LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 54
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

бельного Кавказа. Сашка для него еще живой, и он хочет, чтоб то-
411
му было удобно в тележке, а в собачнике, железном ящике под ва-
гоном, не было холодно, Колька вел воображаемый разговор с
убийцей: «Слушай, чечен, ослеп ты, что ли? Разве ты не видишь,
что мы с Сашкой против тебя не воюем! Нас привезли сюда жить,
так мы и живем, а потом мы бы уехали все равно. А теперь, ви-
дишь, как выходит... Ты нас с Сашкой убил, а солдаты пришли,
тебя убьют... А ты солдат станешь убивать, и все: и они, и ты —
погибнете. А разве не лучше было то, чтобы ты жил, и они жили, и
мы с Сашкой тоже чтоб жили?..» Колькины рассуждения настоль-
ко бесхитростны, что едва не отдают юродством. Колька, привык-
ший быть для Сашки руками и ногами, на извечный вопрос: «Ты
Колька или Сашка?» — теперь отвечает: «Я — обои! В новом своем
качестве Колька странен. А как остаться не странным, пережив та-
кое? Странность усиливается «новым Сашкой», появляющимся
взамен мертвого, которому так и предстоит вечно колесить по стра-
не в железном собачнике. «Нового Сашку» зовут Алхузур — это че-
ченец, сверстник Кольки. Такой же одинокий, неприкаянный сын
войны, лишившей его крыши и родителей. В придачу право жить в
родимом краю. Они сближаются, когда заболевший Колька в бреду
зовет брата, а над ним склоняется Алхузур, на ломаном русском
языке уверяя: я и есть «Саек». Заботой, смелостью, готовностью
делить любые опасности Алхузур доказывает свое право стать Ко-
лькиным братом, называться Кузьмёнышем. Колька и Алхузур ве-
дут себя, не сообразуясь с правилами, заповедями, каких придер-
живаются взрослые. Над ненавистью, жаждой мести возобладала
братская любовь. Любовь помогла выжить прежним Кузьмёнышам,
помогает и новым.
Анатолий Приставкин в своей книге не делает вид, будто былое
поросло быльем. «А ведь, не скрою, — пишет А. Приставкин, —
приходила, не могла не прийти такая мысль, что живы, где-то су-
ществуют все те люди, которые от Его имени волю его творили».
Возможно, писатель снял груз, часть груза с собственной души, но
читательские души не очень-то облегчил. Но настоящая литерату-
ра — в последнее время мы опять-таки в том убедились — не спе-
шит навеять «сон золотой». Она призывает читателей к раздумьям
и душевной работе, к сомнениям в себе, вниманию к окружающим.
Она служит предостережением будущему.

РЕЦЕНЗИЯ НА ПРОИЗВЕДЕНИЯ В. С. ПИКУЛЯ

Существует русская поговорка: «Иван, не помнящий родства».
К сожалению, в смысле знаний нашей истории очень многие люди
стали такими «Иванами», а ведь без истории не может быть образо-
ванного человека. Настоящее можно понять только через прошлое,
а сейчас очень важно понять наше настоящее. Литература, учите-
льница жизни, должна прививать интерес и любовь к прошлому
нашей и других стран. В этом отношении Валентин Саввич Пикуль
для широкой публики часто выступает первооткрывателем. Ведь
некоторые его романы освещают те страницы, которые были знако-
мы в основном лишь узким специалистам. Известный историк ака-
демик Б. А. Рыбаков отметил, что В, С. Пикуль «делает очень по-
412
лезное патриотическое дело», а его романы сыграли немалую роль
в нынешнем усилении тяги к истории,
Я давно знаком с творчеством Пикуля. Это и отличный учебник
жизни, и увлекательный, захватывающий сюжет. Произведения
писателя помогли мне полюбить историю России. Мне нравится
масштабность его взгляда, стремление вобрать в повествование как
можно больше событий, мест, героев. Читая, романы Пикуля, не
только погружаешься в прошлое, но и задумываешься над настоя-
щим.
В истории нашей страны много славных и бесславных войн, не-
мало и дипломатических интриг. Одним из напряженных периодов
была Семилетняя война в XVIII веке. Писатель обращается к этому
эпизоду в романе «Пером и шпагой». Сюжет построен вокруг исто-
рии одного французского дипломата. Его любопытная фигура дает
писателю возможность показать тугой узел интересов и противоре-
чий ведущих европейских стран. Мы видим корыстолюбие и глу-
пость, а порой и трусость ряда русских сановников и наряду с этим
подлинных патриотов. Один из них генерал Салтыков, автор опи-
сывает его как тихого старичка, который вперед никогда не лез и
около престола не крутился, но именно он оказался истинным
победителем прусского короля Фридриха II, героем всей европей-
ской войны. Он был прекрасным полководцем, понимавшим солда-
та. Завистники не простили ему .самостоятельности. К сожалению,
война не принесла пользы России, хотя славы и уважения ей доба-
вила.
Диапазон исторических эпох, описываемых романистом, велик.
В 1987 году он завершил цикл романов о русско-японской войне
1904—1906 годов. Хотя эти события уже нашли отражение в совет-
ской литературе, Пикуль рассказывает о войне по-своему. Писа-
тель считает, что история не терпит шаблонов, с которыми у нас
подходили к тем или иным событиям и личностям. Он напоминает
о том, что, хотя мы привыкли считать Цусимское сражение пора-
жением царского флота, мы забываем о высоком патриотизме мо-
ряков, о том, что матросы и офицеры заведомо знали, что погиб-
нут, но честь России была для них дороже жизни!
В последнем романе своей эпопеи «Каторга» Пикуль рассказы-
вает о каторжанах на Сахалине. Раскрывается неизвестная страни-
ца истории. Когда на остров пришли японцы, ссыльные стали за-
щищать свою страшную, жестокую тюрьму! С большим мастерст-
вом исследует писатель истоки патриотизма у этих преступников.
Несмотря на все пороки их характера и воспитания, они остаются
русскими и сражаются, погибают за свою Родину.
Большое впечатление на меня производит роман «У последней
черты* об авантюристе Гришке Распутине и последних годах цар-
ского дома Романовых. Романист прекрасно показал нравственное
и духовное убожество власть имущих перед революцией. Люди, у
которых в руках была судьба страны, сами оказались чуть ли не
игрушкой темного мужика, мистика и колдуна Распутина.
Романы Пикуля построены на контрастах, на противопоставле-
нии патриотов и предателей, честных, преданных людей и карьери-
стов, хапуг, смелых и трусов. Перед нами встает такая галерея ин-
413
тересных и значительных, роковых и ничтожных фигур, без кото-
рых наша духовная культура была бы намного беднее. Но в то же
время не всегда можно оправдать копание писателя в интимных
подробностях, выпячивание и смакование их. Возможно, это одна
из причин того, что некоторые люди считают романы Валентина
Пикуля бульварными. Но надо ценить то, что Валентин Пикуль от-
крыл для нас эпизоды истории, сделал их живыми, заполнил инте-
ресными лицами, помог многим полюбить историю.
Спасибо писателю!

РЕЦЕНЗИЯ НА СБОРНИК РАССКАЗОВ Л. ПЕТРУШЕВСКОЙ

Людмилу Петрушевскую долго не печатали, так как ее рассказы
считали слишком мрачными. В одном рассказе — самоубийство
(«Грипп»), в другом — помешательство («Бессмертная любовь»), в
третьем — проституция («Дочь Ксении»), в четвертом — прозя-
бание несчастной семьи запрещенного и забытого писателя («Козел
Ваня»),
Рассказы, о которых пойдет речь, были написаны в конце шес-
тидесятых—начале восьмидесятых годов. В своих произведениях
Петрушевская описывает современную жизнь, далекую от благопо-
лучных квартир и официальных приемных. Ее герои — незамет-
ные, замученные жизнью люди, тихо или скандально страдающие
в своих коммунальных квартирах и неприглядных дворах. Автор
приглашает нас в ничем не примечательные служебные конторы и
на лестничные клетки, знакомит с разнообразными несчастьями, с
безнравственностью и отсутствием смысла существования.
Невозможно не сказать о своеобразном языке Петрушевской.
Писательница на каждом шагу пренебрегает литературной нормой,
и если у Зощенко, например, автор выступает от имени внелитера-
турного рассказчика, а Платонов создал собственный язык на осно-
ве общенародного, то тут мы имеем дело с вариантом той же зада-
чи. Петрушевская при отсутствии рассказчика пользуется языко-
выми нарушениями, встречающимися в разговорной речи. Они не
принадлежат ни рассказчику, ни персонажу. У них своя роль. Они
воссоздают ту ситуацию, при которой возникают в разговоре. На
таком необычном построении и звучании и держится ее проза.
Петрушевская пишет короткие рассказы. Среди них есть такие,
что занимают две-три странички. Но это не миниатюры, не этюды
или зарисовки, это рассказы, которые и короткими-то не назовешь,
если учесть объем входящего в них жизненного материала.
Рассказ «Дядя Гриша» написан от первого лица. Молодая жен-
щина снимает на лето часть сарая в подмосковном поселке и нево-
льно наблюдает жизнь своих хозяев: дяди Гриши, тети Симы и их
взрослых детей. И вот странность — она о них не рассказывает, а
только упоминает. Может быть, потому не рассказывает, что ниче-
го не происходит? Да нет, происходит, еще как происходит — дядю
Гришу убивают. Но об убийстве мы узнаем от нее почти случайно,
из попутного, сделанного вскользь замечания.
Чуть ли не в каждом абзаце обсуждается опасность одинокого
проживания на отшибе, вступающая в противоречие с чувством
414
безопасности, которое испытывает героиня и которому, удивляясь,
она придает какое-то преувеличенное значение. Мотив опасности
(безопасности) звучит на протяжении всего рассказа. Так основате-
льно исследуется этот вопрос, что вырастает почти в проблему. За-
чем — не сразу разберешь, но именно он формирует сюжет, кото-
рый сам по себе на удивление мало о чем говорит: кто находится в
опасности, остался невредим, а тот, кто ее не ждал, сражен свое-
нравным роком. Что-то водевильное, анекдотическое содержится в
капризе обстоятельств, несмотря на убийство.
А рассказ-то грустный. Что именно вызывает горькое чувство?
Смысл складывается из разнородных элементов, из обмолвок и по-
второв, топтания на месте, проходных сценок и отступлений,
сплошного, можно сказать, отступления, ибо отсутствует сюжетная
линейность. На что это похоже? На стихи. Сюжет в поэзии строит-
ся иначе, чем в прозе, — свободно, ассоциативно, непоследователь-
но.
Вместо того чтобы развиваться, сюжет у Петрушевской концен-
трируется вокруг какого-то одного момента или эпизода. Напри-
мер, «Удар грома*. Само название концентрирует внимание на од-
ном моменте. Внезапное вмешательство в телефонный разговор тре-
тьего лица, очевидно по параллельному телефону, было воспринято
героиней как удар грома и положило конец и телефонному разгово-
ру, и вообще знакомству. Между делом выясняется характер вось-
милетних отношений действующих лиц — некоего Зубова и его
приятельницы Марины, их семейные обстоятельства и служебное
положение, но согласно строению сюжета все эти сведения предста-
ют как дополнительный материал к минутной ситуации телефонно-
го разговора.
В рассказе «Милая дама» описан момент отъезда. Человек си-
дит в такси на заднем сиденье и посылает прощальную улыбку сни-
зу вверх, адресованную молодой женщине, «милой даме», с кото-
рой расстается навсегда. То, что читателю сообщается о нем и о
ней, пристегнуто к этому моменту: в центре сюжета — одна проща-
льная сцена.
Не развертывая, а, наоборот, сворачивая жизненное событие,
Петрушевская выделяет в нем проходной эпизод, не итоговый резу-
льтат: телефонный разговор, отъезд в такси.
Автор, и это еще одно свойство прозы Петрушевской, всеми
силами скрывает, подавляет и сдерживает свои чувства. Огром-
ную роль в своеобразии ее рассказов играют повторы, создающие
впечатление упорной сосредоточенности, которая владеет автором
до забвения формы, до пренебрежения «правилами хорошего сти-
ля».
Например, в рассказе «Удар грома» только в одном абзаце четы-
ре раза повторяется слово «факт» и три раза — «плоскости». Вид-
но, заинтересованность в предмете совершенно переключила вни-
мание рассказчика с формы речи на суть дела. Не будет преувели-
чением сказать, что весь текст буквально прошит повторяющимися
словами и словосочетаниями, которые изредка разбавлены выпада-
ющими из стиля и потому особенно красноречивыми выражениями
вроде «нежные лепестки» — о люстре.
415
Страстное разбирательство — вот что такое жизнь в рассказах
Петрушевской. Она — лирик, и, как во многих лирических стихах,
в ее прозе нет лирического героя и не важен сюжет. Ее речь, как
речь поэта, сразу о многом. Конечно, не всегда сюжет ее рассказа
непересказуем и незначителен, но главное в ее прозе — всепогло-
щающее чувство, создаваемое потоком авторской речи.
В литературе шестидесятых—восьмидесятых годов Л. Петру-
шевская не осталась не замеченной благодаря ее способности соеди-
нять поэзию и прозу, которая придает ей особую, необычайную ма-
неру повествования.

РЕЦЕНЗИЯ НА РАССКАЗ Л. ПЕТРУШЕВСКОЙ
«НОВЫЕ РОБИНЗОНЫ» (/ вариант)

Людмила Петрушевская среди современных писателей стоит
особняком. Ее пьесы и рассказы не могут не заставить человека ду-
мать о жизни, о смысле и цели существования. Она пишет прежде
всего о проблемах, волнующих людей, о наиболее важных вопро-
сах, интересующих человека.
В рассказе «Новые робинзоны» писательница рисует картину
бегства, бегства главных героев от действительности, от мира, в ко-
тором живут и мучаются миллионы людей.
Жизнь невозможна в такой бесчеловечной цивилизации. Жесто-
кость, голод, бессмысленность существования — все это становится
причиной бегства от такой жизни. Человек не хочет отвечать за все
то, что творится в мире, не хочет нести ответственность за смерти
людей, за кровь и грязь.
Вот так и попала обычная городская семья в заброшенную и
глухую деревеньку. Они сбежали, не смогли больше терпеть того
режима, той системы, в которой находились: «Мои мама с папой
решили быть самыми хитрыми и в начале всех дел удалились со
мной и грузом набранных продуктов в деревню, глухую и забро-
шенную, куда-то за речку Мору».
Приехав в это забытое богом место, они тотчас же взялись за ра-
боту: «Отец копал огород... посадили картофеля...» Началась новая
жизнь. Здесь все нужно было начинать заново, строить новую, дру-
гую, не похожую на ту жестокую, лучшую жизнь.
«Во всей деревне было три старухи...» И только у одной из них
была семья, которая иногда приезжала за солеными огурцами, ка-
пустой и картошкой. Одиночество стало уже привычным образом
жизни. Другой старости у них и нет. Они уже привыкли жить в го-
лоде, холоде и нищете, они смирились с такой жизнью. Марфутка,
одна из старух, даже не выходила на огород, она «пережила еще
одну зиму» и, видимо, «собиралась умирать от голода».
Ситуация, в которой оказались все жители деревни, безысход-
ная. Кто-то пытается выжить, а кто-то устал от постоянной борьбы
за бессмысленное существование.
Семейство, только что приехавшее сюда, нашло как бы свой
«островок счастья». Они сами выбирали себе такой путь, не смогли
больше быть жертвами. И я считаю: правильно сделали. Зачем тер-
петь жизнь, в которой плохо, если можно самим сделать ее лучше.
416
Главный герой рассказа — отец, глава семейства. Это он решил,
что настоящая жизнь — жизнь в изоляции. Он надеется на себя, на
свои силы, на то, что он сможет обеспечить существование своей
жене и дочери.
В рассказе также важен образ маленькой девочки Лены, мать
которой, пастушиха Верка, повесилась в лесу от нехватки денег на
таблетки, «без которых она не могла*. Лена — символ будущего.
Маленькая девочка, у которой еще вся жизнь впереди. Ей только
предстоит узнать и, может, даже пережить эту жизнь. Вместе с ней
представителем будущего поколения является мальчик, малыш,
подброшенный беженцами. Его нашли на крыльце и прозвали
Найден. Эти дети только в будущем поймут, как же надо бороться
за существование, за лучшее, за светлое.
Какая судьба их ждет? Неужели и они смирятся, станут жерт-
вами?
У героев рассказа, молодой семьи, есть все: дети, хлеб, вода,
любовь, в конце концов. Жизнь еще не закончена, она все еще про-
должается, только надо за нее бороться, сопротивляться всему, что
мешает. Надо надеяться на лучшее и никогда не думать о плохом.
В такой трудной и жестокой жизни нельзя быть слабыми, нельзя
быть пессимистами, иначе можно сильно за это поплатиться.
Жизнь учит всему, многих она бьет так сильно, что ее уроки на-
всегда остаются в памяти. Надо иметь огромную силу воли, для то-
го чтобы противостоять ей.
Нельзя останавливаться ни на минуту.
Главный герой убежал, он сдался. Не смог справится с трудно-
стями. С одной стороны, конечно, он правильно сделал. Другого
выхода не было. Только изоляция. А с другой стороны, он просто
слабый человек. Он не способен на борьбу.
Он остался один на один с собой, со своей бедой, но, похоже, он
этим доволен. Вспомним, например, эпизод с приемником:
«Однажды отец включил приемник и долго шарил в эфире.
Эфир молчал. То ли сели батареи, то ли мы действительно"остались
одни на свете. У отца блестели глаза: ему опять удалось сбежать!»
Похоже, он доволен тем, что остался один на «краю света». Те-
перь он не зависит ни от кого, кроме себя. Он никогда больше не
увидит того, что творится за пределами деревни. Он благодарен су-
дьбе за свое спасение. Они вырвались из железной клетки, улетели
в никуда, оторвались от того, что губит и человека, и все доброе в
человеке. У них есть все и в то же время у них нет ничего. У них
нет самого главного —- будущего. В этом и есть трагичность расска-
за. Приостановлено развитие общества, они изолированы от окру-
жающего мира, от других людей. Так тоже жить нельзя. Из этого
не выйдет ничего хорошего. Будущее зависит только от нас самих,
каким мы его сделаем, таким оно и будет. Мир, изображенный в
рассказе, бесчеловечен. И я думаю, что Петрушевская пытается по-
казать то, что именно мы сделали его таким. Мы виноваты. И мы
должны переделать его. Для этого автор рассказывает нам о семье,
хоть к не способной на борьбу, но все-таки отказавшейся от такой
никчемной жизни. По моему мнению, Петрушевская высказала
свою мечту о строительстве новой, отличной от другой жизни. Она
14-3959 417
имела в виду то, что мы должны бежать, мы не должны сдаваться.
Нам не нужна жизнь без смысла, нам не нужно лишь существова-
ние. Мы все должны добиваться лучшего, все вместе, только тогда
что-нибудь изменится.

РЕЦЕНЗИЯ НА РАССКАЗ Л. ПЕТРУШЕВСКОЙ
«НОВЫЕ РОБИНЗОНЫ» (/I вариант)

Главная тема этого рассказа-антиутопии — тема бегства от ци-
вилизации, самоизоляции от царящего тоталитарного режима, от
лжи, жестокости и насилия — трех главных столпов, на которых и
держится это государство, в котором живут герои. Что мы узнаем
от восемнадцатилетней девушки, главной героини рассказа: «...мо-
их бабушку и дедушку... я видала только в глубоком детстве, а
дальше все утонуло в скандалах из-за моей мамы и дедовской их
квартиры, провались она пропадом, с генеральскими потолками,
сортиром и кухней...» Не желая приспосабливаться к царящему
режиму, этой ужасной системе, в которой человек неизменно ста-
новится жертвой и идейно противопоставляется ей, к системе, где
основной конфликт состоит в столкновении интересов человека и
цивилизации, конечная цель которой — абсолютная несвобода жи-
вущих в ней людей, герои попросту сбегают: «Мои папа с мамой ре-
шили быть самыми хитрыми и в начале всех дел удалились со
мной и с грузом набранных продуктов в деревню, глухую и забро-
шенную, куда-то за речку Мору...» Приехав в это Богом забытое
место, они начинают строить новую жизнь, свою собственную мале-
нькую цивилизацию, надеясь на то, что здесь-то их никто не потре-
вожит и не нарушит с таким трудом достигнутой в это ужасное вре-
мя гармонии: «...И отец начал лихорадочные действия, он копал
огород, захватив и соседний участок... вскопали огород, посадили
картофеля три мешка, вскопали под яблонями, отец сходил и нару-
бил в лесу торфа. У нас появилась тачка на двух колесах, вообще
отец активно шуровал по соседним заколоченным домам, заготав-
ливал что под руку попадется...»
Вообще, если несколько раз внимательно перечитать текст,
можно найти множество деталей, практически противоречащих
друг другу. Например, в самом начале повествования мы узнаем,
что «...во всей деревне было три старухи, Анисья, совсем одичав-
шая Марфутка и рыжая Таня, у которой единственной было семей-
ство...». Одинокая Анисья и сумасшедшая Марфутка — вот две ге-
роини, для которых нет другой старости, кроме как тихо умереть
однажды в своих старых домишках с заткнутыми тряпками окна-
ми и гнилой мокрой кучкой картошки на полу. Одиночество, голод
и нищета стали для них привычной жизнью, они не хотят, да и не
могут исправить подобное положение вещей. Третья же из жен-
щин, медсестра Таня, семнадцатилетней девчонкой отправленная
на Колыму за украденного из колхоза поросенка, пожалуй, единст-
венная героиня рассказа, имеющая мало-мальски приличное хо-
зяйство. И тут же мы неожиданным образом узнаем, какова автор-
ская позиция по отношению к трем этим женщинам. Оказывается,
по ее мнению, «...бабка Анисья была единственный человек в де-
418
ревне (Марфутка не в счет, а Таня была не человек, а преступ-
ник)». Возникает вопрос; почему? Эта старуха, по Петрушевской,
настоящий «кладезь народной мудрости», она — то, без чего не мо-
жет и не должно развиваться нормальное человеческое общество. И
тут же мы видим, как, наряду со старым, умудренным опытом и
много повидавшим в жизни человеком, возникает маленькая Лена,
дочь повесившейся пастушки Верки. Эта девочка и найденный
позднее на крыльце младенец — своеобразные символы будущего,
то, ради чего стоит жить. Таким образом, в этом огромном, жесто-
ком, ежеминутно давящем на человека мире возникает своеобраз-
ный «Ноев ковчег», маленький островок счастья. Глубоко в лесной
чаще, в почти сказочной избушке, живет эта семья, состоящая из
таких разных, но объединенных одной общей мыслью людей: жить
ради будущего, не желая подчиняться этой системе и принимать на
себя ответственность за ее преступления. И что же мы видим в кон-
це рассказа: «...отец однажды включил приемник и долго шарил в
эфире. Эфир молчал. То ли сели батареи, то ли мы действительно
остались одни на свете. У отца блестели глаза: ему опять удалось
убежать!»
В случае, если мы не одни, к нам придут. Это ясно всем... Когда
мы будем, как Марфутка, нас не тронут.
Но нам до этого еще жить да жить. И потом, мы ведь тоже не
дремлем. Мы с отцом осваиваем новое убежище...»
Но «не дремлем» ли? По сути, финал рассказа трагичен: каза-
лось бы, все есть: и своеобразный символ будущего в лице Лены и
Найдена, и неисчерпаемый кладезь народной мудрости Анисья, и
собственное хозяйство, и пища... Пожалуй, именно эти четыре бук-
вы и выражают всю суть произведения. Как созвучны эти два сло-
ва: «пища», «насыщаться»... Жизнь ради насыщения, лишь для
того, чтобы не умереть от голода, самоизоляция и полное отчужде-
ние от мира — это ли не самое страшное. Если каждый превратит
жизнь лишь в насыщение, то зачем тогда жить?
Рассказ Л. Петрушевской — это мысли о том, чего не должно
быть ни в коем случае, и им может стать будущее, если каждый со-

<< Пред. стр.

страница 54
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign