LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 2
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

гражданского законодательства. Иногда отдельные принципы международно-
правового регулирования непосредственно закрепляются в нормах гражданских
кодексов (например, в ГК Аргентины отражены отдельные положения Венской
конвенции).
Особые сложности вызывает отсутствие специальных законов в государствах
— участниках многосторонних международных соглашений об ответственности за
ядерный ущерб (например, в Греции, Египте, Португалии, Аргентине, Марокко,
Турции и др.). В ряде таких стран разработаны проекты соответствующих законов,
но они либо до сих пор не приняты парламентом (например, в Португалии такой
проект был представлен в парламент еще в 1982 г.), либо вообще не были
представлены в законодательный орган государства (в Аргентине проект,
подготовленный Комиссией по атомной энергии еще в 1974 г., до сих пор даже не
представлен в парламент). Некоторые государства-участники не представили
официальных данных в международные организации о состоянии своего
законодательства в области возмещения ядерного ущерба. Там, видимо, нет и
специального регулирования на национальном уровне. В то же время не всегда
возможно прямое действие международного акта, в ряде случаев для этого требуется
его имплементация в нормы национального права.
Еще она проблема — несоответствие национальных норм нормам
международного права. Это характерно для бывших социалистических стран,
которые являются участниками Венской конвенции, однако их специальные законы
об использовании атомной энергии или об ответственности за причинение ядерного
ущерба в целом не отвечают международно-правовым принципам, закрепленным
этой Конвенцией.
В то же время многие государства, которые не являются участниками
многосторонних международных соглашений в этой области, формулируют свои
нормы, ориентируясь на международно-правовые принципы (например, Канада,
США, Бразилия).
Международное право, вбирая в себя образцы наиболее прогрессивного,
оптимального регулирования, накопленные в национальных системах права, в
результате этого вырабатывает международные (мировые) стандарты для всех
остальных государств. Поэтому основные начала, принципы, выработанные в
международном праве в области регулирования ответственности за причинение
ядерного ущерба, являются критериями адекватности национального
законодательства мировым стандартам.
В то же время международно-правовые принципы воплощаются в
национальных нормах с учетом правовых традиций, специфики законотворческой и
правоприменительной деятельности и иных особенностей конкретной национальной
системы права.
Поэтому можно выделить различия в регулировании, проистекающие из
традиций разных правовых систем — континентальной и англо-американской. В
первой группе стран, куда входят прежде всего страны материковой части
Европейского континента, а также ряд стран других континентов — Азии, Африки,
Латинской Америки, которые восприняли в силу исторических причин те же
системы, сложился однородный институт права — деликт, восходящий к общим для
этих стран традициям римского права. В большинстве этих стран регулирование
опирается на принцип генерального (общего) или сингулярного (частного) деликта. В
первом случае решение о наступлении ответственности за причинение вреда
выносится исходя из общего понятия противоправного действия (деликта),
применимого к любым фактическим составам гражданских правонарушений, во
втором определение частного деликта должно включать указание на специфический
характер правонарушения.
В странах с традициями англосаксонского права (современная англо-
американская правовая система) основу регулирования таких отношений составляет
судебный прецедент. Англо-американское право не оперирует понятиями
генерального или сингулярного деликта, но в то же время имеет черты, сходные с
последним, ибо устанавливает ряд самостоятельных фактических составов
гражданских правонарушений (torts). Важнейшим из них является trespass,
охватывающий причинение вреда как личности, так и имуществу — движимому и
недвижимому (соответственно trespass to person, trespass to goods). Отдельный состав,
занимающий особое место в регулировании отношений по возмещению ядерного
вреда, образует небрежность (negligence). Это нарушение обязанности проявлять
«разумную осмотрительность» в отношении личных и имущественных прав других
лиц, в результате чего последним наносится вред.
Для случаев причинения вреда, связанных с владением источником
повышенной опасности, в целом применяется общее право и специальное
законодательство (статуты), которое предусматривает строгую ответственность (strict
liability) независимо от вины причинителя вреда. Основополагающим прецедентом,
общим образом формулирующим правило ответственности без вины, является
решение по делу Rylands v. Fletcher (1868 г.).
В США, например, к числу источников правового регулирования
ответственности за причинение ядерного ущерба можно отнести статутный закон
федерального уровня. Это Федеральный закон об атомной энергии 1954 г. с
последующими поправками, один из разделов которого (170-й), также впоследствии
неоднократно дополнявшийся и изменявшийся и получивший наименование
«Поправка Прайса — Андерсона», служит основой законодательного регулирования
отношений по возмещению ядерного ущерба. Важная особенность регулирования
основных принципиальных моментов ответственности за ядерный ущерб состоит в
том, что оно относится к компетенции штатов, а на федеральном уровне решается
вопрос о характеристиках понятия «ядерный инцидент». Поскольку регулирование в
США опирается на комбинацию как статутных источников, так и прецедентов, там
также используется решение по делу Rylands v. Fletcher. Таким образом, в
полномочия штата входит решение вопроса о том, применять ли к случаю
причинения вреда вследствие радиационного воздействия строгую ответственность в
соответствии со статутным правом исходя из факта ядерного инцидента или
выносить решение опираясь на вышеуказанный прецедент. Кстати, такая
дуалистичность в подходе к решению вопросов ответственности служит одной из
причин неприсоединения США ни к одной из международных многосторонних
Конвенций в рассматриваемой области.
Сходное регулирование очень часто наблюдается в государствах,
относящихся к одному географическому региону и имеющих одинаковые
исторические традиции. В этом смысле сходное регулирование существует в
Скандинавских странах, в ряде стран Юго-Восточной Азии и др. Это позволяет
иногда с достаточной степенью точности толковать правовые акты одной страны,
опираясь на правовую практику другой страны, имеющей с ней схожие образцы
регулирования. Этот подход, например, помогает толковать норму закона Южной
Кореи, касающуюся установления пределов ответственности, сравнивая ее с
аналогичной нормой закона Японии. Поскольку южнокорейский Закон о
компенсации ядерного ущерба 1969 г. не устанавливает пределов ответственности за
такой ущерб, но и не содержит указания на неограниченную ответственность
оператора ядерной установки, суждение о ее именно неограниченном характере
некоторые авторы выносят опираясь в целом на общие подходы эти двух стран к
регулированию данных отношений, проводя аналогию с подразделом 22 японского
Закона о компенсации ядерного ущерба, устанавливающим неограниченную
ответственность оператора ядерной установки.
Определенный научный и практический интерес представляет регулирование
этих отношений в федеративных государствах, поскольку эта форма
государственного устройства предполагает решение проблемы соотношения
компетенции федерации и ее субъектов в этом вопросе. Это прежде всего влияет на
характеристику самих источников правового регулирования, определяя, является ли
законодательство в данной сфере прерогативой федеральных законодательных
органов или предметом совместного ведения.
В Канаде в соответствии с положениями Конституции правовое
регулирование вопросов использования атомной энергии, равно как и
ответственности за причинение ядерного ущерба, является предметом ведения
федерального законодательного органа. Соответственно на всей территории страны
действует единый Закон о гражданско-правовой ответственности за причинение
ядерного ущерба 1969 г. В США это, напротив, предмет совместной компетенции
Федерации и штатов. При этом основное регулирование осуществляется на базе
правовых источников штатов, что вносит различия в такое регулирование на
территории разных штатов. Таким образом, применительно к США нельзя говорить о
едином регулировании вопросов такой ответственности в пределах всего
суверенного государства.
Не менее важно урегулировать также отношения по распределению бремени
финансовых расходов по реализации указанных законов между федеральным
правительством и правительствами субъектов федерации. Этот вопрос решается, как
правило, путем распределения этого бремени между ними. Так, согласно ст. 36
германского Закона об атомной энергии, союзное государство несет расходы по
возмещению 75% ущерба, а остальное возмещается из бюджета той земли, где
расположена ядерная установка, на которой произошел ядерный инцидент,
явившийся причиной такого ущерба.
Для сравнительного анализа национальных норм, регулирующих отношения
по возмещению ядерного ущерба, в целях выявления общего и особенного
необходимо опираться на степень адекватности этих норм международным
принципам, положенным в основу международных многосторонних Конвенций в
области ответственности за причинение ядерного ущерба. Немаловажное значение
имеет и юридическая характеристика основных категорий и понятий, используемых
в национальном праве, с точки зрения их соответствия аналогичным категориям и
понятиям международного права.
И международные акты, и национальные источники содержат определения,
касающиеся основных элементов регулирования, такие, как «ядерный инцидент»,
«ядерная установка», «оператор ядерной установки», «ядерный ущерб» и др. При
этом для понимания данных терминов иногда в национальном законодательстве
государств — участников многосторонних международных Конвенций дается только
отсылка к соответствующим международным актам.
Ключевую роль в регулировании играет определение ядерного инцидента, так
как ядерный инцидент является необходимым элементом фактического состава,
порождающим ответственность за причинение ядерного ущерба. Наличие этого
элемента в составе требует обращения не к общегражданскому, а к специальному
законодательству при рассмотрении вопросов ответственности. В ряде случаев, как
уже отмечалось, законодатель повторяет конвенционное определение или дает к
нему отсылку. Однако иногда дается более детальная расшифровка международного
термина с включением в него дополнительных данных. Так, в германском Законе
дается определение ядерного инцидента путем отсылки к Парижской конвенции, где
есть официальное юридическое определение, а также к приложению к самому Закону
(п. 3 ст. 2). Это приложение дополняет трактовку международно-правового
определения, указывая, что, кроме перечисленных в нем фактов, ядерный инцидент
включает также ионизирующую радиацию, имеющую своим источником другие,
помимо перечисленных в конвенционном определении, источники радиации,
находящиеся в пределах ядерной установки.
Под ядерной установкой законодатели различных государств, как правило,
понимают достаточно однородные объекты, объединенные в отдельные группы. В
первую группу входят ядерные реакторы. В этом качестве рассматриваются только
стационарные установки, прежде всего на АЭС, поскольку ядерные реакторы,
установленные на транспортных средствах, регулируются отдельно. Так, Парижская
конвенция указывает, что ядерная установка означает любые реакторы, за
исключением тех, которые входят в состав транспортных средств. В то же время
некоторые государства-неучастники, например Канада, включают все реакторы в
данную группу ядерных установок. Вторую группу объектов составляют
предприятия по изготовлению или переработке ядерных веществ, по выделению
изотопов из ядерного топлива, переработке отработавшего ядерного топлива, по
хранению ядерных веществ (за исключением случаев их временного хранения в
целях перевозки). В третью группу входят все иные объекты, где имеются ядерное
топливо либо радиоактивные продукты или отходы, перечень которых определен и
регулярно пересматривается соответствующим комитетом Европейского агентства
по атомной энергии.
Такое определение ядерной установки само включает в себя понятия, которые
нуждаются в дальнейшей расшифровке. Это такие понятия, как «ядерное топливо»,
«радиоактивные продукты», «радиоактивные отходы», «ядерные вещества» и др.
Техническая характеристика ядерных реакторов в зависимости от их типа и
мощности существенно влияет на установление пределов ответственности оператора
ядерной установки. При этом также важна техническая характеристика иных
источников ионизирующего излучения — ядерного топлива, веществ, материалов,
отходов, их количество и состояние.
Более того, некоторые международно-правовые акты содержат указание на
такие характеристики источников радиационного излучения или способов их
применения, которые выводят их за пределы определения ядерной установки (см.,
например, решение Комитета Европейского агентства по атомной энергии 1964 г. об
исключении ядерных веществ малого количества из сферы применения Парижской
конвенции). В национальном праве ответственность за причинение вреда такими
источниками регулируется общегражданскими нормами, а не специальными
нормами о возмещении ядерного ущерба.
Одно из ключевых понятий — ядерный ущерб, так как регулирование
отношений по его возмещению осуществляется на основании специальных норм.
Под ядерным ущербом понимается ущерб жизни, здоровью и имуществу физических
лиц, а также имуществу юридических лиц, причиненный вследствие ядерного
инцидента. В законах ряда государств указывается при этом, что их действие не
распространяется на случаи возмещения вреда, причиненного в результате
медицинских процедур с использованием изотопов в лечебных и некоторых иных
целях (см., например, п. 4 ст. 26 германского Закона). Таким образом, понятие
ядерного ущерба неразрывно связано с понятием ядерного инцидента, который в
свою очередь связан с понятием ядерной установки.
Нормы специального регулирования определяют субъектный состав
участников обязательства. В обычном деликтном правоотношении стороны
именуются как потерпевший и причинитель вреда (делинквент). Законодательство
всех государств объединяет всех потерпевших единой правовой категорией «лица».
Это могут быть как физические лица, так и организации. Под физическими лицами
понимаются граждане государства, а также иностранцы, лица без гражданства, если
на них в этой части распространяется национальный режим общегражданского
регулирования. Под организациями понимаются товарищества, лица частного или
публичного права в форме организаций со статусом юридического лица или без
такового, а также международные организации, получившие статус юридического
лица по законодательству данного государства. Понятие «лица» толкуется
законодателем расширительно, так как оно охватывает и таких субъектов, как
государство или любая его составная часть. Это определение совпадает с
конвенционным, хотя иногда законодатель дополняет его. Так, по филиппинскому
Закону 1969 г. в число таких лиц включаются также любой правопреемник,
представитель, агент или агентство, представляющее интересы всех тех лиц, которые
перечислены в конвенционном определении.
Поскольку это определение общее, надо уяснить, все ли эти лица могут
выступать в качестве потерпевшего или только национальные. Круг потерпевших не
всегда ограничивается лишь национальными лицами государства, на территории
которого произошел ядерный инцидент. В ряде случаев в число потерпевших
включаются иностранные лица — организации, ведущие предпринимательскую или
иную деятельность на территории такого государства. В случае трансграничного
причинения ядерного вреда обязанность его возмещения возникает только в том
случае, если это предусмотрено международным актом, участником которого
является как государство, на территории которого произошел ядерный инцидент, так
и государство, на территории которого причинен ядерный ущерб. Такая обязанность
может проистекать также из национальных норм.
Согласно Парижской конвенции, она не применяется к инцидентам,
возникшим на территории государств-неучастников, или к возмещению вреда,
возникшего на территории таких государств, если только национальным
законодательством государств-участников не установлено иное. Такое регулирование
предусматривается, если страна опирается в своих отношениях с другой страной на
принцип взаимности. Так, в п. 4 ст. 33 Закона о ядерной ответственности Канады
указывается, что «если другое государство располагает организационными и иными
возможностями для компенсации вреда, причиненного вследствие производства,
переработки, перевозки, хранения, использования или обращения с ядерными
материалами на ее территории, включая возмещение такого вреда и на территории
Канады, то, исходя из принципа взаимности, на данное государство можно с
помощью специальных правил распространить действие норм канадского закона о
возмещении ядерного вреда».
Принцип взаимности используется и другими государствами, например
Германией, Нидерландами, Швейцарией. Безусловно, его использование носит
ограниченный характер. Так можно регулировать только отношения между
ядерными государствами; в отношениях между ядерным и неядерным государствами
этот принцип использовать невозможно.
Другой субъект обязательства — причинитель вреда. Его специфика
определяется принципом канализирования ответственности за причинение ядерного
ущерба. Этот принцип предполагает сосредоточение ответственности на одном лице.
Таким лицом признается оператор ядерной установки.
Оператор ядерной установки — категория не собственно гражданско-
правовая, а административно-правовая, ибо в определении нет указания на то, что
это собственник или иной титульный владелец ядерной установки или лицо,
обладающее возможностью непосредственного ее контролирования как источника
повышенной опасности по нормам гражданского права. В определении,
содержащемся в международных актах, на которые ссылается или которые цитирует
большинство законов, указывается, что оператор ядерной установки — это лицо,
признанное в качестве такового или назначенное таковым компетентным
государственным органом. Тот же смысл вложен в это определение в законах
государств-неучастников. Так, согласно п. 1 ст. 1 бразильского Закона, оператор —
это юридическое лицо, должным образом уполномоченное действовать (обращаться)
с ядерной установкой.
Такое уполномочие, как правило, имеет форму лицензирования. Однако
некоторые операторы признаются таковыми на основании закона. В частности, на
Филиппинах если ядерная установка действует и управляется непосредственно
филиппинской Комиссией по атомной энергии, т.е. соответствующая лицензия не
была выдана какому бы то ни было лицу, то эта Комиссия признается оператором
ядерной установки.
Статус оператора ядерной установки распространяется и на оператора
ядерного судна, хотя здесь возможно специальное регулирование (см., например, ст.
25а германского Закона).
Принцип канализирования ответственности, таким образом, состоит в том,
что в законе совершенно определенно указывается лицо, которое является обязанной
стороной в деликтном правоотношении, — оператор ядерной установки. Иными
словами, ни к какому иному лицу (физическому или юридическому) невозможно
предъявлять иски о возмещении ядерного вреда. Использование этого принципа
объясняется следующими причинами. Во-первых, стремлением избежать проволочек
и трудностей, связанных с вчинением встречных исков; во-вторых, такое
канализирование ответственности устраняет необходимость для всех иных лиц,
таких, например, как поставщики продукции для использования на ядерной
установке, осуществлять страхование своей ответственности за причинение ядерного
вреда. Единственное исключение делается для лиц, выступивших финансовыми
гарантами оператора в том случае, если закон допускает прямое обращение
потерпевшего с требованием о возмещении ядерного ущерба к гаранту, в частности к
страховщику, у которого оператор застраховал свою ответственность перед третьими
лицами за причинение ядерного ущерба.
Использование в законодательстве принципа канализирования
ответственности ведет к установлению общего правила, согласно которому оператор
не имеет права на регрессный иск к кому бы то ни было, за исключением лиц, четко
указанных в законе. Предъявление такого иска допускается к лицу, чьи действия или
бездействие при наличии вины в форме умысла явились причиной ядерного
инцидента, повлекшего ядерный ущерб. Что касается регресса в силу договорных
отношений с поставщиками товаров, производителями работ, услуг, ненадлежащее
качество которых явилось причиной ядерного инцидента, то здесь вопрос решается
по-разному. В одних странах такие иски прямо признаются законодателем, в других
они допускаются только в случае, если стороны в договоре прямо предусмотрели
такое право, в третьих странах такой регресс прямо запрещен законом.
Вчинение регрессного иска возможно как непосредственно оператором, так и
его гарантом, когда такое право переходит к нему в порядке суброгации.
Принципиальным является определение характера ответственности оператора.
Согласно международным принципам, она является строгой, т.е. наступает
независимо от вины оператора. В терминах Венской конвенции и законов ряда
государств это абсолютная ответственность. Она наступает тогда, когда ядерный
вред причинен в результате ядерного инцидента, произошедшего на ядерной
установке оператора.
В то же время международно-правовые акты перечисляют случаи
освобождения оператора от ответственности, хотя перечень таких юридических
фактов короче, чем для владельцев иных источников повышенной опасности. Такими
обстоятельствами при регулировании ответственности за ядерный ущерб являются
только обстоятельства непреодолимой силы в форме тяжелых природных или
социальных катаклизмов. Однако не все государства следуют международно-
правовой норме, фиксируя в своих законах оба основания, освобождающих от
ответственности. Так, согласно бельгийскому Закону 1985 г., природные стихийные
явления не освобождают оператора от ответственности и только тяжелые социальные
конфликты (военные действия, гражданская война, мятежи и т.п.), результатом
которых явилось причинение ядерного ущерба, служат основанием освобождения
оператора от ответственности. Кроме того, оператор может быть полностью или
частично освобожден от ответственности перед лицом, которое своими действиями
способствовало причинению ядерного вреда.
Иной образец регулирования существует в некоторых странах-неучастницах.
Так, англо-американское право предполагает возможность использования как
виновной, так и безвиновной ответственности. В частности, канадский Закон о
ядерной ответственности сначала формулирует обязанность оператора обеспечить
безопасное функционирование ядерной установки, т.е. гарантировать, что он не
причинит ни личного, ни имущественного вреда другим лицам вследствие
эксплуатации своего имущества, имеющего радиоактивные и расщепляющиеся
свойства, а также в их сочетании с токсичными, взрывчатыми или иными опасными
свойствами других объектов. Таким образом, ответственность оператора вытекает в
данном случае из нарушения этой обязанности. Аналогичная юридическая техника
использована в Законе Великобритании о ядерных установках 1965 г., ст. 7— 10
которого возлагают такую же обязанность на оператора. В ряде штатов США также
предполагается использование этой модели, а не принципа строгой, безвиновной
ответственности, вытекающей из прецедента Rylands v. Fletcher.
Действительно, в этом есть небольшое противоречие принципу строгой,
абсолютной ответственности за причинение ядерного вреда, так как законодатель
устанавливает ответственность, не опираясь на деликт или «tort», а рассматривая в
качестве противоправного поведения нарушение оператором обязательства по
непричинению вреда. Именно с нарушением этого обязательства связывается его
абсолютная ответственность. Так, канадский Закон указывает, что оператор несет
ответственность за нарушение обязательства. Эта ответственность имеет абсолютный
характер и не требует доказательств вины или небрежности (ст. 4).
Еще один международно-правовой принцип определяет ограниченную
ответственность оператора по сумме возмещения, т.е. устанавливает верхний предел,
«потолок» его ответственности в денежном выражении. Единицами измерения этих
предельных сумм выступают национальные валюты, хотя некоторые страны
определяют их величину в эквиваленте к международной условной денежной
единице, принятой Международным валютным фондом, — СПЗ (специальные права
заимствования).
Предполагается, что для стран — участниц международных соглашений этот
предел, установленный национальным законом, не должен быть ниже
конвенционного, но может его превышать1. В то же время есть государства, которые
устанавливают более высокий «потолок» ответственности, а некоторые государства
его вообще не устанавливают, признавая неограниченную ответственность оператора
ядерной установки (Германия, Япония, Швейцария). Есть государства, которые,
напротив, не выдерживают международных стандартов (например, Мексика).
Пределы ответственности устанавливаются из расчета на один инцидент (см. табл. 1).
Ответственность оператора носит ограниченный характер не только по сумме
но и по времени. Законодатель устанавливает временные пределы для вчинения
исков о возмещении вреда. Исковая давность в большинстве стран равна трем годам,
исходя из принципа относительности (правило открытия «discovery»), когда в основу
исчисления кладется субъективный фактор. В этом случае течение срока начинается
с даты, когда потерпевший узнал или должен был узнать о причинении вреда и об
операторе (лице), на которого возлагается ответственность.
Иной способ исчисления сроков исковой давности опирается на принцип
абсолютности, когда в основу кладется не субъективный, а объективный фактор. При
этом течение срока начинается с даты ядерного инцидента и в большинстве стран
этот срок равен 10 годам. В Австрии, Германии, Нидерландах (в случаях причинения
1
Так, Парижская конвенция в отличие от Венской устанавливает как минимальный, так и
максимальный пределы.
вреда здоровью или смерти), в Швейцарии временной предел для предъявления
исков оператору установлен в 30 лет. Иногда предусматриваются более длительные
сроки — при причинении вреда радиоактивными материалами, которые были
похищены, утеряны, выброшены или оставлены, но это лишь в том случае, если срок
начинает течь не с даты инцидента, а с даты похищения, потери, выбрасывания или
оставления ядерных материалов. В ряде государств устанавливаются сроки, в
течение которых отдаленный вред компенсируется государством. Это, как правило,
30 лет (Бельгия, Дания, Финляндия, Норвегия, Швеция). Во Франции установлен 5-
летний срок для обращения к государству за пределами 10-летнего срока исковой
давности.

Таблица 1. Пределы ответственности оператора ядерной установки2
Государство Максимальный предел в Максимальный
национальной валюте предел,
выраженный в СПЗ
Австрия 500 млн австр. шилл. 30 млн.
Бельгия 4 млрд. белы. фр. 90 млн.
Венгрия — 100 млн.
Великобритания 20 млн. англ, фунтов 27 млн.
Дания — 60 млн
Испания 850 млн. песет 6,23 млн.
Италия 7500 млн. лир 5 млн.
Канада 75 млн. канадск. долл. 44 млн.
Малайзия 50 млн. ринггит 12 млн
Мексика 100 млн. песо 25 тыс.
Нидерланды 500 млн.гульденов 206 млн.
Норвегия — 60 млн.
США Около 7 млрд. долл. 4,85 млрд

<< Пред. стр.

страница 2
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign