LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 60
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

веку, к его душе. Она пробуждает во многих людях истинные чело-
веческие качества. Сам он говорил, что авторская песня для него —
форма доверительного разговора со слушателем о том, что трево-
жит его на данный момент.
Почему же В. С. Высоцкий относится к моим любимым поэтам?
Наверное, ответить на этот вопрос объективно просто невозможно.
Но все-таки те проблемы, которые волновали его, волнуют и меня,
этим можно объяснить мой личный интерес к творчеству Высоцко-
го. И еще от его песен исходит какая-то невидимая энергия, помо-
гающая жить, принимать решения и просто быть человеком.
В заключение хочется сказать, что я сам до конца не понимаю,
почему В. Высоцкий — один из моих любимых поэтов. В этом есть
некоторая тайна. Была тайна и в нем самом, и в его желании уз-
нать:
...а есть предел там, на краю Земли?
И можно ли раздвинуть горизонты?

РЕЦЕНЗИЯ НА ПРОИЗВЕДЕНИЯ Ю. ВИЗБОРА

Юрий Визбор — один из самых известных исполнителей автор-
ской песни. Особенно популярны его песни были в шестидеся-
тые годы. Но и до сих пор среди студентов поются и «Манеж», и
«Милая моя». Визбор родился 20 июня 1934 года в Москве. О
своем отце он писал так: «Юзеф Визборас был вспыльчивым и рев-
нивым командиром, бывшим моряком, устремившимся в 1917 году
из благообразной Литвы в Россию». Он был арестован, а в 1958 го-
ду посмертно реабилитирован. Мать Визбора, Мария Григорьевна
Шевченко, вторично вышла замуж, но отношения сына и мужа бы-
ли очень сложными — она развелась. Детство Визбора пришлось на
нелегкое военное время и не менее трудные послевоенные годы. Это
оказало огромное влияние на его характер, на становление его лич-
ности.
Визбор был разносторонне развитым человеком: поэт, компози-
тор, исполнитель, журналист, киноактер, сценарист, режиссер,
альпинист и горнолыжник. Работа, долг, дело — самые важные
458
ценности, смысл жизни для Визбора. Но самой любимой работой,
самым важным делом были песни. Песни были для него жизнью.
«В двадцать лет Юрий Визбор осознал, что искоренить плохие пес-
ни можно только хорошими. К двадцати пяти годам он четко по-
нял, как это надо сделать», — писал Анатолий Азаров. Визбор го-
ворил о смысле своего творчества так: «Нытье — вещь поверхност-
ная, это проще всего: у кого нет неприятностей? Нужно выявлять
более сложное, более глубокое. Нужно зарядить людей светлым,
хорошим. Вот, элементарно говоря, мое кредо». Все песни Визбора
очень искренни. Главным цензором и редактором для него явля-
лась прежде всего совесть. Визбор не гнался за модой, не стремился
угодить критике, не сочинял на заказ — он просто пел свои песни.
В отличие от многих бардовских песен, поэзия Юрия Визбора не
уводит в мир бесплодных мечтаний, не жалуется, она не насыщена
болезненным самоисканием. Она добродушно посмеивается над
этим миром, принимает его таким, какой он есть. «Муза Визбора»
крепко стоит на земле, с точно взвешенной дозой романтики, кото-
рая окрыляет, но не отрывает от реальной жизни; она жизнеутвер-
ждающа и оптимистична, наконец, она созидательна» — так пи-
шут о Визборе критики. Действительно, герой поэта сам ощущает
себя частью этого мира, а не смотрит на него со стороны. Это всегда
здоровый, сильный человек, обладающий внутренней мощью, энер-
гией и притягательностью — независимо от того, моряк ли он или
инженер, студент или альпинист. И наверное, благодаря этой чет-
кой жизнеутверждающей позиции Визбор долгое время был лиде-
ром во главе бардовского движения и сейчас остается наиболее яр-
ким и любимым певцом. Под влиянием его песен, его творчества
формировались и формируются сейчас высоконравственные взгля-
ды и убеждения многих людей. «Визбор — это молодая Москва...
внезапно открывшая для себя много нового, в том числе горы, тай-
гу, дорогу, моря, океаны, романтических флибустьеров и реальных
геологов... Это резкое переощущение пространства и времени, исто-
рии и человека в ней» (Юлий Ким).
Но, несмотря на многообразие песенных тем, основным в твор-
честве Юрия Визбора стали горы. Побывавший в горах хоть раз не
забудет их никогда. На вершинах люди проходят испытание на по-
рядочность, человечность и честность. Визбор прошел эту много-
летнюю проверку горами. Для него горы — понятие очень много-
плановое, наделенное глубоким философским смыслом. «Что манит
в горы? Наверное, прежде всего, сами горы, прекрасные, неповто-
римые, разные. Каждый горный район — поток открытий... Гора-
ми можно любоваться бесконечно, смотреть на них, как на огонь
или бегущую воду», — говорил Визбор. Но горы для него — это не
только чудесный пейзаж, это не только красиво. Визбор наделяет
их очень многими качествами человеческого, живого. Они для не-
го — одухотворенные существа, объект творчества.
«Лучше гор — только горы» — название одного из рассказов
Юрия Визбора. И любовь Визбора к горам была взаимной. Он лю-
бил их, и они любили его. Ведь горы имели еще одну сторону: «Го-
ры — это прежде всего, понимаешь, друзья, с которыми вместе по
трудной дороге шагаешь...» Нет, наверное, ни одного альпиниста,
459
скалолаза, горнолыжника, кто бы не слышал песен Визбора. Да и
сам он знал многих и известных, и только начинающих горнолыж-
ников.
О Визборе я слышала от моих знакомых, занимающихся альпи-
низмом, знающих его, бывших вместе с ним в альплагерях. И все
они говорили, что Визбор там всегда был желанным гостем. Он был
очень добрым человеком. Даже внешность его располагала, притя-
гивала к нему людей. Он обладал необыкновенным чувством юмора
и был замечательным рассказчиком. Визбор всегда был душой ком-
пании, ее лидером. Визбора любили и любят до сих пор. Он нужен,
нужны его песни. Ведь неспроста же до сих пор передаются из рук
в руки и переписываются его кассеты, читаются его книги, смот-
рятся фильмы.
Одна из вершин на Пальмиро-Алае названа, пиком Визбора, на
Тянь-Шане появился перевал Визбора, на Кавказе — еще один пик
Визбора.
Альпинисты помнят своего товарища, своего певца.
«Мы говорим, что время делает песни. Это верно. Но и сами пес-
ни чуть-чуть делают время. Входя в нашу жизнь, они не только со-
здают ее культурный фон, но часто выступают как советчики, вы-
двигают свою аргументацию в тех или иных вопросах, а то и про-
сто рассказывают. Они становятся «делателями жизни», как и вся-
кое иное искусство» — так говорил о песнях Визбор.
Я уверена, что песни Юрия Визбора внушают людям веру в че-
ловека, в его доброту и порядочность, они защищают, утешают,
ободряют и вселяют в людей надежду, заражая всем светлым и хо-
рошим.

РЕЦЕНЗИЯ НА ПРОИЗВЕДЕНИЯ В. ДОЛИНОЙ

Множество поэтов посвящали свои стихи Москве. Не все из них
родились и выросли в ней, но для многих она стала родиной духов-
ной.
Москва XIX века получала послания от Пушкина и Лермонтова,
XX века — от Бунина, Есенина, Блока, Ахматовой и Цветаевой.
XX век для Москвы начался первой мировой войной, продолжени-
ем которой стала революция; до этого жестокий век еще не вступил
в свои права. И вот Москва преобразилась из Москвы советской в
Москву современную, тот город, в котором мы живем сейчас. Я
люблю читать стихи, посвященные ей, потому что я люблю Мою
Москву, тот город, где я родилась, где я пошла в школу и (наде-
юсь) поступлю в институт.
Но Моя Москва — это Москва современная, поэтому ближе все-
го воспринимаются стихи поэтов современных, прежде всего бар-
дов. Вот Дольский признается Москве в любви:
Я люблю тебя, Москва, —•
Горький мегаполис.
Ты всегда во всем права,
Ну, а мне на поезд.
460
Или песни Вероники Долиной, посвященные улицам Москвы:
«Сретенка», «Няня», «Мы не дети Арбата» и т. д.
Долина ближе мне по духу, может быть, потому, что ее Моск-
ва — Москва, пропущенная через призму женского понимания,
проще и понятней, чем «горький мегаполис» Дольского.
Родная улица Долиной — Сретенка.
...Посмотри-ка, ведь это Сретенка
Висит у тебя на губе... —
или еще, из «Няни»:
Няня, что это такое?
Детка, что ж это такое —
Это Сретенка твоя.
Вот она, Сретенка — улица древняя. Раньше в этом месте стоял
Сретенский монастырь. Сретение — встреча, именно здесь встрети-
лись владимирцы, несущие на руках икону Владимирской Божьей
Матери, с москвичами, ее встречавшими. «Моя Сретенка», «Сре-
тенка — родинка» — Сретенка из песен и стихов {или «недрпесен»,
как она их называет) Долиной.
Станция метро «Маяковская» — другая героиня Долиной, место
встречи с иностранцами, что:
...Как Рональд и Ненси Рейган,
Стоят и рука в руке,
Тут-то я, пробегая мимо,
Этим шагом московским заячьим,
Просто плакать готова от нежности,
Я сама их люблю до ужаса —
Эти сказочки на потолке.
Но это Москва в пространстве, а время? У Долиной есть много со-
временных песен, посвященных эмиграции. Они тоже связаны с Мо-
сквой, тогда еще советской. «Края Москвы, края родные...» — мно-
гие поэты-эмигранты посвящали свои стихи — часто горькие, тоску-
ющие — Москве. И появилась песня про всех поэтов (Долина сама
говорила, что эта песня не про конкретное лицо, она — про всех):
Не пускайте поэта в Париж,
Он поедет, простудится, сляжет,
Кто ему слово доброе скажет?
«Кто же тут говорил?» — говоришь.
А пройдут лихорадка и жар,
Загрустит еще пуще —
Где тот старый московский бульвар?
Как там бронзовый Пушкин?
Сестра Долиной, Марина, тоже попала в поток эмиграции:
...Ты сегодня звалась Мариною,
Завтра будешь Мария-Грация...
До свиданья, Мария-Грация,
Позабудь дорогу обратную,
Эмиграция, эмиграция —
Это что-то невероятное.
461
*...Что-то невероятное...» Да, для Долиной это — невероятное.
Она осталась в Москве. Москва стала для нее чем-то одушевлен-
ным, наблюдающим за ней со стороны, одобряющей или осуждаю-
щей ее поступки:
И играет труба на Трубной,
И поют голоса Неглинной,
Над моей головой повинной,
Над душою моей невинной.

Все меняется со временем, меняется и Москва. Иногда эти пере-
мены радуют, пЪдчас пугают чем-то неизвестным:
Мы не дети Арбата,
Мы не дети Арбата,
Мы пришлись на другие года.
Нас не пустят обратно
Нас едва-то пустили сюда...
...Средь лощинок неближних,
Средь осинок недвижных,
Затерялся и плачет простак —
Не отыщет тропинку
На родную Неглинку —
Не отыщет тропинку никак.

Шестое чувство человека — чувство Родины. Но как бывают
люди с разным обонянием, разным зрением и слухом, так есть лю-
ди с разным чувством Родины. Оно есть практически у всех (про-
цент слепых и глухих среди здоровых людей не так уж высок), но
у кого-то оно развито слабее или сильнее, чем у остальных, кто-то
может даже потерять его, как теряют зрение или слух, а кому-то,
чтобы понять, как он любит Родину, нужны «очки*. «Очки» тоже
бывают разные — для кого-то это разлука с Родиной (ценим, когда
теряем), а для кого-то стихи, написанные чужим, незнакомым тебе
человеком, вдруг належатся на твои собственные мысли, усилят
их — получается своеобразная «интерференция» (наложение друг
на друга волн с одинаковой частотой, что приводит либо к ослабле-
нию, либо к усилению сигнала, если я еще хоть что-то помню из
физики).
Моя родина — это Москва. Слушая стихи и песни Долиной, я
вдруг иногда понимаю, что слышу свои собственные мысли. Я
знаю, что человека называют неполноценным, когда он не видит
или не слышит, но человек без чувства Родины более увечен, чем
инвалид без рук и без ног.

Я ХОЧУ РАССКАЗАТЬ ВАМ О КНИГЕ
(По повести А. Рыбина «Кино» с самого начала»)

Пять лет назад, в августе 1990 года, я услышал о гибели Викто-
ра Цоя. До этого я не увлекался его творчеством, но у меня были
друзья, которые любили «Кино». После смерти Цоя меня заинтере-
совало, что же они находили в этой группе. Я стал собирать статьи,
слушать записи и постепенно очень увлекся. Однажды мне в руки
462
попала книга, заинтересовавшая меня тем, что ее автор — извест-
ный ленинградский музыкант Алексей Рыбин — был гитаристом
группы «Кино» с самого ее образования и почти до смерти В. Цоя.
Повесть «Кино» с самого начала» привлекла меня тем, что в ней
рассказывается о возникновении группы «Кино», о жизни ленин-
градского и московского андерграунда в начале восьмидесятых го-
дов, о творческом пути поэта и композитора Виктора Цоя.
Эта книга написана в жанре повести: здесь большое количество
действующих лиц (сами музыканты, их друзья, критики, цензоры
и многие другие люди, с которыми приходилось иметь дело героям
повести); события, описываемые в книге, происходят в период с
конца семидесятых годов по вторую половину восьмидесятых годов.
Очень часто автором нарушается хронологический порядок со-
бытий, что придает повествованию живой, заинтересовывающий
характер, привлекает внимание читателя к самым интересным, по
мнению автора, эпизодам.
Повесть начинается с того, что трое ленинградских музыкантов,
приехавших отдыхать в Крым, лежат на пляже и разговаривают.
Здесь автор умело показывает манеру общения каждого из героев:
хорошо представляется немногословная речь Цоя, оживленный
разговор Рыбина и третьего музыканта.
В следующей главе описываются обстоятельства, при которых
произошла первая встреча Рыбина и Цоя в квартире одного из уча-
стников зарождающегося панк-движения.
Потом действие возвращается к палатке, стоящей на берегу
Черного моря. Музыканты обнаруживают, что им нравится одна и
та же музыка и их взгляды на жизнь схожи. Тогда кто-то предла-
гает организовать группу. Так образовался коллектив «Гарин и Ги-
перболоиды» во главе с Цоем, сочинявшим музыку и стихи.
Далее повествуется о жизни музыкантов группы в условиях,
когда они были вынуждены участвовать в квартирных концертах,
продавать рисунки Цоя (а он учился в художественном училище),
чтобы заработать на инструменты и музыкальную аппаратуру.
Постепенно группа приобретает известность, меняет свой состав
и название на более звучное и короткое «Кино». После упорных ре-
петиций вступает в ленинградский рок-клуб, выезжает в Москву на
гастроли. В заключение автор рассказывает о разрыве, произошед-
шем между В. Цоем и другими музыкантами группы. На этом по-
вествование прекращается, и из этой книги мы не можем узнать,
что с «Кино» в последние годы жизни Цоя.
Повесть Алексея Рыбина постоянно прерывается отступлениями
различного характера. Как мне кажется, они-то и представляют
наибольший интерес для читателя, поставившего перед собой цель
узнать как можно больше о рок-движении восьмидесятых годов и о
музыкантах различных групп. Автор очень подробно рисует порт-
реты почти всех героев, появляющихся в его повествовании.
Это и друзья А. Рыбина, и люди, широко известные даже сегод-
ня: критик Артем Троицкий, много помогавший ленинградскому
андерграунду и организовывавший концерты различных групп в
Москве; певец Борис Гребенщиков, помогавший группе «Кино» в
463
записи ее первых альбомов. Благодаря этому персонажи повести
предстают перед читателями яркими образами.
В книге «Кино» с самого начала» появляются отступления даже
пейзажного плана, одно из которых очень поразило меня: «Ленин-
град. Серое небо, как грязная вата, оно залепляет глаза и лицо.
Грязь на улицах... Почерневшие деревья... Каналы... Проспекты...
Немудрено, что в этом городе люди часто сходят с ума». Ведь это
же почти по Достоевскому! Перед глазами встает яркая и вырази-
тельная картина. Видимо, Петербург всегда производил такое неиз-
гладимое впечатление, и всегда в нем были люди как сумасшед-
шие, так и талантливые.
Повесть «Кино» с самого начала» написана легким и понятным
языком. Те немногие жаргонные слова и выражения, которые
встречаются в тексте, понятны даже читателю, незнакомому с рок-
и панк-движениями. Некоторые музыкальные термины, которые
могут представлять трудность для понимания, тщательно разъяс-
няются автором прямо в тексте.
Эта книга помогла мне разобраться в сложных цепочках взаи-
моотношений между различными рок-группами и музыкантами,
показала отношение автора к периоду восьмидесятых годов. Я уз-
нал много нового о своей любимой группе. Я рекомендовал бы про-
читать эту книгу всем, кто интересуется истоками современного
питерского рок-движения.

РЕЦЕНЗИЯ НА ПРОИЗВЕДЕНИЕ Э. С. РАДЗИНСКОГО
«ЗАГАДКИ ИСТОРИИ*

Произведения Эдварда Радзинского находятся где-то на стыке
жанров. Даже там, где они основаны на серьезных архивных источ-
никах, они в первую очередь явление литературы художественной,
а не биографические исследования, посвященные той или иной ис-
торической личности. Документальные свидетельства служат для
автора только отправным моментом для размышлений на ту или
иную тему. Авторская позиция всегда ощущается очень четко. И
конечно, можно ли рекомендовать даже самые «исторические доку-
ментированные» произведения любимого мною Радзинского в каче-
стве дополнительного чтения к уроку истории, будь то его мону-
ментальный труд о Сталине или роман о последних днях последне-
го российского императора (это несмотря на большое количество
дневниковых записей и прочих документов, прочно вплетенных в
ткань повествования).
Загадки истории, которые пытается решить писатель, наверное,
уже не могут быть решены совершенно однозначно. Даже один и
тот же документ можно трактовать с разных позиций и делать раз-
ные выводы. Но очень интересно следить за логикой рассуждений.
Интересно наблюдать, как персонажи Радзинского, о каждом из
которых есть несколько строк в энциклопедическом словаре, ожи-
вают под пером автора. Их перестаешь воспринимать только как
исторические личности, им сопереживаешь и сострадаешь.
Попробую остановиться на очень небольшом произведении из
464
цикла «Загадки истории. Любовь в галантном веке*, которое по-
священо Моцарту.
Историческая документированное^ здесь вообще весьма сомни-
тельна. Некий пианист А. по памяти записывает отрывки из днев-
ника одного из современников и покровителей Моцарта барона Гот-
фрида ван Свитена. По памяти — потому что оригинал рукописи,
некогда случайно приобретенный им, оказался утраченным. Была
ли рукопись на самом деле? Да так ли это важно? Многие факты,
излагаемые как бы от лица самого барона, известны и из других
источников, а то, что рукопись утрачивается и как бы восстанавли-
вается по памяти, дает свободу творческой фантазии автора, его
вечным «вариациям на тему о.
Отравил ли Сальери Моцарта? Или конец великого музыканта
был более прозаичен и обыден? Не впервые этот вопрос становится
темой литературного произведения. И лично мне позиция Радзин-
ского очень понятна. Мне даже кажется, что он чересчур деклара-
тивно и прямо заявляет (это вообще характерно для него — мораль
обычно излагается очень четко): «Люди обожают убить, потом сла-
вить. Но они не захотят признать... никогда не захотят, что они
...что мы все — убили его». И дальше; «...А где травили, там и
отравили. Какая разница».
Если вспомнить то, что известно о жизни Моцарта, трудно не
согласиться с Э. Радзинским. Действительно, так ли важно, каким
был этот яд, убивший гения, — обычной отравой, подсыпанной в
бокал вина, или более изощренной? Кто больше способствовал этой
ранней смерти — Сальери, который не давал поступить Моцарту на
придворную службу и тем самым обеспечить свое существование;
жена, на долю которой выпала не самая легкая участь — жила ря-
дом с гением, или ван Свитен, надоумивший некоего графа зака-
зать Моцарту «Реквием»? Как легко сокрушаться после смерти:
«Почему же вы не обратились ко мне?* Да обращались же, вот в
чем дело. Но не слышат живого гения. Нет пророка в своем отече-
стве.
Еще одна загадка истории решена Э. Радзинским. Да вот только
ли истории принадлежит?..


РЕЦЕНЗИИ
НА ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ КИНОФИЛЬМЫ
И СПЕКТАКЛИ

РЕЦЕНЗИЯ НА ФИЛЬМ НИКИТЫ МИХАЛКОВА
«РАБА ЛЮБВИ»
Я хочу рассказать о фильме Никиты Михалкова «Раба любви».
Но для начала попробуем разобраться, что такое фильм...
Чем же отличается фильм от книги? Прежде всего, тем, что
фильм, по-моему, более полно раскрывает тему своего автора, по-
скольку фильм — это совокупность мастерства режиссера, компо-
зитора, актера. Это творчество многих людей, каждый из которых
465
отдает частичку своего я, частичку своего таланта. И в результате
получается порой удивительное произведение искусства.
О таком полюбившемся мне произведении я и хочу рассказать.
Это фильм о любви и ненависти, верности и предательстве.
Фильм, посмотрев который начинаешь задумываться о смысле
жизни, а это говорит прежде всего о том, что автор смог очень хо-
рошо донести до зрителя самое сокровенное.
Главная проблема, которую ставит автор в своем фильме, — это
проблема любви и времени. Нередко случается, что любовь оказы-

<< Пред. стр.

страница 60
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign