LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 22
(всего 46)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

(как, впрочем, и с преподаванием греческого языка). Эйлер при-
ступает к изучению анатомии и физиологии; позднее он удивлял
окружающих медицинскими познаниями. Отъезд не удался столь
быстро, как хотелось Д. Бернулли, но весной 1727 г. Эйлер по-
лучил «на проезд денег сто тридцать рублей векселем» и уехал
в Россию. В Петербург он прибыл в день смерти Екатерины I.
Как и Д. Бернулли, Эйлер предпочитает в рамках занятий
физиологией изучать гидродинамические проблемы кровообра-
щения. Надо сказать, что эти проблемы в значительной мере сти-
мулировали создание гидродинамики. В свои первые петербург-
ские годы Эйлер вряд ли думал, что его жизнь так прочно будет
связана с Академией. Само дальнейшее существование Академии
казалось тогда крайне проблематичным. Потом Н. И. Фусс напи-
шет: «Эйлер был украшением и славой нашей Академии в продол-
жение пятидесяти лет. На его глазах она начинала свое существо-
вание, несколько раз погибала и воскресала». Очень неуютно чув-
ствовал себя Эйлер, когда гибель Академии представлялась ему
реальностью. В один из самых тяжелых моментов, когда после
кончины Петра II в 1730 г. началось массовое бегство академиков
из России, отчаявшийся Эйлер ведет переговоры о поступлении
на морскую службу. Но это не потребовалось. Напротив, освобо-
дившаяся вакансия позволила Эйлеру занять место профессора
(академика) по кафедре физики (правда, с сравнительно невысо-
ким окладом в 400 рублей). А через два года Д. Бернулли покинул
Россию и Эйлер занял его кафедру математики (хотя его оклад —
600 руб. — лишь половина оклада, который получал на этом месте
Бернулли).
За эти годы Эйлер стал в Академии заметной фигурой. Боль-
шинство академиков не слишком ревностно относились к своим
обязанностям, которые к тому же еще и не были четко опреде-
210 Леонард Эйлер (1707 – 1783)


лены. Эйлер не пренебрегал никакими поручениями: он посто-
янно делает доклады на академических конференциях, иногда
занимая два, а то и три заседания подряд, читает публичные
лекции, пишет учебник по арифметике для академической гим-
назии и научно-популярные статьи для «Примечаний» к «Санкт-
Петербургским ведомостям», он в комиссиях по исследованию по-
жарного насоса, весов, «пильной машины» и магнитов, принимает
разнообразные экзамены. Эйлер подробно вникает в многочислен-
ные технические проекты. Забегая вперед, можно вспомнить ис-
следования Эйлера по гидравлическим турбинам и заключения по
проектам мостов через Неву, в том числе об одноарочном деревян-
ном мосте И. П. Кулибина, работавшего в Академии механиком.
Эйлер постоянно проявлял заботу об изобретателе. В их взаимо-
отношениях остался неясный момент. И. П. Кулибин 40 лет зани-
мался созданием вечного двигателя («самодвижущихся машин»),
и он утверждал, что Эйлер не отвергал возможности создания та-
кой машины («. . . может де быть в свое время какому щастливому
сделать такую машину и откроется»). С другой стороны, имеются
и противоположные свидетельства. Надо сказать, что рассмот-
рение проектов вечных двигателей было постоянным занятием
петербургских академиков. Напомним, что в 1775 г. Парижская
академия отказалась рассматривать проекты вечных двигателей.
Начиная с 1733 г. Эйлер участвует в «экзамене» карт, и посте-
пенно участие в картографической деятельности выходит среди
его академических обязанностей на первый план. Встает вопрос о
составлении генеральной карты России на основе уже составлен-
ных губернских карт, и Эйлер предлагает свой проект, сопрово-
ждая его словами: «Я уверен, что география российская через мои
и г-на профессора Гензиуса труды приведена гораздо в исправ-
нейшее состояние, нежели география немецкой земли». Острые
разногласия с академиком Делилем привели Эйлера в 1740 г. к
решению прекратить занятия картографией. Вероятно, состояние
здоровья ученого тоже сыграло свою роль в принятии этого реше-
ния. 21 августа он писал академику Гольдбаху: «География мне
гибельна. Вы знаете, что я за нее поплатился глазом, а теперь
опять нахожусь в подобной опасности; когда мне сегодня утром
послали часть карт на просмотр, то я тотчас же почувствовал но-
вый припадок, потому что эта работа, требуя всегда рассмотрения
Леонард Эйлер (1707 – 1783) 211


одновременно большого пространства, сильнее утомляет зрение,
чем простое чтение или одно писание». Эйлер потерял правый
глаз в 1735 г., когда выполнил в три дня правительственное за-
дание, на которое академики требовали несколько месяцев. Нет
полной ясности, относилось ли это задание к картографии (так
можно понять Эйлера) или к астрономическим вычислениям (так
пишет Кондорсе).
На 1740 г. приходится еще один случай, когда Эйлер укло-
нился от данного ему поручения (других примеров не известно):
он переадресовал придворному астроному составление гороскопа
«Ивану-царевичу», будущему недолговечному императору Иоан-
ну Антоновичу; впрочем, А. С. Пушкин сообщает иную версию
этой истории: «Когда родился Иоанн Антонович, то императрица
Анна Иоанновна послала к Эйлеру приказание составить гороскоп
новорожденному. Эйлер сначала отказывался, но принужден был
повиноваться. Он занялся гороскопом вместе с другим академи-
ком. Они составили его по всем правилам астрологии, как добро-
совестные немцы, хотя и не верили ей. Заключение, выведенное
ими, испугало обоих математиков — и они послали императрице
другой гороскоп, в котором предсказывали новорожденному вся-
кие благополучия. Эйлер сохранил однако ж первый и показывал
его графу К. Г. Разумовскому, когда судьба несчастного Иоанна
Антоновича совершилась».
Не перестаешь удивляться, что все эти многочисленные обя-
занности оставляли Эйлеру время для его главного дела — для
занятий математикой. Именно в эти годы он сложился как вели-
кий ученый. Критически переосмыслив труды Лейбница и Нью-
тона по математическому анализу и механике и работы Ферма по
теории чисел, он нашел свой собственный путь в науке. Почти все
его книги и статьи были опубликованы позднее, но главное в науч-
ной судьбе Эйлера решилось в его первое петербургское десятиле-
тие. Только фантастическая работоспособность и поразительная
целеустремленность позволили Эйлеру совместить малозаметные
миру занятия математикой с повседневными академическими за-
ботами. Позднее он писал, что для молодого ученого необходимо,
чтобы его специальность «была у него главным предметом, и он
не . . . отрывался от нее никакими другими занятиями». По мне-
нию Эйлера, он имел такую возможность в Петербурге: «Такому
212 Леонард Эйлер (1707 – 1783)


вожделенному случаю не только доктор Гмелин обязан всем, что
сделало известным его имя, но и я, и все прочие, имевшие счастье
состоять некоторое время при Русской Императорской Академии.
Должен сознаться, сколько мы обязаны благоприятным обстоя-
тельствам, в которых только что находились. Что собственно до
меня касается, то, в случае неимения такого превосходного слу-
чая, я бы вынужден был главнейше прилежать к другим наукам,
от которых, по всем признакам, я бы отупел только. Его коро-
левское величество (Фридрих II — С. Г.) недавно меня спрашивал,
где я изучил то, что знаю. Я согласно истине ответил, что всем
обязан моему пребыванию в Петербургской академии Наук».
В 1733 г. Эйлер женился на Екатерине Гзель, дочери академи-
ческого живописца родом из Швейцарии, вывезенного Петром I
из Голландии. Из тринадцати их детей выжили три сына и две
дочери. Для благочестивого сына сельского пастора семья была
крепостью, в которой он мог уберечься от вольных нравов север-
ной столицы. Размеренная семейная жизнь, маленькие радости
были необходимы Эйлеру для спокойной работы. Никакие науч-
ные занятия не могли быть для него поводом пренебречь семейны-
ми обязанностями. Например, он никогда не был безразличным к
финансовым проблемам (ему приписываются слова «Где больше
дадут, туда и служить пойду»).
1740 год был, возможно, самым тяжелым годом в жизни Эй-
лера. С одной стороны, все признаки благополучия: его акаде-
мический оклад достиг максимума — 1200 руб. (столько получал
Д. Бернулли); он успел многое понять в жизни русского обще-
ства и, в частности, в тонкостях академических взаимоотношений.
Ему оказывал «честь своим особливым расположением» фельд-
маршал Миних; Эйлер ладил даже со всемогущим управителем
академии Шумахером, что удавалось немногим академикам. (Воз-
можность спокойно заниматься наукой была для Эйлера важ-
нейшим делом, да и вообще он всю жизнь избегал конфликтов.
Можно вспомнить многолетние добрые отношения с И. Бернул-
ли, который постоянно ссорился не только с учениками, но и с
братом Якобом и сыном Даниилом.) С другой стороны, великий
ученый, только приближавшийся к тридцатитрехлетнему рубе-
жу, успел из-за постоянных перегрузок основательно подорвать
свое здоровье. В 1740 г. он оказался в тяжелой депрессии, что
Леонард Эйлер (1707 – 1783) 213


было связано не только со здоровьем, но и с постоянным на-
пряжением из-за неустойчивости политической жизни в России.
У Эйлера хватило выдержки пережить десятилетие бироновщи-
ны, но предстоявшее после смерти Анны Иоанновны новое ре-
гентство испугало его. Он вспоминал, что «предвиделось нечто
опасно», и «после кончины достославной императрицы Анны —
при последовавшем тогда регентстве — дела стали идти плохо».
К тому времени появляется возможность переехать в Берлин к
Фридриху II, и Эйлер подает прошение об отставке: «. . . того ра-
ди нахожусь принужден, как ради слабого здоровья, так и других
обстоятельств, искать приятнейшего климата и принять от его ко-
ролевского величества прусского учиненное мне призывание. Того
ради прошу императорскую академию наук всеподданейше ме-
ня милостиво уволить и снабдить для моего и домашних моих
проезду потребным пашпортом. . . ». Он обещает сохранить кон-
такты с Академией, «а пришедши в лутчее здоровье, из немец-
кой земли опять в Россию возвратиться». Впрочем, в Пруссию
Эйлер писал, что «твердо решился жить под славным правле-
нием» Фридриха. 29 мая 1741 г. Эйлер увольняется со службы,
а позднее удовлетворяется его просьба «почетным членом Акаде-
мии наук учинить, с определением пенсии по двести рублев в год».
Такая практика перевода уезжающих членов Академии в почет-
ные с обязательством оказывать помощь Академии была обычной.
С Эйлера берется обещание «через всегдашнюю корреспонден-
цию и другими математическими пиесами более того служить,
нежели как он в действительной академической службе был».

На службе у «коронованного философа». Итак, Эйлер в Берлине.
Фридриха II нет в городе. От покровительства наукам его посто-
янно отвлекает война: по его собственным словам, ему постоянно
приходилось воевать с «тремя блудницами» (Марией-Терезией,
Елизаветой, маркизой Помпадур). С года на год откладывает-
ся открытие Берлинской Академии наук (ее откроют в 1744 г.).
А пока король присылает своему новому геометру ласковое пись-
мо из лагеря Рейхенбаха. Эйлеру оказывают знаки внимания, его
приглашают на придворный бал. Королеву-мать удивляют одно-
сложные ответы ученого на ее вопросы: «Однако отчего это Вы
совсем не желаете со мной говорить?» Последовал ответ: «Госу-
214 Леонард Эйлер (1707 – 1783)


дарыня, простите, я отвык: я приехал из страны, где кто разго-
варивает, того вешают» (рассказ Кондорсе). Постепенно Эйлер
втягивается в берлинскую жизнь. Поручений здесь не меньше,
чем в Петербурге: он рекомендует королю книги по баллистике и
сам печатает три тома работ на эту тему, обследует нивелировку
канала между Гавелем и Одером и состояние дел в солеварнях
у Шенебека, участвует в организации государственных лотерей и
реформе вдовьих касс, дает отзывы на множество проектов. Все
быстро поняли, что он может хорошо делать разнообразные де-
ла и ни от чего не отказывается. После организации Берлинской
Академии наук (1744 г.) Эйлер — директор ее математического
департамента.
Однако отношения с королем сложились не самым лучшим
образом. Показательно, что оклад Эйлера составлял половину
оклада президента Академии Мопертюи. Эйлер редко удостаи-
вался монаршей похвалы. Вот один из немногих случаев. Эйлер
много занимался конкретными задачами оптики и в 1759 г. скон-
струировал для Фридриха очки, пришедшиеся ему впору; вот как
сформулирована похвала: «. . . я не могу не похвалить Вашего ста-
рания извлечь пользу для людей из тех научных занятий, которые
наполняют Ваше время. Мои дела не позволяют в настоящее вре-
мя уделить должное внимание Вашим трудам, но я сделаю это
при первой возможности». Эйлер пытается заинтересовать коро-
ля дифференциальным исчислением, но безуспешно. А еще Эйлер
в 1747 г. «несвоевременно» опубликовал трактат против свободо-
мыслия, что было при прусском дворе немодно. В этот момент
ученый почувствовал себя неуютно: «Я замечаю, что наклонность
к изящной литературе начинает здесь брать верх над математи-
кою, так что у меня является опасение, чтобы моя личность скоро
не сделалась здесь лишнею». Эйлер думает о переезде в Лондон.
В Берлине считали, что в обязанности ученых входит служить
украшением гостиных, радовать приятной беседой. Французские
ученые Мопертюи и Даржан блестяще владели этим искусством, а
Эйлер — нет. Даржан пишет Фридриху об одном из своих коллег:
«Между его стилем беседы и манерой Эйлера такая же разни-
ца, как между сочинениями Горация и трудами ученейшего и пе-
дантичнейшего Вольфа». В 1746 г. с Эйлером познакомился брат
Фридриха Август-Вильгельм, он делится с королем своими впе-
Леонард Эйлер (1707 – 1783) 215


чатлениями: «. . . г-н Мопертюи познакомил меня с математиком
Эйлером. Я нашел, что в нем подтверждается та истина, что все
вещи несовершенны. Благодаря прилежанию он развил в себе ло-
гическое мышление и приобрел тем самым имя, но его внешность
и неловкая манера выражаться затемняют все его прекрасные ка-
чества и мешают получить от них удовольствие». Фридрих отве-
чает: «Милейший брат! Я уже думал, что беседа с г-ном Эйлером
не доставит тебе особого удовольствия. Его эпиграммы состоят в
вычислении новых кривых, каких-либо конических сечений или
астрономических измерений. Среди ученых бывают такие силь-
ные вычислители, комментаторы, переводчики и компиляторы,
которые полезны в республике наук, но в остальном отнюдь не
блещут. Их употребляют подобно дорическим колоннам в архи-
тектуре. Они принадлежат нижнему этажу как опоры всего зда-
ния и коринфских колонн, являющихся его украшением». Красно-
речивое свидетельство взглядов просвещенного монарха на науку
и ученых!
Эйлер делил свое время между наукой и домом, но он не при-
надлежал к категории ученых, не интересовавшихся внешними со-
бытиями и избегавших общения с людьми. Его научные познания
были энциклопедичны, он много знал по ботанике, химии, анато-
мии, медицине, хорошо знал языки древние и восточные, владел
русским языком. После его смерти вспоминали, что он хорошо
знал «лучших писателей древнего мира», «древнюю литературу
по математике», «историю всех времен и народов». Н. И. Фусс пи-
сал в своих воспоминаниях, что Эйлер знал наизусть «Энеиду»,
причем помнил, каким стихом начинается и каким кончается каж-
дая страница его экземпляра. Возможно, это было не то, что цени-
лось при прусском дворе, да и посмертные оценки всегда добры.
С некоторых пор Эйлер становится героем анекдотов, сочи-
няемых королем: «Некий геометр, потерявший при вычислениях
глаз, вздумал сочинить менуэт с помощью a плюс b. Если бы его
исполнили перед Аполлоном, то геометр рисковал бы тем, что с
него, подобно Марсию, содрали бы кожу». Возможно, здесь со-
держится намек на трактат Эйлера по математической теории
музыки. Королю стало известно, что Эйлер в театре не прекра-
щает своих вычислений, — и ученый становится героем новой эпи-
граммы. Кстати, Эйлер не ценил театра, он лишь с огромным
216 Леонард Эйлер (1707 – 1783)


удовольствием посещал театр марионеток.
Эйлер, прочно завоевавший репутацию одного из крупнейших,
а может быть, крупнейшего математика Европы, в окружении
Фридриха был обречен оставаться человеком второго сорта. Эй-
лер одно время выполнял функции президента Академии, и по-
сле уходя Мопертюи он рассчитывал занять этот пост. Но король
прочил в президенты Даламбера, замечательного математика, ко-
торый был десятью годами моложе Эйлера. Отказ Даламбера не
решил вопрос в пользу Эйлера. «Французская опасность» была
одной из причин, заставлявших Эйлера думать об отъезде из Бер-
лина.
Тем временем в России с воцарением Елизаветы отношение
к Академии изменилось к лучшему. После долгого перерыва в
дневнике Петербурга за 1742 г. появляется запись: «Затишье
в столице разнообразилось немногими зрелищами да учены-
ми собраниями в Академии наук. В библиотечном зале ее с
17 февраля начались для публики, по два раза в неделю с 10
до 12 часов, физические лекции Крафта, и число посетите-
лей этих бесед, вошедших в моду, оказывалось значительным.
Там же открыты рисовальные классы с натуры». Президентом
академии назначается 18-летний Кирилл Разумовский, брат фаво-
рита императрицы. Перед этим будущий президент для порядка
два года провел в разнообразных университетских городах и
обзавелся дипломами. Контакты Эйлера с Академией не пре-
рывались. Никто из почетных академиков так добросовестно не
относился к своим обязанностям. За 25 лет пребывания в Бер-
лине Эйлер опубликовал в изданиях Петербургской Академии
109 статей (за то же время в Берлине опубликовано 127). Он ока-
зывает Российской Академии разнообразные услуги: заботится о
пополнении библиотеки, подбирает темы для конкурсов на акаде-
мические премии, ищет кандидатов на вакантные академические
должности, занимается приобретением «волшебных» фонарей и
фейерверков для придворных празднеств (эта обязанность все
еще лежала на академии как одна из важнейших). Поражает
интенсивность переписки Эйлера с русскими академиками, но
прежде всего с правителем академии Шумахером.
В начале 50-х годов Эйлер устраивает в своем доме пансион
для своих учеников. Он совмещает занятия с ними с обучением
Леонард Эйлер (1707 – 1783) 217


старшего сына Иоганна-Альбрехта, а кроме того, доходы от это-
го немаловажны для напряженного семейного бюджета. Одними
из первых приезжают воспитанники академического университе-
та С. К. Котельников и С. Я. Румовский, будущие академики (тре-
тий ученик Сафронов был через год отослан на родину, поскольку
«так предан пьянству, что едва может быть от этого удержан»).
Эйлер постоянно озабочен финансовыми проблемами. Он стара-
ется, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. В 1753 г. Эйлер
приобретает имение в Шарлоттенбурге с красивым домом, садом,
большим количеством пахотной земли, 6 лошадьми и 10 коро-
вами. В Швейцарии умер его отец, мать переехала к сыну. Эй-
лер выехал ей навстречу во Франкфурт-на-Майне. Биографов не
перестает волновать вопрос, почему он не воспользовался есте-
ственным поводом посетить родной Базель: были на это причины
сентиментальные или финансовые?
Семилетняя война увеличила житейские трудности. Валюта
обесценилась почти вдвое, а жалование не увеличилось. Наступав-
шие русские войска разрушили имение в Шарлоттенбурге. Одна-
ко фельдмаршал Салтыков, узнав имя владельца имения, велит
немедленно возместить ущерб; позднее Елизавета добавляет от
себя огромную сумму в 4000 рублей. Эти детали свидетельствуют
об особом характере взаимоотношений Эйлера с Россией. Он ста-
рается не прерывать контактов с Россией даже в военные годы.
Это не только научные контакты. Скажем, в 1762 году он просит
через Штеттин прислать 3 центнера «русского масла», центнер
«хорошего белого меда», «несколько пудов вологодских свечей»
и т. д.
После окончания войны (1763 г.) Эйлер все решительнее ду-
мает о возвращении в Россию. В 1746 и 1750 гг. он уже полу-
чал приглашения через Разумовского, но тогда вежливо отложил
принятие решения на неопределенный срок. Эйлер едва не уехал
в 1763 г., но неожиданно функции посредника в переговорах с
королем взял на себя Даламбер. По-видимому, ему удалось убе-
дить обе стороны, потому что в августе он констатирует в письме
к Эйлеру: «Я, наконец, считаю себя счастливым, что сохранил
королю и Академии такого человека, как Вы». В другом пись-
ме через неделю: «Я совершенно убедил его величество, что в
Вас Академия понесет невознаградимую потерю, которая нане-
218 Леонард Эйлер (1707 – 1783)


сет удар славе короля. Я полагаю еще до моего отъезда пору-
чить его вниманию Ваши интересы». Эйлер отказался от переезда,
но через два года разразился скандал: Эйлер вызвал гнев коро-
ля, заступившись во время ревизии за академического казначея.
Переговоры о переезде возобновились с новой силой, а воца-
рившейся на русском троне Екатерине II очень хотелось полу-
чить Эйлера в Петербурге. Эйлер сообщает свои условия: оклад в
3000 руб. (такой оклад получал президент, оклад академика обыч-
но не превышал 1200 руб.), место академика по физике для сы-
на Иоганна-Альбрехта, подходящие места для других сыновей —
артиллериста и врача, — квартира, свободная от солдатского по-
стоя, и, наконец, учреждение для него поста вице-президента с
соответствующим чином. Эйлер не смог стать президентом Бер-
линской Академии и он хотел хотя бы отчасти реализовать свои
честолюбивые планы в Петербурге (на место президента он не
претендовал, считая, что в России его должен занимать вель-
можа). Приятель Эйлера академик Гольдбах (см. о нем ниже)
служил в министерстве иностранных дел с высоким чином тай-
ного советника. Видно, и Эйлеру захотелось оказаться на склоне
лет генералом. 6 января 1766 г. Екатерина пишет канцлеру графу
Воронцову: «Письмо к Вам г. Эйлера доставило мне большое удо-
вольствие, потому что я узнаю из него о желании его снова всту-
пить в мою службу. Конечно, я нахожу его совершенно достойным
желаемого звания вице-президента Академии наук, но для этого
следует принять некоторые меры, прежде чем я установлю это
звание — говорю установлю, так как доныне его не существова-
ло. При настоящем положении дел там нет денег на жалование в
3000 рублей, но для человека с такими достоинствами, как г. Эй-
лер, я добавлю к академическому жалованию из государственных
доходов, что вместе составит требуемые 3000 рублей. У него будет
казенная квартира и ни малейшей тени солдат. Хотя в Академии
нет свободной кафедры физики с жалованием 1000 рублей для
его старшего сына, однако я ему их назначаю, так же как доз-
воляю свободную практику второму (медику) и дам место, если
он пожелает вступить на службу. Третий сын (артиллерист) будет
помещен без всякого затруднения. . . Я уверена, что моя Академия
возродится из пепла от такого важного приобретения, и заранее
поздравляю себя с тем, что возвратила России великого челове-
Леонард Эйлер (1707 – 1783) 219

<< Пред. стр.

страница 22
(всего 46)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign