LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>


Из понятия человеческого достоинства выводятся два основных понятия: свобода и равенство. И опять появляются проблемы. Включаете вы телевизор, и там появляется какой-то политик и говорит, что он любит равенство, он - за равенство. Тогда нужно посмотреть, какой партийный билет у него в кармане, потому что от этого зависит то, о чем он говорит вообще. Если этот политик - коммунист, то он представляет мышление, которым было переполнено польское телевидение лет 15-20 тому назад. Это была такая толстая баба, которая часто выступала и говорила: "Ведь у всех те же самые желудки, все должны получать одно и то же. Равенство - условие жизни".
Если о равенстве говорит социалист (я имею в виду социалистов Западной Европы), он думает, что у людей должны быть равные шансы, одинаковые возможности. Потом один будет много работать, заработает много денег и займет высокий пост. Другой не сможет, и жить ему будет хуже. Но вначале нужно дать одинаковые возможности всем. Это равенство с точки зрения социалиста. Но нельзя забывать, что если зайти слишком далеко, могут начаться проблемы. В начале двадцатого века европейские социалисты пришли к выводу, что не нужны законы о наследстве. Если ваш отец был способный, много работал, получал большие деньги, а мой ленился и работать не хотел, то получается, что у вас, как его наследника - много денег, а у меня нет. Почему вам должно быть легче? Может быть, надо выбросить законы о наследстве? Но мы чувствуем сразу, что зашли слишком далеко.
И есть третий тип понимания равенства. Это либеральный тип. Для либералов равенство - это равенство законов и равенство первенства. Равенство законов - это понятие, очень близкое к запретам дискриминации. Это буквально то же самое.

Равенство как запрет дискриминации

Что такое запрет дискриминации? Это запрет биологически необоснованного разделения людей. Пример: закон, который говорит, что татарин или блондинка не могут водить машину, - это дискриминация татар и прекрасных блондинок. Но закон, который говорит, что слепой не может водить машину, - это не дискриминация, потому что имеется сильное физиологическое обоснование этого закона. И разные документы по правам человека, разные международные конвенции о правах человека перечисляют разные черты, по которым не позволяется различать людей по национальностям, религиям и прочее, и прочее.
В коммунистических конституциях никогда не появляется запрет дискриминации по поводу политических взглядов. Потому что система была такого типа, что этого запрета внести было нельзя. Я не буду развивать эту проблему. Если законодательство запрещает дискриминацию, там не будет таких слов как мужчина, женщина, татарин, русский, поляк, православный, католик и т.д. Если появляются в законах слова такого типа, то уже включается звонок: "Очень вероятно, что такой закон - дискриминация". Едва ли можно оправдать введение в законодательство таких слов.
В Польше у нас есть целая куча проблем с дискриминацией. Возьмем самый простой пример: мужчина-женщина. Я не знаю, как в других странах, а у нас есть такой закон, что женщина может уйти на пенсию, когда ей исполнится 60, а мужчина, когда 65. Это вообще непонятно. Женщины не только более хорошие и правильные, чем мужики, но они и живут дольше, они более здоровые. И почему они уходят на пенсию раньше - непонятно. Во-вторых, в Польше молодой человек может жениться, когда ему исполнится 21 год, а девушка может выйти замуж в 18. Откуда эта разница? Я посмотрел, что говорилось в нашем парламенте для принятия этого закона. Оправдание было такое, что представители армии говорили, что у них есть проблемы с женатыми молодыми людьми, идущими в армию. Они очень хотят вернуться домой. Значит, нужно поднять возраст, в котором молодые люди могут жениться, и проблемы не будет. В нашем законодательстве есть и совсем дурные запреты: женщина в Польше не может водить автобус, а только трамвай. Несколько лет назад, когда начиналась война в Персидском заливе, я поехал на какую-то конференцию по правам человека. Там местные жители организовали манифестацию у американского посольства, чтобы эти ужасные американцы не беспокоили прекрасного Хусейна. Я пошел посмотреть (я люблю смотреть на такие авантюры) и увидел, как норвежская полиция разгоняет эту манифестацию. Это были такие большие лошади, у них были пластиковые прозрачные шлемы на головах. На лошадях восседали полицейские в таких же шлемах. Это были как мужчины, так и женщины. Вы бы видели, как эти дамы работали дубинками! Прелесть! В Польше в это время в подобных подразделениях полиции женщин не было. Видно было, что это чистейшая ерунда. Справляются великолепно. Я мог бы продолжать, но я думаю, что даже закон, который говорит, что женщина, родившая ребенка, имеет право на какой-то дополнительный отпуск, если формулировать его так, что любой человек, который родил ребенка, имеет право на дополнительный отпуск, не стал бы от этого хуже.
Итак, я говорил о равенстве прав с точки зрения либералов.
Есть другой вопрос - равенство перед законом. Чтобы суд, чиновник относились одинаково ко всем людям. И этого не получается. Нигде в мире не получилось организовать такой системы, чтобы и богатый, и бедный человек, если их поставят перед судом, имели равные возможности. У богатого всегда адвокаты будут получше. Можно применять разные способы, чтобы уменьшить эту проблему, но до сих пор никому в мире не удалось полностью ее решить.
Это было несколько слов о проблеме равенства, о трех типах понимания равенства: равные желудки, равные возможности и равные законы.

Что же такое "свобода"

Второе понятие, которое непосредственно вытекает из понятия человеческого достоинства, это понятие свободы. И здесь опять появляются проблемы. Потому что слово "свобода" для разных людей может означать совсем разные вещи. Это имеет исторические корни. Просто в конце XVIII столетия, когда в самом деле начинаются разговоры о правах человека, в Америке была такая обстановка, что люди шли на Запад, где было сколько угодно свободной земли (если, конечно, не вспоминать об индейцах). И зачем людям было нужно государство? Государство нужно было для того, чтобы, во-первых, оно защищало от внешнего врага - значит, организовало бы армию, во-вторых, чтобы оно защищало от внутреннего врага (преступников) - организовало бы шерифа, который будет меня защищать от бандита. И, в-третьих, нужно было организовать судебную систему, чтобы судья осудил, повесил этого бандита. И ничего больше. Любые более широкие действия государства только ограничили бы возможности людей развиваться в то время. Чем меньше прав у государства, тем лучше я могу развиваться, тем лучше мне будет жить. Здесь вплетается проблема счастья. В Декларации Независимости США уже появляется право стремиться к счастью. Но стремиться к счастью, не мешая другому.
В это же время обстановка в Европе совсем другая. Нет свободной земли. Люди работают на земле, которая принадлежит другим лицам, люди подчинены экономической, а иногда и судебной власти. И люди думают: "Эх, если бы царь-батюшка знал, что эти сволочи со мной делают, он бы пришел и дал мне свободу". И появляется ожидание того, что государство даст мне свободу, что свобода не от государства, а через государство. Что самая безухая (????) власть придет и даст мне свободу от тех, кто угнетает меня непосредственно. Это совсем другое понимание свободы. И если посмотреть на законы Французской революции, с этим связан совершенно другой подход к счастью. Право на счастье. Не право стремиться к счастью, а право на счастье. Это значит, что государство должно сделать меня счастливым. Но уже потом историки узнали, что несколько раз власть приходила к выводу, что она знает, что нужно сделать, и даже пыталась сделать счастливыми людей. Каждый раз получалось что-то не очень хорошее.
Итак, если мы говорим о правах человека, мы употребляем понятия свободы и равенства с либеральной точки зрения.

- Как вы думаете, какое понимание свободы и равенства больше соответствует российскому менталитету?
- Какие исторические условия способствовали формированию специфического понимания свободы и равенства?
- Приведите примеры дискриминации в российском законодательстве.


Вячеслав Рыбаков

Различие понятий "свободы" и "воли"?

Слово "свобода" мы начали трепать лет двести назад всего лишь, и, как правило, синонимично исконному своему слову "воля".
Однако!
То, что называется свободой, стало возможным лишь тогда, когда один-единственный человек стал самостоятельным и самодостаточным вне племени, клана, общины, семьи, цеха или иного объединения. Свобода - это возможность действовать согласно индивидуальным побуждениям при обязательной индивидуальной же ответственности. Поэтому свобода индивидуума не нарушает свободы других индивидуумов, а коли нарушает - вот тебе и ответственность: сам виноват, суд идет. Поэтому же свобода - состояние, дающее душевный комфорт и уверенность в будущем. Это состояние нормальное и при нормальных условиях - неотъемлемое. И оно совершенно не противоречит религиозной идее посмертного спасения, что во времена формирования представлений о свободе было крайне ценным. Да и по сей день сильно облегчает пользование свободой.
Воля же - это возможность действовать согласно своим желаниям вопреки установкам того объединения, в которое человек влит как его ЛИЧНО НЕСАМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ фрагмент. Воля - это всегда предательство, совершенное по отношению к своему коллективу, всегда восстание против него. Она по самой природе своей направлена против иных индивидуумов того же коллектива. И следовательно, она - безответственность за свои действия. Поэтому она всегда конечна, и за нее всегда ожидается расплата. Поэтому состояние воли всегда сопряжено с чувствами вины и страха, которые кого ограничивают в привольном безумии, а кого, напротив, окончательно приводят в мрачный экстаз. Эх, погуляю напоследок - а после хоть в острог, хоть на плаху! Прости, народ православный! Год воли - а потом, если жив остался, десятилетия в схиме, в замаливании греха и в исступленной благотворительности. И даже если удастся протянуть волю до физической смерти - все равно ощущается неизбежность расплаты за гробом. Поэтому даже во время самой невозбранной воли откуда ни возьмись возникают судорожные пароксизмы покаяния, доброты, милосердия. Но отсюда же и невероятные зверства, волю сопровождающие: все равно терять уже нечего, остается лишь куражиться напоследок. Воля - состояние внутренне противоречивое и потому неизбежно истерическое.
Свободы мы никогда не хотели и до сих пор не знаем, что это за зверь и с чем его едят. Дальше мечтаний о воле мы не ушли. И поэтому, когда подавляющее большинство населения буквально свихнулось на стремлении к воле, лопнули все объединяющие структуры.
Свобода и организация ДОПОЛНЯЮТ друг друга, воля и организация ИСКЛЮЧАЮТ друг друга.
- Согласны ли вы с предложенным разделением понятий "свобода" и "воля"?
- Какое понятие ближе российской цивилизации?
-
Приведите примеры из отечественной и мировой истории, иллюстрирующие проявления свободы и воли.


Священник Георгий Чистяков, Сергей Петрухин

Я могу тебе помочь, потому что ты можешь помочь мне?

К инвалидам можно относиться по-разному. Можно в них видеть людей, которых надо изолировать от общества. Их можно жалеть, платить им пособия, организовывать концерты, издавать литературу особую. Им, наконец, можно внушать, что они ничем не отличаются от нас, ничем не хуже нас.
На деле ни первый - жесткий и жестокий путь, ни второй - казалось бы, пронизанный христианской моралью, ни третий - связанный с воспитанием упорства и достоинства, - ни один из этих вариантов сегодня не работает.
Многих, я думаю, поражало при чтении Евангелия, сколько там инвалидов. Мы знаем, что таких людей и в нашем обществе много, но мы их отчего-то не замечаем или замечаем крайне редко.
Почему так, что за оптический эффект?
Здесь проблема нашей слепоты - мы в упор не видим чего-то очень важного в жизни. Евангелие нас возвращает к реальности. Надо, наверное, попытаться понять: чего хочет от инвалида Христос? Он хочет человека, страдающего тем или иным недугом, исцелить. Замечательно само слово - в Евангелии ведь ни разу не сказано "выздоравливает" или "вылечивается". "Исцеляется" - от слова "целый". То есть человеку возвращается целостность, от него уходит страшная разбитость на фрагменты, куски, расколотость личности.
Мы не можем исцелить - даже физически - больного, потому что слишком слабы. Между тем не только сам Христос, но и многие святые исцеляли и даже воскрешали. Да и сейчас есть люди с таким даром. И мы можем кому-то из наших страждущих близких сказать: "А попробуй позвонить вот по этому телефону, вдруг там тебе помогут". Но мы не можем сказать: "Господи! Сделай так, чтобы все, что я могу в этой ситуации, я делал!". Не можем, потому что не знаем, а что это такое - "все, что я могу".
Прежде всего мы должны увидеть в таком человеке не того, кто страдает и поэтому нуждается в помощи, а того, кто станет нашим другом. Того, кому я могу помочь, потому что он может помочь мне. Мне сейчас пришел на память вот такой пример (хотя можно привести их много). Одна моя прихожанка в течение нескольких лет была абсолютно неподвижной. Всем было ясно - об этом говорили врачи, - что она уже не встанет. Но так случилось, что несколько прихожанок - девочки-школьницы, студентки и взрослые женщины - стали навещать ее и установили дежурство, которое несли круглосуточно, сменяя одна другую. Дом Тамары Алексеевны, так звали эту больную, вскоре стал удивительным центром встреч. У людей, приходящих в этот дом, сложились необыкновенные отношения. Когда я к ней приходил, часто говорил: "Вы стали президентом настоящей маленькой республики". Бог ей не дал здоровья - но Он ей дал возможность соединять людей. И представьте себе, как ее это служение поддерживало.
Кто-то может возразить: такова специфика моей работы, моего служения. Но к такому пониманию отношений с инвалидами, "аутсайдерами", как иногда говорят, может прийти каждый, и очень разными путями. В последние годы мы получили возможность смотреть зарубежные фильмы почти сразу после их выхода на экран. И вспомните, что тема, на которую мы говорим, - один из лейтмотивов американского кинематографа 80-90-х годов. Лучшие актеры сыграли роли слепых, безногих, парализованных, умственно отсталых, психически больных. И вот что замечательно: в любом из этих фильмов инвалид - как раз тот, кто помогает. Эти фильмы не призыв: "Помогите убогому!", а рассказ о том, насколько нуждаемся в помощи мы - здоровые физически, но искалеченные нравственно и духовно. И финал каждого из фильмов показывает нам чудо исцеления того, кто призван на помощь.
Мы ходим по улицам и на каждом шагу встречаем просящих подаяние. Это те же инвалиды или старушки, или семьи беженцев. Их очень много, быть может, именно потому, что в советские времена их приравнивали к преступникам и даже объявляли вообще несуществующими, говорили, что нищенство у нас искоренено как социальная язва "проклятого прошлого". А теперь эта язва у нас перед глазами. Что нам делать? Делиться. Хотя бы из сознания: то, что случилось с ними, может случиться с каждым из нас. Другое дело, что людям, выходящим на улицу просить милостыню, тоже необходимо подумать: а что они могут дать нам? Ведь и у них тоже есть такая возможность - что-то дать нам взамен скромного нашего подаяния!
Как-то в метро я встретил старушку, которую нельзя было заподозрить в "профессиональном нищенстве", - она пришла сюда, потому что больше идти было некуда. Но она не стояла просто так с протянутой рукой - продавала маленькие салфетки, которыми можно хватать горячую сковородку или кастрюльку. Они были сшиты из каких-то старых тряпочек и украшены аппликациями в виде кленовых листьев, и просила она за них какие-то копейки. Люди останавливались и покупали у нее эти салфеточки, причем многие - за большие деньги. Каждый момент, когда человек подходил к ней купить эту вещицу, был моментом встречи - о которой она, быть может, забудет, но для того, кто купил, встреча будет очень долго продолжаться, ведь такая вещь всегда в ходу.
Для меня та мимолетная встреча стала настоящим чудом. Оказалось, что очень старый, очень больной и очень бедный человек может помочь многим-многим людям, и мне в их числе, притом, что я даже не знаю ее имени и вообще с нею больше не встречусь.
Мы устраиваем Олимпийские игры инвалидов, строим для них санатории, помогаем поехать компанией на отдых. Мы ко всему этому относимся как к свидетельству нашей цивилизованности, гуманизма. Но ведь это страшно - когда хромые общаются лишь с хромыми, а глухонемые - с глухонемыми. Меня смущает сама идея санатория для инвалидов или Общества слепых. Потому что здесь человек замыкается в кругу людей, страдающих тем же недугом.
Общество должно созидаться на паритетных началах: 50 процентов зрячих - 50 незрячих, 50 процентов людей в инвалидных колясках - 50 процентов людей, у которых этих проблем нет, но есть другие, не менее серьезные. Общество, в котором все мы жили еще недавно, провозглашало себя здоровым - и сколько замечательных, одаренных личностей было оттеснено на обочину, спрятано с глаз подальше!..
В мире нет здоровых и инвалидов - мы все, сколько нас ни есть на земле, в чем-то здоровые и в чем-то инвалиды. Один слеп, а другой страдает неразличением добра и зла. Мы все одновременно и опекающие, и опекаемые. Никто не знает, кто он в данную минуту - врач или больной.
Только когда мы перестанем делить мир на врачей и пациентов, что-то начнет у нас получаться.

- Как вы думаете, должны ли инвалиды обладать особыми правами? Если да, то какими?
- Как мы можем помочь инвалидам? А в чем они могут помочь нам?


Анна Фенько

Лица детской национальности?

Постсоветская Россия - страна, далекая от идеалов межнациональной дружбы. Всеобщая этническая мобилизация сформировала новое поколение россиян. Как воспринимают нынешние подростки собственную национальность, как они относятся к другим народам? На эти вопросы отвечает исследование, проведенное Центром социологии образования РАО.
В странах с межэтнической напряженностью отмечается более раннее формирование этнического сознания у детей, принадлежащих к национальным меньшинствам. Так, британские психологи установили, что дети пакистанских эмигрантов в Шотландии получают представление об этнических группах раньше, чем дети шотландцев. Последние могут не обладать знаниями о чужой культуре, даже имея соседей-пакистанцев, поскольку общение с ними происходит в контексте доминирования норм и ценностей шотландской культуры.
В многочисленных исследованиях, проводившихся в США, Великобритании и Новой Зеландии, дошкольникам показывали набор кукол, изображающих представителей различных рас, и просили выбрать тех, которые больше на них похожи. Чернокожие дети часто выбирали "неправильных" белых кукол. Белые дети никогда черных кукол не выбирали. Значит, уже в дошкольном возрасте дети осознают социальный статус разных этнических групп и стремятся принадлежать к доминирующей группе.
У подростков формируются различные стратегии реагирования на негативные суждения о своей этнической группе. Например, для выходцев из стран Северной Африки во Франции характерно формирование так называемой негативной идентичности: "Пусть мы плохие, но это действительно мы".
Другая стратегия состоит в попытке сменить группу, то есть принять язык, нормы, обычаи, верования этнической группы, обладающей более высоким статусом.
Третья стратегия состоит в том, чтобы провести психологическую границу между собой и членами своей этнической группы. Это характерно для детей из межэтнических семей. Они либо формируют у себя биэтническую идентичность, осознавая свою общность с культурами обоих родителей, либо становятся маргиналами, для которых чужды обе культуры.
В постсоветской России наблюдается небывалый рост этнической идентичности у всех народов. В исследовании, выполненном сотрудниками Центра социологии образования РАО Владимиром Собкиным и Анастасией Грачевой, предпринята попытка проанализировать, как в этих условиях происходит формирование этнического сознания подростков. В исследовании приняли участие старшеклассники пяти национальностей: русские, евреи, тувинцы, татары и башкиры, проживающие в Москве, Туве и Пермской области.

РЕЛИГИОЗНАЯ ГРАНИЦА

Подростки отвечали на две группы вопросов: о том или ином народе в целом и о типичном его представителе. Испытуемые оценивали народы в целом по множеству характеристик: спокойный, открытый, отсталый, воинственный, гостеприимный, сильный, мудрый, расчетливый и т.д. Оценки по большинству параметров у испытуемых совпадали, что позволило исследователям выделить два главных качества, на основании которых происходит дифференциация народов в сознании большинства детей. Это открытость и сила. В понятие "открытость" подростки включают такие качества, как гостеприимство, спокойствие, мудрость. Сила у большинства национальных групп ассоциируется с выносливостью, свободолюбием, расчетливостью и сплоченностью.
Понятию "сила" у всех национальных групп противопоставляются покорность и отсталость, а понятию "открытость" - враждебность и воинственность. Только для русских подростков воинственность является синонимом силы.
И только русские подростки выделяют в отдельную характеристику религиозность. Для всех остальных религиозность - синоним открытости. В сознании русских подростков именно религиозность позволяет противопоставлять группы "мы" и "они". Народы, исповедующие нехристианские религии (евреи, татары), оцениваются русскими подростками как враждебные, а народы, принадлежащие к разным христианским конфессиям,- как открытые для контактов. То есть религия выступает основным фактором этнического самоопределения и границей взаимопонимания между народами.
Представители каждой национальности считают свой народ самым открытым. Однако "силовыми" характеристиками своих народов гордятся только татары и евреи. Русские подростки свой собственный народ особенно сильным не считают. У тувинцев наблюдается наибольшее расхождение между образом собственного народа и представлением о "народе, достойном восхищения". Наиболее достойной чертой народа тувинские подростки считают сплоченность, при этом их собственный народ набрал по этой позиции минимальное количество баллов.

ТИПИЧНЫЙ ГРЕК

Типичные представители разных народов характеризуются подростками по трем основным признакам: альтруизм-эгоизм, расчетливость-нерасчетливость и активность-пассивность.
У представителей различных этнических групп выявлены разные представления о том, какие характеристики считать положительными, какие - отрицательными. Все подростки без исключения считают положительной характеристикой альтруизм и активность. Что касается расчетливости, то для русских и татар она выступает как положительное качество, а для тувинцев и евреев - как отрицательное. Тувинцы отличаются от всех остальных народов еще и тем, что противопоставляют ум и хитрость, считая ум положительной чертой и синонимом силы, а хитрость и расчетливость - признаком эгоизма.
Татары и башкиры считают хитрость синонимом силы и противопоставляют ее слабости и зависимости. Подростки остальных национальностей понимают зависимость по-другому. У русских и евреев она является синонимом пассивности (лень, слабоволие), а тувинские подростки противопоставляют зависимость интеллекту.
При сравнении оценок, данных подростками разным народам, обнаружена следующая закономерность: чем меньше они знают о представителях той или иной группы, тем четче и однозначнее ее оценка. Так, русские воспринимаются всеми остальными группами наиболее расплывчато. А наиболее определенную оценку подростки дали грекам, с которыми у большинства испытуемых отсутствуют какие бы то ни было контакты, то есть определенность оценки выражает стереотипные представления о типичном греке.
При сравнении национальных стереотипов различных народов с соответствующими им религиозными стереотипами оказалось, что у подростков иных этнических групп образ русского никак не связан с образом христианина, а образ тувинца - с образом буддиста. Христианин и буддист оцениваются сами по себе, а русский и тувинец - сами по себе. Иная закономерность наблюдается в отношении евреев и татар. Между понятиями "еврей" и "иудаист" у подростков других национальностей нет практически никаких различий. Та же тождественность наблюдается при оценке стереотипов "татарин" и "мусульманин".

ЕВРЕЙ КАК РУССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИДЕАЛ

Наиболее интересные результаты были получены при сравнении оценок, данных подростками собственному народу.
Во всех группах испытуемых образ собственного народа, своей религии и идеала расположен на полюсе "альтруизм". Однако в отношении такой характеристики, как расчетливость, наблюдаются существенные расхождения.
Так, в сознании русских подростков образ типичного русского предстает как бескорыстный и нерасчетливый, а их идеал, напротив, характеризуется расчетливостью. У еврейских подростков, наоборот, еврей расположен на полюсе "расчетливость", а личностный идеал - на противоположном полюсе. То есть у русских и еврейских подростков понятие личностного идеала и образ собственного народа расходятся, причем в противоположные стороны. Идеал еврейских подростков оказывается ближе к христианскому понятию об идеале, а идеал русских - ближе к их представлению о еврее.
Более гармоничные отношения между личным идеалом и образом своего народа наблюдаются у юных татар и башкир.

ЧЕТЫРЕ ПОРТРЕТА

Вот как будут выглядеть условные портреты подростков разных национальностей, если несколько упростить результаты исследования.
Русские классифицируют представителей других народов с точки зрения их открытости, силы и религиозности. Силу они отождествляют с воинственностью, ценят альтруизм, расчетливость и активность, свой собственный народ характеризуют как альтруистичный, нерасчетливый и пассивный.
Татары и башкиры описывают народы с точки зрения открытости и силы. Они отождествляют силу с хитростью, а религиозность считают признаком открытости, ценят альтруизм, расчетливость и активность и считают свой народ соответствующим всем этим качествам.
Еврейские подростки также классифицируют народы на основании открытости и силы, но при этом отождествляют силу с активностью и противопоставляют ее лени. Свой народ они считают альтруистичным, расчетливым и активным, но сами при этом хотели бы быть нерасчетливыми.
Тувинские подростки описывают народы с точки зрения открытости и силы, и сила в их сознании отождествляется со сплоченностью. Они противопоставляют ум и хитрость, считая ум признаком силы, а хитрость - признаком эгоизма. Они считают свой народ воплощением лишь одного из высоко оцениваемых ими качеств - альтруизма, в то время как сплоченность и сила собственного народа оцениваются ими как крайне низкие.

- Подумайте, как формируются этнические предрассудки и стереотипы, как с ними бороться?
- О чем говорит расхождение идеала и образа собственного народа у русских и еврейских подростков?


Сидни Шелдон

Узы крови?

Самым первым воспоминанием Сэмюэля Роффа, читала Элизабет, была смерть матери в 1855 году во время погрома, когда Сэмюэлю исполнилось пять лет. Самого его спрятали в подвале деревянного дома, который Роффы занимали вместе с другими семьями в краковском гетто. Когда после бесконечно медленно тянувшихся часов, бесчинства наконец кончились и единственным звуком, раздававшимся на улицах, был безутешный плач по погибшим, Сэмюэль вылез из своего укрытия и пошел искать на улицах гетто свою маму. Мальчику казалось, что весь мир объят огнем. Небо покраснело от горящих вокруг деревянных построек. То там, то сям огонь мешался с клубами густого черного дыма. Оставшиеся в живых мужчины и женщины, обезумев от пережитого ужаса, искали среди пожарищ своих родных и близких или пытались спасти остатки своих домов и лавок, вынести из огня хоть малую толику своих жалких пожитков. Краков середины XIX века мог похвастать своей пожарной командой, но евреям запрещалось пользоваться ее услугами. Здесь, в гетто, на окраине города, им приходилось вручную бороться с огнем, воду ведрами таскали из колодцев и, передавая по цепочке, опрокидывали в пламя. Вокруг себя маленький Сэмюэль видел смерть и разорение, искалеченные мертвые тела брошенных на произвол судьбы мужчин и женщин, словно они были поломанные и никому не нужные куклы, голых и изнасилованных женщин, плачущих и зовущих на помощь детей.
Он нашел свою мать. Она лежала прямо на мостовой, лицо ее было в крови, она едва дышала. Мальчик присел на корточки рядом с ней с бьющимся от страха сердечком.
- Мама!
Она открыла глаза и попыталась что-то сказать, и Сэмюэль понял, что она умирает. Он страстно хотел спасти ее, но не знал, как это сделать, и когда стал вытирать кровь с ее лица, она умерла.
Позже Сэмюэль видел, как рабочие погребальной конторы осторожно выкапывали землю из-под тела матери. Земля была сплошь пропитана кровью, а согласно Торе человек должен явиться своему Господу целым.
Эти события и заронили в Сэмюэле желание стать доктором.
Семья Роффов жила вместе с восемью другими семьями в узком трехэтажном деревянном доме. Сэмюэль обитал вместе с отцом, матерью и тетушкой Рахиль в маленькой комнатушке и за всю свою короткую жизнь ни разу не спал и не ел один. Рядом обязательно раздавались чьи-либо голоса. Но Сэмюэль и не стремился к уединению, так как понятия не имел, что это такое. Вокруг него всегда кипела жизнь, и это было в порядке вещей.
Каждый вечер Сэмюэля, его родственников, друзей и всех других евреев иноверцы загоняли на ночь в гетто, как те загоняют своих коз, коров и цыплят.
Когда садилось солнце, огромные деревянные двустворчатые ворота запирались на замок. На восходе ворота отпирались огромным железным ключом, и еврейским лавочникам позволялось идти в Краков торговать с иноверцами, но на закате дня они обязаны были вернуться назад.
Отец Сэмюэля, выходец из России, спасаясь от погрома, бежал из Киева в Польшу. В Кракове он и встретил свою будущую жену. С вечно согбенной спиной, седыми клочьями волос и изможденным лицом, отец был уличным торговцем, возившим по узким и кривым улочкам гетто на ручной тележке свои незамысловатые товары: нитки, булавки, дешевые брелки и мелкую посуду. Мальчиком Сэмюэль любил бродить по забитым толпами народа, шумным булыжным мостовым. Он с удовольствием вдыхал запах свежеиспеченного хлеба, смешанный с ароматами вялившейся на солнце рыбы, сыра, зрелых фруктов, опилок и выделанной кожи. Он любил слушать певучие голоса уличных торговцев, предлагавших свои товары, и резкие гортанные выкрики домохозяек, бранившихся с ними за каждую копейку. Поражало разнообразие предлагаемых коробейниками товаров: ткани и кружева, тик и пряжа, кожи и мясо, и овощи, и иглы, и туалетное мыло, ощипанные цыплята, сладости, пуговицы, напитки и обувь.
В день, когда Сэмюэлю исполнилось двенадцать лет, отец впервые взял его с собой в Краков. Мысль о том, что он выйдет за запретные ворота и своими глазами увидит город иноверцев, уже сама по себе заставляла его сердце биться сильнее.
В шесть часов утра Сэмюэль, одетый в единственный выходной костюм, стоял в темноте рядом со своим отцом перед огромными запертыми воротами, окруженный глухо гудящей толпой мужчин с грубо сколоченными тележками, тачками, возками. Было холодно и сыро, и Сэмюэль зябко кутался в поношенное пальто из овечьей шерсти, накинутое поверх костюма.
После, казалось, нескончаемо томительных часов ожидания на востоке наконец показался ярко-оранжевый краешек солнца, и толпа радостно встрепенулась. Прошло еще несколько мгновений, и огромные деревянные створки ворот медленно распахнулись, и, словно трудолюбивые муравьи, хлынули сквозь них к городу потоки уличных торговцев.
Чем ближе подходили они к чудесному страшному городу, тем сильнее билось сердце Сэмюэля. Впереди над Вистулой маячили крепостные валы. Сэмюэль на ходу крепко прижался к отцу. Он был в самом Кракове, окруженный ужасными "гоим", иноверцами, теми, кто каждую ночь запирал их в гетто. Он исподтишка бросал быстрые взгляды на прохожих и дивился, как сильно они отличались от них. У них не было пейсов, никто из них не носил бекеши, и лица мужчин были выбриты. Сэмюэль с отцом шли вдоль Планты, направляясь к рынку, прошли мимо огромного здания суконной мануфактуры и костела Св. Марии со сдвоенными башенками. Такого великолепия Сэмюэлю никогда еще не доводилось видеть. Новый мир был наполнен чудесами. Прежде всего его переполняло возбуждающее чувство свободы и огромности пространства, отчего у него перехватывало дыхание. Каждый дом на улице стоял отдельно, а не впритык к другому, как в гетто, и перед многими из них зеленели небольшие садики. В Кракове, думал Сэмюэль, все, очевидно, миллионеры.
Вместе с отцом Сэмюэль обходил поставщиков, у которых отец покупал товары, и бросал их в тележку. Когда тележка наполнилась, они повернули в сторону гетто.
- Давай еще немного побудем здесь, - попросил Сэмюэль.
- Нет, сынок. Мы должны идти домой.
Но Сэмюэль не хотел идти домой. Впервые в жизни он вышел за ворота гетто, и переполнявший его восторг будоражил сердце и кружил голову. Чтобы люди могли вот так, свободно, ходить куда и где им вздумается... Почему он родился не здесь, а там, за воротами? Но минуту спустя он уже стыдился этих своих предательских, кощунственных мыслей.
В ту ночь Сэмюэль долго не мог заснуть, все думал о Кракове, вспоминая его красивые дома с цветочками и садиками перед их фасадами. Надо найти способ стать свободным. Ему хотелось поговорить об этом с кем-нибудь, кто бы понял его, но такого человека среди его знакомых не было.
Элизабет отложила Книгу и, закрыв глаза, ясно представила себе и одиночество Сэмюэля, и его восторг, и его разочарование.
Вот тогда-то к ней и пришло ощущение сопричастности, она почувствовала себя частицей Сэмюэля, а он был частицей ее. В ее жилах текла его кровь. От счастья и переполнявшего ее восторга у нее кружилась голова.
Элизабет услышала, как по подъездной аллее прошуршали шины, вернулся отец, и она быстро убрала Книгу на место. Ей так и не удалось дочитать ее на вилле, но когда она возвратилась в Нью-Йорк, Книга была при ней, надежно спрятанная на дне чемодана.
После теплых солнечных дней на Сардинии зимний Нью-Йорк показался настоящей Сибирью. Улицы были завалены снегом, перемешанным с грязью, с Ист-Ривер дул холодный, пронизывающий ветер, но Элизабет всего этого не замечала. Она жила в Польше, в другом столетии, и вместе с прапрадедушкой переживала все его приключения. Вернувшись из школы, Элизабет стремглав неслась к себе в комнату, запиралась изнутри и доставала Книгу. Сначала она хотела расспросить отца о том, что читала, но боялась, что он отберет у нее Книгу.
Чудесным, неожиданным образом именно старый Сэмюэль вселил в нее мужество и поддержал ее в самые трудные для нее минуты. Элизабет казалось, что судьбы их очень схожи. Как и она, он был одинок, и ему не с кем было поделиться своими мыслями. И так как они были одного возраста - хотя их и разделяло целое столетие, - она полностью отождествляла себя с ним.
Сэмюэль хотел стать доктором.
Только трем врачам разрешалось лечить тысячи людей, согнанных в антисанитарную, эпидемически опасную, скученную среду гетто; и из всех трех самым преуспевающим был доктор Зено Уал. Его дом возвышался над более бедными соседями, как замок над трущобами. Дом был в три этажа, на окнах висели белые крахмальные кружевные занавески, и сквозь них иногда просвечивала стоявшая в комнатах полированная мебель. Сэмюэль представлял себе, как внутри дома доктор консультирует пациентов, лечит их недуги, всячески помогает им выздороветь, другими словами, делает то, о чем Сэмюэль мог только мечтать. Конечно, наивно, думал он, если доктор Уал обратит на него внимание, он, несомненно, поможет ему тоже стать врачом. Но для Сэмюэля доктор Уал был так же недосягаем, как и иноверцы, жившие за запретной стеной в Кракове.

- Как вы думаете, почему в ХIХ веке в Кракове евреи жили в гетто?
- Возможны ли в наше время еврейские погромы? А чеченские?


Елена Кудрявцева

Черно-белый боевик?

Идет себе кандидат технических наук домой, дышит московской пылью и думает о передаче слабых взаимодействий векторными бозонами. Вдруг из-за угла выбегает группа не так чтобы очень молодых детишек с бритыми головами и кастетами. Выбегает, начинает обзывать кандидата наук похабными словами и бить. По ногам, в живот, в лицо. "Мало ли кого бьют, может, случайность", - думает кандидат наук, вытирая кровь. Но вот через неделю опять он идет домой тем же путем. И история повторяется. А все потому, что однажды кандидат наук родился негром, а кандидатом стал в стране бледнолицых.
Самые опасные места для темнокожих: красная и рыжая ветки московского метрополитена - район Университета дружбы народов и МГУ. Здесь водятся стаи бандерлогов - особый вид наших с вами соотечественников. В стаи бандерлоги объединились идейно. Идейно побрили головы, чтобы стать совсем одинаковыми, и надели камуфляж. Идея проста и однозначна: Россия - для русских. Еще стаями не страшно нападать и добывать корм. Место обитания было выбрано просто: здесь больше всего их врагов - темнокожих.
Точно, больше. Я перепрыгивала через огромные лужи около бывшего Лумумбы, и вместе со мной их перепрыгивала разноцветная толпа студентов. Сегодня здесь учатся 9200 человек. Примерно треть - иностранцы, преимущественно цветные. Больше всего едут из Индии, Китая, Кении, Сирии, Шри-Ланки, Танзании и Нигерии.
- Мой друг однажды днем возвращался в общежитие, хотел перейти дорогу возле ВДНХ. Засмотрелся в сторону, и тут его толкнули "бритоголовые" прямо под троллейбус. Упал, разодрал коленки, троллейбус его задел, но успел остановиться, так что друг отделался сотрясением мозга и царапинами. Это еще ничего, одного у нас чуть под поезд в метро не столкнули, - рассказывает аспирант Дамба из Гвинеи.
В индийском парламенте сегодня поднят вопрос о российских хулиганах. Каждый год примерно тысяча студентов-индийцев отправляется учиться в Россию. Они платят за обучение две тысячи долларов в год, а их за такие деньги жестоко избивают и унижают. Наша милиция бездействует. Иностранцы бегут за защитой в посольство и жалуются на диких "рашен".
- Ваша Дума без конца обсуждает вопрос какой-то порнографии, а у них под носом творится полное беззаконие. Да еще средства массовой информации, - говорит Акааза, журналист из Нигерии, старательно выговаривает все три слова, - виноваты в том, что россияне относятся к нам, как к нахлебникам. А мы везем в вашу страну деньги, а потом несем вашу культуру к себе в страны.
Недавно к ним в университет пришел журналист из "МК". Пришел, пообщался и решил сделать сюжетный снимок. Попросил студентов стать полукругом и поднять сжатый кулак вверх: рот-фронт-мир-труд-май. Студенты, многие из которых до сих пор верны идеалам коммунизма, вежливо откликнулись. В итоге вышла статья о союзе чернокожих студентов, которые мочат "скинов" и борются за место под российским солнцем. "Скины", которые, как оказалось, тоже немного умеют читать, в тот же день совершили набег и избили еще нескольких приезжих.
- Мы боимся выйти за пределы студенческого городка. Каждое утро думаем, вернемся ли, взвешиваем, стоит ли лишний раз выходить. Ладно, я - юрист, а вот, например, врачи. Им же приходится часто мотаться по клиникам, потом возвращаются поздно, - это уже студент Мир из Бангладеш.
- Ну, а правда, бороться с ними вы не думали? Ну я не знаю - газовый баллончик или пару ударов снизу в челюсть? - спрашиваю я, памятуя о том, чьих рук дело спасение утопающих.
- Да мы сюда учиться приехали, а не бороться. Да и что сделаешь, если "скины" одни не ходят. В основном группой по десять-пятнадцать человек.
- Слава богу, - радуется проректор Университета дружбы народов, - никого пока не убили, но многих уже покалечили.
Привыкнув писать объективно и взвешенно, я решила выслушать противную сторону. Противную-препротивную. В редакции, несмотря на мою благоприятную арийскую внешность, за меня волновались, поэтому снабдили телохранителем.
Дождавшись, мы пошли к Музею Революции - защитники чистоты расы любят дежурить в сердце Родины. Мимо прошествовал целеустремленный отрядик РНЕ, обдав запахом кожаного ремня и пота. За отрядиком мы не побежали, удовлетворившись щупленьким мальчиком лет тринадцати. Все было при нем: бритая голова, солдатские ботинки. Такой румяненький и пухленький, что кажется - дотронься до щеки, брызнет сок.
- Мальчик,- отвлеченно начала я,- за что ты негров не любишь?
- А чего они сюда понаехали, пусть катятся, откуда взялись. Вообще надо гнать отсюда всех этих косоглазых и черных.
- Слушай, а какой повод тебе нужен, чтобы идти что-нибудь громить?
- Да иногда просто хочется подраться.
- И часто?
- Ну раз в неделю, два. А вот недавно покупал вот эти штаны,- он гордо потянул за пятнистую материю,- и какой-то грузин говорит "ах ты сукин сын!" Он мать мою обозвал, понимаете? Такое не прощают. Мы еще вернемся туда с ребятами, - сказал мальчик и поднял на меня большие темные глаза с пушистыми ресницами.
Мой друг-телохранитель (полуказах) иронически спрашивает:
- А к казахам вы как относитесь? Тоже бьете?
- Нет. Казахов мы не трогаем, Казахстан же в Россию входит.
- Допустим, а на глаз ты отличишь еврея от русского?
- Не-е. В последнее время сложно стало. Евреи стали сильно на русских похожи.


Из дневника африканского студента Тони Олагоке
Орфография подлинника соблюдена

2 апреля.
Я уже два дня страдаю от бессонницы. Сердце бьется как будто собирается взорваться. Неужели мне приходится продолжать ездить в метро, в том же метро по которому так много "охотников" за африканцами и азиатами. Занятия в больницах нельзя пропускать, а я не могу туда добраться без транспорта, особенно без метро. С ума можно сойти, если так будет продолжаться. Моему дневнику придется много рассказывать об этом адском времени, если я конечно переживу чуму ненависти.
3 апреля.
Я поехал в церковь. "Ты худеньким стал, Тони!" - сказала одна знакомая. Я пришел домой, посмотрел "Список Шиндлера"... нацистский режим не был веселым для евреев. Фильм Спилберга произвел больше впечатление чем книга. Постарался спать днем, но не получилось. Да и никуда нельзя пойти. Занимался.
4 апреля.
Ужас какой, избиение здесь, нападение там. Сегодня я видел однокурсника с бинтованной головой, его ударили ножом в метро. Я начинаю все ненавидеть. У меня было совсем другое намерение, когда приехал сюда: учиться на свои деньги, стать врачом, лечить людей. Я ничего не требую. Просто хочется испытывать человечное отношение не только от преподавателей. Мне это не удается в течение последних двух лет. Думаю, может быть нужно начинать искать медвуз в какой-нибудь другой стране.
Моя первая встреча с этим ужасом костоголовым была недавно. Я старался до сих пор об этом не думать. Почти три месяца назад один, совсем мальчишка, подошел ко мне в трамвае, сознательно наступал на ноги и обзывал: "негр поганый". А через три дня в метро меня догнали парень с девушкой (черные куртки, камуфляжные брюки) посмотрели на меня с презрением, чуть не как на дерьмо, и выкрикнули: "сука!" Явно эти люди живут с болезнью по имени ненависть. Микроб этой инфекции питается комплексом неполноценности.
5 апреля.
Страх становится невыносим, как и холод на улице. Килева, друг из Уганды, рассказал мне, говоря с трудом, как его избили на остановке и сломали челюсть. Все началось с крика: "Что ты здесь делаешь, черный?" Друг не успел моргнуть глазом, как на него обрушились кулаки. Сам он долгое время отрицал существование целенаправленных актов насилия против иностранцев. Может быть, теперь у него другой взгляд. Вечером я зашел передать сообщение знакомому суданскому студенту. У него сидели земляки, у которых на лицах обида. Один из них был избит пятью "охотниками". Еще не успев закончить подготовительный факультет, они обсуждают вопрос: вернуться обратно домой или нет, пока не поздно.
6 апреля.
Опять об "экстренном" возвращении. Сегодня три знакомых африканца вернулись домой. Ракел в Кению, Джон в Уганду, Матю в Замбию. Их родители сильно боялись. А я не могу просто уехать, остается два года до конца учебы. Лидия Александровна (знакомая студента. - Ред.) все время говорит: "Будьте осторожными ребята".
7 апреля.
Встал утром с знакомым страхом. Во рту почему-то горький привкус. Это наверно психологическое расстройство. Меня пугает каждый белый незнакомец. На пути с занятий я оказался единственным "черным" по пути в общежитие. По моим часам 19:15. Я решил ехать по красной линии, думая что она будет более безопасной поскольку много иностранцев ездят по ней. Я ошибся. В вагоне я чувствовал себя кроликом, за которым охотятся. На Спортивной вошли пять решительных "охотников" в "рабочей" форме. Вокруг меня образовался круг из троих. Остальные двое с небольшого расстояния смотрели вместе с другими пассажирами, явно заинтересованными. Я чувствовал себя жутко, переполненный гнева. Меня толкал их лидер и всячески обзывал. Я упал на сидение, хотел встать, но другой ударил меня в лицо каким-то металлическим предметом, который надевал как кольцо. Стало темно и мокро. Когда я поднял голову увидел женщину, которая протягивала бумажный платок. Остальные пассажиры смотрели как будто хотели сказать - "какое мне до тебя дело", другие - "так тебе и надо". Кровь текла по левой щеке. Дома все задавали обычный вопрос: "что случилось?" Не хотелось рассказывать.
8 апреля.
Все время думаю о вчерашнем. Нет аппетита, чувствую себя униженным. Ведь бьют парни намного моложе тебя только потому, что ты оказался не в том месте (в этой стране) и не в то время (конец двадцатого века). "Вот это ты покупаешь своими деньгами", - думал я.
Поехал в аптеку. Она недалеко, через три остановки. В автобусе на одном сидении написано:
"Все евреи в гетто, место негров - зоопарки". Три-четыре года назад такого не было. Я подумал о Шпенглере и его "Закате Европы". Неужели я оказался в Европе во время ее заката? Или может быть ее чумы? Надо позвонить домой.

- Как вы думаете, имеют ли "белые" право жить в стране, свободной от "черных", китайцев и т.д.?
- Подумайте, в чем причины национализма, национальной и расовой нетерпимости?
- Как вы думаете, почему в интеллигентном обществе считается неприличным демонстрировать националистические взгляды?
- Подумайте, почему милиция не может (или не хочет) эффективно противостоять националистическим выходкам?


Эдуард Лимонов

"Люби друзей своих и безжалостно бей врагов своих"?

- В Москве живут два разнородных элемента, два полюса - коренное славянское население и так называемые кавказцы. Большая часть этих людей занимается перепродажей продуктов, фруктов, овощей, вплоть до бананов. Они ведут себя часто заносчиво, высокомерно, развязно, опасно и насильственно. Причем у себя, в своих семьях, эти люди так себя не ведут. Они себя чувствуют здесь на завоеванной территории, на которой ведут себя, как мародеры. Все это вызывает законное недовольство русских. Я бы даже воздержался от понятия "расизм", здесь от расизма очень мало элементов.
Как от этого избавиться? Очень просто: законодательными мерами ввести визовый режим. У нас давно не СССР, и, я думаю, визовый режим нескольких степеней пребывания (туристы и прочие) решил бы проблему. Ведь сегодня нас просто приезжают грабить. Если нет визы, я просто бы дал 48 часов на выезд из страны. А тех, кто не уехал, использовал бы на трудработах, они бы у меня были интернированы и занимались общественно полезным трудом. Еще надо действительно просто запретить здесь торговать людям из других республик. Поверьте, улицы наших городов быстро бы опустели.
Вы говорите, "фашизм"? Что называется фашизмом, а что нет, это мне судить - я 20 лет прожил на Западе и знаю, что нигде это не называется фашизмом. Это не называется ни диктатом, ни фашизмом, такие вещи практиковались в истории самых демократических стран. Во время Второй мировой войны американцы интернировали более 300000 японцев. На своей территории просто посадили их в лагеря. Если страна в тяжелой ситуации, в ней вводят или военное положение, или комендантский час.
Что еще можно сказать о черных? Чечены - очень злой народ, поклявшийся достичь нашей гибели, поэтому к ним надо относиться крайне серьезно, они злые, опасные, военные, у них есть свое собственное государство. Есть интеллектуалы и у азербайджанцев, и в еще большей степени - у грузин, есть люди, преданные русской культуре... Но мы говорим о толпе. Толпе, приезжающей из азербайджанских гор, наплевать на нашу культуру и наших интеллектуалов, и наших девушек, которых они считают девками, поэтому, естественно, наше отношение к ним должно быть соответствующим. Люби друзей своих и безжалостно бей врагов своих - простые заповеди человеческого существования.

- Как вы думаете, в чем не прав Эдуард Лимонов?
- В чем причины национальной розни, ненависти к людям другой национальности?
- Обсудите в классе, что плохого сделали, например, "лица кавказской национальности" ученикам вашего класса? (Не вообще, а конкретно).


Юрий Дружников

Правило самоистязания?

В качестве американца, побродившего изрядно по глобусу, скажу, что североамериканская демократия - самая-самая в мире. А как русский писатель, склонный к инакомыслию, упру палец в ее изъян, в ее самоистязание. Все знают суть этой американской акции (affirmation action - позитивное действие); меньшинствам даются преимущества при поступлении в университет, приеме на работу и для поддержки бизнеса.
Славянская кафедра соседнего университета принимала на работу преподавателя. Вообще-то он у них уже был, но на так называемых "мягких деньгах", то есть временный, а нужен был постоянный. Казалось бы, парень окончил Гарвард, по-русски говорит почти хорошо; накопав материалов в Москве, завершает рукопись о советской критике тридцатых годов, студенты пишут о нем славные отзывы - переведите его на "твердые деньги", и все тут! Но в том-то и загвоздка, что согласно позитивному действию, у него уйма дефектов: он не негр, не женщина, не беременный, не гомосек, передвигается не в коляске, а своим ходом и, к сожалению, не дебил. Поэтому авторитетная комиссия отобрала из сорока двух кандидатов не его, а симпатичную черную девушку, которая заявила, что она лесбиянка и при этом немножечко в положении. Политически все было выдержано корректно.
Вот уже несколько лет все на кафедре отдуваются, читая за нее лекции, не только потому, что она перманентно или рожает, или беременна (это дело святое). То она получила грант на изучение праоснов лесбийской любви и отбыла в Грецию (хотел сказать - в Древнюю Грецию), то занята поддержкой очередной кампании феминисток. И при этом никто не может ее убедить не ставить на первом слоге ударение в фамилии Толстой.
Но и это еще не все. Недавно бывшая девушка, а ныне преподаватель, учтя ситуацию, публично заявила, что при приеме на работу пять лет назад свинские мужчины-шовинисты ей дали ставку ниже, чем надо, потому что она женщина. Она потребовала пересмотра всего ее досье, чтобы задним числом повысить себя при приеме на работу, а стало быть, и по всем последующим ступеням, и несколько комиссий посейчас продолжают в смущении над этим работать.
"Позитивное действие" в Калифорнийском университете на практике отменено раньше других, и на будущий год это решение войдет в силу. Но сколько лет придется хлебать его последствия - от крупного до мелочей? Ведь "chairman" (председатель) нельзя говорить, потому что "man" - мужчина, и мы пишем просто "chair" - стул. Оскорбительно говорить в лекции или писать "он происходит от обезьяны", надо "он/она происходит от обезьяны", и т.д.
В университете ведутся отдельно просто "исследования" и - "женские исследования", причем последние в специально созданном центре финансируются более охотно, а значит, привлекают все больше аспирантов. Углубляется феминизация всех наук. А из всех наук для нас важнейшей является теперь феминизм. Таков порочный круг. Читаются курсы по литературе и по женской литературе. По театру и по женской драматургии. Мемуары, написанные женщинами, изучаются отдельно в курсах истории и сравнительной литературы. Мужчины все больше становятся в исследованиях негативной силой. С публичными лекциями по университетским кампусам Калифорнии разъезжает немолодая студентка, которая делится с аудиторией деталями, как ее хотел соблазнить профессор. Не соблазнил, но замыслил. Ничего не доказано, но публика кричит: "Давай подробностей!" Не приходится удивляться, что в конкурсе, объявленном одной американской газетой на лучшее определение мужчины, побеждает феминистка, которая написала: "Это сволочь, которую надо кормить мясом".
Давно замечено, что у человека две возможности существования: потреблять окружающий мир и выражать в нем себя. Программа позитивного действия, думается, преследовала вторую цель: помочь определенным категориям людей всплыть на поверхность. На практике эта акция превратилась в жертву первой цели: закон (и нас с вами) потребляют люди, нечистые на руку. Кажется, обитатели ХХ века, мы переполнены свидетельствами того, как часто благородные политические замыслы оборачиваются взрывом низменных страстей, а путь к высоким идеалам устилается жертвами вчерашних идеалистов. Но жизнь подбрасывает все новые и новые иллюстрации, свидетельства, образцы.
Знаменитый подонок, растерзавший в Лос-Анджелесе бывшую жену и случайного человека, выпущен на свободу потому, что он черный. Виноваты и мы тоже - доведшие до абсурда программу позитивного действия. Раньше я сердился, когда студентки пропускали меня первым в лифт, теперь смирился и боюсь нарушить их равноправие. В компании я проглатываю комплимент хорошенькой женщине, ибо это может быть истолковано как сексуальное домогательство и для штрафа мне придется продать дом. Послушно пишу в анкетах вместо "белый" - "кавказского происхождения", ибо писать "белый" - значит унижать "черных", уж не знаю, какому идиоту в США удалось протащить такой эвфемизм, ничего общего, правда, не имеющий с созвучным российским выражением. Я пишу эти строки на плохом, медленном компьютере, потому что университет обязан поддерживать малый бизнес, где хозяин черный, и покупать технику только у него, а тот шустрит, продает старье.
Америка по каждому поводу должна исчерпать аргументы всех умных и обязательно всех глупцов, чтобы, изрядно набив синяков и шишек, вернуться к трезвой разумности.
Отвоевав, наконец, демократию, получив свободу любых акций, российский образованный люд на наших глазах то и дело по самым обычным поводам теряет здравый смысл в борьбе "за" и "против". Какие страшные прогнозы смерти литературы, интеллигенции, распада семьи вешают нам в виде лапши на уши. То и дело ищут виновных, врагов, делят людей на "своих" и "чужих", на внутренних и эмигрантов и все это представляют как те же самые позитивные действия.
Недавно профашистская газета "Патриот" нашла нового врага и сосредоточила на нем гнев, посвятив вашему покорному слуге очередную целую полосу.
Суть позитивного действия компатриотов - требование к президенту России "применить всю вашу власть", чтобы запретить "осмеяние и оскорбление нашей национальной гордости". В пример приводятся опять эмигрантские авторы. В частности, об известной книге Андрея Синявского "Прогулки с Пушкиным" (между прочим, только что вышедшей на английском в издательстве (Yale University Press) говорится, что это "маразматический бред выжившей из ума старухи". Ну ладно, допустим, что "бред", но почему профессор Сорбонны Синявский - "старуха"?
Читаю в одной нью-йоркской русской газете программное интервью московской писательницы. Она скромно констатирует, что входит в тройку самых лучших пишущих женщин Российской Федерации. В интервью эта сочинительница "новой прозы" заявляет, что они-де втроем (птица-тройка, стало быть) толкают вперед женскую литературу бывшей одной шестой части суши. То, что провозглашает московская писательница, по сути, опять же позитивное действие, на этот раз в литературе.
А почему, собственно, женский бестселлер должен обособляться, как "М" и "Ж", как гинекология? Литература бывает хорошая и плохая, ну назовите ее еще профессиональной и графоманской, ну разделите на жанры, как говорил мольеровский герой, все то, что не проза - то стихи. Но не вижу я ни в стихах, ни в прозе жанра "Ж". Обособление это, в сущности, подпитка заниженных критериев. В интеллектуальной области Божий дар - единственная законная привилегия индивида над посредственностью и вообще одного человека над другим. Ни пол, ни национальность, ни цвет кожи тут ни при чем.

- Как могла сложиться описанная Ю.Дружниковым абсурдная ситуация?
- Справедливо ли введение неравенства при приеме на работу, при отправлении правосудия, в поддержке бизнеса и т.п.? А чем оно может быть оправданно?
- Следует ли поддерживать дискриминируемые в реальной жизни меньшинства, давая им какие-либо привилегии?


IV. ОСНОВНЫЕ (КОНСТИТУЦИОННЫЕ) ПРАВА ЧЕЛОВЕКА

Право на жизнь

Галина Терешенок

Скрипка?

Концлагерь Дахау заключенные называли адом. Но и в этом аду было место, могущее испугать самого Данте.
Территория, обнесенная колючей проволокой. Концлагерь в концлагере. Здесь располагалась "медицинская" лаборатория, где проводились жестокие опыты на людях во славу "третьего рейха". В основном на молодежи как более ценном "биологическом" материале. Людей заживо замораживали, заражали различными болезнями. Но самыми страшными считались уколы доктора Мюллера. От этих уколов человек умирал постепенно: сначала отмирали пальцы, затем ступни ног, голени... И все это сопровождалось дикой болью. Медленная казнь иногда длилась в течение месяца, а так называемые медики внимательно следили за ходом "эксперимента", тщательно фиксируя его на бумаге.
Летом 1943 года сюда одновременно были привезены пятнадцатилетняя девочка Рахель и шестнадцатилетний Вацек. Малолетние узники-скелетики девочки и мальчики содержались вместе в неотапливаемом бараке. "Доблестные" служители Фатерлянда не заботились об удобствах узников. По меткому замечанию помощника начальника концлагеря Пауля Цога, незачем излишне тратиться на мертвецов. Цог был весьма своеобразной личностью - это был сентиментальный садист. Обожал музыку, особенно классику. В те дни, когда проходила общелагерная чистка "биологического" материала и из труб крематория валил особенно густой и черный дым, из лагерного репродуктора гремела музыка Берлиоза.
Была у Цога еще одна страсть - скрипка. Очень часто, выпив изрядную долю шнапса, по вечерам Цог давал концерты заключенным. Измученные люди часами стояли навытяжку и слушали обезумевшего от спиртного и вседозволенности "музыканта". После каждой сыгранной пьески или фуги Цог требовал аплодисментов и не отпускал людей в бараки до тех пор, пока не был удовлетворен приветственными овациями за "высокое" искусство игры на скрипке. Узников, падавших в изнеможении прямо на плац, Цог обвинял в личном к нему неуважении и отправлял или в крематорий, или в медицинскую лабораторию, которая находилась в его ведении.
Услышав впервые игру Цога на скрипке, Вацек заплакал. К его счастью, Цог не заметил слез подростка. Мальчика закрыла от глаз коменданта большеглазая девчонка. Так он познакомился с Рахель. Знакомство переросло в дружбу. Их топчаны в бараке стояли рядом, и ребята, обессиленные от бесконечной сдачи крови для раненых солдат "доблестной армии вермахта", часто шепотом переговаривались, рассказывая друг другу о днях мирной довоенной жизни, о родителях, друзьях, детских проказах. Все эти воспоминания были покрыты как бы покрывалом зыбкой нереальности и представлялись далеким счастливым сном.
Рахель узнала, отчего ее друг плакал, услышав игру помощника начальника на скрипке. Вацек обладал абсолютным слухом и, несмотря на малолетство, до войны обучался в Краковской консерватории по классу скрипки. Он относился к скрипке как к живому существу, трепетно и нежно. И услышав, как Цог терзает хрупкий инструмент, извлекая из него дикие, стонущие звуки, не смог сдержать слез. Как-то раз Вацек вспомнил про обычай кровного братания. Рахель с радостью согласилась, и, сделав небольшие надрезы на руках, смешав свою кровь, они стали братом и сестрой. Вацек подарил своей Рахель оловянный крестик с распятым Иисусом Христом - единственную вещь, которую сохранил от мирной жизни. Рахель протянула ему маленький кусочек маццы, еврейской пасхи, бережно ею хранимый. "Перед лицом Господа нашего эти дети отдали тебе, Боже, все, что могли", - пробормотал все видевший бывший православный батюшка.
Постепенно названные брат с сестрой ослабели так, что едва могли стоять на плацу во время переклички. И Мюллер на очередном отборе для экспериментального барака указал на Рахель и Вацека. Это было равносильно такой смерти, что и врагу не пожелаешь. Вацек тихо сказал:
- Матка Бозка, как же я устал. Сделай так, чтобы я скорее умер. Только молю тебя, дай мне последний раз сыграть на скрипке.
Рахель, неожиданно сильно пожав руку мальчика, вышла из строя и на глазах у изумленной охраны пошла к Цогу. Два дюжих капо попытались было ее остановить, но, увидев лицо девочки, замерли.
Лицо маленькой еврейки Рахель в это мгновение было прекрасным. Огромные бездонные глаза светились всепрощающей любовью. И все, кто видел Рахель тогда, впоследствии клялись, что сама Пресвятая Дева Мария спустилась в эти скорбные минуты на землю концлагеря.
- Господин комендант, смертники всегда имели право на исполнение последнего желания.
Такая дерзость со стороны заключенной была впервые для Пауля Цога. И он, не успев прийти в себя от изумления, сказал:
- Маленькая иудейская свинья, за твой поступок ты будешь гнить заживо долго-долго.
Рахель посмотрела на Цога черными глазищами, огромными на лице ходячего скелета, туго обтянутого кожей, и негромко произнесла:
- Что такое два месяца мук перед Вечностью.
- И какова же твоя последняя просьба? - немного погодя поинтересовался Цог.
Глаза всех присутствующих на плацу были прикованы к Рахель.
- Этот мальчик, герр комендант, хочет сыграть на скрипке.
Цог задумался, вокруг стояла мертвая тишина. И когда Пауль Цог заговорил громко и отчетливо, все вздрогнули.
- Хорошо, я дам ему сыграть на скрипке. Но ты сейчас умрешь. Согласна?
Рахель кивнула.
- Эй, там, принесите скрипку, - властно скомандовал Цог, одновременно вытаскивая из кобуры "вальтер".
- Ты, маленькая еврейская дрянь, оказалась смелее мужчин и сумела задать поистине философский вопрос. За это ты не будешь гнить заживо.
Цог нажал на курок. Рахель упала.
Взмахом руки подозвав Вацека, фашист сунул ему в руки скрипку и приказал играть. Вацек взмахнул смычком. Он забыл про концлагерь, про Цога, Мюллера, про собак, разрывающих людей на потеху охране. Он видел перед собой два родных лица: с голубыми глазами - матери и с черными - Рахели. Он играл, и скрипка пела о любви и ненависти, о счастье и потерях. По свидетельству оставшихся в живых очевидцев, это была неземная, волшебная музыка.
Очнулся Вацек через две недели в солдатском лазарете, куда поместил его Цог. Едва выздоровев, мальчик был отправлен на кухню чистить котлы. По мере продвижения союзных войск Цог все чаще напивался, вызывал к себе Вацека, давал тому скрипку и слушал музыку, что-то пьяно выкрикивая. Во время апрельского восстания узников концлагеря в 1945 году Цог был убит, а пришедшие затем войска союзников освободили пленных.
Впоследствии Вацек стал известным музыкантом и играл в лучших симфонических оркестрах мира. Где бы он ни был на гастролях, куда бы ни ехал, рядом с концертной скрипкой всегда лежит футляр с неприметной скрипкой Цога, а на шее у знаменитого музыканта висит медальон с маленьким кусочком сухой маццы, когда-то подаренной ему сестрой Рахель.

- Как вы думаете, почему палач Цог пощадил маленького музыканта?
- Согласны ли вы, что право на жизнь есть самое первое, базовое из естественных прав человека?


А. Лаврин

Последняя ночь?

"Кристиан Ранусси провел в тюрьме 783 ночи в ожидании смертной казни за якобы совершенное убийство. На семьсот восемьдесят четвертую за ним пришли для исполнения приговора. Перед отделением для приговоренных к смерти старший надзиратель властным жестом потребовал полной тишины. Затем он шепотом попросил присутствующих встать в две шеренги по обе стороны решетки камеры. Заместитель прокурора Талле едва слышно приказал адвокатам:
- Войдите вслед за мной.
Кристиан спал на соломенном матрасе, свернувшись клубочком, лицом к стене - он всегда ложился так, отворачиваясь от слепящего света электрической лампочки .
Двое надзирателей осторожно открыли решетку и кинулись на него.
"Он закричал дважды, как дикий зверь, - рассказал мэтр Фратиселли. - Крики были пронзительные. Я не забуду их никогда. Кто-то крепко сжал мою руку. Это был председатель Антона".
Последняя короткая схватка. Кристиан с силой ударился о стену. Надзиратели сумели надеть на него наручники. Он закричал:
- Я буду жаловаться адвокатам!
Кто-то ответил:
- Здесь они, ваши адвокаты... Поль Ламбар вышел вперед:
- Да, мы здесь, дорогой...
Заместитель прокурора произнес ритуальную фразу:
- Ваше прошение о помиловании было отклонено. Мужайтесь...
- Что там наплели про меня Жискару д'Эстену? - крикнул Кристиан.
Он стоял всклокоченный, с окровавленным носом, в полосатой тюремной одежде, непонимающе глядя на толпу людей, вырвавших его из сна.
Одного из адвокатов, Жан-Франсуа Лефорсоне, охватил жгучий стыд: "Мы уверяли, что суд не вынесет смертного приговора, а он его вынес. Мы ему говорили, что Кассационный суд отменит приговор, а тот его утвердил. Мы ему сказали, что придет помилование, а его отклонили. Что теперь оставалось - сказать, что казнь не состоится? Он все понял. Это конец. Мы поцеловали его. Он держался с большим достоинством".
Процессия спустилась в подземелье.
Кристиан шел впереди босиком, держа скованные наручниками руки за спиной. Его поддерживали под локти двое надзирателей. Другой адвокат, Поль Ламбар, шел рядом.
"Ломбар вел себя потрясающе, - рассказывал позже Фратиселли. - Он опьянял его словами. Он окружил его стеной из слов. Когда Ломбар выдохся, мы с Лефорсоне сменили его".
Вдоль стен подземного коридора стояли чаны с водой. Два-три раза надзиратели останавливали осужденного и ополаскивали ему лицо. Из носа по-прежнему шла кровь. Поль Ламбар вытер ему своим платком губы.
"В этот момент мы впервые назвали его на "ты", - вспоминал метр Лефорсоне. - Кристиан беспрерывно повторял, что он не виновен. От этого у меня внутри все переворачивалось. "Вы-то знаете, что я не виновен". Я сказал ему: "Даже если тебя не будет, ничего не изменится - мы будем продолжать борьбу. Ты будешь реабилитирован. Обещаю тебе. Ты будешь реабилитирован".
В холле Кристиану предложили переодеться. Он отказался.
Процессия остановилась перед столом, застланным грязной простыней. Это был алтарь. Перед ним табурет. Сбоку виднелась маленькая закрытая дверь.
Посреди коридора стоял человек, наблюдая за Кристианом. Фратиселли узнал старика, который суетился в зале. Это был палач.
Он глядел на Кристиана оценивающе, как лошадник, сощурясь и как бы прикидывая. Мне это показалось отвратительным. Рядом с ним стояли двое здоровенных парней в синих спецовках. Меня поразило, что лица и шеи у всех были багровые.
Кристиана усадили на табурет спиной к двери и сняли наручники. Подошел тюремный священник.
- Ранусси, - начал он, - я часто приходил к вам...
Но Кристиан прервал его решительным жестом:
- Отставить!
Священник удалился.
Жан-Франсуа Лефорсоне прочитал ему открытку, присланную матерью. Она начиналась следующими словами: "Дорогой мой сыночек Кристиан! Я пишу тебе открытку, которую адвокаты вручат тебе, если прошение о помиловании будет отклонено". Далее Элоиза говорила, что он был хорошим сыном, что он принес ей счастье, на которое она надеялась в тот день, когда родила его. Адвокат спросил, хочет ли он ответить. Кристиан отрицательно мотнул головой. Он по-прежнему твердил о своей невиновности.
Надзиратель протянул ему рюмку водки. Кристиан решительно отказался. Жан-Франсуа Лефорсоне предложил сигарету. Он дважды жадно затянулся и бросил окурок на пол.
Палач выступил вперед:
- Можно забирать?
... Помощники двинулись к Кристиану с уверенностью людей, знающих свое дело. Двумя щелчками ножниц один отрезал воротник, а второй оттянул на плечи куртку. Потом они остригли ему волосы на затылке. Ноги и руки связали упаковочным шпагатом. Узлы завязывали короткими резкими движениями. Шпагат оттягивал плечи назад.
Жан-Франсуа Лефорсоне и Поль Ламбар держались за руки. Андре Фратиселли, словно завороженный, не смог оторвать глаз от шеи Кристиана.
Когда помощники подняли его с табурета, он повернулся к Полю Ломбару и произнес:
- Реабилитируйте меня!
Лефорсоне машинально двинулся за ним.
"Я где-то читал, что гильотина скрыта за занавесом. Ничего подобного. Когда открыли маленькую дверь, сразу открылся эшафот. При виде гильотины я отшатнулся. У меня не хватило духу смотреть на казнь. Я повернулся и отошел вглубь коридора".
Бледный, осунувшийся Поль Ламбар прислонился к стене. Андре Фратиселли увидел, как Кристиана прислонили к вертикально стоявшей доске, которая медленно опустилась в горизонтальное положение. Палач застегнул привязные ремни. Помощник ребром ладони стукнул Кристиана по затылку. Палач нажал кнопку, и косой нож упал вниз. Было четыре часа тринадцать минут.
Отрубленная голова откатилась прочь.
Через год на суде было доказано, что Кристиан Ранусси не был виновен в преступлении, за которое его казнили.

- Как вы думаете, где выше вероятность судебной ошибки - во Франции или в России? Почему вы так считаете?
- Можно ли в принципе исключить вероятность ошибки суда?
- Как вы думаете, почему большинство россиян против отмены смертной казни?
- Считаете ли вы, что смертная казнь является сдерживающим фактором для преступника?


Георгий Рожнов

Самосуд?

...Я рискую восстановить против себя множество достойных людей, ратующих за отмену смертной казни, - милые вы мои гуманисты, российские убийцы вашего сострадания не заслуживают. Я знаю дела, настолько очевидные полностью доказанными кошмарами, я знаю убийц, столь омерзительных своими поистине вампирскими утехами, что все доводы о бесценности человеческой жизни, о невозможности цивилизованного государства эту жизнь отбирать ни разум, ни душа уже не воспринимают всерьез. Не спорьте, не возмущайтесь, иначе мне придется в деталях, подробно рассказывать о нелюде, убившем и порезавшем на кусочки девятнадцать детишек, мальчиков и девочек. Выродок эту кровавую бойню несколько лет кряду вершил в Новокузнецке, мне омерзительно поминать его имя и фамилию. Мне начинать? Говорить, как эта дылда приводила к себе в дом детей, как не спеша, по очереди, колола их ножом, полосовала лезвием по горлу, выворачивала внутренности. Продолжать? Вы до конца дослушаете? Не сойдете с ума и горькую не запьете? В отличие от вас убийца спокойно дрыхнет на нарах Кемеровского СИЗО, жрет свою баланду и костерит демократию вкупе с реформами - ему известно, что его оставят в живых, мораторий у нас нынче на смертную казнь.
Хорошо, предположим, что письма наших интеллигентов меня доконают и убедят, и я тоже затребую милость к падшим. Но тут же спрошу их защитников: а дальше что прикажете делать с теми выродками, которых не расстреляли? Держать за решеткой пожизненно? А где? В двух зонах на всю Россию? Так это же ад при жизни будет, какой же тут к чертям гуманизм? Надеюсь, одна только цифра опустит вас с заоблачных высот прекраснодушных мечтаний на грешную землю. Вот она: по подсчетам весьма компетентных людей, к 2000 году число заключенных с пожизненным сроком может достигнуть ПЯТИ ТЫСЯЧ человек. Еще раз любопытствую: их где прикажете содержать? Строить новые зоны и новые тюрьмы?
...Да и сам мораторий видится мне более чем странным юридическим казусом - Уголовный кодекс России, введенный в действие совсем недавно, с 1 января нынешнего года смертную казнь узаконил, суды не только вправе, но и обязаны применять ее в крайних, исключительных случаях и - не отваживаются. Поверьте, Совет Европы, который потребовал от нас немедленно стать милосердными, отлично знает о разгуле в России преступности, многие его документы просто стенают об угрозе нашенской мафии отнюдь не дальнему зарубежью. Да и Страсбургский суд, рассматривающий дела о военных преступлениях на Балканах, открыто грозит смертью и Караджичу, и Младичу - наиболее одиозным фигурам многотысячной бойни. Так почему же вытребованный от России мораторий чохом милует всех, кто лишил жизни ни в чем не повинного человека? А ведь как просто и справедливо было не распространять его хотя бы на убийц детей - кто бы осудил нас за это?

- В чем вы согласны с автором статьи? А что можно было бы возразить?


Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации?
(Принят Государственной Думой 18 декабря 1996 года)
извлечение

Раздел III. Исполнение наказания в виде смертной казни.
Ст. 186. Порядок исполнения смертной казни.
1. Смертная казнь исполняется не публично путем расстрела. Исполнение смертной казни в отношении нескольких осужденных производится отдельно в отношении каждого и в отсутствии остальных.
2. При исполнении смертной казни присутствуют прокурор, представитель учреждения, в котором исполняется смертная казнь, и врач.
4. Администрация учреждения, в котором исполнена смертная казнь, обязана поставить в известность суд, вынесший приговор, а также одного из близких родственников осужденного, тело для захоронения не выдается, и о месте его захоронения не сообщается.


Георгий Рожнов

Приговор приведен в исполнение?

В недавно принятом Кодексе впервые за семь с лишним десятилетий регламентирован порядок исполнения смертной казни. Но даже в нем множество умолчаний, недомолвок и моральной жестокости. Почему и сейчас смертнику не объявляют, что просьба о помиловании отклонена и он будет казнен? Почему лишают возможности проститься с родными? Почему в последний час к верующим не придет священник для исповеди и причастия? Почему, наконец, нельзя выдать близким для достойного погребения тело казненного или сообщить, где именно он тайно закопан? Да будь он трижды преступником, государство уже покарало его пулей в затылок - какая еще месть нужна?

ОЖИДАНИЕ КАЗНИ

Как только суд объявляет преступнику смертный приговор, сразу же после возвращения из СИЗО его переодевают в полосатую робу с полосатой шапочкой и поселяют в специальную камеру. Зарешеченное окно в ней забрано таким толстым козырьком, что о небесах по ту сторону можно только догадываться. Дверь заперта на кодовый замок, открыть который без ведома дежурного помощника начальника СИЗО невозможно. Осужденные на смерть коротают дни либо в одиночестве, либо с напарником. Каждый день у них начинается с пристегивания наручников и повального обыска - простукивают стены, решетки, по сантиметру прощупывают белье и одежду. Ни прогулок, ни свиданий, ни разговоров по телефону, которые изредка позволены другим. Вывод в баню или медчасть - только поодиночке, только в наручниках и с усиленной охраной, только по пустынным коридорам.
Первые месяцы после приговора смертники живут надеждой - ушла ведь кассационная жалоба в Верховный суд, вдруг там отменят либо отправят на доследование, или "вышку" заменят пожизненным? Ожидание это может длиться полгода, а то и больше, все это время надежда на лучший исход человека не оставляет. Время от времени появляется единственный человек с воли, с которым общаться дозволено, - его адвокат, который и утешит, и новостями поделится.
Но вот определение Верховного суда получено, приговор подтвержден, но смертник и тут держится - еще не вечер! Еще можно сочинить и отправить жалостливое прошение президенту и ждать милости от него. Ждут год, полтора - мне до сих пор памятен двойной убийца Марат Конкин, которого мытарили в ожидании расстрела четыре года и все же оставили жить. Это был уже не человек - труп лежачий. Седые патлы на лысеющей голове, ходуном ходящие руки, худоба дистрофика - шел ему тогда двадцать четвертый год.
...Расстреливают в тюрьмах обычно в подвальных камерах, удаленных от остальных обитателей. Почти повсеместно это происходит на заре, сразу после подъема. И вот здесь уже тюремщики не таятся: недосуг, и ни к чему теперь лицемерить. Все, кто это видел, утверждают одно: смертники впадают в какой-то транс, ступор, никто не помнит ни истерик, ни буйства - психика обреченного уже изуродована годами ожидания, с их безлюдьем и убивающей душу тишиной. Так же молча они выслушивают решение об отклонении их прошения о помиловании, так же безропотно поворачиваются, как велит стоящий за спиной человек в форме. Вполне возможно, что они не видят тех, кто сидит за столом в глубине камеры.
Выстрел всегда один - трудно промахнуться, если стреляешь в затылок в упор. Был человек - и нету.

- Как вы думаете, какими качествами должен обладать палач?
- Как вы думаете, зачем при исполнении смертной казни присутствует врач? Не противоречит ли это клятве Гиппократа защищать жизнь?


Олег Тобольцев

Остров Огненный: смерть в рассрочку?

...Первые двери, вторые, тамбур, решетка, замок, отпираемый с пульта дежурного... Другая решетка. В боковое оконце видно, как с тыльной стороны ворот убирают металлические пластины с приваренными к ним шипами, которые готовы пропороть скаты непрошеной или не в те руки попавшей машины.
...Всю предшествующую жизнь я обходился без подсматривания в замочные скважины, а теперь смотрю в глазки камер на законных основаниях. В каждой по двухъярусной кровати, постели аккуратно, без морщин, накрыты грубыми одеялами. Днем спать запрещено, лежать на койках до отбоя тоже не разрешается. Кто читает, кто переговаривается о чем-то, сидя на тяжелых табуретах. В одной из камер натыкаюсь глазами на встречный ненавидящий взгляд. Второй ее обитатель недвижим под одеялом.
На совести каждого не меньше двух загубленных душ, и страшно даже подумать, сколько людей порешил в общей сложности 141 обитатель камер колонии спецрежима. На дверях каждой камеры фотографии постояльцев и краткий перечень былых "заслуг". Слабонервным такое лучше не читать. Николай Клептча, например, судим семь раз, за спиной два убийства и разбойное нападение. У его соседа Казбека Калоева на счету 15 нападений в составе банды и три убийства... Сейчас оба мирно коротают бесконечный срок у телевизора.
...Впереди целая вечность, минус недели, а то и месяцы, когда многим доведется совершать двухсоткилометровые путешествия с острова в особую вологодскую больницу. Без лечения не обойтись, поскольку профессиональное заболевание заключенных - туберкулез.

...Лязг двери. Князев вскакивает и, как положено по здешним правилам, прижимает лицо к стене, скороговоркой тарабаня анкетные данные с перечислением статей Уголовного кодекса и всех своих грехов.
- Я погубил две жизни, - говорит он мне, - раскаяние ничего не искупит, да и не нужно оно никому. Пусть ничего не останется, ни тела, ни могилы. Сердце здоровое, кому-нибудь пригодится, почки тоже. Печень еще... На нескольких больных хватит, пусть живут. Меня надо было раньше расстрелять, жизнь сразу не задалась. Надо поскорее из нее уйти, может в другом воплощении повезет. Я не просил о смягчении приговора.

- Пожизненное заключение или смертная казнь? Какое наказание тяжелей?
- Стоит ли содержать за государственный счет отпетых убийц и негодяев, в то время как у государства не хватает средств, чтобы обеспечить нормальное содержание подследственных и других заключенных?
- Как вы относитесь к идее "пускать" преступников на органы для честных людей?

Г. Иваницкий

Найдутся ли ответы??

ИМЕЕТ ЛИ ЧЕЛОВЕК ПРАВО НА СМЕРТЬ?

В обсуждении участвуют: Физик, Инженер, Медик, Биолог, Священник, Юрист, Историк, Экономист.
Физик. С тех пор, как на Земле существует живое, до самого последнего времени только Природа дирижировала рождением и смертью. И вот развитие науки и, в частности, такой ее отрасли, как биофизика, привело, казалось бы, к невероятному.
Готов ли человек принять на себя ответственность решать самые сокровенные вопросы жизни и смерти? На страницах печати уже давно идет дискуссия по поводу противоречий между выработанными веками нормами поведения людей и современными достижениями науки и техники. Первый этап дискуссии был вызван операциями по пересадке органов от одного человека другому. Сразу возникли вопросы: какое состояние можно считать биологической смертью организма? Когда можно сказать: "Человек умер"? Какими правовыми нормами регулировать отношения между родственниками умершего и медициной, которая использует его органы для спасения других жизней? Второй этап дискуссии был порожден созданием биофизической аппаратуры нового типа, искусственного сердца, легкого, почки, разработкой искусственной крови.
То, что каждый человек имеет право на жизнь, - очевидно, но современная техника позволяет очень долго поддерживать умирающего человека на грани жизни и смерти. Возникла обратная нравственная проблема: имеет ли человек право на смерть? Разрешается ли врачу рисковать, используя новый препарат или новый прибор, чтобы продлять на день или год жизнь пациента, а вместе с тем и его страдания, или это эксперименты над живыми людьми, и они аморальны? Стоит ли продолжать искусственно поддерживать жизнь впавшего в безнадежное состояние человека? Нужна ли сама жизнь неполноценному младенцу с врожденными психическими и физическими пороками?

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign