LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 52
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ровесницам сегодня. Они были простыми школьницами и студент-
ками, которые, конечно, мечтали о будущем. Но в один день мир
для них разделился на прошлое — то, что было еще вчера: послед-
ний школьный звонок, выпускной бал, первая любовь; и войну, ко-
торая разрушила все их мечты. Вот как началась война для медсе-
стры Лилии Михайловны Будко: «Первый день войны... Мы на
танцах вечером. Нам по шестнадцать лет. Мы ходили компанией,
проводим вместе одного, потом другого... И вот уже через два дня
этих ребят, курсантов танкового училища, которые нас провожали
с танцев, привозили калеками, в бинтах. Это был ужас... И я ска-
зала маме, что пойду на фронт*.
А Вера Даниловцева мечтала стать актрисой, готовилась в теат-
ральный институт, но началась война, и она ушла на фронт, где
стала снайпером, кавалером двух орденов Славы. И таких историй
об искалеченных жизнях множество. У каждой из этих женщин
была своя дорога на фронт, но их объединяло одно — желание спа-
сти Родину, защитить ее от немецких оккупантов и отомстить за
смерть близких. «У нас у всех было одно желание: только в военко-
мат и только проситься на фронт», — вспоминает минчанка Татья-
на Ефимовна Семенова.
Конечно, война — это не женское дело, но эти «обыкновенные
девушки» были нужны на фронте. Они были готовы к подвигу, но
не знали девчонки, что такое — армия и что такое — война. Прой-
396
дя шестимесячные, а то иногда и трехмесячные курсы, они уже
имели удостоверения медсестер, зачислялись саперами, летчицами.
У них уже были военные билеты, но солдатами они еще не были. И
о войне, и о фронте у них были только книжные, часто совершенно
романтические представления. Поэтому трудно им было на фронте,
особенно в первые дни, недели, месяцы. Тяжело было привыкнуть
к постоянным бомбежкам, выстрелам, убитым и раненым. «Я до
сих пор помню своего первого раненого. Лицо помню... У него был
открытый перелом средней трети бедра. Представляете, торчит
кость, осколочное ранение, все вывернуто. Я знала теоретически,
что делать, но, когда я... это увидела, мне стало плохо», — вспоми-
нает Софья Константиновна Дубнякова, санинструктор, старший
сержант. Выдержать на фронте надо было не кому-нибудь, а дев-
чонке, которую до войны мать еще баловала, оберегала, считая ре-
бенком. Светлана Катыхина рассказала, как перед самой войной
мать не отпускала ее без провожатого к бабушке, мол, еще малень-
кая, а через два месяца эта «маленькая» ушла на фронт, стала сан-
инструктором.
Да, не сразу и не легко давалась им солдатская наука. Потребо-
валось обуть кирзачи, одеть шинели, привыкнуть к форме, научи-
ться ползать по-пластунски, копать окопы. Но они со всем справи-
лись, девушки стали отличными солдатами. Они проявили себя в
этой войне как отважные и выносливые воины. И я думаю, что
только благодаря их поддержке, их храбрости и смелости мы смог-
ли победить в этой войне. Девчонки прошли через все трудности и
испытания, чтобы спасти свою Родину и защитить жизнь будущего
поколения.
Завтра я проснусь и надо мной будет сиять солнце. Я буду уве-
рена, что оно будет светить и на следующий день, и через месяц, и
через год. И именно для того, чтобы мы жили беззаботно и счаст-
ливо, чтобы это «завтра» для меня состоялось, те девушки — мои
ровесницы — пятьдесят лет назад шли в бой.

РЕЦЕНЗИЯ НА РОМАН В. С. ГРОССМАНА
«ЖИЗНЬ И СУДЬБА» (/ вариант)

Основной круг философской проблематики эпопеи В. Гроссмана
«Жизнь и судьба» — жизнь и судьба, свобода и насилие, законы
войны и жизни народа. Писатель видит в войне не столкновение
армий, а столкновение миров, столкновение различных взглядов на
жизнь, на судьбу отдельного человека и народа. Война выявила ко-
ренные проблемы современнорти, вскрыла основные противоречия
эпохи.
В романе две основные темы — жизнь и судьба.
«Жизнь» — это свобода, неповторимость, индивидуальность;
«судьба» — необходимость», давление государства, несвобода. Ко-
миссар Крымов говорит: «Как странно идти по прямому, стрелой
выстреленному коридору. А жизнь такая путаная тропка, овраги,
болотца, ручейки, степная пыль, несжатый хлеб, продираешься,
обходишь, а судьба прямая, струночкой идешь, коридоры, коридо-
ры, коридоры, в коридорах двери».
397
Судьба основных действующих лиц трагическая или драматиче-
ская. Б героизме Гроссман видит проявление свободы. Капитан
Греков, защитник Сталинграда, командир бесшабашного гарнизона
«дома шесть дробь один*, выражает не только сознание «правого
дела борьбы с фашизмом», отношение к войне как к трудной рабо-
те, самоотверженность и здравый смысл, но и непокорство натуры,
дерзость, независимость поступков и мыслей. «Все в нем — и
взгляд, и быстрые движения, и широкие ноздри приплюснутого но-
са — было дерзким, сама дерзость». Греков — выразитель не толь-
ко народного, национального, но и всечеловеческого, свободолюби-
вого духа (недаром его фамилия Греков).
Главный конфликт романа — конфликт народа и государства,
свободы и насилия. «Сталинградское торжество определило исход
войны, но молчаливый спор между победившим народом и побе-
дившим государством продолжался. От этого спора зависела судьба
человека, его свобода». Этот конфликт прорывается наружу в раз-
мышлениях героев о коллективизации, о судьбе «спецпереселен-
цев», в картинах колымского лагеря, в раздумьях автора и героев о
тридцать седьмом годе и его последствиях.
Колымский лагерь и ход войны связаны между собой. Гроссман
убежден, что «часть правды — это не правда». Арестованный Кры-
мов ловит себя на мысли, что ненавидит пытающего его особиста
больше, чем немца, потому что узнает в нем самого себя.
Гроссман изображает народные страдания: это и изображение
лагерей, арестов и репрессий, и их разлагающего влияния на души
людей и нравственность народа. Храбрецы превращаются в трусов,
добрые люди — в жестоких, стойкие — в малодушных. Людей раз-
рушает двойное сознание, неверие друг в друга. Причины данных
явлений — сталинское самовластие и всеобщий страх. Сознанием и
поведением людей со времен революции управляют идеологические
схемы, приучившие нас считать, что цель выше морали, дело выше
человека, идея выше жизни. Насколько опасна такая перестановка
ценностей, видно из эпизодов, когда Новиков на восемь минут за-
держал наступление, то есть, рискуя головой, идет на невыполне-
ние сталинского приказа ради того, чтобы сберечь людей. А для
Гетманова «необходимость жертвовать людьми ради дела всегда ка-
залась естественной, неоспоримой не только во время войны».
Отношение к судьбе, к необходимости, к вопросу о вине и ответ-
ственности личности перед лицом обстоятельств жизни у героев ро-
мана разное.
Штурмбанфюрер Кальтлуфт, палач у печей, убивший пятьсот
девяносто тысяч людей, пытается оправдать это приказом свыше,
своей подневольностью, властью фюрера, судьбой: «судьба толкала
его на путь палача». Но автор утверждает: «Судьба ведет человека,
но человек идет потому, что хочет, и он волен не хотеть».
Смысл параллелей Сталин — Гитлер, фашистский лагерь — ко-
лымский лагерь в том, чтобы заострить проблему вины и ответст-
венности личности в самом широком, философском плане. Когда в
обществе творится зло, в той или иной степени в нем виноваты все.
Пройдя через трагические испытания XX века — вторую мировую
войну, гитлеризм и сталинизм, — человечество начинает осозна-
398
вать тот факт, что покорность, зависимость человека от обстоя-
тельств, рабство оказались сильны. И в то же время в образах геро-
ев Отечественной войны Гроссман видит свободолюбие и совестли-
вость. Что превысит в человеке и человечестве? Финал романа от-
крыт.

РЕЦЕНЗИЯ НА РОМАН В. С. ГРОССМАНА
«ЖИЗНЬ И СУДЬБА» (II вариант)
Природное стремление челове-
ка к свободе неистребимо, его
можно подавить, но нельзя унич-
тожить. Человек добровольно не
откажется от свободы.
В. Гроссман

«Рукописи не горят...» Сколько раз уже цитировали эту фразу
Воланда, но хочется повторить ее вновь. Наше время — время от-
крытий, возвращенных мастеров, ждавших своего часа, наконец
увидевших свет. Роман В. Гроссмана «Жизнь и судьба», написан-
ный тридцать пять лет назад, пришел к читателю лишь в 1988 году
и потряс литературный мир своей современностью, великой силой
своего правдивого слова о войне, о жизни, о судьбе. Он отразил свое
время. Лишь теперь, в девяностые, возможно стало говорить и пи-
сать о том, о чем размышляет автор романа. И поэтому это произве-
дение принадлежит сегодняшнему дню, оно злободневно и сейчас.
Читая «Жизнь и судьбу», не можешь не поразиться масштабно-
сти романа, глубине выводов, сделанных автором. Кажется, что
философские идеи сплетаются, образуя причудливую, но гармонич-
ную ткань. Порой увидеть, понять эти идеи сложно. Где главное,
какая основная мысль пронизывает повествование? Что есть
жизнь, что есть судьба? «Жизнь такая путаная, ...тропки, овраги,
болотца, ручейки... А судьба прямая-прямая, струночкой идешь...
Жизнь — это свобода», — размышляет автор. Судьба же — несво-
бода, рабство, недаром обреченные на смерть в газовых камерах
люди чувствуют, как «силится в них чувство судьбы». Судьба не
подчиняется воле человека.
Основная тема произведения Гроссмана — свобода. Понятие
«свобода», «воля» знакомо и дикому зверю. Но то свобода или несво-
бода физическая. С появлением человеческого разума смысл этих
понятий изменился, стал глубже. Существует свобода моральная,
нравственная, свобода мысли, непорабощенность души. Так что же
важнее — сохранить свободу тела или разума? Почему именно эта
философская проблема волновала автора? Очевидно, это было предо-
пределено той эпохой, в которой он жил. Два государства встали над
миром в то время, сошлись в борьбе, и от исхода этой битвы зависела
судьба человечества. Обе державы, по словам одного из персонажей
романа, — государства партийные. «Сила партийного руководителя
не требовала таланта ученого, дарования писателя. Она оказывалась
над талантом, над дарованием». Под термином «воля партии» под-
разумевалась воля одного человека, которого сейчас мы называем
диктатором. Оба государства были сходны между собой тем, что
399
граждане их, лишенные официального права мыслить, чувствовать,
вести себя в соответствии со своей индивидуальностью, постоянно
ощущали довлеющую над ними силу страха. Так или иначе, госу-
дарственные здания, больше похожие на тюрьмы, были возведены и
казались несокрушимыми. Человеку в них отводилась незначитель-
ная роль; куда выше, чем он, стояли государство и выразитель его
воли, непогрешимый и могучий. «Фашизм и человек не могут сосу-
ществовать. На одном полюсе — государство, на другом — потреб-
ность человека». Не случайно Гроссман, сравнивая два лагеря, срав-
нивает тоталитарные государства — Германию и Советский Союз
тридцатых—сороковых годов. Люди сидят там за одни и те же «пре-
ступления»: неосторожное слово, плохую работу. Это «преступники,
не совершившие преступлений». Разница лишь в том, что немецкий
лагерь дан глазами русских военнопленных, знающих, за что они
сидят, и готовых к борьбе. Люди же, находящиеся в сибирских лаге-
рях, считают свою судьбу ошибкой, пишут письма в Москву. Деся-
тиклассница Надя Штрум поймет, что тот, к кому обращены ее пи-
сьма, по сути, и есть виновник происходящего. Но письма продол-
жают идти... Сибирский лагерь, пожалуй, страшнее германского.
«Попасть к своим в лагерь, свой к своим. Вот где беда!» — говорит
Ершов, один из героев романа. К страшному выводу приводит нас
Гроссман: тоталитарное государство напоминает огромный лагерь,
где заключенные являются и жертвами, и палачами. Недаром в ла-
герь желал бы превратить всю страну «философ» Казенеленбоген, в
прошлом работник органов безопасности, ныне попавший в камеру
на Лубянке, но продолжающий заявлять, что «в слиянии, в уничто-
жении противоположности между лагерями и запроволочной
жизнью и есть... торжество великих принципов». И вот два таких
государства вступают в войну друг против друга, исход которой ре-
шался в городе на Волге в сорок втором году. Один народ, одурма-
ненный речами своего вождя, наступал, мечтая о мировом господст-
ве; другой, отступая, не нуждался в призывах — он копил силы, го-
товясь отдать миллионы жизней, но победить захватчика, защитить
Родину, Что происходит с душами тех, кто теснит армию противни-
ка, и что происходит в сердцах теснимых? Для того чтобы повернуть
врага вспять, мало довлеющей над народом власти, необходима сво-
бода, и в это тяжелое время она пришла. Никогда раньше люди не
вели таких смелых, правдивых, свободных разговоров, как в дни бо-
ев под Сталинградом. Дыхание свободы ощущают люди в Казани, в
Москве, но сильнее всего она в «мировом городе», символом которо-
го станет дом «шесть дробь один», где говорят о тридцать седьмом
годе и коллективизации. Борясь за независимость Родины, люди,
подобные Ершову и Грекову, борются и за свободу личности в своей
стране. Греков скажет комиссару Крымову: «Свободы хочу, за нее и
воюю». В дни поражений, когда вольная сила поднималась с самого
дна людских душ, Сталин чувствует, что... побеждали на полях сра-
жений не только сегодняшние его враги. Следом за танками Гитлера
в пыли, дыму шли все те же, кого он, казалось, навек усмирил, успо-
коил. «Не только история судит побежденных». Сам Сталин пони-
мает, что если он будет побежден, то ему не простится то, что он сде-
лал со своим народом. В душах людей постепенно поднимается чув-
400
ство русской национальной гордости. В то же время прозрение при-
ходит к окруженным немецким солдатам, к тем, кто несколько ме-
сяцев назад давил в себе остатки сомнений, убеждал себя в правоте
фюрера и партии подобно обер-лейтенанту Баху. Сталинградская
операция определила исход войны, но молчаливый спор между побе-
дившим народом и победившим государством продолжается. Так
кто же победит — государство или человек? Ведь с человека начина-
ется свобода. Тоталитарная власть подавляет, чувство страха за
жизнь сковывает, рождает покорность перед этой властью. Однако
многие люди искренне верят, что в преклонении перед государст-
вом, партией, в восприятии высказываний вождя как святых истин
заключена их сила. Такие могут не согнуться перед страхом смерти,
но с содроганием отвергают сомнения в том, во что верили на протя-
жении жизни. Таков старый большевик, ленинец Мостовской, услы-
шав из уст гестаповца Лисса то, что мучило его, в чем он даже в ду-
ше боялся себе признаться, лишь на мгновение утрачивает уверен-
ность: «Надо отказаться от того, чем жил всю жизнь, осудить то, что
защищал и оправдывал». Этот сильный, несгибаемый человек сам
ищет несвободу, чувствует облегчение, вновь подчиняясь воле пар-
тии, одобряя отправку в лагерь смерти презирающего насилие Ер-
шова. Иным, подобным Магару, Крымову, Штруму, потребовалось
поражение для того, чтобы очеловечиться, увидеть правду, вернуть
свободу своей душе. Крымов прозревает, попав в камеру, Магар, ли-
шившись свободы, пытается донести свои выводы ученику Абарчу-
ку: «Мы не понимаем свободы, мы раздавали ее... Она основа,
смысл,-базис над базисом». Но, столкнувшись с недоверием, фана-
тичной слепотой, Магар кончает жизнь самоубийством. Дорогую це-
ну заплатил он за духовное раскрепощение. Теряя иллюзии, Магар
теряет и смысл существования. Особенно убедительно показано вли-
яние свободы на мысли, поведение человека на примере Штрума.
Именно в тот момент, когда «могучая сила свободного слова» цели-
ком поглотила мысли, приходит к Штруму его научная победа, его
открытие. Именно тогда, когда отвернулись от него друзья и сила
тоталитарного государства давила и угнетала, Штрум найдет в себе
силы не погрешить против собственной совести, почувствовать себя
свободным. Но звонок Сталина задувает эти ростки свободы, и, лишь
подписав подлое, лживое письмо, он ужаснется содеянному, и это
поражение вновь откроет его сердце и разум свободе. Самой же силь-
ной, несломленной, непорабощенной человеческой личностью ока-
жется в романе жалкий заключенный немецкого лагеря Иконников,
провозглашавший смешные и нелепые категории надклассовой мо-
рали. Он найдет в себе силы понять, что прежний идеал его лжив, и
найти правду, смысл жизни в доброте, в «эволюции добра». Прав Ре-
марк, говоря: «Когда у человека не окажется уже ничего святого,
все вновь, но гораздо более человечным образом, становится для не-
го святым». И лишь человеческая доброта спасет мир. Та доброта,
что заставит Даренского заступиться за обессилевшего немецкого
пленного, а немолодую, обездоленную войной женщину побудит
протянуть пленному кусок хлеба. Иконников, веря в доброту, погиб-
нет раскрепощенным, провозгласит перед смертью свободу человека
перед судьбой. «Если и теперь человеческое не убито в человеке, то
401
злу уже не одержать победы» — к такому выводу придет он. «Разви-
ваться будет не только мощь человека, но и любовь, душа его... Сво-
бода, жизнь победят рабство», — скажет и Ченыжин.
Писатель во всей глубине изведал трагическую сложность конф-
ликта человека и государства в сталинскую эпоху. Автор «Жизни и
судьбы» ведет к мысли, что, пройдя через великие трагические ис-
пытания XX века — кошмары гитлеризма и сталинизма, — челове-
чество начинает сознавать тот факт, что покорность, зависимость
личности от обстоятельств, рабство внутри него оказались гораздо
сильнее, чем можно было предполагать. Писателя нельзя счесть ни
пессимистом, ни оптимистом. Художественное видение современно-
го мира у В. Гроссмана трагедийное.
Финал романа в соответствии с этим видением печален. И в
этом тоже заключена глубина его правды, правды автора.

РЕЦЕНЗИЯ НА РОМАН В. С. ГРОССМАНА
«ЖИЗНЬ И СУДЬБА» (III вариант)

Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» — одно из тех про-
изведений, путь к читателю которых складывался непросто. Роман
писался почти три десятилетия назад, но не был напечатан. Как и
многие, он увидел свет уже после смерти автора. Можно сказать, что
это одно из самых ярких и значительных произведений послевоен-
ной русской литературы. «Жизнь и судьба» охватывает события во-
енных и предвоенных лет, захватывает важнейшие события нашего
бытия. Через весь роман проходит мысль о том, что во всех жизнен-
ных ситуациях главное — судьба человека, что каждый человек —
это целый мир, который нельзя ущемить, не ущемляя одновременно
интересов всего народа. Эта мысль глубоко гуманистична.
Утверждая высокий гуманистический идеал любви и уважение
к человеку, В. Гроссман разоблачает все то, что направлено против
человека, что уничтожает его неповторимую личность. В романе со-
поставляются два режима — гитлеровский и сталинский. По-мое-
му, В. Гроссман одним из первых наших писателей, критикуя то,
что мы сегодня смело называем «сталинщиной», пытается опреде-
лить корни, причины этого явления. Как гитлеризм, так и стали-
низм уничтожают в человеке главное — его достоинство. Вот поче-
му роман, воюя со сталинизмом, защищает, отстаивает достоинство
личности, рассматривая ее в самом центре всех поставленных во-
просов. Личная судьба человека, живущего в тоталитарном госу-
дарстве, может сложиться благополучно или драматически, но она
всегда трагична, так как человек не может исполнить свое жизнен-
ное предназначение иначе, как став деталью машины. Если маши-
на совершает преступление, человек не может отказаться быть ее
соучастником. Он им станет — хотя бы в качестве жертвы. Жертва
может сгнить в лагере или счастливо умереть в кругу семьи.
Трагедия народа, по В. Гроссману, заключается в том, что, ведя
освободительную войну, он, по сути дела, ведет войну на два фрон-
та. Во главе народа-освободителя стоит тиран и преступник, кото-
рый усматривает в победе народа свою победу, победу своей личной
власти.
402
На войне человек получает право стать личностью, он получает
возможность выбора. В доме «шесть дробь один» Греков совершает
один выбор, а Крымов, пишущий на него донос, — другой. И в
этом выборе выражается суть данного человека.
Идея романа, мне кажется, заключается в том, что война у
В. Гроссмана — огромная беда и в то же время огромное очищение.
Война точно определяет, кто есть кто и кто чего стоит. Есть Нови-
ков, и есть Гетманов. Есть майор Ершов, и есть те, кто даже на
краю смерти шарахаются от его смелости и свободы.
Новиков — умный, совестливый комкор, который не может от-
носиться к солдатам как к живой силе и побеждает врага военным
умением на поле боя. Рядом с ним бригадный комиссар Гетма-
нов — человек номенклатуры. На первый взгляд он кажется обая-
тельным и простым, но на самом деле он живет по классовым зако-
нам: к себе он применяет одни мерки, а к другим — иные.
И побеждает только совесть, правда, человечность, проходящая
жестокое испытание. Ни соображения Сталина, ни его лозунги и
призывы не были победоносны. Дрались за другое, что-то светлое и
необходимое, даже если оно прикрывалось звонким лозунгом. Де-
ление на категории, навешиванье ярлыков «врагов народа» — все
это ушло, как навязанная фальшь. Открылось главное: во имя чего
и ради чего должен жить человек, ценящий себя и свободу духа.
Очень ярким в этом смысле мне кажется образ Грекова, один из са-
мых привлекательных в романе. Греков не боится никого — ни не-
мцев, ни начальства, ни комиссара Крымова. Это смелый, внутрен-
не свободный, независимый человек.
Дискуссии о свободе, о добре и доброте, о дружбе, о причинах
полной покорности человека перед лицом тотального насилия раз-
вертываются у В. Гроссмана под пулями, на пороге газовой каме-
ры, на квартирах ученых в Казани и в камерах Лубянки. В. Гросс-
ман погружается в самые ндзы бесчеловечной войны и бросает
взгляд на ее верхи: в штаб Еременко и в штаб Паулюса. Писатель
наблюдает воронку, в которой одновременно прячутся от смерти
русские и немец, видит физический страх и духовное благородство,
святой порыв и предательство, грубость, нежность, слезы. Греков
уже недвусмысленно поглядывает на радистку Катю, желая урвать
от жизни хоть что-то, пока он жив. Но и это циничное чувство в
конце концов растворяется в самоотрешении, и он отсылает Катю и
ее возлюбленного Сережу прочь из дома, спасая их самих и их лю-
бовь.
Вместе с тем В. Гроссман показывает и античеловеческую сущ-
ность войны: осажденный Сталинград воюет на последней кромке
берега, героически сопротивляются защитники города. А рядом —
будничные заботы, борьба зависти, тщеславия и настоящей любви.
Впервые писатель показывает не сюжет, а философствует о вой-
не. Широкомасштабность охвата явлений роднит роман В. Гроссма-
на с толстовской эпопеей «Война и мир». У В. Гроссмана тот же
размах, то же сплетение линий жизни, судеб в один узел, их схож-
дение в одно историческое действо.
403
РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ В. П. НЕКРАСОВА
«В ОКОПАХ СТАЛИНГРАДА*

Повесть «В окопах Сталинграда» посвящена героической оборо-
не города в 1942—1943 годах.
Это произведение впервые было напечатано в 1946 году в жур-
нале «Знамя». Но сразу же было запрещено, так как в нем показы-
валось автором «действительное лицо» войны со всеми поражения-
ми и неудачами. Но самое главное заключалось в том, что в этом
произведении Виктор Некрасов рассказывал, какой ценой русский
народ добился долгожданной Победы!
Эта повесть очень легко читается. Она написана обыденно, про-
стым языком. Но это свойственно автору.
Нельзя не сказать и о том, что автор написал это произведение

<< Пред. стр.

страница 52
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign