LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 5
(всего 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Пожалуйста, расскажи об органах чувств.

Ни мгновения не думай, что твои чувства такие, какими они должны были быть, — они не такие. Они были тренированы. Ты что-то видишь, если общество разрешает тебе это видеть. Ты что-то слышишь, если общество позволяет это слышать. Ты что-то чувствуешь, если общество позволяет тебе это чувствовать.
Человек утратил многие из своих чувств, например, обоняние. Человек почти потерял обоняние. Посмотри на собаку с нюхом — как чувствителен ее нос! Человек кажется очень бедным. Что случилось с носом человека? Почему он не может чувствовать запахи, как лошадь или собака? Лошадь чувствует запах за километры. Собака обладает огромной памятью на запахи. У человека нет памяти. Что-то блокирует его нос.
Те, кто глубоко занимался этим предметом, говорят, что обоняние теряется из-за подавления сексуальности. Изначально человек так же чувствителен, как и любое животное, но по психологическим причинам его нос разрушен. Запах — одна из самых сексуальных дверей в твое тело. Именно по запаху животные узнают, возникла ли гармония между самцом и самкой. Запах — это тонкий намек. Когда самка готова заниматься любовью с самцом, она испускает определенный запах. Только по этому запаху самец понимает, что не будет отвергнут. Если половые органы самки не испускают этот запах, самец уходит — он ей не подходит.
Человек уничтожил нюх, потому что было бы трудно создать так называемое культурное общество, если бы обоняние оставалось естественным. Ты идешь по улице, и какая-то женщина начинает издавать запах и намекает, что ты приемлем. Она чья-то жена, с ней ее муж. И вот тебе дается сигнал, что ты приемлем. Что тебе делать? Ситуация будет ужасно неудобной, неловкой!..
Люди не смотрят друг на друга пристально, а если и смотрят, то лишь несколько секунд. Ты не видишь людей по-настоящему, ты продолжаешь их избегать. А если посмотришь, это сочтут оскорблением. Просто вспомни, действительно ли ты видишь людей? Или избегаешь смотреть им в глаза? Потому что, если не избегать, то можно увидеть такие вещи, которые человек не хочет показывать. Пытаться увидеть то, что человек не хочет показывать, — не в правилах хорошего тона, поэтому этого лучше избегать. Мы слушаем слова, но не видим лицо, потому что часто лицо и слова противоречат друг другу. Человек говорит одно, а показывает другое. Постепенно мы полностью утратили способность видеть лицо, глаза, жестикуляцию. Мы слушаем только слова. Просто наблюдай это, и ты будешь удивлен тем, как люди говорят одно, а показывают другое. И никто этого не замечает, потому что всех приучили не смотреть прямо в лицо. Или, даже если ты смотришь, взгляд этот не осознанный, не внимательный. Смотреть пустым взглядом — почти то же самое, что вообще не смотреть.
Звуки мы слышим избирательно. Мы не слышим все звуки — мы выбираем. Мы слышим только то, что полезно. И для разных обществ и разных стран ценны разные вещи. У человека, который живет в нецивилизованном мире, в лесу, в джунглях, другой вид восприимчивости к звукам. Он должен быть постоянно бдительным, постоянно помнить о зверях. Его жизнь в опасности. Тебе не нужно быть бдительным. Ты живешь в культурном мире, где больше нет зверей, и ты не боишься. Твое выживание не поставлено на карту. Твои уши не работают на полную мощность, потому что в этом нет необходимости...
Люди не прикасаются друг к другу, не держатся за руки, не обнимают друг друга. А когда ты держишь кого-то за руку, он смущен, ты смущен. Если ты кого-то обнимаешь, это воспринимается как что-то плохое. И ты спешишь отодвинуться от тела другого человека, потому что тело другого может тебя раскрыть. Даже детям не разрешают обнимать своих родителей. Есть огромный страх, и весь этот страх глубоко внутри коренится, в страхе перед сексуальностью. Секс — это табу. Мать не может обнять сына, потому что сын может сексуально возбудиться. Отец не может обнять свою дочь — он боится, что может сексуально возбудиться. Передается тепло. Нет ничего плохого в физическом возбуждении или в сексуальном возбуждении. Это просто признак того, что человек жив, что человек предельно жив. Но страх, сексуальное табу, говорит: держись на расстоянии, держи дистанцию...
В этом все усилия йоги: сделать тело живым, чувствительным, снова молодым, дать чувствам возможность функционировать на максимуме. Тогда человек живет без всяких табу; случается ясность, изящество, поток красоты. Опять возникает тепло, открытость — и происходит рост. Человек постоянно нов, молод и приключениям нет конца. Тело становится оргазмичным. Тебя окружает радость. В радости исчезает табу чувств, и поэтому я так настаиваю на радости, праздновании, наслаждении жизнью, принятии тела. Нужно не только принимать его, но и быть благодарным, что Бог дал тебе такое прекрасное тело, такое чувствительное тело со столькими дверьми для связи с реальностью: зрение и слух, обоняние и осязание. Открой все эти окна и впусти ветры жизни, впусти солнце жизни. Учись быть более чувствительным. Используй каждую возможность быть чувствительным, чтобы первый фильтр был отброшен...
Если ты сидишь на траве, закрой глаза, стань травой — травянистым. Чувствуй, что ты трава, чувствуй зелень травы, чувствуй влажность травы. Чувствуй тонкий запах, который постоянно испускает трава. Чувствуй капли росы на траве — чувствуй, что они на тебе. Чувствуй, как солнечные лучи играют в траве. На мгновение потеряйся в этом, и у тебя появится новое ощущение своего тела. Делай это во всевозможных ситуациях: в воде, в бассейне, лежа на пляже под лучами солнца, глядя ночью на луну, лежа на песке с закрытыми глазами, ощущая песок. Есть миллионы возможностей снова сделать тело живым. И только ты можешь это сделать. Общество выполнило свою работу по разрушению; тебе придется это исправить. И когда ты начнешь слышать, видеть, осязать, обонять с радостью, тогда ты услышишь реальность, тогда ты увидишь реальность, тогда ты почувствуешь запах реальности.

Я переживал периоды негативных состояний. Что с нами происходит, когда мы приходим в такое состояние?

В жизни человека есть три цикла. Первый цикл — физический. Он длится двадцать три дня и влияет на широкий диапазон физических факторов, включая сопротивляемость болезни, силу, координацию и другие основные функции тела, а также ощущение здоровья.
Второй цикл — эмоциональный. Он длится те же двадцать восемь дней, которые требуются для возникновения менструации в женском теле. Недавно и наука осознала тот факт, что у каждого человека есть месячный цикл менструации, которая происходит каждые двадцать восемь дней. Женский менструальный цикл — видимый и физический. Мужской менструальный цикл — невидимый и нефизический, он более психологический, более эмоциональный, но он происходит. Эмоциональный цикл управляет творчеством, чувствительностью, психическим здоровьем, настроением, ощущением мира и самих себя.
Когда у женщины менструация, три, четыре или пять дней она чувствует себя несчастной, грустной, подавленной, мертвой, нервной, потрясенной. Но женщины к этому привыкают, потому что это так очевидно. Постепенно они понимают, что так и должно быть, и не чувствуют себя такими несчастными. Это происходит каждый месяц, это так очевидно, что все становится на свои места. Но проблема мужчины сложнее. Есть менструация — мужская менструация, — но она невидима, и ты не знаешь, откуда она берется и куда девается... У тела двадцативосьмидневный цикл; оно следует за луной. Поэтому, когда луна есть, ты счастливее, а когда луны нет, ты чувствуешь себя хуже.
И, наконец, третий цикл — интеллектуальный. Он продолжается тридцать три дня. Он регулирует память, бдительность, восприимчивость к знаниям, логические и аналитические функции. Первая половина каждого периода положительна, вторая — отрицательна. Иногда один из твоих циклов приходит в отрицательную фазу, а остальные — в положительную. Когда все три цикла в положительной фазе, происходят пики радости и экстаза. Когда все три в негативной фазе, человек живет в аду. Рай происходит, когда все три в положительной фазе, а ад — когда все три в отрицательной. Быть свободным от того и другого — это нирвана, мокша, абсолютная свобода...
Ты должен понять свои фазы, ты должен быть немного более наблюдательным. Начни вести дневник негативных фаз. Через три или четыре месяца ты сможешь составить график, а потом
— предсказывать, что, например, в следующий понедельник у тебя будет плохое настроение...
В древности йоги составляли такие графики. Наука о биоритмах была известна и практиковалась в йогических и суфийских школах. И эти графики были очень полезны, ведь если ты знаешь, что в первую неделю каждого месяца ты приходишь в очень негативное состояние, некоторых вещей можно избежать. В первую неделю месяца не делай того, о чем можешь потом пожалеть; избегай ссор и гнева. Люди, которые по-настоящему придерживаются этих графиков, не выйдут из своей комнаты. Они ничего не будут делать эти три или семь дней, потому что, что бы они ни сделали, все будет неправильно.
Тогда ты знаешь, когда придет хорошее настроение. Это хорошее время, чтобы общаться, ходить в гости, встречаться с людьми, и ничего плохого не случится. Твое общее состояние совершенно изменится. Через шесть или восемь месяцев такого наблюдения ты сможешь стать свидетелем, и ничто не будет тебя беспокоить. Тогда ты будешь знать, что это просто часть природы и не имеет с тобой ничего общего. Видя это, ты начинаешь выходить за пределы.

Почему я всегда склонна к разрушению, когда у меня месячные?

Для многих женщин дни менструации несколько разрушительны, и причина — совершенно биологическая. Ты должна это понять и быть более бдительной и осознанной, чтобы
подняться немного выше своей биологии; в противном случае ты останешься в ее тисках.
Если ты беременна, менструация прекращается, потому что та же самая энергия, которая ранее высвобождалась в менструации, теперь становится созидательной. Когда ты не беременна, каждый месяц энергия накапливается, и если она не может быть созидательной, то становится разрушительной. И поэтому, когда у женщины менструация, четыре или пять дней она склонна к разрушению, потому что она не знает, что делать с этой энергией. Энергия вибрирует, сотрясает самый центр твоего существа, и ты не можешь направить ее ни в какое творчество.
Любая творческая энергия может стать разрушительной, любая разрушительная энергия может стать творческой. Например, Гитлер: сначала он хотел стать художником, но ему не дали. Он не смог сдать экзамены и поступить в художественную школу. Человек, который хотел стать художником, стал одним из самых разрушительных людей мира. С помощью той же самой энергии он мог бы стать Пикассо. И одно определенно — у него была энергия. Та же самая энергия могла бы быть бесконечно творческой.
Обычно женщины не разрушительны. В прошлом они никогда не были разрушительными, потому что они были постоянно беременны. Рождался ребенок, и они беременели снова. Так они использовали свою энергию всю жизнь. Сейчас впервые в истории человечества возникает новая опасность: разрушительность женщин, потому что теперь им не нужно быть вечно беременными, — на самом деле, беременность почти отжила свое, — но энергия сохранилась.
Я вижу глубокую связь между методами контроля рождаемости и Движением Освобождения Женщин. Женщины становятся разрушительными и уничтожают свою семейную жизнь, отношения... Они могут пытаться это рационализировать, но на самом деле они пытаются освободиться от рабства. Фактически, это разрушительная фаза. У них есть энергия, и они не знают, что с ней делать. Методы контроля рождаемости отсекли творческий выход этой энергии. Теперь, если для них не откроются другие пути приложения энергии, они станут очень разрушительными.
На Западе семейная жизнь почти исчезла: это постоянный конфликт, постоянная борьба, ссоры и взаимное разрушение. А причина — никто не понимает, в чем причина, — в этой биологической проблеме.
Поэтому каждый раз, когда ты чувствуешь, что приближаются месячные, будь бдительной; прежде чем они начнутся, танцуй дикие танцы. Ты можешь подняться над природой, потому что у тебя есть и высшая природа. Человек может — и должен! — выйти за пределы биологии, иначе он останется рабом гормонов! Поэтому каждый раз, когда ты чувствуешь, что разрушительна, начинай танцевать. Я хочу сказать, что этот танец впитает твою энергию. Ты же делаешь прямо противоположное. Ты говоришь, что в эти дни хочешь отдыхать и ничего не делать; но сделай что-нибудь — что угодно, например, подойдет долгая прогулка пешком, — потому что энергии нужен выход. Как только ты уловишь суть, как только поймешь, что танец позволяет тебе полностью расслабиться, эти четыре дня месячных станут самыми замечательными, потому что у тебя никогда не будет столько энергии, как в эти дни.

Выносить саму себя и мои месячные — это еще полбеды. Теперь же мне приходится оставаться центрированной и во время месячных моего мужа!

Полезно знать, в какие дни ты страдаешь от менструации, — мужчина ты или женщина, — потому что, когда у кого-то менструация, к нему нужно проявлять больше любви и сострадания. Он не такой, как всегда... Но нужно помнить одно: если у вас у обоих менструальный кризис в один и тот же день, один из вас должен отправиться в свадебное путешествие — только один. Каждый месяц вы можете меняться — в следующий раз в свадебное путешествие может поехать кто-то другой. Но не оставайтесь вместе, потому что ситуация будет очень взрывоопасной...
Пока ты не станешь наблюдателем, пока ты не станешь свидетелем своих психических состояний... именно это я называю медитацией. Это дает огромные возможности: если тебе грустно, просто наблюдай это. Это химия, ты — сознание. Не путай себя с химией, не отождествляйся с химией. Это физиология, это химия, это биология, а ты — сознание, наблюдатель.
Постепенно, даже если вся твоя химия придет в расстройство, ты будешь оставаться центрированной, уравновешенной, незатронутой — это правда и о мужчине, и о женщине.

Я слышал, ты упомянул, что в жизни человеческого существа есть семилетние циклы. Каково значение этих циклов?

На самом деле, в каждой жизни есть семилетний цикл. Мы меняемся, каждые семь лет — один цикл завершен... Все большие изменения происходят между завершением одного цикла и началом следующего.
Когда ребенку исполняется семь лет, ребенок уже больше не ребенок; начинается совсем другой мир. До сих пор он был невинным. Теперь он начинает учиться житейскому коварству, хитрости, всевозможным уловкам, играм; он начинает учиться быть фальшивым, он начинает носить маски. Вокруг него формируется первый слой фальши.
В возрасте четырнадцати лет секс, который никогда до сих пор не был проблемой, неожиданно возникает в его существе... и его мир меняется, меняется до неузнаваемости! Впервые он начинает интересоваться противоположным полом... Возникает совершенно другое видение жизни, и он начинает мечтать и фантазировать. Это продолжается...
В двадцать один год — новая перемена: теперь это путешествие власти, путешествие эго, амбиции — теперь он готов добиваться власти, денег, пытаться прославиться, и так далее и тому подобное. Ему двадцать один год; цикл завершен.
В двадцать восемь лет — новый цикл: он становится приземленным, начинает думать о безопасности, комфорте, банковском счете. Поэтому хиппи правы, когда говорят: «Не доверяй никому, кому за тридцать». На самом деле, они должны были бы говорить о двадцати восьми годах, потому что именно в этом возрасте человек становится «правильным».
К тридцати пяти годам происходит новое изменение, потому что тридцать пять лет — это почти вершина жизни. Если человек умирает в семьдесят — это норма, — то тридцать пять лет — это вершина. Большой цикл дошел до середины, и человек начинает думать о смерти, начинает испытывать страх. Страх нарастает. Именно в этом возрасте, между тридцатью пятью и сорока двумя годами, возникают проблемы с язвой, давлением, сердечными приступами и всевозможными болезнями, которые возникают из страха. Страх вызывает все эти болезни — рак, туберкулез... Человек становится уязвимым ко всяким несчастным случаям, потому что в его существо проник страх. Теперь смерть, кажется, подходит все ближе: он сделал к ней первый шаг в тот день, когда ему исполнилось тридцать пять.
В сорок два года человек становится религиозным. Теперь смерть перестает быть чем-то абстрактным, он становится к ней все бдительнее, и хочет что-то сделать, действительно сделать, потому что, если он подождет еще немного, будет слишком поздно... В сорок два года религия нужна человеку настолько же, как в четырнадцать ему нужны были отношения с женщиной, а женщине — с мужчиной. Нужны были сексуальные отношения; точно то же самое происходит в сорок два года — теперь нужны религиозные отношения. Человеку нужен Бог, Мастер, ему нужно кому-то сдаться, освободиться от бремени.
В возрасте сорока девяти лет человек утверждается в религии. Поиск закончен, он определился.
В пятьдесят шесть лет, если все идет естественно и человек следует своему ритму, он достигает первых проблесков Божественного.
В шестьдесят три года, если все идет естественно, он переживет первое сатори. И, если в шестьдесят три года он переживет первое сатори, в семьдесят он умрет красивой смертью. Эта смерть не будет смертью — она будет дверью в Божественное, она будет встречей с возлюбленным.

Пожалуйста, расскажи о сексе и здоровье.

Все осуждаемое религиями как плохое можно использовать с огромной пользой.
Например, они осудили секс как зло и дело рук дьявола, но если секс осуждать, его энергию нельзя трансформировать...
А это просто энергия. Она может двигаться в любом направлении — вниз, вверх. Если ты ее принимаешь, в самом этом приятии она начинает двигаться вверх, потому что ты относишься к ней по-дружески. В то мгновение, когда ты ее отвергаешь, тем самым ты создаешь в себе враждебность, раздвоенность.
Это разделение между Богом и Дьяволом — не только в святых книгах. Оно проникло в тебя и сделало тебя шизофреником. Одна часть думает: «Это я — хорошая часть, а другая часть, должно быть, принадлежит Дьяволу». Ты раздвоен. Как ты собираешься изменить ту часть, которую отторг из своего существа как чуждую? Она по-прежнему есть, и ее власть огромна. Твое неприятие делает ее еще сильнее, потому что ты не используешь ее, а продолжаешь накапливать, подавлять.
Девяносто процентов психических болезней в мире — это не что иное, как подавленная сексуальность; пятьдесят процентов болезней тела — это подавленная сексуальность. Если бы мы могли принимать сексуальность естественно, девяносто процентов болезней просто исчезли бы бесследно. И впервые человеческие существа вошли бы в абсолютно новую эру здоровья, хорошего самочувствия, целостности.
Для меня святость в целостности, потому что тогда шизофрении больше нет; когда ты един, неделимо един — и достаточно храбр, чтобы принимать все: «Это я. Что бы то ни было, это я, и я использую это наилучшим образом, насколько это в моих силах».

Пожалуйста, расскажи о сексуальной энергии.

Сексуальная энергия — это одно из названий жизненной силы. Слово «секс» заклеймено религиями; на самом деле в нем нет ничего плохого. Это сама твоя жизнь. Сексуальная энергия — это естественная энергия: из нее ты рождаешься. Это твоя творческая энергия. Когда художник создает картину, или поэт пишет стихотворение, или музыкант играет, или танцор танцует, — все это выражения твоей жизненной силы.
Не только дети рождаются из твоей сексуальной энергии; из нее произошло все, что человек создал на Земле. Сексуальная энергия может иметь много метаморфоз: в самой нижней точке — это биология, в самой высшей — духовность. Нужно понять, что все творческие люди высоко сексуальны. Ты видишь поэтов, ты видишь художников, ты видишь танцоров: все творческие люди высоко сексуальны, и это же верно и в отношении людей, которых я называю мистиками. Может быть, они самые сексуальные люди на Земле, потому что они так наполнены жизненной энергией, обильной, переполняющей...
В сексуальной энергии заключается потенциал твоего духовного роста. Ты можешь стать просветленным только благодаря твоей сексуальной энергии.
Тридцать лет я исследовал самые разные книги, старинные писания Тибета, Ладакха, Китая и Японии — больше всего писаний в Индии, — и я искал только одно: был ли когда-нибудь просветленный импотент? Такое событие нигде не отмечено. Ни один импотент никогда не становился великим поэтом, или великим певцом, или великим скульптором, или великим ученым. В чем проблема импотента? У него нет жизненной энергии, он — полый. Он ничего не может создать — а чтобы создать себя как просветленное существо, требуется огромная энергия...
Секс стал товаром на рынке. С одной стороны, религии подавляли сексуальную энергию и создавали извращения, которые достигли кульминации в опасной болезни СПИД, от которой нет лекарства. Это произошло исключительно благодаря религиям, и если бы у священников было хоть немного чувства гуманизма, все церкви, монастыри и сам Ватикан должны были бы превратиться в больницы для больных СПИДом, потому что СПИД создали именно они. Именно они в ответе за это. Они принуждали мужчин жить отдельно от женщин, они настаивали на том, что безбрачие является основой религиозной жизни. Но безбрачие неестественно, а ничто неестественное не может быть основой религиозной жизни.
Поскольку безбрачие неестественно, а религии разделили мужчин и женщин на отдельные монастыри, тем самым они создали предпосылки для возникновения гомосексуализма. Они — пионеры гомосексуализма, а гомосексуализм привел к возникновению СПИДа, который не может быть назван просто болезнью, потому что он не подпадает под категорию болезни. Это сама смерть. Итак, с одной стороны, религии приводили к извращениям, с другой — они настаивали на моногамии, что на самом деле означает монотонность. И это привело к возникновению профессии проститутки. Священник в ответе за проститутку. Мы превратили столько красивых женщин в предмет эксплуатации, вещь, товар — это так уродливо и нездорово.
Даже сегодня не до конца понятно, что такое секс. Его не нужно подавлять, потому что это сама ваша энергия. Разумеется, ее нужно трансформировать, ее нужно возвести до ее высочайшей чистоты. И когда ты начинаешь двигаться вверх, — по лестнице, называемой медитация, — секс становится любовью, секс становится состраданием и, в конце концов, приводит к взрыву твоего внутреннего существа, озарению, пробуждению, просветлению. Но это сексуальная энергия: она может гнить, она может превращаться в извращения. Если же ее понять как нечто естественное и помочь ей при помощи медитации двигаться вверх, к молчаливым пространствам, помочь ей пройти через сердце и достичь седьмого центра в высшей точке тела, ты почувствуешь благодарность к этой энергии. Прямо сейчас ты чувствуешь только стыд.
Стыд и чувство вины создаются религиозными организациями, основателями религии. Естественно, возникает вопрос: «Почему они облили секс грязью?» И, облив секс грязью, облили грязью и всех людей, и их разум, и их рост. Почему? Потому что это был самый простой способ держать человечество в рабстве. Это был самый простой способ заставить людей всегда испытывать чувство вины, ведь человек, который чувствует себя виноватым, никогда не восстанет. И поэтому все стороны круговой поруки хотели, чтобы человек утратил свое достоинство, самоуважение, почувствовал вину, стыд. Они непрерывно, постоянно осуждали секс, и их осуждение привело весь мир в жалкое, психологически ненормальное состояние...
Все эти преступления увековечены вашими так называемыми добродетельными вождями, религиозными святыми. Они наносили этот вред на протяжении тысяч лет. Вместо того чтобы помочь человеку сублимировать свои энергии, сделать их творческими, они смогли только принудить его подавлять свои энергии. И подавленные энергии стали раковой опухолью, подавленные энергии привели к самым разным извращениям.
На уроке рисования учитель попросил детей нарисовать на доске свои впечатления о самом волнующем событии, которое они только могут себе представить.
Маленький Хими встал и нарисовал длинную зазубренную линию.
— Что это? — спросил учитель.
— Молния, — ответил Хими. — Всякий раз, когда я вижу молнию, я так волнуюсь, что вскрикиваю.
— Очень хорошо, — сказал учитель.
Маленькая Салли нарисовала длинную волнистую линию. Она объяснила, что это море, которое всегда волнует ее. Учитель подумал, что это тоже отлично.
Затем маленький Эрни подошел к доске, поставил одну маленькую точку и сел.
— Что это? — спросил озадаченный учитель.
— Это менструация, — ответил Эрни.
—Ладно, — сказал учитель, — но что такого волнующего в менструации?
— Я не знаю, — ответил Эрни учителю, — но моя сестра потеряла две штуки, и вся моя семья очень волнуется.
Это волнение превратило весь мир в сумасшедший дом, и оно продолжает нарастать с такой скоростью, что неизменно опровергает все научные расчеты.
Всего сорок лет назад, когда Индия стала свободной, в ней было четыреста миллионов человек. Сегодня, спустя всего сорок лет, в ней насчитывается девятьсот миллионов человек. Пятьсот миллионов людей было произведено за сорок лет, и к концу этого столетия, по подсчетам ученых, она впервые станет самой большой нацией в мире — до настоящего времени самой большой нацией был Китай, — в ней будет свыше одного миллиарда людей. А Джайендра Сарасвати говорит, что не нужен контроль рождаемости, не нужно планирование семьи...
Даже когда в Эфиопии в день умирала тысяча людей, Папа Римский постоянно выступал против контроля рождаемости. Мать Тереза выступала против контроля рождаемости... Вы должны понять скрытый смысл: Матери Терезе нужны сироты; без сирот она не отвечает требованиям, необходимым для получения Нобелевской премии. Но где взять сирот, если применять методы контроля рождаемости? И довольно странно, что они осуждают методы регулирования рождаемости, потому что это не творение Божье, но при этом не осуждают медицину, которая тоже отнюдь не творение Божье. Во всяком случае, она нигде не упоминается в описаниях тех шести дней, за которые был создан мир.
Медицина дала человеку более длинную жизнь. В Советском Союзе есть люди, которым исполнилось сто восемьдесят лет, и они все еще молоды, и есть все предпосылки для того, чтобы они достигли возраста двухсот лет. Есть тысячи людей, которым за сто пятьдесят лет, и ни один религиозный лидер не осуждает это и не говорит, что медицина должна прекратить давать людям здоровье и долголетие. Ни один религиозный лидер не говорит, что болезни нужно позволить, потому что это творение Божье.
Медицину можно использовать, людей можно сделать более здоровыми... и естественно, что чем более они здоровы, тем они сильнее сексуально. Но методы контроля рождаемости использовать нельзя, потому что они уменьшат число прихожан. Это соревнование численности. Католиков шестьсот миллионов. Это величайшая религия мира, но только по числу верующих, — иначе это самая третьесортная религия в мире, и в ней мало, что можно назвать религиозным. Но это самая большая религия, величайшая религия, — только по численности. Она не может допустить, чтобы эта численность сократилась, даже если эта численность погубит все человечество.
Я полностью поддерживаю методы контроля рождаемости по двум причинам: во-первых, методы контроля рождаемости дадут миру больше здоровья и питания; во-вторых, когда используются методы контроля рождаемости, секс лишается своего греховного — или священного — ореола. Он становится просто удовольствием, он становится просто радостным обменом энергиями. В моем понимании, контроль рождаемости — это величайшее из всех человеческих изобретений. Это величайшая революция, потому что она сделала мужчину и женщину равными, освобожденными. Без него женщина постоянно беременна, и из-за своей беременности не может быть материально независимой, не может быть образованной, не может быть независимой от господства мужчины.
Когда она будет свободна от вынужденной беременности, у нее будет достаточно времени и энергии для творчества. До сих пор половина человечества продолжает оставаться нетворческой: ни великих поэтов, ни великих святых, ни великих музыкантов, ни великих художников. У женщин не было времени. Я был удивлен, когда узнал, что даже книги по кулинарии пишут мужчины, а не женщины. И лучшие повара мужчины, а не женщины: вы обнаружите, что во всех знаменитых пятизвездочных отелях знаменитые повара всегда мужчины. Странно... это всегда было полем деятельности женщины, но у нее не осталось энергии. Из-за этих религиозных людей она никогда не будет освобождена.
Сексуальную энергию нужно приветствовать и при помощи алхимии медитации трансформировать в высшие состояния существа, в творчество в различных измерениях, а не только использовать, чтобы создавать больше и больше детей. Жизнь должна быть спланированной — она не должна быть случайной.

Я очень стеснена страхом перед близостью с мужчиной и боюсь полностью потерять над собой контроль. Внутри заперта такая неистовая женщина! Когда она изредка вырывается, мужчины, как правило, взбрыкивают; и вот она снова прячется в скорлупу, впадает в спячку — и совершенно разочарована. Не расскажешь ли ты об этом страхе перед близостью?

Человечество, особенно женская его часть, страдает от многих болезней. До настоящего времени все так называемые цивилизации и культуры были психологически больны. Они никогда не осмеливались даже признать свои болезни, а ведь первый шаг в лечении — признать, что ты болен. Особенно неестественны были отношения мужчины и женщины.
Нужно помнить несколько фактов. Во-первых, мужчина способен достичь только одного оргазма; женщина способна к многократным оргазмам. Это привело к огромной проблеме. Этой проблемы не было бы, если бы мужчина и женщина не были принуждены к браку и моногамии; кажется, природа задумала по-другому. Мужчина боится женщин по той простой причине, что если он вызовет в женщине хоть один оргазм, то она будет готова, по крайней мере, еще к шести и он не сможет ее удовлетворить. И мужчина нашел выход: не давать женщине ни одного оргазма, отнять у нее саму идею о том, что у нее может быть оргазм.
Во-вторых, мужской секс — локальный, генитальный. Но у женщины все по-другому. Ее сексуальность, ее чувственность распространяется на все тело. У нее уходит больше времени на то, чтобы разогреться, и прежде чем она успеет разогреться, мужчина уже закончил. Он поворачивается к ней спиной и начинает храпеть. Тысячи лет миллионы женщин во всем мире жили и умирали, так и не познав свой величайший естественный дар — радость оргазма. Это было защитой для эго мужчины. Если женщине нужна более длительная прелюдия, чтобы все ее тело загорелось чувственностью, тогда возникает опасность — что делать с ее способностью к многократным оргазмам?
Если посмотреть на это научно, нужно либо относиться к сексу не так серьезно и пригласить друзей, чтобы твоя женщина испытала весь диапазон оргазмов, либо применить какой-нибудь научный вибратор. Но и с тем, и с другим возникают проблемы. Если ты используешь научный вибратор, он может дать женщине столько оргазмов, на сколько она способна; но как только женщина узнает... мужской орган покажется таким убогим, что она может предпочесть любовнику научный инструмент, вибратор. А если ты позволишь присоединиться к вам нескольким друзьям, это станет общественным скандалом — ты устраиваешь оргии. И поэтому мужчина нашел самый простой выход: когда он занимается с ней любовью, женщина не должна даже шевелиться, она должна быть почти как труп. Семяизвержение у мужчины происходит быстро — две, три минуты в лучшем случае; за это время женщина даже не успевает осознать, что она теряет.
Что касается биологического размножения, оргазм не является необходимостью. Но что касается духовного роста, оргазм необходим. В моем понимании, именно оргазмическое переживание блаженства подало человечеству в далекие времена идею о медитации, идею поиска чего-то лучшего, более интенсивного, более жизненного. Оргазм — это указание природы на то, что в тебе содержится огромное количество блаженства. Он просто дает тебе возможность ощутить его вкус — тогда ты можешь отправиться на поиски.
Состояние оргазма — даже само его признание — это очень новое явление. Только в этом веке психологи поняли, с какими проблемами сталкиваются женщины. При помощи психоанализа и других психологических школ ученые пришли к одному и тому же выводу: женщине мешают духовно развиваться; она остается просто домашней служанкой.
Что же касается биологического воспроизводства, мужского семяизвержения достаточно — таким образом, у биологии проблем нет, но у психологии есть. Женщины более раздражительны, придирчивы, стервозны — и причина в том, что они лишены чего-то, что им принадлежит по праву рождения; они даже не знают, что это такое. Только в западных обществах молодое поколение осознало оргазм. И не случайно именно молодое поколение отправилось на поиски истины, экстаза — потому что оргазм длится лишь мгновение, но дает проблеск запредельного.
В оргазме происходят две вещи: во-первых, ум прекращает свою постоянную болтовню — на мгновение он становится не-умом; и во-вторых, время останавливается... Это единственное мгновение радости оргазма так огромно и приносит такую удовлетворенность, что становится равным вечности. В давние времена человек осознал, что именно эти две вещи дают величайшее из удовольствий — что касается природы. И было просто и логично заключить, что, если ты сможешь остановить свой болтающий ум и стать таким молчаливым, что все — включая время — останавливается, ты освобождаешься от сексуальности. Тебе не нужно зависеть от другого, мужчины или женщины; ты можешь достичь медитации в одиночестве. Оргазм может быть только мгновенным, а медитация может продолжаться двадцать четыре часа в сутки. Такой человек, как Гаутама Будда, каждое мгновение своей жизни живет в оргазмической радости, которая не имеет ничего общего с сексом.
Меня снова и снова спрашивают, почему так мало женщин стало просветленными. Помимо других причин, вот самая важная: они никогда не знали вкуса оргазма. Окно в безбрежное небо никогда не раскрывалось. Они жили, они производили детей, они умирали. Они использовались биологией и мужчиной просто как фабрики, производящие детей. На Востоке даже сейчас очень трудно найти женщину, которая знает, что такое оргазм. Я спрашивал интеллигентных, образованных, культурных женщин — они понятия не имели об оргазме. На самом деле, в восточных языках нет даже слова, чтобы перевести слово «оргазм». Оно было не нужно; этой темы даже не касались.
И мужчина научил женщину, что только проститутки наслаждаются сексом: они стонут, вздыхают, кричат, они почти сходят с ума. Если ты хочешь быть респектабельной дамой, ты не должна делать таких вещей. И поэтому женщина остается напряженной и глубоко внутри чувствует себя униженной, чувствует, что ее используют. Многие женщины мне говорили, что, когда после секса их мужья начинали храпеть, они рыдали. Женщина — это почти музыкальный инструмент, ее тело обладает безграничной чувствительностью, и эта чувствительность должна быть пробуждена. Поэтому необходима прелюдия. И после секса мужчина не должен засыпать; это уродливо, нецивилизованно, некультурно. Женщине, которая доставила тебе такую радость, нужно и послесловие — хотя бы из благодарности.
Твой вопрос очень важен, и в будущем он станет еще важнее. Эта проблема должна быть решена, но этому препятствует брак, этому препятствует религия, этому препятствуют ваши прогнившие старые идеи. Они не дают половине человечества испытывать радость, и вся энергия этой половины, которая должна была бы расцветать цветами радости, становится горькой, ядовитой, придирчивой, стервозной. Иначе вся эта придирчивость и стервозность исчезли бы.
Мужчинам и женщинам не нужна такая сделка, как брак. Им нужно любить друг друга — но сохранять свою свободу. Они ничего не должны друг другу. Жизнь должна быть более подвижной. Женщина, входящая в контакт со многими друзьями, мужчина, входящий в контакт со многими женщинами, должны быть просто правилом. Но это возможно, только если секс воспринимается как игривость, как удовольствие. Это не грех, это удовольствие. И с появлением контрацепции, с появлением методов контроля рождаемости исчез страх перед беременностью.
В моем понимании контроль рождаемости — это величайшая революция во всей человеческой истории. Весь ее смысл еще не дошел до человека. В прошлом все было сложно, потому что секс означал появление все новых и новых детей. Это уничтожало женщину, она была вечно беременна, а оставаться вечно беременной и рожать двенадцать или двадцать детей — это мучительный опыт. Женщин использовали как скот. Но будущее может быть совершенно иным, и перемены произойдут не благодаря мужчине. Подобно тому, как Маркс сказал о пролетариате: «Пролетарии всех стран, объединяйтесь, вам нечего терять...» А получить можно все... Он разделил общество на два класса, на бедных и богатых. Я вижу общество разделенным на два класса: мужчин и женщин.
Веками мужчина был господином, а женщина — рабом. Ее продавали с молотка, сжигали заживо. Все бесчеловечное, что только можно сделать, было сделано с женщинами — а они составляют половину человечества.
Будущее может быть абсолютно другим. Все женщины мира должны объединиться, чтобы бороться за отдельную систему голосования, чтобы женщина могла голосовать только за женщину, а мужчина голосовал бы только за мужчину. Тогда в каждом парламенте будет половина женщин и половина мужчин. Мужчины разделены на небольшие партии. Женщины должны извлечь урок и не дробить усилий, но договориться о главном — потому что это вопрос тысяч лет рабства: вы не можете позволить себе партии. Должна существовать только одна международная партия женщин, и она может взять верх над всеми правительствами мира.
По-видимому, это единственный способ изменить положение женщины: дать науке полную свободу трансформировать отношения мужчины и женщины, отбросить идею брака, который уродлив, потому что это просто вид частной собственности. Людьми нельзя владеть, это не собственность. И любовь должна быть просто радостной игрой. А если у тебя есть дети, дети должны принадлежать обществу, и тогда на женщину не будут клеить этикетку матери, жены или проститутки. Эти этикетки нужно удалить.
Ты спрашиваешь: «Я очень стеснена страхом перед близостью с мужчиной и боюсь полностью потерять над собой контроль». Каждая женщина боится, потому что, если с мужчиной полностью потерять контроль, он этого не вынесет. Ему с этим не справиться; его сексуальность слишком мала. Поскольку он донор, во время секса он теряет энергию. Женщина в сексе не теряет энергии; напротив, она чувствует, что получает питание. Эти факты нужно принять во внимание. Мужчина веками заставлял женщину себя контролировать и держал ее на расстоянии, никогда не подпуская к себе слишком близко. Все эти разговоры о любви — просто чепуха.
Ты говоришь: «Внутри заперта такая неистовая женщина! Когда она изредка вырывается, мужчины, как правило, взбрыкивают; и вот она снова прячется в скорлупу, впадает в спячку — и я совершенно разочарована». Это не только твоя история, это история всех женщин. Они живут с глубоким разочарованием. Не находя никакого выхода, не подозревая о том, чего их лишили, они находят только одну отдушину: их можно встретить в церквах, в храмах, в синагогах, молящихся Богу. Но Бог — тоже мужской шовинист. В христианской троице нет места женщине.
Только мужчины: Отец, Сын и Святой Дух. Клуб гомосексуалистов.
Это напоминает мне историю, что, когда Бог только создал мир, он сотворил мужчину и женщину из грязи и вдохнул в них жизнь. Он создал их равными. Но стоит только посмотреть на мир, и станет ясно — кто бы его ни создал, наверное, он был глуповат. Он создал для мужчины и женщины маленькую постель, чтобы они в ней спали, но постель была такая маленькая, что в ней мог уместиться только один человек. Они были равны, но женщина настояла, что в постели будет она — а мужчина должен спать на полу. Мужчина тоже настаивал — он тоже не хотел спать на полу. Ты удивишься, узнав, что самая первая ночь в мире положила начало дракам на подушках.
Они пошли к Богу. Решение было так просто — сделать постель побольше; это мог бы сделать любой плотник. Но Бог — мужчина, и у него, как у любого мужчины, свои предрассудки: он уничтожил женщину. Потом он создал Еву, но женщина уже не была равна мужчине — она была создана из ребра Адама, чтобы она служила мужчине, заботилась о мужчине, а он пользовался ею.
Христиане не расскажут тебе всю историю целиком. Они начинают рассказ от Адама и Евы, когда Ева уже низведена до положения рабыни. И с того дня женщина находилась в рабстве, и ее угнетали тысячами способов. Ей не давали быть материально независимой. Ей не давали получать образование наравне с мужчиной, потому что тогда бы она смогла быть материально независимой. В религии ей не разрешалось читать священные книги или слушать, как их читает кто-то другой.
Крылья женщины были обрублены многими способами. Но самый большой вред, который ей причинили, — это брак, потому что ни мужчины, ни женщины не моногамны, психологически они полигамны. Все их существо было обращено против самих себя. И поскольку женщина зависела от мужчины, ей приходилось терпеть всевозможные оскорбления — потому что мужчина был господином, владельцем, он распоряжался всеми деньгами.
Чтобы удовлетворить свою полигамную природу, мужчина создал проституток. Проститутки — это побочное следствие брака. И этот отвратительный институт проституции не исчезнет из нашего мира, пока не исчезнет брак. Он является его тенью, потому что мужчина не хочет быть связанным моногамными отношениями, и у него есть свобода действий, у него есть деньги, у него есть образование, у него есть власть. Он изобрел проституток; а уничтожить женщину, превратив ее в проститутку, — самое отвратительное из всех возможных убийств. Странный факт, что все религии выступают против проституции, в то время как сами являются ее причиной. Они всецело за брак, но не могут увидеть тот простой факт, что проституция возникла вместе с браком.
Теперь Движение Освобождения Женщин пытается скопировать все те глупости, которые мужчины делали с женщинами. В Лондоне, Нью-Йорке, Сан-Франциско можно найти проституток-мужчин. Это новое явление. Но это не революционный шаг, это реакционный шаг.
Проблема в том, что, не потеряв контроль в сексе, ты не получишь оргазмического опыта. Поэтому хотя бы мои люди должны проявлять больше понимания: женщина будет стонать, вздыхать и кричать, потому что вовлечено все ее тело — вовлечено тотально. Этого не нужно бояться. Это обладает огромной целительной силой: с тобой она не будет такой стервой, она не будет тебя пилить, потому что вся энергия, которая превращается в стервозность, трансформирована в великую радость. И не бойся соседей — это их проблема, и если их беспокоят ваши стоны и вздохи, это не ваша проблема. Никто не мешает им самим...
Превратите вашу любовь в настоящий праздник, и не занимайтесь любовью наспех. Танцуйте, пойте, играйте музыку — и не позволяйте, чтобы секс шел от мозга. Умственный секс — не подданный, секс должен быть спонтанным. Создайте ситуацию. Ваша спальня должна быть таким же священным местом, как храм. В спальне не занимайтесь больше ничем, пойте, танцуйте и играйте, и если секс случится сам собой, спонтанно, то вы будете удивлены, — биология даст вам проблеск медитации. Пусть тебя не беспокоит женщина, которая сходит с ума. Она должна сходить с ума, все ее тело — это совершенно другое пространство. Она не может себя контролировать, а если и сможет, то станет похожа на труп. Миллионы людей занимаются любовью с трупами.
Я слышал историю о Клеопатре, самой красивой женщине. Когда она умерла, согласно египетским ритуалам, ее тело не хоронили три дня. За эти три дня ее мертвое тело было изнасиловано... Когда я узнал об этом, я удивился: что же за мужчина ее изнасиловал? Но потом я подумал, что, может быть, это не так уж странно. Все мужчины низводили женщин до трупов, по крайне мере во время секса.
Самый древний трактат о любви и сексе — «Кама сутра» Ватсьяяны, афоризмы о сексе. Он описывает восемьдесят четыре позы любви. И когда на Востоке появились христианские миссионеры, они, к своему удивлению, поняли, что им была известна только одна поза: мужчина наверху — потому что тогда у мужчины больше свободы действий, а женщина лежит под ним, как труп.
Предложение Ватсьяяны очень точно — вверху должна быть женщина. Мужчина сверху — это очень некультурно — женщина более хрупкая. Но мужчины предпочитали быть сверху, потому что так они могли контролировать женщину. Раздавленная под животным, красота была обречена, находиться в подчинении. Женщина даже не должна была открывать глаза, потому что это делают только проститутки. Она должна вести себя как леди. Эта поза — мужчина сверху — известна на Востоке как «поза миссионера».
Отношениям мужчины и женщины предстоит пройти великую революцию. В передовых странах мира развиваются институты, в которых учат любить. К несчастью, даже животные знают, как любить, а человека нужно учить. И главное, чему они учат, — это прелюдии и «постлюдии». Тогда любовь становится таким священным опытом.
Ты должна отбросить страх перед близостью с мужчиной и полностью потерять контроль. Пусть этот идиот боится; если он хочет бояться, это его дело. Будь подлинной и верной себе. Ты лжешь себе, обманываешь себя, уничтожаешь себя. Если мужчина взбрыкивает и голый выбегает из комнаты, что здесь плохого?
Закрой за ним дверь! Пусть все соседи узнают, что этот мужчина сумасшедший. Но ты не должна контролировать возможность оргазмического опыта. Оргазмический опыт — это переживание таяния и слияния, отсутствия эго, отсутствия ума, отсутствия времени. Это может подтолкнуть тебя к поиску: как без мужчины, без всякого партнера отбросить ум, отбросить время и наедине с собой испытать оргазмическую радость. Я называю это подлинной медитаций.
Поэтому ты должна перестать прятаться в скорлупу, впадать в спячку, и вся твоя разочарованность исчезнет. Почему ты должна беспокоиться о мужчине? Пусть он задает вопрос: «Что мне делать? Эта женщина сходит с ума, прыгает на меня сверху, царапает мне лицо!..» Но здесь у меня, среди моих людей, он не сможет поднять из-за этого шума. Ему придется принять это как естественное явление. Или пусть просто медитирует — кто его заставляет заниматься любовью с женщиной? Медитацию открыли не женщины. Возможно, медитацию открыли именно эти «взбрыкивающие» — чтобы избегать женщин и всех вытекающих проблем, просто сидеть в молчании, ничего не делать — и приходит весна, и трава растет сама по себе. Он может это делать.
Я слышал:
Идя по улице, толстый американец увидел вывеску: «Потрясающий способ похудеть! Двадцатичетырехчасовое лечение — тысяча долларов. Шестичасовое лечение — пять тысяч долларов».
Из любопытства он зашел внутрь и спросил секретаря о двадцатичетырехчасовом лечении. Его провели в большую комнату, там стояла прекрасная обнаженная девушка с табличкой на шее: «Поймаешь меня — будем заниматься любовью; но сначала ты должен меня поймать».
Вот это лечебный процесс! На него это произвело большое впечатление, и он подумал: «Если это лечение стоит тысячу долларов, то лечение за пять тысяч должно быть в пять раз лучше». И он тут же записался на шестичасовое лечение за пять тысяч.
Его раздели, провели в другую большую комнату и заперли за ним дверь. Оглядевшись, он увидел огромную гориллу с табличкой на шее: «Поймаю тебя — будем заниматься любовью».
Не волнуйся, наслаждайся всей этой игрой, будь игривой. Если мужчина взбрыкивает... Мужчин миллионы: когда-нибудь ты найдешь сумасшедшего парня, которому это понравится. В любом случае, беситься и бегать вокруг кровати ему будет полезно для похудения — и к тому же совершенно бесплатно!

На какой стадии ум человека становится извращенным?

Человеческий ум становится извращенным, когда он начинает слушать священников и политиков, а не свою собственную природу. Извращение возникает в тот момент, когда ты идешь против собственной природы. Ты не можешь выбросить свою природу из окна; она у тебя внутри. Но если ты идешь против нее, ее естественное выражение будет закрыто, а когда естественное выражение закрыто, то неестественная энергия начинает искать какой-то другой путь, другой выход.
Например, безбрачие приводит к тому, что миллионы людей становятся извращенными. Их извращения укоренены в их идее безбрачия; тогда люди становятся гомосексуалистами, лесбиянками, возникает порнография. И теперь все эти извращения привели к возникновению новой болезни — СПИД, — от которой нет лекарства. И все же ни один высокопоставленный человек не говорит, что это болезнь безбрачия, — потому что это значило бы лезть на рожон и раздражать все религии.
Я никогда не думал, что человечество настолько убого, что в нем не найдется и дюжины людей, которые скажут правду, — я думал, что, когда придет время, они без колебаний рискнут своей респектабельностью. Но я совершенно разочарован в интеллигенции всего мира: никто не говорит, что безбрачие должно быть объявлено преступлением. Напротив, правительства создают законы, которые называют преступлением гомосексуализм. Вы делаете преступлением симптом, и никто даже не задается вопросом, почему люди становятся гомосексуалистами.
И, прежде всего, кто те люди, которые становятся гомосексуалистами? — монахи, солдаты, заключенные, мальчики, которые живут отдельно в общежитиях колледжей. В четырнадцать лет они достигают половой зрелости, и им нужно ждать еще, по крайней мере, десять лет, пока они вступят в брак. А биологи обнаружили, что мужская сексуальность находится в зените, когда мужчине около восемнадцати лет. Ко времени вступления в брак они уже находятся на нисходящей. А когда они в зените своей энергии, вы не даете им встречаться с девушками, и девушки в таком же положении. Вы не устраиваете смешанных общежитий — иначе не было бы гомосексуализма. Вы не позволяете монахам и монахиням жить в одном монастыре, иначе не было бы потребности в гомосексуализме. Уничтожьте основание извращения, — и оно исчезнет.
Пастухи, живущие в отдаленных горах или лесах наедине со своими овцами, начинают заниматься любовью с овцами. Это скотоложество; они даже не могут найти мужчину, так они одиноки, — и их сексуальная энергия ищет какой-то выход.
Извращение окружает человека с тех пор, как им стали повелевать религии. Они начали дисциплинировать людей, не понимая человеческой природы, ничего не зная о человеческой психологии. И они по-прежнему продолжают это делать, они вынуждают правительства объявлять гомосексуализм преступлением, караемый, по крайней мере, пятилетним заключением. И вот что самое странное: в тюрьмах гомосексуализм особенно широко распространен. Таким образом, отправляя гомосексуалистов в тюрьмы, вы даете им новые пастбища, новые возможности. Никто им не говорит, что причиной является безбрачие, потому что безбрачие проповедуют все религии.
Возможно, я единственный, кто говорит, что безбрачие должно быть полностью запрещено и что нужно заставить всех монахов и монахинь жить вместе. Такую противоестественность нужно предотвращать.
Извращения возникают потому, что религии идут против природы. И Бог — важнейшая причина всех извращений. Те, кто хочет, чтобы извращения исчезли, должны объявить Бога умершим, потому что только со смертью Бога исчезнут все эти религии, предоставив человеку свободу жить согласно своей собственной природе.
Корова Элси была с одной стороны ограды, Бык Фердинанд — с другой. Элси подмигнула Фердинанду, и тот перескочил к ней через ограду.
— Ты случайно не Бык Фердинанд? — спросила она.
— Называй меня просто Фердинанд, — ответил он, — ограда была выше, чем я думал.
Вот как возникают извращения.
Религия оказалась величайшим из человеческих бедствий, катастрофой, попыткой самоубийства человечества. Она создала неестественные институции: с одной стороны — безбрачие, с другой стороны — брак. Религии восхваляли брак, как только могли. Браки, говорят они, заключаются на небесах. Но спросите состоящих в браке людей — они живут в аду. Странно: браки заключаются на небесах, а состоящие в браке люди живут в аду. Но если высказаться против брака, то это вызовет раздражение даже тех, кто живет в аду, и они не поднимут руки в поддержку.
Я слышал историю о Льве Толстом, Чехове и Горьком — трех знаменитых русских писателях:
Дело было до революции. Они сидели и беседовали в саду у Льва Толстого, и вот речь зашла о женщинах. Чехов что-то сказал, Горький что-то сказал, но Толстой упорно молчал. Они повернулись к нему и спросили:
— Почему ты ничего не говоришь?
—Я выскажусь только тогда, — ответил он, — когда одной ногой буду уже в могиле. Я все скажу и спрыгну вниз, потому что если моя жена услышит... Я уже живу в аду, зачем делать жизнь еще хуже? Я лучше промолчу.
Джимми Гольдберг постучал в дверь психиатрической больницы. Санитарка открыла дверь, и он спросил, не убегал ли недавно кто-то из их пациентов.
— А зачем вам это? — спросила санитарка.
— Видите ли, — ответил Гольдберг, — кто-то сбежал с моей женой.

Какой способ рождения ребенка, по твоему мнению, наиболее благотворен?

У ребенка в материнской утробе нет страха, для страха нет причин. Но когда он выходит из материнского лона, всем его существом овладевает огромный страх. Его вынули... это все равно, что выкопать дерево из земли, выкорчевать с корнем. Все дерево дрожит от страха: ты лишил его корней. Ты лишил его самого основания. Оно больше никак не умеет получать питание, оно не знает другого способа существовать. О нем заботилась земля, а ты его выкорчевываешь...
Когда ребенок выходит из материнского лона, он переживает самый большой шок в своей жизни. Даже смерть не будет таким большим шоком, потому что смерть придет без предупреждения. Скорее всего, смерть будет бессознательной. Но когда ребенок выходит из материнского лона, он в сознании. Фактически, впервые в жизни он в сознании. Долгий сон в девять месяцев длиной, безмятежный сон нарушен — и ты перерезаешь нить, которая связывала его с матерью.
В то мгновение, когда перерезана нить, связывающая его с матерью, создается испуганная индивидуальность. Это неправильный способ; но именно это делали до сих пор. Сами того не зная, вы помогали священникам и так называемым религиям эксплуатировать человека.
Ребенка нужно принимать у матери более медленно, постепенно. Не должно быть такого шока — и это можно устроить. Можно решить проблему шока при помощи науки. В комнате не должно быть ослепительных ламп, потому что ребенок прожил девять месяцев в полной темноте, и у него очень нежные глаза, которые никогда не видели света. А во всех ваших больницах горят ослепительные лампы дневного света, и ребенок неожиданно видит свет. Из-за этого у многих людей впоследствии возникают болезни глаз, и им приходится носить очки. Ни одному животному не нужны очки. Ты когда-нибудь видел, чтобы животное в очках читало газету? Их глаза остаются совершенно здоровыми всю жизнь, до самой смерти. Только человек... и начало в самом начале. Нет, ребенок должен рождаться в темноте или в очень мягком свете, может быть, при свете свечей. Темнота была бы лучше всего, но если нужен свет, то достаточно свечей.
А что до сих пор делали врачи? Они совершенно не дают ребенку времени ознакомиться с новой реальностью. То, как они приветствуют ребенка, отвратительно. Они держат ребенка в воздухе за ноги и шлепают его по попке. Идея этого идиотского ритуала в том, что это поможет ребенку дышать, — в утробе матери он не дышал самостоятельно, мать дышала за него, ела за него, делала за него все. Если при твоем появлении на свет в виде приветствия тебя подвешивают вниз головой и шлепают по заднице, это не слишком хорошее начало. Но врач спешит; иначе ребенок начнет дышать сам.
Его нужно оставить на животе у матери, положить на живот сверху; прежде чем перерезать пуповину, ему нужно дать полежать на животе у матери. Он был внутри живота, внизу, теперь он наверху. Разница невелика. Мать рядом, он ее касается, он ее чувствует. Он знает эту вибрацию. Он прекрасно сознает, что это его дом. Он вышел из него, но это его дом. Пусть он побудет с матерью немного подольше, чтобы он ознакомился с ней снаружи — изнутри он ее знает. И не перерезайте пуповину, пока он не начнет дышать сам. А что делают сейчас? Мы перерезаем пуповину и шлепаем ребенка, чтобы он начал дышать. Но это принуждение, это насилие, это абсолютно ненаучно и неестественно.
Позвольте ему начать дышать самому. На это уйдет несколько минут. Не торопитесь. Это вопрос всей жизни человека. Вы сможете немного дольше курить свою сигарету или нашептывать глупости своей подружке. Это никому не повредит. Куда спешить? Почему нельзя дать ему три минуты? Больше ему не нужно. Просто оставьте его в покое, через три минуты он начнет дышать. Когда он начнет дышать, в нем появится уверенность в том, что он сможет жить самостоятельно. Тогда можно перерезать пуповину. Теперь она бесполезна, и это не будет шоком для ребенка.
Самое главное, не заворачивайте его в одеяла и не кладите в постель. Нет, на протяжении девяти месяцев он был голый, без одеял, без подушек, без простыней, без постели — не меняйте все это так быстро. Ему нужна ванночка с водой того же состава, какая была в материнской утробе, — точно как вода в океане; такое же содержание соли, такое же содержание химических веществ, все то же самое. Это еще одно доказательство того, что жизнь зародилась в океане. Она по-прежнему зарождается в океанской воде.
Именно поэтому, когда женщина беременна, она начинает есть соленое: ее матка потребляет соль — ребенку нужна такая же соленая вода, как в океане. Поэтому приготовьте такую же соленую воду в ванночке и позвольте ребенку в ней полежать, и он почувствует, что его встретили наилучшим образом. Это та ситуация, к которой он привык.
В Японии один дзэнский монах провел потрясающий эксперимент, который доказал, что трехмесячный ребенок может плавать. Постепенно он брал детей все меньшего возраста. Он начал с девятимесячных, затем перешел на шестимесячных; теперь он работает с трехмесячными. А я говорю ему, что ему еще предстоит проделать большой путь. Даже только что появившийся на свет младенец умеет плавать, потому что он плавал в материнской утробе.
Поэтому создай ребенку условия, напоминающие условия материнского лона. Он будет более уверенным в себе; и никакой священник не сможет так легко его эксплуатировать, рассказывая об адском огне и прочей ерунде.

14
старение

В обществе, по крайней мере, в западном, молодость считается самым важным, и в каком-то смысле представляется, что так и должно быть, если мы собираемся, продолжать расти во всех измерениях жизни. Но естественным следствием этого является то, что когда человек отдаляется от молодости, то дни рождения перестают быть причиной для поздравлений и становятся затруднительным и неизбежным фактом жизни. Становится неприличным спрашивать человека о том, сколько ему лет, седые волосы красят, на зубы надевают коронки или их полностью удаляют и заменяют искусственными, стареющие лица и груди подвергаются операциям по поднятию кожи, животы делают более упругими, варикозные вены укрепляют — но тайно. Вы, разумеется, не принимаете как комплимент, если вам говорят, что вы выглядите на свой возраст. Но мой опыт говорит о том, что по мере того, как я становлюсь старше, каждый год становится все лучше и лучше, хотя никто не говорил мне, что это будет так, и никто не слышит, чтобы люди славили в песнях старение. Не расскажешь ли ты о радостях старшего возраста?

Вопрос, который ты задал, подразумевает многое. Во-первых, ум западного человека приучен к мысли о том, что у человека только одна жизнь продолжительностью в семьдесят лет и молодость никогда не повторится. На Западе весна приходит только однажды, и, естественно, существует сильное желание цепляться за нее как можно дольше и всячески притворяться, что вы еще молоды.
На Востоке всегда ценили и почитали пожилого человека. Он был более опытным, он множество раз видел, как меняются времена года, в жизни у него много всего было — и хорошего, и плохого. Он стал закаленным, он уже не незрелый. В нем есть определенная целостность, которая приходит с возрастом. Он уже не ведет себя по-ребячески, не таскает за собой игрушечного мишку, он уже не молодой человек, который валяет дурака и думает, что это любовь.
Он все это пережил, он видел, как блекнет красота, он видел, что все приходит к концу, что все движется к могиле. С того момента, как он оставил колыбель, он был только на одном пути, и путь этот был от колыбели к могиле. Вы не можете пойти куда-либо еще, вы не можете сбиться с пути, даже если попытаетесь. Что бы вы ни предпринимали, вы все равно придете к могиле.
Старого человека уважали, любили; он достиг определенной чистоты сердца, потому что у него были желания, и он увидел, что каждое желание приводит к разочарованию. Эти желания являются воспоминаниями о прошлом. У него были всевозможные связи, и он увидел, что любой вид связи превращается в ад. Он прошел сквозь все черные ночи души. Он достиг определенной отстраненности — чистоты наблюдателя. У него уже нет желания участвовать в каком-нибудь футбольном матче. Просто следуя по жизни, он достиг трансцендентальности, потому его уважали, его мудрость уважали.
Но на Востоке идея заключалась в том, что жизнь — это не только крошечный отрезок времени в семьдесят лет и что вы не появляетесь только однажды. Идея заключалась в том, что в мире все вечно движется — приходит лето, приходит дождь, приходит зима, и снова лето, все движется, как колесо, — и жизнь не является исключением. Смерть является концом одного круга и началом другого. Вы снова будете ребенком, и вы будете молодым, и вы снова будете старым. Так было с самого начала и так будет до самого конца, пока вы не станете настолько просветлены, что вам удастся выпрыгнуть из порочного круга и перейти туда, где действует совершенно другой закон. От индивидуальности вы перейдете ко Всеобщему. Поэтому не было спешки, поэтому не было цепляния за молодость.
Запад исходил из иудейской традиции, которая верит только в одну жизнь. Христианство является только ответвлением иудаизма. Иисус был евреем, он родился евреем, жил как еврей, умер евреем, и никогда не осознавал, что является христианином. Если вы встретились бы с ним где-то и приветствовали его «Привет, Иисус Христос», то он бы не понял, к кому вы обращаетесь, потому что ему никогда не было известно, что он Иисус, ему никогда не было известно, что он Христос. Его имя было Иешуа, имя на языке иврит, и он был мессией Бога, а не Христом. Иисус Христос является переводом с иврита на греческий. Магометанство является побочным продуктом той же самой традиции — иудейской. Эти три религии верят в одну жизнь. Верить в одну жизнь очень опасно, потому что это не дает вам возможности совершать ошибки, это не дает вам возможности накапливать хоть в чем-нибудь достаточный опыт, вы всегда спешите.
Весь западный ум стал умом туриста, у которого два-три фотоаппарата и он спешит фотографировать все подряд, потому что у него виза только на три недели. И за три недели он должен осмотреть всю страну — все великие памятники. У него нет времени увидеть их непосредственно, он рассмотрит их уже дома, в своем альбоме, не спеша. Когда я вспоминаю о туристах, то мне представляются пожилые женщины, которые мечутся от одного места до другого — из Аджанты в Эллору, от Тадж-Махала в Кашмир, потому что жизнь коротка.
Это только западный ум создал пословицу, что время — деньги. На Востоке все движется медленно, спешки нет — перед человеком целая вечность. Мы были здесь, и мы будем здесь, поэтому зачем спешить? Наслаждайтесь всем целиком и изо всех сил.
И вот одно: из-за идеи о единственной жизни Запад стал слишком заботиться о том, чтобы быть молодым, и поэтому делается все, чтобы оставаться молодым как можно дольше, чтобы продлить процесс. Это приводит к лицемерию и разрушает подлинный рост. Это не позволяет вам стать по-настоящему мудрым в старости, потому что вы ненавидите старость, старость напоминает вам только о смерти, больше ни о чем. Старость означает, что точка уже не за горами, вы прибыли на конечную станцию, еще один свисток — и поезд остановится.
У меня была договоренность с моим дедом. Он любил, чтобы его ноги массировали, и я сказал ему: «Запомни, когда я говорю «запятая», это означает, будь настороже; точка с запятой означает приближение. Когда я говорю «точка с запятой», будь готов, потому что приближается точка. И когда я говорю «точка», то я имею в виду то, что говорю». Поэтому он очень боялся «запятой», когда я говорил «запятая», он говорил: «Ладно, но пусть точка с запятой будет немного подольше. Не делай ее короткой и быстрой!»
На Западе старость просто напоминает, что приближается точка — продлите точку с запятой. Но кого вы собираетесь обмануть? Если вы признали, что молодость ушла, то вы можете продолжать обманывать людей, но вы немолоды, вы просто ведете себя странно... Люди стараются остаться молодыми, но они не знают, что страх утратить молодость не позволяет вам жить полной жизнью.
И во-вторых, страх утратить молодость не позволяет вам принять старость с изяществом. И вы пропустите как молодость с ее радостью и напряженностью, и вы также пропустите изящество, мудрость и мир, которые приносит старость. Но все это основывается на неправильной концепции жизни. Пока Запад не оставит идею о том, что имеется только одна жизнь, — это лицемерие, это цепляние за молодость, этот страх не удастся изменить.
На самом деле, одна жизнь — это еще не все; вы жили много раз, вы будете жить еще много раз. Поэтому проживайте каждый момент так полно, как это только возможно, нет никакой спешки, перепрыгивать к следующему моменту. Время не деньги, время неисчерпаемо, оно так же доступно бедным, как и богатым. Насколько это касается времени, то богатые не богаче, а бедные не беднее. Жизнь — это вечное воплощение.
То, что появляется на поверхности, глубоко укоренилось в религиях Запада.
Они очень скупо дают вам только семьдесят лет. Если вы попытаетесь просчитать, то почти одна треть вашей жизни уходит на сон, одну треть жизни вы должны будете потратить на то, чтобы заработать на еду, одежду, жилье. А то немногое, что остается, должно быть отдано образованию, футбольным матчам, кино, глупым ссорам, спорам. Если за семьдесят лет вам удастся сберечь для себя семь минут, то я буду считать вас мудрым человеком. Но трудно за целую жизнь сберечь даже семь минут, и поэтому как вы можете найти себя? Как вы можете узнать тайну своего существа, своей жизни? Как вы сможете понять, что смерть — это не конец? Поскольку вам не удалось ощутить жизнь, то вам не удастся ощутить и великий опыт смерти — что смерти не нужно бояться. Это красивый сон, сон без сновидений, сон, который необходим вам, чтобы перейти в другое тело, тихо и мирно. Это хирургический феномен, это почти как анестезия. Смерть является другом, а не врагом.
Когда вы поймете, что смерть является другом, и начнете жить без страха того, что это только небольшой отрезок времени в семьдесят лет, если вам откроется вид на вечность вашей жизни, тогда все замедлится, тогда не будет необходимости быть торопливым. Люди спешат просто во всем. Я видел, как люди хватают свой портфель, заталкивают в него вещи, целуют жену, не видя, это жена или кто-то другой, и прощаются с детьми. Так нельзя жить! И куда вы доберетесь с такой скоростью?
Я слышал про молодую супружескую пару, которая приобрела новый автомобиль и ехала на полной скорости. Жена все время спрашивала мужа: «Куда мы едем?» — потому что женщины все еще старомодные: «Куда мы едем?»
Мужчина сказал: «Не беспокой меня, просто наслаждайся скоростью, на которой мы едем. Настоящий вопрос заключается не в том, куда мы едем, а в том, на какой большой скорости мы едем».
Скорость стала важнее, чем пункт назначения, и скорость стала более важной, потому что жизнь такая короткая. Вы должны делать так много вещей, что если вы не будете делать быстро, то вы не справитесь. Вы не можете посидеть в тишине даже несколько минут, это кажется напрасной тратой времени. За эти несколько минут вы заработали бы несколько долларов.
Закрывать глаза — это просто трата времени, и что там внутри у вас? Если вы по-настоящему хотите это знать, то вы можете отправиться в больницу и увидеть скелет. Вот что внутри вас. Зачем же создавать себе ненужное беспокойство и смотреть внутрь? Глядя внутрь, вы обнаружите скелет. И когда вы увидите свой скелет, то жизнь станет более трудной, целуя свою жену, вы будете отлично знать, что происходит, — целуются два скелета. Кому-нибудь нужно изобрести рентгеновские очки, и люди тогда смогут надеть рентгеновские очки и видеть вокруг себя смеющиеся скелеты. Вполне вероятно, он не останется в живых, ведь такое количество смеющихся скелетов может, у кого угодно прекратить биение сердца. «О Боже, вот она реальность! И это то, что все мистики говорили людям, — «Смотри внутрь» — избегайте их!»
На Западе нет традиции мистицизма. Он является экстравертным: смотрите наружу, существует так много вещей, на которые можно посмотреть. Но они не осознают, что внутри не только скелет, внутри скелета существует что-то еще. Это ваше сознание. Закрывая глаза, вы не найдете скелет, вы найдете источник самой вашей жизни. Запад нуждается в тщательном ознакомлении со своим источником жизни, и тогда не будет спешки. Человек будет наслаждаться, когда жизнь принесет молодость, человек будет наслаждаться, когда жизнь принесет старость, и человек будет наслаждаться, когда жизнь принесет смерть. Вы знаете только одно — как радоваться всему, что к вам приходит, как превращать это в празднество. Я называю подлинной религией искусство превращать все в празднество, в песню, в танец.
Старик зашел в клинику и сказал врачу: «Вы должны что-то сделать, чтобы ослабить мои позывы к сексу».
Доктор бросил взгляд на хилого старика и сказал: «Постойте, постойте, у меня такое ощущение, что ваши позывы к сексу происходят исключительно в вашей голове».
«Это то, что я имею в виду, сынок, — ответил старик, — и мне нужно их немного ослабить».
Даже старику хочется быть плейбоем. Это определенно указывает на то, что свою молодость он не прожил полностью. Он пропустил свою молодость, и он все еще думает о ней. Он уже ничего не может с этим поделать, но весь его ум непрерывно думает о тех днях, которые он не прожил, когда был молодым; в те времена он спешил.
Если бы он прожил свою молодость, то в старости он был бы свободен от всех подавлений сексуальности, у него не было бы необходимости отбрасывать свой сексуальный инстинкт. Он исчезает, он испаряется при жизни. Человек просто должен жить свободно, без вмешательства ваших религий, ваших священников, и он исчезает, иначе, когда вы молоды, то вы в церкви, а когда вы в возрасте, то читаете «Плейбой» и прячете его в Святой Библии. Каждая Святая Библия используется только для этой цели — прятать такие журналы, как «Плейбой», чтобы вас не поймали на этом дети, — это была бы щекотливая ситуация.
Я слышал о трех мужчинах, стариках. Одному было семьдесят, другому восемьдесят, третьему девяносто. Они были старыми друзьями, пенсионерами, и имели привычку вместе гулять, сидеть на скамейке и обо всем сплетничать. Однажды самый молодой из них, семидесятилетний старик, выглядел несколько печальным. Второй, восьмидесятилетний, спросил: «В чем дело? Ты выглядишь грустным».
Он ответил: «Я чувствую себя очень виноватым. Мне будет легче, если я скину с себя это бремя и расскажу вам. Вот этот случай: красивая дама принимала ванну, она гостила у нас в доме, и я подсматривал за ней в замочную скважину, и моя мать поймала меня».
Оба старых друга рассмеялись, они сказали: «Ты идиот. Каждый делает такие вещи в детстве».
Он ответил: «Вопрос не в детстве, это произошло сегодня».
Второй старик сказал: «Это очень серьезно. Но я расскажу вам о чем-то таком, что происходит со мной на протяжении трех дней, но я держу язык за зубами, и оно тяжким грузом лежит у меня на сердце. На протяжении трех дней подряд моя жена отказывалась любить меня».
Первый старик сказал: «Это очень плохо».
Но третий, самый старый, рассмеялся и сказал: «Сначала ты спроси у него, что он имеет в виду под любовью».
И он спросил, и второй старик сказал: «Ничего особенного. Не смущайте меня. Это простой процесс. Я беру жену за руку и три раза пожимаю ее, затем она засыпает и я засыпаю. Но на протяжении трех дней, когда бы я ни пытался взять ее за руку, она говорит: "Не сегодня, не сегодня! Постыдись, ты ведь уже старый... Не сегодня! Итак, три дня я не любил"».
Третий старик сказал: «Это еще ничего. Но я должен признаться вам в том, что происходит со мной, потому что вы молоды и это поможет вам в будущем. Прошлой ночью, когда ночь уже уходила и приближалось утро, я начал готовиться к физической близости с женой и она сказала: «Что ты собираешься делать, ты, идиот?» Я сказал: «Я просто собираюсь позаниматься с тобой любовью». И она сказала: «Это уже третий раз за ночь, ни ты не спишь, ни мне не даешь поспать. Люби, люби, люби!» И поэтому я думаю, что теряю память. Ваши проблемы — это просто чепуха. Я потерял память».
Если вы послушаете старых людей, то будете удивлены, они разговаривают только о тех вещах, которые должны бы испытать в своей жизни, но время, когда это было возможно, прошло. В то время они читали Святую Библию и слушали священника. Эти священники и эти святые писания развратили людей, потому что они настроили их против природы и не позволяют им жить естественной жизнью. Если мы нуждаемся в новом человечестве, то нам нужно стереть все прошлое и начать все сначала. И самым первым и главным правилом будет: позволяй всем, разрешай всем, учи всех жить в соответствии с природой, а не согласно каким-либо идеям и живи полной, интенсивной жизнью без какого-либо страха. Дети будут наслаждаться своим детством, молодые люди будут наслаждаться своей молодостью, и пожилые люди будут обладать изяществом, которое будет приходить естественным образом, в результате естественно прожитой жизни.
До тех пор пока ваша старость не изящна и мудра и не полна света и радости, удовлетворенности, блаженства... в самом вашем присутствии, пока цветы не распускаются, и не слышится аромат вечности, — вы не жили. И если так не происходит, то это означает, что вы где-то сбились с пути, где-то вы слушали священников, которые являются развратителями, преступниками, где-то вы пошли против природы, а природа мстит. И эта месть заключается в том, чтобы уничтожить вашу старость и сделать ее уродливой с точки зрения других и уродливой в ваших собственных глазах, в противном случае старость обладает красотой, которой не обладает даже молодость.
В молодости есть силы, но она не мудра. В ней слишком много глупости. Она дилетантская. Старость наносит последние штрихи на картину человеческой жизни. И когда последние штрихи нанесены, то человек готов умереть радостно, с танцем. Человек готов приветствовать смерть.

15
смерть, эвтаназия, самоубийство

Что такое естественная смерть?

Это важный вопрос, который, многое подразумевает. Наиболее просто и очевидно, что человек умирает без всякой причины; он просто становится старше и старше, и старость переходит в смерть без посредства всякой болезни. Смерть — это просто предельная старость — у тебя в теле, в мозге все прекратило функционировать. Вот обычный и очевидный смысл естественной смерти.
Но в моем понимании естественная смерть имеет намного более глубокий смысл: чтобы достичь естественной смерти, человек должен, жить естественной жизнью. Естественная смерть — кульминация жизни, прожитой естественно, без всяких ограничений, без всякого подавления — в точности как живут животные, птицы, деревья, — без всякой раздвоенности... жизнь приятия, расслабления в природе, которая может течь сквозь тебя без всяких препятствий с твоей стороны, как будто тебя нет и жизнь движется сама по себе. Вместо тебя, живущего жизнь, есть жизнь, живущая тебя; тогда кульминацией ее будет естественная смерть. Согласно моему определению, лишь пробужденный может умереть естественной смертью; смерти других неестественны, потому что неестественны их жизни.
Как можно прийти к естественной смерти, живя неестественной жизнью? Смерть отразит высшую кульминацию, пик всей твоей жизни. Это — все прожитое тобою в сжатой форме. В мире очень немногие умерли естественно, потому что очень немногие естественно жили. Наша обусловленность не позволяет нам быть естественными. Наша обусловленность с самого начала учит нас, что мы должны быть с чем-то большим, чем природа, что быть всего лишь естественным — значит быть животным, что мы должны быть сверхъестественными. И это кажется очень логичным. Этому учат все религии: что быть человеком — значит быть выше природы; веками они убеждали человечество подняться над природой. Но никому не удалось подняться над природой. Все, что удалось людям, — это уничтожить свою естественную, спонтанную красоту, свою невинность. Человек не должен превосходить природу. Я говорю вам: человек должен исполнить природу — это не под силу животным. В этом различие.
Религии действовали коварно, обманывая и дурача людей. Они установили различие: животные естественны, а вы должны быть сверхъестественны. Ни одно животное не может поститься; ни одно животное нельзя убедить в том, что в посте есть нечто божественное. Животное знает только, что хочет есть, и между постом и голодом нет разницы. Ни одно животное нельзя убедить пойти против природы.
Это открыло возможности так называемым религиозным людям, потому что человек обладает способностью, по крайней мере, бороться с природой. Он никогда не победит, но может сражаться. И в этом сражении он будет уничтожать не природу, он будет уничтожать самого себя. Именно так человек уничтожил самого себя — всю свою радость, всю свою любовь, все свое великолепие — и не возвысился над животными, но пал ниже животных во всех возможных смыслах. Может быть, вы никогда об этом не думали: ни одно дикое животное не гомосексуально. От одной мысли об этом весь животный мир разразится хохотом. Это просто глупо! Но в зоопарке, где нет самок, животные поневоле становятся гомосексуальными.
Человек превратил в зоопарк весь мир: миллионы и миллионы людей — гомосексуалисты, лесбиянки, содомиты и им подобные — все возможные извращения... Кто в ответе за это? Те, кто учил вас быть выше природы, кто учил вас сверхъестественной божественности.
Никакое принуждение никогда не принесет хорошего результата. Во многих сферах многими религиями предпринимались попытки заставить человека быть выше природы. Неизменным результатом было поражение. Ты рождаешься естественным существом. Ты не можешь подняться над собой. Это все равно, что тянуть себя за ноги, пытаясь подняться над землей. Ты можешь немного подпрыгнуть, но рано или поздно свалишься на землю и, возможно, получишь несколько переломов. Ты не можешь летать.
А они делали именно это. Люди пытались подняться над природой, то есть над собой. Они не отдельны от природы, но эта идея удовлетворяла их эго: вы не животные, поэтому вы должны быть выше природы; вы не можете вести себя как животные. Люди пытались даже животных заставить вести не по-животному; они пытались и их заставить немного возвыситься над природой.
В викторианскую эпоху в Англии собак выводили на прогулку одетыми. На собак надевали пальто, чтобы они не выглядели естественно, чтобы они не были голыми и обнаженными — как это удобно животным. Эти люди пытались немного возвысить своих собак над животными.
Вы будете удивлены, когда узнаете, что в викторианскую эпоху в Англии прикрывали даже ножки стульев — по той простой причине, что они назывались ножками, а ножки должны быть скрыты одеждой. Бертран Рассел, проживший почти сто лет, — долгая жизнь! — вспоминает, что, когда он был ребенком, одного вида женских ног было достаточно, чтобы прийти в сексуальное возбуждение. Платья шили таким образом, что они скрывали ноги; ног не было видно.
Еще сто лет назад люди верили, что у женщин из королевской семьи не две ноги. Особы королевской крови должны чем-то отличаться от простого, обычного человечества, и никто не видел, — не было возможности, — отделены ли их ноги одна от другой. Но эго... Никогда члены королевских семей не заявляли ясно: «Это чепуха, мы точно такие же люди, как и вы». Им мешало эго. Если люди ставят их на более высокий пьедестал, о чем беспокоиться? Нужно просто оставаться особами королевской крови. Это было одной из причин, по которым королевские семьи не допускали браков с простолюдинами; простой человек мог все выдать: «Эти люди такие же, как и все остальные; в них нет ничего королевского». И поэтому веками они поддерживали эту идею.
Мне бы тоже хотелось, чтобы вы отличались от животных, но не в том смысле, что вы должны быть выше природы, нет. Вы можете войти в природу глубже животных, быть естественнее животных. Они не свободны, они в глубокой коме, они не могут делать ничего другого, кроме того, что тысячелетиями делали их предки.
Ты можешь быть естественнее любого животного. Ты можешь опускаться в бездонную пропасть природы, ты можешь подниматься на величайшие вершины, но никоим образом не выйдешь за ее пределы. Ты будешь становиться естественнее, естественнее во многих измерениях. Для меня религиозный человек — это не тот, кто выше природы, но тот, кто естествен всем своим существом, тотально естествен, кто исследовал природу во всех ее измерениях, кто не оставил ничего неисследованным.
Животные — узники в тюрьме; им дана определенная ограниченная область бытия. У человека есть способность, разум, свобода исследовать. И если ты полностью исследовал природу, ты пришел домой, природа — это твой дом. И тогда смерть — это радость, празднество. Тогда ты умираешь без жалоб; ты умираешь с глубокой благодарностью, потому что жизнь дала тебе так много, и смерть — это просто предельная высота всего, что ты прожил.
Так, прежде чем угаснуть, пламя свечи вспыхивает ярче. Естественный человек, прежде чем умереть, мгновение живет ярче: он весь сияет, он сама истина. Для меня это естественная смерть. Но ее нужно заработать, она не дается просто так. Тебе дана возможность, но тебе предстоит исследовать, заработать, заслужить.
Даже просто видя смерть подлинного человека, оставаясь рядом, ты наполнишься странной радостью. И твои слезы будут не слезами печали, горя, но слезами благодарности и блаженства — потому что, когда человек умирает естественно, полностью прожив жизнь, его существо выплескивается во все целое природы. Тех, кто был радом, орошает... внезапная свежесть, свежий ветерок, новый аромат и новое чувство, что смерть — это не что-то плохое, что смерть — это не что-то такое, чего следует бояться; смерть — это нечто такое, что нужно заработать, заслужить.
Я учу вас искусству жизни. Но оно может также называться искусством смерти. Оба они — одно.

Я по образованию врач, и всегда глубоко чувствовал, что быть врачом хорошо. Но моей работе, моей деятельности свойственно отвергать болезнь и смерть, нездоровье и человеческие страдания. Пожалуйста, скажи что-нибудь об этом.

Нужно сделать разграничение. Нездоровье, болезнь и страдание — это одно, смерть — совершенно другое. Для западного ума нездоровье, болезнь, страдание и смерть вместе — упакованы в одну пачку. Вот откуда проблемы.
Смерть прекрасна, но не нездоровье, не болезнь, не страдание. Смерть прекрасна. Смерть — это не меч, разрубающий твою жизнь, она как цветок — предельный цветок, — который расцветает в последний миг. Это вершина. Смерть — это цветок на дереве жизни. Это не конец жизни, но ее кульминация. Это предельный оргазм. В смерти нет ничего плохого, она прекрасна, но человек должен уметь жить и умереть. Есть искусство жить и искусство умирать, и второе искусство ценнее первого. Лишь те, кто умеет правильно жить, могут правильно умереть. И тогда смерть — это двери в Божественное.
Поэтому первое: пожалуйста, отставь смерть в сторону. Думай только о нездоровье, болезни и страдании. Тебе не нужно бороться со смертью. Это создает проблемы в западном уме, в западных больницах, в западной медицине. Люди борются со смертью. Люди ведут практически растительное существование в больницах, и в живых их держат только лекарства. Их напрасно вынуждают жить, когда они могли бы умереть естественной смертью. При помощи медикаментов их смерть откладывается. Они бесполезны, их жизнь бесполезна для них; игра сыграна, с ними все кончено. Держать их в живых — значит заставлять дольше страдать. Иногда они находятся в коме; человек может находиться в коме многие месяцы и годы. Но поскольку смерть отвергают, это становится большой проблемой для западного ума: что делать с человеком, который находится в коме и никогда не выздоровеет? Он будет просто трупом, дышащим трупом, вот и все. Он будет вести просто растительное существование, это не будет жизнью. Какой смысл? Почему не позволить ему умереть?
Смерти боятся. Смерть является врагом — как же сдаться врагу, смерти?
Поэтому в западном медицинском уме есть огромное противоречие. Что делать? Следует ли позволить человеку умереть? Следует ли позволить человеку решать, хочет ли он умереть? Следует ли позволить членам семьи решать, хотят ли они, чтобы он умер, — ведь иногда человек может быть без сознания и не может решать. Но правильно ли помогать кому-то, умереть? В западном уме возникает большой страх. Умереть? Это значит, убить человека! Вся наука существует ради того, чтобы удержать его в живых. Это глупо! Сама по себе жизнь не имеет ценности, если в ней нет радости, если в ней нет танца, если в ней нет некоторого творчества, если в ней нет любви, — сама по себе жизнь бессмысленна. Просто жить бессмысленно. Есть фаза, в которой человек живет; есть фаза, в которой естественно умереть, в которой красиво умереть. Так, если ты целый день работал, приходит время заснуть; смерть — это своего рода сон — более глубокий сон. Ты снова родишься в новом теле, с новым механизмом, с новым оборудованием, с новыми возможностями, с новыми вызовами. Это тело состарилось, и его нужно оставить; это лишь жилище…
На Востоке у нас другая точка зрения: смерть — это не враг, но друг. Смерть дает отдых. Ты устал, ты прожил свою жизнь, ты познал все радости, которые может доставить жизнь, ты до конца сжег свою свечу. Теперь иди в темноту, немного отдохни, и ты сможешь родиться снова. Смерть снова вдохнет в тебя свежую жизнь.
Поэтому первое: Смерть — не враг.
Второе: смерть — это величайший опыт жизни, если ты можешь умереть сознательно. А ты можешь умереть сознательно, только если не боишься смерти. Если ты против нее, тебя охватывает большой страх, паника. Если ты боишься до такой степени, что страх нестерпим, естественный механизм тела высвобождает наркотик, и ты теряешь сознание. Существует предел, за которым больше нельзя терпеть, и ты теряешь сознание. Поэтому миллионы людей умирают в бессознательном состоянии и пропускают великое мгновение, величайшее мгновение. Это самадхи, это сатори, с тобой случается медитация. Это дар природы.
Если ты можешь быть бдительным, если ты можешь увидеть, что происходит с телом... Тебе придется видеть, потому что тело исчезнет. Вскоре тебе придется увидеть, что ты не тело, что ты существуешь отдельно от него. Затем ты увидишь, что ты отделяешься также и от ума, ум исчезнет. Тогда ты будешь просто пламенем сознания, и это величайшее благословение из всех возможных. Поэтому не думай о смерти как о нездоровье, болезни и человеческом страдании.

Несколько месяцев назад мы с моим другом приехали к его умирающему отцу. Вокруг него собралось много людей. К большинству людей он был безразличен, но когда все ушли, он неожиданно открыл глаза и. сказал нам: «Я чувствую, будто у меня два тела; одно больное, а второе совершенно здоровое». Мы сказали ему: «Так и есть! Здоровое тело — это настоящий ты, оставайся с ним». Он сказал: «Хорошо», закрыл глаза, мы сидели рядом, и нездоровая энергия вокруг больничной койки изменилась. Мы не могли поверить в эту новую энергию; это было так, будто мы сидели перед тобой... такое прекрасное молчание. Когда мы уехали, ему на некоторое время стало лучше, он вернулся домой и мирно умер в своей постели. И хотя я с тобой уже десять лет, я чувствовал себя таким невежественным перед этим человеком, с его готовностью проститься со всем в таком доверии, ясности и мире.

Опыт, который вы испытали, всегда возможен, когда кто-то умирает. Нужно только немного бдительности. Человек, который умирал, сознавал — для этого опыта не нужно большой осознанности.
В момент смерти физическое тело и духовное тело начинают разделяться. Обычно они настолько связаны друг с другом, что мы не ощущаем их разделенности. Но в момент смерти, прямо перед тем, как происходит смерть, тела начинают разотождествляться друг с другом. Теперь их пути различны: физическое тело возвратится к физическим стихиям, а духовное тело отправится в паломничество к новому рождению, новой форме, новому материнскому лону.
Если человек бдителен, то он может увидеть это и сам, и поскольку вы сказали ему, что он — более здоровое тело, а больное и умирающее — не он... В такие мгновения доверять очень легко, потому что это происходит прямо перед глазами самого человека; он не может отождествляться с телом, которое разваливается на части, и может сразу признать тот факт, что он — более здоровое, глубокое.
Но вы могли помочь этому человеку немного больше — то, что вы сделали, было хорошо, но недостаточно хорошо. Даже этот его опыт, разотождествление с физическим телом, тут же изменил энергию в комнате; она стала молчаливой, спокойной. Но если бы вы научились искусству помогать умирающему, вы не остановились бы там, где остановились. Было абсолютно необходимо сказать ему еще одно, потому что он был в состоянии доверия — как и каждый в момент смерти.
Именно жизнь создает проблемы, сомнения и откладывания на будущее, но у смерти нет времени откладывать. Человек не может сказать: «Я попытаюсь увидеть» или: «Я увижу завтра». Он должен сделать это прямо сейчас, прямо в этот момент, потому что нет уверенности даже в том, что будет следующий момент. Скорее всего, он не доживет до него. А что можно потерять, доверяя? Все равно все отнимет смерть. Поэтому доверять не страшно, и нет времени на размышления. Он ясно видит, что физическое тело все отдаляется и отдаляется.
Было правильным шагом сказать ему: «Ты — более здоровое тело». Но следующим шагом должно было быть: «Ты — свидетель обоих тел; умирающее тело — физическое, здоровое тело — психологическое. Но кто ты? Ты можешь видеть оба... естественно, ты — третье, ты не можешь быть одним из двух». Вот и весь процесс Бардо. Только в Тибете люди создали искусство - умирать. Пока весь мир пытался создать искусство жить, Тибет был единственной в мире страной, которая создала целую науку и искусство умирать. Они называют это Бардо.
Если бы вы сказали этому человеку: «Хорошо, что ты сделал первый шаг и вышел из физического тела, но теперь ты отождествляешься с психологическим. Ты даже не это, ты только сознание, чистое сознание, восприимчивость...» Если бы вы помогли этому человеку понять, что он ни то, ни другое тело, но нечто бестелесное, бесформенное, чистое сознание, тогда его смерть была бы совсем другим явлением.
Вы видели изменение энергии; вы увидели бы еще одно изменение. Вы увидели бы, как нисходит молчание, вы бы увидели и музыку, и некую танцующую энергию, некий аромат, заполняющий все пространство. И на лице этого человека отразилось бы новое явление — аура света. Если бы он совершил и второй шаг, его смерть была бы последней смертью. В Бардо это называют «великой смертью», потому что теперь он больше не родится в новую форму, в новую тюрьму, теперь он останется в вечном океаническом сознании, которое наполняет всю Вселенную.
Поэтому помните — это может случиться с любым из вас. Вы можете быть с другом или родственником, с матерью, отцом. Когда они умирают, помогите им понять две веши: во-первых, они не физическое тело — что легко понять умирающему, Во-вторых, — это немного труднее, но, если человек способен понять первое, у него есть возможность осознать я второе, — он даже не второе тело, он за пределами обоих тел. Он — чистая свобода и чистое сознание.
Сделай он второй шаг, вы бы увидели чудо вокруг него — не просто молчание, но нечто более живое, нечто, принадлежащее вечности, бессмертию. И все присутствующие там были бы переполнены благодарностью, ибо эта смерть стала бы не временем скорби, но мгновением празднования.
Если ты можешь превратить смерть в мгновение празднования, ты поможешь своему другу, матери, брату, жене, мужу. Ты принесешь им величайший дар, который только возможен в этом мире. Перед лицом смерти это легко. Ребенка не интересует жизнь и смерть; это его не заботит. Молодой человек слишком занят биологическими играми, амбициями, попытками стать богаче, приобрести больше власти, больше престижа, и у него нет времени думать о вечных вопросах. Но в мгновение смерти, прямо перед смертью, у тебя нет никаких амбиций. И не важно, богат ты или беден; не важно, преступник ты или святой. Смерть выводит тебя за пределы всех жизненных градаций, всех глупых игр, которые существуют в жизни.
Но вместо того, чтобы помочь, люди разрушают это прекрасное мгновение. А оно наиболее драгоценно во всей жизни человека. Даже если он прожил сто лет, все равно это самое драгоценное мгновение. Но люди начинают плакать, рыдать, выражать сочувствие, говорить: «Ты умираешь слишком скоропостижно, этого не должно произойти». Или они начинают утешать человека, они говорят: «Не волнуйся, доктора говорят, что ты будешь жить».
Все это глупости. В этих глупостях участвуют даже врачи. Они не говорят, что приближается смерть. Они избегают этой темы, они продолжают давать тебе надежду. Они говорят: «Не беспокойся, ты будешь жить», прекрасно зная, что человек умрет. Они дают ему ложное утешение, не зная, что именно в это мгновение человеку нужно позволить полностью осознать смерть — осознать так остро и безупречно, чтобы пережить чистое сознание. Тогда это мгновение становится мгновением величайшей победы. Теперь для него уже нет смерти, есть лишь вечная жизнь.

Главным вопросом на предстоящих парламентских выборах в Голландии является эвтаназия. Политики борются друг с другом по поводу правильной формулировки законодательства по этой проблеме. Пожалуйста, прокомментируй.

Эвтаназия, или свобода выбрать смерть, должна быть признана правом от рождения каждого человеческого существа. Можно установить некий предел, например семьдесят пять лет. После семидесяти пяти лет больницы должны быть готовы помогать каждому, кто захочет избавиться от своего тела. В каждой больнице должно быть место для умирающих людей, и тем, кто выбрал умереть, нужно оказать особое внимание и помощь. Их смерть должна быть красивой.
В каждой больнице должен быть учитель медитации.
Человеку, который собирается умереть, нужно дать месяц времени и разрешить... если он захочет изменить решение и вернуться домой, его никто не принуждает. Люди, которые хотят совершить самоубийство под воздействием эмоций, не могут оставаться в этом эмоциональном состоянии месяц — эмоциональные состояния быстротечны. Большинство людей, которые совершили самоубийство, не сделали бы этого, если бы подождали еще один миг. Они забыли о ценности жизни из-за гнева, ревности, ненависти или чего-то еще.
Вся проблема в том, что политики думают, что с принятием эвтаназии самоубийство перестанет быть преступлением. Нет, это не так. Самоубийство по-прежнему будет преступлением.
Эвтаназия будет осуществляться с разрешения медицинской комиссии. Месяц отдыха в больнице — человеку будет оказана вся возможная помощь, чтобы он стал спокойным и тихим... его будут навещать друзья, жена, дети, потому что он отправляется в долгое путешествие. Вопрос не в том, чтобы его удержать, — он долго жил и не хочет продолжать жить, его работа окончена.
За этот месяц его нужно научить медитации, чтобы он мог медитировать, когда придет смерть. И при помощи медицинских средств смерть нужно сделать такой, чтобы она приходила как сон — постепенно, бок о бок с медитацией, сон становится глубже. Мы можем превратить смерть тысяч людей в просветление. Не нужно бояться самоубийства, потому что этот человек не собирается совершить самоубийство; если кто-то пытается совершить самоубийство, то он по-прежнему совершает преступление. Человек просит разрешения. С разрешения медицинской комиссии... и у него есть месяц времени, чтобы в любой момент изменить свое решение. В последний день он может сказать: «Я не хочу умирать», и тогда он вернется домой. Нет никаких проблем: это его решение.
Прямо сейчас во многих странах сложилась странная ситуация. Люди пытаются совершить самоубийство, и если им удается, хорошо, — если же нет, то суд приговаривает их к смерти.
Странно! — именно это они и пытались сделать. Их поймали на полпути. Два года будет идти суд, судьи и адвокаты будут спорить, и в результате всех перипетий человека опять повесят. Но он и сам пытался это сделать! К чему вся эта чепуха?
Эвтаназия становится все большей и большей необходимостью, потому что с развитием медицинской науки люди живут дольше. Ученые не обнаружили ни одного скелета человека пятитысячелетней давности, которому было бы больше сорока. Пять тысяч лет назад человек не мог прожить дольше сорока лет, и из десяти родившихся детей девять умирало в течение двух лет
— выживал только один, поэтому жизнь была безмерно ценной.
Гиппократ дал медицинской профессии клятву помогать жизни во всех случаях. Он не сознавал, — он не был видящим, — у него не было прозрения, чтобы увидеть, что наступят времена, когда из десяти детей выживать будут все десять. Теперь это происходит. С одной стороны, выживает на девять детей больше, с другой, медицинская наука помогает людям дольше жить — девяносто лет, сто лет не редкость. В развитых странах нетрудно встретить девяностолетнего человека, столетнего человека.
В Советском Союзе есть люди, которые достигли возраста ста пятидесяти лет, и несколько тысяч людей, которым исполнилось сто восемьдесят, — и они все еще работают. Но тогда жизнь становится скучной. Сто восемьдесят лет, только подумай, делать одно и то же, — даже кости начнут болеть, — и все же нет никакой возможности умереть. Смерть по-прежнему кажется очень далекой — они все еще здоровы и работают.
В Америке есть тысячи людей, которые лежат в больницах, прикованные к постелям и различным медицинским приборам. Многие дышат при помощи специальных аппаратов. Какой в этом смысл, если человек не может дышать сам? Чего от него ждать? Почему вы обременяете этим человеком всю страну, если столько людей умирает на улице, голодает?
В Америке тридцать миллионов человек живет на улице без крова, без еды, без одежды, и тысячи людей занимают больничные койки, отнимая внимание врачей и медсестер, лекарства. Все знают, что они рано или поздно умрут, но их жизнь должна поддерживаться как можно дольше. Они хотят умереть. Они кричат, что хотят умереть, но врач не может им в этом помочь. Конечно, этим людям нужны какие-то права; их принуждают жить, а принуждение недемократично во всех смыслах.
Поэтому я хочу, чтобы это было рациональным делом. Пусть пределом будет семьдесят пять или восемьдесят лет, тогда человек достаточно прожил. Дети выросли... Если тебе восемьдесят, то детям пятьдесят, пятьдесят пять, они стареют. Тебе больше не нужно волноваться и тревожиться. Ты ушел от дел, ты стал просто обузой и не знаешь, что делать.
И именно по этой причине пожилые люди так раздражительны — потому что у них нет никакой работы, уважения, достоинства. Никто ими не интересуется, никто не обращает на них внимания. Они готовы ссориться, злиться и кричать. Это просто проявление их разочарований; истина в том, что они хотят умереть. Но они не могут даже этого высказать. Сама идея смерти — нехристианская, нерелигиозная.
Им нужно дать свободу, но не только свободу умереть, — им нужно дать свободу в течение месяца учиться умирать. Основой этой подготовки должна быть медитация. Они должны умереть здоровыми, цельными, молчаливыми, мирными — медленно погрузиться в глубокий сон. И если медитация будет соединена со сном, они умрут просветленными. Они узнают, что оставляют только тело, что они принадлежат вечности.
Их смерть будет лучше обыкновенной смерти, потому что при обыкновенной смерти, у человека нет шанса стать просветленным. На самом деле, все больше и больше людей будут предпочитать умирать в больницах, в специальных учреждениях для смерти, где созданы все условия. Ты можешь оставить жизнь радостно, экстатично, с большой признательностью и благодарностью.
При таких условиях я полностью за эвтаназию.

Какое-то время назад мой друг покончил с собой, и это вызывает во мне столько эмоций. Он был санньясином, и у меня такое чувство, что ты не защитил его.

Нужно понять несколько вещей. Во-первых, ты не принимаешь смерть, вот в чем проблема. Ты слишком цепляешься за жизнь.
Ты думаешь, я должен защищать людей от смерти? Я должен помогать им, жить полной жизнью, я должен помогать им, умирать полной смертью — в этом моя работа. Для меня смерть так же прекрасна, как жизнь. У тебя есть некая идея о том, что я должен защищать людей от смерти. Но тогда я причиню им вред. Смерть прекрасна, в ней нет ничего плохого. На самом деле, жизнь может быть плохой, но смерть нейтральна, потому что смерть — это расслабление, смерть — это сдача.
Ты создаешь проблему из собственного страха; она не имеет никакого отношения к твоему другу. Его смерть потревожила тебя: она напомнила твоему сознанию тот факт, что ты тоже умрешь, и этого ты не можешь принять. Ты хочешь, чтобы я тебя утешил. Но я никому не даю никаких утешений. Я говорю только правду, а смерть так же правдива, как и жизнь. Но люди живут с идеей о том, что смерть — это что-то враждебное, что ее нужно избегать и что пока ты ее избегаешь, то все хорошо. Во всех случаях, человек должен как-то жить, продолжать влачить свое существование. Даже если жизнь не имеет смысла, человек должен продолжать жить. Может быть, он страдает, он парализован, он сумасшедший. Может быть, он бесполезен для всех остальных, он в тягость самому себе, и каждое мгновение жизни проводит в уродливом страдании, но все равно он должен жить, словно жизни свойственна какая-то ценность. Люди носят в умах эту идею: смерть является табу. Но для меня это не так. Для меня красивы и жизнь, и смерть; это два аспекта одной и той же энергии.
Поэтому я должен помочь вам жить и умереть: вот мой способ тебя защитить. Пусть это будет абсолютно ясно, иначе ты всегда будешь в замешательстве. Кто-то болеет, санньясин болеет, и он начинает сомневаться, можно ли мне доверять, потому что он заболел. Я здесь не для того, чтобы защищать вас от болезней. Я здесь для того, чтобы помочь вам понять болезнь, пережить ее в молчании, свидетельствуя, наблюдая ее, безмятежно. Болезнь — это часть жизни. И если кто-то думает, что я должен защищать его от болезней, он никогда не сможет меня понять, он здесь по ошибочным причинам. Если он умирает, я помогу ему умереть.
Смерть может быть великой славой; она может быть великой вершиной. Смерть всегда беспокоит людей, потому что они отвергают ее. В тебе есть протест, ты против смерти. Ты не хочешь умирать, тебе хотелось бы остаться здесь навсегда, но это невозможно. Это первое.
Второе: поскольку это была даже не естественная смерть, а самоубийство, у тебя появилась идея о том, что я должен защищать санньясинов. Я должен предотвращать самоубийства, ни один санньясин не должен совершать самоубийства. Почему? Это часть вашей свободы. Если санньясин решает, что игра кончена, и хочет вернуться домой, кто я такой, чтобы ему мешать? Я просто скажу: «Иди радостно и с танцем. Не уходи грустно, преврати это в радостное возвращение домой».
Но этот санньясин никогда меня не спрашивал. Даже если бы он спросил, я сказал бы ему: «Это твоя свобода, я не вмешиваюсь в твою свободу. Это твоя жизнь, это твоя смерть, и кто я такой, чтобы вмешиваться? Все, что я могу сделать, - это научить тебя искусству, которое все делает красивым». И самоубийство может быть красивым.
Вы будете удивлены, когда узнаете, что в Индии существует религия, джайнизм, которая разрешает самоубийство; самоубийство допускается как религиозный акт! Она позволяет санньясинам совершать самоубийство, если они так решили. Я думаю, это одно из величайших признаний свободы; ни одна другая религия не осмелилась зайти так далеко. Рано или поздно каждая нация в мире должна будет признать самоубийство одним из основных прав, потому что если человек хочет умереть, то кто вы такие — с вашими судами, полицией и законами, — чтобы ему мешать? Кто вы такие? Кто дал вам право? Почему он должен чувствовать себя виноватым? Почему он должен чувствовать себя преступником? Почему он не может пригласить друзей и умереть с песней и танцем? Почему он должен совершать его как преступление? Самоубийство — это не преступление, преступлением сделал его ваш закон. В лучшем мире, где больше уважается свобода, если человек захочет умереть, то он пригласит своих друзей. Несколько дней он проведет с друзьями, он будет петь, танцевать и слушать хорошую музыку, читать стихи и навещать соседей, чтобы проститься. Однажды все соберутся, и он просто умрет. Они устроят ему хорошие проводы! В лучшем мире самоубийство не будет преступлением.
Ты просто должен изменить свой подход. Относительно меня у тебя должна быть полная ясность: я не обыкновенный учитель, который утешает людей. Я предан истине, а не утешению. Какой бы неудобной ни была истина, я предан истине. Для меня это священное явление, это свобода.
Если он решил покончить с собой, с этим все в полном порядке, ты должен предоставить ему эту свободу. Ты ему мешаешь; он уже совершил самоубийство, а ты все не даешь ему разрешения через него пройти. Это твои проблемы, не его. Он не создал проблему, он просто спровоцировал проблему, которая уже была в тебе. Позволь ему уйти, простись, расслабься и пойми это.
Это мгновение печали может стать мгновением великого понимания; нечто затронуто в самой глубине твоего сердца. Не трать время даром! Медитируй на это, смотри с каждой точки зрения, под каждым углом. Не оставайся просто в гневе и печали; позволь этому стать мгновением медитации. Он был твоим другом, и даже ничего не сказал. Как он посмел! Он обманул тебя! Вот почему глубоко внутри ты чувствуешь такой гнев. Ты зол и на меня: как я мог это допустить? Он меня не спрашивал, а если бы и спросил, я бы разрешил. На самом деле, нет никакой необходимости спрашивать; если он хочет уйти, он хочет уйти.
Все хорошо. Хорошо даже самоубийство. Чтобы это принять, нужна храбрость. Первым табу в мире был секс, и постепенно секс становится общепринятым. Теперь и самоубийству нужен свой Фрейд — второй Фрейд, который разрушил бы второе табу. Вот эти два табу: секс и смерть. Теперь нужен кто-то, кто ввел бы смерть в круг принятого и приносящего наслаждение; кто разрушил бы миф, что в ней есть что-то плохое, что лишь трусы кончают с собой. Это неправильно. Фактически, истинно обратное: трусы продолжают цепляться за жизнь. Но иногда человек приходит в состояние, в котором не видит смысла жить. Он возвращает Богу свой билет. Он говорит: «Возьми свой мир, я ухожу. Я больше не хочу смотреть этот фильм».
Я слышал, что однажды Бернарда Шоу пригласили на театральную постановку. В середине он внезапно встал. Автор спросил:
— Куда вы уходите?
— Я уже видел половину, — ответил тот.
— Но впереди еще одна половина! — сказал автор. Бернард Шоу сказал:
— Она написана тем же человеком, и мне с ней все ясно!
Человек видел половину жизни, он видит, что она написана тем же автором; какой смысл оставаться? Пойди домой и отдохни!
Медитируй на это — это прекрасный момент. Ты чувствуешь грусть и гнев; но медитируй на это. И ты будешь обогащен. Этот санньясин оказал некоторым людям прекрасную услугу. Не растрачивай это мгновение впустую лишь на гнев и печаль; привнеси медитацию, обдумай: почему ты это чувствуешь? Пусть это будет твоей собственной проблемой. Не перекладывай ответственность на него, потому что это бессмысленно. Именно это мы делаем: мы спрашиваем себя, почему он покончил с собой. Суть не в том. Почему это ранит тебя? — вот в чем проблема. Почему он покончил с собой, это решать ему. Почему он ничего тебе не сказал, это тоже решать ему. Кто знает, почему он решил ничего никому не говорить? Кто знает, почему он решил это сделать именно в этот день?
Кажется, он умер очень мирно. Один из врачей коммуны пришел его осмотреть, когда он умер: он лежал на дороге очень мирно, почти как если бы заснул, положив руку под голову, как будто вся сумятица улеглась, буря кончилась.
Проблема не в этом — почему он это сделал, почему он никому ничего не сказал. Проблема не в том, почему Ошо не помешал ему, не позаботился о нем. Для тебя проблема и не в этом. Вот твоя проблема: почему ты не можешь этого принять? Почему это причиняет тебе боль? Ты должен глубоко в это вникнуть, найти рану и войти в нее. И для тебя будет великим откровением, что ты не принимаешь смерть, что ты боишься смерти, что даже твои отношения со мной укоренены не в доверии, но в утешении, жадности. Ты хочешь меня использовать для подтверждения каких-то твоих идей: что я должен тебя защищать, что я должен тебе обеспечивать некую безопасность. Я здесь не для этого! Я ничего не гарантирую. Я очень безответственный человек. Те, кто берет меня за руку, должны всецело осознавать, что берут за руку безответственного человека, который не следует никакой морали, который не знает никаких принципов, у которого нет так называемых ценностей, который совершенно хаотичен и абсолютно вверяется жизни и ее хаосу. Поэтому для меня хорошо все, что бы ни принесла жизнь.
Вникни в эти вещи глубоко и посмотри, как его смерть воздействует на твои отношения со мной, почему поколебалось твое доверие, и на что ты надеялся. За этим должен стоять какой-то глубокий мотив, и этот мотив потревожен. Если ты сможешь медитировать, то выйдешь из этого опыта очень свежим и новым и будешь, благодарен своему другу. И не беспокойся о нем: он уже рожден, он нашел мать. Вокруг во всем мире столько глупых женщин — тебе не избежать нового рождения! Поэтому не волнуйся. Очень возможно, что через два-три года он снова появится здесь в качестве ребенка. В тот день, когда он придет, я объявлю: «А вот и он!» Просто подожди.

Я много раз совершал попытки, самоубийства, и меня очень привлекает смерть. Это меня беспокоит и в то же время приносит радость. Не скажешь ли ты что-нибудь об этом?

Это великолепно! Человек может покончить с собой только один раз, а ты пытался много раз — и по-прежнему жив. Эти попытки были ненастоящими, поддельными, и ты знал это даже тогда.
Я слышал: Мулла Насреддин захотел покончить с собой. Будучи человеком большого ума, он принял все меры и не оставил места ни для каких случайностей. Может быть, никто раньше не совершал самоубийства таким образом. Он поднялся на вершину холма с пистолетом в руке. Далеко внизу, прямо у подножия холма текла река, очень опасная, глубокая, окруженная острыми камнями. На холме росло дерево — он принес и веревку. Ничего не упустив из виду, он учел все возможности, чтобы самоубийство было абсолютно определенным. Еще он принес большой контейнер керосина.
Он повесился на дереве, но поскольку собирался сделать и многое другое, не мог оторвать ноги от земли — как иначе он сделал бы все остальные вещи? И вот он висел на дереве, стоя ногами на земле. Затем он облил себя керосином; он принес и зажигалку. Он зажег огонь, и керосин запылал вокруг него. Но чтобы не оставить места ни малейшей случайности, он пустил себе в голову пулю. Пуля порвала веревку, и он упал в реку, которая затушила огонь!
Отчаявшись, он возвращался домой, когда я его встретил.
— Как? Ты еще жив — после всех этих приготовлений? — спросил я.
— Что делать? — ответил он. — Я умею плавать! Все пошло прахом!
Ты говоришь, что совершал попытки самоубийства много раз. Определенно одно: ты не хочешь покончить с собой, ты хочешь играть с этой идеей. Еще ты чувствуешь в себе и страх смерти, и некую радость. Ты не одинок в этой ситуации. Это очень распространенное человеческое явление. Жизнь — это пытка, бремя; это тоска. Человеку хочется от нее избавиться. Избавиться от нее — значит избавиться от всей ее боли, отчаяния, безысходности, бессмысленности, от этой жены, от этого мужа, от этих детей, от этой работы; отсюда привлекательность смерти — она положит конец всему твоему страданию. Но она положит конец и тебе — и это вызывает страх.
На самом деле ты хочешь жить и жить вечно, но жить ты хочешь в раю. А ты живешь в аду! Ты хочешь избавиться от ада, но не хочешь избавляться от самого себя. А я хочу подчеркнуть, что ты — твой собственный ад. Поэтому самоубийство привлекательно с одной стороны тем, что избавляет тебя от страданий, но с другой стороны вызывает огромный страх: оно покончит и с тобой.
Есть ли способ покончить со страданиями и в то же время продолжать жить более интенсивно? Я тоже учу тому, что тебе поможет определенное самоубийство — самоубийство эго, не тебя. Позволь эго умереть, и тогда ты увидишь, что все его проблемы исчезают. Ты остаешься полным радости, блаженства, и каждое мгновение продолжает непрерывно открывать новые двери к новым таинствам. Каждое мгновение становится мгновением открытия — и это бесконечный процесс.
Много раз ты пытался покончить с собой. На этот раз покончи с собой в моем стиле! В любом случае, ты терпел столько поражений, что стал экспертом в поражениях. И глубоко внутри ты не хочешь умирать, потому что боишься смерти — что естественно. Почему человек должен положить конец своей жизни, которая даже еще не прожита? Ты даже не почувствовал ее вкуса, ты даже не исследовал многомерных красот, радостей и благословений жизни. Естественно, ты боишься. Но все же ты продолжаешь попытки, потому что не знаешь, как избавиться от страданий. Самоубийство кажется самым простым способом. Ты в расщепленном состоянии: половина твоего ума говорит: «Покончи с собой и со всей этой ерундой — с меня довольно». Вторая половина пытается саботировать это усилие, потому что вторая половина хочет жить; ты еще не жил.
Самоубийство не поможет. Поможет только больше жизни, изобильной жизни. Поэтому на этот раз убей эго и увидишь, как произойдет чудо. С исчезновением эго не будет ни тоски, ни страдания, ни необходимости самоубийства. С исчезновением эго все двери, заблокированные им, внезапно раскрываются, и ты становишься доступным солнцу, луне, звездам. И это проще, потому что, чтобы убить эго, тебе не нужен пистолет — не нужно ни керосина, чтобы его облить, ни веревки, чтобы его повесить, ни огня, чтобы его сжечь, ни горной реки в ущелье, чтобы прикончить его, если ничто другое не поможет. Тебе не нужна ни одна из этих вещей, потому что эго — это лишь порождение обществ, религий, культур. Фактически, его не существует. Тебе нужно просто глубоко в него заглянуть; это тень. Стоит только в него заглянуть — и его нет. Медитация — это просто способ посмотреть, что такое эго. И никто из тех, кто в него смотрел, никогда его не находил. За всю историю человечества не было ни единого исключения: никто, посмотрев вовнутрь, никогда не сталкивался с эго.
Это самоубийство эго. Ничего не нужно делать, только обратиться вовнутрь. И как только ты узнаешь, что его нет, все страдание, которое ты носил с собой из-за этого несуществующего эго, исчезает. Оно больше не получает никакого питания. Все эти вещи были созданы у тебя в уме обусловленностью, программированием; вот что сделало с тобой общество. Мы так уродливо прожили всю свою историю...
Считаешь ли ты себя христианином? Это только привитая тебе идея. Думаешь ли ты, что есть Бог? — привитая тебе идея. Думаешь ли ты, что есть небеса и ад? — не что иное, как программирование. Ты запрограммирован до мозга костей.
Моя работа с вами заключается в том, чтобы депрограммировать вас, И я показываю вам — постоянно, день за днем — все признаки того, что именно все эти вещи сделали вас почти тупыми, глупыми, и даже придали в ваших глазах привлекательность самоубийству, смерти. Моя религия уникальна в одном: все религии прошлого программировали людей; я депрограммирую вас, а затем оставляю в покое, наедине с собой.
Люди спрашивали меня: «Какая у тебя религия? Какая философия? Не можешь ли ты дать нам что-то, подобное христианскому катехизису, чтобы мы могли понять твои принципы?»
У меня нет никаких принципов, потому что они будут снова программировать вас. Что происходит, когда индуист становится христианином? Христиане стирают его индуистскую программу и закладывают христианскую.
Никакой разницы нет. Не успев выбраться из одной ямы, этот человек упал в другую. Может быть, на несколько дней ее новизна сделает его счастливым, но затем он снова начнет искать новую яму. Теперь у него развилось наркотическое привыкание к ямам! В этом смысле он просто роет себе могилу. Это последняя яма, в которую он упадет.

Не мог бы ты сказать что-нибудь о том, что происходит с Вималкирти, который последнюю неделю находится в коме?

С Вималкирти ничего не происходит, — точнее, происходит ничто, потому что ничто — это нирвана. Запад понятия не имеет о красоте ничто. Весь подход Запада экстравертен, ориентирован на внешнее, на действие. Ничто звучит как пустота — а это не так. Вот одно из величайших открытий Востока: «ничто» не пусто, напротив, это противоположность пустоты. Это наполненность, переполненность. Перенесите на первый слог ударение в слове «ничто»* — «нечто», «не-вещь» — и тогда внезапно меняется смысл, меняется гештальт.
Ничто — вот настоящая цель санньясы. Человек должен прийти в состояние, где ничего не происходит, — происходит ничто, — все происшествие исчезло. Действие исчезло, делающий исчез, желание исчезло, цель исчезла. Человек просто есть — ни малейшей ряби на озере сознания, ни малейшего звука.
В дзэн люди называют это «звуком хлопка одной ладонью». Хлопок одной ладонью не может создать звука; это беззвучный звук, омкар, просто безмолвие. Но это безмолвие не пусто, а очень наполненно. В то мгновение, когда ты абсолютно молчалив, абсолютно сонастроен с ничто, в тебя нисходит целое, в тебя проникает запредельное.
Но западный ум возобладал во всем мире: мы стали трудоголиками. Весь мой подход в том, чтобы помочь вам стать нулем. Нуль — это самый совершенный опыт жизни; это опыт экстаза.
Вималкирти блажен. Он был одним из моих немногих избранных санньясинов, кто никогда не колебался ни единого мгновения, чье доверие было тотально все время, пока он был здесь. Он никогда не задавал вопросов, никогда не писал писем, никогда не приходил ни с какими проблемами. Таким было его доверие, что постепенно он почти абсолютно слился со мною. Он является одним из редчайших сердец; это качество сердца почти исчезло из мира.
* В оригинале Ошо предлагает разбить надвое слово «nothing»: «no-thing».Прим. перев.
Он был настоящим принцем, поистине королевским, настоящим аристократом! Аристократичность не имеет ничего общего с рождением, она связана лишь с качеством сердца. И в моем опыте он был одной из редких, самых красивых на Земле душ. Спрашивать, что с ним происходит, абсолютно неправильно. Конечно, человек имеет тенденцию думать по-старому, так, как его приучили, особенно если он немец!
Я слышал:
Один немец попал на небеса и постучал в двери. Святой Петр открыл небольшое окошечко и выглянул. «Сколько тебе лет?» — спросил он. Посмотрев свои записи, он был очень озадачен, потому что немец ответил, что ему семьдесят. Он сказал: «Этого не может быть. Согласно записи твоих рабочих часов, тебе должно быть не меньше ста сорока восьми!»
Немец постоянно работает. Немецкий ум представляет квинтэссенцию западного ума, как и индийский — квинтэссенцию восточного. Индус всегда сидит в молчании, ничего не делая, в ожидании того, пока придет весна и трава вырастет сама собой. И она действительно растет!
Маленький Джоуи сидел под деревом. Вдруг он услышал, что его мама кричит из дома:
— Джоуи, что ты делаешь?
— Ничего, мама, — ответил он.
— Нет, правда, Джоуи, что ты делаешь?
— Я же сказал, ничего.
— Не лги мне! Скажи, что ты делаешь!
На это Джоуи издал глубокий вздох, поднял камень и бросил его под ноги.
— Я кидаюсь камнями! — сказал он.
— Так я и думала! Сейчас же перестань!
— О боже! — сказал Джоуи сам себе. — Теперь никто не даст тебе ничего не делать!
Что-то нужно делать... Никто не верит — ты мне не поверишь, если я тебе скажу, что Вималкирти ничего не делает, он просто есть.
В тот день, когда у него было кровоизлияние, я немного беспокоился за него и поэтому попросил своих санньясинов-врачей помочь ему оставаться в теле, по крайней мере, семь дней. У него все было так хорошо и красиво, что внезапно прервать работу, когда она еще не окончена... Он был на самой грани — небольшой толчок, и он стал бы частью запредельного. Фактически, по этой причине я хочу, чтобы в этой коммуне был самый современный медицинский центр. Если кто-то на грани и ему можно помочь оставаться в теле хотя бы несколько дней, то ему не придется больше возвращаться к жизни.
Я получаю много вопросов о том, что я думаю о методах искусственного продления жизни. Он дышит при помощи искусственных методов. Иначе он умер бы в тот день — он почти умер. Без этих искусственных методов он был бы уже в другом теле, вошел бы в другую матку. Но тогда... к тому времени, как он придет, меня здесь уже не будет. Кто знает, сможет ли он снова найти мастера — и такого сумасшедшего, как я! И если кто-то был так глубоко связан со мной, никакой другой мастер не подойдет. Они будут казаться такими плоскими, тупыми, мертвыми! Поэтому я хотел, чтобы он помедлил еще немного. Прошлой ночью ему это удалось: он пересек границу между смертью и бессмертием. «Что-то», что в нем оставалось, отброшено. Теперь он готов, теперь мы можем проститься с ним, теперь мы можем праздновать, теперь мы можем устроить ему проводы. Пошлите ему экстатичное «счастливого пути»! Проводите его песней, танцем!
Когда я пришел его навестить, это было передано между ним и мною. Я ждал у его постели с закрытыми глазами — он был безмерно счастлив. Тело больше нельзя использовать... Хирурги, нейрохирурги и другие врачи были обеспокоены; они постоянно спрашивали, что я затеваю, почему я хочу, чтобы он оставался в теле, потому что это очевидно бессмысленно — даже если ему удастся выжить, его мозг не сможет нормально функционировать. И я не хотел бы, чтобы он был в таком состоянии, — будет лучше, если он уйдет. Они беспокоились, почему я хотел, чтобы он продолжал получать искусственное дыхание. Даже его сердце время от времени останавливалось и его приходилось искусственно стимулировать. Вчера у него отказали почки; ему пришлось просверлить череп — внутри была такая опухоль. Это было нечто врожденное — так и должно было быть, это было запрограммировано в его теле.
Но он прекрасно справился; прежде чем это смогло случиться, он использовал свою жизнь для предельного цветения. Оставалось лишь немного; вчера вечером исчезло и это. Вчера вечером я сказал ему: «Вималкирти, теперь ты можешь уйти в запредельное со всеми моими благословениями». И он почти закричал от радости: «Кла-а-а-сс!» «Не открывай так широко рот», — сказал я и рассказал ему историю... Ворона пришла к лягушке и сказала:
— На небесах устраивается большая вечеринка!
— Кла-а-а-сс! — сказала лягушка, разинув свой большой рот.
— Будет много еды и питья! — продолжала ворона.
— Кла-а-а-сс! — ответила лягушка.
— Там будет играть «Роллинг Стоунз» и будет много красивых женщин!
— Кла-а-а-сс! — сказала лягушка, разинув рот еще шире. Но ворона добавила:
— Тех, у кого большой рот, не пускают! Лягушка плотно сжала губы и сказала:
— Бедный аллигатор! Ему будет так обидно!
С Вималкирти все просто прекрасно. Ему не придется возвращаться в тело; он уходит пробужденным, он уходит в состоянии будды.
Поэтому все вы должны праздновать, танцевать и петь! Вы должны научиться праздновать жизнь и праздновать смерть. Жизнь, в самом деле, не так великолепна, какой может быть смерть — но смерть может быть великолепна, если человек достиг четвертого состояния, турийи.
Обычно трудно разотождествиться с телом, мозгом и сердцем, но с Вималкирти это случилось легко. Ему пришлось разотождествиться, потому что тело было почти мертво, — оно было мертво несколько дней, — мозг был почти потерян, сердце было далеко. Этот несчастный случай несчастен для людей снаружи, но для самого Вималкирти он был скрытым благословением. Нельзя отождествиться с таким телом: почки почти не работают, дыхание не работает, сердце не работает, мозг совершенно разрушен. Как можно отождествляться с таким телом? Невозможно. Лишь немного бдительности — и ты становишься отдельным. И бдительности ему хватило, бдительность он развил достаточно. Поэтому он мгновенно осознал: «Я не тело, я не ум, я даже не сердце». А когда ты проходишь через все три стадии, достигается турийя, твоя настоящая природа. Однажды достигнутая, она никогда не теряется.
Он очень любил мои шутки, и для него эта лекция будет последней, поэтому вот две шутки для него:
Итальянская пара спешила в больницу, потому что жена должна была вот-вот родить. По дороге произошла ужасная автокатастрофа, и, в конце концов, муж оказался в больнице в коме. Когда он наконец пришел в себя, ему сказали, что он был в коме три месяца, его жена в порядке, она родила и он стал гордым отцом близнецов, мальчика и девочки.
Как только он смог покинуть больницу, он вернулся к семье, и пробыв некоторое время дома, он спросил жену, какие имена она дала детям. Жена ответила:
— Чтобы поддержать итальянскую традицию, я их не называла. Называть новорожденных — мужское дело, и поскольку ты был без сознания, поэтому я пошла к твоему брату.
Услышав это, муж очень расстроился и сказал:
— Мой брат идиот! Он ничего не понимает! И как он их назвал?
— Девочку он назвал Дениза.
— Ага! Не так плохо! — сказал муж. — А бамбино?
— Мальчика он назвал племянником*.
* Игра слов: Дениза, Denisa, звучит как английское слово «племянница», the niece, сказанное с итальянским акцентом: de niece-a; когда жена говорит «da nephew», племянник, это становится очевидным. — Прим. перев.
Эйб Эйнстайн владел в Огайо компанией, которая выпускала гвозди. Его дела шли так хорошо, что он мог позволить себе провести зимний отпуск в Майами. Единственная проблема была в том, что он не верил, что у его сына Макса достаточно здравого смысла, чтобы вести бизнес в его отсутствие. Его друг Мойше убедил его провести зиму в отпуске, отметив, что его сын все равно однажды унаследует бизнес, поэтому нужно дать ему небольшой шанс показать, на что он способен.
Эйб безмятежно наслаждался отдыхом в Майами, пока не получил по почте номер ежеквартальной газеты «Гвозди». В газете он увидел цветную рекламу на всю страницу, которая изображала Иисуса Христа, прибитого к кресту. Заголовок гласил: «Они пользовались гвоздями Эйнстайна».
Тут же он позвонил Максу и сказал: — Никогда больше так не делай!
Макс заверил отца, что он все понял. Эйб приободрился и чувствовал себя прекрасно, пока не получил следующий номер, в котором обнаружил рекламу, изображающую Иисуса, лежащего на земле под крестом, и заголовок: «Они не пользовались гвоздями Эйнстайна!»
В моей филосии есть три L: life, love, laughter*. Жизнь — это только семя, любовь — это цветок, смех — это аромат. Просто родиться недостаточно, человек должен обучиться искусству жить — это «А» медитации. Затем он должен обучиться искусству любить — эта «Б» медитации. Затем он должен обучиться искусству смеяться — это «В» медитации. И в медитации есть только три буквы: А, Б, В.
Сегодня вы должны устроить Вималкирти прекрасные проводы. Проводите его великим смехом. Конечно, я знаю, вам будет его не хватать — его будет не хватать даже мне. Он стал такой частью этой коммуны, был так глубоко вовлечен в каждого. Мне будет не хватать его еще больше, чем вам, потому что он был стражем моей двери — и каждый раз такой радостью было выходить из двери и видеть Вималкирти, который всегда улыбался. Теперь это будет невозможно. Но он будет вокруг меня в ваших улыбках, в вашем смехе.
*Жизнь, любовь, смех.
Он будет здесь в цветах, в солнце, в ветре, в дожде, потому что ничто никогда не теряется — никто на самом деле не умирает, человек становится частью вечности.
Поэтому, даже если вы чувствуете слезы, пусть это будут слезы радости — радости того, что он достиг. Не думайте о себе, о том, что вам будет его не хватать, думайте о нем, о том, что он состоялся. И именно так вы научитесь, потому что рано или поздно многие другие санньясины отправятся в путешествие к дальнему берегу, и вам нужно научиться делать им прекрасные проводы. Рано или поздно и мне придется уйти, и так вы научитесь провожать меня — смехом, танцем, песней.
Весь мой подход — подход празднования. Религия есть не что иное, как весь спектр празднования, вся радуга, все цвета празднования. Сделайте это для себя великой возможностью, потому что, празднуя его уход, многие из вас достигнут высших высот, новых измерений существа; это будет возможно. Это мгновения, которые нельзя упускать; это мгновения, которые должны быть использованы на полную мощность.
Я доволен им... многие из вас готовятся таким же образом. Я действительно доволен своими людьми! Не думаю, что когда-нибудь был мастер, у которого были такие прекрасные ученики. В этом смысле Иисус был очень беден — ни один из его учеников не стал просветленным. В прошлом богаче всех был Будда, но я намерен превзойти Гаутаму Будду!

16
эзотерика

Вильгельм Райх в своей книге «Слушай, маленький человек» говорит, что он обнаружил: человек получает жизненную энергию, когда ему хорошо, когда он испытывает любовь; испытывая страх, он теряет энергию. По словам Райха, он обнаружил, что жизненная энергия человека, — которую он называет «аргоном», — «находится в атмосфере», вне тела. Он пишет, что ему удалось ее увидеть и разработать аппарат для ее усиления. Правда ли то, что он наблюдал?

<< Пред. стр.

страница 5
(всего 7)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign