LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 64
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

все самое важное, не упустить ни единой частички режиссеру помо-
гает великолепное, подчеркивающее каждое, до последнего пере-
живания героев музыкальное сопровождение композитора и дири-
жера Джеймса Хорнера. Особенно это чувствуется в момент смерти
главного героя, когда над океаном, в котором плавает бесчисленное
множество мертвых, не дождавшихся спасения людей, звучит
«Гимн морю». И именно в этот момент зритель понимает, какой
трагедией обернулась для человечества гибель «Титаника». Ведь не
просто погибло 1523 человека, вместе с «Титаником» на дно океана
опустилась частичка нашего мира. 15 апреля 1912 года в два часа
ночи температура воды составляла минус 0,5 градуса по Цельсию.
Шестнадцать шлюпок «Титаника» могли вместить только 1178 че-
ловек, а остальные 2207 человек, находившихся на борту, оказа-
лись в ледяной воде такой температуры,.при которой смерть насту-
пает примерно через полчаса. Было шестнадцать шлюпок, но толь-
ко одна вернулась. Удалось спасти всего шесть человек, включая
Роз. Трагизм гибели «Титаника» усиливается гибелью Джека, ведь
если бы он остался жив, зритель не воспринял бы эту катастрофу
так остро. Благодаря высокому профессионализму и таланту ре-
жиссера Джеймса Кэмерона, великолепному созвездию актеров
Кэйт Уинслет и Леонардо Ди Каприо, мы в наши дни почувствова-
ли весь ужас величайшей катастрофы XX века.

РЕЦЕНЗИЯ НА ФИЛЬМ «ГРЯЗНЫЙ ГАРРИ»
(Режиссер Дон Сигел)

Я хочу написать рецензию на фильм режиссера Дона Сигела
производства «Уорнер Вразерс» «Грязный Гарри».
Как приключенческий детектив «Грязный Гарри» сделан ловко
и аккуратно, он поставлен по оригинальному сценарию Гарри
Франка и его жены Р. Н. Франк, написанному при участии Дина
Риснера. Режиссер Дон Сигел, ветеран жанра, поставил картину на
редкость ровно, пульсирующая электронная музыка Лало Шифри-
на сопровождает действие, а точнее, управляет зрительскими эмо-
489
циями. Невозможно не признать, что «Грязный Гарри»— порази-
тельно удачный образец жанра, и, естественно, он «заводит» зрите-
лей ».
В первом кадре фильма мы видим мемориальную доску и чита-
ем надпись: «Вечная память служащим полиции, погибшим при
исполнении служебных обязанностей», затем следует список имен.
Довольно странное вступление к «Грязному Гарри», поскольку
фильм вовсе не о гибели полицейского. Однако мемориальная до-
ска настраивает зрителей на почтительный лад: всем известно, что
многим полицейским приходится расстаться с жизнью. В дальней-
шем фильм с поразительной прямотой укажет и виновников их
смерти. Это либералы.
«Грязный Гарри» рассказывает не о подлинной полиции Сан-
Франциско, он скорее предлагает нам реакционное по своей сути
изображение полиции как группы людей, безнадежно ослабленных
неразумными либералами. Основа фильма: на какой-то славный,
но короткий период среди полицейских появляется трезвомысля-
щий человек, но он в конце концов становится изгоем,
«Грязный Гарри» не принадлежит к числу двусмысленных опу-
сов наподобие «Французского связного». Инспектор Гарри ничуть
не напоминает лупоглазого похотливого сквернослова в шлеме с за-
гнутыми полями. Гарри играет Клинт Иствуд — молчаливый ху-
дой гигант, суровый праведник с голубыми глазами и взъерошен-
ными волосами вокруг изможденного хмурого лица, которое изред-
ка проясняется улыбкой.
Среди своих коллег — он лучший, мужественный и неподкуп-
ный полицейский рыцарь, защитник женщин и детей.
Сигел — опытный мастер щекотания нервов. Некогда он чис-
лился в либералах, теперь же расходует свои способности для уди-
вительно однозначных нападок на прогрессивные идеи, при этом
использует весь арсенал распространенных предрассудков. «Гряз-
ного Гарри» можно назвать детективным вариантом: вольный чело-
век, никого не боящийся и никому не кланяющийся, вступает в
единоборство с маньяком из хиппи, который является как бы анто-
логией всех уголовных типов. Разнообразие его пороков впечатля-
ет: можно сказать, ничто преступное ему не чуждо. Он воплощает
зло в чистом виде: убивает из винтовки с оптическим прицелом,
насилует, похищает детей, подвергает жертвы пыткам, в общем,
попирает все человеческие ценности. Райские пейзажи Сан-Фран-
циско усиливают впечатление. В Нью-Йорке, где преступность име-
ет очевидные социальные корни, захламленный город является
красноречивым фоном, представляется змеей, вползшей в райские
кущи.
А Гарри имеет право уничтожать эту холодную змею из-за той
правовой защиты, который хлипкое либеральное общество пред-
ставляет своим осквернителям. Такова расстановка сил в фильме
«Грязный Гарри». Грязный Гарри — это клеймо его профессии, раз
он решил бороться со злом. Содержание прекрасно, без всякого на-
жима укладывается в форму.
Если в картине участвует Клинт Иствуд, то подразумевается,
что она не слишком логична. И действительно, столкновение добра
490
со злом здесь решено на самом примитивном уровне, благодаря че-
му этот фильм приобретает черты архетипа, он в большей степени,
чем другие, становится простым и сказочным. Пуэрториканцы
одобряли действие Гарри потому, что в фильме представители зако-
на, призванные защищать права обвиняемого, показаны как лекар-
ство от несправедливого обращения полиции и судов с беднягами,
как уловка для зла, абстрагированного от всяких социальных усло-
вий. Режиссер намеренно выводит маньяка элегантным, разговор-
чивым белым и, чтобы окончательно отмести от Гарри любые подо-
зрения в расизме или предвзятости, дает ему в помощники мекси-
канца (Рени Сантони). Зрителей подначивают целиком и полно-
стью идентифицироваться с Гарри и торжествовать победу, поско-
льку либералам так и не удается сдержать его. Гарри спасает нас,
убив маньяка, который захватил автобус с детьми и уже начал их
истязать. Но для этого Гарри приходится нарушить приказы мэра
и прощальным жестом презрения к неразумным законам Гарри
швыряет свой значок в ту же воду, в которой плавает труп убийцы,
Гарри запачкал себя в последний раз. И некому больше спасать нас
от зла, потому что городом управляют либералы.
«Грязный Гарри» говорит нам, что законы написаны слабоха-
рактерными простофилями, которые покрывают преступных вы-
родков и позволяют мучить женщин и детей. Иствуд и снимает
значок потому, что не признает закон, он — сторонник справедли-
вости. Фильм вас захватывает — а противостоять этому трудно,
поскольку в нем используются самые надежные приемы нагнета-
ния напряженности на очень примитивном эмоциональном уров-
не.
Для того чтобы увлекать зрителей, можно не верить ни во что,
ловко управлять эмоциями и добиться успеха. Если режиссер умен
и продолжает в таком направлении, он становится циником; если
он не очень умен, то с гордостью указывает на длинную очередь пе-
ред кинотеатром.

Я ХОЧУ РАССКАЗАТЬ О ФИЛЬМЕ «ЧУЖОЙ НАРОД»

Этот фильм из раздела фантастики, но действие происходит в
наше время в США.
На Землю прибывает корабль рабов. Это были пришельцы с дру-
гой планеты. И они начинают внедряться в жизнь людей. Перед ни-
ми возникают трудности: как устроиться здесь, смогут ли они жить
среди людей, как их примут. Для них становится все новым, они
больше не рабы, как на родной планете, а становятся свободными
людьми. Пришельцев стали называть «Гостями». Им не давали пол-
ной свободы действий, многие профессии были для них закрыты.
Некоторые люди не могли смириться с тем, что рядом с ними
будут работать пришельцы. Для них не было это обидным. Они по-
лучили большую свободу на Земле, они были свободны в своих дей-
ствиях, могли делать что угодно. Они становились равноправными
членами этого общества.
Многие из них начинают ладить с людьми, некоторые стали
преуспевать в своих делах и стали знаменитыми людьми.
491
Но еще были среди людей те, которые их не могли терпеть.
Одному офицеру полиции, у которого был убит друг, назначают
нового его напарника, и этим напарником становится пришелец.
Перед ними встает невидимая стена. «Гость» старается понравить-
ся человеку, найти с ним общий язык, стать ему хорошим другом.
Полицейского мучает то, что один из них убил его друга, и это от-
талкивает его от своего нового напарника. Они пытаются найти вы-
ход из этой ситуации,- постоянно находятся вместе, никогда не раз-
лучаются. Может, это постоянное ощущение присутствия друг дру-
га и сближало их. Окончательно пришелец доказал, что он может
быть хорошим другом, когда вытаскивал своего бесчувственного
напарника из воды. Хотя вода действовала на «Гостя», как кислота
на человека, он не пожалел себя и вытащил своего напарника, не
думая о последствиях.
Постепенно «Гости» стали приживаться на новом месте, стано-
вясь такими, как и люди, зная свои права и обязанности.
Я думаю, в названии фильма «Чужой народ» заложен глубокий
смысл. Кто-то из пришельцев нашел свое счастье, кто-то уходит
жить в колонии из-за плохого отношения к ним со стороны людей.
Некоторые люди смирятся с тем, что среди них будут находиться
эти, незнакомые существа, кому-то они будут друзьями, кого-то
они не смогут принять и будут говорить это открыто или храня в
себе это. Мне кажется, пришельцы доказали, что они могут доро-
жить всем тем, что есть в жизни, что у них есть чувства, что они
такие же, как и люди.
«Гости» восхищаются этой планетой, они счастливы здесь, от
них требуют лишь соблюдения правил, по которым живут люди.
Они обрели свое счастье лишь на Земле.

РЕЦЕНЗИЯ НА СПЕКТАКЛЬ «ЕШЕ ВАН ГОГ». РЕЖИССЕР
ВАЛЕРИЙ ФОКИН. СОВМЕСТНЫЙ ПРОЕКТ ТЕАТРА
П/Р О. ТАБАКОВА И ТВОРЧЕСКОГО ЦЕНТРА
ИМ. В. Э. МЕЙЕРХОЛЬДА

В программе к спектаклю Фокин рассказывает о том, как, рабо-
тая с Евгением Мироновым над «Братьями Карамазовыми», посе-
щал психиатрическую больницу, а там ему пришлось увидеть вы-
ставку картин пациентов. Работы эти так его поразили, что он при-
помнил Врубеля и Ван Гога и задумался, стоит ли лечить сумас-
шедших художников. Да и что вообще следует понимать под пси-
хическим здоровьем? Об этом он и поставил нынешний спектакль,
обозначив его жанр «история болезни». (Фокин значится не только
режиссером, но и автором идеи и композиции.)
Судя по спектаклю, режиссер счел, что лечить безумных твор-
цов не следует, поскольку это убивает талант. Таким нехитрым со-
ображением и исчерпывается «послание» нового спектакля. Что ве-
сьма неожиданно для Фокина, который хоть знавал провалы, но
никогда не слыл простаком и скорее склонен «перегрузить» свои
спектакли смыслами, чем «недогрузить» их.
Художник Александр Боровский на сцене старой Таганки по-
строил трансформирующуюся клетку-загон из железных больнич-
492
ных кроватей под низкими рядами слепящих ламп дневного света.
Композитор Александр Бакши, с которым Фокин работает послед-
ние годы, сочинил в типичной для себя манере музыкальную сре-
ду: полтора часа непрерывных лязгов, свистов, шепотов, скреже-
тов, шуршаний, в которые то ритмически вплетаются бессвязные
бормотания и выклики пациентов, то надолго повисшие томитель-
ные паузы. Застывшие и мерно движущиеся фигуры на фоне же-
лезных сеток в контровом свете кажутся призрачными, диссонанс-
ная музыка беспокоит и тянет нервы — игровое пространство для
того, чтобы поставить спектакль о безумии и о таланте, создано.
Далее, к сожалению, кончается театр и начинается литература.
Фокин не рискует сам писать диалоги для спектакля и позвал
для этого Ивана Савельева, но, видимо, столь однозначно сформу-
лировал заказ, что юный антибукеровский лауреат в своих текстах
завороженно повторил все, что говорил ему режиссер, слово в сло-
во. И вот посреди красивого безумия в невесть откуда взявшейся
реалистической сцене очень советский доктор (Андрей Смоляков)
докладывает взбалмошной мамаше гения (Евдокия Германова) о
том, что талант не нуждается в лечении и что неизвестно еще, кто
нормален.
Текста в спектакле мало. Кроме упомянутой сцены да еще за-
бавного, бессмысленно-куриного тарахтения мамаши вокруг своего
остекленевшего гения разговоров нет. Но и эти кажутся лишними.
Впрочем, как предъявлять претензии к автору диалогов, если за-
мысел спектакля насквозь литературен и сконструирован. Евгению
Миронову, который совсем недавно в спектакле того же Фокина за-
мечательно сыграл безумие Ивана Карамазова, в этом спектакле
играть нечего. Нельзя же всерьез считать ролью образ «сумасшед-
шего гения вообще», без характера и истории. А значит, ему при-
ходится сидеть остекленело, выкрикивая что-нибудь вроде: «Кран-
нах!» или «Сурик!», в то время как за его спиной (читай: в вообра-
жении) скачут в сумасшедшем танце пациенты и доктора (хотя хо-
реография Николая Андросова далека от безумия). Миронов честно
пытается отработать свой актерский класс. В сцене, когда, видимо,
после какой-то ужасающей процедуры его кормят с ложечки, он
жалок, бессмыслен и мелко дрожит. В сцене с воображаемой япон-
кой, которая вручает ему нож, — просветлен. Режиссер придумал,
что очередной Ван Гог, над которым надругались, тоже отрежет се-
бе ухо. Миронов отрезает. Но ни объяснить, ни оправдать этого по-
актерски не может.
Впечатляющая история о «еще Ван Гоге», вероятно, осталась
где-то в душе режиссера. Нам же достался живописный доклад под
музыку Бакши и посещение музея искусств душевнобольных.

РЕЦЕНЗИЯ НА СПЕКТАКЛЬ ПО РАССКАЗУ А. П. ЧЕХОВА
«СВАДЬБА» (Постановка Петра Фоменко). ДИПЛОМНЫЙ
СПЕКТАКЛЬ АКТЕРСКО-РЕЖИССЕРСКОГО КУРСА РАТИ (ГИТИС)

Классика на то и классика, чтобы ее бесконечно пересматривать
и интерпретировать — иначе новые постановки пьес, знакомых до
каждого слова, почти теряют смысл. Современный зритель давно
493
привык к превращениям трагедии в фарс и наоборот. Постановка
Фоменко — тот редчайший случай, когда кардинальная переаран-
жировка оправданна и целиком, и в частностях; больше того: его
прочтение хоть и неожиданно, и ни в коей мере не предусмотрено
автором, но исходит из с охотой и готовностью перестраивающего-
ся в гротескную трагикомедию. Фарсовая «Свадьба* создается не
ситуациями, но характерами, а где фарсовые — то есть карикатур-
ные — характеры, там и возникает гротеск.
Смешные, безобидно-убогие персонажи Чехова в его спектакле
стали устрашающими монстрами, чье главное общее свойство —
пуленепробиваемая тупость, окрашенная в разные тона. Жених
(артист Карэн Бадалов) туп томительно-занудливо, он бесконечно
повторяет, что «женитьба — шаг серьезный», и без устали перечи-
тывает-пересчитывает по записной книжке. Невеста (Ольга Левити-
на) — идиотически смеющаяся кукла Барби в длинной фате, ее па-
паша (Владимир Епифанцев) — агрессивный дебил; телеграфист
Ять, в адрес которого произносится бессмертная фраза «Они хочут
свою образованность показать», и жаждущая «поэзии» акушерка
Змеюкина (Марина Глуховская) — кретины с претензией на интел-
лигентность и эмансипированность.
Заметим, что этой нежной парочке режиссер дал немного «чу-
жого» текста: молодой человек в экстазе декларирует Северянина,
а барышне промеж своих собственных экзальтированных вскриков
вставляет вдруг «я чайка!»; чуть расширен и текст кондитера Дым-
бы, который к знаменитому «в Греции все есть» добавляет: «люди,
львы, орлы и куропатки». Дополнения вроде бы почти капустниче-
ские, но эффект их совершенно противоположный: непритязатель-
ная «свадьба» неожиданно оказывается своеобразным мифом «че-
ховской интеллигенции».
Конечно, столь значительный результат не мог быть вызван на-
столько незначительными текстовыми включениями. Дело в теат-
ральном и, шире, культурном контексте, где это миф давно и ре-
шительно «опущен», так что достаточно лишь легкого толчка, что-
бы он от някрошюсовских, к примеру, захолустных казарм или за-
харовской коммунальной склоки скатился к той свалке скудоумно-
го человеческого мусора, которую демонстрирует Фоменко. Впро-
чем, режиссер вообще далеко ушел от Чехова, пусть даже «опущен-
ного»: его спектакль — о мире, окончательно рухнувшем в бездну.
О мире, где любовь, радость, красота обратились в гнусную паро-
дию на самих себя. И только страдание осталось настоящим страда-
нием.
Несмотря на задуманную сниженность образа, режиссер «позво-
ляет» испытывать вполне человеческую боль, а зрителям — сочув-
ствовать им. Первый раз это парадоксальное чувство возникает,
когда объединившаяся в агрессии свадьба стремится исторгнуть
Ятя, и он, мгновенно растеряв свои амбиции, став маленьким и
жалким, горестно говорит: «Извольте, я уйду», и долго-долго та-
щится к двери и долго, судорожно в нее проталкивается — но эта
скорбная нота быстро растворяется в следующем безобразном скан-
дале. Во второй раз — в сцене ухода оскорбленного «генерала» —
она звучит продолжительней и сильнее, и кажется даже, что невес-
494
та, помогающая старику добраться до двери, прониклась к нему со-
страданием и стала, таким образом, похожа на человека. Но лишь
только он скрывается, как Дашенька поворачивает к публике идио-
тически радостное личико и произносит свою основную реплику,
задававшую тон всему ее сценическому поведению: «Я так счастли-
ва».
Остается только понять, почему все-таки Фоменко нагрузил
столь безобидную пьесу такой почти эсхатологической жутью. С ве-
щами многослойными, по-настоящему глубокими Фоменко в по-
следние годы дела имел мало, предпочитая просто хорошие пьесы
вроде «Без вины виноватых» или «Великолепного рогоносца» —
все выходило замечательно.
Итак, веселая «Свадьба» обернулась страшным гротескным рек-
вием; впрочем, иногда и на этом спектакле случается посмеяться.


СОЧИНЕНИЯ НА СВОБОДНУЮ ТЕМУ

ПУТЕШЕСТВИЕ ПО РОССИИ (/ вариант)
О Русь,
твой путь тернист и светл.
Э. Багрицкий

Россия. При упоминании этого слова перед моими глазами вста-
ет все самое важное, самое красивое, самое дорогое сердцу: пре-
красная природа, самобытные города — жемчужины и, конечно,
люди — наша гордость, люди, чьи дела и подвиги прославили Рос-
сию, вознесли ее ближе к небу, ближе к Богу, ближе ко всему са-
мому замечательному и светлому. От мест, связанных с ними, веет
добротой, сердечностью, одухотворенностью, чем-то истинно рус-
ским. И порой возникает непреодолимое желание увидеть наши
родные, неповторимые красоты, соприкоснуться с лубяной бревен-
чатой Русью, с ее великим прошлым. Путешествуя по России, пу-
тешествуешь во времени. Наложение эпох очень тесное, и каждая
эпоха чем-то завораживает, манит. Находясь в одном-единственном
городе, можно одновременно находиться и в современном мире, и
во временах Александра Невского, Ивана Грозного, Петра Велико-
го. И поэтому все увиденное в нашей стране не может не оставить
отпечатка в душе, особенно в русской. Путешествие по России не-
забываемо. Я же хочу поделиться тем, что меня переполняет, а
именно гордостью за нашу могучую и великую Родину, хотя пусть
она и ушла в прошлое.
Конечно же путешествие по России начинается со старинной
Москвы, с ее сердца — Красной площади, храма Василия Блажен-
ного, Кремля. Проходя по Соборной площади мимо колокольни
Ивана Великого, Архангельского собора, усыпальницы русских
князей и царей, чувствуешь, как что-то неизведанное, жуткое и в
то же время страшно интересное надвигается на тебя, полностью
охватывает. Как чудесен этот плен!
Москва как одинокая красавица, слепленная из праха:
495
Смола и дерево, кирпич и медь
Воздвиглись городом прекрасным.

Святая златоглавая Москва — она, как символ забытой патри-
архальной Руси. Огромное число древних храмов украшает ее и бе;?
того прекрасное лицо. А перезвон знаменитых московских колоко-
лов, раздающийся со звонниц церквей, просто поражает своей чис-
тотой и мелодичностью. Колокола разговаривают между собой:
И медью перекликнулись в ночи
Колокола Великого Ивана.

Дух старинного города пронизывает тебя, остается с тобой. Ми-
роощущение совсем изменяется, становится более возвышенным,
более чутким к прекрасному. Древние города, как сказочные обра-
зы белых кораблей, вырисовываются на живописных возвышенно-
стях безбрежного океана родных полей и лесов.
Владимир. С именем этого города связаны впечатления об ори-
гинальной архитектуре русских церквей. Жемчужина Владимира и
всей России — это Дмитриевский собор, самый изящный из всех
суздальских храмов. Единственным его украшением служат много-
численные орнаменты в виде человеческих фигурок, фантастиче-
ских зверей, растений. Стены храма испещрены рельефными узо-
рами. Этот ценнейший памятник древнерусской архитектуры, сияя
солнечным светом, привлекает к себе своей неповторимостью мно-
гочисленных туристов, В тени Успенского собора Дмитриевский со-
бор походит на младенца, прекрасного своей естественной красо-
той. Ансамбль из двух соборов, располагаясь на обрывистом холме,
возвышается над всем городом. Складывается такое впечатление,
что вот-вот соборы взмоют ввысь — настолько изящными, легкими
и нежными сотворили их зодчие. Покидая Владимир, не можешь
долго оторваться от стекол автобуса, глядя на удаляющихся свиде-
телей былого величия.
Поездка в автобусе от памятника к памятнику — тоже путеше-
ствие, путешествие по бескрайним просторам, бесконечным доро-
гам. Сколько чудесного и неизвестного сосредоточено у дорог: де-
ревни, люди, города. Все это медленно проплывает за окном, незна-
комое и дорогое, оставляя грустные воспоминания. Но больше все-
го поражают природа и храмы, раскинувшиеся вдоль дорог. На
многие километры тянутся леса, дубравы, поля, реки и озера. И от
самого далекого места веет родиной. Неповторимой картиной про-
плывают березовые рощи. Русская береза — изящная и нежная —
пробуждает в сердце самые лучшие качества. Береза — «доброе»
дерево, дерево непокорной и гордой Руси:
Ее к земле сгибает ливень,
Почти нагую, а она
Рванется, глянет молчаливо —
И дождь уймется у окна.
Но, тонкую, ее ломая,
Из силы выбьется... Она,
Видать, характером прямая,
Кому-то третьему верна.
496
Береза — дерево русской женщины, дерево нашего народа, доб-
рого, красивого душой и телом:

<< Пред. стр.

страница 64
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign