому Урбану VIII. Что так рассер-
дило папу и сделало его непримиримым? Быть может, он счел
неискренними похвалы «своевременности спасительного эдик-
та?» Несомненно, что «Диалог» появился в очень тяжелое для
Урбана время. Сильная испанская оппозиция в Риме добивалась
смещения папы, и он мог вполне опасаться быть обвиненным
в поддержке учения, «заподозренного в ереси». Поговаривали,
что папа узнал себя в простаке Симпличио, защищавшем непо-
движность Земли. Галилей пишет во введении, что этот герой,
в отличие от двух других, не назван его собственным именем.
О чем должен был подумать Урбан, если действительно обнару-
жил в разглагольствованиях Симпличио соображения, когда-то
высказанные Галилею?
В августе 1632 г. папская курия запрещает распространение
«Диалога». В сентябре дело передается в инквизицию. Начина-
ется длительная игра. Благожелатели Галилея, включая тоскан-
ского герцога, вначале пытаются избежать рассмотрения дела в
инквизиции, затем перенести рассмотрение во Флоренцию и, на-
конец, по возможности оттянуть разбирательство, ссылаясь на
болезнь Галилея. Все эти попытки окончились безрезультатно —
Урбан VIII был неумолим. Угроза быть доставленным в оковах
заставила Галилея в январе 1633 г. отправиться в Рим. 13 февраля
он в Риме, а 12 апреля предстает перед генеральным комиссари-
ем инквизиции Макулано. Начинается мучительное разбиратель-
ство, на Галилея оказывается давление, по-видимому, ему предъ-
являли орудия пытки. Шла изматывающая борьба в поисках ком-
промисса. Три квалификатора Святой службы дали заключения,
что книга, по крайней мере, нарушает запрет держаться осужден-
ной доктрины и распространять ее. Галилей признает, что против
90 Галилео Галилей (1564 – 1642)


своего желания усилил аргументы в пользу системы Коперника.
22 июня в церкви святой Марии-над-Минервой коленопреклонен-
ный Галилей, которому через полгода должно было исполниться
70 лет, выслушивает приговор. За то, что он «считал, будто можно
держаться и защищать в качестве правдоподобного мнение после
того, как оно было объявлено и определено как противное свя-
щенному писанию», Галилей объявлялся «сильно заподозренным
в ереси», книга «Диалог» запрещалась, Галилей приговаривал-
ся к заключению в Святой службе (заподозренного в ереси не
сжигали как еретика!) и он должен «три года единожды в неде-
лю читать семь покаянных псалмов». Затем Галилей зачитывает
текст отречения: «. . . после того как мне было объявлено, что на-
званная доктрина противоречит священному писанию, я написал
и напечатал книгу, в которой трактую об этой самой доктрине,
осужденной в прошлом, и с большой убедительностью привожу
аргументы в ее пользу, не давая никакого решения. . . » Он кля-
нется «исполнить и блюсти все эпитимьи», на него наложенные.
Может быть, в этот момент Галилей пожалел, что покинул
Венецианскую республику, где он был недосягаем для инквизи-
ции, переоценив возможности тосканского герцога. Но в Венеции
у него, по-видимому, не было шансов издать свой главный труд,
что, несмотря на страшные последствия, ему удалось во Флорен-
ции. Заключение в тюрьме инквизиции было заменено ссылкой,
вначале в римский дворец Медичи; через две недели его отпра-
вили в Сиену к архиепископу Пикколамини. Еще через полгода
ему разрешили перебраться в его виллу Арчетри, невдалеке от
монастыря, где находились его дочери. Там и прожил Галилей во-
семь оставшихся ему лет, лишь ненадолго выехав во Флоренцию.
Повсюду Галилей находился под неусыпным оком инквизиции,
которая тщательно контролировала его связи с внешним миром.
Урбан VIII не проявил милосердия к опальному ученому даже
в день его кончины. Его родственник кардинал Барберини пере-

<< Пред. стр.

страница 9
(всего 46)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign