LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 69
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

льшую смелость и будет хладнокровнее самого спокойного на лю-
дях человека.
На самом деле как же трудно найти людей, которые бы понима-
ли тебя с полуслова и с которыми было бы легко общаться. Для ме-
ня это, пожалуй, важнее всего. Помните, как в фильме «Доживем
до понедельника»? Счастье — это когда тебя понимают. Прошу вас,
527
не судите строго. В моей простенькой работе, в моем откровении
отражены всего лишь мои мнения, наблюдения, восприятия. Воз-
можно или даже наверняка ваши мнения будут совершенно други-
ми. Отдаюсь на ваш суд.

МИР — ТЕАТР...
Театр, в котором свое назначение человек выбирает сам. Лю-
ди — основа мира, как актеры есть основа любого театра. Они —
реальное воплощение нереальных идей, приходящих к тем немно-
гим сумасбродам, что пишут сценарии и воплощают их на сцене.
Однако любой, даже самый гениальный сценарий не может от-г
крыться миру, и ни один актер не покажет себя в роли, если не бу-
дет режиссера.
От режиссера зависит судьба спектакля, его успешность или
провал. Ведь зрителю нужно зрелище, и зритель равнодушно отно-
сится к тому, каких трудов стоит показать это зрелище. Режиссер
должен верить в ту идею, которая выдвинута в сценарии. Режиссер
не должен ни на минуту сомневаться в успехе спектакля. От пози-
ции режиссера зависит настроение актеров.
Режиссер должен осознавать ту ответственность, которая лежит
на нем за поставленное им действо. Ведь то, что он создаст, увидит
не один человек, и в этом творении должно почерпнуться челове-
ком только добро, только человеколюбие, только вера. А иначе ре-
жиссер станет воспевателем царства тьмы, которое и так поглотило
сознание и жизнь зрителя. Это не составит труда стать одним из
тех, кто призывает убить, но настоящая от этого заслуга в том, что-
бы стать лучом добра в царстве тьмы. Это — сложно, это — тяже-
ло, но в этом жизнь, и от этого нельзя отступать.
Любой сценарий, любое произведение, даже самое привычное и
традиционное, может зазвучать совсем иначе, совсем ново от того
видения, что предполагает в режиссере. И даже самое жестокое мо-
жет открыться миру по-иному, вызывая страдание. Это — прямая
зависимость от гуманности режиссера.
Успех театра зависит от желания зрителя туда идти. Самобыт-
ность человечества в стремлении, будучи подверженным влиянию
злых сил, к добру, к свету. А если в этом театре будет много света,
много солнца, люди будут приходить, и в этом будет заслуга в пер-
вую очередь режиссера.
Вокруг людей слишком много тьмы — это трагедия жизни. С
этим уже свыклись, с этим позволяют себе жить. Это страшно, но
это — факт жизни. Очень трудно, видя вокруг себя такое, оставать-
ся таким, каким должен быть человек, приносящий в этот мир
свет, творящий Красоту.
Зная страсть людей к зрелищам, режиссер должен показывать
только результат того, к чему должны стремиться люди: к совер-
шенству, красоте, эстетичности и гуманности.
Сознание этого должно прийти через познание. Многое надо ос-
мыслить: теорию эстетики и гуманности, чтобы принять практич-
ное проявление злых идей, чтобы отмести от своего сознания. И
еще нужно желание принять то, что ближе по духу. А выбор этот
528
не всегда, к сожалению, правильный. От этого в театре жизни
острая нехватка света — режиссеры зачастую выбирают путь, про-
ложенный охотниками до легкой наживы, которые не гнушаются
ничем, чтобы ублажить свое тщеславие. Стремление к идеалу по-
рождает вдохновение. Вдохновленный человек прекрасен. Но для
вдохновения нужна пища, которой опять же в театре недостает. И
режиссер должен искать пути, по которым идут музы, идет вдохно-
вение. И, нашедши этот путь, твердо встать на него.
Ёся жизнь — это поиск. Для режиссера поиск этот в познании
себя, в познании мира. Результат — исповедь, что воплощают акте-
ры на сцене, крик души, который никто почти не видит. Да и нуж-
но ли режиссеру боготворение? Думается, нет. Настоящий режис-
сер отдает все, что у него есть, ничего не требуя взамен, — своего
рода абсолютный эгоизм. Он отдает душу, показывая ее постиже-
ние на определенных этапах жизненного процесса, разными вопло-
щениями.
К абсолютному нельзя прийти, постигнув лишь философские
учения. Это должно быть понято и принято через прохождение пу-
ти творческого процесса, который сугубо индивидуален, даже ин-
тимен. Это — привилегия творческой личности. Жизнь вечного по-
иска — выбор единиц, обрекающих себя на непонимание со сторо-
ны окружающих и от этого на духовное одиночество. Истинный
творец принимает эту жизнь как единственно приемлемую форму
бытия.
Одиночество —- удел великих, однако быть одиноким больно.
Трудно, видя непонимание, оставаться верным своей идее. Но и че-
рез эту боль настоящий творец должен переступить.
Идти через все к совершенству и дарить совершенство миру —
вот суть жизни настоящего режиссера.
Роль режиссера самая трудная из всех в театре жизни. Самая
сложная, однако самая судьбоносная. Я бы очень хотела иметь та-
кую судьбу, однако зависит это, конечно, не от меня. Так что одно-
значно сказать о своей роли в театре я не могу, да и пока не имею
на это морального права: человек должен достигнуть определенных
уровней, чтобы заявлять о своей роли.
Однозначно могу сказать лишь то, что была бы счастлива пода-
рить миру чуточку света, добра. Была бы счастлива дать возмож-
ность радоваться жизни другим людям. Была бы счастлива «сма-
зать краской карту будней», краской яркой, цвета Солнца, цвета
листвы, цвета жизни. И была бы счастлива сказать: «Слава тебе,
безысходная боль...», ничего не требуя взамен.

МИР — ТЕАТР. А ТЫ В НЕМ КТО?

Мир — театр. А кто в нем кто? — вот в чем вопрос. Еще во вре-
мена Всемирного потопа Ной в свой ковчег собрал каждой твари по
паре. Зачем? Ведь недаром же. Значит, каждому существу, в том
числе и человеку, уготовано свое место в этом жестоком мире, до
которого он либо дойдет, твердо шагая, сам, либо выплывет к нему
на суденышке судьбы.
В вопросе о театре нельзя не отметить, что театр без зрителей не
1К-3959 529
театр, а без актеров — и подавно. Каждому человеку свойственно
сделать свой выбор: либо место на галерке, либо на сцене. Однако
нельзя не учитывать роль судьбы в этом выборе. Определенный
склад обстоятельств тем или иным образом влияет на события в
жизни человека, которые, в свою очередь, влияют на место данного
человека в жизни-театре.
Если человек попал на сцену, это еще не значит, что он актер.
Он может быть суфлером, установщиком декораций, монтером-
осветителем каким-нибудь в крайнем случае. Выходит, что присут-
ствие человека на сцене еще не означает его возвышения до ранга
актера.
Зритель. Он не принимает участия в действиях на сцене. Он
лишь лицезреет происходящее, переживая или сопереживая. Но
зритель остается самим собой, ему не надо надевать маску того или
иного героя. Редко можно увидеть натянутую улыбку или выдав-
ленную слезу...
...Всем известно, что театр начинается с вешалки. Гардеробщи-
ки — вот еще одна категория людей в театре. Он ходит гордой по-
ходкой, таскает тяжелые шубы зрителей зимой, а летом скучает.
Такая его работа. Таких в театре много: уборщик, контролер биле-
тов, продавец в кафе — это второстепенные лица.
Чтобы поставить спектакль, надо иметь сценарий.
Писатель. Без него не обойтись. Его труд играет основную роль
в театре. Благодаря ему актер имеет роль, гардеробщик — работу,
зритель — повод сходить в театр. Но писателя мало кто видит, на
улицу он ходит редко, популярностью не пользуется, «звездной бо-
лезнью», как актер, не болеет...
Если рассматривать мир, как театр и себя в этом мире, то я не
хотела бы быть ни писателем, потому что писать сценарий чьей-то
жизни может лишь Бог; ни автором, потому что лицемерие в лю-
бых его проявлениях служит тормозом в развитии себя как лично-
сти; ни зрителем, так как молча созерцать — не моя стихия; ни
гардеробщиком, потому что гардеробщик всего лишь гардеробщик,
ни больше ни меньше. Я хотела бы быть сценой, на которой разво-
рачиваются события, занавесом, который символизирует начало
или заключение действия, зрительным залом, в общем, чем-то нео-
духотворенным и вечным, поскольку только неодухотворенность
может занять позицию без изъянов, то есть идеальную позицию в
театре-жизни; а вечность поможет правильно ориентироваться во
времени и нравах, которые от него зависят.
Пока я в театре лишь зритель, хоть и не равнодушный, однако,
следуя утверждению: «Мир — театр, а люди в нем актеры», я в ма-
ске какого-нибудь героя займу все же свое место на сцене жизни.

УЖЕ ШЕСТНАДЦАТЬ ИЛИ ЕЩЕ ШЕСТНАДЦАТЬ? (/ вариант)

Наше поколение живет в очень сложное время. Нам досталась
не легкая задача — оставить хоть что-нибудь после себя, не уйти
незамеченными и в то же время справиться со всеми проблемами,
стоящими на пути достижения цели. Ведь действительно, сейчас
очень много сложностей возникает перед человеком, поставившим
530
себе цель сделать что-нибудь незаурядное, необычное, оставить
свой отпечаток в истории.
Но не только наше время очень сложное, не только наше поко-
ление испытывает трудности. Были времена (сороковые года про-
шлого столетия), когда тоже было затишье. Лермонтов говорил,
что его поколение ушло, не оставив следа в истории. И на это были
различные причины.
В наше время мы сталкиваемся с самыми разными проблемами.
Это и наркомания, и алкоголизм, и преступность. Так же наши ро-
дители в чем-то иногда мешают нам: в некоторых семьях мы мо-
жем столкнуться с проблемой алкоголизма или наркомании, и не
только у подростков, но и у родителей. А это очень страшно! Ведь
мы не знаем, сколько отведено нам на жизнь, но даже и не пытаем-
ся жить каждой минутой, а лишь сокращаем нашу жизнь, губя
здоровье.
Среди подростков мы не видим сейчас желания, стремления сде-
лать что-то полезное. Лишь единицы из всех хотят оставить свой
отпечаток в истории (а может быть, даже и не в истории, просто
прожить жить с умом, стараясь извлечь все, что можно, из того,
что есть).
Сколько сейчас есть среди подростков наркоманов, алкоголиков
или же просто-напросто преступников! Это стало модным. Пить,
колоться, курить — это «классно» (так считает нынешняя моло-
дежь). И все это идет в ущерб занятиям в школе, институте. Если
раньше (я имею в виду поколение шестидесятых—семидесятых го-
дов) все ученики школ, за редким исключением, тянулись к знани-
ям, к совершенству, то сейчас наоборот: лишь маленький процент
учеников хочет достичь чего-то в своей жизни. Они не понимают,
что это очень важно (чтобы наше поколение оставило хоть что-то в
истории). Им проще всего забыть обо всем и жить как хочется, не
думая ни о чем.
Современная молодежь очень распущенная. Да, были времена в
русской истории, когда ничего не происходило, когда поколения
уходили, не оставляя своего следа в истории. Но они прошли. При-
чем люди переживали еще более трудные времена. У них не было
ничего. А в наше время есть все, что нужно для познавания и изу-
чения. Но наша молодежь не хочет использовать такой шанс. Она
просто-напросто игнорирует его.
И в этом нельзя никого обвинить. Просто настали такие време-
на. Нельзя, конечно, сказать, что подростки совсем не виноваты.
Нет. Они, естественно, в этом тоже замешаны, ведь они не хотят
ничего делать. Но на них накладывает свой отпечаток время. Если
бы, предположим, все эти современные технологии существовали
лет тридцать назад, то одному Богу известно, сколько бы тогда по-
явилось ученых, деятелей искусств.
Но я не могу сказать, что наше поколение очень уж необразо-
ванное и ленивое. Нет. Без сомнения, есть такие люди, которые все
же хотят что-то сделать или даже уже делают что-нибудь. Но таких
людей, увы, единицы.
А ведь нам уже по шестнадцать лет. Много это или мало? С од-
ной стороны, это только начало жизни, но с другой стороны, кто
531
знает, сколько нам отведено жить. Ведь если вспомнить историю,
то некоторые и в шестнадцать лет уже становились известными.
Так все-таки, много это или мало?
Будем надеяться, что это мало. И что это еще не конец деятель-
ности человека. Что он еще образумится и все-таки сделает еще
что-нибудь необычное. И у нас есть еще немало шансов, что наше
поколение не пройдет незамеченным, что о нем будут говорить спу-
стя много лет, причем говорить будут только хорошее.

УЖЕ ШЕСТНАДЦАТЬ ИЛИ ЕЩЕ ШЕСТНАДЦАТЬ? (II вариант)

На мой взгляд, шестнадцать лет — возраст, когда человек уже
простился с беззаботным детством, но только начинает вступать во
взрослую жизнь. Это трудное время ломки характера и судьбы для
каждого. Моим сверстникам и мне не уже. шестнадцать и не еще
шестнадцать. Мы переживаем тяжелый в моральном и физическом
смысле период взросления. Для всех этот процесс индивидуаль-
ный, но есть ряд социальных факторов, создающих одинаковые
условия для формирования разных личностей.
Особенно сильно влияние социальной обстановки сейчас у нас, в
России. На психику и здоровье подростка ложится двойная нагруз-
ка, когда коренной перелом в его жизни совпадает с перерождени-
ем нравственных и экономических устоев общества. В этом смысле
русским юношам и девушкам тяжелее, чем их сверстникам в стра-
нах с отрегулированным порядком жизни. В нашей стране ломка и
строительство систем происходят со скоростью гигантского водово-
рота, который засосет тех, кто не научился держаться на плаву. И
тут взрослые люди решают, какому стилю «плавания» нас научить.
Кроме родителей, здесь принимают активное участие телевидение,
печать. В некоторых случаях средства массовой информации имеют
большее влияние, чем загруженные повседневными заботами и тру-
дами члены семьи.
К сожалению, нынешняя «четвертая власть», Окрыленная сво-
бодой любого слова, пусть это слово часто и похабное, в большин-
стве своем создает не слишком здоровый микроклимат для подрост-
ка. Я не отрицаю, что есть хорошие передачи, газеты и книги, но в
последнее время мне слишком часто приходилось выключать теле-
визор и бегать в наш век технического и прочего прогресса в биб-
лиотеку за потрепанной книжкой. Взрослые дяди и тети, зарабаты-
вающие ошеломляющие суммы денег на выпуске порножурналов
для всеобщего лицезрения и чтения, бесконечной рекламе алкоголя
и сигарет, должны понимать, что несут огромную ответственность
за будущее своих же детей. Эти дети будут строить будущее Рос-
сии. Да, сейчас свободнее, чем было десять лет назад, но нельзя же
выпускать на свободу пороки. Непростительно выливать на не-
окрепшие души подростков помои взрослых искореженных душ.
Роль родителя и наставника постепенно отходит на второй
план. Это нередко происходит по их же вине. Не каждый находит в
себе силы решать проблемы дочери или сына, когда своих забот по-
лон рот. В благополучной, по нашим меркам, Америке был прове-
ден опрос, результаты которого лично меня повергли в шок. Боль-
532
шинство опрошенных подростков заявили, что любят телевизор и
компьютер больше отца с матерью. Я с ужасом поняла, что если
многие российские родители не остановятся в этой безумной погоне
за деньгами, не заглянут в сознание своих чад, то нас ждет такой
же результат. Человек, по моему мнению, должен быть здоров
прежде всего морально. Кого вырастят те же «новые русские», даю-
щие своим детям деньги, на которые те «ловят кайф» от наркоти-
ков? Моральных уродцев? Но это проблемы людей с толстым коше-
льком. А на какой путь вступят те, чьи семьи находятся за чертой
бедности? Мне страшно ответить себе на этот вопрос. Взрослые не
должны действовать по принципу «авось вырастет». Красивый и
выносливый цветок не подарит миру свой аромат, если за ним не
ухаживать. Он зачахнет.
Но многое зависит от самого человека. Несмотря на тяжелую об-
становку, не так мало у меня знакомых, которые могут сказать:
«Мне уже шестнадцать, я иду в этот мир с определенным багажом
знаний и навыков. Но мне еще только шестнадцать, впереди у ме-
ня много дней, которые я проведу с пользой для себя, своей буду-
щей семьи, своего Отечества». Я надеюсь на них. И я верю.

«ПИСАТЕЛЬ НЕ СУДЬЯ, А ЛИШЬ БЕСПРИСТРАСТНЫЙ
СВИДЕТЕЛЬ ЖИЗНИ»
А. П. Чехов

Литература — древнейшее искусство. С незапамятных времен
люди пытались выразить в словах свою жизнь, свои мысли и чувст-
ва. Сначала это были устные сказания, бережно хранимые в памя-
ти и передаваемые из поколения в поколение, потом, с возникнове-
нием письменности, стала возможной более совершенная и, если
можно так выразиться, более эффективная передача этих сведений.
Так появились летописи, а вслед за ними и художественная лите-
ратура. Однако любое произведение, будь то роман, повесть, рас-
сказ, поэма и т. д., строится по одному принципу: сюжет развора-
чивается на фоне исторических событий, которые могут даже не
упоминаться, но в любом случае описываемая эпоха диктует свои
условия и оказывает порой незримое, а порой вполне ощутимое
влияние на судьбы героев, и писатель волей-неволей дает свою
оценку этой эпохе и сопутствующим ей событиям. (Хотя, конечно,
всякому правилу соответствуют исключения.)
Слова А. П. Чехова, вынесенные в название темы данного сочи-
нения, верны лишь отчасти. Почему? Потому что автор может быть
беспристрастным только тогда, когда описываемая эпоха достаточ-
но далека от него во времени (в этом он, кстати, сродни историкам,
перед которыми стоит та же проблема объективности оценки). Это-
му есть несколько причин. Во-первых, современное писателю пра-
вительство. Кто осмелится открыто выразить свои взгляды на су-
ществующий режим? Применительно к России: сейчас это возмож-
но {при якобы демократии) и даже модно, а в XIX веке или в тече-
ние практически всего XX века? Такое означало бы если не заклю-
чение, не смерть, то по крайней мере конец писательской карьеры.
Поэтому авторам приходилось либо писать «в стол», либо подстра-
533
иваться под цензуру, а в таком случае говорить об объективности
вообще не приходится. Во-вторых, современная писателю эпоха
слишком близко его касается: то, что он описывает в своих произ-
ведениях, теоретически может произойти и с ним, и с его близкими
и друзьями. Наконец, автор — это просто человек, со своими вку-
сами, симпатиями и антипатиями, и он не в состоянии выйти за
рамки самого себя. Быть по-настоящему объективным может толь-
ко холодный, бесстрастный циник, который на все взирает с равно-
душным любопытством. Но таких людей мало, и их называют мо-
ральными уродами. Писатель же, если он истинный творец, не рав-
нодушен просто по определению, ведь человек берется за перо по
двум причинам: он хочет поговорить о себе либо он хочет выска-
зать свое мнение по тому или иному вопросу.
Русские писатели конечно же не избежали этой участи. Объек-
тивен Л. Н. Толстой, описывая Отечественную войну 1812 года?
Да, объективен, потому что его отделяет от этой войны более полу-
века. (Я не говорю о созданных им образах исторических деятелей,
это уж дело вкуса.) А Пушкин, Гоголь, Достоевский изображали в
своих произведениях «маленького человека», его мир или «город-
ское дно»? Тот же Чехов, говоря о судьбах русской интеллигенции?
Или Шолохов, описывая гражданскую войну 1918—1922 годов?
Нет. Безусловно, каждый из них пытается быть беспристрастным,
подняться над изображаемыми событиями, но... Пушкину, Гоголю
и Достоевскому это не удается просто потому, что говорить о под-
нимаемых этими писателями (особенно Достоевским) проблемах
спокойно невозможно. Чехова судьба русской интеллигенции
слишком близко касалась. Шолохов, пожалуй, наиболее беспри-
страстен, но и он не смог добиться полной объективности историка
вплоть до констатации факта — несмотря на все усилия автора, со-
чувствие к красноармейцам все равно прорывается.
Как видно из вышеизложенного, все это в принципе закономер-
но. Писатель, в отличие от историка, может себе позволить не быть
объективным, ведь он не судья, а лишь свидетель, на основании по-
казаний которого впоследствии будет вынесен справедливый приго-
вор эпохе.

«ЛЮБЛЮ ОБЫЧНЫЕ СЛОВА, КАК НЕИЗВЕДАННЫЕ СТРАНЫ»
Д. Самойлов

Неизведанные страны... Мир новый, заманчивый, притягатель-
ный. Иные впечатления, иные мысли и чувства. Увидеть новую
страну — это приоткрыть дверь в царство иных ощущений, эмо-
ций, в царство твоей мечты, твоих грез. Побывать где-то — значит
подарить себе радость познаний чего-то другого, особенного, не-
обычного, обрести покой и умиротворение, гармонию души. Новая
страна для нас — это всплеск восторга и счастья, с которым мы
окунаемся в непохожую, непривычную, порой странную жизнь.
Но почему же автор этих строк сравнивает наслаждение от посе-
щения неизведанных стран с чувством, которое зарождается в нас
при звуке давно знакомых слов, которые мы слышим каждый
534
день, которые являются неотъемлемой частью нашей жизни, всего
нашего существования?
Не потому ли, что в каждом слове скрыт какой-то глубинный,
понятный лишь нам смысл, не потому ли, что слово — это своего
рода искусство, нечто прекрасное, то, чем мы владеем каждый
день, хотя и не всегда способны оценить и насладиться? Тогда
как счастлив может быть тот человек, который откроет для себя
гармоничный, еще не до конца изученный, изведанный, но беско-
нечно родной, дорогой нам мир слова! То же пьянящее ощущение
новизны, чего-то удивительного, как и при путешествии, когда
вдалеке показывается берег и сердце замирает от предвосхище-
ния, сладкого предвкушения, чтобы вновь забиться с новой си-
лой.
Слово служит нам для того, чтобы выразить себя и понять дру-
гих, это способ беседовать, спорить, рассуждать, размышлять, воз-
можность поделиться нашей радостью и горем, счастьем и бедой,
наслаждением и страданием. Слово может причинить нам боль, ра-
зочаровать, обидеть. Но нельзя забывать, что обычные, знакомые
слова могут перевернуть в одно мгновение всю нашу жизнь, что
слово у каждого из нас вызывает свои личные ассоциации, будит
серию образов в нашем подсознании.
Дар владеть словом — это талант, который мы должны ценить в
других и совершенствовать в себе, потому что именно красота слов
может подчас творить с нами чудеса: убедить нас, утешить, успоко-
ить, ободрить, вдохновить. Слова — это речь, которую мы слышим
каждый день, без которой не представляем нашего существования,
хотя в более обычном понимании слова — это книги, поскольку
наиболее часто именно они дают нам возможность полностью ощу-
тить прелесть родного языка. «Я люблю читать то, что хорошо на-
писано* — эту фразу можно нередко услышать от истинных знато-
ков языка. Потому что именно с помощью слов можно воссоздать

<< Пред. стр.

страница 69
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign