LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 5
(всего 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


Труд был единственно человеческим, что нам оставалось. У нас не было семьи, не было книг, мы жили в грязи, вони, темноте, терпели унижения от любого надзирателя, который мог ночью войти в барак, выстроить полуодетых женщин и под предлогом обыска рыться в наших постелях, белье, читать письма. В банях нас почему-то обслуживали мужчины, и когда мы протестовали, "начальнички" посмеивались и отвечали: "Снявши голову, по волосам не плачут"...
Только труд был человечен и чист. Мы делали крестьянскую работу, которую до нас делали миллионы и миллионы женщин. Мы радовались делу рук своих. Мы хотели быть не хуже, чем деревенские женщины из раскулаченных, которые вначале посматривали на нас даже с некоторым злорадством:
"А ну-ка, вы, образованные! Вы сидели на нашей шее, книжки читали. Попробуйте-ка косу да грабли..." Раскулаченные крестьяне, конечно, работали лучше всех, но бригадиры (бывшие кулаки) дрались за "политиков" - они знали, что мы будем работать добросовестно и систематически, уголовники же рванут в час так, что за ними не угнаться, а чуть отвернется бригадир, лягут и будут спать, пусть вянет рассада, пусть мороз побьет молодые растения.
Тяжелый крестьянский труд вдали от конвоиров, вдали от чужих, злых людей - единственно светлые воспоминания во мраке лагерной жизни.
Бывало, уйдем нашим звеном в шесть человек далеко в поле. Трое косят, трое гребут. Идешь с косой по полю. Светлый простор бедной колымской земли лежит перед тобой. Чудесный аромат увядающего поля. Бледное, прозрачное небо...
Больно было, когда труд, в который мы вложили душу, оказывался издевательством, бессмысленным трудом для наказания.
Мы долбили в мерзлой почве канавы для спуска талых вод.
Работали на пятидесятиградусном морозе тяжелыми кайлами. Старались выработать норму. Если за ночь снег заносил неоконченную канаву, мы ее очищали и углубляли точно до нормы. Вероятно, никто не заметил бы недоделанных десяти-пятнадцати сантиметров, но тогда ведь вода задержится, пойдет с полей не так, как надо!
Это был очень тяжелый труд. Земля - как цемент. Дыхание застывает в воздухе. Плечи и поясница болят от напряжения. Но мы работали честно. А весной, когда земля оттаяла, пустили трактор с канавокопателем и он в час провел канаву такую же, как звено в шесть человек копало два месяца.
Я спросила:
- Почему не роют так все канавы?
- А вы что будете делать? - ответил десятник. - На боку лежать и поправляться? Нет, милая, в лагерь вас привезли работать!
Мне стало необыкновенно стыдно. Боже, какой позор! Нас наказывали бессмысленным трудом, и мы выполняли наказание с энтузиазмом! Какие рабы! Я поклялась больше не вкладывать в труд души и обманывать лагерь, где смогу. Мне это не удалось, я не смогла переделать свою природу...

- Может ли конституционное право на труд быть обязанностью?
- Не является ли наказание трудом аморальным?
- Почему для многих заключенных страшнее была не тяжесть принудительного труда, а его бессмысленность?


Дмитрий Кирифанов

Как я был карьеристом?

По понедельникам, средам и пятницам я уверен в том, что в стране свирепствует безработица. По вторникам, четвергам и субботам мне кажется, что найти достойную работу не проблема. По воскресеньям я, опасаясь за свою психику, на эту тему стараюсь вообще не думать, ведь и то, и другое правда.
Несколько слов о себе, любимом. Или, как выражаются в агентствах по трудоустройству, резюме.
Образование - очень средняя, хотя и московская школа в центре плюс три курса Литературного института им. автора романа "Мать". Богатый приключениями жизненный опыт - работал грузчиком, разнорабочим геологической экспедиции, "челноком", галерейщиком, подержанными шмотками торговал. Профессия - прозаик, в переводе на общедоступный русский - литературный бомж, стреляющий у собственной бабушки-пенсионерки деньги на сигареты. Все это в прошлом.

ВООБЩЕ НЕ ОХОТНИК

...Тетка пенсионного возраста в бюро по трудоустройству (извините, сейчас оно сменило пол и называется департаментом труда и занятости), прочитавшая мою нехитрую биографию, грустно подытожила: "Типичный клиент". А потом посмотрела на меня чуть не со слезами (добрая тетка) и меня же спросила: "Что же мне с вами всеми делать?"
Делать лично со мной было почти нечего. Потому что я тихо ответил "нет" на первые два вопроса: умею ли работать на компьютере в заграничной операционной системе "Окна-97" и способен ли без словаря говорить по-французски Женщина поглядела в компьютер, потюкала кнопки: "Слесарем пойдешь на "Москвич"?"
- В очереди говорили не ходить. Им там по полгода зарплату задерживают...
- А грузчиком в порт? 600 в месяц. Но учти, там условие - без вредных привычек. Куришь?
- Даже пью иногда...
- Да нет, даже если б не пил... Там возрастной ценз, до тридцати. Что ж тебе придумать-то?
На всю очередь (на глазок - человек двадцать передо мной и еще с десяток после) у этой несчастной женщины вакансий для "типичных", то есть для мужиков за 30 без квалификации, не очень много. Был бы бывшим воякой типа "настоящий полковник" - она бы меня с руками оторвала, всюду требуются офицеры, уволенные в запас. А так - всего три предложения.
а) Санитар в психиатрической больнице с окладом в 300 тысяч "старыми", включая квартальную премию.
б) Ловец бродячих собак (оплата сдельная).
в) Заправщик на бензоколонке.
Санитар и ловчий отпали. Во-первых, я нервный, во-вторых, у самого песик. А вот колонка с бензином (нет-нет, я не токсикоман!) - то, что доктор прописал. Тетка записала мне телефончик, записала и мой: "Если еще что интересное из вакансий будет, я сама позвоню. Я ж понимаю - у самой сын обормот, стихи пишет..."
На бензоколонку я звонил ежедневно. Ежедневно мне девушка вежливо говорила одну и ту же фразу: "Сейчас, к сожалению, вакансий нет. Позвоните завтра". Я уже начал сомневаться: не с автоответчиком ли общаюсь?

ОХОТНИКИ ЗА СКАЛЬПАМИ

Из департамента я ринулся в частные кадровые агентства. Обошел штук пять. Картинка везде одинаковая. Никакой казенности и добрых женщин за шестьдесят. Евроремонт, черная кожаная мебель, все вежливые настолько, что хочется убить на месте. "Проходите, пожалуйста". "Садитесь, пожалуйста". "К сожалению, вам придется немного подождать". Во всех пяти длинноногие и улыбчивые дивы с моих слов составляли резюме и ласковым голосом обещали вскорости позвонить. Из всех обещанных звонков грянул только один. Дворником в банке желаете? 200 долларов в рублях, лопата и валенки казенные. Я ринулся к месту дислокации предполагаемой работы со скоростью истребителя-перехватчика. Маловата скорость оказалась. Меня опередила какая-то дама, прибывшая в банк на такси за 15 минут до моего появления...
Самое смешное, что вакансий в этих агентствах - хоть с кашей ешь. Столичный бизнес задыхается от нехватки рабочей силы, на луну воет и лапу грызет. Это мне объяснили в одном из пунктов моего путешествия, в рекрутинговом агентстве "Контакт".
Ах, почему я не логистик? То есть не специалист по растаможиванию и транспортировке грузов, получающий от 400 долларов ежемесячно? Почему не секретарь-референтка со знанием нескольких языков? На худой конец - не собака-овчарка с опытом работы на госгранице (не хихикайте, овчарки зашибают на складах оптовых фирм больше трех грузчиков без вредных привычек, вместе взятых)? Пусть разведен, морально поколебим, пусть у тебя русский без мата со словарем - все равно залезай и поехали.
Правда, в логистики и овчарки принимают только тех, кто владеет профессией. Кто по вечерам не стихи пишет и не с бывшей женой по телефону лается, а на курсы на другой конец города усердно мотается, в метро учебники штудирует, знакомства нужные узелком завязывает. В общем, социально активные. Таких, по свидетельству господина Купчина, начальника "Контакта", среди нынешних безработных дико мало. Работать хотят все. Учиться - единицы. В Штатах в сфере бизнеса могут вкалывать до 17% трудоспособного населения. У нас - 0,5%! То ли проклятое прошлое сказывается, то ли климат, то ли тотальный алкоголизм, то ли поразительный инфантилизм здоровенных дядек и красивых умных теток, почему-то уверенных, что им кто-то чего-то должен, а не наоборот. Знаю, сам такой. Из поголовья в пять тысяч человек (примерно столько типичное агентство получает резюме в месяц) только пятая часть доходит до собеседования. Всего около 70 из пяти тысяч находят занятие если не по душе, то по кошельку. Почему? Да сами не хотят!
Пока я раздумывал, чему мне сперва учиться, французскому или гавкать, меня просветили знающие люди. Самая прибыльная профессия сегодня... Угадайте. Директор финансовой пирамиды? Вице-премьер Кабардино-Балкарии? Сторож на ликеро-водочном? Мимо денег. Хедхантер! Настоящий охотник за настоящими головами, а не за пугливыми стенографистками!

ОХОТНИКИ ЗА ГОЛОВАМИ

Хедхантер получает много. Очень много. Потому что умных голов в обрез. Финансовых директоров с опытом. Менеджеров по маркетингу с гарвардским образованием. Специалистов по организации сбытовой сети. Профессионалов промышленной разведки и контрразведки. На всю страну таковых сотни, и все, как правило, великолепно пристроены. У меня крыша поехала за город, когда я узнал, что настоящий профи, получающий в первопрестольной в год 100-150 тысяч долларов, может без особых проблем огрести и 200-250! На каждого такого специалиста - по десятку групп захвата с коробками из-под ксерокса наперевес.
А теперь об охотниках: они, умеючи, с каждой умной головы имеют - хотите стойте, хотите падайте - от одного до двух ее месячных окладов. Разучившихся считать в уме посылаю к калькулятору.
Работа, правда, у хедхантера деликатная, хуже вышивания. В некоторых областях специалисты высокого класса в Москве наперечет, как зверье в заповеднике. Все давным-давно занесены в талмуды хедхантеров. Каждый охотник имеет свой узкий сектор работы. Он посещает бесчисленные тусовки и семинары, между строк читает профессиональные журналы, сам становясь специалистом в этой области. Но главное - круг знакомств. Меня подвели по случаю к одному охотнику, считающемуся лучшим в Москве. Как получает заказ, открывает записную книжку (он мне на полном серьезе сказал: книжка стоит не меньше 10 тысяч) и тянется к трубке. Один-два разговора - можно идти в кассу. Правда, для этого он, говорят, пахал как папа Карло семь лет и "БМВ" купил только прошлым летом...
Прав был товарищ Сталин, уверяя, что кадры решают все сами. Ведь каждый "кадр" - сам кузнец своей получки.

ЭПИЛОГ ЖЕРТВЫ

С тех пор, как я впервые переступил болевой порог департамента труда и занятости, минуло чуть меньше года. По ночам я на той самой бензоколонке заправляю "тачки". С почти красно-коричневой, автоматической ненавистью к буржуям, но заправляю. За 300 американских рублей в месяц плюс премия.
Кроме того, примерно раз в неделю мне позванивают со второго моего места работы - я еще сотрудник отдела по связям с прессой на полставки одной московской фирмешки. Левой задней ногой редактирую абсолютно безграмотные листовки, видимо, написанные штатным сотрудником, вслух зачитывая жене его перлы вроде "предлагаем пошив импортных шуб из шкуры заказчиков, телефон в Москве..."
И то, и другое свое занятие, честно говоря, ненавижу. В глубине души. И в той же глубине всерьез рассчитываю занять место Валерьяныча, хорошо пьющего начальника ночной смены на колонке, на которого недавно в голос орал менеджер головного офиса за то, что тот девок на диване привечал...

- Как вы думаете, действительно ли трудно найти работу? Не является ли проблема безработицы надуманной?
- Кому легче найти работу, а кому труднее?
- Должны ли безработные получать социальную помощь от общества и государства?


Право на достойный уровень жизни,
на физическое и психическое здоровье

Маргарет Митчел

Унесенные ветром?

Долгий путь от Атланты до Тары, который должен был привести ее в объятия Эллин, пришел к концу, и перед Скарлетт воздвиглась глухая стена. Никогда уже больше не уснет она безмятежно, как ребенок, под отчим кровом, окруженная любовью и заботами Эллин, ощущая их на себе, словно мягкое пуховое одеяло. Не было больше тихой пристани, и все казалось ненадежным и непрочным. И не было пути ни назад, ни в сторону - тупик, глухая стена. И ношу свою она не могла переложить на чьи-то другие плечи: отец стар и не в себе от горя, сестры больны, Мелани чуть жива, дети беспомощны, а кучка негров взирает на нее с детской доверчивостью, ходит за ней по пятам, твердо зная, что старшая дочь Эллин будет для всех столь же надежным оплотом, каким была ее мать.
За окном всходила луна, и в ее тусклом свете перед взором Скарлетт, подобная обескровленном телу (ее собственному медленно кровоточащему телу), лежала обезлюдевшая, выжженная разоренная земля. Вот он, конец пути: старость, болезни, голодные рты, беспомощные руки, цепляющиеся за ее подол. И она, Скарлетт О'Хара Гамильтон, вдова девятнадцати лет от роду, одна, одна с малюткой-сыном.
Так что же ей теперь делать? Конечно, тетушка Питти и Бэрр в Мейконе могут взять к себе Мелани с младенцем. Если сестры поправятся, родные Эллин должны будут - пусть даже им это не очень по душе - позаботиться о них. А она и Джералд могли обратиться за помощью к дядюшкам Джеймсу и Эндрю.
Скарлетт поглядела на два исхудалых тела, разметавшихся на потемневших от пролитой воды простынях. Она не испытывала любви к Сьюлин и сейчас внезапно поняла это с полной отчетливостью. Да, она никогда ее не любила. Не так уж сильно привязана она и к Кэррин - все слабые существа не вызывали у нее симпатии. Но они одной с ней плоти и крови, они частица Тары. Нет, не может она допустить, чтобы они жили у тетушек, на положении бедных родственниц. Чтобы кто-то из О'Хара жил у кого-то из милости, на чужих хлебах! Нет, этому не бывать!
Так неужели нет выхода из этого тупика? Ее усталый мозг отказывался соображать. Она медленно, словно воздух был плотным, как вода, подняла руки и поднесла их к вискам. Потом взяла тыквенную бутыль, установленную между стаканами и пузырьками, и заглянула в нее. На дне оставалось еще немного виски, при этом тусклом свете невозможно было понять сколько. Странно, что резкий запах виски уже не вызывал в ней отвращения. 0на сделала несколько медленных глотков, но виски на этот раз не обожгло ей горло - просто тепло разлилось по всему телу, погружая его в оцепенение.
Она положила на стол пустую бутылку и поглядела вокруг. Все это сон: душная, тускло освещенная комната; два тощих тела на кровати; Мамушка - огромное, бесформенное нечто, примостившееся возле; Дилси - неподвижное бронзовое изваяние с розовым комочком, уснувшим у ее темной груди... Все это сон, и когда она проснется, из кухни потянет жареным беконом, за окнами прозвучат гортанные голоса негров, заскрипят колеса выезжающих в поле повозок, а рука Эллин мягко, но настойчиво тронет ее за плечо.
А потом она увидела, что лежит у себя в комнате, на своей кровати, в окно льется слабый свет луны и Мамушка с Дилси развевают ее. Она была уже избавлена от мук, причиняемых тугим корсетом, и могла легко и свободно дышать всей грудью. Она чувствовала, как с нее осторожно стягивают чулки, слышала невнятное, успокаивающее бормотание Мамушки, обмывавшей ее натруженные ступни... Как прохладна вода, как хорошо лежать здесь, на мягкой постели, и чувствовать себя ребенком! Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Пролетело какое-то мгновение, а быть может, вечность, и она уже была одна, и в комнате стало светлее, и луна заливала сиянием ее постель.
Она не понимала, что сильно захмелела - захмелела от усталости и от виски. Ей казалось просто, что она как бы отделилась от своего измученного тела и парит где-то высоко над ним, где нет ни страданий, ни усталости, и голова у нее необычайно светла, и мозг работает со сверхъестественной ясностью.
Она теперь смотрела на мир новыми глазами, ибо где-то на долгом и трудном пути к родному дому она оставила позади свою юность. Ее душа уже не была податливой, как глина, восприимчивой к любому новому впечатлению. Она затвердела - это произошло в какую-то неведомую секунду этих бесконечных, как вечность, суток. Сегодня ночью в последний раз кто-то обходился с нею как с ребенком. Юность осталась позади, она стала женщиной.
Нет, она не может и не станет обращаться ни к братьям Джералда, ни к родственникам Эллин. О'Хара не принимают подаяний. О'Хара умеют сами позаботиться о себе. Ее ноша - это ее ноша и, значит, должна быть ей по плечу. Глядя на себя откуда-то сверху и словно бы со стороны, она без малейшего удивления подумала, что теперь ее плечи выдержат все, раз они выдержали самое страшное. Она не покинет Тару. И не только потому, что эти акры красной земли принадлежат ей, а потому, что она сама - всего лишь их частица. Она, подобно хлопку, корнями вросла в эту красную как кровь почву и питалась ее соками. Она останется в поместье и найдет способ сохранить его и позаботиться об отце и о сестрах, и о Мелани, и о сыне Эшли, и о неграх. Завтра... Ох, это завтра! Завтра она наденет на шею ярмо. Завтра столько всего нужно будет сделать. Нужно пойти в Двенадцать Дубов и в усадьбу Макинтошей и поискать, не осталось ли чего-нибудь в огородах, а потом поглядеть по заболоченным местам у реки, не бродят ли там разбежавшиеся свиньи и куры. И нужно поехать в Джонсборо и Лавджой, отвезти мамины драгоценности - может, там остался кто-нибудь, у кого удастся выменять их на продукты. Завтра... завтра - все медленнее отсчитывало у нее в мозгу, словно в часах, у которых завод на исходе, но необычайная ясность внутреннего зрения оставалась.
И неожиданно ей отчетливо припомнились все семейные истории, которые она столько раз слушала в детстве - слушала нетерпеливо, скучая и не понимая до конца. О том, как Джералд, не имея ни гроша за душой, стал владельцем Тары; как Эллин оправилась от таинственного удара судьбы; как дедушка Робийяр сумел пережить крушение наполеоновской империи и заново разбогател на плодородных землях Джорджии; как прадедушка трудом создал небольшое королевство, проникнув в непролазные джунгли на Гаити, все потерял и вернул себе почет и славу в Саванне; о бесчисленных безымянных Скарлетт, сражавшихся бок о бок с ирландскими инсургентами за свободную Ирландию и вздернутых за свои старания на виселицу, и о молодых и старых О'Хара, сложивших голову в битве на реке Войн, защищая до конца то, что они считали своим по праву.
Все они понесли сокрушительные потери и не были сокрушены. Их не сломил ни крах империи, ни мачете в руках взбунтовавшихся рабов, ни опала, ни конфискация имущества, ни изгнание. Злой рок мог сломать им хребет, но не мог сломить их дух. Они не жаловались - они боролись. И умирали, исчерпав себя до конца, но не смирившись. Все эти призраки, чья кровь текла в ее жилах, казалось, неслышно заполняли залитую лунным светом комнату. И Скарлетт не испытывала удивления, видя перед собой своих предков, которым суждено было нести такой тяжкий крест и которые перекраивали судьбу на свой лад.
Тара была ее судьбой, ее полем битвы, и она должна эту битву выиграть.
Словно в полусне, она повернулась на бок, и сознание ее стало медленно погружаться во мрак. В самом ли деле они все пришли сюда, эти тени, чтобы безмолвно шепнуть ей слова ободрения, или это сон?
- Здесь вы или вас нет, - пробормотала она засыпая, - все равно спасибо вам и - спокойной ночи.
На следующее утро все тело у Скарлетт так ломило от долгой непривычной ходьбы и езды в тряской повозке, что каждое движение причиняло нестерпимую боль. Лицо было обожжено солнцем, ладони в волдырях. Во рту и в горле пересохло, она умирала от жажды и никак не могла утолить ее, сколько бы ни пила воды. Голова была словно налита свинцом, и малейшее движение глазами заставляло морщиться от боли. Тошнота, совсем как в первые месяцы беременности, подкатывала к горлу, и даже запах жареного мяса, поданного к столу на завтрак, был непереносим. Джералд мог бы объяснить ей, что после крепкой выпивки накануне она впервые стала жертвой обычного состояния похмелья, но Джералд не замечал ничего происходившего вокруг. Он сидел во главе стола - старый седой человек с отсутствующим взглядом, - сидел, уставившись выцветшими глазами на дверь, чуть наклонив голову набок и стараясь уловить шелест платья Эллин, вдохнуть запах сухих духов лимонной вербены.
Когда Скарлетт села за стол, он пробормотал:
- Мы подождем миссис О'Хара. Она задержалась.
Скарлетт подняла разламывающуюся от боли голову и поглядела на него, не веря своим ушам, но встретила молящий взгляд стоявшей за стулом Джералда Мамушки. Тогда она встала, пошатываясь, невольно поднесла руку ко рту и при ярком утреннем свете вгляделась в лицо отца. Он устремил на нее ничего не выражающий взгляд, и она увидела, что руки у него дрожат и даже голова слегка трясется.
До этой минуты она не отдавала себе отчета в том, до какой степени подсознательно рассчитывала на Джералда, полагая, что он возьмет на себя руководство хозяйством и будет указывать ей, что следует делать. Но теперь... А ведь прошлой ночью он как будто совсем пришел в себя. Правда, от прежней живости и бахвальства не осталось и следа, но, по крайней мере, он вполне связно рассказывал о различных событиях, а теперь... Теперь он даже не сознает, что Эллин нет в живых. Двойной удар - ее смерть и приход янки - потряс его рассудок. Скарлетт хотела было что-то сказать, но Мамушка неистово замотала головой и утерла покрасневшие глаза краем передника.
"Неужели папа совсем лишился рассудка? - пронеслось у Скарлетт в уме, и ей показалось, что голова у нее сейчас лопнет от этого нового обрушившегося на нее удара. - Нет, нет, он просто оглушен. Просто болен. Это пройдет. Он поправится. Должен поправиться. А что я буду делать, если не пройдет? Я не стану думать об этом сейчас. Не стану думать ни о чем - ни о маме, ни обо всех этих ужасах сейчас. Не стану думать, пока... Пока я еще не в силах этого выдержать. Столько есть всего, о чем надо подумать. Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, - надо думать о том, что еще можно изменить".
Она встала из-за стола, не притронувшись к завтраку, вышла на заднее крыльцо и увидела Порка: босой, в лохмотьях, оставшихся от его парадной ливреи, он сидел на ступеньках и щелкал орешки арахиса. В голове у Скарлетт стояли гул и звон, солнце немилосердно резало глаза. Даже держаться прямо было ей сейчас нелегко, и она заговорила сухо, коротко, отбросив все правила вежливого обращения с неграми, на которых всегда настаивала ее мать.
Она начала задавать вопросы в такой резкой форме и так повелительно отдавать распоряжения, что у Порка от удивления глаза полезли на лоб. Мисс Эллин никогда не разговаривала так ни с кем из слуг, даже если заставала их на месте преступления - с украденной дыней или цыпленком. Скарлетт снова принялась расспрашивать про плантации, про фруктовый сад, огород, живность, и в ее зеленых глазах появился такой жесткий блеск, какого Порк никогда прежде не замечал.
- Да, мэм, эта лошадь сдохла - прямо там, где я ее привязал. Ткнулась мордой в ведерко с водой и опрокинула его. Нет, мэм, корова жива. Вам не докладывали? Она отелилась ночью. Потому и мычала так.
- Да, отличная повивальная бабка получится из твоей Присси, - едко проронила Скарлетт. - Она ведь утверждала, что корова мычит, потому что давно не доена.
- Так ведь Присси не готовили в повивальные бабки для скота, мисс Скарлетт, - деликатно напомнил Порк. - И, как говорится, спасибо за то, что бог послал, - эта телочка вырастет в хорошую корову, и у нас будет полно молока, масла и пахтанья для молодых мисс, а доктор-янки говорил, что молодым мисс большая от него польза.
- Ну, ладно, давай дальше. Скот какой-нибудь остался?
- Нет, мэм. Только одна старая свинья с поросятами. Я загнал их всех на болото, когда понаехали янки, а нынче где их искать - бог весть. Она пугливая была, свинья эта.
- Все равно их надо разыскать. Возьми с собой Присси и отправляйся, пригони их домой.
Порк был немало удивлен и сразу вознегодовал.
- Мисс Скарлетт, это работа для негров с плантации. А я всю жизнь служил при господах.
Два маленьких дьяволенка с раскаленными докрасна вилами, казалось, глянули на Порка из зеленых глаз Скарлетт.
- Ты и Присси вдвоем сейчас же пойдете и поймаете эту свинью, или - вон отсюда, к тем, что сбежали.
Слезы обиды навернулись на глаза Порка. Ох... если бы миссис Эллин была жива! Она разбиралась в этих тонкостях, понимала разницу в обязанностях дворовой челяди и рабов с плантации.
- Вон отсюда, говорите, мисс Скарлетт? Куда же мне идти?
- Не знаю и знать не хочу. Но каждый, кто не желает делать то, что надо, может отправляться к янки. Передай это и всем остальным.
- Слушаюсь, мэм.
- Ну, а что с кукурузой и хлопком?
- С кукурузой? Боже милостивый, мисс Скарлетт, они же пасли лошадей на кукурузном поле, а то, что лошади не съели и не вытоптали, они увезли с собой. И они гоняли свои пушки и фургоны по хлопковым полям и погубили весь хлопок. Уцелело несколько акров внизу у речки - видать, они не приметили. А какой от них прок - там больше трех тюков не наберется.
Три тюка! Скарлетт припомнилось бессчетное множество тюков хлопка, которые ежегодно приносил урожай, и сердце ее заныло. Три тюка. Почти столько, сколько выращивали эти никудышные лентяи Слэттери. А ведь еще налог. Правительство Конфедерации взимало налоги вместо денег хлопком. Три тюка не покроют даже налога. Конфедерации же нет дела до того, что все рабы разбежались и хлопок собирать некому.
"Ладно, и об этом не стану думать сейчас, - сказала себе Скарлетт. - Налоги - это не женская забота, в конце концов. Об этом должен заботиться отец. Но он... О нем я тоже сейчас не буду думать. Получит Конфедерация наш хлопок, когда рак на горе свистнет. Сейчас главное для нас - что мы будем есть?"
- Порк, был кто-нибудь из вас в Двенадцати Дубах или в усадьбе Макинтошей? Там могло остаться что-нибудь на огородах.
- Нет, мэм. Мы из Тары ни ногой. Боялись, как бы не напороться на янки.
- Я пошлю Дилси к Макинтошам, может быть, она раздобудет там что-нибудь поесть. А сама схожу в Двенадцать Дубов.
- С кем же вы пойдете, барышня?
- Ни с кем. Мамушка должна остаться с сестрами, а мистер Джералд не может...
Порк страшно раскудахтался, чем привел ее в немалое раздражение. В Двенадцати Дубах могут быть янки или беглые негры - ей нельзя идти туда одной.
- Ладно, хватит, Порк. Скажи Дилси, чтобы она отправлялась немедленно. А ты и Присси пригоните сюда свинью с поросятами, - повторила свой приказ Скарлетт и повернулась к Порку спиной.
Старый Мамушкин чепец, выцветший, но чистый, висел на своем месте на заднем крыльце, и Скарлетт нахлобучила его на голову, вспомнив при этом, как что-то привидевшееся в давнем сне, шляпку с пушистым зеленым пером, которую Ретт привез ей из Парижа. Она взяла большую плетеную корзину и стала спускаться по черной лестнице, каждый шаг отдавался у нее в голове так, словно что-то взламывало ей череп изнутри.
Дорога, сбегавшая к реке, - красная, раскаленная от зноя, - пролегала между выжженных, вытоптанных хлопковых полей. Ни одного дерева на пути, чтобы укрыться в тени, и солнце так немилосердно жгло сквозь Мамушкин чепец, словно он был не из плотного, простеганного ситца на подкладке, а из прокрахмаленной кисеи, и от пыли так щекотало в носу и в горле, что Скарлетт казалось - она закаркает, как ворона, если только откроет рот. Вся дорога была искромсана подковами лошадей и колесами тяжелых орудий, и даже в красных канавах по обочине видны были следы колес. Кусты хлопка лежали сломанные, втоптанные в землю, - там, где, уступая дорогу артиллерии, кавалерия или пехота шла через поле. Повсюду валялись куски сбруи, пряжки, куски подошв, окровавленные лохмотья, синие кепи, солдатские котелки, сплющенные конскими копытами и колесами орудия, - все то, что, пройдя, оставляет позади себя армия.
Скарлетт миновала небольшую кедровую кущу и невысокую кирпичную ограду, которой было обнесено их семейное кладбище, стараясь не думать о свежей могиле рядом с тремя невысокими холмиками, где покоились ее маленькие братишки. О, Эллин! Она спустилась с холма, прошла мимо кучи обгорелых бревен и невысокой печной трубы на месте бывшего дома Слэттери, исступленно, с неистовой злобой желая, чтобы все их племя превратилось в золу. Если бы не Слэттери, если бы не эта мерзавка Эмми со своим ублюдком, прижитым от управляющего, Эллин была бы жива.
Она застонала, когда острый камешек больно вонзился в волдырь на ноге. Зачем она здесь? Зачем она, Скарлетт О'Хара, первая красавица графства, гордость Тары, всеми лелеемая и оберегаемая, тащится по этой пыльной дороге чуть ли не босиком? Ее маленькие ножки созданы для паркета, а не для этих колдобин, ее крошечные туфельки должны кокетливо выглядывать из-под блестящего шелка юбки, а не собирать острые камешки и дорожную пыль. Она рождена для того, чтобы ей служили, холили ее и нежили, а вместо этого голод пригнал ее сюда, измученную, в отрепьях, рыскать по соседским огородам в поисках овощей.
У подножия пологого холма протекала речка, и такой прохладой и тишиной веяло оттуда, что ветви деревьев низко нависли над водой. Скарлетт присела на некрутом берегу, скинула стоптанные туфли, стянула драные чулки и погрузила горевшие как в огне ступни в прохладную воду. Хорошо бы сидеть так весь день, вдали от устремленных на нее беспомощных взоров, сидеть и слышать в тишине только шелест листьев да журчание медленно бегущей воды! Но она, хоть и через силу, снова надела чулки и туфли и побрела дальше вдоль мшистого, мягкого, как губка, берега, держась в тени деревьев. Янки сожгли мост, но она знала, что там, где ярдах в ста ниже по течению русло сужалось, есть мостки - перекинутые через речку бревна. Она осторожно перебралась на другой берег и под палящим солнцем стала подниматься на холм - до Двенадцати Дубов оставалось полмили.
Все они - двенадцать дубов - стоят, как стояли еще со времен индейцев, только искривились обнаженные ветви, потемнела, пожухла опаленная огнем листва. А за ними лежат руины дома Джона Уилкса - почерневшие остатки белоколонного особняка, так величаво венчавшего вершину холма. Черная яма, бывшая прежде погребом, обугленный каменный фундамент и две солидные домовые трубы указывали на то, что здесь раньше жили люди. И одна колонна, длинная, полуобгоревшая, лежала поперек газона, придавив капитально куст жасмина.
Скарлетт опустилась на колонну, слишком потрясенная, чтобы найти в себе силы сделать еще хоть шаг. Картина этого разорения поразила ее в самое сердце - сильнее, чем все, что она видела до сих пор. Гордость рода Уилксов лежала у ее ног, обращенная в прах. Вот какой конец нашел добрый, гостеприимный дом, где ее всегда так радушно принимали, дом, хозяйкой которого рисовала она себя в несбывшихся мечтах. Здесь она танцевала, кружила мужчинам головы, обедала, здесь, сжигаемая ревностью, с истерзанным сердцем наблюдала, как Эшли смотрит на улыбающуюся ему Мелани. И здесь в прохладной тени дуба Чарльз Гамильтон, не помня себя от счастья, сжал ее руки, когда она сказала, что согласна стать его женой.
"О Эшли! - пронеслось у нее в голове. - Быть может, это к лучшему, если вас нет в живых! Страшно подумать, что вам доведется когда-нибудь это увидеть!"
Эшли привел сюда молодую жену, но ни его сыну, ни его внуку уже не суждено ввести в этот дом свою новобрачную. Не будут больше греметь здесь свадьбы, женщины не будут больше рожать детей под этим кровом, который был ей так дорог и под которым она так страстно мечтала править. От дома остался обгорелый труп, и Скарлетт казалось, что весь род Уилксов погребен под грудами золы.
- Я не стану думать об этом сейчас. Я сейчас не выдержу. Подумаю потом, - громко произнесла она, поспешно отводя глаза в сторону.
Она обошла пепелище и направилась к огороду, мимо вытоптанных розовых клумб, за которыми так заботливо ухаживали сестры Уилкс. Миновала задний двор, сгоревшие амбары, коптильню и птичник. Изгороди из кольев, которой был обнесен огород, не было, и аккуратные ряды зеленых грядок подверглись такому же опустошению, как и огород в Таре. Мягкая земля была изрыта следами подков и тяжелыми колесами орудий, и все растения втоптаны в грунт. Искать здесь было нечего.
Она пошла назад и на этот раз выбрала тропинку, спускавшуюся к молчаливым рядам беленых хижин, время от времени громко выкрикивая на ходу:
- Хэлло!
Но никто не откликался. Даже собачьего лая не раздалось в ответ. По-видимому, все негры Уилксов разбежались или ушли с янки. Скарлетт знала, что у каждого негра был свой маленький огородик, и она направилась туда в надежде, что война пощадила хоть эти жалкие клочки земли.
Ее поиски увенчались успехом, но она была уже так измучена, что не испытала радости при виде репы и кочанов капусты - вялых, сморщившихся без поливки, но все же державшихся на грядках, - и стручков фасоли и бобов, пожелтевших, но еще годных в пищу. Она села между грядок и дрожащими руками принялась выкапывать овощи из земли, и мало-помалу ее корзина стала наполняться. Сегодня дома у них будет хорошая еда, хотя и без кусочка мяса. Впрочем, немного свиного сала, которое Дилси использует для светильников, можно будет пустить на подливку. Не забыть сказать Дилси, что лучше жечь пучки смолистых сосновых веток, а сало использовать в пищу.
Возле крыльца одной из хижин она наткнулась на небольшую грядку редиски и внезапно почувствовала лютый голод. При мысли о сочном остром вкусе редиски ее желудок требовательно взалкал. Кое-как обтерев редиску юбкой, она откусила половину и проглотила, почти не жуя. Редиска была старая, жесткая и такая едкая, что у Скарлетт на глазах выступили слезы. Но лишь только этот неудобоваримый комок достиг желудка, как тот взбунтовался.
Скарлетт бессильно упала ничком на мягкую грядку, и ее стошнило.
Слабый запах негритянского жилья наползал на нее из хижины, усиливая тошноту, и она даже не пыталась ее подавить и продолжала устало отрыгивать, пока все - и хижина, и деревья - не завертелось у нее перед глазами.
Она долго лежала так, ослабев, уткнувшись лицом в землю, как в мягкую, ласковую подушку, а мысли блуждали вразброд. Это она, Скарлетт О'Хара, лежит позади негритянской хижины в чужом разоренном поместье, и ни одна душа в целом свете не знает об этом, и никому нет до нее дела. А если бы и узнал кто, то всем было бы наплевать, потому что у каждого слишком много своих забот, чтобы печься еще и о ней. И все это происходит с ней, Скарлетт О'Хара, которая никогда не давала себе труда завязать тесемки на туфельках или подобрать с пола сброшенные с ног чулки, с той самой Скарлетт О'Хара, чьим капризам привыкли потакать все, с которой все нянчились, которую все старались ублажить.
Она лежала плашмя, не имея сил отогнать от себя ни воспоминания, ни заботы, обступившие ее со всех сторон, словно стая грифов, учуявших смерть. Теперь у нее не было сил даже сказать себе: "Сейчас я не стану думать ни о маме, ни об отце, ни об Эшли, ни обо всем этом разорении... Я подумаю потом, когда смогу". Думать об этом сейчас было выше ее сил, но она не могла заставить себя не думать. Мысли против воли кружились в мозгу как хищные птицы, когтили его, вонзали в него свои клювы. Казалось, протекла вечность, пока она недвижно лежала, уткнувшись лицом в землю, палимая беспощадным солнцем, вспоминая тех, кто ушел из жизни, и жизнь, которая ушла навсегда, и заглядывая в темную бездну будущего.
Когда она наконец встала и еще раз окинула взглядом черные руины Двенадцати Дубов, голова ее была поднята высоко, но что-то неумолимо изменилось в лице - словно какая-то частица юности, красоты, нерастраченной нежности тоже ушла из него навсегда. Прошлого не вернуть. Мертвых не воскресить. Дни беззаботного веселья остались позади. И, беря в руки тяжелую корзину, Скарлетт мысленно взяла в руки и свою судьбу - решение было принято.
Пути обратного нет, и она пойдет вперед.
Минет, быть может, лет пятнадцать, а женщины Юга с застывшей навеки горечью в глазах все еще будут оглядываться назад, воскрешая в памяти канувшие в небытие времена, канувших в небытие мужчин, поднимая со дна души бесплодно-жгучие воспоминания, дабы с гордостью и достоинством нести свою нищету. Но Скарлетт не оглянется назад.
Она посмотрела на обугленный фундамент, и в последний раз усадебный дом воскрес перед ее глазами - богатый, надменный дом, символ высокородства и образа жизни. Она отвернулась и зашагала по дороге к Таре; тяжелая корзина оттягивала ей руку.
Голод снова начал терзать ее пустой желудок, и она произнесла громко:
- Бог мне свидетель, Бог свидетель, я не дам янки меня сломить. Я пройду через все, а когда это кончится, я никогда, никогда больше не буду голодать. Ни я, ни мои близкие. Бог мне свидетель, я скорее украду или убью, но не буду голодать.

- Готовы ли вы принять позицию главной героини: для достижения достойного уровня жизни приемлемы любые средства?
- Является ли состояние крайнего истощения смягчающим обстоятельством при совершении кражи?


Михаил Булгаков

Собачье сердце?

Мы, управление дома, - с ненавистью заговорил Швондер, - пришли к вам после общего собрания жильцов нашего дома, на котором стоял вопрос об уплотнении квартир дома...
- Кто на ком стоял? - крикнул Филипп Филиппович, - потрудитесь излагать ваши мысли яснее.
- Вопрос стоял об уплотнении.
- Довольно! Я понял! Вам известно, что постановлением от 12 сего августа моя квартира освобождена от каких бы то ни было уплотнений и переселений?
- Известно, - ответил Швондер, - но общее собрание, рассмотрев ваш вопрос, пришло к заключению, что в общем и целом вы занимаете чрезмерную площадь. Совершенно чрезмерную. Вы один живете в семи комнатах.
- Я один живу и работаю в семи комнатах, - ответил Филипп Филиппович, - и желал бы иметь восьмую. Она мне необходима под библиотеку.
Четверо онемели.
- Восьмую! Э-хе-хе, - проговорил блондин, лишенный головного убора, - однако это здорово.
- Это неописуемо! - воскликнул юноша, оказавшийся женщиной.
- У меня приемная - заметьте - она же библиотека, столовая, мой кабинет - 3. Смотровая - 4. Операционная - 5. Моя спальня - 6 и комната прислуги - 7. В общем, не хватает... Да, впрочем, это неважно. Моя квартира свободна, и разговору конец. Могу я идти обедать?
- Извиняюсь, - сказал четвертый, похожий на крепкого жука.
- Извиняюсь, - перебил его Швондер, - вот именно по поводу столовой и смотровой мы и пришли поговорить. Общее собрание просит вас добровольно, в порядке трудовой дисциплины, отказаться от столовой. Столовых нет ни у кого в Москве.
- Даже у Айседоры Дункан, - звонко крикнула женщина.
С Филиппом Филипповичем что-то сделалось, вследствие чего его лицо нежно побагровело, и он не произнес ни одного звука, выжидая, что будет дальше.
- И от смотровой также, - продолжал Швондер, - смотровую прекрасно можно соединить с кабинетом.
- Угу, - молвил Филипп Филиппович каким-то странным голосом,- а где же я должен принимать пищу?
- В спальне, - хором ответили все четверо. Багровость Филиппа Филипповича приняла несколько сероватый оттенок.
- В спальне принимать пищу, - заговорил он слегка придушенным голосом, - в смотровой читать, в приемной одеваться, оперировать в комнате прислуги, а в столовой осматривать. Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а кроликов режет в ванной. Может быть. Но я не Айседора Дункан!.. - вдруг рявкнул он, и багровость его стала желтой. - Я буду обедать в столовой, оперировать в операционной! Передайте это общему собранию, и покорнейше вас прошу вернуться к вашим делам, а мне предоставить возможность принимать пищу там, где ее принимают все нормальные люди, то есть в столовой, а не в передней и не в детской!

- Может ли достойный уровень жизни быть одинаковым для всех?
- Может ли общество (большинство общества) устанавливать границы достойного уровня жизни?
- Зависит ли достойный уровень жизни от степени социально-экономического благополучия страны?


Джордж Оруэлл

1984?

Все, что окружало Уинстона, вызывало приступ злости. Неужели так было всегда? Неужели вкус пищи всегда был таким? Он оглядел столовую. Тесный, заполненный людьми зал с низким потолком и замызганными стенами от тысяч и тысяч спин и боков. Расшатанные металлические столы и стулья стояли так плотно, что люди задевали друг друга локтями. Погнутые ложки, продавленные подносы, грубые белые кружки, жирные, с въевшейся в каждую трещину грязью. И постоянный кислый запах отвратительного джина, плохого кофе, подгоревшего жаркого и нестираной одежды. Всегда - желудком, кожей - вы чувствовали, что у вас отняли что-то такое, на что вы имеете полное право. Да, конечно, он не помнил, чтобы жизнь была хоть в чем-то существенно лучше. Всегда на его памяти не хватало еды, у всех были заношенные носки и белье, мебель всегда была старой и расшатанной, комнаты - нетоплеными, поезда метро - переполненными, дома всегда разваливались, хлеб был только темным, чай был величайшей редкостью, а кофе - отвратительного вкуса, да и сигарет не хватало. Всего недоставало, и все стоило очень дорого, кроме искусственного джина. Конечно, понятно, почему, старея, ты переносишь все труднее и труднее. Но разве это не признак ненормальности жизни, если тебя до самого нутра пробирает от этой неустроенности и грязи, от этого вечного дефицита, бесконечных зим, липких носков, неработающих лифтов, холодной воды, грубого мыла, рассыпающихся сигарет и мерзкой пищи? Почему все это кажется непереносимым? Может, дело в наследственной памяти о временах, когда все было иначе?

- Как определить достойный уровень жизни?
- Какова должна быть роль государства в обеспечении достойного уровня жизни?


Сергей Островский
Английский прецедент?

И в Англии, и в Америке между совершением медицинской ошибки и началом судебного процесса существует множество промежуточных мер и инстанций, призванных защищать интересы жертв медицинских ошибок, находить компромиссные решения и не доводить дело до суда.
В Америке врачебные ошибки обходятся дорого не только пострадавшим пациентам, но и страховым компаниям, которым иногда приходится выплачивать многомиллионные компенсации. Поэтому страховые компании устанавливают жесткий контроль за больницами, а больницы ради уменьшения страховых взносов строго регламентируют работу врачей.
В Англии медицинская ошибка, совершенная по неосмотрительности, неосторожности, недосмотру, есть лишь частное проявление общего гражданского правонарушения, которое по-английски именуется "tort of negligence". На русский это можно перевести, используя любой из вышеперечисленных синонимов. Остановимся на слове "халатность".
Пострадавший пациент или его семья, предъявляя иск о возмещении ущерба, причиненного вследствие ошибки врача, должны убедить суд, что эта ошибка была проявлением халатности. Истец должен доказать наличие трех составляющих. Во-первых - что у врача есть профессиональный долг перед ним лично. В медицине такой профессиональный долг можно определить заповедью "не навреди". Во-вторых - что врач своей деятельностью или бездействием нарушил этот долг или не исполнил его должным образом. В-третьих - что в результате этого (и не по какой-либо другой причине) истцу был причинен вред.
Первый элемент (ответственность перед пациентом) обычно не оспаривается. Третий элемент оспаривается лишь тогда, когда причинно-следственная связь между медицинской халатностью и нанесенным вредом не очевидна. Наибольшие споры вызывает второй элемент - можно ли признать ошибку (действия или бездействие врача) нарушением его профессионального долга, халатностью? Опустился ли этот конкретный врач ниже среднего уровня своих коллег? Ошибка сама по себе, как бы трагична она ни была, не дает оснований для предъявления гражданского иска.
В классическом судебном решении в деле 1957 года "Болэм против Фрайернской больницы" судья Макнейр сформулировал основной юридический принцип в делах о медицинских ошибках: "Врач не виновен в халатности, если он действовал в соответствии с практикой, принятой определенной группой ответственных, грамотных врачей, специализирующихся в его области медицины... даже если существует другая группа врачей, которая придерживается противоположных взглядов". В этом нашумевшем деле Джону Болэму, страдавшему депрессией после перенесенного психического заболевания, прописали несколько сеансов электрошоковой терапии. Электрошок применяли, прикладывая электроды к голове больного и пропуская ток в 150 вольт. Болэм дал письменное согласие на такое лечение. Врач не предупредил Болэма о возможных конвульсиях при применении шока. Дело было в 1954 году, и больному не предложили лекарства, которое бы уменьшило судороги, не пристегнули его ремнями. Во время сеанса в результате судорог Болэм получил вывихи тазобедренных суставов и двойной перелом лобковой кости. Он обвинил врачей и больницу в халатности. Присяжные вынесли оправдательное решение. Защита доказала, что в то время существовали противоположные мнения среди авторитетных врачей. Многие больницы и медицинские публикации оспаривали необходимость и даже желательность как предварительного предупреждения больного о риске, так и методов, предохраняющих от судорог.
В течение почти полувека принцип, сформулированный в деле Болэма, применяется в английской юриспруденции практически без изменений. Речь идет о среднем профессиональном уровне, о принятой практике. Если ошибку совершил обычный терапевт в районной больнице, то суд рассмотрит ее не в сравнении с высоким уровнем столичных светил, а в сравнении с общепринятой терапевтической практикой. Если ошибку совершил специалист в определенной области, то его будут судить на основании практики, принятой в этой области медицины - в хирургии, ортопедии, офтальмологии, психиатрии и так далее.
Пытаясь ответить на вопрос, опустился ли данный врач ниже среднего уровня в своей области, гражданский суд в Англии не ставит перед собой задачу узнать правду или самостоятельно решить вопрос о компетентности врача. Задача суда принять во внимание все обстоятельства дела, доказательства и доводы сторон и, взвесив их, принять решение в пользу той стороны, чьи доводы и доказательства представляются суду более убедительными. В исках к врачам ключевую роль играют экспертные заключения их же собственных коллег.
Часто к гражданской ответственности привлекается не только врач, но и администрация больницы или местное управление здравоохранения. Это происходит в случаях, когда ошибка врача есть проявление халатности со стороны этих организаций, не наладивших работу в больнице или проверку и поддержание профессионального уровня врачей или медсестер. В деле 1986 года "Уилшер против Управления здравоохранения Эссекского района" неопытный медик в реанимационном отделении роддома по ошибке вставил новорожденному катетер в вену вместо артерии. Он попросил врача проверить правильность его действий. Врач не только не заметил ошибку, но и сам ее повторил через некоторое время. Ошибка привела к неверному анализу содержания кислорода в крови и к слепоте новорожденного. Суд признал Управление здравоохранения ответственным за низкий профессиональный уровень сотрудников больницы.
В Англии в отличие от США велик процент государственных медицинских учреждений, а значит, существует проблема недостаточного финансирования. При этом суд не может вменить в вину администрации больницы, что та не в состоянии нанять достаточное количество врачей из-за недостатка средств. Но если суд сочтет, что больница или местная администрация могли и должны были лучше распорядиться имеющимися средствами, то их могут признать ответственными за совершенную врачебную ошибку.
Между совершением медицинской ошибки и началом судебного процесса существует множество промежуточных мер и организаций, чья задача - найти компромиссное решение. Суд - лишь последняя (дорогостоящая и затяжная) мера, к которой прибегают, если компромисс невозможен. Здесь мы говорим о врачебной халатности лишь как о гражданском правонарушении, а не уголовном. (Врач, которого суд признает виновным в нанесении вреда в результате халатности, часто бывает наказан потерей репутации, выплатой денежной компенсации пострадавшему, увольнением с работы или лишением права заниматься медицинской практикой.)
Основная цель гражданского иска о халатности - не наказать врача, а путем денежной компенсации возместить ущерб, нанесенный пациенту. То есть (насколько это возможно) поставить пациента в то положение, в котором он был бы в том случае, если бы ошибка не произошла. Разумеется, деньги - чрезвычайно несовершенный способ компенсации за потерю здоровья или смерть. Но лучший способ, к сожалению, пока не найден.
В США денежное вознаграждение жертвам медицинской халатности часто выражается в астрономических, многомиллионных цифрах, включающих в себя не только компенсацию, но и элемент финансового наказания проштрафившейся больницы или врача. Большая часть американской медицины находится в частном секторе. Частные клиники платят огромные деньги на страхование от судебных исков, что приводит к чрезвычайной дороговизне медицинских услуг. В случае проигрыша судебного иска деньги пациенту выплачивает страховая компания. Страховые компании устанавливают жесткий контроль за больницами, чтобы уменьшить суммы выплат. Больницы также в этом заинтересованы - чтобы уменьшить размер ежегодных страховых взносов. Врачи обязаны следовать строго регламентированным клиническим протоколам и часто сами перестраховываются, назначая ненужные процедуры и излишние лекарства.
В Англии компенсации жертвам медицинской халатности выплачивает государство по решению суда. Размер этих компенсаций по сравнению с американскими мизерный. Существуют сложнейшие тарифы выплат по всем видам увечий. Например, компенсация за моральный ущерб семье человека, погибшего в результате медицинской халатности, составляет всего семь с половиной тысяч фунтов (примерно половина средней годовой зарплаты в Англии). Компенсация за смерть кормильца выплачивается отдельно. Максимальные компенсации выплачиваются людям, ставшим инвалидами. В этом случае учитываются предполагаемая продолжительность жизни, квалификация пострадавшего и многие другие факторы. Таким образом, пожилой безработный без образования, ставший инвалидом, получит не больше, чем предположительно заработал бы до конца жизни, сохрани он здоровье. Молодой математик или адвокат, ставший умственно неполноценным из-за медицинской халатности, получит в среднем 30-40 средних годовых зарплат среднего математика или адвоката в Англии, но не больше. В зависимости от увечья суд может присудить отдельные деньги на приспособления для инвалидов, но лишь в разумных (с точки зрения суда) пределах.
Когда читаешь в судебных решениях подробности чудовищной халатности некоторых врачей, любые деньги кажутся несправедливо ничтожной компенсацией за трагедию, за боль, за потерю. Как горько заметил один из уважаемых английских судей, жизнь полна несправедливости. Но ни одному суду в мире не дано полностью ее искоренить.


- Можно ли измерить деньгами врачебную ошибку, результатом которой стала смерть, увечье, инвалидность?
- Как вы думаете, приведет ли введение в России денежной компенсации за врачебную ошибку к повышению качества медицинского обслуживания? Что мешает введению этой системы в России?


Право на образование

Л. Жуховицкий

Истина не ходит по прямой?

Итак, учительница-гуманитарий Татьяна Леонидовна почти силой вгоняет в подведомственных ей школьников мировую культуру. Театр? Пусть смотрят! Серьезная музыка? Пусть слушают! Красоты природы и архитектуры? Пусть ездят и вбирают всеми фибрами души! О своей воспитательной системе Татьяна Леонидовна рассказывает не просто откровенно, но и, я бы сказал, с агрессивным упоением. "Характер тяжелый" не просто признается таковым, а поднимается на щит, ни малейшего желания сделать характер полегче не просматривается. Принимайте, какая есть!
Ну, а ученики? Нынешние, так сказать, дети, крупнокалиберные старшеклассники, знакомые с человеческими пороками не по плакатам "Минздрав предупреждает" и даже не по порнофильмам? Они - принимают? Ясно видят недостатки, не строят иллюзий, снисходительно терпят железную волю педагога и - принимают. Принимают, какая есть.
Ну, а я, давно вышедший из школьного возраста, хоть поверхностно, но знакомый с целым рядом иных воспитательных систем, - я принимаю?
А ведь, пожалуй, да. Пусть навязывает, пусть коленом под спинку загоняет в Рай - но не в Ад же. В сегодняшний дикий рынок нас тоже не с поклоном приглашали: за шкирку - и в бурлящие волны, выплывай, как знаешь. Как высокой культуре выжить в этой грубой реальности? Вот Татьяна Леонидовна волевым усилием и помогает ей выстоять в сумбурной борьбе без правил.
Насилие? Безусловно. Так почему же у меня этот нелюбимый метод защиты добра не вызывает явного протеста?
Увы, истина никогда не ходит по прямой, все в жизни сложнее. Она, жизнь, - маятник. Свободный рынок резко толкнул молодежь к независимости, к реальным ценностям, да и что там, просто к деньгам. И то, что Татьяна Леонидовна с той же резкостью пытается толкнуть маятник к культуре, обнадеживает. Авось, и остановится как раз на золотой серединке?
На этой оптимистической ноте можно бы и закончить, если бы за частным случаем не вставала такая бездна проблем, что впору запутаться...
По наблюдениям специалистов, советская школа давала ребятам больше знаний, чем, например, американская. Но вот вопрос: почему же тогда Америка жила несравненно лучше нас и далеко обогнала нас почти во всех сферах жизни? Обычный ответ: они богатые, а мы нет.
Ладно, понятно: у богатых на все хватает. Однако почему все же Америка богата, а мы бедны? Как ни верти, главная причина - работают лучше. Все - от министров до фермеров. Значит, умеют. Значит, выучились. Что-то в их системе помогает готовить специалистов высокого класса, способных создавать и лучшие в мире пассажирские самолеты, и великолепные автомобили, и потрясающие автострады, и совершенные компьютеры, и все, чем славятся Штаты во всем мире.
И опять загадка. Если наша школа лучше, по идее, и наши студенты должны бы быть покачественней. И специалисты из них должны выходить посильней. Однако не зря же советские инженерные, врачебные, экономические и прочие дипломы котировались только в очень уж братских странах, вроде Монголии и Эфиопии, а американские высоко ценились во всем мире - и у нас в том числе.
В чем же дело? Почему у них из средних школьников получаются прекрасные специалисты, а у нас из прекрасных школьников - середняки? Почему, например, по числу Нобелевских лауреатов мы от них так безнадежно отстаем?
Мне приходилось знакомиться и с американскими, и со шведскими, и с датскими школами. На мой взгляд, у нас от них резко отличается не столько система образования, сколько воспитания. Безусловно, Татьяна Леонидовна талантливая учительница. Но, боюсь, в Америке или Швеции наша воительница с Пушкинской площади была бы просто невозможна.
Помню одну из школ во Флориде, очень типичную для Америки. Класс больше похож на комнату для игр. Столы стоят как попало, ребята лет десяти-двенадцати свободно ходят по классу, берут книги с полок, разглядывают картинки и диаграммы на стенах. Надо выйти - выходят и возвращаются, никого не спросив. Если неграмотно говорят и пишут, учитель объясняет ошибки, но никогда никого не ругает. Его дело - так вести занятия, чтобы детям хотелось учиться
Система образования построена на максимальной свободе ученика. Так сказать, хочешь - учись, хочешь - нет. Хочешь - продолжай образование, хочешь - нет. Хочешь - будь старательным студентом, хочешь - нет. Хочешь - повышай профессиональную квалификацию, хочешь - нет. И как-то без всякого давления дети в большинстве своем приучаются - хотеть! Ибо дальше логически следует неотвратимая дилемма: хочешь - зарабатывай, хочешь - нет.
Во многих развитых странах считают, что лучшая плетка для ученика - свобода. Сам решаешь, но и сам отвечаешь за себя. Вот этот-то страшноватый холодок ответственности за всю свою жизнь и заставляет западных школьников очень рано выбирать путь, профессию, специализацию внутри нее. Хочешь стать строителем, врачом, инженером, банкиром? Становись. Предпочитаешь бомжем? Никто не запретит. Выбор твой, контроль на тебе, ответственность тоже твоя.
Ломать - не строить. И я вовсе не за то, чтобы нашу далеко не плохую систему тут же переиначить на американский или японский лад. Брать чужое полезно, даже необходимо, но - с умом. Ясно, что при наших методах принудительной учебы на всех не хватит таких яростных фанатиков, как Татьяна Леонидовна. Но я боюсь, что при западной (или японской) системе получится так: свобода американская, а безответственность наша. Ведь в нас ее взращивали десятилетиями, из поколения в поколение...

- Должны ли родители и учителя заставлять детей реализовывать их право на образование?
- Как вы думаете, чему должна учить (и чему должна научить) школа? Могут ли ученики сами сформировать социальный заказ на образование?


Колин Маккалоу

Поющие в терновнике?

Непонятные закорючки, которые сестра Агата вечно выводила на классной доске, понемногу обретали смысл, и Мэгги узнала, что когда стоит "+", надо сосчитать все цифры вместе, а когда "-" - от того, что написано сверху, отнять то, что ниже, и под конец получится меньше, чем было. Она была смышленая и стала бы отличной, даже, пожалуй, блестящей ученицей, если б только могла одолеть страх перед сестрой Агатой. Но едва на нее обращались эти сверлящие глаза, и сухой старческий голос бросал ей отрывистый вопрос, Мэгги начинала мямлить и заикаться и уже ничего не соображала. Арифметика давалась ей легко, но когда надо было вслух доказать, как искусно она считает, она забывала, сколько будет дважды два. Чтение распахнуло перед нею двери в чудесный, увлекательнейший мир, но когда сестра Агата велела ей встать и громко прочитать несколько строк, она еле могла выговорить "кошка" и совсем запуталась на слове "мяучит". Казалось, ей навек суждено ежиться под язвительными замечаниями сестры Агаты, краснеть и сгорать от стыда, потому что над нею смеется весь класс. Ведь это ее грифельную доску сестра Агата с неизменным ехидством выставляет напоказ, ее старательно исписанные листки неизменно приводит в пример грязи и неряшества. Некоторые ученики из богатых были счастливыми обладателями ластиков, но у Мэгги взамен резинки имелся лишь кончик пальца - послюнив его, она терла и терла сделанную от волнения ошибку, так что отдирались бумажные катышки и выходила одна грязь. Палец протирал в листке дырки, способ этот строго-настрого запрещался, но Мэгги с отчаяния готова была на все, лишь бы избежать громов и молний сестры Агаты.
До появления Мэгги главной мишенью для трости и злого языка сестры Агаты был Стюарт. Но Мэгги оказалась куда лучшей мишенью, потому что было в Стюарте печальное спокойствие и отрешенность, точно в каком-то маленьком святом, и через это не удавалось пробиться даже сестре Агате. А Мэгги хоть и старалась изо всех сил не уронить достоинство рода Клири, как велел ей Фрэнк, но вся дрожала и заливалась краской. Стюарт очень жалел ее, старался хотя бы отчасти отвлечь гнев сестры Агаты на себя. Монахиня мигом разгадывала его хитрости и еще сильней разъярялась от того, как все эти Клири стоят друг за друга, что мальчишки, что девчонка. Спроси ее кто-нибудь, чем, собственно, ее так возмущают дети Клири, она не сумела бы ответить. Но старой монахине, озлобленной и разочарованной тем, как сложилась ее жизнь, не так-то легко было примириться с нравом этого гордого и чуткого племени.
Самым тяжким грехом Мэгги оказалось, что она - левша. Когда она впервые осторожно взялась за грифель на первом своем уроке письма, сестра Агата обрушилась на нее, точно Цезарь на галлов.
- Положи грифель, Мэгенн Клири! - прогремела она.
Так началось великое сражение. Мэгги оказалась безнадежной, неизлечимой левшой. Сестра Агата вкладывала ей в правую руку грифель, насильно сгибала пальцы должным образом, а Мэгги недвижимо сидела над грифельной доской, голова у нее шла кругом, и она, хоть убейте, не могла постичь, как заставить эту злосчастную руку исполнять требования сестры Агаты. Она внутренне деревенела, слепла и глохла; бесполезный придаток - правая рука - так же мало повиновался ее мыслям, как пальцы ног. Рука не слушалась, не сгибалась, как надо, и тянула корявую строку не по доске, а мимо, и, точно парализованная, роняла грифель; и что бы ни делала сестра Агата, эта правая рука не могла вывести букву "А". А потом Мэгги потихоньку перекладывала грифель в левую руку и, неловко заслоняя доску локтем, выводила длинный ряд четких, будто отпечатанных прописных "А".
Сестра Агата выиграла сражение. Утром до уроков она стала привязывать левую руку Мэгги к боку и не развязывала до трех часов дня, до последнего звонка. Даже в большую перемену Мэгги приходилось есть свой завтрак, ходить по двору, играть, не шевеля левой рукой. Так продолжалось три месяца, и под конец она научилась писать правой, как того требовали воззрения сестры Агаты, но почерк у нее навсегда остался неважный. Для верности, чтобы она не вспомнила прежнюю привычку, левую руку ей привязывали к боку еще два месяца; а потом сестра Агата собрала учеников на молитву, и вся школа хором возблагодарила господа, который в премудрости своей направил заблудшую Мэгги на путь истинный. Все чада господни пользуются правой рукой; левши же - дьяволово семя, тем более, если они еще и рыжие.
В тот первый школьный год Мэгги утратила младенческую пухлость и стала очень худенькая, хотя почти не выросла. Она привыкла чуть не до крови обкусывать ногти, и пришлось терпеть, когда сестра Агата в наказание подводила ее с вытянутыми руками к каждой парте и всем и каждому в школе показывала, как безобразны ногти, когда их грызут. А ведь половина ребят от пяти до пятнадцати лет грызла ногти не хуже Мэгги.
Фиа достала пузырек с горьким соком алоэ и намазала этой гадостью кончики пальцев Мэгги. Все в доме обязаны были следить, чтобы она не смыла горький сок, а девочки в школе заметили предательские темные пятна, пришлось вытерпеть и это унижение. Сунешь палец в рот - мерзость жуткая, хуже овечьего мыла; в отчаянии Мэгги смочила слюной носовой платок и терла пальцы чуть не до крови, пока не смягчился немного мерзкий вкус. Пэдди взял хлыст - орудие куда более милосердное, чем трость сестры Агаты, и пришлось Мэгги прыгать по всей кухне. Пэдди считал, что детей не следует бить ни по рукам, ни по лицу, ни по ягодицам, а только по ногам. Больно не меньше, чем в любом другом месте, говорил он, а вреда никакого не будет. И, однако, наперекор горькому алоэ, насмешкам, сестре Агате и отцову хлысту, Мэгги продолжала грызть ногти.
Дружба с Терезой была великой радостью в ее жизни; если б не это, школа стала бы невыносима. Все уроки напролет Мэгги только и ждала, когда же настанет перемена и можно будет, обнявшись, сидеть с Терезой в тени смоковницы и говорить, говорить... Тереза рассказывала про свое удивительное итальянское семейство и про бесчисленных кукол, и про кукольный сервиз - самый настоящий, в китайском стиле, синий с белым.
Увидав, наконец, этот сервиз, Мэгги задохнулась от восторга. Тут было сто восемь предметов - крохотные чашки с блюдцами и тарелки, чайник и сахарница, и молочник, и еще ножи, ложки и вилки, малюсенькие, как раз куклам по руке. Терезиным игрушкам счету не было, еще бы: самая младшая, много моложе остальных детей в семье, да притом в семье итальянской, а значит, всеобщая любимица, и отец не жалел денег ей на подарки. Тереза и Мэгги смотрели друг на дружку с какой-то пугливой, почтительной завистью, хотя Тереза вовсе не хотела бы для себя такого сурового кальвинистского воспитания. Напротив, она жалела подругу. Чтобы нельзя было броситься к матери, обнять ее и расцеловать? Бедная Мэгги!
А Мэгги уж никак не могла равнять сияющую добродушием кругленькую Терезину мамашу со своей стройной неулыбчивой матерью, ей и в мысль не приходило пожелать: вот бы мама меня обняла и поцеловала. Думалось совсем по-другому: вот бы Терезина мама обняла меня и поцеловала. Впрочем, объятия и поцелуи рисовались ее воображению куда реже, чем кукольный сервиз в китайском стиле. Такие чудесные вещицы; такие тоненькие, прозрачные, такие красивые! Вот бы иметь такой сервиз и каждый день поить Агнес чаем из темно-синей с белым узорчатой чашки на темно-синем с белым узорчатом блюдце!
В пятницу во время службы в старой церкви, украшенной прелестными по наивности маорийскими деревянными скульптурами, с ярко по-маорийски расписанными сводами, Мэгги на коленях молила Бога послать ей китайский кукольный сервиз. И вот отец Хейс высоко поднял святые дары, и дух святой засиял в цветных стеклах, в лучах из драгоценных каменьев, и осенил своим благословением склоненные головы прихожан. Всех прихожан, кроме Мэгги, она даже не видела его, слишком была занята: вспоминала, сколько же десертных тарелочек в Терезином сервизе. И когда торжественно запел хор маори на галерее над органом, голову Мэгги кружила ослепительная синь, весьма далекая от католической веры и от Полинезии.

Комментарий

Рассказывала нам опытная учительница начальных классов: "Я этим левшам с первого дня варежку на левую руку надевала да завязывала туго - вот и писали правой. Конечно, не у всех хорошо получалось, но уж никаких там выборов: правая - и все". Эта учительница свято верила, что делает благое дело, приспосабливая ребенка к праворукому обществу, не думая о самом ребенке. Чаще всего такое "приспособление" приводило к неврозу, а об успешности формирования навыка и говорить не приходилось.
Вот еще один пример. К нам на консультацию привели девочку - переученную левшу. "Почему переучивали?" - спросили мы маму. И услышали в ответ: "Учительница еще при записи ребенка сказала, что леворуких детей не учит, поэтому нужно заставить ее писать правой рукой. Мы и заставили".
Известные американские ученые С.Спрингер и Г.Дейч одну из глав своей книги "Левый мозг, правый мозг" (М., 1983) назвали "Загадка леворукости", подчеркивая этим, что мы до сих пор не имеем однозначного ответа на вопрос о том, какие факторы определяют "рукость", чем левши отличаются от правшей, не является ли леворукость патологией?
Кстати, отношение к леворукости как к чему-то плохому, постыдному имеет далекую историю. С.Спрингер и Г.Дейч приводят в качестве примера перевод понятия "левый" со многих европейских языков: французское слово "гош" обозначает, кроме "левый", еще и "неуклюжий", в международном словаре Вебстера "Left-hand" ("леворукий") переводится так же как "неуклюжий", "неумелый". А вот сообщение, опубликованное в одной из газет: "Не вздумайте брать или передавать что-либо левой рукой - вы нанесете жестокое оскорбление представителям одной из народностей Нигерии. Во многих районах, где живут представители этой народности, левую руку называют "негодной", а левшей вообще считают ненормальными людьми. Этот пример показывает, что подобное отношение к левшам в нецивилизованном мире сохранилось и доныне. В то же время в русской литературе есть пример экстраумелости левши. Помните лесковского Левшу, который блоху подковал?
- Несмотря на то, что вопрос этот не решен до конца, известно, что только очень немногие люди одинаково хорошо владеют и правой, и левой руками. В большинстве случаев одна из рук является рабочей или ведущей. Известно, что все свойства руки как ведущей определяются сложной физиологической структурой распределения функций между правым и левым полушариями коры головного мозга. Действиями каждой руки "ведает" или "командует" главным образом контрлатеральное (противоположное) полушарие: у правшей левое, а у левшей, наоборот, правое. Около 90% людей имеют ведущую правую руку и лишь примерно 10% - левую или одинаково хорошо владеют и правой и левой рукой (таких людей называют "амбидекстрами" или "обоерукими").
Пока еще точно неизвестно, в каком возрасте определяется преимущественное владение той или иной рукой, и, наверное, это не имело бы столь серьезного значения, если бы рука, вернее руки, были "сами по себе". Вероятно, тогда не было бы особых трудностей и сложностей при переучивании. Но в том-то и дело, что у левшей и правшей разная организация мозга, и, переучивая ребенка, мы нарушаем особенности его функционирования, пытаемся заставить его делать то, что противоречит функциональным возможностям. Во многих случаях, зная, какая рука у человека ведущая, можно сказать не только какое полушарие управляет ею, но и предсказать некоторые особенности организации высших психических функций. Например, у праворуких людей центр речи, как правило, находится в левом полушарии (в 95 % случаев), а у леворуких он может быть в правом полушарии (в 70% случаев), но может быть в левом и даже располагаться симметрично в правом и в левом полушариях. У леворуких и праворуких людей различная организация мозга, а значит, выбор ведущей руки для любой деятельности, в том числе для письма, очень непрост. Переучивая ребенка, изменяя ведущую руку, мы неизбежно вызываем перестройку в деятельности мозга. Вот почему так сложно протекает этот процесс, вот почему учителю важно уметь определить ведущую руку, знать и понимать нецелесообразность, а порой и вред переучивания для нормального развития и здоровья ребенка.

- Какие права нарушаются у "левшей", которых насильно переучивают?
- Созданы ли в вашей школе возможности для учета индивидуальных особенностей детей?


Право на участие в культурной жизни

Владимир Аксенов

В поисках грустного беби?

...Дальше - больше. Мы вовлекались в разговор, и раз за разом наши ремарки оказывались, по меньшей мере, неуместными в этой компании. Кто-то из присутствующих, например, упомянул имя сенатора К., а меня будто кто за язык потянул. "Третьего дня, - говорю, - этот К. напугал меня до смерти".
Несколько человек повернулось ко мне: как так?
"Да вот, - говорю, - проснулся утром, включил телевизор и сразу увидел сенатора К., и первая фраза, которую он произнес, то есть первая фраза, которую я услышал в то утро, звучала так: "Если я стану президентом США, первое, что я сделаю, позвоню Юрию - Андропову!" Согласитесь, господа, можно перепугаться".
- А почему же? - недоуменно спросил близко сидевший ко мне молодой почти красавец в рубашке с галстуком и ковбойских сапожках.
- Ну, ведь это все равно, господа, что услышать, будто кто-то собирается звонить Берия, - сказал я.
- Что же вы, против переговоров, что ли? - спросила подруга почти красавца, совершеннейшая красавица.
- Нет-нет, простите, я вовсе не имел в виду никаких переговоров, я просто хотел сказать, что вот это желание позвонить Андропову, не относится к числу тех эмоций, с которых хочется начинать день.
Те из гостей, что услышали этот разговор, переглянулись. "Кто этот человек с таким неопределенным акцентом?" - говорили их взгляды.
- Простите, сэр, мы здесь все друг друга знаем, - сказал почти красавец, - а вот вас видим впервые. Откуда вы?
- Из Советского Союза, - сказал я, и тут уже чуть ли не вся гостиная повернулась ко мне с неподдельным интересом.
Далее следовал разговор с нарастающим количеством вопросительных знаков.
- Как вы очутились здесь?
- Меня выгнали из Советского Союза.
- Выгнали из Советского Союза?? За что???
- Ну, понимаете, я писатель...
- Писатель, которого выгнали из Советского Союза??? За что???? On Earth???
- За книги.
- ???????
Тут вдруг поток вопросительных знаков иссяк; не пошел на убыль, а просто оборвался. Тема изгнания писателя из СССР "за книги" больше не развивалась, и на протяжении всего ужина мне об этом больше не задали ни одного вопроса.

- Представляют ли для государства опасность деятели культуры?
- Как вы думаете, почему американцы удивились тому, что писателя изгнали из страны за его книги?
- Чьи культурные права нарушены в большей степени - изгнанного писателя или его читателей?


Авторское право

Андрей Колесов

Пользоваться пиратскими копиями незаконно и невыгодно?

Почти каждый месяц московская милиция совершает "набеги" на знаменитую "Горбушку", вылавливая "пиратские" копии компьютерных программ. Обычно их вывозят ящиками и затем показательно уничтожают. Но от этого "левака" не становится меньше. Мало того, потребители покупали и будут покупать пиратскую продукцию, которая зачастую стоит в пять, а то и в шесть раз дешевле оригинала. Можно ли с этим как-то бороться?
Исходной позицией в любых рассуждениях о пиратских копиях программ должно быть осознание того, что использование таких продуктов (не только распространение!) является незаконным и потому наказуемым деянием. В связи с этим правильная дискуссия на данную тему должна строиться в русле обсуждения того, насколько хороши законы и что в них нужно менять, если в этом действительно есть необходимость. Причем вопросы авторских прав, безусловно, должны рассматриваться в едином комплексе с проблемами защиты прав потребителей.
В целом российское законодательство в области охраны авторских прав на программное обеспечение соответствует общепринятым мировым стандартам (другое дело, что государство не очень озабочено вопросом соблюдения своих же законов). В то же время доводы в оправдание пиратства на рынке программного обеспечения не выдерживают сколько-нибудь серьезной критики. Здесь нужно иметь мужество признать, что широкое использование пиратских копий объясняется весьма прозаично - процедура воровства в этой сфере выполняется очень технически просто и практически безнаказанно.
Пиратство подрывает основу развития отечественной компьютерной индустрии (не только собственно разработки ПО) и в результате наносит ущерб самим пользователям, что проявляется в завышенной стоимости продуктов (в их цену автоматически включаются потери производителя от разбоя на компьютерных дорогах), бедности ассортимента, недостаточном качестве услуг и пр. Именно процветающее в нашей стране пиратство и является одной из ключевых причин, мягко говоря, слабых позиций России на мировом компьютерном рынке.
Но допустим, что конкретный пользователь, следуя поговорке "лучше синица в руках, чем журавль в небе", понимая, что действует вопреки своим стратегическим интересам и идет на нарушение законов, хочет все же получить локальную выгоду, сэкономив на покупке программы. Высока ли выгода от такой покупки? Вполне вероятно, что покупатель совершает в этом случае крайне невыгодную сделку.
Прежде всего не требует особого разъяснения тот факт, что в этом случае резко повышается вероятность заразить свой компьютер вирусами. Чтобы понять, насколько серьезна эта опасность, достаточно вспомнить о массовом выходе из строя нескольких тысяч компьютеров (только по Москве!) в прошлом году в результате атаки затаившегося вируса "Чернобыль" (его название связано с тем, что он действует по дате - 26 апреля). Тем не менее, вирусы - это совсем не главный источник ущерба, наносимого пользователю.
В среде компьютерных профессионалов уже давно используется термин "совокупная стоимость владения" (ССВ) компьютером, которая включает не только цену самих продуктов, но также всех затрат, связанных с их эффективным использованием. Сюда входят время и деньги на изучение, ремонт, текущее обслуживание и пр. Простые расчеты показывают, что деньги, отданные продавцу программы, составляют сравнительно небольшую часть от ССВ. При этом совершенно очевидно, что, экономя на покупке ПО, пользователь автоматически повышает все свои последующие затраты, связанные с его применением.
Так, пиратские копии никогда не сопровождаются качественной документацией. А это значит, что освоение программы может затянуться на недели, вместо нескольких часов или дней. Не говоря уже о том, что пользователь может вообще обокрасть самого себя, так как просто не узнает о многих полезных для него функциях.
Другой аспект проблемы заключается в том, что современные программы представляют собой очень сложные технические системы. И что еще важнее - очень быстро обновляемые. Именно поэтому пользователь крайне заинтересован в поддержке постоянного гарантированного контакта с производителем программных продуктов. Это обеспечивает ему получение консультационных услуг и возможность оперативного обновления программ. Например, огромная доля используемых программ относится к сфере бухгалтерского учета. В условиях постоянно обновляемой нормативно-правовой базы реальный эффект от использования программ в значительной степени определяется тем, насколько оперативно пользователь сможет учитывать эти изменения. Очевидно, что пиратские каналы распространения ПО не могут обеспечить нужное качество и скорость обновлений.
Однако и это - не самое главное. Принципиальное отличие компьютера от привычной бытовой техники заключается в том, что в ходе работы на нем накапливается ваша уникальная информационная база. Если вы активно поработали на своем компьютере хотя бы год и вдруг случается с ним какая-либо неисправность, вы тут же осознаете, что самое ценное в компьютере - не техника и не программы, которые можно заменить, а ваша информация, сформировавшаяся в результате десятков и сотен часов творческой работы.
В этой связи можно вспомнить историю, которую мне рассказали в службе технической поддержки одной российской компании. Туда позвонил пират, который честно признался в этом, со своей бедой - в результате некоторых манипуляций с программой обработки электронных таблиц его файлы с данными запортились, и он не может их прочитать. В ответ он услышал естественный ответ: "Извините, но мы консультируем только легальных пользователей". - "А если я куплю продукт, то сможете спасти данные?" - "Гарантировать не можем, но процентов на 90 - да". Через день раздается звонок: "Купил, мой номер..." Данные действительно удалось восстановить...
И все же, кроме понимания вполне реальных потерь от использования пиратских программ, следует также помнить, что нарушение законов влечет за собой ответственность за это. С точки же зрения морали воровать и пользоваться ворованным всегда считалось грехом.

- Пользовались ли вы когда-нибудь пиратскими аудио-видео записями, компакт-дисками?
- Считаете ли вы аморальным присвоение себе авторства литературных произведений, научных открытий? А нелегальное (пиратское) копирование и распространение аудио-видео продукции, компьютерных программ?
- Готовы ли вы покупать легальную аудио-видео продукцию, компьютерные программы, зная, что все это стоит в 5-6, а то и в 10 раз дороже пиратских копий?


Сергей Капица

Интернет изменит контуры права на интеллектуальную собственность?

- В Интернете идеи ходят свободно, ноу-хау теряют прежнюю защищенность. Идеологи Итернета упирают на то, что в современном мире "закрываться" бессмысленно: выиграет не тот, кто закрепит за собой больше патентов, а тот, кто быстрее принимает решения и внедряет инновации. "Виртуальный мир" провозглашает бессмысленность закрытости, в время как "физический" вовсю продолжает бороться с пиратством. А есть ли смысл продолжать защищать интеллектуальна собственность старыми методами?
- Вы защищаете ее тем, что быстрее реализуете ноу-хау. Или продаете тем, кто может это быстрее осуществить. Тот, кто повторяет, никогда не сможет обогнать, это верно для любой области.
Проблема интеллектуальной собственности очень интересна. Я занимаю, может быть, несколько революционную позицию в этом вопросе. Мне кажется, что понятие интеллектуальной собственности внутренне противоречиво, потому что вся интеллектуальная деятельность человека связана с тем, чтобы распространять ее как можно шире, а не устанавливать права контроля и собственности.
Попытки оформлять наиболее крупные достижения науки в качестве чьих-то открытий - это лишь способ удовлетворить самолюбие их авторов. На самом деле эти достижения принадлежат человечеству в целом. Открытие моим отцом явления сверхтекучести было отмечено в свое время Сталинской премией и Нобелевской премией, у него было много патентов в области техники, но он никогда не брал патент на это явление, считая открытие сверхтекучести просто одним из великих достижений современной науки. Крупные открытия должны сразу попадать, что называется, в public domain, во всеобщее достояние.
То же касается прав на тексты, на музыку. Три года назад в Вашингтоне состоялось заседание Римского клуба, посвященное мультимедиа, Интернету и современному информационному развитию. Я как член клуба выступил там с заявлением во славу московской "Горбушки" в то самое время, когда Билл Гейтс, будучи в Москве, намекал Черномырдину, что пора бы "Горбушку" закрыть. Черномырдин пообещал, но ничего не сделал, может быть, понимая, что закрыть подобные рынки практически невозможно. А я не уверен, нужно ли?
Тогда, три года назад, я приводил пример: диск с энциклопедией "Британника" в Лондоне можно купить за двести фунтов, в Америке - за триста долларов, а на "Горбушке" она стоила тридцать пять рублей, как бутылка плохой водки. Я водку своим друзьям в Америку уже больше не вожу, но когда привозил им пиратскую копию "Британники", они все были очень довольны. Когда разница между ценой пиратской копии и лицензионной столь велика, неизбежно встает вопрос: а может, что-то по существу неверно?
Моя позиция хотя и была несколько провокационной, получила поддержку ряда авторитетных лиц. А дело, кстати, кончилось тем, что "Горбушка" победила. Год назад энциклопедия "Британника" попала в public domain, теперь ее можно найти в Интернете, и она от этого не прогорела. Будучи крупным явлением мировой культуры и цивилизации, она действительно стала общедоступной. Мне кажется, все учебники, все крупные художественные произведения должны находиться в общественном пользовании.
С изобретениями дело сложнее. Помню, очень давно я посетил одну из крупнейших электротехнических фирм Швеции, где мне показывали лабораторию, занимающуюся прикладной сверхпроводимостью. А рядом с этим скромным трехэтажным зданием высилось двадцатиэтажное лицензионно-патентное управление фирмы. Двадцать процентов оборота этой фирмы были связаны с лицензионно-патентной деятельностью! В современном мире это очень обширная часть бизнеса. Патенты пишутся так, что по ним практически ничего сделать нельзя, можно только закрепить авторство, так что людей обычно интересуют не столько патенты, сколько лицензионные соглашения. Крупные фирмы предпринимают значительные усилия, чтобы контролировать техническую информацию и лицензионную продукцию, за этим стоит, как правило, коммерческий интерес.
- Тем не менее не только патенты и лицензии, но и другие объекты интеллектуальной собственности, например авторские права, охраняются законами, в том числе и международным правом.
- Я думаю, что Интернет изменит контуры права. Полностью защитить информацию невозможно, если вы поместили информацию в эту систему, считайте, вы ее опубликовали.
Другое дело, каким образом должна оплачиваться работа авторов, писателей, ученых. Интеракция "я читаю - я плачу" уходит в прошлое. По-видимому, необходимо искать другой способ поощрения авторов вместо прибыли от прямых продаж, за счет каких-то фондов или общественных отчислений.
- Иными словами, не должно быть ограничений на доступ к ресурсам глобальной информационной сети, например, в виде платы за доступ?
- Информация должна быть доступна всем. Тем более если это информация в области просвещения, культуры и науки. Недоступность этой информации есть нарушение принципиальных прав человека. Публичные библиотеки, большинство музеев бесплатны. Это вопрос не денег, а принципа.
Мы обделяем самые бедные слои населения тем, что у них нет доступа в Интернет, обделяем их информацией, тем самым загоняя в еще большую бедность. Доступ в Интернет должны иметь все. Вопрос надо ставить именно в этой плоскости. Производитель и распространитель должны получать оплату не от получателя информации, а другим способом.
- Это напоминает советскую установку на бесплатность образования...
- Между прочим, этот принцип во многом реализуется сейчас во всем мире, не думайте, что в Европе это обстоит по-другому. Плата за учебу составляет лишь пять-десять процентов от общей стоимости образования современного специалиста.
Делать ставку на чисто коммерческий подход принципиально неверно. И общество должно предоставлять возможность высшего образования всем, достойным этого. Когда вы обмениваетесь вещами, плата уместна. Но когда речь заходит об очень большом разрезе информации, очевидно, что доступ к нему надо предоставлять всем и на одинаковых основаниях.
- Но почему мы должны говорить в этом смысле об Интернете? Информация в Сети мало структурирована, снижены барьеры к опубликованию любой, в том числе не имеющей никакой ценности и даже антикультурной информации. Многие считают Сеть разрастающейся всемирной помойкой. С другой стороны, есть мнение, что в долгосрочном аспекте Сеть как база знаний человечества повысит его интеллектуальную производительность.
- Я думаю, что истина посередине. Возьмите любую библиотеку - половину содержащихся там книг никто не читает. Помойка изобретена не в эпоху Интернета, гораздо раньше. Просто для Интернета проблемы структурирования, организации, управления потоками информации стали одними из самых главных. Потому что стоимость "места" там очень низка.
У нашего крупного психолога Леонтьева есть хорошее высказывание: еще в 1965 году он сказал, что избыток информации ведет к оскудению души. А еще есть анекдот про спектакль в сумасшедшем доме, обитатели которого не набрали достаточно актеров, чтобы поставить телефонную книгу.
Избыток информации - одна из самых глубоких проблем, стоящих перед системой современного знания. Какая информация важна, а какая нет? Как ее отбирать? Сейчас это делается во многом интуитивно. Интуиция своего рода интеллектуальный фильтр, волшебство человеческого мозга. Но дорастет ли до такого уровня Интернет?
Еще Владимир Иванович Вернадский говорил о ноосфере как сфере разума человека. Интернет и есть материализация ноосферы. Как сознание есть отличительный признак homo sapiens, так коллективное сознание человечества является самой существенной его характеристикой. Интернет может превратиться в коллективное сознание человечества, представлять собой материализацию коллективного сознания. Интернет очень молод - на это указывает его бурное развитие, масштабы Интернета будут расти, причем очень стремительно. Сначала сеть была необходима для обслуживания военных лабораторий, потом научных. Потом она стала функционировать как система связи. Сейчас основное развитие идет в области коммерции. Происходит колоссальный информационный обмен, во многом уничтожающий посредников при торговле.
Но сможет ли эта самоорганизующаяся система со всеми своими степенями свободы генерировать нечто новое подобно тому, как это делает человеческий мозг? Этот вопрос пока не стоит. Мы еще далеки даже от его постановки. Если этот вопрос будет решен, то Интернет придаст коллективному сознанию человечества новое качество.

- Согласны ли Вы с академиком С.П.Капицей?
- Должны ли авторы научных открытий, литературных и музыкальных произведений, компьютерных программ получать гонорар с каждой копии своих творений?
- Не следует ли отказаться от защиты интеллектуальной собственности, поскольку достижения науки и искусства принадлежат всему человечеству?
- Согласны ли вы с тем, что Интернет принципиально меняет ситуацию с авторскими правами?
- Может быть, Стивен Кинг подсказал нам решение проблемы. Он опубликовал в Интернете начало своего нового романа и потребовал, чтобы каждый читатель перечислил на его счет один доллар. Получив значительную сумму, Кинг опубликовал окончание романа. Согласны ли вы с таким подходом?


V. ПРАВА РЕБЕНКА

Отличие прав ребенка от прав взрослого

Владислав Налимов

Несовершеннолетние в судебном процессе?
Заметки адвоката

В делах несовершеннолетних роль защитника и по закону, и в юридической практике - особая, своеобразная функция, имеющая существенные отличия от функции защиты взрослых подозреваемых, обвиняемых, подсудимых.
Вопросов при расследовании и судебном разбирательстве дел несовершеннолетних много, и они непростые. Специфика здесь есть и при совершении преступлений, и в самом правосудии по этим делам. Специфика проявляется и в участии защитника в делах несовершеннолетних. Гражданин, в частности несовершеннолетний, должен знать, каким образом защищаются его права в суде, в чем состоит в таких случаях роль защитника, кто может им быть по российским законам, в чем выражается особое правовое положение законного представителя несовершеннолетнего, как действует правовой механизм защиты: "профессиональный защитник (адвокат) - законный представитель несовершеннолетнего".
...Основная правовая база функционирования правосудия, когда в его работе находится несовершеннолетний, - это понятие несовершеннолетия.
В законодательствах большинства стран мира и в ряде основополагающих международно-правовых документов граница между несовершеннолетием и совершеннолетием определяется в 18 лет (все, не достигшие 18 лет, считаются несовершеннолетними). В международных документах (Конвенция ООН по правам ребенка 1989 года и Пекинские правила ООН 1984 года) 18 лет предлагается как эталон: в национальных законодательствах совершеннолетие устанавливается конституциями и другими законами. В Конституции РФ (ст. 60) возраст совершеннолетия установлен в 18 лет.
Этот же возраст указан и в УПК РСФСР. В статье 391 главы 32 УПК "Производство по делам несовершеннолетних" сказано: "Положения настоящей главы применяются по делам лиц, не достигших к моменту совершения преступления восемнадцатилетнего возраста".
В данном случае возрастной фактор является базовым. Производство в суде первой инстанции по делам о преступлениях несовершеннолетних также осуществляется с учетом особых правил, предусмотренных статьями 399-4021 УПК.
Законодатель предусмотрел особые правила производства по делам о преступлениях несовершеннолетних с тем, чтобы максимально учесть их возрастные психофизиологические, социальные свойства, а также обеспечить гарантии защиты их прав и законных интересов. Соответственно и защита лиц, совершивших преступления до достижения совершеннолетия, должна отличаться определенной спецификой.
В России нет специализированных коллегий адвокатов, деятельность которых была бы направлена лишь на защиту подростков. Однако адвокат, защищающий подростка, должен помимо высокой юридической квалификации обладать определенными педагогическими навыками, знать специфику психологии подростков.
Участие защитника в судебном разбирательстве по делам несовершеннолетних обязательно (ст. 49 УПК). Участие защитника обязательно также при производстве дознания и предварительного следствия по этим делам. Эти положения призваны обеспечить особые гарантии защиты прав подростков.
...В проекте закона об ювенальной юстиции России Э.Б.Мельниковой и Г.Н.Ветровой имеется статья 18 "Адвокат - представитель несовершеннолетнего", в которой в еще более жесткой форме повторяется положение ст. 50 УПК: "Отказ от защитника, заявленный несовершеннолетним, не может быть принят ни по каким основаниям". Однако далее поясняется: "Несовершеннолетний и его законный представитель могут просить о замене защитника в случаях:
1) если приглашенный ими или назначенный коллегией адвокатов защитник не выполняет обязанностей по оказанию юридической помощи своему подзащитному;
2) если по какой-либо причине между несовершеннолетним и его защитником не складываются доверительные отношения" ("Правозащитник", 1996, №2).
...В судебном заседании согласно статье 399 УПК участвуют законные представители несовершеннолетнего подсудимого. В соответствии со статьей 34 УПК это его родители, хотя могут быть также и усыновители, опекуны, попечители, представители учреждений и организаций, на попечении которых находится обвиняемый. Как правило, они оказывают помощь адвокату в осуществлении защиты и выступают в судебном процессе в качестве свидетелей, давая показания о личности подростка. Однако защитник должен учитывать, что не всегда следует прибегать к помощи законных представителей. Например, родителям ребенок может быть "в тягость", а опекуны и попечители - вообще нейтральные люди, и тогда позиция защиты, возможно, разойдется с их позицией. Встречаются случаи, когда участие в судебном заседании законного представителя наносит ущерб интересам несовершеннолетнего обвиняемого. Суд вправе своим мотивированным определением либо полностью устранить законного представителя от участия в судебном заседании, либо ограничить его участие в той или иной части судебного заседания (ч. 3 ст. 399 УПК). Это не случайно, когда законные представители, сами того не желая, вредили подросткам.
...Однажды по делу о хранении наркотиков подсудимой оказалась несовершеннолетняя девушка, которая никогда до этого с чем-либо подобным не сталкивалась. Ее задержали во время планового "рейда" на дискотеке, когда молодой человек дал ей попробовать марихуану. Девушка перед началом процесса долго плакала, с трудом удалось ее успокоить. Однако ее мать успела шепнуть ей, что прежде, чем давать показания, необходимо заплакать еще раз. Пришлось объявить перерыв. Все это отрицательно сказалось на и без того неустойчивой психике подростка. К подобному повороту событий защитник должен быть готов, и в случае необходимости следует заявить ходатайство об ограничении участия законного представителя в той или иной части судебного заседания.
Согласно статье 401 УПК суд, выслушав мнения защитника и законного представителя подсудимого и заключение прокурора, вправе своим определением удалить несовершеннолетнего из зала судебного заседания на время исследования обстоятельств, могущих отрицательно повлиять на несовершеннолетнего. Строго говоря, здесь следовало бы в первую очередь ориентироваться не на мнение адвоката и прокурора, а на мнение специалиста по психологии. О необходимости участия психолога говорится и в вышеупомянутом проекте закона о ювенальной юстиции в УК РФ (ст. 37). В статье 40 этого проекта определяются случаи, когда несовершеннолетний должен быть удален из зала заседания "на время исследования сведений, характеризующих его физическое и психическое здоровье, а также личность его родителей и лиц, их заменяющих, если обсуждение этих сведений может отразиться на его нравственном здоровье". Пока участие психолога законом не предусмотрено, на подобные случаи обращать внимание суда должен адвокат.
...С введением в действие нового УК РФ для защиты несовершеннолетних в судебном процессе появились дополнительные возможности. В УК РФ включена глава об особенностях уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних (гл. 14 УК РФ).
В соответствии со статьей 89 УК РФ при назначении наказания несовершеннолетнему кроме обстоятельств, предусмотренных статьей 60 УК, учитываются условия его жизни и питания, уровень психического развития, иные особенности личности, а также влияние старших по возрасту. Кроме того, несовершеннолетний возраст как таковой является смягчающим ответственность обстоятельством (ч. 2 ст. 89 УК РФ).
Согласно статье 92 УК РФ несовершеннолетний, осужденный за совершение преступления средней тяжести, может быть освобожден судом от наказания, если будет признано, что цели наказания могут быть достигнуты путем помещения его в специальное воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение.
В УПК соответствующим статьям УК корреспондируют статьи 401-4021. Согласно статье 401 при постановлении (м.б., вынесении ???) приговора несовершеннолетнему суд наряду с вопросами, перечисленными в статье 303 УПК, обязан обсудить вопрос об условном осуждении, о назначении наказания, не связанного с лишением свободы, а также об освобождении от наказания в случаях, предусмотренных статьей 92 УК. Адвокат, защищающий несовершеннолетнего, исходя из материалов дела и на основании избранной позиции, может просить суд применить какую-либо из мер воспитательного воздействия. Однако, когда речь заходит о помещении в специальное воспитательное либо лечебно-воспитательное учреждение, нужно четко отдавать себе отчет, что это жесткое ограничение свободы. И если в этом нет острой необходимости, защитник должен требовать назначения (наказания???), не связанного с лишением свободы, либо условного осуждения.
Адвокат, защищающий интересы подростка, должен помнить о тех возможностях, которые ему предоставлены сегодняшним законодательством. А таких возможностей достаточно, чтобы отстаивать права и законные интересы подростков.

- Как вы думаете, следует ли предоставлять несовершеннолетним особые права?
- Что необходимо сделать, чтобы обеспечить максимальную защиту, максимальную гарантию прав подростков в судебном производстве?
- Кто должен этим заниматься?


Лев Кадик

<< Пред. стр.

страница 5
(всего 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign