LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 3
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Отдельного описания заслуживают плановые документы. Только очень наивный или ненаблюдательный человек может считать, что в редакции царствует хаотичный беспорядок, у которого есть лишь один регулятор — стихийно происходящие события. На самом деле планирование пронизывает всю производственную жизнь коллектива, придавая ей ритмичность и предсказуемость.
Для отдельного корреспондента ориентиром служит его собственный индивидуальный план. Этот своеобычный документ создается по принципу встречного движения. Сначала корреспондент подает заявку (в отдел, ответственному секретарю или в редакторат), в которой излагает свои предложения о тематике, объектах и объемах материалов на предстоящий месяц. Затем, пройдя корректировку и утверждение у руководства, этот документ возвращается к журналисту уже в виде директивы.
Принцип встречного движения проявляется не только в этом механизме утверждения плана, но и в том, что стороны учитывают интересы друг друга. Корреспондент, подавая заявку, конечно же, представляет себе, что именно ждет от него редакция, чем в первую очередь он будет ей полезен. Но и редактор не стремится в корне переиначить предложения сотрудника, если в целом они укладываются в стратегию издания или программы. Более того, журналист включает в свою заявку такие пункты, которые выходят за рамки его нормативных обязанностей, — освещение неожиданной тематики, превышение стандартного объема работы, проведение собственными силами организационных мероприятий и т.п. Поощрение подобных инициатив является одним из лучших способов управления коллективом, стимулирования в нем творческого поиска и создания здоровой обстановки взаимного уважения. Именно благодаря такой «факультативной» активности отдельных сотрудников на газетных полосах и в эфире появляются свежие рубрики и нестандартные авторские передачи. Жаль, что в последние годы некоторые редакции отказываются от индивидуального планирования, — на культуре труда это сказывается не лучшим образом.
По объему работы индивидуальный план на месяц соответствует тем нормативам, которые приняты в данной редакции. Скажем, в ежедневном общероссийском издании он может включать в себя три-четыре собственных выступления корреспондента по 200—400 строк плюс десяток кратких информационных сообщений плюс один-два материала внештатных авторов. И такая норма окажется весьма напряженной, требующей постоянных поисковых и творческих усилий. Однако в городской или районной газете, где штат невелик, а потребность в материалах огромна, корреспонденту придется каждую неделю готовить тысячи строк. Глубина разработки тем при этом, конечно, пострадает, но интенсивность труда, напротив, возрастет.
В стройной системе планирования нуждается деятельность редакции в целом. Каждое предприятие СМИ выбирает особенную, подходящую для него методику проектирования своего производственного будущего. Поэтому те виды документов, которые мы назовем, не обязательно встретятся в каждом трудовом коллективе. Однако требование именно системного, комплексного подхода к планированию сохраняется в любом случае как условие успеха и в организации труда, и в конкурентной борьбе на рынке.
На глубокую перспективу рассчитан план развития, или стратегический план. Как правило, он охватывает период времени протяженностью в несколько лет. Редакция предусматривает главные области своей деятельности, развитие материально-технической базы (например, строительство или модернизацию типографии), те или иные формы взаимоотношений с учредителями и издателями, переход на новую технологию изготовления продукции, реорганизацию кадровой структуры и т.п. Естественно, что тематика отдельных публикаций в этом случае не рассматривается, равно как и другие относительно частные вопросы.
Долгосрочное планирование представлено документами, срок действия которых составляет год, полгода, во многих редакциях — квартал. Их принято называть направленческими планами (в отличие от тематических), поскольку темы конкретных выступлений опять-таки отражаются в них крайне редко. Исключениями служат разве что программные публикации — например, такие, как статья видного общественного деятеля, открывающая собой длительную дискуссию по принципиальным для издания вопросам. В основном же такие планы показывают ведущие тематические направления данного СМИ, как традиционные для него, так и более или менее необычные, вызванные к жизни особыми событиями — выборами президента страны, проведением на обслуживаемой территории чемпионата мира по хоккею, юбилеем города или региона и т.п.
Долговременное планирование содержит конкретные материалы иного рода — так называемые модели СМИ [45 Подробнее о моделировании см.: Галкин С. И. Оформление газеты и журнала: от элемента к системе. М., 1984; Кулаков А. Н. Моделирование районной газеты. Л., 1992; Тулупов В. В. Указ. соч.]
. Они делятся на две категории. Графическая модель представляет собой комплекс стандартных элементов художнического и полиграфического оформления издания. По строго установленным правилам могут выполняться как отдельные фрагменты верстки (формы подачи фотоиллюстраций, шрифтовое оформление заголовков, форматирование авторской подписи под статьей и т.п.), так и макеты целых полос. На таких макетах-стандартах заранее предусмотрены варианты расположения публикаций, используемые для их набора шрифты, линейки и т.д. Макеты-стандарты превращают подготовку номера в высокотехнологичный процесс, заметно экономят время и силы секретариата и в силу этого играют незаменимую, хотя и вспомогательную роль при планировании.
Непосредственное отношение к планированию имеют композиционно-содержательные модели. Основным инструментом при их конструировании выступают постоянные рубрики. Коллектив редакции на долгий срок устанавливает дни появления рубрик и номера полос, на которых они располагаются, и ответственных за их наполнение материалами. Так составляется сетевой график издания. Для трехразового издания он может, в самом простом исполнении, приобрести следующий вид:

Сетевой график издания

День недели
Ответственный за рубрику
Первая полоса
Вторая полоса
Третья полоса
Четвертая полоса
Вторник

















Четверг

















Суббота











В приведенную схему остается вписать названия рубрик, а также отделы или имена сотрудников — и устойчивый ритм работы обеспечен на продолжительный срок.
Во многих редакциях составляются и среднесрочные планы, рассчитанные на период от месяца до трех. Еще более короткие отрезки времени охватывает оперативное планирование, например недельное. В этом случае и на уровне редакции, и на уровне каждого отдела составляется, по возможности, точная конструкция ближайших номеров. В планах указываются темы, объекты, объемы в строках, авторы публикаций, а если предусмотрены иллюстрации, то описываются и они. В ряде редакций принято также пояснять, готов ли уже материал или его еще предстоит собрать и написать. Иными словами, достигается максимально возможная ясность, чтобы секретариат заблаговременно приступал к составлению отдельных полос и номеров. Однако наибольшей конкретностью обладает план номера — того, что выйдет завтра или в ближайший по графику выпуска день. Такой план выполняется в двух вариантах — в текстовом, в котором описывается все содержание выпуска, распределенное по полосам и рубрикам, и в графическом, т.е. в виде чертежа, макета. Макет составляется со скрупулезной тщательностью, он отражает не только содержание номера, но и все бесчисленные детали оформления. Только при этом условии редакция гарантирует себя от неприятных сюрпризов, которые может принести выполнение ее указаний в типографии. В плане номера не бывает пустот — разве что до последнего момента оставляется свободное пространство для сверхоперативных новостей.
Заканчивая обзор системы планирования, добавим, что кроме основных существуют дополнительные планы, обеспечивающие некоторые специальные стороны производства. К ним относятся, например, планы-графики проведения внутриредакционных мероприятий (творческих совещаний — «летучек», заседаний редколлегии и др.), подписных кампаний, организационно-массовой работы, повышения квалификации и движения кадров и пр. Когда говорят, что без планирования не обходится ни одна редакционная акция, это не надо воспринимать как преувеличение. Для каждого сотрудника планы и графики служат средством разумной организации своего рабочего времени, и в этом отношении у них нет альтернативы.
Время — ценнейший ресурс профессионала с точки зрения повышения производительности труда и сбережения творческого потенциала. Дополнительную возможность рационально распорядиться им дают специальные приемы, проверенные многими поколениями журналистов. Специалисты по научной организации журналистского труда рекомендуют следующие способы экономии времени:
• параллельная работа над несколькими заданиями (согласимся, что неразумно выезжать в дальнюю командировку ради одного материала: кроме, например, заготовок для проблемного очерка, в блокноте и фотокамере окажутся еще и зарисовка о человеке необычной судьбы, и деловое интервью, и жанровые сценки на улице и т.п.);
• поручение части заданий помощникам (в этом качестве выступают и постоянные авторы, которыми окружает себя опытный профессионал, и студенты-практиканты, и люди, решившие попробовать себя на поприще журналистики, — выбор у корреспондента всегда есть);
• использование максимального количества источников информации (вместо того чтобы подолгу разыскивать и ожидать единственного человека, способного дать сведения);
• аккредитация при пресс-центрах организаций и предприятий (согласно российскому законодательству, организации как бы «прописывают» у себя представителей некоторых СМИ, обеспечивая их своей деловой документацией, заблаговременно приглашая на свои мероприятия, предоставляя помещения, технику и условия труда, — это и есть аккредитация);
• изучение других СМ И (регулярно знакомясь с выпусками новостей по телевидению и радио, воспитав в себе привычку просматривать свежую прессу, журналист получает подсказки — актуальные темы, адреса, способы разработки сюжетов, на самостоятельный поиск которых уходит больше времени, чем на сочинение текста);
• использование оргтехники (этим словом обозначаются устройства, предназначенные для механизации и автоматизации работы с информацией: компьютеры, факс-аппараты, видеомагнитофоны для автоматической записи теленовостей в отсутствие хозяина дома и др.);
• применение научных методик работы с информацией (ведение картотек, статистическая обработка больших массивов данных, владение системой библиографического поиска и т.п.);
• самоконтроль (проверка и оценка выполнения дел, запланированных на день, на неделю и т.п.; естественно, для этого нужно выработать привычку составлять и записывать такие планы);
• самонаблюдение (специалисты давно пришли к выводу о том, что иногда бывает полезно на неделю завести дневник самоконтроля; в нем регистрируются все потраченные часы и минуты, и тогда выясняется, что, например, продолжительные вечерние беседы по телефону являются главной причиной постоянной нехватки времени) [46 См. также: Гуревич С. М. Указ. соч.].
В системе регулирования коллективной и индивидуальной деятельности существенную роль играют редакционные кодексы. По своему происхождению они относятся к сфере корпоративной этики. Редакция устанавливает стандарты поведения своих сотрудников в обстоятельствах, которые, как правило, не получили исчерпывающего толкования в законодательстве. В кодексах предлагаются решения типичных щекотливых ситуаций, встречающихся в практике репортера: например, как вести себя по отношению к несовершеннолетним героям разоблачительных публикаций, или к ненадежным источникам информации, или к небескорыстным спонсорам. Иногда кодексы принимают характер «мягких» этических рекомендаций, призванных нравственно сориентировать журналистов. Но они могут приобретать и форму официальных правил внутреннего трудового распорядка, введенных в действие административным решением.
Многие СМИ используют такие кодексы для демонстрации своей респектабельности перед лицом аудитории и коллег. Нередко идейное содержание этических установлении как бы концентрируется в одной формуле, которая становится девизом редакции. В американской периодике встречаются девизы «Служить форумом взаимопонимания и согласия» и «Публиковать новости и поднимать шумиху», а в российской — «Объяснять запутанное время, в котором мы живем» и «Поощрять гордость нашей страной» [47 Картер М., Кэй Г. Как руководить редакцией газеты. М., 1997. С. 2.]
.
В других случаях кодексы разрастаются до объемных сводов правил, которые регламентируют поведение едва ли не во всех мыслимых ситуациях. Так, компания «РТВ Словения» издала для внутреннего пользования целую книгу на 100 страницах. В нее включены два десятка разделов, по сферам и формам профессиональной практики: разнообразие и сбалансированность новостей, избирательные кампании, отношения с государственной властью и правительственными органами, расследовательская журналистика, уважение ценностей зрителей и слушателей, дети и меньшинства в программах компании, реклама, промоушн и спонсорство, внешность в эфире и требования к одежде, конфликт интересов, прав и обязанностей и др. Каждый раздел, в свою очередь, содержит подробный список тем и ситуаций [48 Professional Standarts and Ethical Principles of Journalism in the Programmes of RTV Slovenia. Ljubljana, 2000.]
.
Добавим, что редакция представляет собой легитимную производственную единицу, и на нее в полной мере распространяются нормы права, в частности законодательство о трудовых коллективах. Все внутренние документы должны быть согласованы с действующими законами, а права сотрудников защищаются профсоюзами.

Аудитория СМИ

Акт информационной коммуникации предполагает, что в нем участвует не одна сторона — источник информации, но, по меньшей мере, две, включая получателей сведений. В журналистике эту вторую сторону именуют аудиторией. Однако исследователи различаются и в своих подходах к роли аудитории, и даже в понимании того, что обозначается этим словом. В прошлые века так называли тех, кто наблюдал за процессом судебного разбирательства, прежде всего студентов-юристов. Сегодня словарь «Webster» дает следующие значения интересующего нас слова: «группа слушателей или зрителей» и «читающая, смотрящая или слушающая публика». В специальной англоязычной справочной литературе термин «audience» «в общем плане трактуется как группа или масса слушателей, зрителей или наблюдателей», а конкретнее в связи со СМИ — как «группа семей или отдельных лиц, на которых воздействуют теле- или радиопрограмма или рекламные средства информации» [49 Ellmore R. Т. Mass Media Dictionary. M., 1992. Р. 40.].
В России аудитория традиционно рассматривается в качестве не только адресата вещания и покупателя информационного товара, но и гораздо более деятельного участника общения, к тому же через посредство не только аудиовизуальных каналов, но и письменных. Вспомним, что в литературе и публицистике минувших десятилетий и веков использовались такие понятия, как «думающий читатель», «почтенная публика» и т.п. Несколько забавной иллюстрацией различия подходов к аудитории в нашей стране и в зарубежье служит первоначальное неприятие заемного слова патриотически настроенными литераторами. Двести лет назад один из них — знаменитый ревнитель чистоты родного языка адмирал А. С. Шишков — призывал говорить «читалище» и «слушалище».
Аудиторию следовало бы охарактеризовать как неопределенно многочисленную и качественно неоднородную группу людей, вступающих во взаимодействие со СМИ. Ключевым понятием в данном случае является взаимодействие — явление, выражающееся и активно (прямое обращение к редакции с письмом или обсуждение телепередачи), и в значительно более обычной пассивной форме (потребление продукции редакционного производства). Далее обратим внимание на то, что аудитория — это типичный носитель массового сознания. Сосредоточившись на феномене массового сознания, мы сможем многое понять и объяснить в природе общения через СМИ. Оно не имеет четкой структуры, ярких собственных черт, внутренних «перегородок» между составляющими его элементами. Этим оно резко отличается от группового сознания. Последнее гораздо более однородно и свойственно, например, представителям одной профессии, или жителям одного малого населенного пункта, или людям одного возраста. Наоборот, массовое
сознание аморфно, возникает под влиянием ситуации и неустойчиво [50 Грушин Б. А. Массовое сознание: опыт определения и проблемы исследования. M., 1987]. В аудитории СМИ, как правило, «перемешиваются» несхожие по социально-демографическим признакам люди, и единственное, что их роднит, — это интерес к данному источнику информации, скажем, к привычному и не обманывающему ожиданий научно-популярному журналу.
Несмотря на кажущуюся неуловимость параметров аудитории, успех СМИ, как и отдельного публициста, зависит именно от умения точно их определять. Перед тем как запустить в дело новый издательский проект, необходимо выяснить, кому он адресован, как будет восприниматься, какую вызовет реакцию и т.д. Эти данные в обязательном порядке включаются в бизнес-план издания или вещательной программы. В частности, аудитория дифференцируется на несколько видов: расчетную (целевую), реальную и потенциальную, то есть ту, которую предстоит завоевать, приложив специальные усилия. При необходимости журналисты корректируют адрес своих материалов, сокращая дистанцию между целевой и реальной аудиторией. «Когда я начинал "St. Petersburg Times", то основную аудиторию видел среди иностранцев... — рассказывает автор успешного проекта. — К нашему удивлению, 63% читателей газеты оказались россиянами... Исходя из этого, следовало уточнить стратегию новой газеты... Мы отказались от рекламы турагентств, стали больше учитывать интересы российской аудитории, публикуя, например, объявления о вакансиях в иностранных компаниях» [51 Дональдсон Л. Мы продаем услуги, решаем проблемы наших клиентов//Как сделать газету прибыльной. M., 1998. С. 11.].
Ошибочно и даже опасно исходить из всеядности и покорности публики. Она ни в малейшей мере не обязана внимать прессе, напротив — ждет, что редакция будет удовлетворять ее интересы. В одной азиатской стране местная телестудия подверглась вооруженному нападению зрителей и некоторые журналисты поплатились жизнью за низкое качество передач. Более цивилизованный по форме протест аудитории приводит к финансовому краху массово-информационной компании.
Как показывают исследования, коренной проблемой для редакций является достижение взаимопонимания с читателями и зрителями. Речь идет не только о доступности населению языка и содержания журналистских материалов (что само по себе тоже непростая задача), но и о совпадении предпочтений, ожиданий, ценностных ориентации. Так, опросы читателей газет демонстрируют, что для них первостепенное значение имеет фактическое содержание текста, люди и события, о которых рассказывается в материалах, тогда как литературная техника ценится много меньше. Однако в профессиональных кругах и в учебном процессе оживленнее всего обсуждается форма материалов, ее соответствие неким канонам мастерства и т.п.
Закономерно, что с точки зрения содержания, аудитория хотела бы видеть в публикациях «зеркало» собственной жизни, свой портрет. Однако, по данным анализа региональной печати, газеты на три четверти заполнены отражением позиций и деяний работников аппаратно-управленческого звена, а жители, непосредственно занятые в промышленности и сельском хозяйстве, мелькают лишь в 1,5% публикаций, безработные («воплощение» острейшего социального противоречия) — и того реже и т.д. Так в информационном пространстве возникает социальное неравенство в представительстве социально-экономических интересов различных групп людей, что продуцирует нездоровую общественную атмосферу и порождает недоверие к СМИ [52 Киричёк П. Н. Социология публицистики. Саранск, 1998. С. 45].
Курс на взаимодействие в первую очередь с «верхушкой» социальной структуры сказывается и на предметно-тематических пристрастиях прессы. В этом отношении полезно сравнить нынешнюю российскую прессу с печатью советского времени. В те годы журналистика подчинялась безраздельно господствовавшей социальной концепции, выдвигавшей на первый по значимости план политические отношения. Соответственно пресса и развивалась, и воспринималась обществом, и осмысливалась в науке прежде всего как политический институт. В теории монопольное положение занимала доктрина классово-политической борьбы, dejure и de facto печать находилась под прямым контролем партийных комитетов и, главное, в содержании публикаций и аспектах освещения событий безусловно доминировали политические интересы. Разумеется, политическая, социально-регулятивная роль изначально присуща прессе и она сохраняет свое значение в новых исторических условиях. Но появление разнообразия в социальной теории и практике неизбежно должно было привести к перераспределению приоритетов в журналистской деятельности. В немалой степени это наблюдается сегодня, когда резко возросло предложение типов изданий — в частности, благодаря множеству сугубо «неполитических» развлекательных, рекламно-информационных, «семейных» газет и журналов.
Однако ведущие российские органы печати сохраняют пристрастие к политическим вопросам. Можно даже сказать, что они демонстрируют его еще более явно, поскольку теперь это сознательный выбор редакций, а не навязанный сверху подход.
В конце 80-х годов исследование печати Ленинградской области, проведенное социологами журналистики Ленинградского университета, показало, что освещению деятельности органов власти, партий, общественных движений отводится 24% общего числа поднимаемых в газетах тем. В середине 90-х годов статистический анализ региональных и общенациональных газет, выполненный в рамках российско-шведского исследовательского проекта «Journalism:
discursive order and social practice», дал приблизительно такой же показатель — 27%. С точки зрения аспекта освещения событий, их важность именно для политики — внутренней или внешней — подчеркивается в 25% полученных статистических данных (в программе 80-х годов — приблизительно та же доля).
В самом конце десятилетия проводилось еще одно подобное исследование. Оказалось, что вопросы политики, власти и управления по-прежнему преобладают в тематической структуре изданий (свыше 20%), отодвигая на следующие места производство и экономику (16,1%), духовно-культурную жизнь (15,2%), среду обитания (15,0%), качество жизни населения (11,6%) и т.д. За некоторыми исключениями в список ведущих попали тревожные темы, связанные с особыми обстоятельствами и принятием экстренных антикризисных решений. В то же время темы, условно говоря, стабильного, рутинного существования общества и человека (жилищно-коммунальные условия, методы государственного управления, культурные ценности, увлечения, дом и семья и т.п.) оказались оттесненными на второстепенные позиции. Социологи также изучали, какие события чаще всего попадают в поле зрения ведущих региональных и общенациональных изданий общего профиля. Такими ключевыми объектами внимания оказались встречи и переговоры на межгосударственном уровне, арест депутата законодательного собрания, решение суда по поводу досрочных выборов губернатора, пожар в штаб-квартире одного из общественно-политических движений и т.п. Таким образом, сенсационное значение приобретают, как правило, события, случившиеся в политической сфере или ясно ассоциирующиеся с нею в сознании журналистов и аудитории.
Причины возвращения политики в качестве «примы» на сцену СМИ следует искать, прежде всего, в генезисе российской прессы и состоянии профессионального сознания журналистов. На протяжении весьма длительного времени у сотрудников нашей печати формировалась стойкая привычка воспринимать себя как активных и полноправных участников официальной политико-государственной жизни, во всяком случае — как действующих политиков. Соответствующим образом складывалась и преобладающая профессионально-дискурсивная модель прессы. Насколько она изменилась в новое время? Ответ подсказывают различного рода замеры в сфере сознания и служебного поведения журналистов, сделанные в самые последние годы.
Так, по данным психологов, изучавших установки журналистов на освещение предвыборных дебатов, представители российских СМИ ощущают себя на одной «беговой дорожке» с политиками и изо всех сил стараются их «обогнать», переиграть в диалоге. При этом зарубежные гости, входившие в контрольную группу, делали акцент на посреднической роли прессы, ее долге быть «мостом» между аудиторией и политиками. С другой стороны, организация сбора информации — как редакционная, так и индивидуальная — настроена на прочную зависимость от органов власти и управления, особенно на уровне региональных и местных СМИ. Именно к ним чаще всего обращаются журналисты в поисках фактов, а стало быть — и информационных версий социальной действительности (более 60% опрошенных журналистов), тогда как сведения от частных лиц, информационных центров, общественно-политических организаций и бизнесменов интересуют корреспондентов во вторую и третью очередь. Не приходится удивляться тому, что при подготовке материала к печати журналисты руководствуются прежде всего соображениями политической целесообразности. Наконец, нарисованную нами статистическую картину подтверждают непосредственные впечатления известного в России руководителя печатных и эфирных СМИ Е. Яковлева, который, уйдя с поста председателя компании «Останкино», так объяснял свой разлад с бывшими подчиненными:
«...многие здесь не только привыкли к политической цензуре и политическому прессингу, но даже были довольны, когда они существовали».
Подчеркнем, что в данном контексте нас занимают не конкретные политические и гражданские позиции тех или иных редакторов и публицистов, а их исходная ориентированность на мир политики как средоточие основного содержания, смысла и ценностных ориентиров для прессы. Иначе говоря, перед нами устойчивая дискурсивная модель отечественной журналистики. Она как нельзя более точно соответствует особенностям социального самочувствия современной России. Для нашего государства вопросы политического будущего в течение долгого уже срока остаются приоритетными и наименее проясненными. Политизированная пресса адекватна социуму, понимаемому в качестве политической системы, равно как и ожиданиям ее агентов — государственных и партийных лидеров, активистов и энтузиастов. Но это совсем не та среда, в которой протекает основная часть жизни рядовых, частных лиц, в массе своей становящихся все более «беспартийными». Пресса оказалась перед лицом очень непростого выбора — чьи интересы отражать в первую очередь и по преимуществу? Обозреватель газеты «Санкт-Петербургские ведомости» А. Юрков следующим образом комментирует это явление:
«Честное слово, очень надоело писать про политику, но ведь от нее, подлой, все идет — и невыплаченная зарплата, и задержанная пенсия, и постоянно вспухающие тарифы на коммунальные услуги, и невозможность устроиться на подходящую работу где-то уже после 35 лет, и многое другое очень даже житейское».
Гражданское общество, обретающее себя в современной России, и массовая психология существуют и меняются, подчиняясь иной социально-исторической логике. Есть основания утверждать, что население все больше утрачивает интерес к политической «кухне» и под давлением условий жизни переключает свое внимание на проблемы материального благополучия и частной жизни. Уже стало нормой, что участие в выборах принимает меньшая часть граждан, более того — в некоторых регионах выборы не могут состояться из-за низкой явки людей на участки для голосования.
Существует целый ряд серьезных причин наблюдаемой деполитизации населения. Мы остановим внимание на некоторых из них. Но прежде уточним, что речь не идет об абсолютной политической индифферентности. Общественность, конечно, сохраняет интерес к результатам широкомасштабных политических перемен в стране, но в то же время она все более и более отворачивается от рутинного политического процесса. Истоки этого явления лежат в базисной сфере жизни, в реальном опыте общения граждан с «верхами». Сошлемся хотя бы на падение уровня жизни, несмотря на многократные заверения государственных мужей в его скором подъеме. Люди утратили веру в обещания государства и партий мгновенно обеспечить райскую жизнь. Кроме того, средний гражданин потерял способность разбираться в нюансах изменчивого политического ландшафта. На начало XXI в. в стране насчитывалось около 200 партий и движений, и большинство из них претендовало на активное участие в избирательных кампаниях.
Наконец, в последние годы развивается явление психологической самозащиты от малоприятных политических новостей. Особенно явно это прослеживается по отношению к журналистике. К сожалению, данный феномен, имеющий чрезвычайно важное значение для морального здоровья нации, не получил достойного анализа и осмысления. Между тем еще в начале 90-х годов группа российских психиатров выступила с публичным предупреждением о катастрофических последствиях тотального пессимизма и нагнетания ужасов в средствах информации: «Если ежеминутно говорить о голоде, он-таки будет, согласно учению Павлова... о рефлексах. Приучая людей к мысли о бунте, вы готовите бунт» — такова была идея, адресованная правителям и журналистам со страниц «Комсомольской правды». Оставшаяся, как ни жаль, без явного отклика. По прошествии недолгого времени сами газетчики констатируют эффект политизированного злословия, разрушающий психику нации:
«Действительно сказывается, в чем мы имеем теперь печальную возможность убедиться лично, и не только "кровь и мясо", но и это вот — ежедневное взволнованное вранье или целевое умолчание... Результат всего этого — раздражение и сопутствующая ему истерия...» — замечала «Общая газета».
В этой связи не приходится удивляться оттоку интересов аудитории от солидной прессы в сторону развлекательной, если не «желтой», журналистики. Согласно данным петербургских исследователей общественного мнения, наибольший интерес у радиослушателей вызывает полезная информация бытового характера (48%), в то время как политические и экономические новости находятся весьма далеко от лидирующих тематических направлений (23%), а у более чем 40% слушателей они вызывают негативную реакцию. Социологическая служба Союза журналистов в Москве выявила, что концертно-музыкальные передачи, последние известия и программы социально-бытовой направленности интересуют радиослушателей значительно больше, чем политические и экономические выступления: 41, 27 и 22% против 16%. Разговор идет не о том, насколько права публика в своих симпатиях к журнализму «низкого» стиля. В данном случае важно подчеркнуть, что в культурной традиции, в многолетних привычках населения России не заложено повальное увлечение бульварной прессой, вышедшей на авансцену в самые последние годы, и потому перед нами еще одно свидетельство резкого охлаждения в отношениях традиционной журналистики и читателей.
Обобщая приведенные выше наблюдения, приходится делать вывод о том, что нарастает тенденция к разъединению политизированной прессы и «беспартийной», стремящейся к партикулярности массовой аудитории. Однако было бы упрощением сводить проблему к различию в содержательно-тематических предпочтениях «писателей» и читателей. Это лишь следствие и одна из форм проявления более глубокого и многопланового противоречия, которое сегодня все яснее осознается теоретиками СМИ и у нас, и за рубежом. Речь идет о самоизоляции журналистики от общества. При обострении противоречие переходит в стадию конфликта по классической схеме, включающей в себя различие потребностей, интересов и ценностей. В основе разрыва более чем естественных связей лежат корпоративные (если не частные) потребности журналистов, уводящие их в сторону от интересов и ценностей социума и массовой аудитории.
Так, разгадка алогичного (с точки зрения интересов демократии) освещения предвыборных кампаний кроется в огромной материальной выгоде редакций, которую они извлекают из амбиций кандидатов и партий. Собственно политические цели кампании, общества, да и самих журналистов отодвигаются на задний план. Редакции с готовностью предлагают свои услуги состоятельным клиентам, не смущаясь ролью орудия политических манипуляций и заведомо утрачивая единение с аудиторией.
Когда итоги выборов в Госдуму выявили принципиальное расхождение агитации в СМИ с мнением населения, представители печати справедливо расценили этот эффект как «гол в собственные ворота». В качестве иллюстрации приведем ситуацию, сложившуюся в Петербурге по итогам голосования на выборах в Думу в 1999 г. Симпатии региональных СМИ, в первую очередь телевизионных каналов, почти безоговорочно были отданы блоку «Отечество — Вся Россия» (ОВР). Разгадка такой ориентации не составляет секрета, поскольку одним из первых лиц блока являлся губернатор города, а администрация имела сильное влияние на телевидение. Основным мотивом агитации служил тезис о том, что в законодательный орган должны пройти известные, «штатные» политики, которые зарекомендовали себя в предыдущие годы. Однако не СМИ выиграли выборы в Петербурге. Лидеры расположились в такой последовательности: «Единство» и СПС, представленные скорее новыми лицами, чем ветеранами политических дебатов (более 17% каждый), ОВР, коммунисты (соответственно свыше 15% и более 14%, хотя КПРФ получала едва ли не самое скромное место на телеэкране), «Яблоко» в традиционно «яблочном» городе чуть превысило уровень 11%. Недоверие горожан к «штатным» политикам подтверждает и небывало высокий процент голосования против всех — 4% с лишним, вплоть до срыва выборов в одном из восьми округов. Избиратель предпочел как раз те блоки, которые не навязываются ему в спасители нации с экрана и газетных полос, которые сулят надежду на обновление, а не повторение прошлых ошибок.
В текущей практике печати примат материальной выгоды выступает не столь откровенно для стороннего наблюдателя, но внутри редакции он ни для кого не составляет тайны. Бывший специалист по политическим проблемам одного из ведущих российских изданий заявил корреспонденту американской «Boston Globe», что «экономическая цензура» чувствуется повсюду в коридорах этой респектабельной газеты. Более того, в прессе звучит резко негативная самооценка журналистов, поднимающаяся до уровня серьезных теоретико-социологических заключений. Так, сравнивая деятельность российских и британских газет в политическом поле, «Комсомольская правда» обнаруживает, что есть проблема более общего порядка — разница между национальными и общественными интересами. Первые — это интересы страны с точки зрения государственных чиновников, вторые — с точки зрения простых людей. Значительная часть журналистов ставит выше так называемые национальные интересы и тем самым отгораживает себя от общества. Такая логика анализа совпадает с известной социологической концепцией Юргена Хабермаса, проводящего различие между миром системы (условными, искусственно конструируемыми нормами и ценностями) и миром жизни (ценностями, естественно рождаемыми человеческим сообществом). В согласии с идеями Хабермаса, устремленность в сферу реально значимых событий и подлинных интересов населения должна составлять доминанту социожурналистики. Так обозначается направление в теории и практике прессы, которое призвано составить альтернативу субъективизму традиционной, «вчерашней» прессы. Его принципиальная основа заключается в установке на развитие зрелого социального мышления журналистов, на отыскание объективного смысла событий и проблем вместо их априорного и предвзятого истолкования и на использование тех методов работы с информацией, которые оправдали себя в практике социальных исследований [53 См. об этом: Социология журналистики. Очерки методологии и практики/ Под ред. С. Г. Корконосенко. М., 1998].
Камнем преткновения для СМИ на исходе XX в. стала утрата доверия к ним населения. Это характерно не только для российской действительности, но и для других стран. По данным Института Гэллапа — авторитетной службы изучения общественного мнения, — в 90-е годы прессе доверяли менее 40% жителей Европейского континента, теле- и радиовещанию — около 50%, рек
лама, совсем, как говорится, вышла из доверия. Психологи видят корень вопроса в непродуктивности профессиональных установок, утвердившихся в редакциях: господствующее положение заняло отношение к человеку как к вещи, объекту воздействия, но не как к личности. С точки зрения содержания общения с аудиторией, первый тип отношений представлен информационным давлением, отчуждением, развлечением и отчасти информированием, второй — воспитанием и просвещением, диалогом и партнерством.
Схемы, модели взаимоотношений с аудиторией, которые выражаются в социально-профессиональных установках журналиста и исследователя СМИ, получили среди специалистов название парадигм журналистского творчества [54 См. подр.: Дзялошинский И. М. Советская журналистика: три парадигмы твор-чества//Журналист. Пресса. Аудитория. Вып. 4/Под ред. И. П. Лысаковой, Ю. Н. Солонина. Л., 1991] . Они заслуживают подробного рассмотрения.
Долгое время в нашей стране была широко распространена управленчески-технократическая (авторитарная) парадигма, согласно которой аудитория выступает в качестве объекта воспитательного, формирующего воздействия со стороны редакций. Отсюда распространенное в недавние годы акцентирование функций побуждающего, управляющего воздействия. С социологической точки зрения необходимо видеть, что ответственная пресса, наоборот, откликается на требования многообразных социальных субъектов в соответствии с их собственными потребностями и ожиданиями. Объективные условия для этого создает освобождение редакций от централизованной опеки и контроля, исходящих от органов власти. Зависимость прессы от внешних сил не исчезает, но она как бы дробится на множество видов связей и отношений с различными субъектами, не только с политико-государственными институтами.
Сегодня в теории журналистики более прочные позиции занимают иные парадигмы, ориентированные на равноправное положение аудитории и журналистики, на их партнерское взаимодействие. Одна из них получила название коммуникативно-познавательной. Ее идейную основу составляет ориентация на рыночное изобилие информационной продукции и свободный выбор потребителем сообщений, мнений, каналов СМИ. Предполагается, что конкуренция побуждает журналистов к беспристрастности и публикации только достоверных фактов, с тем чтобы сама аудитория-покупательница вырабатывала суждение на основе достаточного количества сведений. Таким образом обеспечивается независимость сторон друг от друга — их связывают лишь деловые, денежные отношения.
Третья парадигма получила название гуманитарной. В рамках этой установки налаживается прежде всего духовно-интеллектуальное сотрудничество прессы и аудитории, основанное на взаимном уважении к позиции другой стороны. Предметом взаимодействия здесь служат реальные интересы общества и человека, опорным методом при создании текстов является убеждение (в отличие от психологического принуждения в случае с авторитарной установкой), основной формой общения — диалог, а целью — развитие сознания аудитории в процессе совместного поиска истины, подлинного знания о мире. Автор и читатель суверенны, они сотрудничают на началах равенства, каждый из них изначально прав в своих взглядах, и каждому дозволено заблуждаться, только ошибку надо признавать, когда она становится явной. Данной парадигме особенно органичны непредвзятые дискуссии, рассчитанные на честное стремление к общей цели.
Заметим, что в чистом виде та или иная парадигма существует лишь в абстракции, но не на практике. Более того, «чистота» пошла бы только во вред профессии, которая лишилась бы разнообразия вариантов поведения корреспондентов и аудитории, превратилась бы в набор догм. В зависимости от конкретной ситуации журналисту приходится уделять повышенное внимание либо выражению собственной позиции, либо сбыту своей продукции, либо поиску интеллектуального и эмоционального контакта с публикой. Нельзя и перечеркивать какую-то из установок как в корне неверную. Скажем, публицистике принципиально свойственно духовное лидерство в обществе (хотя бы в смысле постановки вопросов для обсуждения), как и некоторые черты учительства, даже поучительства, впрочем, без менторской назидательности тона. В то же время с распространением «голых» фактов гораздо увереннее, чем журналистский коллектив, справится какой-нибудь центр компьютерной информации, обладающий непосредственным доступом к источникам деловых сведений. Многочисленные исследования показывают, что аудитория ждет от редакций взвешенной оценки событий, в которых она не в состоянии разобраться без помощи экспертов. За объективность нередко выдается следующий прием освещения конфликтов: надо дать высказаться всем участникам спора, а читатель (зритель, слушатель) сам решит, на чьей стороне правда. В результате читательское сознание остается наедине с непримиримыми оппонентами, каждый из которых в одинаковой мере далек от разрешения противоречия. Доверие населения с опорой на такую формальную объективность вряд ли удастся завоевать.
Одним из надежных путей к взаимопониманию с аудиторией служит установление прочных обратных связей системы СМИ в целом, каждой редакции и отдельного журналиста. Пришедшее из кибернетики понятие обратной связи стало одним из центральных элементов организации и практики массово-информационного производства. В общем плане оно обозначает механизм сосуществования и выживания элементов системы, без которого она теряет способность к внутренней координации и саморегулированию.
В массовом общении обратная связь выступает как выявленная реакция аудитории, как ответ на сигнал, иначе говоря — как активное взаимодействие между СМИ и населением. Между прочим, знание об этой реакции необходимо не только в рациональном, деловом отношении, но и в эмоционально-психологическом. Всякая творческая натура нуждается во встречном движении мысли и чувств.
«Я просто не могу жить без немедленного резонанса, без быстрых откликов, без сиюминутных зрительских и читательских рецензий, без записок из зала. У меня сразу же возникает ощущение вакуума, сознание собственной ненужности...» —
признается кинорежиссер и литератор Э. Рязанов. Его слова мог бы повторить любой журналист.
Для журналистики живой контакт с аудиторией важен втройне. В момент своего рождения она дополнила и отчасти заместила непосредственное межличностное общение. Публикация статьи в газете или выступление по радио являются все же актами общения одностороннего, поскольку автор не получает ответного импульса от читателя или слушателя. Техническое совершенствование коммуникаций способно привести к полному подавлению аудитории автором, но оно же способно помочь в преодолении суррогатности однонаправленного информационного обмена. Все дело в выборе цели, ради которой используется техника. Если мы действительно настроены на диалог, то надо переключить мощности линий связи с усиления роли коммуникатора на трансляцию голосов из внешнего мира.
На основе опыта выделяются следующие формы обратной связи:
• эпистолярная (почта редакций, сюда же можно отнести обращение по телефону, к которому в последние годы граждане прибегают чаще, чем к письмам);
• «мгновенная» (по телефону в момент теле- или радиопередачи, а также прямое включение камер и микрофонов для трансляции мнений аудитории; в газетной практике подобную функцию выполняют беседы с читателями по «горячему телефону»);
• соавторская (привлечение авторского актива для подготовки выпусков изданий и программ);
• тестирующая (выяснение позиций аудитории по поводу работы редакции или предмета обсуждения в СМИ — с помощью анкет, личных интервью, телефона);
• консультативная (обсуждение продукции редакции в ходе читательских и зрительских конференций, устных выпусков издания, дней открытого письма и т.п.);
• экспертная (изучение обзоров работы СМИ, исследовательских и научно-критических материалов о журналистской практике, мнений специалистов-экспертов);
• исследовательская (рейтинговые замеры динамики реальной аудитории изданий или программ и углубленное изучение состояния аудитории, в том числе по заказу редакции).
Ни одна из перечисленных форм обратной связи не заменяет другую. Только комплексное их использование позволяет организовать непосредственный и непрерывный диалог редакции с населением. Причина заключается в том, что у каждого вида связи есть своего рода специализация — достигаемые на практике эффекты. Так, если мгновенный контакт необходим для успеха конкретной телепередачи, а массовые встречи с читателями хорошо передают психологию аудитории, то специальное исследование подсказывает ориентиры для стратегического планирования деятельности СМИ.
Вопрос о формах обратной связи тесно связан с темой изучения аудитории. Здесь тоже можно выделить оперативные способы действий, не связанные с большими организационными и материальными затратами, и крупные исследовательские проекты, рассчитанные на получение надежных сведений для долговременного использования. При этом материал для анализа поставляют названные нами каналы обратной связи.
К сравнительно простым и дешевым способам изучения аудитории относится непосредственное наблюдение за поведением потребителей продукции СМИ. Даже разовая попытка проследить за тем, как расходятся с лотков печатные издания, даст журналисту необычайно много полезной информации. В более сложном варианте сотрудники редакций сами на время становятся за прилавок газетного киоска. Наконец, подобные наблюдения можно сделать систематическими. Руководитель социологической службы петербургского Издательского дома «Калейдоскоп» А. Монастырская провела длительное исследование спроса на его продукцию, взяв за методическую основу собеседование с продавцами-лоточниками. В результате удалось составить не только картину читательских предпочтений по широкому спектру показателей, но и представление о целесообразных методах распространения, культуре розничной торговли, географии спроса.
Относительно проста и технология анализа почты. Правда, она становится такой лишь тогда, когда имеет под собой надежное организационное обеспечение. Имеется в виду регулярное, изо дня в день описание новых поступлений по стандартному набору параметров (например, по полу, возрасту, месту жительства, роду занятий автора, теме письма, цели обращения в редакцию и т.п.). Прежде регистрация корреспонденции велась в журналах, затем в редакциях стали практиковать перфокарты, сейчас удобнее всего пользоваться компьютерными хранилищами информации. Независимо от формы фиксации данных у редакции в любой момент есть возможность «вынуть» их из накопителя и подвергнуть анализу. Нельзя, однако, преувеличивать значение почты как источника сведений об аудитории: авторы писем и масса читателей, как правило, не совпадают по составу.
В отличие от названных методов изучения, доступных фактически любому журналисту, исследовательские операции следует доверять лишь специалистам. В этом случае расходуются значительные ресурсы, возникает расчет на знание о закономерных процессах и тенденциях и ошибки в результатах имеют высокую цену. Здесь решающим фактором успеха становится надежность избранной методики. Из опыта известно, что многие редакции, экономя деньги, сами составляют опросные листы и сами же их обрабатывают. Чаще всего в этих дилетантских анкетах уже заложены такие смещения данных, которые невозможно исправить на последующих стадиях исследования.
Однажды некая зарубежная организация в целях благотворительной помощи российским редакциям распространила для них «образцовую» анкету. Выглядела она так:


ФИО_______________________________
Адрес______________________________
Телефон____________________________Факс_________________________
Сколько взрослых проживает по этому адресу?________________________
Сколько детей?___________________________________________________
Укажите возраст детей_____________________________________________
Укажите профессию взрослых_______________________________________
Чем вы занимаетесь в свободное время?_______________________________
Какие статьи вам нравятся больше всего?______________________________
Какие статьи вы любите меньше всего?_______________________________
Какие рекламные объявления вы читаете?_____________________________
Спасибо!

Здесь что ни строчка, то неудача. Даже начинающий социолог знает, во-первых, что для доверительности общения анкета должна быть анонимной, а тем более исключаются вопросы об адресе, телефоне и т.п., во-вторых, что опрос положено начинать с легких, «разминочных» тем, не пробуждающих у аудитории тревоги или тяжелых раздумий, в-третьих, что по содержанию заочную беседу надо сконцентрировать на определенном предмете изучения, а в приведенном примере даже не угадать, каков же он — предмет... Можно гарантировать, что абсолютно ненадежные ответы поступят на вопросы о любимых и нелюбимых статьях: кто-то напишет «маленькие статьи», а кто-то — «о жизни зверей», «построенные на точной информации», «с иллюстрациями» и проч.
С методиками научного исследования аудитории студенты познакомятся позднее, в курсе социологии журналистики. Мы лишь упомянем некоторые из возможных вариантов действий. Методы в общем плане делятся на качественные и количественные. Это означает, что объектом анализа являются либо небольшие группы представителей аудитории (тогда их реакцию на СМИ наблюдают углубленно, вплоть до учета индивидуальных психических особенностей), либо, наоборот, многочисленные группы, как при массовых опросах, с привлечением сотен и тысяч людей (но тогда отдельные читатели как бы растворяются в среднестатистических показателях). Примером качественного анализа служит наблюдение за аудиторным поведением малой социальной группы (семьи, персонала одной организации) в течение длительного срока. Разумеется, это делается с ведома объектов изучения, они добровольно соглашаются информировать о своих реакциях, скажем, на телепрограмму раз в квартал, месяц или чаще. За такую услугу полагается вознаграждение.
Количественный подход с довоенных пор применяет британская вещательная компания Би-Би-Си. Она ежегодно опрашивает своих слушателей (а в последние десятилетия и телезрителей) об их настроениях, вкусах, замечаниях по качеству программ. С повышением технической оснащенности СМИ и исследовательских организаций появилась возможность собирать огромные массивы данных без прямого контакта со зрителями. Если на антеннах коллективного пользования установить особые датчики, то автоматически начнут поступать сигналы о том, какие каналы и в какой час были включены (телеметрия). Построенные на этой базе графики предельно точно отображают карту популярности программ. Естественно, что и в этом случае необходимо заручиться согласием пользователей телеприемников. Подглядывание и обман в любой форме исключены. Взаимодействие с аудиторией становится обоюдополезным только при том условии, что оно базируется на доброй воле и этической чистоте отношений.
Обобщенную сравнительную оценку методов измерения аудитории вещательных каналов дает энциклопедия «Britannica»: «По экономическим соображениям... оценка мнения и реакции аудитории на радио- и телевизионные программы важна для вещателя. Измерение аудитории создает трудные проблемы, потому что нет какого-то подобия театральной кассы, с помощью которой можно было бы определить точное количество слушателей. Получаемая почта приходит главным образом от тех, кто имеет время и склонность писать, и не может расцениваться как высокорепрезентативная. Информацию о величине аудитории можно также добывать методами телефонной выборки, интервью по месту жительства, которые проводят организации — исследователи рынка, или с помощью записывающих устройств, устанавливаемых на индивидуальные приемники... Эти устройства, однако, дороги, и они не обязательно показывают, действительно ли в настоящий момент человек смотрит телевизор или слушает радио, и их использование ограничено небольшой долей всей аудитории. Что касается методики рейтинга, то коммерческие вещатели спешат изменить или закрыть программу, обращение к которой со стороны аудитории снижается, и аудитория, таким образом, является влиятельной силой при определении характера предлагаемых ей программ. В коммерческом вещании спонсируемые программы также зависят от того, есть ли у них явный успех или неудачи в продаже рекламируемых товаров».
Если исследования проводятся как крупномасштабные и систематические, они дают возможность составить комплексную «карту» предпочтений и ожиданий аудитории. Для примера сошлемся на результаты серии опросов радиослушателей, проведенных в Москве и Ярославле социологической службой ВГТРК и «Радио России» в 2000 г. Эти данные достаточно представительны, чтобы счесть их за отражение запросов и претензий к журналистам со стороны всей массовой аудитории. Они служат хорошей иллюстрацией к тем тезисам о взаимоотношениях журналистики с населением, которые мы рассматривали в общем плане.
1. Слушатели рассчитывают на положительный эмоциональный эффект передач. Они отказываются принимать новые сообщения о трагедиях, катастрофах. По их словам, необходимы «подзарядка хорошими новостями», рассказы о простых, земных заботах людей. Слушатели хотят узнавать об удачах и достижениях в различных сферах жизни, ждут конкретных рекомендаций по преодолению трудностей.
2. По мнению опрошенных, сегодня радиовещание в значительной степени ориентировано на политику. Однако существует потребность в информации и о других сторонах жизни. Слушателей интересуют театральные радиопостановки, литературные чтения, обозрения культурной жизни России, мира.
3. По мнению большинства опрошенных, сегодня особенно значимы этические проблемы. Граждане страны ожидают не «нравоучений по радио», а программ с участием психологов, в которых затрагиваются проблемы этики и культуры взаимоотношений. Эти передачи должны делаться в форме открытой дискуссии, где происходят столкновения разных точек зрения и у каждого слушателя есть возможность включиться в разговор.
4. В эфире звучит мало программ образовательного характера для детей и взрослых. Передачи о последних научных разработках должны подробно рассказывать о новшествах и усовершенствованиях.
5. По мнению участников исследования, радио должно уделять внимание своего рода «терминологическому ликбезу» — объяснению значений и иллюстрации неологизмов и терминов, заимствованных из других языков.
6. Слушатели отмечают, что радио уделяет внимание ограниченному кругу лиц. Они хотели бы слышать в эфире новые имена [55 Стребнева Н. Н. Радиоэфир: ожидания аудитории//Журналистика в 2000 году: реалии и прогнозы развития. Ч. 1/Отв. ред. Я. Н. Засурский. М., 2001. С. 25—26.]
.















ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ
ЖУРНАЛИСТИКИ

Социальные роли журналистики

Вопрос о социальных ролях прессы относится к числу ключевых для понимания ее взаимоотношений с миром, определения политики общества в сфере СМИ и стратегических установок самих редакций. Среди специалистов идут дискуссии о том, чем же в первую очередь является журналистика — средством информации или, например, орудием политического управления обществом. Избежать такой альтернативной постановки проблемы можно, если не трактовать практику прессы однопланово, а учитывать ее многогранность. Иначе говоря, требуется сменить подход к изучению предмета: вместо «или — или» использовать формулу «и — и». Первой посылкой для анализа будет признание многокачественности прессы как общественного явления. Такую возможность открывает социально-ролевая характеристика журналистики.
В обществоведении подробно рассмотрены социальные роли личности. В общих чертах вывод социологов заключается в том, что человек постоянно находится в нескольких, различных социальных средах, в каждой из которых он сталкивается с определенными ожиданиями и нормами. Чтобы оставаться активным участником отношений в этих средах, он должен вести себя соответственно ожиданиям. Так формируется его ролевой статус, так окружающая обстановка «заказывает» его ролевое поведение. Каждый желающий без труда проверит справедливость этой теории, вспомнив, как меняется его поведение при переходе в другую среду: разные ожидания предъявляют нам производственный коллектив, дружеская компания, семейный круг, случайные попутчики в поезде дальнего следования и т.д.
Понятие социальных ролей мы переносим на характеристику печати. Для такого заимствования есть реальные основания. Никто не станет отрицать, что журналистика занимает определенные позиции в общественных отношениях, применительно к ней складываются ожидания, обусловленные этими позициями. Более того. свойственная прессе активность в общественной жизни, ее энергичное влияние на социальные процессы делает эти ожидания особенно явно выраженными. Сущность ролевой характеристики как раз и заключается в выявлении ряда социальных обязанностей, которые пресса выполняет в соответствии с общественными запросами и ожиданиями. Это вторая посылка для анализа.
Структура ролей одновременно и многообразна по форме, и проста по своему построению. И то и другое объясняется универсальностью журналистики, которая проникает во все области социальной жизни. Ролевая характеристика строится в зависимости от количества и качественных особенностей этих областей (иначе они называются социетальными системами): экономической, политической, духовно-идеологической, социальной. Такова третья посылка.
Поскольку журналистика участвует в процессах, идущих в каждой из названных сфер, на нее распространяются закономерности и «правила игры», управляющие деятельностью всех других элементов этих социетальных систем. Например, в политической области наше внимание привлекут отношения СМИ с государством, гражданами, партиями и т.п. В то же время здесь не имеет существенного значения информационная природа журналистики. Наоборот, с точки зрения экономики мало что значат политические пристрастия редакций — здесь важно, что, как и любое предприятие, СМИ участвуют в товарно-денежном обмене, и именно на этом их качестве сосредоточивается внимание. Таким образом, в каждом случае мы абстрагируемся от ролей, которые предписаны прессе в других социетальных системах. Нас интересует центральная для избранной системы категория анализа, по отношению к которой проявляются природные качества СМИ.
В соответствии с разделением общественной жизни на несколько социетальных систем выделяется ряд ролей прессы: производственно-экономическая, информационно-коммуникативная, регулирующая и духовно-идеологическая. Представим эту взаимосвязь сфер и ролей графически (рис. 1).
За границами круга располагаются сферы жизнедеятельности общества, в секторах круга — производные от них роли журналистики. Схема показывает, что, во-первых, социетальные системы существуют как относительно самостоятельные образования, между ними есть границы; во-вторых, пресса лишь каким-то из своих сегментов «заступает» на пространство той или иной социальной сферы, но не «растворяется» в одной из них; в-третьих, роли одновременно и отделены друг от друга, как отделены социетальные системы, и сосуществуют в пределах единого целого — журналистики, как едино, целостно внутренне многообразное общество.
Рассмотрим теперь более пристально каждую из ролей. В отечественной теории долгое время относительно слабо была освоена производственно-экономическая роль журналистики. С экономической точки зрения, главным в
журналистике является ее товарная сущность. Советская наука признавала



Рис. 1. Социальные роли журналистики.
наличие у прессы данного качества — но только у буржуазной прессы. Материально-технического и экономического положения национальной печати она как бы не замечала. Тем самым игнорировались не только строгая взаимообусловленность базисных и надстроечных явлений в СМИ, но и колоссальный мировой опыт. Причин быстрого роста печати в буржуазных странах невозможно понять, если тот факт, что «издание газеты есть доходное и крупное капиталистическое предприятие, в которое богатые вкладывают миллионы и миллионы рублей» [56 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 34. С. 210.], считать пороком журналистики, а не ее естественным свойством. Ущерб понесла прежде всего сама отечественная пресса, материально-технический уровень и финансовое положение которой сегодня не служат гарантом ее качественной эволюции, ускоренного совершенствования в соответствии с запросами аудитории. Но не менее существенно, что для общества в целом оказалась закрытой специфическая область предпринимательства, каковой журналистика является во многих странах.
Товарно-денежные отношения пронизывают индустрию СМИ во всех направлениях: определенную стоимость имеют квалификация корреспондента и его трудозатраты при работе на редакцию (что выражается в его заработной плате), готовый тираж газеты, оборудование телерадиостанции, время в эфире, предоставляемое для рекламы, и пр.
Для наглядности проследим, кто и в какой форме участвует в товарно-денежном обмене информацией. Заодно мы убедимся в том, что слово «информация» не имеет для журналистики сколько-нибудь конкретного содержания, если не определены форма существования сведений и стадии работы с ними. Изначально информацией обладает некий человек или организация — источник, к которому обращается репортер. Как мы помним, информационные ресурсы являются собственностью, поэтому нет ничего противоестественного в том, что частное лицо или коммерческая фирма продает журналисту необходимые ему сведения. «Покупаем факты» — так было озаглавлено объявление, с которым редакция екатеринбургской газеты «Главный проспект» обратилась к читателям: «Оплата производится немедленно. Стоимость — в зависимости от значимости факта». Даже если сведения предоставляются бесплатно (в виде интервью, документов и пр.), это означает лишь акт доброй воли со стороны источника, но не отмену финансовых отношений в принципе. Здесь, правда, надо уточнить, что на широкий круг организаций, прежде всего государственных, законодательство налагает обязанность информировать общественность. Добытые журналистом сведения становятся его собственностью — и уже он в той или иной форме предлагает их покупателю, в качестве которого выступает редакция. Та в свою очередь предлагает новости, приобретшие вид публикаций, распространителям, а они выбрасывают товар на рынок массового потребительского спроса. Так выглядит предельно укороченная цепочка продажи информации. Мы отсекаем всевозможные побочные ветви, иначе получилась бы не цепь, а сложная сеть. В классическую схему не укладывается, например, сомнительная инициатива некоего главного редактора, который рекомендовал крупному банку выкупить весь тираж его журнала за несколько сотен тысяч долларов. Тогда не увидели бы свет компрометирующие материалы о руководителях банка. С морально-этических позиций — бесстыдный шантаж, а в собственно экономическом измерении — сказочно выгодная сделка (к счастью, не состоявшаяся).
Россия последнего десятилетия стала свидетельницей того, как за короткий срок были сделаны состояния удачливых издателей и владельцев вещательных компаний. При характеристике типологии СМИ мы уже знакомились с именами владельцев некоторых медиаимперий. Многие из них нашли для себя в этом бизнесе способ реализации природных склонностей и таланта. Владелец «Московского комсомольца» П. Гусев признавался в телевизионной беседе, что по натуре он игрок и ему доставляет удовольствие вкладывать деньги в новые проекты, рисковать, выигрывать. Об успехе начинаний свидетельствует состав подконтрольной ему группы СМИ, в которую кроме материнского издания входят: газета «Жизнь. Санкт-Петербург», провинциальные выпуски «МК», журналы «МК-бульвар», «Деловые люди» и др., а также сеть радиостанций. Эксперты оценивают бизнес этой группы как рентабельный, что отнюдь не является нормой для остальных издательских домов России. Удачно найденная и грамотно проработанная идея может вывести медиакомпанию в ряд самых выдающихся с экономической точки зрения предприятий. Показательно, что в середине 90-х годов каталог «Элита российского бизнеса» в разделе «Золотые фирмы года» упоминал ВГТРК, Издательский дом «Ком-мерсантъ», издательский комплекс «Паспорт интернешнл лтд», АО «Теле-маркет» и другие предприятия информационного профиля. Собственно, в мире давно признано, что информация стала одной из ведущих отраслей бизнеса.
Однако в целом экономическая ситуация в российских СМИ складывается неровно. Даже общенациональные вещательные корпорации оказываются не в состоянии обеспечить себе финансовое благополучие. На рубеже веков мировую известность получила история высокого творческого взлета и экономического падения руководимого В. Гусинским холдинга «Медиа-МОСТ», включающего в себя популярнейшую телекомпанию НТВ и еще десятки аудиовизуальных и печатных СМИ. Газетное дело вообще, как правило, не приносит прибыли. Журнал «Cpeda» в конце 90-х годов опубликовал суммарные данные об источниках финансирования российской печати. Ее совокупный годовой бюджет выражался в сумме 45 млрд рублей, из которых выручка от распространения составляла 8 млрд, а рекламные поступления — 7 млрд. Значит, преобладающая часть расходов покрывалась за счет внешних инвестиций, а не собственной деятельности редакций, и таким образом конкуренция на рынке фактически превратилась в фикцию. Здесь надо искать экономические корни идейно-политической зависимости прессы, ее в буквальном смысле продажности.
Специалисты видят несколько причин неблагополучия: общее кризисное состояние отечественной экономики, связанная с этим скудость рекламного рынка, растущая дороговизна информационного производства, а также, что особенно существенно для студентов-журналистов, слабая подготовленность редакционных штатов к хозяйственной деятельности. Несомненно, что на такой зыбкой материальной основе здоровое древо демократической прессы произрастать не может. Необходимы дополнительные меры регулирующего характера, которые привели бы к созданию более благоприятных условий для проявления производственно-экономической роли журналистики. Рынок сам по себе не является таким регулятором, поскольку его воздействие определяется скорее произволом (со стороны производителя и потребителя), чем общественной целесообразностью. В качестве социально ориентирующей силы, по опыту мирового сообщества, способна выступать государственная политика в области СМ И, поддерживающая общественно необходимую систему приоритетов и обеспечивающая гармоничное сосуществование различных типов изданий и программ.
В социальной сфере роль прессы связана с процессами социализации индивидов, групп населения и целых поколений, то есть с усвоением ими социально-культурного опыта предшественников и включением его в контекст общественных отношений. Люди воспринимают чужой опыт через общение, которое, в свою очередь, составляет содержание массовой коммуникации. Соответственно информационно-коммуникативная роль прессы способствует осознанию членами общества своего статуса и функций, согласованию всех элементов социальной системы и их взаимодействию. Именно в связи с данной ролью первостепенное значение имеет информационная природа журналистики, тогда как в других социетальных системах категория информации не является главной.
К. Маркс справедливо называл печать говорящими узами, соединяющими отдельную личность с государством и с целым миром [57 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 65.]
. Под миром следует понимать не только современную действительность, но и отдаленные во времени картины жизни. Пресса обладает уникальной способностью накапливать информацию, служить своего рода памятью человечества. Так, газетные подшивки питают бесценной информацией историков, дают материал для обобщений философам и экономистам, исследователям массовой психологии и т.д. Не меньший интерес представляют записи телевизионных и радиопрограмм.
В сфере общения редакции выполняют отнюдь не технические функции ретрансляторов новостей. Им принадлежит инициатива выбора и освещаемых событий, и тональности подачи фактов, и оценки происходящего. От того, насколько добросовестно журналисты выполняют свою миссию, зависит репутация, а то и судьба тех, о ком они пишут и говорят. Полнота, объективность и достоверность сообщений создают своего рода защитный зонтик над сознанием населения, которое испытывает угрозу стать объектом корыстного манипулирования даже при самом демократическом режиме. «Власти всегда признавали, что для контроля над обществом они должны взять в свои руки информационное дело... — пишет американский профессор Б. Багдикян. — Лидеры демократии не менее, чем врачи, шаманы, короли и диктаторы... контролируют информацию с той же энергией, с какой они контролируют вооруженные силы» [58 Багдикян Б. Монополия средств информации. М., 1987. С. 39.]
.
С точки зрения эффективности выполнения информационно-коммуникативной роли, имеет смысл анализировать прежде всего содержание прессы, причем по широкому комплексу параметров. Среди них — тематика выступлений (насколько богата тематическая палитра, нет ли на ней «белых пятен» и закрытых или забытых вопросов общественного бытия), источники информации, герои и авторы публикаций (все ли слои и группы населения представлены в равной мере), география материалов (пропорционально ли отражены жизнь столиц и провинции) и др. У социологов давно разработаны матрицы такого анализа содержания прессы, и любая редакция при желании может ими воспользоваться. Так однажды поступили корреспонденты газеты «Версты». Они провели день у экранов телевизоров, следя за выпусками новостей на общероссийских каналах. Как выяснилось, подавляющее большинство сообщений так или иначе касалось событий в Кремле, правительстве или Думе, а жизни остальной России посвящались единичные сюжеты. При этом более трети материалов носило характер официоза, на всех каналах мелькали одни и те же лица известных государственных и общественных деятелей, а в неофициальной хронике преобладали автокатастрофы, ракетные удары, землетрясения и прочие щекочущие нервы ситуации. Материалов, несущих положительный эмоциональный заряд, почти не встретилось. Такую методику анализа содержания полезно иногда применять и в своей редакции, для самоконтроля.
Особого внимания заслуживает категория времени, отраженного в публикациях. Время — такой же материальный измеритель человеческого существования, как и пространство. Если происходит разрыв между прошлым, настоящим и будущим, то разрушается целостность жизни отдельного индивида и сообщества людей. На прикладном уровне эта истина выражается в требовании к журналистам показывать явление в развитии: какова его предыстория, что оно есть сейчас и каким будет завтра.
Выразительные данные были получены петербургскими учеными при выполнении сравнительного российско-шведского анализа прессы. В отечественных изданиях материалы довольно равномерно распределяются на группы «было», «было — стало», «есть — будет» и «было — стало — будет» (по 20-30% от общей совокупности). Шведские коллеги демонстрируют иное понимание истории: они почти в 70% материалов прямо связывают прошлое, настоящее и будущее, а в 30% — прошлое и настоящее. Дискретность в восприятии времени, свойственную российским газетчикам, нельзя истолковать иначе, как ощущение себя и страны на перепутье судьбы, в некоем хронологическом промежутке. Это чувство неизбежно передается аудитории, влияет на ее самосознание. По результатам уникального общероссийского исследования, проведенного социальным психологом К. Муздыбаевым в конце 90-х годов, у населения до крайности сократилась перспектива, на которую составляются жизненные планы. Типичным стал период протяженностью всего лишь в 1,5—6 месяцев. Конечно, главным образом на россиян воздействуют объективные факторы их существования, но и социально ответственная пресса должна стремиться к тому, чтобы не «распалась связь времен».
Прямое отношение к успешному исполнению прессой ее информационно-коммуникативной роли имеет сеть СМИ, покрывающая все участки демографической карты страны. Этот вопрос затрагивался нами при рассмотрении типологии журналистики.
В политической области на первый план для журналистики выходят власть и связанные с нею отношения, ее завоевание, удержание и осуществление. Однако мы бы очень поторопились, если бы сочли прессу источником или органом политической власти. Редакции — не политические партии, они не фигурируют в бюллетенях на выборах, не принимают законы и не решают государственные проблемы. Журналистика выполняет регулирующую роль, участвуя в процессах управления обществом, самоуправления и контроля. Эти три понятия надо разделить, чтобы более детально проанализировать, в чем же выражается роль прессы.
Управление обществом доверено политической системе, в которую входят государственные и общественные институты, органы и организации. Они активно используют прессу как средство, или инструмент воздействия на социум, проведения своей политики. Таким образом, СМИ оказываются как бы между гражданами и властью. В первую очередь это относится к изданиям и каналам вещания, которые принято называть официальными.
В нашей стране таковыми являются, например, журнал «Россия», учрежденный правительством и администрацией президента, государственная телерадиокомпания «Россия», региональные СМИ, специально созданные как массово-информационные рупоры власти в субъектах федерации. О характере деятельности таких редакций можно судить по телевизионной программе «Парламентский час», которую готовит отдел парламентского телевидения Государственной Думы. Она выходит в эфир по воскресеньям на канале ВГТРК и создается под контролем Наблюдательной комиссии, которая состоит из представителей думских фракций и комиссий. Перед авторским коллективом поставлены цели адекватно и полно информировать граждан о законодательной деятельности Госдумы, содействовать укреплению гражданского и патриотического правосознания и авторитета демократических органов власти, утверждать в обществе идеи парламентаризма и др. По словам сотрудников думского телевидения, оно было призвано разрушить стереотип, который стараниями далеко не объективных СМИ приобрели в сознании телезрителей российский парламент и депутатский корпус.
Реализации политики другой ветви власти способствует «Российская газета» — издание правительства РФ. Согласно уставу редакции, она обязана предоставлять своему учредителю место для размещения официальных документов и материалов, является публикатором нормативно-правовых актов всех органов власти, подлежащих исполнению в общенациональном масштабе (после публикации они приобретают юридическую силу), обязана объективно и широко освещать деятельность правительства. Главный редактор присутствует на заседаниях правительства, газету заблаговременно снабжают информацией о планах руководства страны, и в этом отношении она имеет серьезные преимущества перед другими СМИ. Со своей стороны правительство обязуется создать условия для выпуска издания, что также выгодно отличает положение «Российской газеты». Понятно, что с точки зрения идейно-политической направленности ее позиция не может расходиться с линией государственной власти, хотя критика конкретных министерств и чиновников журналистам не запрещается.
В использовании прессы как инструмента управления нет ничего антидемократического или неэтичного. В этом нуждаются не только правительство и администрация, но и политические партии, поскольку у них нет более эффективного способа проводить и утверждать в обществе свои взгляды, политические программы и подходы к решению тактических вопросов. Однако было бы недальновидно исчерпывать возможности журналистики в этой системе только для руководства «сверху», со стороны институтов и органов власти. Углубленный анализ данной темы и живые потребности общества побуждают отдать приоритет иному свойству печати — ее способности выражать интересы, волю, мнения населения, доносить их до инстатутов политической системы и тем самым корректировать ее деятельность. Такое двояко направленное движение информации и идей более всего отвечает принципам демократии, создает механизм практического осуществления народовластия.
Роль прессы в общественном самоуправлении отражена в классической статье К. Маркса «Оправдание мозельского корреспондента» (1843). Автор подчеркивает ярко выраженный демократический характер социально-политической работы бесцензурной печати. Являясь воплощением идеи гласности, она не только служит продуктом общественного мнения, но и создает его. Публичность газетного слова помогает ему активизировать общественные силы для того, чтобы смягчить социальное напряжение, если оно возникает. Автор отводит журналистике роль посредника, «третьего элемента» в конфликтах между правителями и управляемыми, наделенного «головой гражданина и гражданским сердцем». В печати они могут критиковать друг друга на равных правах, как граждане, с общегосударственных позиций [59 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 206.]
.
Более конкретно эта несколько абстрактная модель представлена в концепциях гражданского, то есть самоуправляемого, самоорганизующегося общества, которое способно решать свои внутренние проблемы без вмешательства властной «верхушки». Печать здесь становится площадкой для диалога, развивающегося как бы по горизонтали — между структурными элементами гражданского общества: ассоциациями, группами, общинами и др. Но для ее функционирования по этой схеме требуется ряд условий как внешнего, так и внутреннего (в самой прессе) порядка. Прежде всего необходимо юридически обеспечить независимость институтов гражданского общества от государства, разграничив сферы их компетенции. Нужно, далее, создать организационную структуру самоуправления в виде всевозможных добровольных объединений и союзов граждан, действующих во всех местностях, на всех уровнях и в различных сферах жизни социума. Наконец, есть потребность в определенном типе самосознания и культуры поведения журналистов, которые ощущают себя представителями именно общественности, а не какой-либо стоящей над нею инстанции.
В этой связи заслуживают критической оценки концепция и термины, описывающие прессу как «четвертую власть» (или «четвертую державу»). С их помощью СМИ придается значение самостоятельной силы и оттесняется истинный суверен власти в демократическом обществе — народ. Интересно, что в ходе истории термин претерпел существенную эволюцию, вплоть до полярной смены значения. Существует немало версий его происхождения, в том числе такая. В XVIII в. английский политический деятель Э. Берк назвал галерею для репортеров в парламенте «четвертым сословием», имея в виду, что они не принадлежат к трем сословиям, законно представленным в законодательном собрании (духовенству, дворянству, буржуазии), и потому не допускаются к осуществлению реальной власти. Но в 1950-х годах американские журналисты нарекли прессу «четвертой ветвью власти», вложив в эти слова совсем иное содержание: независимость от администрации; право критиковать действия правительства; силу и влиятельность в общественной жизни. Идея приобрела необычайно широкую популярность в западной культуре, обросла теоретическим обоснованием, и в конце концов это обозначение закрепилось в массовом сознании как расхожая метафора. В современных американских источниках даже вводится деление на «четвертую державу» (пресса, газеты) и «пятую» (радио и телевидение).
Метафорические самоназвания не заслуживали бы теоретического рассмотрения, если бы они не отражали тревожных смещений в профессиональном сознании сотрудников СМИ. Никто не давал им официальных полномочий на осуществление служебного надзора, вынесение приговора, выполнение распорядительных функций. Однако именно такие полномочия ощущает за своей спиной автор публикации о конфликтах в судебном ведомстве. Во-первых, в материале представлена лишь одна точка зрения — судьи, который был отстранен от должности и которого берется защищать корреспондент. Во-вторых, уже в заголовочном комплексе дается безапелляционная, как решение трибунала, характеристика ситуации: увольняют лучших работников. В-третьих, в заключение автор позволяет себе обобщения, для которых в материале, по меньшей мере, недостает оснований: авторитет судебной власти равен абсолютному нулю... Как показали последующие события, точка зрения корреспондента не лишена оснований, но почему вместо доказательств в ход пущен директивный стиль априорных утверждений?
Максимальный объем прямого воздействия СМИ на общественность определяется словами «власть над умами», но право на выполнение этой миссии пресса завоевывает сама — благодаря авторитетности и полезности своих материалов. Его недолго и утратить, если разрывается живая связь с адресатами выступлений.
«...Кончилось то время, когда мы всерьез ощущали себя властителями дум, ответственными за формирование общественного мнения. Какие к черту властители дум? — самокритично восклицала обозреватель И. Петровская в связи с закрытием телепередачи «Пресс-клуб». — Сборище галдящих, не умеющих слушать друг друга, жаждущих рекламы, не очень умных, мелких людей... Что наши мелкие страсти, стычки и споры... простым людям, живущим за пределами Садового кольца?»
В идеологическом плане печать является участницей духовного производства — через отражение, формулирование и внесение в массовое сознание определенных представлений, воздействие на идеологическое, морально-нравственное, художественно-эстетическое содержание общественной жизни. Духовно-идеологическую роль журналистики иногда трактуют только в свете политико-идеологических отношений, в действительности же идеалы могут иметь совсем другое происхождение — возьмем, например, религиозные или научные представления о мире и человеке. Данная роль вызывает двоякий эффект: с одной стороны, через прессу выявляются разноречивые взгляды и убеждения, бытующие среди современников, на этой почве происходит размежевание приверженцев разных точек зрения; с другой стороны, готовится база для согласия по вопросам, касающимся сохранения сложившейся общности людей или даже цивилизации в целом. Примером может служить распространение через СМИ идей экологической безопасности или сохранения национально-культурной самобытности данного народа.
Ошибочное представление о «чистой» информационности журналистики (абсолютизация одной ее роли — информационно-коммуникативной) толкает ряд специалистов к отрицанию духовно-идеологической нагруженности журналистского текста. Один теперь уже бывший главный редактор общенациональной газеты заявил в телеэфире, что газете идеология уже не нужна, — достаточно, мол, руководствоваться общечеловеческими ценностями и строить свою деятельность на рыночных основаниях. Фактически подобные декларации означают всего лишь попытку снять с себя ответственность за идеологические, психологические, нравственные последствия выступлений СМИ.
Между тем практика печати ясно свидетельствует о том, что идеология из нее не исчезла, а изменилась по содержанию и формам предъявления. Рассмотрим этот процесс на примере публикаций «Комсомольской правды». В начале 1970-х годов она напечатала очерк писателя Константина Симонова «В свои восемнадцать лет», подготовленный по заданию редакции. Благодаря газете вся страна узнала о трагической судьбе тракториста Анатолия Мерз-лова, погибшего, спасая колхозную ниву от пожара. Тогда его поступок редакция назвала подвигом, ему посвящались комсомольские собрания и художественные произведения. Четверть века спустя та же газета рассказала о подобном поступке, совершенном молодым комбайнером. Но вместо возведения его на пьедестал славы журналисты выразили сомнения в том, что общественное добро стоит дороже, чем человеческая жизнь. Заодно они вернулись к судьбе Мерзлова, показали, как в родных местах стирается память о нем, как неуютно в целом живут его земляки. Что это, как не пересмотр идейных позиций?
Даже демонстративный уход того или иного издания от мировоззренческих или гражданских вопросов в чистую коммерцию или развлечение ведет, по сути, к утверждению определенного идеала — скажем, политически индифферентного поведения или безудержного потребления житейских удовольствий. Идейная беспринципность журналистики тоже представляет собой принцип, хотя и в замаскированном и извращенном виде. В истории предостаточно доказательств того, как журналистика во все времена не просто воздействовала на идейную обстановку в обществе, но и делала это последовательно и зачастую тенденциозно, в согласии с позицией владельцев средств информации. Вот один из курьезных по форме случаев. Во время войны России с Турцией в ставке князя Потемкина выходил бесцензурный «Вестник Молдавии». Он регулярно оповещал армию о том, каково здоровье светлейшего командующего, какие дамы навестили его и какие собираются навестить. Схожие ситуации, хотя и в более благородном обличье, нетрудно встретить и сегодня. «Мы по-прежнему имеем дело с оценкой текущих событий и не претендуем на беспристрастность», — признавался руководитель знаменитого еженедельника новостей «Time» в интервью журналу «Америка».
Содержание духовной жизни общества выражается в циркуляции норм и ценностей, идей и идеалов. Под нормами понимаются принципы и стандарты поведения, принятые в определенной социальной среде, которые первоначально усваиваются сознанием людей. Духовные ценности (не путать с материальными) — это те достижения цивилизации, из которых складывается культурное богатство общества и на сохранении которых основывается преемственность поколений, несмотря на непрерывное рождение новых ценностных ориентиров. Они могут носить морально-этический, эстетический, научно-теоретический характер и т.д. Под идеей, при очевидной поли-семичности этого слова, мы имеем в виду мысль, понятие, представление о сущности явления. Систематизированные идеи и взгляды объединяются в идеологию. Роль журналистики в движении этих первоэлементов духовной жизни мы рассмотрим на примере идеалов.
Идеал в данном случае не надо понимать как эталон или образец для подражания (произведение искусства, модный литературный герой и т.п.). Подразумевается, что независимо от того, какие теории входят в моду, в обществе постоянно складываются представления о справедливом и разумном государственном устройстве, о человеческом счастье и комфорте, о путях достижения гармонии личности с природой и социальным окружением. Они-то и воплощаются в общественных идеалах. Выдающийся религиозный философ В. Соловьев писал:
«Мы называем идеалом то, что само по себе хорошо, что... одинаково нужно для всех... В этом качестве такой идеал и должен утверждаться как цель исторического процесса и... как норма, по которой нам следует исправлять действительные общественные неправды» [60 Соловьев В. Статьи и письма//Новый мир. 1990. № !. С. 214].
Подобно ценностям и нормам, идеалы формируются, вырабатываются в опыте человечества и фиксируются в фольклоре, философии, науке, религии, искусстве. Идеалы не только отражают реальную жизнь, но и служат формой предвидения будущего, реакцией на нерешенные сегодня вопросы социального бытия.
Журналистика не находится в стороне от этого процесса, напротив — она деятельно участвует в нем. Но вырабатывать идеалы не входит в ее прямые задачи. Ее специфический вклад в духовную жизнь состоит в том, чтобы наладить их широкий поиск, распространение через предание гласности, а также сравнение. Совершенно особую роль пресса играет, когда занимается проверкой идеалов с точки зрения их полезности, обоснованности интересами социального прогресса. Как писал Г. В. Плеханов, «в действительности "идеально" только то, что полезно людям, и всякое общество руководствуется только своими нуждами» [61 Плеханов Г. В. Избр. филос, произв.: В 5 т. М., 1956. Т. 1. С. 632.]. Ни один другой общественный институт не способен так полно и конкретно соотнести духовные ценности с практикой, как делает это журналистика, построенная на точной документально-фактической базе.
Как социетальные системы не отделены друг от друга непроницаемой стеной, так и роли печати проявляются во взаимосвязи между собой. При этом одни из них могут реализовываться более полно, другие по тем или иным причинам проявляются менее заметно. Не всегда каждая роль бывает очевидной для конкретного человека, имеющего дело с журналистикой. Чтобы понять, принять и ощутить полезность прессы в том или ином ее качестве, он должен стать участником ее деятельности. Так, в производственно-экономической области специфическая роль прессы ясно видна предпринимателю или пайщику газетно-журнальной компании, менеджеру СМИ и т.п. Коммуникативная роль в полной мере раскрывается для тех людей, кто не только потребляет информацию, но и сотрудничает с редакциями, то есть становится активным субъектом массового общения. Это условие требуется и для реализации права гражданина участвовать в управлении и самоуправлении.
Признание множественности ролей печати влечет за собой постановку вопроса об их иерархии. Она, несомненно, должна существовать, если вести речь о регулируемом, а не стихийно-анархическом общественном прогрессе. В соответствии с гуманистическим пониманием целей социального развития выше всего ставится деятельность журналистики в духовно-идеологической сфере, проявление в ней творческих задатков человека и удовлетворение его потребностей в знаниях, просвещении, ценностях мировой культуры. Перенимая опыт других государств, где эффективно используется экономический потенциал журналистики, России совсем не обязательно заимствовать связанные с этим издержки в духовно-творческой области.
В данной связи возникает вопрос о способах и методах регулирования. Самым «легким» был бы путь запрета редакциям заниматься той или иной деятельностью. Скажем, бросающееся в глаза увлечение коммерческой практикой должно было бы вести к новому изгнанию рекламы из прессы и из эфира, а вовлечение журналистов в политические баталии обернулось бы лишением их права выражать свои гражданские симпатии и мнения. Однако такие полицейские меры, во-первых, наверняка вызовут массовое неодобрение и в стране, и в мире. Во-вторых, они вряд ли положительно скажутся на состоянии журналистики. Как мы убедились, попытки искусственно ликвидировать какую-нибудь из природно свойственных ей ролей только деформируют прессу, но не сулят процветания.
Разумным и эффективным ответом на возникающие диспропорции будет соответствующее усиление активности в тех зонах, где она ослабла. Вернемся для наглядности к графической схеме ролей (рис. 2).
Представим себе, что границы, например, производственно-экономического сегмента расширились и он захватывает смежную «территорию». То же может произойти с регулирующей ролью. Значит, надо как бы увеличить давление изнутри пострадавшего сегмента, чтобы оно вернуло сдвинувшуюся перегородку на ее нормальное место. Если воспользоваться еще одной аналогией, то наш круг напоминает паровой котел, поделенный заслонками на камеры. Когда ослабевает давление в одной камере, заслонка начинает смещаться «в пользу» соседнего сектора. Далее — все та же операция с нагнетанием дополнительного «пара». Вернемся к экспансии коммерческих интересов при ослаблении просветительской и воспитательной миссии прессы. Есть социально-культурные типы печати, без которых



Рис. 2. Изменение соотношения социальных ролей журналистики.
общество теряет свое духовное «лицо», но которые даже при самых льготных условиях не принесут ощутимой прибыли, если вообще способны ее давать: издания для детей, инвалидов, пенсионеров и других социально незащищенных слоев населения, культурно-просветительские и научно-познавательные журналы и т.д. Они нуждаются в целевой поддержке со стороны государства и меценатов, которая и будет «усилением давления», способным выровнять положение границ внутри круга.
Другое направление действий связано с корректировкой программ журналистского образования. В ней надо предусмотреть, например, первостепенное внимание к формированию зрелого гражданского самосознания молодых специалистов, которые воспринимали бы свой труд как служение интересам общественного самоуправления, а не как лакейское обслуживание сильных мира сего или безудержное самовыражение. В то же время неумение журналистов вести рыночно-конкурентную борьбу предполагает углубленную разработку хозяйственного менеджмента в теории и практике СМИ. Такого рода страховки от перекосов в ролевом функционировании прессы должны найти отражение в комплексных программах развития журналистики, которые необходимы и на государственном, и на местном уровнях.


Социальные функции СМИ

Социально-ролевая характеристика прессы имеет прямое отношение к определению ее функций (от лат./functio — исполнение, совершенствование). В рамках определенной социетальной системы журналистика выполняет специфические ролевые функции, которые предписаны ей, как и другим участникам процессов, идущих в данной сфере. Так, в социальном измерении главным является сбор, накопление, хранение, переработка и распространение информации. В духовной сфере пресса выполняет познавательную, образовательную, воспитательную, мобилизующую функции, свойственные всем идеологическим институтам. Таким образом, ролевой подход дает возможность описать сложный комплекс функционирования СМИ. Но надо учитывать, что это, так сказать, не собственные функции журналистики как уникального общественного института, а отражение законов и условий деятельности, сложившихся вне ее, не по ее инициативе.
Возможны и другие подходы к проблеме функций СМИ. Но прежде чем рассмотреть их, укажем на главное противоречие в литературе по этому вопросу. Оно связано с методологией определения функций. Как правило, исследователи предлагают перечень важных, на их взгляд, способов функционирования журналистики. В советской науке самое широкое хождение, практически официальное признание получила так называемая триединая функция, подробно описанная в сочинениях В. И. Ленина:
«Газета — не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но также и коллективный организатор» [62 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 5. С. 11.].
В 1960-е годы некоторые социологи стали выделять информационную, просветительскую, воспитательную, регулятивную, гедонистическую функции. Новация, заметим, не встретила одобрения со стороны официальных инстанций, усмотревших в ней покушение на основы марксистско-ленинского учения о печати. В начале 1990-х годов руководство тогдашнего Гостелерадиокоми-тета СССР в качестве основных функций называло информирование, убеждение и утешение. А вот курьезный вариант. Преподаватель одного из университетов сообщил на научном семинаре, что в их педагогическом коллективе принято решение: пусть функций будет две — информационная и воспитательная. Так студентам проще запоминать... Однако методологические проблемы не решаются голосованием, тем более с такой экстравагантной аргументацией.
При явном расхождении изложенных версий по содержанию они близки между собой по подходу к вопросу. Ни в одной из них не обозначен системообразующий критерий, который давал бы возможность, с одной стороны, отразить все аспекты функционирования СМИ, а с другой — сопоставить предлагаемые варианты по их достоверности. Если же попытаться соединить перечисленные разными авторами функции в один ряд, он получится бесконечно длинным и опять-таки лишенным единого основания, структуры. И наоборот: нельзя отрицать наличие у журналистики той или иной функции, не договорившись предварительно, в какой системе координат мы ведем свой анализ, по отношению к каким социальным субъектам устанавливается степень важности какого-либо способа журналистской деятельности.
Избежать разноголосицы и взаимного непонимания между исследователями можно, если к анализу функций подойти с позиций их системной группировки. Тогда встанет вопрос о выборе основания для классификации. Один из вариантов такого подхода к проблеме можно найти в трудах профессора МГУ Е. П. Прохорова. Он исходит из различия конечных результатов, к которым ведет деятельность СМИ. Соответственно формируются следующие группы функций: идеологические, культурно-рекреативные и непосредственно-организаторские.
Мы предлагаем использовать субъектный подход к группировке. Суть его заключается в признании того факта, что структура функций журналистики многогранна и многослойна. На объективные возможности прессы накладываются интересы, воля, возможности тех, кто вступает во взаимодействие с прессой. Иными словами, журналистика предлагает великое богатство своих «способностей», а конкретный социальный субъект выбирает из них те, которые ему более необходимы. Между прочим, ни чем иным, как интересами авторов рассмотренных выше версий нельзя объяснить то, что они по-разному смотрят на функциональный набор прессы.
У этой проблемы есть и другой аспект — социально-исторический: на использование возможностей прессы влияет состояние среды, в которой она рождается и действует. Так, в России в XVIII в. газеты «кроме информационной, пропагандистской... выполняли еще и культурно-просветительскую функцию, не столько в силу особого характера самой печати, сколько в силу состояния общества, аудитории того времени» [63 Есип Б. И. Русская газета и газетное дело в России. М., 1981. С. 15.]. Значит, и потребности субъектов взаимодействия с прессой не остаются неизменными.
Генеральным субъектом по отношению к журналистике является социальная система, или общество. Для всякого целостного образования, включая биологические организмы и сообщества людей, в качестве ведущих потребностей выступают выживание, самосохранение системы и одновременно — ее непрерывное движение, которое, в свою очередь, является условием жизнестойкости и самосохранения.
На удовлетворение первой потребности направлена такая функция журналистики, как интеграция составных элементов общества. Она приобретает все большее значение по мере того, как в современном мире набирает силу тенденция к объединению не только в пределах государств, но и в межнациональном пространстве. Характерно, например, что процесс создания единой Европы подкрепляется осуществлением континентальной программы «Телевидение без границ», которая не менее значима для интеграции Старого Света, чем, например, введение единой валютной единицы евро или свободное перемещение по территории других государств. Суть программы заключается в том, что с 1990-х годов во всех странах, вошедших в сообщество, можно без ограничений принимать и транслировать телепродукцию своих европейских партнеров, унифицируются правила использования рекламных материалов и вводятся меры, призванные противостоять натиску «внешнего» вещания. На исходе десятилетия Евросоюз, вопреки канонам рыночной конкуренции, даже выделил около полумиллиарда евро для поддержания континентального кино и телевидения, которые без такой помощи проигрывают американской индустрии экранных зрелищ.
Для России задача сохранения единого информационного пространства стала чрезвычайно актуальной. Тенденция к дроблению страны на отдельные территории — так называемый парад суверенитетов, — наметившаяся в государственно-политической сфере, не могла не отразиться на связях, которые обеспечиваются с помощью СМИ. Для примера: в начале 1990-х годов газеты «Труд», «Комсомольская правда», «Аргументы и факты» с тиражами 20 млн экз. и более попадали в книги мировых рекордов, их в буквальном смысле читала вся страна. Десять лет спустя крупнейшие общенациональные издания собирают миллион или сотни тысяч читателей лишь вместе с редакциями своих региональных выпусков, каждый из которых предназначен для распространения в пределах одной местности. Фактически это разъединенные самостоятельные издания, связанные между собой только общим «материнским» именем.
Сходные по результатам процессы происходят и в СНГ. Несмотря на то что Межпарламентская ассамблея тратит много усилий на выработку и осуществление единой информационной концепции для стран Содружества, практика далеко не всегда идет по этому пути. На «положительном» полюсе находится межгосударственная телекомпания «Мир», которая выпускает передачу «Вместе». Благодаря ведущим — группе молодых журналистов из разных стран СНГ — студия стала местом встречи, знакомства, дискуссий для жителей некогда единого, а теперь разделенного границами сообщества. На «отрицательном» полюсе — перерывы или даже прекращение вещания по финансовым причинам российских каналов ОРТ и РТР в республиках Закавказья, где население по-прежнему считает эти компании «своими».
Интеграцию надо рассматривать не только в планетарном, межгосударственном или национально-государственном масштабе. Социальной системой, нуждающейся в информационных скрепах, являются, например, межрегиональные территориальные комплексы. Новый импульс их внутренней консолидации через прессу должно придать создание в России федеральных округов. Закономерно, что в Северо-Западном округе вскоре после его образования сформировалась Ассоциация СМ И Северо-Запада, в которую вошли руководители газет и телерадиокомпаний из 11 субъектов федерации. Они договорились о регулярном творческом обмене и выполнении совместного телевизионного проекта.
Объединяющее значение журналистики хорошо видно на примере национальной прессы, издаваемой за рубежом, или эмигрантской прессы. Это не очень хорошо известная широкой публике, но весьма активная участница культурной, социальной и политической коммуникации. Она предстает в различных вариантах.
Как пресса диаспор она предназначена главным образом для более или менее широкого круга бывших соотечественников, соплеменников, живущих в чужой стране. Значение таких периодических изданий для поддержания единства этнической общины трудно переоценить. Не случайно многие из них существуют десятилетиями, как газета «Русский голос», основанная в Нью-Йорке еще в 1917 г. Всего в мире насчитывается 2000 изданий для выходцев из России (в одной Америке их около 200), в СНГ — приблизительно 5000. Заметными явлениями мировой и национальной культуры стали такие крупные газеты, как парижская «Русская мысль», нью-йоркская «Новое русское слово» (около 2 млн читателей), сиднейская «Австралиада» и др.
Чрезвычайно многочисленна и широко распространена русскоязычная пресса в Европе. Ее расцвет пришелся на 20—30-е годы, когда государства Старого Света приняли у себя мощную волну эмиграции из Советской России, в том числе писателей и публицистов. Нечто подобное произошло и на Востоке, прежде всего в Китае. Новый подъем прессы диаспор связан с эмиграцией в последней трети XX в., усилившейся сначала по политическим причинам, а затем, с либерализацией российской политики, в связи с возможностью свободного перемещения граждан через границы. В Германии, куда после падения Берлинской стены переселились сотни тысяч одних лишь этнических немцев из числа бывших советских граждан, уже успел сложиться рынок русскоязычной прессы. Корреспонденты журнала «Cpeda» обнаружили там еженедельник «Русская Германия», «Нашу газету» для евреев, «Христианскую газету» для представителей, соответственно, другой конфессии, газету «Факты» для украинцев, а также полный спектр специализированной периодики, включая юмористический «Самовар». Издания общин теперь выходят не только в европейских столицах, но и в провинциях. Например, в финском городе Тампере выходит газета «Русский свет». Ее издателем является городской Русский клуб (характерно, что при материальной поддержке правительства Финляндии), и содержание публикаций служит прямым продолжением его просветительской деятельности.
Иные цели издавна ставила перед собой печать политической эмиграции. Она стремилась самым энергичным образом воздействовать на общественную жизнь покинутой родины. Здесь уместно вспомнить Герцена с его «Колоколом», доносившим вольное слово до всей думающей интеллигенции в России, «Искру» Ленина, из-за рубежа практически создававшую на родине социал-демократическую партию, и другие исторические примеры. В этом ряду, хотя и с принципиально другой идейной ориентацией, стоит журнал «Континент», выходивший в Париже под редакцией В. Максимова в конце XX в.
Особую роль в системе зарубежных СМИ играют русские службы радио, которые в течение десятилетий вещают на нашу страну и зарубежную диаспору: Би-Би-Си, «Голос Америки», «Немецкая волна» и др. Созданные, как правило, в годы «холодной войны», они активно участвовали в идеологическом противоборстве различных политических лагерей и в этом качестве служили центрами духовного сплочения оппозиционно настроенных советских граждан. В новые времена на передний план выступает их потенциал культурной консолидации в национально-этническом и планетарном масштабах. Например, Би-Би-Си транслирует выпуски хроники текущих событий «Глядя из Лондона», программу «Радиус», предназначенную для жителей бывших советских республик, журнал «Парадигма», посвященный вопросам науки, истории мысли и культуры, журнал о жизни в Великобритании и т.д. При этом многие передачи выходят на волнах «Радио России» и региональных компаний в Волгограде, Калининграде, Новгороде, Ростове и других городах. Из Москвы, со своей стороны, для заграничной аудитории работает канал иновещания «Голос России».
По инициативе ИТАР-ТАСС в конце 1990-х годов была создана Всемирная ассоциация русской прессы. В ее конгрессах, проводимых в России и зарубежных столицах, принимают участие представители десятков стран. Ассоциация ставит перед собой задачи сформировать единое информационное пространство для русскоязычных СМИ, распространять объективные сведения о сложных и неоднозначных процессах, происходящих в России, получать столь же достоверную информацию о положении русской диаспоры за рубежом и, что особенно примечательно в культурологическом отношении, сохранять и развивать русский язык как универсальное средство интернационального общения [64 Баркина Л. Н. ИТАР-ТАСС и соотечественники за рубежом: создание Всемирной ассоциации русской прессы//Журналистика в 2000 году: реалии и прогнозы развития. Ч. 1/Отв. ред. Я. Н. Засурский. М., 2001. С. 17-19.]. Как видим, эти задачи связаны между собой идеей сплочения рассеянных по свету соплеменников.
Функция интеграции нацелена на достижение в обществе духовного единства и согласия, в особенности по чувствительным вопросам собственности на средства производства, личной безопасности граждан, межконфессиональных взаимоотношений и т.п. В России наших дней, на фоне раздирающих страну конфликтов (к возникновению которых причастны экстремистские или недальновидные СМИ) эксперты предлагают рассматривать журналистику как своего рода согласительную комиссию, подготавливающую общественное мнение к оптимальным и бескровным решениям. На терминологически более строгом языке это называется соблюдением баланса интересов.
Проиллюстрируем сказанное ссылкой на освещение в отечественных изданиях палестино-израильского конфликта в момент его резкого обострения в 2000 г. Тогда мировое сообщество было озабочено поиском компромиссного разрешения взрывоопасной ситуации, дипломаты из самых влиятельных держав тратили огромные усилия на налаживание спасительных переговоров. В их число входила и Россия, у которой на Ближнем Востоке есть непосредственные национальные интересы. Но, вопреки этой тенденции и официальной политике государства, популярная в интеллигентской среде газета проявила явную односторонность. С ее страниц о руководителе одной из конфликтующих сторон говорилось в таких выражениях, как «омерзение», «многоопытный и очень талантливый убийца», а о действиях российского правительства — «стыдно», «двуличие» и т.п. Подобные акции не подлежат осуждению с точки зрения свободы высказывания личного мнения. Однако они отражали не взгляды одного человека, а типичную линию поведения прессы. По наблюдениям западных журналистов, московские СМИ в целом заняли более воинственную позицию, чем в других государствах. Если «опрокинуть» эту тенденциозность на внутреннюю ситуацию в России, с ее многонациональным населением, то станет понятно, что пресса сослужила плохую службу своей стране. Она дополнительно распаляет и без того незатухающие межэтнические противоречия.
Духовная консолидация станет реальностью, если в ее основе будут лежать общепонятные и общепринятые ценностные категории. r этой связи иногда говорят о национальной идее. Однако в постсоветской России, которая с трудом обретает новый путь развития, выдвигать единую идею-ориентир, вероятно, преждевременно. Вместе с тем пресса все же оперирует некоторым набором понятий, которые выражают ее отношение к событиям в политической, гражданской сфере. В 1990-е годы исследователи Петербургского Института социологии установили, что в российских изданиях сформировался устойчивый блок таких ценностей-лидеров: справедливость, безопасность, стабильность, порядок, свобода и равенство. Они чаще всего упоминаются и в национал-патриотических, и в либеральных, и в коммунистических газетах. Но в зависимости от своих идейно-политических ориентации издания вкладывает различные, иной раз противоположные смыслы в согласованный, казалось бы, набор категорий. В результате в обществе укрепляется не согласие, а инерция нетерпимости и вражды. Характерно также, что слабо выражены цели социального прогресса, во имя которых газеты ведут между собой полемику. Так, свобода — это, по большей части, отсутствие внешних ограничений, а не внутренняя раскрепощенность, не свобода человеческого духа, которая превыше всего ценилась публицистами-гуманистами прежних эпох. Чтобы подняться до такого понимания ценностных категорий, журналистам необходима зрелая культура теоретического, научного мышления.
Интегрирующее, сплачивающее воздействие журналистики, во всех его формах, можно наблюдать и в отдельном регионе, и даже на локальном уровне, например в небольшом населенном пункте. Американские редакторы предлагают такую метафору: «...Роль местной газеты можно... наглядно описать, вспомнив о сельском священнике, который бдительно следил за местными событиями и постоянно работал для улучшения своей общины и ее людей» [65 Byerly К. В. Covering the News//Newsome D. E. Newspaper. Englewood Cliffs (USA), 1981. P. 14.]
. Печать — явление, по преимуществу, светское, однако образ найден удачный.
На потребность общества в развитии направлена функция познания (самопознания), которую для него выполняет журналистика. На эту задачу работают и событийная хроника, и аналитическая публицистика. В работе «Оправдание мозельского корреспондента», на которую мы уже ссылались, молодой К. Маркс описал своеобразие социально-познавательной работы печати. Для общества раскрывается «вся правда в целом», но не тем путем, что кто-либо один делает все, а шаг за шагом, при живом движении печати, в материалах которой соседствуют и непосредственное впечатление от общения с народом, и история создавшегося положения, и эмоциональное описание картины, и экономический анализ и т.д Так благодаря разделению труда создается единое целое — отражение действительности [66 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 188-189.]
. Поразительно, что эти точные характеристики были даны фактически на заре журналистской деятельности и спустя полтора с лишним столетия не теряют своей значимости. В познании пресса не обладает фундаментальностью науки но из мозаики публикуемых в ней фактов и суждений складывается вполне достоверная панорама текущей истории.
Для успешного движения вперед недостаточно знать о фактах, событиях. Необходимо, чтобы пресса своевременно сообщала о противоречиях, которые пока что не получили разрешения и потому должны привлечь к себе общественное внимание. Как считает публицист и писатель Ю. Черниченко, необходимо анализировать само движение событий, ибо «постфактумная гласность слишком часто есть соло в пустыне». Наконец, познание в СМИ несет в себе прогноз — предвидение будущего. Исследователи журналистики обнаруживают в ней проявление так называемого «эффекта Эдипа» (образ из древнегреческой мифологии). Имеется в виду, что предсказание сбывается или, наоборот, разрушается в силу того; что было высказано и услышано.
Главное, чтобы познание неизменно направлялось на подлинную злобу дня, на жизненно важные для социальной системы объекты, а не на третьестепенные явления и процессы.
Иначе представлены функции прессы на уровне отдельных социальных институтов и групп, складывающихся внутри общественной системы, являющихся ее элементами. У понятия социальных институтов есть несколько значений. В данном случае мы подразумеваем организации, учреждения, созданные для выполнения определенных общественных задач и обязанностей. К ним относятся государство (как аппарат управления), армия, политические партии, общественные объединения и т.п. Под социальными группами мы здесь понимаем организованные общности людей, возникающие на основе положения в обществе, разделения труда, определенного образа жизни, культурной близости и пр. Это могут быть и сословия, и классы, и общественные движения, и национально-этнические или религиозные общности. Институты и группы обладают собственными потребностями и интересами, которые не совпадают с потребностями всей «большой» социальной системы. В этом отношении даже государство не тождественно обществу, хотя и призвано служить ему. Поэтому, обращаясь к прессе, субъекты этого типа «извлекают» из нее функции особого свойства.
На уровне социальных институтов и групп первостепенными становятся потребности в усилении их влияния, привлечении единомышленников и союзников, а в политико-государственной сфере—в завоевании и удержании власти. Именно здесь актуальным является рассмотрение пропагандистской, агитационной и организаторской функций журналистики. Особенно ясно это видно на материале из политической жизни. Сегодня государство, общественные движения, союзы и партии как никогда ранее активно используют прессу для распространения взглядов, духовного сплочения граждан вокруг своих инициатив (пропаганда и агитация) и практического осуществления программ (организация). Коренная причина этой активности заключается в усиливающейся дифференциации общества по социальным, имущественным, идейным и политическим признакам. Классические для отечественной теории функции не отмирают, но получают иную окраску вместе с тем, как на смену политико-идеологическому монизму приходит разнообразие взглядов, течений и моделей поведения.
Схематически действие функций этого ряда выглядит следующим образом (рис. 3).
«Раскодируем» схему и познакомимся с каждой из функций. Пропаганда (от лат. propaganda — распространять) — это распространение политических, философских, экономических, технических и иных знаний и идей, а также


Рис. 3. Функции журналистики для социальных институтов и групп.

эстетических и морально-нравственных ценностей. Журналистская пропаганда, как и агитация, направлена на общественное сознание. Но это недостаточно точное определение ее непосредственного объекта. Сознание (общественное, групповое, индивидуальное) обладает сложным строением. Его можно представить себе наподобие строения атома, имеющего ядро и оболочку. Пропаганда устремлена к тяжелому, инертному ядру — мировоззрению, которое включает в себя систему принципов, идеалов, убеждений, определяющих отношение к природе, обществу и человеку. Среди многочисленных версий происхождения слова «пропаганда» в его теперешнем значении есть и такая: первоначально его употребление было связано с работой садовников, укреплявших корни и побеги растений. Пропагандист как раз и озабочен тем, чтобы в сознании публики укреплялись определенные воззрения и представления о мире. Система базовых представлений человека и общества, нравственных ценностей и идеалов не меняется в одночасье, она, как правило, эволюционирует под влиянием длительного целенаправленного воздействия. Применительно к журналистике, с ее приверженностью скорее конкретным фактам, чем отвлеченным идеям, это верно вдвойне.
У пропаганды сложные отношения со СМИ. Даже у части специалистов она вызывает ассоциации с тенденциозным, насильственным воздействием на аудиторию, с использованием нечестных приемов подачи информации, которые объединяются понятием манипулирования сознанием. Вот как, например, описывает пропаганду энциклопедия «Britannica»:
«Распространение информации — фактов, аргументов, слухов, полуправды или лжи — с целью повлиять на общественное мнение. Пропаганда представляет собой более или менее систематические усилия по манипулированию убеждениями, взглядами или действиями других людей через посредство символов (слов, жестов, флагов, памятников, музыки, одежды, значков, стиля прически, дизайна монет и почтовых марок и т.д.). Тенденциозность и соответственно сильный упор на манипулирование отличают пропаганду от нецеленаправленной беседы или свободного и непринужденного обмена идеями. Пропагандист имеет специфические цели или набор целей. Чтобы добиться их, он преднамеренно подбирает факты, аргументы и форму представления символов и предлагает их таким образом, который, по его мнению, даст наибольший эффект. Чтобы усилить воздействие, он может опустить существенные факты или исказить их, он может также отвлекать внимание реакторов (людей, которыми он пытается управлять) от всего прочего, кроме его собственной пропаганды. Более или менее тенденциозная избирательность и манипулирование отличают пропаганду от образования. Преподаватель старается представить различные стороны проблемы — основания для сомнения, равно как и основания для доверия его заявлениям... Надо, однако, заметить, что конкретный пропагандист может воспринимать себя как преподавателя, может верить, что он изрекает чистейшую правду, что он усиливает или искажает определенные аспекты правды только для того, чтобы сделать верное сообщение более доходчивым, и что линии поведения, которые он рекомендует, фактически являются наилучшими для реактора действиями. Подобным образом и реактор, который воспринимает обращение пропагандиста как самоочевидную правду, может увидеть здесь акт просвещения; это часто выглядит как случай с "двумя правоверными" — догматически мыслящими реакторами на догматическую религиозную или социальную пропаганду. "Образование" для одного человека может быть "пропагандой" для другого».
Перед нами предстало довольно мрачное изображение дела заведомо неблагородного, несущего в себе обман и даже угрозы аудитории. Такая трактовка вопроса имеет несколько объяснений.
Во-первых, столетиями идущие в мире идеологические войны в самом деле породили технику навязывания населению взглядов, которые выгодны их распространителю. В этом преуспели и правительства, и оппозиционные силы, и так называемый свободный мир, и коммунистические режимы. Но если исходить из данного факта, то нужно разделять пропаганду на несколько видов. Она бывает «белой» (когда открыто оглашаются источники и цели воздействия), «серой» (когда реальные источники и цели прячутся тем или иным способом) и «черной» (когда осуществляется, по сути, скрытое психологическое наступление на аудиторию).
Во-вторых, по инерции пропаганду относят лишь к политико-идеологической сфере. В этом качестве, с немалой долей условности, ее «изобретателем» считают Наполеона, который стал известен французам благодаря написанным им текстам в поддержку идей революции и в дальнейшем использовал прессу для реализации своей политики с такой же настойчивостью, с какой укреплял военную мощь страны. Но пресса эффективно изменяет мировоззрение населения и в области экологии, художественной культуры, здравоохранения и т.д. Вряд ли кого-либо смутят словосочетания «медицинская пропаганда» или «научно-техническая пропаганда». В неполитизированных областях общественной жизни. тенденциозность встречается реже, чем там, где идет борьба за власть. Здесь, однако, нельзя не вспомнить о явлении социологической пропаганды (в англоязычной литературе встречается выражение propaganda of the deed — пропаганда действием). Так исследователи обозначают навязывание идей и взглядов через демонстрацию «нейтрального», житейски-обыденного материала. Например, вера в преимущества капиталистического строя проникала в развивающиеся страны благодаря западным кинофильмам и телепрограммам, где одним из главных «героев» выступала благополучная вещественно-бытовая среда. Серьезный потенциал социологической пропаганды заложен в рекламе потребительских товаров.
В-третьих, недоброе отношение к пропаганде возникает в случае, когда ошибочно трактуется ее содержание. В определении, данном нами выше, на первом месте стоят знания, тогда как зачастую толкователи сосредоточиваются на оценках, идеях, мнениях и т.п. Да и сами по себе идеи могут рождаться либо как результат объективного изучения действительности, либо как надуманная или фальсифицированная версия реальных обстоятельств. «Белая» пропаганда в прессе настояна на подтвержденных наукой знаниях, и она никак не может быть причислена к разряду социального зла. Ее содержание и цель как нельзя более точно характеризуются словом «просвещение». В совсем недалекие годы колоссальным спросом у наших соотечественников пользовались научно-популярные журналы как естественно-научного, так и гуманитарного профиля («Наука и жизнь», «Знание — сила», «Вокруг света» и др.). Сегодня их потеснили публикации самозваных прорицателей, «магов и волшебников». Вот для наглядности некоторые из их несбывшихся предсказаний, собранные критиками публичного шарлатанства:
космическая станция «Мир» упадет на Париж, в 1991 г. Горбачев и Ельцин помирятся, что приведет к победе перестройки, некоторые участки земной коры опустятся и уйдут под воду... Появление псевдонаучных статей в корне противоречит назначению пропагандистской деятельности в прессе, которое заключается в том, чтобы развивать аудиторию, помогать ей осмысливать явления и проблемы, давать необходимый для этого материал.
Дополнительно осложняют отношения СМИ и пропаганды различия, которые существуют между национальными стандартами журналистской деятельности, а также между теоретическими школами. Если исповедовать принципы информативной прессы («только факты»), то придется признать недопустимым идейное влияние на аудиторию. Так, современный русский писатель-эмигрант утверждает, что у Ленина мы не найдем статей, которые в соответствии с традиционными задачами журналистики предназначались бы для объективного освещения какого-либо события или проблемы. Все его статьи носили пропагандистский характер, поэтому не приходится считать его журналистом. Спорным представляется полное отрицание у Ленина объективности (как и всякое абсолютное суждение). Приведенная мысль сама тенденциозна и политико-идеологична. Но главный для нас интерес в этом примере связан со ссылкой на «традиционные задачи». Называя газету пропагандистом, агитатором и организатором, Ленин как раз закладывал основы новой традиции в журналистике. Он полемизировал с распространен-ным и сегодня взглядом на печать как на бесстрастное зеркало действительности. Излишне послушное следование этим догматам заводит некоторых аналитиков в ловушки, из которых приходится выбираться с помощью формально-логических ухищрений. Так, в учебном пособии по социологии СМИ, выпущенном в одной из скандинавских стран, признается, что партийная пресса содержит политически аранжированные комментарии к событиям. Отличие комментариев от пропаганды заключается якобы в том, что первые открыто нацелены на убеждение, тогда как вторая маскируется под донесение до читателей информации. Пожалуй, ситуация стала бы понятной и адекватной практике, если бы автор прямо признал факт журналистской пропаганды.
Агитация (от лат. agitatio — приведение в движение) представляет собой воздействие на аудиторию путем создания примера для подражания, а также с помощью призыва и морального стимула. Она побуждает к практическому действию, нередко указывая на объект и способ приложения сил. От пропаганды агитация отличается меньшим размахом теоретических обобщений, большей конкретностью материала и оперативностью.
Отличается она и по объекту воздействия. Если вернуться к аналогии структуры сознания со строением атома, то импульс агитационного влияния окажется направленным на «оболочку». В этом качестве выступает общественное мнение. Это наиболее подвижная, изменчивая компонента сознания. Есть у него и другие характерные черты. Так, ему свойственны ситуативность и реактивность:
общественное мнение формируется как реакция, отклик на конкретный повод — событие, личность, актуальную проблему и т.п. — и выражается в отношении к нему. Оно значительно богаче, чем мировоззрение, насыщено эмоционально-чувственными и волевыми компонентами, настроениями, хотя в целом было бы неверно вводить жесткое разделение на рациональное ядро и иррациональное мнение. Общественное мнение относительно легко поддается внешнему воздействию и меняется даже вопреки глубинным основаниям сознания, заключенным в мировоззрении.
В новейшей литературе общественное мнение рассматривается не только как структурный элемент сознания, но и как определенное его состояние, срез, проявление. С этой точки зрения особенно отчетливо видно, что мнение и мировоззрение, мироощущение неразрывно связаны между собой, и разделяются они скорее на уровне теоретического анализа, чем в своем реальном функционировании. По этой причине пропаганда и агитация на практике все теснее переплетаются. В самом деле, когда информационная телепрограмма из раза в раз сообщает о хозяйственных успехах в родном городе, она, весьма вероятно, таким образом агитирует за губернатора как участника избирательной кампании. Но параллельно в сознание населения вносятся принципиальные положения его программы. Та в свою очередь, отражает некую политическую идеологию, будь она либеральной, центристской, социалистической или какой-то иной. Роднит данные функции и способ их проявления — воздействие через текст на сознание, общественное мнение, настроение аудитории. Не случайно в литературе встречается собирательный термин --агитационно-пропагандистская функция.
Организационная функция «устроена» во многом по-другому. Она непосредственно нацелена на достижение определенных сдвигов в социальной практике, в поведении социальных групп, организаций, людских масс. Добиваться эффекта такого рода можно с помощью публикации (например, предлагая рекомендации по устранению недостатков в деятельности какой-либо службы), и тогда организационное воздействие предварительно проходит через сознание аудитории. Но опыт прессы доказал возможность и другого пути — через организацию непосредственного общения и взаимодействия людей.
Сама по себе многоплановая деятельность по выпуску периодического издания объединяет ее участников, причем не только редакцию, но и массу других, внередакционных сотрудников. Этот потенциал целенаправленно использовал Ленин, когда в начале XX в. сделал газету «Искра» организационным центром создания своей партии. Заложенные им теоретические основы и традиции нашли продолжение в практике советской журналистики. Она известна такими, например, крупными акциями, как организация соревнования фабрик и заводов в 20—30-е годы, всенародной помощи фронту во время Великой Отечественной войны, шефства над гигантскими промышленными стройками в послевоенные десятилетия и др. Во всех подобных случаях редакциям принадлежала не только первоначальная инициатива, но и координирующая роль при организации совместной деятельности участников кампании.
Эту роль не «отменили» социально-политические реформы в новой России. Она служит естественным продолжением активности публициста, который стремится добиться наибольших практических результатов. Журналистка «Литературной газеты» Л. Графо-ва напечатала, по ее словам, не одну сотню статей о бедственном положении беженцев, но поняла, что одними публикациями делу не поможешь. Тогда она создала и возглавила комитет помощи беженцам «Гражданское содействие», затем — координационный совет того же профиля «Форум переселенческих организаций», чтобы наладить поставки жертвам миграции одежды, лекарств, денег и т.п. Разумеется, корреспондентская работа при этом не прекращалась, а, наоборот, поддерживала и усиливала организационную активность.
Еще одно проявление организаторской функции — организационно-массовая работа. Так обозначается целое направление взаимодействия журналистов с группами населения, внештатными корреспондентами, общественными организациями и т.п. Упомянем некоторые из ставших популярными форм организационно-массовой работы редакций: газетные конкурсы и лотереи, телемарафоны, спортивные соревнования на призы редакции, рекламные фестивали, подписные кампании, предусматривающие разнообразные контакты журналистов с потенциальными читателями. Эту тему мы затрагивали в связи с изучением обратных связей прессы.
Отдельного рассмотрения заслуживают общественные начала внутри редакций. Журналисты привлекают внештатных помощников не только для подготовки публикаций, но и ддя ведения внутриредакционной работы. С этой целью создаются редакционные советы, расширенные редколлегии, иногда — отделы на общественных началах, что особенно полезно малой прессе, имеющей ограниченные штаты. Типичным примером служит общественная приемная. В ней обычно работают юристы, медики, специалисты коммунально-бытовой отрасли, просто умудренные житейским опытом люди. Они помогают посетителям редакций советом и консультацией, а иногда берутся хлопотать за них для разрешения конфликтной ситуации. Кроме содействия гражданам и укрепления контактов с аудиторией общественные начала заключают в себе и другой смысл: они предоставляют деятельным людям возможность приобщиться к редакционной работе, дают выход их социальной активности. Это обстоятельство особенно важно принимать во внимание, поскольку среди активистов прессы, как правило, встречается немало пенсионеров.
Среди субъектов, использующих прессу в своих интересах, относительно слабо изучена личность, отдельный представитель аудитории. Так повелось в теории и практике прессы, что ее функционирование по большей части рассматривалось во взаимоотношениях с социальными институтами. Между тем отдельный читатель испытывает по отношению к журналистам совсем не те ожидания, которые возникают у государственного аппарата или политической партии. Он раскрывает газету совсем не для того, чтобы ощутить себя объектом пропаганды, тем более манипуляций. Отечественная журналистика на глазах избавляется от демонстративного пренебрежения к массовой публике — в противном случае она рисковала бы остаться без читателя и зрителя. Проблема выбора ориентации — на элиту или «рядового» человека — многими редакциями решается в пользу последнего. Знаменательные слова принадлежат главному редактору «Общей газеты» Егору Яковлеву:
«Надо развивать вкус. Но это еще не повод, чтобы пренебрегать уже сложившимися вкусами. Идти на поводу у масс — в этом иногда, честное слово, нет ничего предосудительного». Иное дело, какие именно из потребностей читателя учитываются и отражаются в функционировании СМИ в первую очередь.
На данном уровне из журналистики извлекается особенно богатый спектр ее свойств и проявлений. Структура личностных потребностей отражает целый микрокосм уникальных отношений, который в известном смысле сложнее однотипных интересов социальных групп и институтов. Охватить анализом все потребности миллионов конкретных людей — непосильная задача. Мы можем выделить группы (блоки) близких друг к другу запросов человека и удовлетворяющих их функций журналистики.
Группа функций ориентации объединяет в себе такие виды журналистской деятельности, которые способствуют социализации индивида. Часть из них носит прикладной и даже утилитарный характер (рекламно-справочная информация). Другие нужны человеку для познания окружающей среды и корректирования своего поведения в ней. Здесь на передний план выходит прогнозирование развития ситуаций (например, оценка тех последствий, которые будут иметь для гражданина экономические нововведения правительства), а также трансляция морально-этических стандартов, принятых сегодня в обществе (например, изменение моральных оценок частного торговца — от безусловного осуждения в конце 1970-х годов к осторожному интересу в середине 1980-х и поощрению в 1990-х).
Другая группа личностных функций формируется на базе понятия связи с обществом и конкретными людьми: идейной, эмоциональной, организационно-деятельной. Мы видели их проявления при анализе информационно-коммуникативной роли прессы. Журналистика способна помочь читателю в поиске единомышленников, идейных союзников, которых ему, возможно, не удается встретить в своем повседневном окружении. Но незримые связи устанавливаются и в более обыденной форме: человек по материалам прессы следит за карьерой бывших сослуживцев (что особенно характерно для ведомственных изданий — например военных) или за судьбой кумиров — актеров, политиков, спортсменов. Ничем не заменимо общение со своим поколением, особенно для людей старшего возраста, которое происходит в виде телевизионных встреч, публикации мемуаров, интервью с героями прежних лет и т.п.
Отдельная группа функций объединяется понятием психологической разрядки. Здесь мы встретим развлечение и релаксацию (от лат. relaxatio — расслабление), чем, к сожалению, наша журналистика уже перенасытила аудиторию. Здесь же — упоминавшаяся выше гедонистическая функция (от греч. hedone — наслаждение). Ее зачастую сводят к бездумному развлечению, хотя на самом деле удовольствие могут доставлять и весьма трудоемкие и для журналиста, и для читателя операции. Мы, например, получаем удовольствие от изысканного дизайна журнальной обложки или телевизионной студии, манеры ведущего произносить слова или блистательной игры ума в полемической публикации. Высокое наслаждение доставляет разговор с интересным собеседником — рассказчиком, знатоком, самобытным мыслителем, — подаренный аудитории редакцией. Трудно переоценить значение гедонистической функции в современной журналистике. И социальная система, и отдельный человек испытывают все большую потребность в том, чтобы жизнь доставляла удовольствие. В России это тяготение ощущается далеко не всеми слоями населения, а в экономически благополучной Европе оно стало признанным фактом. Германский профессор журналистики Г. Рагер в этой связи подчеркивает, что общество ныне носит гедонистические черты и ждет соответствующей продукции от СМИ.
В этой группе находится и функция психогигиены, направленная на сохранение и укрепление нервно-психического здоровья читателя, зрителя и слушателя. Такое излечивающее от неверия миру и людям воздействие оказывает торжество справедливости, наблюдаемое после выступлений прессы: взяточник наказан, добросовестный труд вознагражден, вместо хаоса устанавливается нормальный порядок вещей — и пусть справедливость восторжествовала не рядом с читателем, окружающая жизнь уже не кажется ему беспросветной. Психогигиеническое значение имеет и переписка журналистов с читателями. Ответ из редакции на жалобу или просьбу о совете способен разрушить стену одиночества вокруг автора запроса, нередко повышает его оценку в собственных глазах, как бы наивно это ни выглядело для снобистски настроенных редакторов. Поэтому, в частности, крайне недальновидно поступают те издания, которые помещают рядом с выходными данными отпугивающую ремарку: «Мы не вступаем в переписку с авторами писем». В редакциях хорошо известна особая категория корреспонденции — письма-исповеди, в которых читатели раскрывают свои душевные переживания, рассказывают о горестях или радостях личной жизни, а в конце добавляют неожиданную строчку: «Прошу мое письмо не публиковать», да еще и не указывают обратный адрес. Очевидно, человеку психологически легче довериться далекому и анонимному слушателю, чем конкретному знакомому.
Каждая функция может проявляться с «обратным знаком», то есть давать эффект, противоположный ожиданиям. Тогда ее правильнее именовать дисфункцией. В общении с личностью дисфункциональное поведение СМИ наносит чувствительный вред обеим сторонам. Раздражение, которое вызывает у читателя игнорирование его персональных интересов, не компенсируется победами редакции на других направлениях деятельности. Напротив, точный учет потребностей аудитории способен обеспечить устойчивый спрос на издание или программу. На языке маркетинга отыскание «своего» читателя называется сегментированием рынка. Средства информации, которые своевременно занялись этой работой, в трудные для прессы времена не испытывают сложностей с покупателями. Примером служит экономический успех издательской компании «Коммерсанта». Основной адресат ее деятельности — так называемые новые русские предприниматели. Переходя с еженедельного на ежедневный график выпуска газеты, редакция поместила на своих страницах статистико-социологический портрет читателя, то есть продемонстрировала хорошую подготовленность к взаимодействию с ним. Вот некоторые параметры этого портрета: социальный состав, личный доход, происхождение, распорядок дня, самооценка, отношение к возможности эмигрировать, шкала жизненных ценностей, духовные связи с прошлыми поколениями... Как видим, во внимание принимаются не только социально-демографические характеристики, но и типичные личностные черты партнера по общению.
Анализ функций печати редко затрагивает такой специфический вид социальных субъектов, как журналисты. Для них пресса выполняет служебно-профессионалъную функцию (реализация знаний и навыков, исполнение должностных обязанностей и общественного долга, обеспечение средствами к существованию) и творческую (самопознание, личностная самореализация и саморазвитие в процессе создания журналистских произведений).
Может быть, отчетливее других корреспондентов исключительную ценность для них газетного труда понимают литераторы, сотрудничающие в прессе, — люди, имеющие возможность сравнивать два сходных вида деятельности. «Что дала мне газета? — задавался вопросом мастер изысканной прозы Ю. Олеша. — Связь с массой, настоящую действенную связь (письма, взаимная помощь, беседы обо всем). Я много ездил по всем дорогам Союза, встречал многих людей. Все это, трансформируясь, укрепляло мое знание и мысли о мире. Газетной работы никогда не брошу. И очень часто, когда наступают творческие сомнения, работа над фельетоном меня лечит». Без долгих комментариев понятно, что специфический набор квалификационных и личностных черт, сформированных именно для редакционной работы, не может найти полного применения в иных сферах деятельности. Даже когда журналист успешно продвигается на ином поприще (вспомним тему карьеры), он вынужденно расстается с возможностями самовыражения, которые предоставляла ему первая профессия. Тем более досадно, когда его лишают этих возможностей по произволу. Так, сокращение сети местных изданий, которое наблюдается в некоторых регионах страны и оправдывается экономическими причинами, влечет за собой безработицу среди газетчиков. Рынок труда для них закрыт, поскольку специалисты такой квалификации не требуются в других отраслях хозяйствования.
Масштаб потерь гораздо больше, чем может показаться с точки зрения «чистой» экономики, демографии, социологии труда и т.п. В философском измерении надо задуматься о журналистском творчестве как о смысле существования человека, посвятившего себя этому делу. Вслушаемся в глубокие размышления русского мыслителя Н. А. Бердяева — они помогут нам приподняться над обыденным отношением к своей профессии, лучше понять ее значение для нас самих, а также выбрать для себя самый продуктивный стиль деятельности: «Обыкновенно поставленную мной тему о творчестве неверно понимают. Ее понимают в обычном смысле культурного творчества, творчества "наук и искусств", творчества художественных произведений, писания книг и пр. При этом эта тема превращается в довольно банальный вопрос... Но моя тема совсем иная, гораздо более глубокая. Я совсем не ставил вопрос об оправдании творчества, я ставил вопрос об оправдании творчеством. Творчество не нуждается в оправдании, оно оправдывает человека...» [67 Бердяев Н. А. Самопознание. Л., 1991. С. 205.]
С точки зрения творческой самореализации личности, журналистика является уникально богатой областью занятий. К этой мысли подводит знакомство с функциональным разделением труда в редакции. Здесь находят приложение способности литератора и фотографа, аналитика и внимательного наблюдателя, «мастера разговорного жанра» и художника, администратора и экономиста. Трудно представить себе другие профессии, которые позволяли бы сочетать выполнение производственного плана с регулярным выражением своих гражданских, эстетических, морально-нравственных позиций. При этом сохраняется независимость от объектов критики (в идеальном варианте), да еще и появляется некоторая возможность оказывать на них влияние. Наконец, нельзя не вспомнить о том, что именно в прессе, благодаря отраслевой спе-циализации корреспондентов, удовлетворяется интерес к заманчивым темам и другим профессиям. Страстный болельщик фактически вращается в любимой среде, когда освещает вопросы спорта, театральный критик вхож за кулисы, куда простому зрителю попасть не суждено, а юношеская увлеченность космонавтикой приводит человека в редакционный отдел науки. Журналисты становятся интересными людьми для своих знакомых, потому что никто другой не обладает таким количеством свежей информации из первых рук. Профессия увлекательная, необычная, и беречь ее от коррозии или внешней агрессии положено прежде всего самим журналистам.
Ролевой и субъектный подходы к проблеме функций СМИ дают нам разные варианты ее решения. Возможны и другие версии анализа, которые опять-таки приведут к своеобразным, новым результатам. Однако в любом таком случае мы увидим лишь процесс функционирования, но не итоговый, совокупный его результат, или — социальное назначение журналистики. Существуют разные, в том числе и взаимоисключающие толкования этого действительно непростого вопроса. Например, довольно широкое распространение получили идеи о том, что назначение прессы заключается в распространении информации, в формировании общественного мнения и др.
Об информационной трактовке назначения прессы мы фактически вели речь в связи с информационно-коммуникативной ролью журналистики. Выяснилось, что одной роли явно недостаточно для характеристики многообразной работы журналистики в целом и каждой конкретной редакции. Попытка отдать приоритет общественному мнению страдает тем же недостатком. Конечно, было бы странно отрицать огромное влияние печати на общественное мнение, которое, в свою очередь, является мощным фактором социального прогресса. Но пресса тесно взаимодействует со всей совокупностью элементов, составляющих общественное сознание, с целостным сознанием в различных его состояниях, а также с социальной практикой. Именно в ней, в практике, в поведении отдельных людей и масс населения результируются усилия журналистов. Посредниками или промежуточными стадиями служат и общественное (или личное) мнение, и распространение информации, и социальные чувства, и другие объекты приложения природных свойств прессы. В социальной практике, в конечном счете, надо искать разгадку поднятого вопроса.
Назначение журналистики состоит в преобразующем воздействии на практику в соответствии с актуальными интересами общества и человека и целями социального прогресса.

Эффективность журналистской практики

Об эффективности надо говорить как о центральной профессиональной задаче сотрудников СМИ. В конечном счете, это вопрос о том, насколько оправдывают себя колоссальные материальные и интеллектуальные затраты общества на прессу. Это и вопрос о раскрытии возможностей журналистики как инструмента саморазвития и самоуправления социальной системы. Наконец, достижение видимого эффекта приносит удовлетворение и сотрудникам редакций, и представителям аудитории. В самом деле, познакомившись с публикациями «Известий» о злоупотреблениях губернатора одной из областей, президент страны поручил Генеральной прокуратуре провести расследование, потом было возбуждено уголовное дело, и вчерашний всесильный чиновник отбыл в места лишения свободы. Позже по сходной схеме произошла смена власти в некоторых других регионах России... Не эту ли конечную цель ставили перед собой журналисты, когда брались за опасную тему? Не этого ли ожидали от них жители провинциальных городов, теряющие веру в закон и справедливость?
Результаты работы СМИ подразделяются на несколько видов [68 См. также: Эффективность печати/Сост. В. П. Талонов. Л., 1985.] — в зависимости от объектов воздействия, формы реакции на деятельность прессы и масштаба возникающего эффекта. В литературе иногда делаются попытки развести эти результаты при помощи разных терминов: применительно к сфере духа употребляется слово «эффективность», а к социальному поведению — «действенность». Однако такое разграничение не имеет под собой оснований в практике. Воздействие на сознание и поступки людей — это, по существу, единый процесс. С одной стороны, каждому поступку предшествует осознание его необходимости (даже если он совершается против желания человека). С другой стороны, положительные практические сдвиги, происходящие по следам выступлений прессы,, благотворно влияют на настроение людей, дают толчок к серьезным размышлениям, и наоборот — социально негативные результаты пробуждают недобрые эмоции и мысли. Эффективность, действенность, результативность — все это синонимы для обозначения одного и того же понятия.
Для определения различий в силе воздействия прессы на социальную жизнь служит понятие масштаба действенности. Углубление журналистского анализа, активное внедрение в практику редакций исследовательских методов работы, привлечение к сотрудничеству ученых и специалистов — все это должно вести к усилению резонанса выступлений. Но вообще-то он может касаться частного случая в такой же мере, как и решения проблемы широкого плана, вплоть до планетарного масштаба. Соответственно с «пространственной» точки зрения эффекты подразделяются на локальные и широкомасштабные. Обращаясь к локальной ситуации, добиваясь решения конкретного вопроса, печать выполняет лишь начальную задачу. Далеко не всегда для достижения такого результата надо вводить в дело тяжелую артиллерию публицистики. Кстати сказать, по этой причине многие читательские письма не выходят на газетные полосы: их авторы рассказывают о единичных житейских ситуациях, в том числе жалуются на свои личные беды. Со стороны редакций было бы бестактно и недальновидно отмахиваться от таких персональных обращений к ним. Но все же в целом внимания аудитории достойны факты, за которыми стоят типичные явления, общезначимые противоречия и конфликты. Тогда есть надежда, что материал, посвященный локальному эпизоду, вызовет реакцию сразу на нескольких, многих подобных участках социальной жизни. Специалисты называют такое явление эффектом по аналогии.
При классификации по времени действия мы сталкиваемся с эффектами ближайшими и отдаленными. Представим себе, что от публикации, как от брошенного в воду камня, расходятся широкие круги действенности. Преобладающая часть отдаленных последствий остается неведомой журналистам. Редакционная почта не дает информации обо всех случаях, когда острый материал становится предметом дискуссии, вызывает некую подвижку в делах и отношениях между людьми. И тем не менее такой масштаб действенности реально существует. С течением времени под воздействием прессы меняются взгляды общества на события и явления, другими становятся и мировоззренческие установки. Примером может служить переосмысление массой людей отечественной истории, произошедшее на протяжении 90-х годов. Каждая отдельная публикация в газете или телепередача, пересматривающая факты прошлого и их оценки, сама по себе не способна совершить революцию в историческом сознании современников. Но в совокупности они постепенно, шаг за шагом способствовали разрушению прежних стереотипов и, как ни печально, формированию новых.
Практикам печати хорошо известно, что по отношению к их намерениям, целям эффекты подразделяются на основные и побочные. Основные последствия относительно несложно предвидеть, запланировать (поэтому их можно называть еще плановыми). Побочные же, случается, бывают для корреспондента полной неожиданностью. Вряд ли авторы сообщений о том, что на пригородных полях к зиме остался неубранным урожай капусты, предполагали, что наутро целые колонны жителей с тележками и сумками потянутся к якобы бесхозным овощным грядам.
Нежелательные побочные эффекты нередко возникают после критических, разоблачительных публикаций. Журналист, конечно, догадывается, что у его персонажей будут служебные неприятности, и даже стремится к этому. Но обычно он вовсе не планирует уложить своего «антигероя» на больничную койку с сердечным приступом или расстроить его семейные отношения. Наоборот, такой поворот дела постфактум пробуждает у совестливого автора нелегкие переживания и сомнения в своей справедливости, которые надолго оставляют след в его душе.
Не надо, однако, думать, что попутные результаты обязательно связаны с неприятностями. Совсем не исключены и благоприятные последствия: например, рассказывая «большому» миру об уникальной частной коллекции, мы параллельно как бы открываем собирателя и его ближайшему окружению; предоставляя слово в эфире специалисту-комментатору, помогаем его школьным друзьям вспомнить и разыскать потерянного за годы разлуки товарища; знакомя аудиторию с российским ученым, удостоенным Нобелевской премии за достижения в области физики полупроводников, мы стимулируем приток абитуриентов на соответствующие специальности вузов и т.п.
Отдельно надо сказать о ситуациях, когда журналистская деятельность приводит к результатам, которые прямо противоположны исходным целям. Такие «успехи наоборот» в литературе получили название дисфункциональных эффектов или, образно, эффектов бумеранга. В свою очередь, они тоже делятся на две группы:
в итоге неумелой и непродуманной работы журналистов ущерб наносится либо тому делу, которому они стремились помочь, либо их собственной репутации (впрочем, вероятнее всего, произойдет и то и другое). Так, в коллективном письме ученых, космонавтов и авторитетных публицистов, появившемся в «Новых Известиях», говорилось о «безумной фантастике», которая наполняет нынешние выступления газет по проблемам освоения космоса. С некоторых пор в прессе печатаются сведения до такой степени надуманные, что они просто не могут иметь ничего общего с реальностью. Авторы письма перечисляют фамилии газетчиков-мифотворцев, обвиняют их в дремучем невежестве и непрофессионализме, заявляют о том, что их бурная активность вредна для развития космонавтики, а в конечном счете требуют от главных редакторов, чтобы те «не пускали на порог своих редакций таких журналистов».
Любой материал оказывает большее или меньшее влияние на аудиторию. Прогнозирование результатов своего выступления — обязательная фаза творческого процесса в журналистике. Как мы могли убедиться, это отнюдь не элементарная операция, а сложнейшая интеллектуальная работа, сопряженная с высокой гражданской и этической ответственностью. И практики, и исследователи прессы обязаны видеть как ближайшие, так и перспективные результаты деятельности С МИ, соотносить их с интересами общества и отдельного человека.
С учетом множественности и разнообразия последствий журналистской деятельности ее эффективность определяется как совокупность результатов воздействия на сознание, психологию и поведение аудитории, человека, социальной группы и общественной системы.
На практике сложности вызывает вопрос о содержании эффективности прессы. Тому есть несколько причин, заложенных в природе журналистского взаимодействия с социальным миром.
Во-первых, каждая редакционная акция, как мы уже знаем, дает несколько эффектов одновременно. Во-вторых, большинство изменений в действительности лишь частично зависят от прессы. Как правило, печать усиливает действие комплекса факторов, как бы ускоряет созревание верного решения. На сознание и поведение людей влияет, в первую очередь, окружающая их действительность. Так, редакция «Комсомольской правды» однажды всего лишь опубликовала официальные данные о том, какое меню ежедневно полагается в колонии для правонарушителей. Но эта безобидная информация спровоцировала бунт заключенных, не получающих свою норму. В-третьих, в создании эффекта наравне с журналистом участвует читатель, зритель, слушатель, с его индивидуальным способом восприятия информации, непредсказуемой психической организацией, субъективным взглядом на жизнь, наконец — с определенным уровнем грамотности и общей культуры, который становится фильтром на пути слова от автора к аудитории. Редактор отдела моды солидной американской газеты как-то обратилась к читательницам с предложением более взыскательно относиться к своей манере одеваться. Она, например, сочла вопиющей безвкусицей сочетание строгого делового костюма и кроссовок. Однако в ответ газета получила не благодарность за своевременную дружескую подсказку, а гневные письма протеста:
кроссовки — это удобно, а кому не нравится, пусть не смотрят. Так в корне разошлись психологические ориентиры редакции (эстетика) и аудитории (прагматика). В-четвертых, для точного определения действенности необходимо использовать научный инструментарий, заимствуя его у социологии, социальной психологии, прогностики и других наук. В текущей журналистской практике это, конечно, непосильная задача.
Чтобы приблизиться к достоверному знанию об эффективности публикаций, необходимо выбрать верный подход к ее измерению. В некоторых учебных изданиях за основу берется понимание эффективности как соответствия результата поставленным целям. Однако связь между целями и результатами не прямая, она опоcредуется затратами, необходимыми для производства журналистской продукции.
Цели журналистики в широком смысле слова вытекают из ее назначения. Ни сбор и осмысление информации (познание действительности), ни ее публикация (отражение действительности) не могут быть отнесены к конечным целям. В этом качестве выступают влияние на общественные процессы, участие в социальном саморегулировании, содействие конкретному человеку или организации и т.п. Конечно, есть и такие публикации, которые направлены на решение преимущественно информационных задач, например сводки экономических показателей. Но от них не следует ждать высокой общественной эффективности.
Под затратами надо понимать весь объем израсходованных ресурсов — человеческих, организационных, материальных. По своей ценности затраты не должны превышать результаты, иначе эффективность окажется со знаком минус. Из недавней истории нашей журналистики известно, как много сил она затратила на создание зон сплошной трезвости, подчиняясь принятым в середине 80-х годов «антиалкогольным» решениям властей. На это уходили и публицистический жар, и огромная газетная площадь, и потенциал доверия населения к печатному слову. В отдельных местностях пропаганда дала хотя и скромные, но реальные плоды, потому что проблема пьянства действительно беспокоила общественность. Однако прямолинейные способы ее разрешения оказались несостоятельными, и на фоне огромных затрат эффективность кампании получилась почти нулевой.
Соотношение затрат и результатов особенно выразительно показывает экономика редакции. Материальные расходы в журналистике не менее многообразны, чем во всяком другом производстве:
расчеты с типографией, заработная плата, стоимость почтовых услуг и эксплуатации линий электронной связи и т.д. Их эквивалентом выступают деньги. Деловой разговор об эффективности немыслим без использования таких категорий, как доходы, расходы, прибыль редакции. Редакционная смета фактически является отражением того насколько успешно коллектив справляется со своими хозяйственными задачами. Другие стороны производственной жизни редакции также поддаются расчету. Например, главный редактор обязан взвешивать, насколько целесообразно командировать неподготовленного сотрудника в «горячую точку»: интерес читателей к репортажам с места боев вряд ли окупит возможные увечья или даже гибель корреспондента. К сожалению, современная печать знает прецеденты такого неоправданного риска.
Сложнее установить зависимость между трудом и его результатами в духовно-идеологической сфере. Интегрирующим показателем здесь является повышение уровня общей культуры населения, которая вбирает в себя и идеологию, и психологию, и практические действия граждан. Активная практическая деятельность служит и формой проявления культуры, и ее сердцевиной, основным компонентом. Однако показателем являются и конкретные сигналы обратной связи, которые несут в себе одобрение (или порицание) позиции редакции, предложения по развитию темы, эмоциональные отклики.
Изменения в реальной практике, в деятельности коллективов, учреждений, масс населения связаны с участием СМИ в подготовке и принятии социальных решений. Имеется в виду, конечно, не административное распоряжение от лица редакции. Нет, под решением в социологии понимается тем или иным способом зафиксированный проект изменений в организации деятельности. Таким образом, поведенческая реакция на журналистские выступления представляет собой реализацию проекта действий, который был подготовлен и обнародован в прессе. Именно такими эффектами особенно гордятся сотрудники редакций и о них чаще всего сообщают читателям, отчитываясь перед ними о своей работе.
Речь надо вести не о том, что пресса не принимает решений, а скорее о том, что она не наделена правом требовать безусловного принятия и осуществления своих рекомендаций — ни от частных лиц, ни от учреждений и организаций. Журналистский проект действий не является административным или правовым актом. Это, однако, не лишает его потенциальной эффективности, которая зависит от того, насколько точно автор понимает свою роль в решении социальных задач, способ своих отношений с партнерами — адресатами выступлений и своеобразие средств воздействия прессы на сферу деловой жизни и поведение массовой аудитории.
Обнаружив в практике нерешенные вопросы (производственно-экономические, организационные, политические, социальные и др.), пресса включается в поиск конструктивных ответов на них.
Чтобы правильно оценить ее возможности, надо представлять себе разнообразие типов социальных задач,
В частности, обществоведы делят их на теоретические и практические. Теоретическое (духовное) начало в отношении журналистики к нерешенным проблемам выражается в том, что в своих рекомендациях она исходит, прежде всего, из идеалов и эталонов, выработанных наукой, политикой, социальным опытом, и редко погружается в мир конкретных производственных вопросов, в технологию достижения поставленных целей. Журналист как бы спрямляет изломанную линию между реальным состоянием объекта его интереса и общественно необходимым положением дел.
Например, корреспондент региональной газеты пытается выяснить, почему оказалась безрезультатной многолетняя хозяйственная кампания по переводу автомобильного транспорта с бензина на газовое топливо. Он, конечно, устанавливает причины неудачи, рассматривает перипетии этой истории, но главным образом доказывает, что при умелом и ответственном подходе к модернизации она сулит колоссальные выигрыши и для бюджета, и для охраны экологической среды, и для горожан. Такова конечная точка предстоящих преобразований, их цель—идеал. Но как именно будут действовать хозяйственники и администраторы? В каком порядке и какие предпримут шаги? Какие привлекут материальные и кадровые ресурсы? Все производственные решения предстоит вырабатывать специалистам, если они согласятся с постановкой вопроса, предложенной газетчиком. Теоретический характер задачи для прессы выражается также в том, что достигать намеченного предстоит не самой редакции, а опять-таки тем, кто обязан это делать по долгу службы.
Но одновременно решаемая печатью задача в немалой степени является и практической. В отличие, например, от академической науки журналистика прямо адресуется к представителям определенных фирм и организаций, ее материалы призваны вызывать скорый и конкретный по содержанию резонанс. Мы увидим это далее, когда будем рассматривать типичные варианты ответов в редакцию. Пока же договоримся считать, что областью компетенции прессы служит, скорее всего, тактика действий тех организаций и коллективов, которые попали в зону ее анализа. Ее рекомендации находятся как бы в промежутке между стратегическими целями общественного развития, которые, как правило, выбираются стоящими за СМИ общественными силами, и операциональными задачами, специальной техникой дела.
Впрочем, на практике трудно бывает жестко разграничить уровни полномочий. Изучая нерешенную проблему на отдельном участке производства, журналист нередко должен задуматься и об общей картине, например, в отрасли хозяйства, и о господствующих сегодня экономических теориях, и о тенденциях развития мировой хозяйственной практики. Важно, чтобы в тексте соблюдались разумные пропорции между общим и частным — иначе материал, рассчитанный на реакцию директора предприятия, превратится в риторику по банальным для него вопросам и потеряет всякую энергию действенности. Между тем этот директор может испытывать потребность в содействии со стороны прессы. По подсчетам специалистов, у руководителей различных рангов треть и более интеллектуального труда уходит на аналитическую обработку информации. Включаясь в подготовку решения, пресса способна несколько облегчить нагрузку на управленцев в этой части. Как минимум она указывает на проблемы, требующие, по мнению общественности, первостепенного внимания, но может подсказать и продуктивный ход мысли, дать пищу для дискуссии среди специалистов. Желанное взаимодействие достигается, если она выбирает надежные источники информации и в приемлемой форме предлагает свои пожелания.
К формам подготовки решений в прессе относятся: референдум, моделирование, экспертиза и рекомендации. Они названы нами в том порядке, в каком изменяются масштаб задач и степень журналистского воздействия на управленческую практику.
Референдум, в прямом, юридическом смысле слова, представляет собой выражение воли граждан путем голосования по вопросу государственной важности. Конституция РФ предусматривает эту процедуру для осуществления власти народа, граждан как на федеральном уровне, так и на уровне местного самоуправления в пределах отдельных территорий страны. Ясно, что пресса не в силах самостоятельно проводить реальное, правомочное голосование населения. Поэтому по отношению к ее деятельности термин «референдум» надо понимать не буквально, а как метафору. Однако акции, напоминающие волеизъявление гражданских масс, ей вполне по плечу. Сходство усиливается, если вспомнить, что юридическая наука и практика допускают, наряду с обязательным голосованием (народ принимает окончательное решение), еще и так называемое факультативное, по существу — выявление общественного мнения, которое учитывается органами управления при принятии решений. Пресса способна с такой силой и достоверностью выразить настроения граждан, что власти вынуждены будут опираться на них в своей деятельности.
В опыте отечественной журналистики существуют методики всенародного обсуждения проектов законов (включая Конституцию), целевых программ и других официальных документов, затрагивающих интересы широкой общественности. Особенно выгодные позиции в этом плане занимает региональная и местная пресса, которая действует на предельно короткой дистанции от администрации города или области до рядовых жителей. Органы власти поступают в духе подлинной, а не декларативной демократии, когда используют средства информации для предварительной апробации ответственных решений. Но журналисты могут и по собственной инициативе проводить глубокое зондирование общественного мнения, если видят для этого злободневный повод:
путем социологического анкетирования аудитории, исследования содержания редакционной почты и звонков в редакцию и т.п. Наилучшие результаты дает их кооперация с профессиональными социологами, в частности, с представителями центров изучения общественного мнения, которые в последние годы были созданы практически во всех местностях страны.
Поистине небывалые прежде возможности для проведения референдумов в прессе открылись с насыщением редакционного производства компьютерной техникой. Так, еще в 80-е годы стала знаменитой передача Ленинградского телевидения «Общественное мнение» (а ее авторы удостоились премии Союза журналистов), которая строилась на основе опросов зрителей по насущным проблемам жизнеустройства в государстве и регионе. Компьютерные данные оперативно комментировались силами социологов прямо в студии. Сегодняшние телезрители ежедневно наблюдают использование этой методики в ходе аналитических и даже информационных программ. Правда, иной раз им преподносится не реальная многокрасочная панорама взглядов и суждений, а тенденциозно подобранная статистика, отражающая позицию самой телекомпании. К тому же летучие телефонные опросы не имеют под собой опоры в виде репрезентативной выборки — так на языке социологии обозначается исследовательская ситуация, в которой группа опрошенных по своему составу является «зеркалом», уменьшенной копией всей массы людей, подлежащей изучению.
И все-таки, несмотря на претензии к качеству труда отдельных редакций, на наших глазах журналистика постепенно превращается в средство организации непрерывного полилога (разговора всех со всеми) по самым существенным вопросам общественного бытия. Она аккумулирует необходимые для этого опыт и приемы, вырабатывает у населения привычку участвовать в подготовке социальных решений в форме референдума. Значит, тип газеты-форума или ТВ-форума становится все менее метафорой и все более — перспективой видоизменения журналистики в ближайшее время.
Еще активнее редакция проявляет себя в тех случаях, когда она по собственному почину занимается созданием модели развития объекта. Из всех значений слова «модель» нас в данном случае интересует то, которое связано с прогнозированием, предвидением грядущего. Прогноз может выступать и в форме самых общих, идеальных представлений о будущем («новое поколение будет жить в эпоху всеобщего торжества демократии»), и в гораздо более конкретном, «натуральном» виде. Модель — это самый предметный вариант прогноза. В ней находят отражение не только принципиальные подходы к объекту, но и его желательная конструкция, механизм действия, внешний облик и т.п. Как метод познания моделирование прочно вошло в физику, математику, экономику и другие науки, а также в теорию и практику управления, где оно используется для подготовки и предварительной оценки решений социальных задач.
Совсем не чужда моделированию и пресса, более того — для нее это один из самых органичных способов взаимодействия с органами управления. «Строительным материалом» при этом служат факты, добытые и проверенные опытом, оцененные специалистами и скрепленные между собой публицистическим анализом. Редакции, по сути дела, готовят комплексные пакеты предложений (проекты), которые могут лечь в основу решений государственных, хозяйственных, общественных служб. По форме такая деятельность выражается в проведении «круглых столов» с приглашением авторитетных экспертов, заседаниях редакционных клубов деловых встреч, иной раз — ведении длительных кампаний, которые включают в себя циклы публикаций и организационных мероприятий. Подобные акции тем более эффективны, чем менее редакции оперируют умозрительными суждениями и пожеланиями, а, напротив, отыскивают уже оправдавшие себя в жизни прецеденты, детали создаваемой модели.
Модель полезна постольку, поскольку она практична и пригодна к использованию в данных обстоятельствах. Иначе энергичные усилия будут потрачены впустую. К примеру, в начале 90-х годов наша пресса настойчиво пропагандировала фермерский путь реорганизации сельского хозяйства, ориентируясь на достижения стран Европы и Америки. Не без ее влияния прежние коллективные агропредприятия стали массовым порядком распадаться на индивидуальные, семейные по преимуществу производственные единицы. Однако для их процветания требовались некоторые существенные условия, отсутствующие в России: мощная фондовая и техническая вооруженность, которая у западных фермеров складывалась десятилетиями, соответствующим образом приспособленная система переработки и сбыта продукции, нормативно-правовая база новых экономических отношений, наконец, психологическая готовность общества к «хуторскому» укладу жизни деревни. Надежды на спасительный фермерский путь не оправдались, и сельское хозяйство так и не стало благополучной отраслью отечественной экономики.
Было бы неверно считать, что моделирование как способ решения социальных задач доступно лишь «большой» прессе с ее изначально высоким интеллектуальным потенциалом. Организовать практически полезные деловые игры по силам и небольшим изданиям. Дело также не в величине объекта, а в его значимости, в целесообразности расходовать на него аналитические и организационные ресурсы. Элементы моделирования можно встретить в местной журналистике, которая регулярно ведет рубрики типа «Что бы я сказал на заседании мэрии», посвященные обсуждению намечаемых решений городских властей. В этом, частном, случае моделирование сближается с экспертизой.
Под экспертизой понимается публичная оценка, которую пресса дает новым явлениям, затрагивающим жизненно важные интересы граждан. Конечно, оценочность слышна почти в любом журналистском материале, даже в мимоходом брошенной фразе репортера. Но мы сейчас ведем речь о своеобразных публикациях, подчеркнуто сосредоточенных на качестве социально значимых новинок. До какой-то степени такие материалы напоминают привычный нашей журналистике жанр рецензии, только круг объектов в них неизмеримо шире и отчетливо видна связь с решением социальных задач. Объектом экспертизы могут стать и действия властей, и реформы в банковско-финансовой сфере, и перестройка системы образования, и потребительские товары и т.д. От массового обсуждения, например, законопроектов она отличается тем, что опирается на мнение небольшого количества знатоков вопроса, даже на единичное мнение и не предполагает затяжной дискуссии.
В зависимости от предмета оценки экспертиза влияет на решение и поведение либо органов управления (анализируются качество и последствия распоряжения городской администрации), либо группы людей и коллективов (рассматривается инициатива организаторов политической акции), либо массовой аудитории (оценивается качество товаров повседневного спроса). В случае с представителями власти пресса ставит перед собой задачу откорректировать не самое, может быть, взвешенное решение или добиться его отмены. Так, автору этих строк пришлось участвовать в теледиспуте на канале РТР из цикла «Свобода слова». Ректоры университетов, профессора, социологи были приглашены в студию, чтобы оценить целесообразность введения так называемого единого экзамена для выпускников средней школы и абитуриентов высшей школы. По проекту правительства было сделано немало критических замечаний, и большинство участников ток-шоу высказалось за его проверку в условиях локального эксперимента. По отношению к массе населения пресса выступает как консультант, влияющий на выбор бытовой покупки, жилья, услуг туристических фирм и т.п. В последние годы эта деятельность (которую не надо путать с рекламными публикациями) получила необычайно широкое распространение. В начале 90-х годов в «Известиях» появилась скромная рубрика «Экспертиза», посвященная «маленьким хитростям» потребительского рынка. В конце десятилетия под этим названием регулярно печаталась уже целая полоса материалов. Такую же эволюцию мы наблюдаем и в других изданиях, и на телевидении (вспомним программу «Впрок» на НТВ).
Рекомендации встречаются в большинстве проблемных материалов. Диапазон различия форм рекомендаций велик: в зависимости от степени конструктивности и конкретности предложений они выражаются и в кратком указании на желательное направление действий, и в развернутой программе мер по исправлению неблагополучного положения вещей.
В отечественной школе публицистики с давних пор принято считать, что без рекомендаций рассмотрение ситуации становится незавершенным, неполным, а критика превращается в обвинительную речь или пассивную констатацию недочетов. Журналист-проблемник живет с ощущением, что он обманет ожидания читателя, если оставит его наедине с еще одной нерешенной проблемой или нераспутанным конфликтом. Характерно, что такой способ профессионального мышления начинает утверждаться и в западной прессе, которая традиционно всегда была более склонна к информационной, констатирующей манере освещения конфликтов. В качестве иллюстрации сошлемся на опыт американской газеты «Шарлотт обзервер», на базе которой проводился эксперимент по усилению влияния СМИ на социально-политическую жизнь. Новаторская для США методика работы прессы в 90-е годы активно популяризировалась и в этой стране, и за рубежом, включая Россию. В частности, редакция разработала новые принципы деятельности. Среди них был и такой: «Предлагать способы решения проблем. Проблемы достаточно известны читателям, их больше интересуют пути решения этих проблем».
Для изучения реакции должностных лиц и читателей, зрителей на деятельность СМИ с давних пор используются ответы, поступающие к журналистам вслед за их выступлениями. В этих документах говорится о принятии мер, призванных улучшить положение дел. Конечно, ответы не дают исчерпывающе полного знания об эффективности прессы. Но для редакций они служат доступным и удобным показателем обратной связи с адресатами выступлений. В учебном курсе они интересуют нас как модели тех изменений, которые пресса способна вызывать в деловой практике.
Журналистика советского времени подчинялась жесткому регламенту работы с письмами и ответами на публикации, каждая такая корреспонденция бралась на строгий учет, независимо от ценности ее содержания. С другой стороны, организациям и учреждениям предписывалось в обязательном порядке отвечать на критические материалы печати. Этот порядок был закреплен и в нормативно-правовых актах (Указ Президиума Верховного Совета СССР «О порядке рассмотрения предложений, заявлений и жалоб граждан», 1968, 1980 гг.), и в многочисленных политических директивах, которые вырабатывала правящая партия, начиная с резолюции VIII съезда РКП (б) «О партийной и советской печати» (1919). Обычным явлением была регулярная публикация в газетах всех уровней официальных ответов на критику: за год их количество в центральных изданиях измерялось в сотнях и тысячах, в областных и городских — в десятках.
Эта система взаимоотношений прессы с ее партнерами несла в себе и достоинства, и недостатки. С одной стороны, она, несомненно, укрепляла авторитет печатного слова как формы гласной общественной критики и помогала редакциям добиваться реальных сдвигов к лучшему на отстающих объектах. С другой стороны, властная, силовая поддержка снижала собственную ответственность журналистов за достижение реальных результатов (хотя справедливости ради надо вспомнить, что за ослабление заботы о действенности партийные и государственные органы сурово спрашивали и с редакторов). Наконец, как это чаще всего случается, стремление наилучшим образом выглядеть в глазах руководства подчас приводило журналистов к формализму и подмене реальной эффективности «бумажными» показателями.
Действующее сегодня в России законодательство не предполагает обязательной реакции объектов критики на выступления прессы, как не побуждает оно и журналистов вступать в переписку с частными лицами — авторами жалоб и критических сигналов. По этой причине возникла неоднозначная ситуация. Редакции избавлены от большого объема лишнего, сугубо канцелярского труда, связанного с обработкой и пересылкой писем, которые правильнее было бы направлять не в газету, а, например, в коммунальные службы. Но это не значит, что отпала необходимость заинтересованно относиться к почте.
Никаким декретом нельзя снять с журналистов моральную ответственность за разрешение вопросов, с которыми к ним обращаются граждане. Вот как рассуждают по этому поводу американские газетчики в романе Клиффорда Саймака «Почти как люди»:
посетители «выкладывают свои горести и смотрят на тебя с надеждой... Точно у тебя в руке не карандаш, а волшебная палочка. Точно они уверены, что ты в миг можешь решить все их проблемы и навести полный порядок... Им кажется, что, как только их история будет напечатана в газете, все изменится к лучшему». Читатели рассчитывают на действенную силу гласности, и это один из главных факторов авторитета прессы в их глазах.
Есть деловые основания и у взаимодействия редакций с должностными лицами. Речь не может идти о восстановлении прежней «обязаловки». Редакции и руководители предприятий и организаций оказались в отношениях добровольного сотрудничества, без принудительного вмешательства извне, что дает им свободу в выборе линии поведения. Но свобода обернулась разрушением существовавших ранее механизмов реакции на прессу. Типичным стало недовольство журналистов тем, что их материалы, даже самые острые, игнорируются, остаются без последствий. На этом фоне звучат претензии к законодательству, которое якобы совсем сняло обязанность должностных лиц прислушиваться к сигналам печати.
Последнее суждение далеко не соответствует действительности. Существует целый ряд нормативно-правовых актов, которые обязывают государственных служащих реагировать на публикации. Так, Указ Президента РФ «О мерах по укреплению дисциплины в системе государственной службы» (1996) обязывает руководителей органов исполнительной власти рассматривать сообщения СМИ о фактах невыполнения чиновниками законов, указов и решений суда, а также информировать редакции о результатах рассмотрения. Кроме того, законодательство о деятельности различных правоохранительных органов (милиции, налоговой полиции и др.) требует, чтобы они в пределах своей компетенции регистрировали и использовали материалы СМИ, в которых говорится о нарушениях законов. Многие ведомства и учреждения разрабатывают собственные положения о взаимодействии с прессой и, в числе прочего, о формах деловой реакции на ее публикации [69 См. подр.: Корконосенко С. Г., Ворошилов В. В. Право и этика СМИ. СПб 1999. С. 61-62.]
. Так что нет причин утверждать, будто бы под эффективностью журналистики отсутствует какая-либо нормативно-правовая база. Во всех случаях, которые не предусмотрены законодательством — а их подавляющее большинство, — главная нагрузка по достижению результатов ложится на плечи творческих коллективов редакций. Ее надо рассматривать как составную часть их профессионального долга и ответственности перед аудиторией за доведение поднятой темы до практических последствий.
По содержанию ответы на выступления прессы (а вместе с ними и сама по себе поведенческая реакция, которую отражают ответы) делятся на несколько категорий. Критерием их оценки служит фактическое приращение общественного блага. Одни из них с полным основанием следует считать реальными, другие — не более чем имитацией уважения к голосу общественности. К числу последних относятся сообщения о том, что с публикацией ознакомились, обсудили ее, приняли к сведению и т.п. По строгому счету, никакого «прибавочного продукта» для общества в результате такого информационного обмена не возникло. Столь же мал коэффициент полезного социального действия всевозможных санкций, применяемых к провинившимся работникам (объявлен выговор, виновный лишен премии, ему указано на недостатки). К сожалению, как показывают исследования переписки редакций с адресатами критики, именно подобные полумеры чаще всего составляют содержание ответов, и о них, соответственно, пресса сообщает читателям. Несколько более практичными кажутся разного рода обещания действовать (принятие планов, назначение ответственных лиц, выраженное намерение исправить положение дел). Но и здесь мы наблюдаем лишь предпосылки для продвижения вперед, но не само движение.
Разберем с этих позиций ответ, пришедший в редакцию региональной газеты из Министерства путей сообщения РФ. Поводом для него послужил материал, основанный на читательских письмах и журналистской проверке изложенных в них фактов. В течение лета жители сталкивались с многочисленными опозданиями пассажирских поездов, нехваткой билетов в кассах (при наличии в вагонах свободных мест), плохо организованным обслуживанием покупателей билетов. Корреспонденция была обсуждена на совещании в профильном департаменте МПС (что само по себе уже означает начало взаимодействия министерства с прессой), представленные газетой факты подтвердились. В итоге руководитель агентства, ведающий обслуживанием пассажиров, освобожден от должности, а управление транссервиса получило задание в месячный срок подготовить план мероприятий по удовлетворению потребностей населения на следующее лето.
Вроде бы справедливость восторжествовала. Однако точку в истории с перевозками пассажиров ставить рано, ибо не получены гарантии того, что кризисная ситуация не разразится вновь. План мероприятий, как мы условились, дает пищу для оптимистических ожиданий, но не упраздняет автоматически очереди у билетных касс. Впрочем, приведенный пример заслуживает и вполне положительной оценки, но с иной точки зрения — как опровержение сетований на обреченность всяких попыток вступить в партнерские отношения с адресатами критики.
Попробуем подойти к этому случаю и с третьей стороны. Что перед нами — устранение частных недостатков или качественный «ремонт» неэффективной системы управления? Иначе говоря, каков масштаб действенности газетной критики? Если редакция достигла временного и локального улучшения, то ей придется еще много раз возвращаться к теме, добиваясь латания отдельных прорех в железнодорожном хозяйстве. Если же в МПС сделают выводы более общего порядка и комплексно реорганизуют работу с клиентами, тогда масштабность результатов резко возрастет. Меры системного, долговременного характера, несомненно, следует относить к настоящим достижениям журналистов. Но и здесь есть материал для продолжения анализа ответов редакции.
Как бы высоко мы ни ставили работу над ошибками — будь они мелкими или крупными, — она приводит лишь к тому, что отстающие участки подтягиваются к стандартному, общепринятому уровню деятельности в той или иной отрасли. Гражданам возвращают их собственное достояние, которого их безосновательно лишили. Пресса способна добиваться большего — помочь обществу сделать шаг вверх, развиться, получить не освоенные пока еще блага. Такой эффект возникает при умелой пропаганде передового опыта.
Данное понятие постоянно использовалось в речевом обороте советского времени, в особенности при характеристике задач журналистики в производственной сфере. Из-за слишком частого употребления, да еще в связи с распространением надуманных иной раз трудовых починов и искусственно создаваемых героев в профессиональной среде к нему стали относиться иронически. Сегодня оно едва ли не предано забвению. Между тем освоение методики пропаганды опыта представляет собой ценнейшее открытие для всей мировой прессы, а сама она сохраняет колоссальный деловой потенциал, независимо от политической конъюнктуры. Если вернуться к предложенной выше линии рассуждении, то журналистика обнаруживает своего рода возвышения над стандартным уровнем деятельности, а затем «подтягивает» к ним весь этот уровень.
В отличие от критики отдельных недостатков здесь порой требуется длительная, многоступенчатая кампания. В оптимальном варианте она включает в себя подробный рассказ об инициативе, формирование условий для ее тиражирования, контроль за отношением к новшеству на местах, поддержку последователей. В ходе кампании сочетаются как литературные, так и организаторские методы труда, редакции тесно взаимодействуют с хозяйственниками, управленцами, экспертами — со всеми, кто причастен к предмету пропаганды. В итоге достигаются не только деловые, практические эффекты, но и воспитательные, поскольку кампания демонстрирует преимущества творческого мышления и стиля работы, предприимчивости, вкуса к новаторству.
Правда, нельзя не обращать внимания на тонкую грань, разделяющую бескорыстную поддержку новаторов и коммерческую рекламу. В нынешних условиях боязнь действительно переступить эту черту или быть обвиненным в скрытой рекламе сдерживает журналистов. Проблема, однако, решается не так уж сложно, если неукоснительно придерживаться норм права и журналистской этики. Зато услуга, которую редакция оказывает и инициаторам полезного начинания, и их коллегам, становится в социальном измерении незаурядно дорогой. Однажды общероссийская газета познакомила читателей с деятельностью концерна, производящего приборы на уровне высоких технологий. Уже на другой день на столе у президента компании лежал двенадцатистраничный список потенциальных заказчиков и партнеров, производство установок пришлось резко увеличить. «Благодаря вам нас узнали на многих предприятиях по всей России, в странах Содружества, за рубежом», — заявил, обращаясь к журналистам, руководитель концерна.
Самостоятельную группу ответов на выступления прессы составляют неофициальные письма, приходящие от представителей массовой аудитории. Их принято обозначать особым термином —отклики. Поскольку частные лица не наделены полномочиями принимать решения (за пределами сфер гражданской и личной жизни), то в откликах чаще всего звучит моральная оценка журналистских акций: одобрение, сочувствие или наоборот — неприятие и критика. Тем самым они становятся источником сведений об общественных настроениях, формируемых в связи и по поводу деятельности прессы. Значит, при квалифицированной обработке они служат одним из показателей эффективности СМИ в духовном измерении.
Редакционный контроль за действенностью принимает различные формы, в зависимости от традиций того или иного конкретного коллектива. Мы предлагаем типовую модель такой работы, включая в нее все желательные компоненты.
К ним относится учет тех материалов, которые, по прогнозам редакции, должны вызвать ответную реакцию. Тщательно регистрируются и сами ответы, причем полезно бывает записывать краткую характеристику степени их деловитости. С этой целью используются журналы, картотеки, компьютерные банки данных. В систему контроля входит также подготовка обзоров эффективности ˜ как на редакционной «летучке», так и на страницах издания или в эфире. Здесь же следует упомянуть справки, отчеты, пресс-релизы, которые журналисты готовят для органов управления или деловых кругов, рассчитывая на их содействие в достижении своих целей. Обязательным элементом контроля за действительностью является проверка исполнения обязательств, принятых на себя адресатами выступлений. Вспомним историю с ответом из МПС. Обещание железнодорожного ведомства в течение месяца подготовить план мероприятий ставит один временной рубеж, на котором надо вернуться к теме, а нацеленность плана на следующее лето — ориентир для вторичной проверки. Рубрики «Возвращаясь к напечатанному», «По следам ответа» и им подобные непременно должны присутствовать на газетных полосах или в программах вещания как форма отчета перед аудиторией. Иначе журналисты поневоле превратятся в пособников тех, кто обманывает население, формально отвечая на материалы, вызывающие публичный интерес. «Так как принятых мер по многим напечатанным материалам читатель не знает... — говорилось в одном из писем в редакцию, — создается чувство безысходности. Портится настроение, чувство возмущения не находит логического выхода...»
Подытоживая рассмотрение темы, выделим несколько факторов действенности: социально-правовой (положение прессы в обществе и поддержка СМ И со стороны органов власти, общественности, политических организаций), редакционно-творческий (планирование и качество исполнения материалов), материально-технический (оснащенность редакций и их финансовое положение), организационный (сотрудничество с аудиторией в борьбе за эффективность и редакционный контроль за ней).

Пресса и социальный контроль

Изучение предыдущих тем дает нам возможность разобраться в одном из самых трудных вопросов — участии журналистики в социальном контроле. Для исследователей и критиков прессы это предмет постоянного интереса и споров, причем исходные позиции и выводы полемистов различаются коренным образом.
Трудность представляет уже само значение термина. Семантика опорного слова вроде бы подталкивает к поиску функций, свойственных административным органам. Но это обманчивая легкость решения вопроса. Надо разделять близкие по звучанию, но различные по содержанию понятия «контроль» и «социальный контроль». Первое включает в себя широкий спектр значений, существующих как в бытовом общении, так и в специальных научных контекстах. В английском языке (у которого отечественное обществоведение активно заимствует свой понятийно-терминологический аппарат) control обозначает и управление, и власть, и проверку, и регулирование, и надзор, и самообладание. Социальный контроль получил более узкое определение: в справочной литературе он описывается как механизм саморегуляции в социальных системах, осуществляющий ее посредством нормативного (морального, правового, административного и т.п.) регулирования поведения людей. Предложенная дефиниция открывает возможность использовать авторитет общественного мнения, а стало быть — побуждает редакции к исследованию этого мнения, его концентрированному выражению и опоре на него.
В словарно-лексическом измерении социальный контроль представляет собой как бы частный, конкретизированный случай более общего понятия контроля. Но как механизм саморегуляции в обществе он насыщен гораздо более многоаспектным содержанием, чем надзор и проверка (силовые, властные акции), с которыми в первую очередь ассоциируется это словосочетание в русскоязычной речевой практике. Чтобы устранить эту двусмысленность, необходим углубленный анализ темы, к тому же выполненный не в отвлеченно-абстрактной манере, а в контексте реального исторического времени. Главным образом нас будут интересовать общественная среда, в которой развертывается социально-контрольная активность прессы, объект и предмет этой деятельности, методы ее ведения и готовность журналистов справиться с нею.
В первую очередь мы дадим характеристику среды, в которой развертывается социально-контрольная деятельность СМИ. Имеются в виду состояние российского социума к исходу десятилетия реформ (естественно, в самых общих чертах), распределение доверия населения между социальными институтами, тенденции изменений в области массовой информации, нормативные основания для контролирующей и преобразующей активности прессы.
Как стало ясно из предыдущих разделов, российская пресса, продвигаясь вместе со страной по запутанной траектории, не только не решила назревших ранее вопросов, но и «обогатилась» новыми острыми проблемами. В частности, тема ее участия в социальном контроле (регулировании и саморегулировании) приобрела явно выраженный аспект информационной безопасности.
С одной стороны, совокупные показатели силы и влиятельности СМИ как социального института растут. Степень влиятельности российской прессы нельзя рассматривать изолированно от социального и политического кризиса в стране, одним из следствий которого является утрата доверия граждан к органам власти и другим публичным инстанциям. К исходу 1990-х годов, по данным Института социологии парламентаризма, крайне низко упали надежды населения на силу президентской власти, показатель доверия правительству и палатам Федерального собрания не превышал 12%. В то же время 39% граждан выражали доверие телевидению, радио и печати. Оговоримся, правда, что, как и всякие социологические данные, эти данные, во-первых, подвержены быстрому старению и, во-вторых, у других исследовательских центров показатели доверия не совпадают с приведенными.
Тем не менее нарисованная статистическая картина заслуживает внимательного изучения. Такое перераспределение приоритетов вызвано не только уникальностью новейшей отечественной истории. Даже с учетом поправок на «кривизну» российского зеркала оно все же отражает общемировую, цивилизационную тенденцию усиления роли СМИ в регулировании социальных процессов. Специалисты, обозревая рост могущества средств доставки информации, приходят к выводу об изменении их социального смысла, об их автономизации, обособлении от традиционных институтов управления. Теперь уже «не столько содержание информации, сколько сами глобальные "Интернет"-иональные технические сети структурируют все сферы современной общественно-политической, экономической и культурной жизни мира» [70 Землячова Л. М. Концептуально-терминологические новации в коммуника-тивистике 1990-х годов//Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика. 1997. № 5. С. 110.]
. Заметим опять-таки, что сейчас в нашу задачу не входит оценка данной тенденции как положительной или отрицательной: явление существует de facto, и только это имеет значение. Оно несет на себе след еще более масштабного преобразования — вступления человечества в эру тотальной информатизации не только производственно-технологической сферы, но и мировосприятия, строя мышления людей, системы научного знания.
С другой стороны, система российских СМИ болезненно переживает структурный кризис, под угрозой оказалось существование даже тех печатных изданий, которые завоевали авторитет благодаря высокому профессионализму редакционных штатов. Мы рассматривали это явление в предыдущих разделах.

<< Пред. стр.

страница 3
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign