LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 51
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

в лесах охотятся полицейские...»
Беглецы скрывались, пробираясь к родной земле. Но все же
Сергей остался один, когда схватили Ванюшку. Герой чуть было не
погиб в болоте, попал в лапы к эсэсовцам... и снова бежал! «Гады!
Русского офицера так не возьмешь!» Но вот беда: отказала правая
388
нога — идти невозможно! И снова плен, и снова допросы, пытки,
издевательства...
Господи, что же делают с человеком такие испытания, какие
вынес и пережил Сергей Костров. Молодой парень за несколько ме-
сяцев превратился в старика.
«Нет на свете хуже тех минут, когда человек поймет, что все,
что предстояло сделать, — сделано, пережито, окончено!..» Такие
чувства испытывал и Сергей. Он почти отчаялся. Почти... Там, в
глубине души, осталось то, что можно вырвать, «но только цепкими
когтями смерти». Сергей сберег это «то». Несмотря на все, что еще
ждало его, «он жив, а значит, будет бороться, не за право просто су-
ществовать, а за право на жизнь, свободную жизнь...». «Бежать, бе-
жать, бежать! — почти надоедливо чеканилось в уме слово».
«Это мы, Господи!» — страшная книга. Но все написанное —
правда, жестокая правда о войне, о плене, о фашистах... Но не нуж-
но думать, что все произведения — сплошные картины войны. Есть
и лирические отступления, если, конечно, эти строки можно так на-
звать. Лирические отступления словно вкраплены в текст, они
скрашивают происходящее, но природа словно чувствует, что идет
война: «Бархатистыми кошачьими лапами подкрадывалась осень.
Выдавала она себя лишь тихими шорохами засыхающих кленовых
листьев да потрескавшихся стручков акаций. Исстрадавшейся вдо-
вой-солдаткой плачет кровавыми гроздьями слез опершаяся на пле-
тень рябина». Природа словно живая, метафоры, неоднократно ис-
пользованные автором, делают ее непосредственной свидетельницей
войны. Природа плачет над погибшими, страдает вместе с ранены-
ми. Но природа является и врагом военнопленных. Природа-убийца
и природа-страдалица. Все моменты природы удивительно соответ-
ствуют действию, являясь одновременно и «теневым» фоном, и дей-
ствующим лицом. Это — авторская особенность, но, по-моему, вся
повесть особенная. Пусть это не первое и не второе произведение о
войне, но это не просто повесть, это строки, написанные кровью, это
то, что выстрадано самим автором, это своего рода крик души — это
мы, Господи, мы, люди, прошедшие через ад войны.
«Это мы, Господи!» — предупреждение людям, предупреждение
о том, что война — это не просто страшно, война — смерть не толь-
ко физическая, но и духовная. Это огромный удар, удар по самому
больному, что есть у всех нас, — по нашей жизни, по нашим род-
ным и близким, просто по людям...
Я не хочу войны, я хочу жить, жить и видеть синее небо над го-
ловой, яркое солнце в этом небе. Я не хочу когда-либо услышать
грохот орудий, не хочу узнать, что такое война. И не дай нам, Гос-
поди, когда-либо оказаться в водовороте военных действий, по-
пасть в омут смерти...

РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ К. Д. ВОРОБЬЕВА
«УБИТЫ ПОД МОСКВОЙ»

Книги могут нравиться или не нравиться. Но есть среди них та-
кие, которые не попадают ни в одну из этих категорий, но пред-
ставляют собой нечто большее, которые врезаются в память, стано-
389
вятся событием в жизни человека. Таким событием для меня стала
книга Константина Воробьева «Убиты под Москвой». Я словно
услышала тот голос:
х
...Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам — все это, живые,
Нам — отрада одна:
Что недаром боролись
Мы за Родину-мать.
Пусть не слышен наш голос, —
Вы должны его знать.
Эти строки взяты автором в качестве эпиграфа из стихотворе-
ния Твардовского «Я убит подо Ржевом», которое и названием, и
настроением, и мыслями перекликается с повестью Константина
Воробьева.
Ее автор сам прошел через войну — об этом узнаешь и без чте-
ния биографии. Так писать невозможно с чужих слов или из вооб-
ражения — так писать мог только очевидец, участник. Повесть
«Убиты под Москвой», впрочем, как и все творчество Константина
Воробьева, очень эмоциональна. Эта книга особенна еще тем, что в
ней сочетаются, с одной стороны, реалистичность, а с другой —
глубокое осмысление событий и тонкий психологический анализ
поступков героев с высоты прожитых лет.
«Убиты под Москвой» — по форме короткая повесть, однако по
содержанию она включает в себя целую эпоху. Такое ощущение по-
является потому, что война, врываясь в человеческую жизнь, влия-
ет на нее, как ничто другое, радикально меняет ее. Если в мирной
жизни душа развивается, эволюционирует, то на войне в ней про-
исходит ломка: ломаются прежние нравственные ценности, преж-
ний взгляд на вещи. Если в литературе мирного времени символом
духовных исканий становится дорога, путь, то у Константина Воро-
бьева — беспорядочное, безысходное метание под обстрелом с воз-
духа.
Проблемы, встающие перед человеком на войне, почти те же,
что и в мирное время, однако они поставлены настолько остро,
требовательно, что от них ни скрыться, ни убежать. Эти извеч-
ные проблемы героизма, гуманизма, долга решает для себя кур-
сант Алексей Ястребов. Автор говорит словами Рюмина: «Судьба
каждого курсанта... вдруг предстала средоточием всего, чем мо-
жет окончиться война для Родины — смертью или победой». В
судьбе одного курсанта словно сконцентрировалась судьба всей
России.
Актом огромного гуманизма и гражданского мужества стало
само слово в защиту тех, кто струсил, спасовал, проявил слабость в
тяжелую минуту, «придавленный к земле отвратительным воем
приближающихся бомб», вжавшийся в нее под минометным об-
стрелом. Они, курсанты, не думали о спасении так холодно и рас-
четливо, как генерал-майор, снявший знаки различия и бежавший
с передовой. У них не было времени думать о долге («Он подумал о
Рюмине, но тут же забыл о нем... Мысли, образы и желания с осо-
бенной ясностью возникали и проявлялись в те мгновения, которы-
390
ми разделялись взрывы...»), поскольку «тело берегло в себе лишь
страх». Тот, кто переборол в себе чувство страха, безусловно, герой.
Но в остальных, менее сильных духом, автор учит видеть не тру-
сов, а прежде всего людей. Обыкновенных. Таких же, как те, что
не почувствовали еще в жизни настоящего страха, не увидели
смерть вблизи, но берутся судить свысока, не имея на то морально-
го права! На протяжении всей повести я задавала себе вопрос: «А
как бы я поступила на месте героев Воробьева?» И, честно ответив
на него, понимала, что не все в жизни можно разделить на черное
и белое, трусость или героизм.
К тому же, говорит автор, погибать страшно и противоестест-
венно, но погибать напрасно, бесполезной жертвой, противно самой
природе человеческой, тому, что отличает человека от зверя. Про-
тест против этого звучит в потрясающей сцене, когда курсанты в
отчаянии и бессилии стреляют в горизонт.
Автор прощает своим героям страх за собственную жизнь еще
потому, что жизнь человеческая была ценна для них вообще, и
своя, и чужая. Преодоление любви к человеку, заложенной в них
заповедью «не убий», стало для них даже мучительнее, чем борь-
ба с трусостью. Война отбрасывает высшие нравственные ценно-
сти, лучшие человеческие качества: доброту, гуманность, способ-
ность к сопереживанию — и превращает их в источник слабости.
Ведь надо совершить единственный выбор: мы или они. Поэтому
очень трудно, мучительно происходит перестройка сознания, вы-
рабатывается ненависть к врагу. Константин Воробьев, будучи
писателем-философом, гуманистом,-под жертвами войны понима-
ет не только убитых и пострадавших физически, но и духовно,
тех, кто пересилил в себе ради высшей цели — справедливо-
сти — чувства добра и милосердия. В этих жертвах — тоже ужас
войны.
Сначала у Алексея «сердце упрямилось» думать о фашистах
«иначе как о людях». Сердцем он еще чувствовал, что убийство —
преступление. Первый немец, убитый им во время ночной атаки,
для него все еще такой же г человек. Потом он пытался и не смог
взглянуть ему в лицо, боясь, что оно будет лицом человека, а не
врага. Воробьев не осуждает своего героя и не оправдывает его.
Писатель не призывает к ненависти или мести — он лишь с
огромной, бесконечной болью говорит, что сама жизнь учит это-
му: «Со стороны учиться мести невозможно. Это чувство само рас-
тет из сердца, как первая любовь к не знавшим ее...» Гибель ро-
ты, самоубийство Рюмина, смерть под гусеницами немецких тан-
ков уцелевших после налета курсантов — все это завершило пере-
оценку ценностей в сознании главного героя. В нем зарождается
ненависть, освященная воспоминаниями детства. Да, он приобрел
способность ненавидеть, ибо «так было легче идти», так было лег-
че воевать. Но он при этом многое, очень многое потерял. То, как
он «вяло, всхлипывающее повторял ничего не значащие слова:
«Стерва... Худая...» — было внешним выражением этой ужасной
потери...
Чувство долга и ответственности есть у Алексея Ястребова и ка-
питана Рюмина. Это чувство диктует им быть спокойными, уверен-
391
ными в себе, чтобы курсанты «испытывали облегчающее чувство
безотчетной надежды», требовать прежде с себя, а затем уже с оста-
льных. «Нет, сначала я сам, надо все сперва самому... надо пер-
вым» — и в борьбе с врагом, и в борьбе с самим собой. Такое чувст-
во ответственности — у молодых ребят, курсантов! Оно звучит
гневным упреком высшему командованию, бросившему их на пере-
довую лишь с учебными самозарядными винтовками и бутылками
с бензином, без пищи, без пулеметов, бросившему на произвол су-
дьбы. А в это время в тылу войска НКВД, сытые, одетые, воору-
женные... Чувство долга — это еще то, что подвигло писателя ска-
зать правду. И это тоже было подвигом.
Константин Воробьев — писатель-психолог. В его произведени-
ях «говорят» даже детали. Вот курсанты хоронят погибших това-
рищей. Время остановилось для мертвеца, а на его руке все тикают
и тикают часы. Время идет, жизнь продолжается, и продолжается
война, которая будет уносить все новые и новые жизни так же не-
отвратимо, как тикают эти часы.
Опустошенный страшными потерями, человеческий ум начина-
ет болезненно подмечать подробности: вот сожжена изба, а на пепе-
лище ходит ребенок и собирает гвозди; вот Алексей, идущий в ата-
ку, видит оторванную ногу в сапоге. «И понял все, кроме главного
для него в ту минуту: почему сапог стоит?»
И жизнь, и смерть описаны с ужасающей простотой, но сколько
боли звучит в этом скупом и сжатом слоге!
С самого начала повесть трагична: еще идут строем курсанты,
еще война не началась для них по-настоящему, а над ними, как
тень, уже нависло: «Убиты! Убиты!» Под Москвой, подо Рже-
вом...»
И во всем этом мире
До конца его дней
Ни теплички, ни лычки
С гимнастерки моей.

Сжимается сердце при мысли, что они были лишь чуть старше
меня, что это они убиты, а я жива, и тотчас же оно наполняется не-
выразимой благодарностью за то, что мне не пришлось испытать
того, что испытали они, за драгоценный дар свободы и жизни.
Нам — от них.

Я ХОЧУ РАССКАЗАТЬ О КНИГЕ
(По роману А. Б. Чаковского «Свет далекой звезды»)

Мне хотелось бы рассказать о замечательной книге — «Свет да-
лекой звезды» Чаковского. Эта книга рассказывает о любви. И, на-
чав ее читать, уже невозможно оторваться.
Действие этой книги начинается в 1953 году. Игорь — главный
герой — отдыхает на море, но вдруг ему попадает в руки старый
журнал, где он видит фотографию рабочих с какого-то завода. И
вот среди этих рабочих он увидел ее — Олю. Прошлое вновь встало
перед его глазами. Он вспомнил, как они встретились в первый
раз — это было в самом начале Великой Отечественной войны, тог-
392
да их любовь только зарождалась, но их пути разошлись. Однако
они случайно встретились еще раз, и любовь вспыхнула с новой си-
лой. Но однажды он получил извещение, что Ольга погибла, вы-
полняя боевое задание.
Автор, как тонкий психолог, очень хорошо сумел передать те
чувства, которые овладели в ту минуту его героем: и боль, и ра-
дость, и надежда.
Будто бы оживает для меня герой этого романа, и начинаешь
переживать вместе с ним, сочувствовать ему, радоваться и пережи-
вать за него.
Когда он увидел фотографию, то для него как будто зажегся ма-
як.
Игорь бросился разыскивать Ольгу, хотя понимал, что сделать
это будет не просто.
Автор сталкивает своего героя с разными трудностями и не-
приятностями. На его нелегком пути встречаются разные люди.
Одним глубоко безразличны его чувства, мысли, переживания,
другие принимают их близко к сердцу, стараются ему помочь изо
всех сил. И очень хорошо, что те, кому безразлично чужое горе,
встречаются в жизни не так уж и часто.
Автор ведет своего героя нелегким, тернистым путем. Не раз,
когда уже казалось, что цель близка, он (Игорь) оказывался в ту-
пике. Но он не терял надежды. Он продолжал свои поиски. И снова
оказывался в тупике, но не сдавался. Ведь каждый раз он был все
ближе и ближе к цели.
Сталкивая своего героя с людьми, близко знавшими Олю, автор
поддерживает своего героя, вдохновляет его. А эти люди, рассказы-
вающие об Оле, о ее смелости, честности, доброте, отзывчивости,
помогают понять ему, что он не ошибся в ней.
Это произведение очень реалистично. И автор старается быть ре-
алистичным до конца. Мне бы очень хотелось увидеть счастливый
конец, где Оля с Игорем встретились бы, но автор решает по-друго-
му.
В тот момент, когда Игорь, как никогда, близок к своей цели,
он узнает, что Оля умерла.
Это место нельзя читать без слез, кажется, что все вокруг ру-
шится, но автор помогает своему герою пережить это потрясение и
вернуться к жизни, к новой жизни.
Это произведение знакомит нас с настоящей, чистой любовью,
которая не угасла со временем, учит нас ценить настоящую друж-
бу. И в этом полностью заслуга автора.

РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ В. Л. КОНДРАТЬЕВА «САШКА»

Автор этой повести — бывший фронтовик. Он открывает нам
правду о войне, пропахшей потом и кровью.
Действие повести разворачивается подо Ржевом в 1941 году. Мы
первый раз застаем Сашку, когда ночью он задумал достать вален-
ки для ротного.
Война есть война, и несет она только смерть. И такая война с
первых страниц повести: «Деревни, которые они брали, стояли,
393
будто мертвые. Только летели оттуда стаи противно воющих мин,
шелестящих снарядов. Из живого видели они лишь танки...» Чита-
ешь и видишь танки — махины, которые прут на маленьких лю-
дей, а им негде спрятаться на белом от снега поле. О многом гово-
рит заведенный на передовой порядок: «Ранило: отдай автомат
оставшемуся, а сам бери трехлинейку». И это не ирония автора. Из
воспоминаний маршала Жукова мы узнаем, что в период наступле-
ния подо Ржевом устанавливалась норма расхода боеприпасов —
один-два выстрела в сутки на орудие в связи с тем, что были огром-
ные потери и войска переутомлены и ослаблены.
Сашка жалел, что не знал немецкого. Он спросил бы у плен-
ного, как у них с кормежкой, и сколько сигарет в день получа-
ют, и почему перебоев с минами нет. Про свое житье-бытье Саш-
ка, разумеется, рассказывать бы не стал, хвалиться нечем. И с
едой было туго, и с боеприпасами. Не было сил хоронить ребят.
Даже себе, живым, не было сил вырыть окоп. Ни окопов, ни зем-
лянок не было у первой роты, они ютились в шалашах. Только у
ротного был маленький блиндажик. Не было сил, не было надеж-
ды, что завтра сюда не придет враг. Все подчеркивало ненадеж-
ность положения. За два месяца из каждых десяти солдат погиб-
ли девять.
Сашка вызывает симпатию, уважение к себе своей добротой,
участливостью, гуманностью. Война не обезличила, не обесцветила
Сашкин характер. Он любознателен и пытлив. На все события име-
ет свою точку зрения.
Писатель показывает, что душа мирного человека, став душой
солдата, не потеряла ничего от коренных устоев человеческой нрав-
ственности, И не случайно высшей точкой, кульминацией повести,
стала сцена, когда даже под угрозой угодить под трибунал Сашка
не хочет выполнить приказ комбата — расстрелять пленного не-
мца. Пожалуй, само это столкновение Сашки с комбатом продикто-
вано в значительной мере не реальностью боев подо Ржевом, а на-
шими сегодняшними переживаниями. Но тем-то и оказалась инте-
ресной повесть, что она обостренно представила то духовное здоро-
вье, которое не позволяет убить безоружного или нарушить слово,
данное в листовке от имени народа.
Сашке не по себе от почти неограниченной власти над другим
человеком, он понял, какой страшной может стать эта власть над
жизнью и смертью. В Сашке есть огромное чувство ответственно-
сти за все. Даже за то, за что отвечать он не мог. Ему стыдно пе-
ред немцем за никудышную оборону, за ребят, которых не похо-
ронили. Он старался вести пленного так, чтобы тот не видел на-
ших убитых и не захороненных еще бойцов, а когда все-таки на-
тыкались они на них, стыдно было Сашке, словно он в чем-то ви-
новат.
Встретил Сашка на фронте и свою первую любовь — Зину. Ио,
увидев ее с другим, уходит, не причиняя Зине боли лишними раз-
говорами. Он бы по-другому не мог.
История Сашки — это история человека, оказавшегося в самое
трудное время в самом трудном месте на самой трудной должнос-
ти — солдатской.
394
Книга В. Кондратьева «Сашка» — правдивая, душевная, психо-
логически точная. Она помогает читателю заглянуть в себя. Читая
«Сашку»; по-другому представляешь себе войну. Правда о ней не
забывается.

РЕЦЕНЗИЯ НА ПОВЕСТЬ С. А. АЛЕКСЕЕВИЧ
«У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО*

Я ушла из детства в грязную теплушку.
В эшелон пехоты, в санитарный взвод...
Я пришла из школы в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы в «мать» и *перемать».
Потому что имя ближе, чем Россия,
Не смогла сыскать...
Ю. Друнина

Особой главой нашей отечественной литературы является проза
о событиях военного времени. Эта тема породила огромное количе-
ство выдающихся произведений, в которых описывается жизнь и
борьба русского народа в годы Великой Отечественной войны с не-
мецкими захватчиками. Но так уж случилось, что все наши пред-
ставления о войне связаны с образом мужчины-солдата. Это и по-
нятно: воевали-то в основном представители сильного пола — муж-
чины. И почему-то обычно забывают сказать о женщинах, о том,
что и они тоже многое сделали для победы. В годы Великой Отече-
ственной войны женщины не только спасали и перевязывали ране-
ных, но и стреляли из «снайперки», подрывали мосты, ходили в
разведку, летали на самолетах. Вот об этих женщинах-солдатах и
идет речь в повести Светланы Алексиевич «У войны не женское ли-
цо». Именно об этой книге мне бы хотелось вам рассказать. Здесь
собраны воспоминания многих женщин-фронтовиков, в которых
они повествуют о своей судьбе, о том, как сложилась их жизнь в те
страшные годы, и обо всем, что они видели там, на фронте. Но это
произведение не о прославленных снайперах, летчицах, танкистах,
а об «обыкновенных военных девушках», как они сами себя назы-
вают. Собранные вместе, рассказы этих женщин рисуют облик вой-
ны, у которой совсем не женское лицо.
«Все, что мы знаем о женщине, лучше всего вмещается в слово
«милосердие». Есть и другие слова — сестра, жена, друг и самое
высокое — мать... Женщина дает жизнь, женщина оберегает
жизнь. Женщина и жизнь — синонимы» — так начинается книга
С. Алексиевич. Да, в нашем представлении женщина — это неж-
ное, хрупкое, безобидное существо, которое само нуждается в за-
щите. Но в те ужасные военные годы женщине пришлось стать сол-
датом, идти защищать Родину, чтобы сберечь жизнь будущим по-
колениям.
Когда я прочитала эту книгу, то меня очень поразило, что такое
огромное число женщин воевало в годы Великой Отечественной
войны. Хотя здесь нет, наверное, ничего необычного. Всякий раз,
когда угроза нависала над Родиной, женщина вставала на ее защи-
ту. Если вспомнить нашу историю, то можно найти множество при-
меров, подтверждающих эту истину. Во все времена русская жен-
395
щина не только провожала на битву мужа, сына, брата, горевала,
ждала их, но в трудное время сама становилась рядом с ними. Еще
Ярославна поднималась на крепостную стену и лила расплавлен-
ную смолу на головы врагов, помогая мужчинам защищать город.
И в годы Великой Отечественной войны женщина стреляла, убивая
врага, обрушившегося с невиданной жестокостью на ее дом, ее де-
тей, родственников и близких. Вот отрывок из рассказа Клавдии
Григорьевны Крохиной, старшего сержанта, снайпера. «Мы залег-
ли, и я наблюдаю. И вот я вижу: один немец приподнялся. Я щелк-
нула, и он упал. И вот, знаете, меня всю затрясло, меня колотило
всю». И не единственная она была такая. Не женское это дело —
убивать. Все они не могли понять: как это можно убить человека?
Это же человек, хоть он враг, но человек. Но этот вопрос постепен-
но исчезал из их сознания, а его заменяла ненависть к фашистам
за то, что они делали с народом. Ведь они беспощадно убивали и
детей и взрослых, сжигали людей живьем, травили их газом. Я и
раньше много слышала о зверствах фашистов, но то, что я прочита-
ла в этой книге, произвело на меня огромное впечатление. Вот
только единственный пример, хотя в этом произведении их сотни.
«Подъехали машины-душегубки. Туда загнали всех больных и по-
везли. Ослабленных больных, которые не могли передвигаться,
снесли и сложили в бане. Закрыли двери, всунули в окно трубу от
машины и всех их отравили. Потом, прямо как дрова, эти трупы
бросили в машину».
И как мог кто-нибудь в то время думать о себе, о своей жизни,
когда враг ходил по родной земле и так жестоко истреблял людей.
Эти «обыкновенные девушки» и не задумывались над этим, хотя
многим из них было по шестнадцать-семнадцать лет, как и моим

<< Пред. стр.

страница 51
(всего 73)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign