LINEBURG


страница 1
(всего 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Г.В. Лазутина.






Основы
творческой
деятельности
журналиста


Рекомендовано Министерством образования
Российской Федерации в качестве учебника
для студентов высших учебных заведений,
обучающихся по специальности «журналистика»















УДК 070
ББК 76.01
Л 17




Рецензенты:
кафедра периодической печати факультета журналистики Уральского государственного университета имени А.М. Горького (зав. кафедрой проф. Б.Н. Лозовский)-секретарь Союза журналистов Российской Федерации ' доктор юридических наук, проф. М.А. Федотов




Лазутина Г.В.
Л 17 Основы творческой деятельности журналиста: Учебник для вузов. - М.: «Аспект Пресс», 2001 - 240 с
ISBN 5-7567-0131-1

В учебнике содержится материал по всем основным разделам курса, предусмотренным программой. Рассматриваются обстоятельства, формирующие журналистику как профессиональную деятельность и круг профессиональных обязанностей журналиста; основные особенности журналистского произведения; способ творческой деятельности журналиста (структура творческого процесса, источники информации, методы и приемы деятельности, технический инструментарий, профессионально-этические регуляторы поведения).
Для студентов факультетов и отделений журналистики вузов. Книга может быть полезна и практическим журналистам.










УДК 070
ББК 76.01

ISBN 5-7567-0131-1 «Аспект Пресс», 2000, 2001





ОТ АВТОРА


Профессии складываются не сразу. Должно пройти время, прежде чем деятельность, возникшая как любительское занятие определенной группы людей, обретет черты общественно значимой профессиональной деятельности. Дело всегда старше профессии, которую оно вызывает к жизни.
Профессионализация деятельности начинается на базе опыта, накопленного любительством. От поколения к поколению передается он усилиями самородков-первопроходцев, образуя в конечном итоге коллективную сумму знаний и представлений об особенностях данного вида деятельности, отличающих ее от других видов и поддающихся освоению. Однако далеко не факт, что этот процесс сразу же оборачивается созданием системы организованной профессиональной подготовки специалистов. Проходит еще немало времени, пока самопознание деятельности достигает той отметки, когда опыт предшествующих поколений начинают не только описывать, но и обобщать, систематизировать, превращать в правила и рекомендации, пригодные для обучения новых поколений. Это момент появления теории данного вида деятельности, означающий, что ее профессионализация состоялась.
Журналистика идет таким же путем. Но на сегодняшний день она как профессия не насчитывает даже пяти столетий. В масштабах истории это довольно маленький срок. Потому неудивительно, что в журналистской среде еще бытует мнение, будто теории журналистики быть не может, а учить новичков нашему делу следует прямо на практике, по ходу работы. И даже то обстоятельство, что центров подготовки журналистов в мире достаточно много, отнюдь не означает, что принцип обучения в
них существенно отличается от этой традиции. Большинство из них строит свои программы не столько на теоретическом обобщении опыта профессии, сколько на его описании. Но описание не дает достаточно надежных критериев для различения всех «плюсов» и «минусов» практики. Такие критерии под силу сформулировать только теории, если ей удается выявить закономерности функционирования и развития деятельности. И пусть теоретическое знание не вечно во времени, пусть оно требует обновления и уточнения на каждом новом этапе, — обойтись без него все равно нельзя, если мы хотим избежать постоянного воспроизведения тех «минусов», которыми отмечен предшествующий день журналистики, в работе журналистов следующего дня.
Предлагаемый вниманию читателя учебник — результат теоретического обобщения опыта творческой деятельности журналиста. Необходимость такого теоретического обобщения открылась автору после двенадцати с лишним лет работы в практической журналистике, когда были пройдены все ступеньки иерархически организованной системы советской прессы (многотиражка, «районка», городская «вечёрка», областная «молодежка», областная партийная газета, центральная газета). Мне вдруг стало понятно, что совсем не случайно подчас не удается найти решение многих задач, которые ставит пред нами журналистская жизнь.
Исследование творческой лаборатории журналиста, на что также ушел не один год, конечно, принесло ответы далеко не на все волновавшие вопросы. Но и то, что удалось понять, позволило во многом по-новому увидеть нашу профессию. Это новое видение предмета и легло в основу лекционного курса «Основы творческой деятельности журналиста», читаемого автором книги вот уже 15 лет на факультете журналистики МГУ. Концепция и структура его и отражены в учебнике.
Три комплекса представлений образуют содержание книги. Первый из них связан с анализом тех обстоятельств, которые вызвали журналистику к жизни и обусловили неизбежность превращения ее в профессиональную деятельность весьма необычного плана. С одной стороны, журналистика выступает как организатор духовного сотрудничества разных общественных сил для создания массовых информационных потоков, без которых нормальное существование общества невозможно. С другой — она являет собой производство особого рода информационных продуктов, назначение которых — оперативно извещать общество о происходящих в его жизни изменениях самого разного свойства, причем и очевидных, и неочевидных. В результате круг профессиональных обязанностей журналиста оказывается много шире, чем это кажется на первый взгляд.
Второй комплекс представлений восходит к специфическим чертам журналистского произведения, делающим его информационным продуктом особого рода. При этом речь идет не о производных его качествах — таких, например, как актуальность или общезначимость, но непосредственно о параметрах текста, в которых проявляются его органические связи с отражаемой действительностью, с адресатом информации, с элементами самого себя. Знать эти параметры — значит настроиться на путь творчества, ведущий к успешному результату.
И наконец, третий комплекс представлений отражает особенности процесса журналистской работы и ее инструментария, образующие в совокупности способ творческой деятельности журналиста. Это понятие впервые было введено в научный оборот несколько лет назад (брошюра «Технология и методика журналистского творчества») как раз для обозначения той стороны журналистской профессии, которая задается ее позитивным опытом, поддающимся освоению, — в отличие от стороны, определяемой личностным началом специалиста, его индивидуальными творческими особенностями. В учебнике способ творческой деятельности журналиста рассматривается подробно, с равным вниманием ко всем его составляющим — и в этом заключается наиболее существенная отличительная черта книги.
Есть отличия и в форме подачи учебного материала: текст книги представляет собой диалог преподавателя со студентом, причем Алексей Коршунов — персонаж, имеющий реальный прототип. Вопросы, устно и письменно задававшиеся им на лекциях и после них, подсказали мне возможность придать изложению теории интонации живого общения, — и я благодарна Алексею за это.
Хочу выразить признательность за помощь в работе над книгой моим коллегам по кафедре и факультету: их участию в обсуждении идей и результатов исследования я обязана тем, что полученный материал обрел форму более или менее завершенной концепции. Особую благодарность за консультации и содействие выражаю Л. Л. Кондратьевой (канд. психол. наук) и И. Ф. Неволину (канд. психол. наук).
Хочется поблагодарить также и всех моих бывших студентов:
это их вопросы, наблюдения, готовность идти на эксперименты будили мысль, подталкивали к поискам наиболее убедительных аргументов.
И еще одна сердечная благодарность членам моей семьи за внимание и заботу, которые они проявили по отношению ко мне во время написания этой книги, за понимание и моральную поддержку на всех этапах работы.
Надеемся, что учебник будет полезен тем, кто помышляет о судьбе журналиста или уже вступил на этот нелегкий путь.
С пожеланиями успеха в познании и творчестве!



























ЧАСТЬ I


ПОЧЕМУ ВОЗНИКАЮТ
И ЧТО ПРЕДСТАВЛЯЮТ СОБОЙ





ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ
ОБЯЗАННОСТИ
ЖУРНАЛИСТА
















Глава 1: Как связаны между собой

ИНФОРМАЦИЯ И ТВОРЧЕСТВО

Беседа первая

ЧТО ЖЕ ТАКОЕ ТВОРЧЕСТВО?
— Вы сказали, что целевая установка курса — обучение способу творческой деятельности журналиста. Но что для вас творческая деятельность и разве можно творчеству научить?
Это был один из первых вопросов, заданных Алексеем.
Ответила я ему тоже вопросом:
— Допустим, у человека есть способности к музыке или танцам, к рисованию, наконец. Скажите, сможет он без соответствующих занятий, без учебы стать признанным творцом в области музыкального искусства, балета, живописи? Алеша пожал плечами:
— Насколько мне известно, в истории такие случаи были, но их, надо признать, единицы. Сейчас музыканты, художники, танцовщики, как правило, начинают учиться сызмальства. Но ведь здесь другое... Здесь техника разная. Их учат технике!
— Только-то?! Такое количество учебных лет на одну лишь технику?.. Вовсе нет!
Как Вы-то понимаете, что такое творчество?
— Я думаю, что это способность создавать новое, то, чего не было. И она не у всякого есть. Недаром говорится: «С горы не дано— в аптеке не купишь».
— С первым Вашим утверждением трудно не согласиться: это положение общепризнанное. А вот со вторым я бы поспорила. Думаю, правы те ученые, которые считают, что способность к творчеству — общее свойство человека как биологического вида.
Да, разным лицам оно присуще в разной мере: есть более, есть менее творческие люди. Но в принципе всем дано создавать объективно или субъективно новые реальности вещественно-энергетической или информационной природы.
— А нельзя ли чуть понятней?— слегка улыбнулся Алеша. — Ну, хоть «объективно—субъективно» расшифровать... И насчет природы?..
— Можно, конечно. Только сложного, в общем-то, здесь ничего нет. Вы просто испугались терминов. А без них не обойтись, когда дело касается теории какого-либо предмета: термин заключает в себе общий смысл того или иного явления в свете определенной научной концепции, как бы кодирует систему понятий, экономя слова. В сущности, изучение теории есть овладение терминами, освоение системы понятий, в которых описывается предмет.
Так по поводу «расшифровки»... Понятие «объект» согласно распространенной научной традиции обозначает предметы и явления действительности, которые противостоят человеку как то, что существует независимо от его сознания и на что направлена его деятельность. Понятием же «субъект» обозначается носитель активности, направленной на объект, то есть деятель, человек. Соответственно объективным называют все, что оказывается принадлежностью реального мира и обретает возможность существовать независимо от человеческого сознания, а субъективным — все, что характеризует субъект, является его чертами, свойствами, его принадлежностью.
В нашем случае в соответствии со сказанным получается, что творчество как феноменальное свойство человека заключается в способности создавать и объективно новое — то, что не существовало раньше в мире вообще, и субъективно новое — что уже имеется в реальности, но для данного человека ново, создается им впервые, без жесткой ориентации на существующие аналоги. В этом смысле «изобретать велосипед» — тоже акт творчества, проявление способности творить (если, конечно, речь именно об изобретении, а не о копировании или «сборке по образцу»).
— Такое творчество можно наблюдать у детей, да? Когда они играют, иногда ведь настоящие сценарии сочиняют.
— Еще какие!.. Можно с уверенностью утверждать, что творчеством пронизана вся наша жизнь — игра, учение, труд. Но, как я уже упоминала, у разных людей — разная мера способности к творчеству (креативности, говоря языком науки). Однако эта способность поддается развитию, может и возрастать при благоприятных условиях.
— Да, я по себе знаю. В моей жизни очень большую роль сыграли занятия во Дворце творчества детей и юношества...
— Вот видите! И наверняка, как и все. Вы начинали с «изобретения велосипедов». А теперь, небось, вынашиваете замыслы литературных открытий?..
— Нет, я думаю о журналистике. Но Вы еще не пояснили мне свою мысль насчет природы продукта...
— Ну, это совсем просто. Оглянитесь вокруг: стены здания, в котором мы с Вами находимся, стол, шкафы, стулья, электрическая проводка, повернули выключатель — и свет... Чтобы удовлетворить свои материальные потребности, человек создает все это из вещества и энергии. Отсюда и выражение: предметы вещественно-энергетической природы. А теперь обратите внимание на поверхность стола. Видите, там — подшивки газет, книги, кассеты с диктофонными записями. Казалось бы, это тоже предметы из вещества. Однако они...
— Конечно, они — совсем другое! Они— для удовлетворения духовных нужд, вещество здесь — только упаковка для информации, точнее, даже... Как бы это выразить?..
— Верно, Алеша, Вы хороший образ нашли — «упаковка». Только я бы сказала — не информации, а информационного продукта. Для удовлетворения своих информационных нужд (многие называют их, как и Вы, духовными, хотя, на мой взгляд, это понятия не тождественные) человек научился улавливать информацию с помощью разных систем знаков и разных материалов, перерабатывая ее, сообразно потребностям, в различные информационные продукты. Они служат людям каждый по-своему, выглядят неодинаково, но в главном едины: это всегда особым образом созданные «информационные консервы», готовые при определенных условиях передать заинтересовавшемуся ими человеку некое содержание для ума, для души, для чувств, способное повлиять на него в той или иной мере.
— Тут у меня опять возникают два вопроса или, если хотите, два сомнения. Во-первых, я никак не могу согласиться с тем, что какая-нибудь эстрадная песня — тоже информационный продукт. Там бывает столько бессмыслицы... Помните: «Ты— моя банька, я— твой тазик»?.. Разве здесь может идти речь об информации ?
И во-вторых: если следовать Вашей логике , то и такие шедевры творчества, как «Джоконда» Леонардо да Винчи или «Ленинградская симфония» Дмитрия Шостаковича, надо относить к информационным продуктам. А ведь язык не поворачивается это сделать!
— Но в нашей повседневной жизни и не надо, чтобы он это делал. Давайте называть такие творения так, как называем,— великими произведениями искусства. Когда же мы пытаемся заглянуть в закономерности мира, то есть прикасаемся к научному знанию, во имя наиболее точной передачи сути дела приходится переходить на язык науки.
А насчет «баньки»... Мы уже говорили: не стоит отождествлять понятия «информация» и «информационный продукт». У информации не бывает качества: она либо есть, либо нет, тогда на ее месте «шумы» — слышали, конечно, такое словечко?.. Информационный продукт же — дело мозга и рук человека, а потому в нем неизбежно отражается уровень креативности, творческих возможностей его создателя. Отсюда вопрос о качестве. Ведь «консервировать» можно и «шумы», принимая их за информацию! Однако разве в этом случае родится произведение, способное долго помогать людям жить, питая их ум, душу и чувства?
— Но ведь суть творчества не может быть сведена к «консервации» информации. Вы же согласились, что творчество — создание нового!
— Вы абсолютно правы. «Консервация» — только часть операций по переработке первичной информации в информационный продукт. В целом такая переработка — сложнейший психологический процесс, в который включены все сферы личности и все уровни психики. Все сферы личности — значит интеллект, эмоции, воля. Все уровни психики — значит подсознание, сознание и надсознание (или, как еще его именуют, сверхсознание).
— Надсознание? По поводу интеллекта, эмоций, воли все более или менее ясно. С сознанием и подсознанием— тоже. А вот надсознание...
— Объясню. Только сначала чуть подробнее остановлюсь на понятии «подсознание», есть тут кое-какие тонкости. Термин этот обозначает такой «этаж» нашей психики, где информация перерабатывается либо не проходя через сознание, либо после того как операции переработки ее на уровне сознания дошли до автоматизма и стали настолько привычными, что отпала необходимость в контроле за ходом их со стороны сознания. Пример — достижение грамотности. Когда мы изучаем правила морфологии и синтаксиса, делаем упражнения, работает наше сознание и наша рука. Но вот пришел опыт, пришла уверенность — и сознание освобождается от обязанности руководить процессом письма. Теперь рука подчиняется непосредственно подсознанию. Причем это его проявление принято называть постсознанием («послесознани-ем») — в отличие от другой его ипостаси, «досознания», обеспечивающего нам понимание тех или иных вещей на основе такой переработки информации, к которой сознание не подключалось вовсе.
А понятием «надсознание» обозначается уровень психики, который направляет целостное поведение личности на решение новых жизненных задач — и опять-таки относительно независимо от сознательно-волевых усилий. Для творчества этот «этаж» психики чрезвычайно важен. Едва ли не первым обратил внимание на его роль Константин Сергеевич Станиславский — крупнейший реформатор театрального искусства. Доктор психологических наук Павел Васильевич Симонов интерпретировал надсознание как механизм творческой интуиции, посредством которого на базе рекомбинации прежних впечатлений возникает целостное видение новых, не существовавших ранее образов и формируется готовность человека к их осуществлению.
— А рекомбинация— это перекомбинация,перестройка?
— По сути дела, да. Это воссоединение старых элементов на новой основе, в новых связях, в новых отношениях.
И все-таки только к работе надсознания творческий процесс не сводится — в него, повторяю, вовлечены все уровни психики. Причем интересно вот что: по наблюдениям психологов, интенсивнее всего он становится, когда мозг человека «эмоционально активирован», а потребность в решении творческой задачи очень велика. В подобных ситуациях поиск решения становится непрерывным.
— Да, я знаю: иногда процесс творчества идет даже во время сна. Дмитрий Иванович Менделеев во сне увидел окончательный вариант своей таблицы периодической системы элементов.
— Таких примеров много! Шуман, например, слышал во сне новые мелодии — будто бы ему их наигрывали Шуберт и Мендельсон.
— Но если в основе творчества — переработка информации, ее перекомбинирование, получается, что все продукты творчества — информационной природы?.. А как же вещественно-энергетические объекты? Храмы, здания, мосты, настольная лампа, наконец... Разве это не результат творчества? Вы же сами говорили...
— Да, говорила, и не собираюсь от этого отказываться. Хотя уточнить позицию стоит. Но тут нам потребуется несколько иной угол зрения...





Беседа вторая

МОЖНО ЛИ ТВОРЧЕСТВУ НАУЧИТЬСЯ?

— Вы задали очень интересный вопрос, Алеша. Предметы материального мира, о которых Вы говорите, в исходном своем варианте, бесспорно, — результат творчества. Давайте немножко пофантазируем — представим себе, как появилось, например, колесо.
Жизнь ставила перед людьми задачу, для решения которой у них не было средств: как ускорить передвижение? как облегчить доставку тяжестей?.. И вот однажды некто Башковитый обратил внимание: круглый камень несется с горы гораздо быстрее, чем его разноформенные собратья. Перед мысленным взором человека возник образ: по дороге катится... круг! (Мы бы сказали сейчас — обруч.) И Башковитый принялся за работу. Начал подбирать материал, инструменты, которые бы годились для дела, при этом ум и руки все время были в ладу: увидел — обдумал — сделал — оценил — отбросил — взял другой материал... Методом проб и ошибок нашел наконец то, что его устроило. Сделал обруч! Родилось колесо.
Конечно, внешние обстоятельства процесса изобретения могли быть совсем иными. Но существо его, надо полагать, состояло именно в этом: открытие — замысел — эксперимент — воплощение замысла... А вот теперь смотрите: колесо — материальный предмет; не вызывает сомнения, что оно — результат творчества. Но что определило его рождение?
— Информация! Переработка вещества, даже если она была очень значительной по объему, направлялась информационными командами. А они рождались на основе переработки, перекомбинации информации — накопленной раньше и вновь поступающей. Получается, — «вначале было слово» ?
— В определенном смысле — да. Вначале был «информационный продукт» — мысленный образ предмета потребности, ставший целью деятельности. Он может существовать в виде слова или представления (зрительного, слухового, тактильного), но по сути этот образ всегда — опережающая модель будущего результата деятельности, которая становится ее целью и направляет весь ее процесс.
— Бросается в глаза еще одно интересное обстоятельство: выходит, что деятельность включает в себя и материальное, и духовное начала во всех случаях — при создании и материальных продуктов, и продуктов информационных.
— Точно! Ученые говорят: деятельность человека есть единство информационно-управляющих и вещественно-энергетических процессов, причем и те и другие опосредованы, т. е. включают в себя орудия деятельности — знаковый и вещественно-энергетический инструментарий. Но соотношение объема этих процессов и направленность деятельности при создании материальных продуктов и при создании продуктов информационных существенно отличаются. И относится все это не только к творчеству, но и к репродуктивной деятельности, призванной воспроизводить, тиражировать однажды созданные реальности.
— Я, пожалуй, взялся бы определить различия между ними...
— Между деятельностью творческой и репродуктивной? Наверное, хотите сказать, что одна протекает в муках, а другая может идти автоматически?
— Это, конечно, так, но я имел в виду другое. Цель репродуктивной деятельности как бы задается человеку извне, а вот цель творчества рождается внутри, ее как бы нет сначала, она приходит потом...
— Вы близки к истине. Цель репродуктивной деятельности, даже если человек ставит ее себе сам, дается ему в готовом виде: она всегда представляет собой образ уже существующего предмета, который требуется растиражировать. А цель творчества окончательно формируется в ходе творческого процесса:
поначалу она заявляет о себе как задача, у которой нет решения, и вызывает активность, направленную на поиск. Этот поиск — начальная стадия любого акта творчества: идет осознанное или неосознаваемое накопление информации — необходимого «сырья» для переработки в конкретный замысел, в конкретную цель — мысленное предвосхищение результата. Сам же результат добывается в муках воплощения замысла, и тут уж не обойтись без физических усилий и вещественно-энергетических затрат.
— Теперь я понимаю, почему в начале нашей беседы Вы сказали:
«Предметы материального мира в их исходном варианте...» Те же здания... Большинство их сегодня создается по типовым проектам, но первый-то проект был творческим!
— Не только первый! Вы когда-нибудь видели дома деревенских умельцев? Можно встретить уникальные избы: и функционально все хитро придумано, и внешний вид радует глаз. Кстати, архитектура — такой вид творчества, где в равной мере представлена (или может быть представлена) направленность на удовлетворение материальных и духовных нужд человека. Творения великих архитекторов, решавших, казалось бы, утилитарные задачи, волнуют как произведения искусства. Но и в них, если присмотреться, всегда найдешь компоненты, возникшие на основе репродукции. В Барселоне есть удивительные здания, созданные по проектам Антонио Гауди — его называют изобретателем от архитектуры. Изогнутые объемы строений, волнообразные крыши, балконы в виде цветка... Но ведь крыши, балконы! С точки зрения функциональной элементы человеческого жилища репродуцируются, повторяются, а с точки зрения эстетической они единственны в своем роде. И эта особенность просматривается во всех проявлениях творчества: оно делает повторяющееся уникальным. Без «вкраплений» репродуктивной деятельности ни один творец не обходится. Но даже в случаях, когда цель задается ему обстоятельствами или людьми, он преобразует ее таким образом, что она, воплощаясь, дает невиданный результат.
— Это относится и к созданию произведений... Я хотел сказать— к созданию информационных продуктов? Там тоже не бывает «чистого» творчества?
— Да в действительности вообще трудно найти что-либо «в чистом виде». А уж что касается переплетения репродуктивного и творческого начал... Все дело в соотношении того и другого, в том, что является доминантным, главным. Вот скажите: есть репродуктивные элементы в пушкинском «Евгении Онегине»?
— Обижаете Пушкина! Всеми признано: «Евгений Онегин» — новое слово в поэзии.
— Но ведь в поэзии! Значит, оно содержит в себе и какие-то общие, повторяющиеся признаки поэтического произведения. Ну, подумайте: разве это не так? Ритм, рифма... Это же приметы поэтического текста, и Александр Сергеевич воспроизводит их. Иное дело, что он вдохнул в них и нечто неповторимое. Родилась знаменитая Онегинская строфа...
— Да-а... Тогда выходит, что у каждой разновидности творчества есть какой-то... какой-то репродуктивный посыл!
— Конечно! Давайте разберемся, откуда он берется, этот посыл — пожалуй, его, действительно, можно так назвать. И тут нам придется взглянуть на творчество еще с одной стороны. Ведь мы пока не говорили о том, что творчество есть труд?
— Но это как бы само собой разумеется!
— Да, конечно. Однако и здесь есть моменты, на которые хотелось бы обратить особое внимание. Во-первых, считается, что это не просто труд, а высшая форма труда. А во-вторых... Впрочем, давайте не будем спешить, рассмотрим все по порядку.
Как известно, труд — важнейшее проявление человеческой деятельности, с помощью труда человек обеспечивает себе необходимые условия существования. Современная наука трактует труд как деятельность, направленную на создание общественно полезного продукта, способного удовлетворить материальные или духовные потребности человека. В соответствии с этим мы легко можем определить социальную суть творчества — это труд, направленный на создание существенно нового продукта, который отвечает материальным или духовным потребностям людей. В развитом обществе творчество, как и всякий труд, институализируется и приобретает специализированный характер. Что это означает?
У человека множество потребностей. Общество как организм, объединяющий людей, имеет этих потребностей еще больше. (Среди них и такие, например, как нужда в совершенствовании средств деятельности, средств труда.) Развитие системы потребностей, дифференциация их — непрерывны. Чтобы получать определенные предметы для их удовлетворения, оказываются необходимы соответствующие области творчества. И они возникают, оформляясь в определенные социальные институты — организации, объединения, учреждения. Все эти области подчинены общим закономерностям творчества — и тем объединены. Но в каждой из них действуют и свои собственные законы — и это их разделяет, сообщает им специфику (правильнее сказать, составляет их специфику).
Такая специфика отражается в представлениях людей о некоторых общих признаках продуктов того или иного вида творчества, их характерных чертах. Уже трехлетний ребенок в ответ на предложение потанцевать не станет рассказывать стишок или петь песенку — он закружится или запрыгает в танце.
— Да еще и попросит музыкальное сопровождение!
— Вот-вот. Складываются такие представления стихийно, и роль их в развитии человеческой личности весьма существенна:
они выступают в некотором смысле как побуждение к пробе творческих сил — посыл, как Вы заметили. Но и для общества в' целом эти представления имеют большое значение: в процессе разделения труда, в процессе специализации творчества они совершенствуются на базе становящегося научного знания, уточняются и начинают выступать как порождающие модели того или иного вида творческой деятельности, поддающиеся освоению. В сознании профессионалов они образуют нечто вроде сигнальных огней, высвечивающих посадочную полосу аэродрома:
чтобы «вписаться» в нее при посадке, надо идти определенным маршрутом.
— Ну да, я понимаю... Процесс творчества— «самолет», курс которому на «взлетном поле» задает такая порождающая модель. Потому и выходят из-под кисти художника — живописные полотна, из-под резца скульптора — изваяния, а инженерные проекты превращаются в машины.
— Между прочим, именно потому и у журналиста результатом труда оказывается не симфония, не опера, не поэма, а журналистское произведение.
А возьмите исполнительские искусства. На первый взгляд кажется, что это простое тиражирование однажды подаренных миру шедевров. Но вспомним, как непохожи порой бывают образы, родившиеся у разных исполнителей на одной и той же литературной или музыкальной основе! Надо полагать, что здесь именно эта основа используется как порождающая модель для создания новых уникальных творений человеческого ума и души. В истории культуры сохранятся как величайшие ценности балетные партии Галины Улановой и Майи Плисецкой, концертные программы Эмиля Гилельса и Святослава Рихтера, спектакли Анатолия Эфроса и Марка Захарова, роли, сыгранные Фаиной Раневской, Юрием Никулиным, Любовью Орловой...
— И все-таки мне кажется, что во всех этих порождающих моделях таится серьезная опасность для творчества: стандартизация!
— Таится. Люди с невысокими творческими потенциями подвергаются ей часто. Вы же слышали такое определение — «ремесленник». Оно как раз и говорит о том, что в данном случае «самолету» творчества не удается оторваться от «взлетной полосы». Поднялся, может быть, чуть-чуть — и опять опускается на плоскость порождающей модели. А она ведь предполагает «приращение объемов» — впрочем, об этом мы уже говорили. Дома Гауди хоть и дома, но в то же время — нечто совершенно фантастическое, захватывающее дерзостью проникновения в невидимые связи человека и природы.
— Но вот ведь какая штука... У нас, в студенческой среде, часто возникают споры: что такое журналистика — творчество или ремесло? Быть может, в них все-таки проявляется ощущение того, что профессия наша не очень творческая?
— О сути нашей профессии мы поговорим чуть позже. А пока — вот об этом противопоставлении: творчество или ремесло. Мне вообще-то оно кажется некорректным. Понятие «ремесло» родилось в сфере материального производства, и прямой его смысл весьма конкретен: изготовление изделий ручным, кустарным способом, в большинстве случаев — индивидуально.
Такое изготовление вовсе не исключало творческих решений! С другой стороны, ремесленное производство предполагало знание дела, т. е. способность хорошо выполнять репродуктивные элементы деятельности, ориентированные на копирование уже существующих продуктов — в соответствии с социальным заказом на их тиражирование. И вот эта «другая сторона» дала путевку в жизнь переносному смыслу понятия «ремесло»: умение действовать на основе уже существующих решений — и не более того. Иначе говоря, слово «ремесло» фактически стало синонимом понятия «репродуктивная деятельность». Но ведь мы с Вами уже разобрались: любой вид творчества в той или иной степени включает в себя репродуктивное начало, «чистого творчества» практически не найти. Все дело в том, как они соотносятся, репродуктивное и творческое, в самом виде творчества и в мотивации творца.
А теперь, Алеша, я хотела бы вернуться к Вашему вопросу, с которого наши беседы начались. Можно ли...
— ...творчеству научить? Думаю, что я сам теперь могу на него ответить. Творчеству научить нельзя, но ремеслу как элементу творческого процесса — можно и нужно. Так ведь ?
— Можно и так сказать. Но я предпочитаю не пользоваться переносными значениями слов, когда дело касается теоретических проблем. Поэтому мой ответ будет звучать так: да, творчеству научить нельзя, но можно научить профессиональному способу той или иной творческой деятельности, структура которого достаточно сложна и отнюдь не сводится к технической стороне дела.
В развитом обществе все области творчества знают две формы организации: творчество любительское и творчество профессиональное. Рождается всякое творчество как любительское. Это первая фаза его развития, исходная форма организации. Она отмечена тем, что творческая деятельность осуществляется вне рамок каких-либо должностных обязанностей, без специальной подготовки и жесткой ответственности за качество результата. Область ее выбирается человеком стихийно, в зависимости от склонностей, в которых проявляет себя характер задатков личности. (Между прочим, Гёте по этому поводу заметил, что в наших желаниях уже заключено предчувствие возможностей их осуществить.)
Творчество же профессиональное формируется на базе любительского в ходе процесса разделения труда. Оно характеризуется тем, что становится для человека основным родом занятий, протекает в рамках сотрудничества с определенной профессиональной общностью, связано с исполнением соответствующих должностных обязанностей и с ответственностью за качество результата. И тут уж возникает нужда в специальной подготовке.
Чем по существу различается творчество любительское и профессиональное? Только одним: первое представляет собой стихийное следование закономерностям данного вида деятельности, а второе основывается на закрепившемся в профессиональной установке сознательном изучении этих закономерностей и стремлении следовать им.
— Но, по-моему, с возникновением профессионального творчества любительское вовсе не склонно отмирать!
— Бесспорно! Оно существует параллельно — его продуцирует творческая природа человека. При этом нередки ситуации, когда из любителей вырастают классики, а иные профессионалы не выдерживают сравнения с любителями средней руки. Чем это объяснить?
— Наверное, разной мерой таланта!
— Отчасти — да. Но дело не только в этом. Попробуем понять, в чем тут соль, на конкретном примере. Вспомним, как шло становление любителя театрального искусства, выросшего в реформатора театра, — всем известного Константина Сергеевича Станиславского. Во-первых, конечно же, высокий уровень задатков личности, которые со временем развиваются в талант. Во-вторых, удивительная целеустремленность, позволившая ему достичь высокого уровня благоприобретенных качеств, необходимых для артиста, для режиссера. В-третьих, благоприятное окружение, творческая среда, в которой он получал импульсы для развития... Так вот: оказывается, если человек с хорошо обозначенными задатками попадает в благоприятные обстоятельства, в творческое окружение, он может стихийно и достаточно глубоко освоить способ того или иного вида творчества, сформировать себя как личность, пригодную к данной сфере деятельности. И тогда профессионалы охотно принимают его в свою среду. В то же время человек, выбравший то или иное дело своей профессиональной дорогой, может из-за разных причин (например, не очень богатые задатки или неблагоприятные условия обучения) не освоить профессионального способа деятельности, даже получив свидетельство об образовании. И это оборачивается драмой: профессиональная общность отторгает его, не принимает в коллеги. Как болезненны подобные процессы! Увы, наблюдать их можно в самых разных областях творчества, и нередко.
— Не пугайте, пожалуйста! Я бы не хотел пережить такую Ламу- А можно как-нибудь проверить, готов ты или нет вступить в профессиональную среду"!
— Можно — работой. Анализ обстоятельств адаптации вчерашнего студента к «взрослой» профессиональной жизни показывает, что готовность к успешной деятельности определяется прежде всего такими моментами:
1.
Степенью точности представлений об общественной роли профессии, об устойчивых характеристиках произведений данного вида творчества и его способе (ведь нет спору, что путь к созданию симфонии — не то же самое, что процесс подготовки оригинального инженерного проекта).
2.
Мерой развитости способностей и личностных качеств, соответствующих данному виду творчества.
3.
Наличием умений и навыков, потребных для решения основных и второстепенных творческих задач.
4.
Богатством общего творческого потенциала личности, во многом зависящего от уровня ее социального, интеллектуального, нравственного развития.
5.
Устойчивостью и качеством профессиональной мотивации деятельности — иначе говоря, преобладанием в ней профессионально значимых мотивов творческого поведения.

Все это более или менее отчетливо проявляется, как только человек оказывается «в полевых условиях», то есть начинает самостоятельную творческую жизнь среди других профессионалов.
— Вы хотите сказать, что профессионалом себя можно почувствовать, едва покинув студенческую скамью? Ну, если с этими пятью моментами все в порядке?..
— А почему нет? И на студенческой скамье можно достичь профессионализма. Но при этом надо иметь в виду, что есть три его ступени. Первая из них, исходная, — обученность. Это такой уровень освоения профессии, при котором процесс творческой деятельности идет успешно, когда надо решать принципиально знакомые задачи и потому можно обойтись в основном использованием уже известных приемов и средств.
Откуда же тогда возьмется новое в произведении? Критерии-то творчества - новизна продукта! – но ведь есть еще такой источник новизны, как предмет творческой деятельности. Новизна предмета неизбежно осваивается человеком и отражается в цели акта творчества а значит-воплощается в продукт. Вы бываете на Арбате? Обратите внимание на художников, делающих портреты с натуры, - Вы не увидите особого своеобразия выразительных средст. И тем не менее встречаются работы, которые заставляют остановиться. Как-то раз я простояла возле мольберта до конца сеанса не в силах оторвать взгляд от удивительного стариковского лица, четы которого юный художник прописывал на холсте акварелью с таким желание сохранить верность натуре, что у молодой женщины, державшей в руках портфель старика, на глазах появились слезы. Прощаясь, она объяснила: “Завтра мы уезжаем – надолго и далеко, а он здесь… Но теперь мы увезем его с собой. Огромное вам спасибо”.
Тогда я, помню, подумала: даже хорошо, наверное, что мальчик только учится рисовать, заказчице было нужно именно это – верность натуре…
— Так он, выходит, копировал… Это тоже можно назвать творчеством?
— А, Вы сомневаетесь.. Во-первых, он сумел увидеть в предмете отображения то, что неповторимо, уникально и так дорого близким. Во-вторых, он сумел передать это средствами, которыми овладел. А в-третьих, копировать – значит делать копию, точное воспроизведение чего-то.Натуру копировать невозможно: она всегда намного богаче. Можно только схватить ее суть и рассказать о ней, но это не всегда процесс творческий, даже если вы стоите на первой ступеньке профессионализма.
— Ну, а вторая ступень? В чем ее характерные черты?
— Вторая ступень – умелость. Ее отличает способность решать новые творческие задачи на базе освоенных приемов и методов и нередко – в новых условиях. Здесь новизна продукта достигается уже не только за счет новизны предмета деятельности: в цели творческого акта отражаются и новые задачи, и новые условия, формируя ее новизну.
— Поясните, пожалуйста, на примере, как это происходит.
- Ничего, если такой пример будет из инженерной практики?
— Конечно. Я понимаю, что мы говорим об общих закономерностях творчества, об общих путях формирования профессионализма.
— Так вот, учился у нас на спецотделении молодой человек, закончивший авиационный институт. Он написал очерк о своем однокурснике, которому темой диплома было утверждено задание разработать проект новой обшивки для корпуса вертолета с учетом важного обстоятельства: машине предстояло участвовать в тушении лесных пожаров. В ходе работы над темой студент выяснил, что такие обшивки существуют, но только для самолетов. Для вертолетов же используемые материалы не подходят по целому ряду параметров. Понял, что задача перед ним — новая, ' вовсе не учебного характера. Он начал исследование с изучения условий работы авиаторов в качестве пожарных, причем условий реальных. Потребовалась командировка в отряд вертолетчиков, а денег на нее в институте не было. Поехал за свой счет: увлекся делом и остановиться уже не мог. Потом — консультации с металлургами, химиками, конструкторами вертолетов. Изучил горы технической литературы, ознакомился с периодикой. И случилось-таки озарение... Когда сел за расчеты, чувствовал себя так, будто у него выросли крылья. Защитился блестяще, и для реализации проекта его пригласили работать в крупное конструкторское бюро. А ведь это был фактически его первый серьезный самостоятельный акт творчества! Тем не менее он подтвердил его умелость.
— Здорово! А автор очерка?
— Он тоже хорошо защитил дипломный проект в авиационном институте и два года работал по специальности. Только у него оказалась сильнее тяга к журналистскому творчеству: мотивация инженерно-конструкторской деятельности не сложилась. Но в журналистике он, благодаря авиационному институту, сразу обратил на себя внимание: сделал несколько толковых материалов об авиации и авиаторах, потом начал расширять свое тематическое поле, пришел на факультет, подучился... Даст Бог, выйдет на третью ступень профессионализма — достигнет мастерства.
Мастерство — высшее проявление профессионализма. Это свободное парение в профессии, когда специалист достигает максимума в развитии своих творческих потенций и оказывается готов к дальнейшему совершенствованию самого способа данного вида творчества. Ему по плечу любые творческие задачи, он способен обогащать средства деятельности, формировать новые методы. Естественно, что новизна результата творчества становится максимальной. При этом далеко не все, что предлагает Мастер, принимается современниками: порой его создания сво-23
им смыслом опережают время, и могут пройти десятилетия, пока их поймут и примут.
— Да, представляете, даже Эйфелеву башню парижане сначала называли безобразием!
— Еще бы! Они так гордились своими старинными памятниками, и вдруг над этой монументальной красотой вознеслась конструкция из металла, не похожая ни на что! Потребовались годы, чтобы люди оценили ее величественность, легкость и стройность, ее ажурность, а главное — поняли, что она символизирует новые, наступающие времена.
— С журналистскими произведениями, я думаю, быть такого не может, они-то ведь служат сегодняшнему дню!
— Не скажите! Знаете, сколько дискуссий было в 50-х годах вокруг «Комсомолки» в период редакторства Аджубея по поводу «кричащего оформления» номеров и «яканья» журналистов?! А потом, когда Алексей Иванович перешел в «Известия», — вокруг «Известий»... До тех пор-то отечественные газеты были безлики.
— Стало быть, все, что касается творчества, все, о чем мы говорили, имеет отношение и к журналистике... И все-таки многие почему-то считают, что как о творческой можно говорить лишь о работе тех журналистов, которые выступают в крупных жанрах — статъях.рецензиях, очерках: там им удается «самовыразиться». А маленькая информационная заметка — она что ?.. Так, простая трансляция события.
— Ну, во-первых, не столько трансляция, сколько фиксация (хотя применительно к электронной прессе можно говорить и о трансляции событий). А во-вторых... Давайте прикинем, что представляет собой эта самая информационная заметка в принципе. Она появляется в информационных каналах общества, потому что несет в себе новость, то есть сообщает о каком-то существенном для людей изменении действительности. Тем самым она удовлетворяет весьма важную их потребность — знать, что происходит в мире, чтобы вести себя соответственно. Как, какими средствами пользуется журналист, создавая текст, — это вопрос качества. Принципиально же сообщение о новости есть появление в информационной картине дня, необходимой человеку и человечеству для уверенной социальной ориентации, нового звена, новой клеточки, рождение которой вовсе не автоматическое отражение происходящего. Убедимся в этом на конкретном примере. Вот маленькое сообщение из «Комсомольской правды» за октябрь 1997 года:

«Впервые в мире автомобиль преодолел скорость звука!
1229,77 км/ч — с такой скоростью промчался по пустыне в американском штате Невада британский автогонщик Энди Грин, став первым в мире человеком на планете, которому удалось преодолеть звуковой барьер на земле. Автомобиль Thrust SSC разгонялся по пустыне реактивным двигателем от «Роллс-Ройса». Главной задачей конструкторов чуда-автомобиля было не столько обеспечение мощности двигателя, сколько удержание его на поверхности земли.
Ольга Дмитриева (Наш собств. корр.)»

Как видим, оригинальностью подачи этот текст не отличается. И тем не менее как продукт деятельности он характеризуется новизной: до сих пор в фондах общества данных сведений не содержалось. Не зря он идет под рубрикой «Сенсация». Очевидно, что новизна здесь достигается за счет предмета повествования. В качестве такового выступает принципиально изменяющаяся ситуация в автомобилестроении. Журналистка приводит в сообщении четыре факта, демонстрирующих это изменение:

1) британский автогонщик Энди Грин промчался по пустыне в американском штате Невада со скоростью 1229,77 км/ч;
2) автомобиль Thrust SSC разгонялся реактивным двигателем от «Роллс-Ройса»;
3) Грин стал первым человеком, которому удалось преодолеть звуковой барьер на земле;
4) конструкторы чудо-автомобиля видели свою главную задачу в том, чтобы суметь удержать его на поверхности земли.

И без развернутых пояснений понятно, что в реальности ситуация к этим четырем фактам не сводится. Она включает в себя массу других фактов, объединенных самыми разными связями: событию в Неваде предшествовала большая работа конструкторов, участников производства и сборки автомобиля, организаторов испытания и т. д., и т. п. Однако в тексте о них речи нет, сообщение не есть зеркальное отражение реальности. Налицо результат получения и переработки сведений о действительных событиях. Причем переработки, определенным образом ориентированной — так, что в итоге появляется не стихотворение, не песня, не формула, не письмо к другу, а именно информационная заметка, несущая в себе новость. Но мы уже видели: подобная переработка первичной информации, приводящая к появлению нового фрагмента реального мира, и образует внутреннюю сторону любого творческого процесса, всегда в большей или меньшей степени сопряженного с процессом репродуктивной деятельности. Особенность в нашем случае в том, что максимум творческих усилий автора направлен на выявление и вычленение новости как предмета сообщения в ее наиболее существенных связях. Так ведь это и есть существо творческой задачи, обусловленной общественными потребностями, общественными ожиданиями от журналистики как вида деятельности.
— Только в том ожидания и состоят?! Я полагал, что...
Думаю, что Вы правильно полагали. Но прежде чем обсуждать это, нам предстоит еще раз вернуться к разговору обо всей информационной продукции человечества.


Глава 2: Чем примечательны

МАССОВЫЕ
ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПОТОКИ


Беседа третья

ЗАЧЕМ ЛЮДЯМ МАССОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ?

— Полагаю, понятие «социальная информация» не вызывает у Вас вопросов?
— Как сказать... Ведь оно неоднозначно.
— Ну что ж, давайте его определим. Оно, действительно, употребляется сегодня в нескольких смыслах. Наиболее распространены два из них.
Согласно одному (его принято считать узким) социальная информация — это сообщения об общественной жизни; предмет их всегда — тот или иной аспект, тот или иной момент социальных отношений.
Согласно другому, более широкому, смыслу социальная информация есть вся совокупность знаковых сообщений, создаваемых человеком. Она непрерывно умножается, образуя информационный массив, берущий начало в глубинах веков и уходящий в завтра.
— А разве бывают сообщения не знаковые ?
— Да нет, все сообщения имеют знаковую, сигнальную природу, но не все создаются человеком, да еще и при помощи специально выработанных систем знаков и правил их использования — естественных и искусственных языков. Охотник увидел следы зайца — и вскинул ружье. Он расшифровал знаки, получил важные для себя сведения, однако к социальной информации такое «сообщение» никак не относится. А вот другая ситуация: наш герой прочитал в газете, что охота на зайцев разрешается... допустим, с 15 ноября, и начал готовить снаряжение. Тут его поведение направляется социальной информацией, то есть специально созданным для данной цели информационным продуктом. Для различения этих ситуаций я бы предпочла использовать два термина: в первом случае говорила бы о сигнальных сообщениях, а во втором — о знаковых. Но слово «знак» есть не что иное, как «сигнал» в переводе с латинского...
— Тогда можно сказать, что социальная информация — это вся совокупность возникающих в обществе информационных продуктов.
— Да, только надо обязательно подчеркнуть, что речь идет о материализованных, объективированных информационных продуктах — не о замысле, скажем, не о цели как мысленном предвосхищении результата (хотя это тоже в определенном смысле продукт переработки информации), а о самом овеществленном результате.
— Итак: социальная информация — это...
— ...вся совокупность возникающих в обществе информационных продуктов, закрепленных в том или ином материале. И они удивительно разнообразны, как мы убедились выше. Причем их место и роль в жизни общества не одинаковы, как не одинаковы их функции и языки, в которых они воплощаются. Одно дело скажем, техническая документация и совсем другое — музыкальная пьеса. Или сравните кодекс законов — и бытовое письмо Тем не менее это все — социальная информация в широком смысле слова, связывающая между собой не только людей, живущих одновременно, но и сменяющие друг друга поколения. По сути дела, это объективированное общественное сознание во всем его неисчерпаемом многообразии и динамике, на разных исторических этапах отражающее действительность с разной степенью соответствия ей.
— Мне кажется, тут есть противоречие. С одной стороны, мы говорим о предельном разнообразии информационных продуктов, о том даже, что они воплощаются в разных языках. А с другой — Вы подчеркиваете, что они связывают между собой и современников, и поколения...
— Вы правы, противоречие тут есть, но это — противоречие самой действительности. Однако есть и средство разрешения его!
Понимаете, Алеша, если человечество существует как целое, если люди оказываются способны понимать друг друга, несмотря на разный жизненный опыт, специализацию в труде, разные социальные позиции, принадлежность к разным этносам, так это потому, что в структуре социальной информации образовался пласт, выполняющий роль духовного моста между представителями разных социальных общностей: пласт массовой информации.
— Слово «массовый» в обыденной речи употребляется как противопоставление чему-то единичному, элитарному...
— И не только в обыденной речи. Наверняка Вы слышали такое научное понятие, как «массовая культура». Оно ведь тоже употребляется для обозначения явлений, противостоящих «высокой» культуре, то есть содержит в себе некоторый негативный оттенок. А вот если взглянуть на общество как кибернетическую систему, то понятие «массовый» выступит для нас в другой дихотомии.
— Что означает слово «дихотомия» ? Я с ним пока не сталкивался.
— Буквально в переводе с греческого это — «разделение надвое», а как термин оно имеет в виду способ классификации явлений, при котором они разбиваются на пары, состоящие из элементов, сопоставляемых в том или ином отношении. Так вот, кибернетический подход к изучению общества делает актуальной дихотомию «специализированный — массовый». И тут уже никаких негативных оттенков нет.
— А в чем заключается такой подход?
— Вообще-то это большая самостоятельная тема разговора. Однако некоторые ее аспекты для нас очень важны, и потому на них стоит остановиться. Но это материал сложный, так что будьте бдительны: чуть что не ясно или кажется сомнительным — сразу вопрос! Договорились?
— У меня вообще такой принцип освоения материала!
— Да, я заметила, но тут дело особое...
Уже Норберт Винер, основоположник кибернетики как науки о сложных самоуправляемых системах, высказал утверждение, что к ним относится и человеческое общество. Немецкий исследователь Георг Клаус показал, как складывается и действует разветвленная, многоуровневая структура механизмов самоуправления общества — он назвал их «переплетенными контурами регулирования». Если присмотреться к ней, можно заметить много интересного.
Но попробуем для начала разобраться в механизмах собственного поведения. Наверное, Вы не будете спорить, что есть два типа поступков: те, что мы совершаем бессознательно, и те, которые обдумываем. Первый тип мы рассматривать не будем: там чаще всего действует инстинкт, то есть за нас «принимает решения» природа (классический пример: увидел человек в лесу волка—и мигом на дерево!). А вот во втором случае поступку всегда предшествует некий процесс, поддающийся наблюдению. Можете его воссоздать?
— Попытаюсь. Сначала получаю сигнал о какой-то перемене в окружающих обстоятельствах и объясняю себе, что он значит и как может такая перемена сказаться на моей жизни. В зависимости от этого определяю, как лучше себя вести: проигнорировать ли сигнал, принять ли его во внимание на будущее или предпринять какие-то шаги сразу. Если сразу, то какие именно ? И, решив какие, — действую. Так же, вероятно, и Вы?
— Да. Думаю, что примерно так бывает у всех: получение информации о событии — объяснение его — перебор вариантов последствий — перебор вариантов реагирования — выбор варианта — решение о действии — действие. Таким образом, принятию решения, которое фактически становится для нас интегральной информационной командой действовать и далее разворачивается в серию микрокоманд, предшествует формирование мотивированной информационной программы действий, вбирающей в себя отображение события, его оценку (интерпретацию) и модель необходимой реакции на него.
— Я бы сказал проще: перед решением складывается мнение, на основе которого решение и принимается.
— Да, этот феномен нам хорошо известен под именем «мнение». И очень важно понять, чем обусловлено его рождение.
— В общем-то это ясно: исходным сообщением.
— Не только. Помимо исходной информации определяющими для формирования мнения оказываются еще два обстоятельства. Во-первых, способность человека к опережающему отражению действительности — проективное мышление. Во-вторых, наличие в сознании компонентов, с которыми соотносится вся поступающая информация. Они образуют как бы «камеру эталонов», позволяющую «вычислять» значение всех новых сведений и вырабатывать оценку происходящего.
— Эти компоненты— полученные раньше знания?…
— И знания в том числе. Видите ли, исследователи давно зафиксировали, что сознание общества включает в себя качественно различные элементы. Они их классифицировали, определив как знания, нормы и ценности. В «камере эталонов» личности представлены все эти элементы, однако отнюдь не в полном объеме: она формируется за счет освоения человеком определенной части социальной информации, а именно той, о которой мы уже говорили и которая традиционно обозначается как массовая информация,
— Ну, раз уж мы опять до нее добрались, может, сразу и разберемся в том, что это такое?
— Начнем разбираться, только начнем... Принято считать, что главный признак массовой информации то, что ею хотя бы в начале ее жизни, на первой стадии, оперировали или оперируют массы — так или иначе, тем или иным образом. Это и в самом деле характеристика важная, но определяющей она не является, ибо не отражает причинных свойств массовой информации, из-за которых, собственно, и возникает потребность общества в ней. А свойства эти заключаются в следующем: в отличие от разных видов специализированной информации массовая — общезначима (несет в себе сведения, которые в той или иной степени касаются всех) и общедоступна (распространяется по открытым каналам, а фиксируется либо в естественном языке, либо в таких искусственных, которыми владеют массы — от простейшего языка светофора до весьма сложных языков искусств).
— Ага,вот она дихотомия: «специализированная— массовая»!
— Да-да... Питая тот блок сознания личности, который мы назвали «камерой эталонов», массовая информация тем самым питает и особый блок общественного сознания: более или менее устойчивые, более или менее общепринятые знания, нормы и ценности общества, будучи представлены в сознании каждого социально зрелого индивида, начинают действовать как важнейший узел самоуправления, саморегуляции общества в целом — массовое сознание.
—— Я знаком с книгой Грушина «Массовое сознание». Запомнилось, что там оно понимается как «сознание со сломанными перегородками».
— Борис Андреевич Грушин — один из крупнейших исследователей феномена массового сознания. Я очень ценю его работы, как, впрочем, и труды Г. Г. Дилигенского, А. К. Уледова, да и многих других философов, занимавшихся этой проблемой. Однако кибернетическое прочтение социальных процессов делает очевидными обстоятельства, на которые до сих пор особого внимания не обращалось. Главное из них в том, что массовое сознание выступает как инвариант общественного сознания, его общезначимый слой, противостоящий специализированному, групповому сознанию (в том числе и классовому). Тем самым оно обеспечивает необходимый уровень интеграции человечества, сохраняя его как целостную систему.
— Так это очень важная роль. Можно сказать, жизненно важная!
— Именно так. Благодаря массовому сознанию общество, при всей сложности его строения, оказывается способно в кризисных условиях проявлять себя как целостность, преодолевая групповую разобщенность. Условия эти напрямую связаны с факторами, так или иначе угрожающими устойчивости общества; среди них не последнее место занимают неожиданные изменения его внутренней или внешней среды.
— То есть, с одной стороны, катаклизмы в природе, а с другой — социальные потрясения?
— Ну, не обязательно катаклизмы и потрясения. Могут быть и более «спокойные» события с угрожающими последствиями. Скажем, сегодня в нашу жизнь входит такое явление, как клонирование — результат научной деятельности, чреватый, по мнению многих исследователей, не только какими-то благами, но и немалыми опасностями.
— Да, я читал: это выращивание из одной клетки точной копии живого существа. Представляете, тиражирование одного человека! Но причем тут массовое сознание ?
— А при том, что оно помогает нам более или менее согласованно оценить складывающееся положение дел. Уникальность личности — общепризнанная ценность. Уважение к личности — общепризнанная норма цивилизованных отношений. И как ни потрясает нас знаниевый, когнитивный аспект данного открытия, мы понимаем, что в плане нравственном и социально-психологическом оно, если им неосторожно распорядиться, может стать разрушительным.
— Но его авторы вряд ли согласятся с таким выводом!
— Да и не только авторы. У них наверняка будут сторонники. Дело в том, что инвариантность (общезначимость) массового сознания относительна. Ведь компоненты его не содержатся в структуре сознания личности изолированно, в чистом виде. Они сосуществуют с компонентами национального, классового, профессионального и прочих разновидностей специализированного, группового сознания, да притом еще и не даются человеку готовыми. Формирование их в нормальных условиях идет как напряженные духовные искания, сопровождающие становление личности и выступающие одной из сторон ее социализации, И здесь — принципиально важный момент.
— Не понял. В чем заключается принципиально важный момент ?
— Ну, что формирование «камеры эталонов» в сознании личности идет через духовные искания. Так заявляют о себе особенности человека, общества, социальной формы движения — те, что в конечном итоге оборачиваются для нас возникновением таких общечеловеческих ценностей, как демократия, плюрализм взглядов и мнений, творческий поиск. Проявляется общая закономерность: развитие как разрешение противоречий на уровне социальной формы движения связано с выбором, то есть с осознанием альтернатив, существующих при принятии решений, и предпочтением одной из них в любой социально значимой ситуации.
— Выходит, когда я говорил про выбор при принятии решения, то интуитивно «попал в точку» ?
— Да. А в нашем случае такой социально значимой ситуацией оказывается процесс формирования и воспроизведения в новых поколениях массового сознания — ключевого участка в механизмах общественной саморегуляции. Возможность же выбора, принимающего для человека форму духовных исканий, может быть обеспечена только в одном случае: если фонды массовой информации в обществе намного шире по «ассортименту» знаний, ценностей и норм, чем массовое сознание как таковое.
— Фонды массовой информации шире, чем массовое сознание... Ну да, выбирать-то надо из чего-то.
— Вот-вот. Поэтому на протяжении своей истории человечество накапливает добытые знания, которые помогают объяснять мир и строить с ним отношения; устоявшиеся ценности, способные служить эталонами при восприятии окружающего; сложившиеся нормы отношений, выступающие как критерии социального поведения. В то же время фонды постоянно пополняются информационными продуктами живущих поколений. Эти продукты несут в себе варианты новых знаний, ценностей и норм, претендуя на состязательность. Так и возникает возможность выбора для индивидов, а значит — создаются необходимые условия для развития массового сознания общества при сохранении его преемственности.
— Знания, нормы и ценности — разновидности информационных продуктов?
— Скорее, их компоненты.
— Следовательно, один информационный продукт может включать в себя или все три компонента, или два, или один? В общем, разные комбинации, да ? Почти как белки, жиры и углеводы в нашей пище...
— Да. Мне в голову такая аналогия не приходила, но, пожалуй, ее можно принять. Только не хотелось бы, чтобы из-за нее потерялось главное!
— То есть?..
— Мы же говорим о массовом сознании. О том, каковы закономерности его формирования, а точнее — воспроизведения в каждом новом поколении.
— Но если духовные искания — закономерность, то, по-моему, она сплошь и рядом нарушается. Многие люди понятия не имеют, что им надо сформировать какую-то «камеру эталонов», — живут себе и живут.
— А почему, собственно, они обязательно должны иметь понятие? Могут и не иметь. Процесс все равно идет: он определяется потребностями общества как системы, человека как элемента этой системы и носит спонтанный характер.
Но насчет нарушений Вы правы, они нередки, и последствия их всегда оказываются кризисными. По всей вероятности, существуют верхний и нижний пороги, определяющие необходимый уровень общезначимости массового сознания. Соблюдаются эти пороги — общественный организм действует оптимально, не соблюдаются — возникает кризис. История полна подобными свидетельствами. Скажем, когда социальная организация складывалась таким образом, что процесс духовных исканий как естественный способ формирования массового сознания вытеснялся целенаправленным, по сути дела, принудительным внедрением в сознание человека жестко заданной системы знаний, ценностей и норм, достигалась степень общезначимости, превышающая необходимый предел. Это резко сокращало возможности общественного развития: социальная практика отбрасывала все, что не. вписывалось в эталоны массового сознания, а массовое сознание теряло возможность двигаться, обогащаться.
— Догадываюсь: кризисы такого рода известны под именем «застой». Точно?
— Точно. И наша страна не так давно пережила подобный кризис. Избежать их в конечном счете не удается ни одному тоталитарному государству.
А вот другой тип кризисов. В разные исторические эпохи общество характеризуют разные формы взаимодействия социальных групп — от сотрудничества до борьбы. В зависимости от этого необходимый уровень общезначимости массового сознания достигается в силу разницы групповых интересов то с меньшей, то с большей степенью трудности, нередко — в острейших идеологических схватках. Все массовые информационные продукты — от политической прокламации до, казалось бы, нейтральной лирической песни — обретают в таких условиях определенный идеологический заряд, подталкивающий к выбору знаний, норм и ценностей, наиболее предпочтительных для соответствующих политических сил. И периодически возникают ситуации, когда необходимый уровень общезначимости массового сознания оказывается практически недостижим. Тогда человечество содрогается в битвах, захлебывается в крови.
— Революции?..
— Не одни они. Войны за передел мира, религиозные и националистические войны... Чем более оснащаются разрушительные арсеналы общества, тем опаснее становятся такие катаклизмы. Вот почему как знак взросления человечества надо воспринимать планетарное мышление, которым отмечена деятельность прогрессивных политиков Земли. В сущности, оно есть не что иное, как осознание важнейшей закономерности общественного развития, состоящей в том, что доминантой массового сознания всегда, во все времена должны оставаться общечеловеческие гуманистические ценности: мир — условие выживания земной цивилизации; природа — необходимая среда обитания человечества; жизнь — уникальное явление мироздания; человек... Сохранение в массовом сознании этого ряда ценностей (а он, естественно, может быть продолжен) есть момент, сторона, условие сохранения земной цивилизации, условие сохранения человечества.
— А вот когда говорят о мировоззрении как ядре массового сознания, имеется в виду именно «камера эталонов» ?
— Едва ли! «Камера эталонов» не научный термин, а образ, употребляемый для того, чтобы сделать очевидными функции массового сознания. С этим понятием он и соотносим. Мировоззрение же в таком случае — первостепенный элемент «камеры».
Но вернемся к разговору о мнении как продукте творческой деятельности человека, которым он отвечает на движение действительности, — дальнейший путь к пониманию механизмов саморегуляции общества проходит здесь.
Мы видели: действие, то есть практический шаг, совершается в результате решения, а решение формируется на базе мнения.
Мнение, таким образом, для каждого конкретного человека играет роль оперативно вырабатываемой программы поведения в сложившихся условиях. Ну, а для общества? Чем мнение индивида оборачивается для общества?
—— Ничем. Оно так и есть— просто мнение.
— Так, да не так. Представьте себе... ну, хотя бы заседание Думы, которое Вы наблюдаете по телевидению. Допустим, в повестке дня — проблема, требующая принятия решения. Что происходит на Ваших глазах?
— То и происходит: обсуждается эта проблема с разных сторон. Депутаты высказывают свои точки зрения, спорят до хрипоты. Идет обычная рутинная работа...
— ...благодаря которой определяется более или менее общая позиция и оказывается возможным принять большинством голосов решение. Или не определяется — и тогда решение не принимается. Верно? А теперь сформулируем суть происходящего: на сессии идет обмен мнениями, выработанными отдельными депутатами или фракциями. Мнения обнародуют-ся, оцениваются, отбрасываются, одобряются, интегрируются, пока не становится видимой общая основа для будущего решения.
Следовательно, и этот процесс сопряжен с выбором. Материалом для выбора служат мнения индивидов. В том-то и состоит их роль на уровне общества — обеспечивать возможность оперативного и наиболее надежного коллективного выбора линии поведения в условиях постоянно меняющейся действительности. Всякий раз, когда происходит существенное общезначимое событие и возникает необходимость в адаптации к нему не просто отдельного человека, но масс (в предельном случае — человеческого сообщества в целом), пробуждается интерес к мнениям.
— Приходит в голову сакраментальная фраза: «Что ты думаешь по этому поводу?»
— Очень показательно! И чем ярче личность, тем важнее оказывается узнать ее мнение. Мнения индивидов начинают обнародоваться, распространяться, обсуждаться, сообща дорабатываться в стремлении достичь согласия в выборе — общего выбора. Предмет общего выбора, осознаваемый как предпочтительное толкование сложившихся обстоятельств и предпочтительный вариант реакции на них, обретает роль, подобную той, которую играет мнение индивида по отношению к нему самому, — роль программы. Только это уже коллективная, общая, общепризнанная программа: на ее основе соответствующие социальные институты могут вырабатывать управленческие решения, пригодные для коррекции социальной практики.
— Это же и есть общественное мнение!
— Конечно. А процесс рождения, распространения, обсуждения, «взвешивания», перебора, борьбы индивидуальных или групповых мнений — естественный процесс самоопределения общественного мнения. Особо значимы тут два обстоятельства. Во-первых, групповые мнения часто бывают идеологически окрашены целями социально-политической борьбы. Во-вторых, «соперничают» мнения разного уровня компетентности. Наряду с суждениями здравого смысла, возникающими спонтанно, звучат высказывания, основанные на глубокой теоретической проработке вопроса. Они опираются не только на эталоны массового сознания, но и на данные сознания специализированного, в первую очередь научного. Отсюда — разница в обосновании, аргументации оценок. Однако по сути своей этот тип информационных продуктов един: он отражает личностный выбор эталонов, с которыми соотносится поступившая информация, личностные особенности ее переработки и служит для членов общества средством их участия в решении общих проблем, в осуществлении актов общественной саморегуляции.
— Но в таком случае общественное мнение — это не часть массового сознания, как считает Евгений Павлович Прохоров, а продукт?..
— Получается, что так. И не «частный случай массового сознания», как писал Б.А. Грушин. Это особое, ситуативно возникающее информационное образование, которое производится общественным сознанием в целом и призвано выполнять роль программы поведения масс в меняющихся условиях. И по этой причине в ходе самоопределения общественного мнения используются главным образом языки массового сознания. Иначе говоря, мнения людей, независимо от того, опираются ли они на эталоны массового сознания или на данные науки, объективируются как массовая информация, представляют собой ее особую разновидность — публицистический текст.
Чем демократичнее общественное устройство, тем полнее выражает себя процесс самоопределения общественного мнения и тем надежнее действуют механизмы саморегуляции, самоуправления. Тоталитарные государства тем и опасны для цивилизации, что ориентированы на подмену самоопределения общественного мнения направленным его формированием, игнорирующим момент сознательного массового выбора. А в нем — необходимое условие существования, функционирования и развития социальных систем. Нарушение его создает богатые возможности для манипулирования общественным поведением.
— Понятно: хитрости отношений сознания и поведения общества носят кибернетический характер. Но почему Клаус назвал это «переплетенными контурами регулирования»? Помните, мы упоминали об этом, когда начали говорить о кибернетическом подходе к изучению общества ?
— Во-первых, с какой стати Вы заговорили о хитростях?! Отношения сознания и поведения общества — весьма бесхитростный, хотя и очень сложный механизм. А во-вторых, Клаус видит в нем один из контуров регулирования. Другой контур образуют отношения институтов власти и масс, выступающих как объект управления. И поскольку воздействие институтов власти на поведение масс нельзя осуществить, минуя сознание, возникает то самое обстоятельство, которое Георг Клаус и обозначил как «переплетенность» контуров регулирования.
— Так ведь институты власти тоже действуют с помощью Массовой информации!
В том-то и дело. Массовая информация — в высшей степени существенный элемент общественной жизни. Не случайно, совсем не случайно в течение всей своей истории человечество тратит громадные усилия на создание продуктов, которые нельзя ни есть, ни пить, которыми не воспользуешься как молотом, пушкой или лекалом, проектом здания или машины, как математической формулой, позволяющей рассчитать траекторию полета космического корабля. Невидимый гриф, под которым они живут в фондах культуры, мог бы звучать так: «средства интеграции человечества». Пришла пора подробнее рассмотреть, как производится и в каких формах существует в обществе массовая информация.

страница 1
(всего 8)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign