LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 53
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

от первого лица, а один из главных героев — лейтенант Кержен-
цев — это сам автор, благородно защищавший Сталинград.
Повесть «В окопах Сталинграда» — это фронтовой дневник ав-
тора, в котором от начала до конца он описывает тяжелые бои,
трудности, с которыми сталкивались солдаты во время войны.
Есть еще одна особенность у этого произведения: если внимате-
льно вчитаться, то можно заметить, что оно открыто противостоя-
ло законам того времени, когда государством управлял Сталин. В
повести нет генералов, нет политработников, нет «руководящей
роли партии», а есть только солдаты и их командиры, есть ста-
линградский окоп, мужество, героизм и патриотизм русского на-
рода.
Командир и его солдаты — это главные герои, все без исключе-
ния. Все они разные, но объединены одной целью — защитить Ро-
дину!
Солдаты, героически оборонявшие Сталинград, не вымышлен-
ные люди, а фронтовые товарищи самого автора. Поэтому все про-
изведение пронизано любовью к ним.
Создавая образ Керженцева и других героев, Виктор Некрасов
пытается рассказать нам, как война изменила судьбы, характеры
людей, что такими, какими люди были раньше, до войны, они уже
не станут.
Автор с глубочайшим сожалением пишет о гибели родного горо-
да, в котором он вырос, который он горячо любил.
Виктор Некрасов стремился донести до читателей, что только
благодаря патриотизму русского народа была выиграна эта вой-
на!
И пусть немецкие войска были больше подготовлены к военным
действиям, пусть у них было все необходимое для этого, но Победа
осталась за нами! «Мы будем воевать до последнего солдата. Рус-
ские всегда так воюют», до окончательной победы. Эта мысль це-
почкой проходит через всю повесть и является основной идеей это-
го произведения.
Эта повесть стала бесценным даром, который оставил после себя
Виктор Платонович Некрасов. Цель, которую он ставил перед со-
бой — изобразить войну такой, какая она есть, — была выполнена
им полностью.
404
В нашей стране с давних пор не любили тех, кто говорил людям
правду. Поэтому судьба его была определена, и ему ничего не оста-
валось, как уехать за границу, где он мог писать свои произведе-
ния и дарить их людям.

РЕЦЕНЗИЯ НА РОМАН А. Н. РЫБАКОВА «ДЕТИ АРБАТА»

Во многих откликах на «Детей Арбата» один и тот же мотив:
как же вовремя вышла эта книга! Считается, что книги все-таки
должны выходить по мере их написания.
Отнюдь не отказавшись от этой мысли, сегодня критики правы.
Теперь, когда страсти вокруг рыбаковского романа поулеглись и
яростные споры о нем отошли в область хоть и недавней, но все же
истории, даже самые активные противники «Детей Арбата» вряд
ли станут отрицать, что этой книге было суждено сыграть особую
роль в нашем общественном развитии.
Именно в ходе полемики вокруг «Детей Арбата» шел невидан-
ный прежде процесс объединения и размежевания разных литера-
турных — и не только литературных — сил. Именно в ходе этой
полемики обозначились отчетливые контуры грядущих обществен-
ных противостояний. И для «левых» и для «правых» роман явля-
ется чем-то вроде испытательного полигона: в ходе пробных боев
многое уточнялось, укреплялись позиции, неизбежно становилось
легче двигаться дальше. Именно после публикации'«Детей Арбата»
и вызванной ими полемики вовсю развернулся и сделался практи-
чески неуправляемым поток «возвращаемой» литературы. И —
оглянемся еще раз — после «антисталинских» «Детей Арбата» по-
настоящему пошел, раскрутился разговор о нашей сравнительно
близкой и чуть более отдаленной истории, дошедший от разоблаче-
ния беспримерных злодеяний «отца народов» до анализа глубин-
ных начал большевистского государства и личности его основателя,
Разговор, в свете которого потерял недавнюю остроту и сам прогре-
мевший роман Рыбакова. Этот взгляд можно позволить отнюдь не
для того, чтобы убедить читателей, открывших для себя «Детей
Арбата», будто бы все это произошло благодаря одному-единствен-
ному произведению. Но так уж сложилось, что этому роману выпа-
ло оказаться камнем преткновения. Начну с последнего. Нам уже
доводилось сравнивать литературу советского периода с айсбер-
гом — на поверхности видна лишь верхушка, все остальное спрята-
но под водой. В те далекие годы, как бы то ни было, но полностью
«распахнуться» в ту пору было дано далеко не каждому, у каждого
ставились свои пределы. Все светские люди мечтали, что пределов
в обозримом будущем вообще не будет — такую перспективу с
огромным трудом способно было переварить сознание человека. Но
даже самые вольнодумные из нас продолжали оставаться советски-
ми людьми, воспитанниками этой системы.
Словом, в той или иной мере, с теми или иными оговорками на-
ше сознание оставалось «айсбергом». Такими и пришли к чтению
романа «Дети Арбата».
Резонанс в печати, какого еще не вызывало ни одно произведе-
ние тогдашней литературы. Тому виной служили несколько при-
405
чин. И первой, главной была фигура Сталина, которой автор отдал
первостепенное место. Если вспомнить тот образ человека с труб-
кой, который еще недавно во множестве копий представал перед
нами из книг, — контраст был разительным. Не «строгий, но спра-
ведливый» Отец, несущий тяжкое бремя ответственности за под-
данных своей необъятной державы, — кровавый деспот, паук, пле-
тущий нити заговора против своих вчерашних соратников, хладно-
кровно подготавливающий убийство Кирова, чтобы развязать тер-
рор. Показывая своего героя изнутри, раскрывая отчасти в подроб-
ных внутренних монологах его психологию и, главное, философию,
Рыбаков обращался к самым серьезным вопросам нашего историче-
ского бытия — вопросам, которые в таком прямом виде еще никог-
да не вставали со страниц нашей литературы. Сталин, Киров, Яго-
да, Ежов. Арестованные, допрашиваемые, ссыльные. Коридоры тю-
рьмы и — коридоры власти. Скрытая от посторонних взоров жизнь
НКВД. Подоплека политических процессов. А ведь еще Москва
тридцатых годов, где страх и подступающие прозрения мешают с
бесшабашным весельем, где не только томятся в тюремных очере-
дях, но и коротают время в «подвальчиках», прожигают жизнь в
ресторанах, от души смеются и от души танцуют, заводят знаком-
ства.
«Дети Арбата» вышли «достаточно полнокровными — достаточ-
но для того, чтобы выглядеть «живыми людьми». Прочтение под-
линных миссий, неизбежная дань «правилам игры», которые за-
ставляли писателя даже в самой смелой своей смелости проявить
осторожность. Сегодня можно сказать, что это была полемика с
кляпом во рту, во всяком случае, начиналась она именно так. Сам
роман был поставлен в ложное положение: как в старые добрые
времена. В результате «Дети Арбата» были выдернутыми из общего
литературного ряда.
В романе автор учит нас, как достойно сражаться с противни-
ком, использующим то обстоятельство, что писатель делает предме-
том изображения Москву 1934 года, для обвинений его в равноду-
шии к судьбам российской деревни тридцатых—тридцать третьего
годов? С противником, из того факта, что автор рисует героев рома-
на детьми своего времени, живущими в Москве на Арбате, делаю-
щим вывод, будто его волнует лишь трагедия «своих» в противопо-
ложность трагедии «общенародной», — вот смысл названия романа
Рыбакова «Дети Арбата». Давал ли автор повод упрекать себя в
равнодушии к судьбам российского крестьянства, в том, что за тра-
гедией арбатских детей и коммунистов он не увидел трагедии «на-
рода»? Нет, не давал. Давал ли он повод упрекнуть свой роман в
сложности понимания? Был ли он полностью свободен в своих воз-
зрениях на истоки потрясших Россию катаклизмов? А ведь «Дети
Арбата» были к тому же произведением незаконченным, может
быть, крайне важной, но все-таки частью полотна, задуманного пи-
сателем. В самом деле, откуда нам знать, как будет развиваться за-
мысел и к чему в конце концов придет автор и его герои? Даже и
сейчас, когда прочитаны еще две книги, продолжившие «Детей Ар-
бата», мы не имеем права сказать, будто этот замысел нам стопро-
центно ясен. В «Детях Арбата» Саша Панкратов говорит философу
406
Всеволоду Сергеевичу: «Ленин тоже не отрицал вечные истины, он
сам на них вырос. Его слова об особой классовой нравственности
были вызваны требованиями момента, революция — это война, а
война жестока. То, что для Ленина было временным, вызванным
жестокой необходимостью, Сталин возвел в постоянное, вечное,
возвел в догму». «При всем вашем благородстве, Саша, — отвечает
Всеволод Сергеевич, — у вас есть одна слабинка: из осколков своей
веры вы пытаетесь испить другой сосуд. Но не получится: осколки
соединяются только в своей прежней форме». Слова слишком зна-
чимы, чтобы оказаться в романе случайно. Но теперь не до конца
понятен замысел автора... В «Тридцать пятом...» показано, как
осколки мировоззрения сами соединились в прежней форме.
Новый роман не подтвердил догадки критики. Но означает ли
это, что догадка в принципе была неверна? Если подумать прежде
всего потому, что все мы слишком хорошо знаем, как долго и му-
чительно избавлялось наше общество от иллюзий, как, даже прой-
дя через испытания, несопоставимые с Сашиными, люди продол-
жали держаться пусть не за Сталина, так хоть за Ленина, некото-
рые герои романа пытаются жить по меркам партии, они не знают
весь ужас, который творится буквально у них под носом, а кто не
может привыкнуть ко лжи, те погибают, не выдерживая «паути-
ны» Сталина. Так что, рисуя своих героев такими, писатель не по-
грешил против истины. И, видно, правда Сашиного характера и ха-
рактера времени заключается как раз в том, что ни на Арбате, ни в
тюремной камере, ни даже в сибирской ссылке не дано ему еще бы-
ло прозреть. Лишь пройдя через мытарства главного героя Саши,
человека с «минусом» в паспорте, через унижения, связанные с
устройством на работу, с ежедневным страхом снова «загреметь» и
увлечь за собой других, лишь совершив над собой нравственное на-
силие и подняв руку за смертную казнь людям, — лишь пройдя че-
рез все это, Саша Панкратов начинает догадываться и о своей вине:
«То, что происходит сейчас, — неизбежное следствие того, что про-
исходит тогда. Тогда он сам требовал от других победных гимнов,
теперь того же требуют от него».
В свете двух последующих книг несколько по-иному читаются и
«Дети Арбата». Нет, в замысел автора не входит скорый суд над ге-
роями, как не входило и вынесение окончательных исторических
приговоров. Кто рассуждает у Рыбакова о Ленине? Сталин, Саша
Панкратов, Киров, Будягин. Кого из них можно назвать «рупором
идей» писателя? Рыбаков не ушел от вопроса об исторической вине
героев и вождей революции в той крови, что пролилась и прольет-
ся, — он обошел этот вопрос. Причем обошел вполне в духе «айс-
берговых» времен, в расчете на понятливого читателя. И кто знает,
что пригрезится в последнем, смертном дыму герою гражданской
войны Будягину: может, он, проходя через пытки, как и Саша
Панкратов, помнит: «то, что происходит теперь, — неизбежное
следствие того, что происходило тогда?» «Наступают черные време-
на» — кончились «Дети Арбата». Тридцать седьмой год у Рыбако-
ва — это уже апофеоз страха. Страха. Страха и лжи. Люди отъеди-
няются друг от друга и замолкают, рушатся человеческие контак-
ты.
407
Страх делает людей палачами. Так говорит Варя своей право-
верной сестре Нине после того, как ту вызывали в райком. Неизме-
римая, нескончаемая цепь страха: от Сталина — и вниз, вниз,
вниз. Где каждый — звено этого страха. Критики упрекают Рыба-
кова в длиннотах, в перенасыщенности фактическим материалом, в
ослабленности психологических мотивов. Писатель торопился, и
его можно понять. Сейчас мы читаем Рыбакова глазами людей, для
которых возвращенное прошлое еще не остыло. Но когда это все
уляжется и отойдет в область далекой истории, то люди будут бо-
лее лояльны к подобным романам. Сегодня, когда напечатано чуть
ли не все из «потаенной» литературы, кажется, перешагнули порог
долгожданной свободы слова, очень велик соблазн противопостав-
лять одних писателей другим. Каждый писатель — если это чест-
ный писатель — вершит дело своей жизни. Скажем, Рыбаков напи-
сал «Детей Арбата» в 1987 году, а время взял тридцатые—сороко-
вые годы Москвы. Нам есть за что испытывать благодарность к
Анатолию Рыбакову. «Арбатская эпопея» еще не закончена. Так
что дай Бог писателю довести свой замысел до конца. А пока этот
роман стал историческим занавесом, который открыл нам глаза на
недалекое прошлое нашей страны.

РЕЦЕНЗИЯ НА РОМАН В. Д. ДУДИНЦЕВА «БЕЛЫЕ ОДЕЖДЫ»

Любите ли вы читать? Если вас интересуют не только детекти-
вы, криминальные истории, любовные романы, так часто встреча-
ющиеся сегодня на книжных развалах, если для вас чтение — не
просто способ убить время, если вы любите вместе с автором и геро-
ями поразмышлять о волнующих человечество проблемах, вам, на-
верное, будет интересно познакомиться с романом В. Дудинцева
«Белые одежды».
Роман В. Дудинцева «Белые одежды» увидел свет через три-
дцать лет после написания. А когда он наконец был опубликован,
автор получил Государственную премию. Сейчас, возможно, нам
покажется странным, что за искренность рассказа о действительно-
сти, за правду произведение постигла такая тяжелая участь в нача-
ле пути. Роман «Белые одежды» открывает те страницы истории,
которые раньше не были известны людям.
Из этой книги мы узнаем о жизни и работе ученых-биологов, за-
нимающихся очень полезным для всех делом — выведением новых
сортов картофеля. Но, увы, их работа не согласуется с «наукой»,
одобренной партийным руководством, главным представителем ко-
торой в романе выступает академик Рядно, а в реальной жизни —
Лысенко. Тех, кто не поддерживал их идеи, объявляли «врагами
народа». Вот в такой обстановке работал Иван Ильич Стригалев и
его настоящие друзья и помощники. Сразу возникает вопрос: поче-
му людям приходилось скрывать полезную работу, бояться из-за
нее быть сосланными или расстрелянными? Но жизнь тогда словно
определялась другими законами. Сложный путь их понимания и
обдумывания прошел главный герой романа Федор Иванович Деж-
кин. Его жизнь — это не просто смена взглядов от поддержки пози-
ций академика Рядно до полного научного и духовного соединения
408
со Стригалевьш и его друзьями. Путь Дежкнна — путь поиска ис-
тины в том противоречивом мире. Этот поиск сложен. Еще когда
Федор Иванович был ребенком, его учили говорить только правду,
всегда быть искренним. Чистая детская душа верила этому, пока
жизнь не научила героя самостоятельно оценивать свои поступки и
действия других. Взрослея, он начинает понимать, что в окружаю-
щем его мире искренность далеко не всегда служит добру. Чаще
всего как раз наоборот. Для защиты истины Дежкину не раз при-
ходилось скрывать свои настоящие взгляды и играть роль убежден-
ного сторонника академика Рядно. Только такое поведение помога-
ло ему противостоять миру подлости, лжи и доносов. Но в главных
вопросах герой не пойдет на компромисс со своей совестью, пони-
мая, что нельзя закрывать чем-либо «белые одежды*, истину, пото-
му что, «когда придет время снять это что-нибудь, белых одежд
там и не будет».
Эпиграфом к роману автор взял вопрос из Откровения Иоанна
Богослова: «Сии, облеченные в белые одежды, — кто они и откуда
пришли?» Действительно, кто же они? Думаю, это Дежкин, Стри-
галев, полковник Свешников, их настоящие друзья — все, кто не
менял своих взглядов под давлением обстоятельств, служил вечной
истине, добру. Их интересуют не слова, а результат, к которому
они стремятся. Ради нескольких лет относительно спокойной рабо-
ты Стригалев даже отдает Рядно свой новый сорт картофеля. Герои
настолько честны, бескорыстны, преданы своему делу, что они ка-
жутся святыми и выделяются на фоне завистливых, властолюби-
вых людей своими «белыми одеждами». Сложно сохранить их чис-
тоту среди черного, жестокого мира. Но героям это удается. И на
высшем суде именно по белым одеждам можно будет узнать насто-
ящих людей. По-моему, именно такой смысл вложил автор в назва-
ние романа.
Но далеко не все герои этого произведения в «белых одеждах».
Ведь многие люди искали в жизни другое, стремились к власти, к
славе любыми путями. Бесчестные и жестокие поступки Краснова,
Рядно, Ассикритова нечем оправдать, потому что целью их была
личная выгода. Но те блага, которые нужны были им, — времен-
ные. «Добро... сегодня для многих звучит как трусость, вялость,
нерешительность, подлое уклонение от обязывающих шагов», —
замечает Дежкин, И очень немногие люди понимали, что все это —
«путаница, накрученная тихим злом, чтоб легче было действо-
вать», поэтому выбор между добром и злом каждый делал по-свое-
му.
Проходило время, и факты брали верх над ложной теорией, по-
беждала истина. Все становилось на свои места. Не удалось защи-
тить диссертацию Анжеле Шамковой, поддерживавшей взгляды
Рядно, из-за подведения результатов под теорию. Около самого ака-
демика на заседаниях остаются пустые кресла. Помня его прошлое,
никто уже не хочет составлять ему компанию. «Если ты считаешь,
что наука — это значит отправлять людей... ты знаешь куда... Та-
ким биологом я не был*, — говорит ему бывший соратник, отрека-
ясь от его идей. А сам Рядно не понимает, почему он терпит пора-
жение, если раньше имел огромную поддержку.
409
Роман «Белые одежды» еще раз показывает, что человек дол-
жен опираться в жизни только на истину, сохранять свои духовные
ценности независимо от мнения большинства. Только тогда он
остается личностью.
Не поскупись на холод ссылок
и мрак отринутых страстей,
но дай исполнить все, что в силах,
но душу по миру рассей, —

пишет поэт Б. А. Чичибабин в стихотворении «Молитва». Навер-
ное, эти слова вполне искренне могли произнести все настоящие
люди. Судьбы многих из них сложились трагически. Но то, во что
они вложили душу, осталось. Многие достижения науки сохрани-
лись и получили свое дальнейшее развитие даже в самые суровые
годы благодаря самоотверженной работе настоящих ученых. Но
Дежкин, Стригалев и их друзья — герои не только того времени.
Для многих они могут стать примером и сейчас. Книга поможет
внимательному читателю найти истину и сделать нравственный вы-
бор в сложных жизненных ситуациях.

РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ А. ПРИСТАВКИНА
«НОЧЕВАЛА ТУЧКА ЗОЛОТАЯ*

Начиная писать рецензию на произведение Анатолия Пристав-
кина «Ночевала тучка золотая», хочется написать и о самом авто-
ре. Ведь рецензия — это не только анализ положительных и отри-
цательных сторон произведения, но и попытка проникнуть в саму
суть, истоки и корни написанного.
А. Приставкин, автор повести «Ночевала тучка золотая», ро-
дом, как и все мы, из своего детства. Но привычная для его сверст-
ников формула «мы родом из войны» предполагает уточнение.
А. Приставкин родом из детдома военных лет, где легче было уме-
реть, чем выжить.
В писателе сильна была ранняя, по определению Ф. М. Достоев-
ского, первая память. Память эта — безотрадно горька, но А. При-
ставкин ей не изменяет, не ищет в ней утешения, не пытается тем-
ные стороны уравновесить светлыми. Сам писатель не без удивле-
ния вспоминает свое нищее детство, бродяжничество; неужели так
было?
Повесть Анатолия Приставкина «Ночевала тучка золотая» —
это война, ее уголок, не освещенный ни вспышками «Катюш», ни
россыпью победных фейерверков; тайна, порожденная не фронто-
вой необходимостью, а гнусностью замысла и осуществления. Те-
перь-то тайна раскрыта, теперь мы читаем у А. Приставкина о дет-
домовцах-близнецах Кузьменышах, отправленных из Подмосковья
в благодатный край— на Кавказ, где сказочно тепло и сытно.
Души в повести детские; судьбы, искореженные войной, сирот-
ством, уголовщиной. Беспризорный, беспощадный мир. Со своими
законами и своим беззаконием.
Кузьмёнышей ожидает такое, о чем невозможно догадаться в
начале повести, с первых страниц не обещавшей легкого, беспеча-
410
льного чтения. Какая тут легкость, когда подмосковный детдом
живет одной исступленной думой: «вдохнуть опьяняющий, дурма-
нящий запах».
Никому не нужными семенами летят через войну, через разру-
шенные земли братья. Они умеют выйти если и не сухими из воды,
то хотя бы не пойти ко дну, не пустить пузыри. Родство по крови
переходит в родство душ. Одиннадцатилетние близнецы неразлуч-
ны. Это помогало им выжить, сносить все напасти, сообща мошен-
ничать, воровать. Они всегда вместе — четыре руки, четыре ноги,
две головы — и до того похожи: никто не отличит — Колька это
или Сашка. Близнецы искусно всех морочили, и, даже когда не бы-
ло необходимости, один выдавал себя за другого. Выручая друг
друга, было легче уцелеть в гибельных обстоятельствах. Их скрыт-
ность стала самой натурой. Близнецы откровенны только друг с
другом. Откровенность эта в том внутреннем единении, когда один
настолько дополняет второго, что они по отдельности не мыслят, не
представляют собственного существования.
Беда сближает тех, кто попал в нее. Когда на станции Кубань
эшелон с беспризорниками встречается с глухо зарешеченным эше-
лоном, где изнывают взаперти черноглазые люди, Колька, не пони-
мая, что просят воду, протягивает ладонь с ягодами терновника.
На естественный порыв способен только мальчонка-беспризорник.
Станция живет своей жизнью, не желая слышать крик и плач из
запертых теплушек; из репродукторов доносится «Широка страна
моя родная...».
Печально завершается и эта главка, намекая на роковую неслу-
чайность встречи двух эшелонов,
«Наши поезда постояли бок о бок, как два брата-близнеца, не
узнавшие друг друга, и разошлись навсегда, и вовсе ничего не зна-
чило, что ехали они — одни на север, другие на юг. Мы были свя-
заны одной судьбой». Эту связь сам писатель осознал и понял не
сразу. И до сих пор мы связаны со страшными деяниями, которые
привели к горю и гибели тысяч и тысяч людей. Человек, открыв-
ший существование народов-изменников, слыл специалистом по
национальному вопросу. Им был разработан план борьбы с этими
народами, правда, до конца превратить теорию в практику даже
ему не удалось — не удалось покарать целиком все народы за то,
что и среди них попадались предатели, перебежчики. Однако тео-
рия осела в головах и в памяти людей оскорбительными кличками,
«теориями» о «национальной вине», «национальных болезнях» и
так далее.
Следствия ее — в событиях Степанакерта и Сумгаита, Риги и
Тбилиси, в чеченской войне.
А в 1944 году укрывшиеся в горах чеченцы уничтожили дет-
ский дом. Сашка погиб смертью чудовищной, изуверской. Сцену,
написанную А. Приставкиным, не часто встретишь в нашей лите-
ратуре. Колька своими глазами увидел, какую смерть принял его
брат. От увиденного помутился рассудок. Когда Колька везет на те-
лежке мертвого брата с выклеванными вороной глазами, он будто
действует по инерции, осуществляет прежний их план удрать с ги-

<< Пред. стр.

страница 53
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign