LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 8
(всего 46)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

замысел, исполненный философии, астрономии и геометрии».
А пока Галилей предлагает через Винту назвать спутники
Юпитера в честь Козимо Медичи Космейскими или Медичейски-
ми звездами. Был выбран второй вариант. Количество спутников
удачно совпадало с тем, что у Козимо было три брата. «Звездный
вестник» посвящается Козимо Медичи: «Называя новые звезды,
открытые мной, величавым именем рода Медичи, я сознаю, что
если прежде возвышение в звездный мир служило для прославле-
ния богов и властелинов, то в данном случае, наоборот, величавое
имя Медичи обеспечит бессмертное воспоминание об этих звез-
дах». Потом все четыре спутника получили собственные имена
(Ио, Европа, Ганимед, Каллисто), а чтобы отличить от открытых
позднее спутников Юпитера, их будут называть галилеевыми.
На пасхальные каникулы Галилей отправился во Флоренцию.
Он везет с собой трубу, чтобы герцог мог сам увидеть «свои» звез-
ды. Галилей окружен почетом, в его честь должна быть выбита
медаль с изображением Медичейских звезд, вчерне договарива-
ются об условиях переезда, лишь уточняется название должности
Галилея. Государю приятно увековечить свое имя на небе, никто
из царственных особ не может похвастаться этим. 14 мая Галилей
получает из Франции письмо от 20 апреля, в котором его просят
«открыть возможно скорей какое-либо небесное тело, которому
могло бы быть дано имя его величества». Речь идет о Генрихе IV.
Уточняется, что звезду следует назвать «именем Генриха без до-
бавления Бурбон».
Оказалось, что автор письма не зря торопил Галилея: пока
72 Галилео Галилей (1564 – 1642)


шло письмо, «сопутствуемый счастьем государь» был убит. Позд-
нее Галилей писал во Флоренцию, что дом Медичи оказался в
исключительном положении: ни у Марса, ни у Сатурна спутников
не оказалось (через 50 лет Гюйгенс и Кассини открыли спутники
Сатурна, потом обнаружились спутники и у Марса).
Сомнения не покидали герцога. Упорно распространялись слу-
хи, что подаренные ему звезды — плод фантазии Галилея или по-
рождение его трубы. Об этом говорил даже Христофор Клавий,
первый математик Римской коллегии. Положение осложнялось
тем, что никто из астрономов, кроме самого Галилея, Медичей-
ских звезд не видел. Галилей расплачивался за то, что ни у кого
не было столь совершенных труб, как у него. Столь важное от-
крытие должны подтвердить три самых знаменитых астронома:
Кеплер, Маджини, Клавий. А пока вопрос о переезде во Флорен-
цию откладывался.

Кеплер, Маджини, Клавий. Казалось, что проще всего обстоит де-
ло с Маджини. Галилей по дороге из Флоренции в Падую оста-
новится в Болонье и покажет ему открытые звезды. Маджини,
славившийся в равной мере своими вычислительными способно-
стями и хитростью, подчеркнуто предупредителен, но он делает
вид, что не может ничего увидеть около Юпитера. Он не спорит,
готов объяснить все своим ослабевшим зрением, но это не может
утешить Галилея.
Кеплер сразу откликнулся на сообщение об открытии Гали-
лея. Уже 19 апреля он пишет Галилею восторженное письмо.
Оказывается, что известие о новых планетах пришло в Гер-
манию еще в середине марта. Кеплер в мягкой форме журит
Галилея за отсутствие ответа на его «Новую астрономию», со-
держащую два первых его закона и недавно посланную Галилею:
«. . . ты, мой Галилей, вместо чтения чужой книги занялся соб-
ственной невероятнейшего содержания о четырех до сих пор
неизвестных планетах . . . , найденных при помощи двойной зри-
тельной трубы».
Первоначальная информация была расплывчата, Кеплер ис-
пугался, что Галилей открыл новые (сверх шести) планеты в Сол-
нечной системе, а он твердо держался мнения, что планет ровно
шесть, причем число шесть не случайно, а связано с тем, что име-
Медичейские звезды 73


ется пять правильных многогранников. Фантазия Кеплера рож-
дает еще одну возможность: все планеты подобно Земле имеют
по одной Луне, их и должен был открыть Галилей: «. . . если Зем-
ля, по Копернику, одна из планет, имеет свою движущуюся во-
круг нее Луну и выходящую из общего счета, то, конечно, могло
случиться, что Галилей действительно мог увидеть еще четыре
луны, вращающиеся в очень тесных пределах вокруг малых тел
Сатурна, Юпитера, Марса и Венеры; Меркурий же — самый по-
следний из окружения Солнца, настолько погружен в его лучи,
что в нем Галилей до сих пор не мог заметить чего-нибудь по-
добного». Кеплер повсюду ищет числовые закономерности! Затем
он думает о том, что речь может идти о планетах, вращающихся
около «неподвижных звезд», а не Солнца, вспоминает бесчислен-
ные миры Джордано Бруно и уже думает «о возможности после
этого начала сделать открытия там еще бесчисленного множества
новых планет».
Тем временем император Рудольф II (Кеплер был император-
ским астрономом) получает «Звездный вестник». Кеплер безого-
ворочно доверяет сообщению Галилея: «Может быть, я покажусь
слишком смелым, если так легко поверю твоим утверждениям, не
подкрепившись никаким собственным опытом. Но почему же мне
не верить ученейшему математику, о правоте которого свидетель-
ствует самый стиль его суждений, который далек от суетности и
для стяжания общего признания не будет говорить, что видел то,
чего на самом деле не видел, не колеблясь из любви к истине
противоречить распространеннейшим мнениям».
А самого Кеплера, разумеется, волнуют закономерности в рас-
пределении числа спутников у планет: «Лучше я пожелаю, чтобы
у меня была готова зрительная труба, с которой я обогнал бы тебя
в открытии двух (так мне кажется, требует пропорция) спутников
Марса и шести или восьми Сатурновых, к которым, может быть,
прибавится один-другой вокруг Венеры и Меркурия». Кеплер не
знал, остановиться ему на арифметической или геометрической
прогрессии!
Кеплер указывает Галилею на ряд предшественников (Мест-
лин говорил о пепельном свете Луны, Порто предсказывал воз-
можность создания зрительной трубы). Кеплер надеется, что
Солнце ярче неподвижных звезд, и ему хочется верить в исклю-
74 Галилео Галилей (1564 – 1642)


чительность нашего мира: «наш мир не принадлежит к простому
стаду других бесконечных». Нет предела фантазиям Кеплера:
«не будет непохожим на истину предположение, что не только на
Луне, но и на Юпитере имеются жители. . . Дай корабли или при-
способь паруса к небесному воздуху, и найдутся люди, которые
не побоятся и такой обширности. . . ».
Маджини пытается привлечь Кеплера на свою сторону. Кеплер
неумолим: «Мы оба коперникианцы — свой своему радуется».
Критические замечания из «Разговора Иоганна Кеплера со звезд-
ным вестником» (ответа Галилею) обнадежили Маджини: «Те-
перь остается только этих четырех новых прислужников Юпитера
изгнать и уничтожить». Серию памфлетов против Галилея от-
крыл в мае 1610 г. Мартин Горкий, астроном из окружения
Маджини. В его «Кратчайшем странствии против Звездного

вестника“ » спутники Юпитера объявлялись оптическим обма-
ном. Кеплер не постоянен в своем отношении к Горкому. В письме
к Галилею это сочинение называется наглым, он «удивляется
дерзости этого юнца». Самому Горкому, выражая удивление его
продолжающимся сомнениям в «звездах Галилея», Кеплер пишет:
«. . . не удивляюсь и не обвиняю тебя; мнения философствующих
должны быть свободными».
Кеплера начало волновать отсутствие подтверждений. Он сам
все еще не имел подходящей трубы. Из Болоньи пришло заключе-
ние университета, что в собственную трубу Галилея звезды не вид-
ны (инсценировка Маджини). В августе обеспокоенный Кеплер
пишет Галилею: «Я не могу скрыть от тебя, что в Прагу прихо-
дят письма многих итальянцев, что при помощи твоей зрительной
трубы нельзя видеть эти планеты. . . Поэтому я прошу тебя, Гали-
лей, чтобы ты возможно скорее привел некоторых свидетелей. . .
На тебе одном лежит все доказательство истинности наблюде-
ния». К счастью, император Рудольф II, известный не только
своими причудами, но и любовью к наукам, воспылал страстью
к зрительным трубам. Наконец в Праге появилась достаточно со-
вершенная труба, и в сентябре Кеплер наблюдал спутники Юпи-
тера. Участники наблюдения независимо зарисовали положения
звезд и рисунки совпали. «Ты победил, Галилеанин!» — восклик-
нул Кеплер.
В сентябре спутники Юпитера видел Сантини в Венеции, а
Медичейские звезды 75


в декабре пришло особенно радостное известие: спутники наблю-
дал Клавий. Правда, он еще не был «уверен, планеты это или
нет». В сентябре Галилей переехал во Флоренцию. Он вступает в
переписку с Клавием (находясь в Венецианской республике, пе-
реписываться с иезуитами было нельзя). «Воистину Вы, Ваша
милость, заслуживаете великой похвалы, поскольку Вы первый,
кто это наблюдал» — пишет Галилею Клавий. Нашел Галилей путь
и к сердцу Маджини. Он рекомендовал его работы по зажигатель-
ным стеклам герцогу, способствовал получению освободившейся
кафедры в Падуе (Маджини претендовал на это место, еще когда
Галилей переезжал в Падую из Пизы). Осторожный Маджини
положительно отзывается о свидетельстве Сантини. На большее
рассчитывать не приходилось!

Год великих открытий. 1610 год, начавшийся открытием спутни-
ков Юпитера, был необычайно счастливым для Галилея-астроно-
ма: почти все свои замечательные астрономические наблюдения
он сделал именно в этом году. 25 июля Галилей снова наблюдал
«Юпитера утром на Востоке вместе с его свитой». После этого
он обнаружил «еще другое необычайнейшее чудо». Он сообщает
о своем открытии во Флоренцию, прося держать его в тайне до
публикации: «Звезда Сатурна не является одной только, но состо-
ит из трех, которые как бы касаются друг друга, но между собой
не движутся и не меняются . . . , причем средняя из них примерно
в три раза больше, чем две боковые». Кеплеру Галилей посылает
зашифрованную в виде анаграммы фразу: «Высочайшую плане-
ту тройною наблюдал». Позднее Галилей писал: «Я нашел целый
двор у Юпитера и двух прислужников у старика (Сатурна), они
его поддерживают и никогда не отскакивают от его боков».
Пять месяцев не раскрывал Галилей своей тайны. Кеплеру и
Рудольфу II не терпелось узнать разгадку, строились самые неве-
роятные предположения: «Удовлетвори как можно быстрее наше
страстное желание узнать, в чем состоит твое новое открытие. Не
существует человека, которого ты мог бы опасаться как соперни-
ка». Галилей раскрыл тайну, добавив, что в более слабую трубу
Сатурн напоминает маслину. Так получилось, что открытие Га-
лилея (с необходимыми ссылками) впервые упоминается в печати
в предисловии к «Диоптрике» Кеплера. Через два года Сатурн
76 Галилео Галилей (1564 – 1642)


неожиданно перестал быть трояким. Галилей связал это с движе-
нием Сатурна вокруг Солнца и предсказал, что скоро его снова
можно будет наблюдать в виде трех звезд. Предсказание сбы-
лось, но тайны Сатурна Галилей не разгадал. Тайна раскрылась,
когда в 1655 г. Гюйгенс, рассматривая Сатурн в телескоп с 92-
кратным увеличением, обнаружил, что Сатурн окружен кольцом,
которое при меньшем увеличении казалось боковыми звездами.
Кольцо становится незаметным, когда наблюдатель оказывается
в его плоскости. Это редкое явление и посчастливилось наблю-
дать Галилею. Такова была эволюция зрительных впечатлений
от Сатурна по мере усиления телескопов: от маслины до шара,
окруженного кольцом.
Гюйгенс открыл также самый большой спутник Сатурна —
Титан. Вскоре после того, как было послано письмо Кеплеру с
разгадкой анаграммы, появились новости и о других планетах.
Галилей давно пристально наблюдал за Венерой и когда она была
утренней звездой, и когда стала вечерней. С Венерой и Меркурием
было много хлопот и у сторонников Птолемея, и у сторонников
Коперника. Первые не могли договориться, где помещаются их
«сферы» — внутри «сферы» Солнца или вне. Для сторонников Ко-
перника было ясно, что если эти планеты являются темными те-
лами, то поскольку они располагаются между Солнцем и Землей,
временами должны наблюдаться неполные диски планет (долж-
ны наблюдаться явления, подобные фазам Луны). Этой проблемы
не возникает, если предполагать, что планеты светят собственным
светом (по-видимому, так думал Кеплер) или что они прозрачны
(эта возможность серьезно обсуждалась). Быть может, телескоп
поможет увидеть то, что не удавалось увидеть простым глазом?
Об этой проблеме напоминает Кастелли в письме Галилею от
5 декабря 1610 г.: «Поскольку (как я верю) правильно положе-
ние Коперника, что Венера вращается вокруг Солнца, то ясна
необходимость того, чтобы она наблюдалась нами иногда рога-
той, иногда же нет . . . , если, однако, небольшая величина ро-
гов и испускание лучей не мешает нам постоянно наблюдать эти
различия». Но вряд ли Галилей нуждался в этом напоминании.
Уже 10 декабря он отправляет в Прагу Кеплеру через тоскан-
ского посла Джулиано Медичи шифрованное сообщение об от-
крытии фаз Венеры с сопроводительным письмом: «Я посылаю
Медичейские звезды 77


Вам шифрованное сообщение о еще одном моем необычном на-
блюдении, которое приводит к разрешению важнейших споров в
астрономии и которое содержит важнейший аргумент в пользу
пифагорейской и коперниканской системы». Кеплеру, как всегда,
не терпится узнать разгадку: «Ты же видишь, что имеешь дело с
немцем из немцев!»
Но первым, кому Галилей раскрыл свою тайну, был Клавий.
Галилей только что получил от Клавия известие, что астрономы
Римской коллегии наблюдали и спутники Юпитера, и удлинен-
ную форму Сатурна. Поддержка Римской коллегии играла осо-
бую роль в планах Галилея, и он спешит удивить Клавия своим
новым открытием. Галилей описывает свои наблюдения над Ве-
нерой после «ее вечернего появления», рассказывает о том, как
неожиданно ее круглая форма стала искажаться со стороны, об-
ращенной к Солнцу, пока Венера не стала напоминать полукруг;
потом она «стала заметно рогатой». Предсказывается, какую фор-
му будет принимать Венера, когда она будет наблюдаться в виде
утренней звезды, и вот вывод: «Так вот, синьор мой, выясняется,
как Венера (и несомненно, что то же самое сделает и Меркурий)
движется вокруг Солнца, являющегося, вне всякого сомнения,
центром наибольших обращений всех планет. Кроме того, мы уве-
рены, что эти планеты сами по себе являются темными и блестят
только освещенные Солнцем, чего, как я думаю, не происходит
с неподвижными звездами по некоторым моим наблюдениям. . . ».
У Клавия не должно было остаться сомнений в том, куда клонит
Галилей! Так закончился для Галилея год его великих астрономи-
ческих открытий.
Галилей не прекратил в дальнейшем астрономических наблю-
дений, но в основном это было продолжение того, что было на-
блюдено в 1610 г. Он продолжал наблюдения над солнечными
пятнами, начатые летом 1610 г., и к 1613 г. обнаружил осевое
вращение Солнца; мы уже говорили о наблюдении исчезновения
«придатков» Сатурна. В конце жизни, перед тем как окончатель-
но ослепнуть, Галилею посчастливилось открыть явление либра-
ции Луны (в результате которого наблюдению доступно более по-
ловины поверхности Луны). Но Галилей уже никогда не будет
уделять столько времени совершенствованию телескопа и астро-
номическим наблюдениям. И никогда великие тайны мироздания
78 Галилео Галилей (1564 – 1642)


не будут открываться ему так, как в этот великий год! Достиже-
ния Галилея были столь велики, что пройдет не менее полувека,
прежде чем в наблюдательной астрономии появятся открытия,
сравнимые с открытиями Галилея (Гюйгенс, Кассини). А пока Га-
лилея начинают волновать другие проблемы, и для решения этих
проблем ему важно было поехать в Рим.

Покорение Рима. Галилей прибыл в Рим 29 марта 1611 г.; он при-
был как лицо, пользующееся особым вниманием тосканского гер-
цога (в герцогских носилках, остановился в римском дворце Ме-
дичи). Любезно приняли Галилея четыре астронома Римской кол-
легии: Клавий, Гринберг, Малькотий, Лембол. Галилей обнару-
живает, что отцы-иезуиты систематически наблюдают в трубы
Медичейские звезды, пытаются определить их периоды. 21 апре-
ля один из руководителей Священной службы кардинал Роберто
Беллармино посылает им официальный запрос «о новых небесных
наблюдениях одного выдающегося математика» (имя не указано)
относительно Млечного Пути, Сатурна, Луны, спутников Юпи-
тера. 24 апреля был получен ответ, в основном подтверждающий
наблюдения. Указывались небольшие расхождения в наблюдени-
ях (звезды, образующие Сатурн, не показались им разделенными)
и существенные — в интерпретации виденного на Луне (не горы,
а неравномерная плотность «лунного тела»).
14 апреля Галилей (пятым по счету) стал членом Академии
Линчеев (рысьеглазых), основанной восемь лет назад Федерико
Чези, маркизом Монтичелли. Эта Академия ставила своей целью
свободное, не связанное никакими рамками изучение природы.
Позднее Чези писал Галилею: «Те же, кого мы примем, не будут
рабами ни Аристотеля, ни какого-либо другого философа, а людь-
ми благородного и свободного образа мыслей в исследовании при-
роды». Дружба с Чези играла важную роль в дальнейшей жизни
Галилея; теперь он ставил на своих работах имя «Галилео Лин-
чео». На вершине Яникульского холма состоялась демонстрация
удивительной трубы Галилея (тогда и предложил Чези называть
ее телескопом).
Галилея чествует и Римская коллегия. Доклад, получив-
ший название «Звездный вестник Римской коллегии», читает
Одо Малькотий. Он называет Галилея «самым знаменитым и
Медичейские звезды 79


счастливейшим из живущих ныне астрономов», восхищается его
открытиями, но в мягкой форме сообщает, что предлагаемые Га-
лилеем объяснения открытых явлений не являются единственно
возможными. Галилею дают понять, в каких рамках он должен
держаться. Очень точно это пожелание выражено в словах Гваль-
до: «. . . вы должны довольствоваться славой, которую приобрели
благодаря наблюдениям Луны, четырех планет и подобных вещей,
и не браться защищать мысль, столь противную человеческому
разумению. . . ». Следующая мысль Гвальдо предвещала путь,
который позднее выберет Галилей: «Существует много вещей,
которые можно сказать в виде диспута, но которые не было бы
хорошо утверждать как истинные, в особенности, если имеешь
против них всеобщее мнение, впитанное, если можно так ска-
зать, с сотворения мира». По-видимому, пределы дозволенного
указал Галилею и кардинал Беллармино во время аудиенции.
Еще более определенное предупреждение сделал Беллармино
тосканскому послу Никколини: «Галилей должен держаться в
указанных рамках, иначе его работы будут переданы для рас-
смотрения богословам-квалификаторам» (а посол должен был
понимать, что ничем хорошим это не кончится).
В остальном поездка Галилея была успешной. Кардинал дель
Манто писал герцогу: «Галилей в дни, когда был в Риме, доставил
много удовлетворения и, думаю, получил его сам, ибо имел воз-
можность столь хорошо демонстрировать свои открытия, что все
достойные и сведущие люди этого города признали их не только
достовернейшими и действительнейшими, но и поразительнейши-
ми. Если бы мы жили теперь в республике Древнего Рима, то я
убежден, что ему бы воздвигли статую на Капитолии, дабы по-
чтить его исключительную доблесть».
«Философ и первый математик великого герцога». Итак, не про-
шло и года как удивительные астрономические открытия Галилея
получили признание. Не следует думать, что заключение Римской
коллегии прекратило обвинения против Галилея. Люди, отрицав-
шие существование новых планет, по-прежнему находились. По-
дозрения к зрительным трубам сохранялись. Аргументация бы-
вала самой нелепой (быть может, с сегодняшней точки зрения).
Вот цепь рассуждений некоего Сицци. Зрительная труба подоб-
на очкам, очки не могут в равной мере годиться для молодых и
80 Галилео Галилей (1564 – 1642)


стариков, а раз и те, и другие видят в трубе Галилея планеты, то
это обман зрения. А например, Либри из Пизы просто отказывал-
ся смотреть в зрительную трубу. «Я надеюсь, что, отправляясь
на небо, он, наконец, заметит моих спутников, которых не желал
видеть с Земли», — говорил Галилей после его смерти. Многие про-
тивники Галилея понимали, что особенно эффективны доносы в
инквизицию с утверждениями о том, что высказывания Галилея
противоречат священному писанию.
Но если так обстоит дело с явлениями, доступными непосред-
ственному наблюдению, то какие опасности угрожали Галилею
за его высказывания в пользу системы Коперника! В «Звездном
вестнике» Галилей обещал написать «Систему мира», в которой
он «шестьюстами доказательствами и натурфилософскими рас-
суждениями» подтвердит, что «Земля движется и своим светом
превосходит Луну». Разведка в Риме ясно показала, что в настоя-
щий момент эти рассуждения не встретят поддержки у «началь-
ственных лиц». Галилей не отказывается от своих намерений, но
начинает длительную осаду. Он хорошо понимал, что признание
Коперника не было внутринаучным вопросом, что ему предстоит
в первую очередь убедить сильных мира сего, что это потребу-
ет всех его сил, отвлечет от непосредственных научных занятий.
Оправданность принятого Галилеем решения ставилась под со-
мнение многими учеными. Известно мнение Эйнштейна по это-
му поводу: «Что касается Галилея, я представлял себе его иным.
Нельзя сомневаться в том, что он страстно добивался истины —
больше чем кто-либо иной. Но трудно поверить, что зрелый че-
ловек видит смысл в воссоединении найденной истины с мысля-
ми поверхностной толпы, запутавшейся в мелочных интересах.
Неужели такая задача была для него важной настолько, чтобы
отдать ей последние годы жизни. . . Он без особой нужды отправ-
ляется в Рим, чтобы драться там с духовенством и политиканами.
Такая картина не отвечает моему представлению о внутренней
независимости старого Галилея. Не могу себе представить, чтобы
я, например, предпринял бы нечто подобное, чтобы отстаивать
теорию относительности. Я бы подумал: истина куда сильнее ме-
ня, и мне показалось бы смешным донкихотством защищать ее
мечом, оседлав Росинанта. . . » Галилей придерживался иного мне-
ния, но он мало напоминает дон Кихота от науки. Он не столько
Медичейские звезды 81


дрался с «духовенством и политиканами», сколько с величайшим

<< Пред. стр.

страница 8
(всего 46)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign