LINEBURG


страница 1
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ
А.Н.РОМАНИН
ОСНОВЫ ПСИХОТЕРАПИИ
Рекомендовано
Министерством образования Российской Федерации в качестве учебного пособия для студентов педагогических вузов по специальности 020400 - психология
УДК 159.9
ББК 53.57я73
Р69
Рецензенты.
зав. кафедрой психологии МПГУ, доктор психологических наук, профессор Б. А. Сосповский; доктор психологических наук, профессор В. И. Петрушин.
Романин А.Н.
Р 69 Основы психотерапии: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. - М.: Издательский центр «Академия», 1999. - 208 с. ISBN 5-7695-0418-8
В пособии представлены классические направления немедицинской психотерапии: психоанализ, поведенческая, телесная психотерапия, гештальттерапия, трансакционный анализ и другие.
В практикуме даны упражнения для индивидуальных и групповых занятий. Книга, адресованная студентам педагогических вузов, может быть также полезна учащимся педколледжей, педагогам, практическим психологам, социальным работникам.
ВВЕДЕНИЕ
Знание основ психотерапии необходимо каждому культурному человеку. А представителям профессий, главная задача которых - работа с людьми, - педагогам, социальным работникам, юристам эти знания профессионально необходимы. Они помогают лучше понимать и оценивать свои и чужие поступки и психические состояния, причины которых не всегда лежат на поверхности и не всегда на самом деле таковы, какими нам представляются.
Важно не просто понимать, но и правильно действовать, корректировать в случае необходимости свое и чужое поведение. Это не так просто, как кажется на первый взгляд. Иначе мы давно бы расстались с мешающими нам и другим привычками.
Одна из задач психотерапии - обучение людей способам поведения, которые помогут им успешнее решать и по возможности не создавать личные и межличностные проблемы.
Опытный психотерапевт часто сразу видит ошибочные действия, порождающие и усугубляющие проблемы, которые его клиентам кажутся возникающими сами по себе или по вине других людей и обстоятельств.
Иногда человек на уровне сознания вполне понимает, что нужно делать в угнетающей его ситуации, но не может найти в себе сил и решительности для этих действий, предпочитая смириться с ситуацией как непреодолимой.
Психотерапевт, практический психолог должны уметь отличить ситуацию, объективно неразрешимую (по крайней мере, собственными усилиями), от ситуации, которую данный человек принимает за неразрешимую, снимая с себя ответственность за принятие решений и действия по ее преодолению. Одновременно психотерапевт должен уметь четко отличать случаи, входящие в его компетенцию, от случаев, с которыми данный индивид должен быть направлен к психиатру с подозрением на психическое заболевание.
В настоящее время в США, Германии и ряде других высокоразвитых странах четко разделились немедицинская и медицинская психотерапия.
Медицинская психотерапия касается в основном работы с психически здоровыми пациентами медицинских учреждений и является более углубленным продолжением медицинской психологии и деонтологии. Готовят таких специалистов на медицинских факультетах университетов, и в дальнейшем они входят в профсоюзы и ассоциации врачей.
Немедицинской психотерапией занимаются выпускники психологических, а в США и философских факультетов (там философия понимается не только в глобальном, но и в индивидуально-мировоззренческом плане).
С больными, у которых диагностировано психическое заболевание, алкоголиками, наркоманами, «суицидниками» психотерапевт не имеет права работать без разрешения лечащего врача (психиатра, нарколога), который может «делегировать» психотерапевту часть реабилитации, связанную с психологической поддержкой больного и его родственников.
В большинстве случаев лица с психическими заболеваниями видны «невооруженным глазом» в первую очередь по явной неадекватности реагирования на ситуации, слова и действия других людей. Однако бывают так называемые пограничные состояния («блуждающие» между нормой и патологией).
Во всех случаях сомнений психотерапевт обязан направить такого больного к психиатру или сам обратиться к нему за консультацией. Это исключительно важно, так как психотерапевтический и психиатрический подходы принципиально различны.
Принципиальная разница между психиатром и психотерапевтом выглядит следующим образом.
Психиатр работает с пассивным объектом, к сознанию которого обращаться бесполезно, и поэтому применяет такие «хирургические» методы, как достаточно сильное медикаментозное воздействие, электрошок, различные техники гипноза и т.п.
Разумеется, речь идет о принципиальной схеме. Отдельные методы активизации личности психически больных применяются, например, в Санкт-Петербургском психоневрологическом институте им. В.М.Бехтерева, где больные оказывают посильную помощь другим больным.
Но в принципе психиатр работает с пациентом (в переводе с латинского - терпящим), то есть с пассивным (в смысле его участия в лечении) объектом, тогда как психотерапевт работает с клиентом, субъектом, то есть активным участником лечения, все более пробуждая его активность и самостоятельность.
Психотерапевт использует принципиально другой подход, «втягивая» клиента (а не пациента, как психиатр) в творческое сотрудничество, стараясь найти и показать ему его собственные внутренние резервы для преодоления нежелательных ситуаций, состояний и манер поведения.
К психиатру пациент редко обращается сам - его или приводят родственники или доставляют после припадка или другого опасного для него и окружающих проявления болезни. К психотерапевту во всех цивилизованных странах никто не стесняется сам обратиться за советом и помощью в преодолении угнетающих его психических состояний. Такие состояния периодически бывают у любого здорового человека, и в тех случаях, когда он сам не может справиться с ними или хотел бы просто посоветоваться, он, не смущаясь, обращается к специалисту.
К сожалению, из-за отсутствия в нашем обществе психотерапевтической культуры многие стесняются обратиться со своими проблемами не только к психотерапевту, но и к практическому психологу, считая, что это сразу относит их в разряд психически ненормальных людей.
Именно в силу этого индивидуальные и семейные проблемы, которые могли быть легко решены на начальном этапе, усугубляются, становясь все более трудно преодолимыми.
Важнейшим условием эффективного взаимодействия психотерапевта с клиентом является активное желание клиента к преодолению того, что ему мешает, сотрудничества с психотерапевтом, а не перекладывание ответственности на него.
Если такое желание пока недостаточно выражено, психотерапевт должен сделать его четким, осознанным и устойчивым, разъяснив клиенту, что именно это является необходимым условием решения его проблемы. Всем известно, что, например, лечение алкоголиков бесполезно, пока у них самих не возникает активное желание избавиться от недуга.
Для эффективного сотрудничества важно убедить клиента, что вы вместе будете бороться не с какой-то манерой его поведения (которую он, возможно, оправдывает, особенно в семейных конфликтах), а с тем страданием, которое ему же и его близким доставляет эта манера поведения.
Разумеется, активность, «субъектность» клиента в психотерапии тоже лишь принципиальная схема, постоянно присутствующая цель. В процессе же самой терапии субъект, периодически подвергаясь определенным приемам воздействия, становится объектом воздействия.
Например, при обучении аутогенной тренировке и другим видам психорегуляции клиент периодически должен пассивно и внимательно воспринимать воздействие. Но он это должен делать сознательно, по своей воле и когда это нужно для процесса терапии. Если же он при желании не может перейти из пассивного состояния объекта к активности субъекта, то это и становится главным предметом заботы психотерапевта, заставляя его искать, вовлекая в этот поиск самого клиента, приемы активизации его ресурсов самостоятельности, без которой вся остальная работа обречена на неудачу. При этом клиент может соглашаться с правильными советами и даже с тем, что его поведение ему же мешает и это нужно изменить, но реально не предпринимает в этом направлении никаких действий. Например, человек, оставаясь совершенно самостоятельным и независимым в различных жизненных ситуациях и делах, не в состоянии решить проблему курения или переедания.
В какой-то мере понимание вредности своего поведения, необходимости его исправить и при этом полное бездействие периодически присутствует в каждом из нас. Опасно, когда это становится постоянной жизненной позицией, как, например, у Обломова, хотя его оппонент - «механизированный» Штольц не вызывает симпатии.
Психотерапевт должен избегать крайностей в своих рекомендациях и если мы здесь приводим противопоставление субъекта и объекта, то лишь как наглядную схему их крайних воплощений.
В реальной жизни в каждом человеке в разное время присутствуют элементы того и другого - важно их соотношение, невозможно да и нецелесообразно все время быть активным и озабоченным ответственностью; важно не уйти в пассивность и безответственность как в устойчивую жизненную позицию, из которой уже не вынырнуть, даже когда объективно есть все возможности самостоятельно решить жизненную проблему.
У человека появляется ощущение бессмысленности усилий, предпринимаемых для достижения определенных целей, которые начинают ему казаться нестоящими этих усилий. Иногда такое оправдание бездействия вообще приводит к потере смысла жизни. Интересно, что это часто встречается у вполне разумных людей, не имеющих очевидных жизненных трагедий и несчастий (более серьезных, чем у большинства), кроме одного, но самого главного - потери смысла жизни!
Такое чувство бессмысленности жизни может возникнуть не только при отсутствии перспективы, но и при жестко заданной, спланированной за человека перспективе.
Это ощущение может быть одинаково сильным в любых масштабах: как в государственных (в основном в тоталитарных государствах), так и в семейных и индивидуальных, когда свобода личности подавлена зависимостью от традиций, законов, обстоятельств, людей. Причем зависимость может не быть объективной, реальной, а существовать лишь в представлении индивидуума, но от этого она не становится менее сильной.
Классическим примером являются такие зависимости, как наркомания и алкоголизм, которые даже умного и разносторонне одаренного человека делают «одномерным». Эти пагубные зависимости сначала отодвигают на второй план, а затем и почти полностью вытесняют все другие интересы, мысли, чувства, кроме стремления к удовлетворению данной потребности или переживания по поводу своей болезни. Исчезает интерес к семье, работе, другим увлечениям.
Аналогичная деформация и разрушение «гештальта» (структуры, целостного образа) нормальной жизни происходит и при других (иногда менее очевидных) зависимостях, неврозах и навязчивых состояниях, которые в той или иной мере периодически появляются у любого нормального человека (любовь, ревность, преувеличенная боязнь чего-либо или кого-либо, сильное желание что-то получить или от чего-либо отделаться), - важно не потерять чувства реальности, не зациклиться на этих состояниях в ущерб другим сторонам жизни.
НЕВРОЗЫ И ФРУСТРАЦИЯ КАК ОБЪЕКТЫ РАБОТЫ ПСИХОТЕРАПЕВТА
Психотерапевт, практический психолог, консультант, высококвалифицированный (по международным стандартам) социальный работник постоянно имеют дело с клиентами, страдающими неврозами, а само страдание от этих неврозов вызывается так называемой фрустрацией, с которой они сами не в силах справиться.
Поэтому очень важно с самого начала занятия психотерапией разобраться с этими понятиями.
Начнем с фрустрации.
Фрустрация (от англ. frustration - расстройство планов, крушение надежд) - это состояние сильной неудовлетворенности, которое возникает, когда наши желания и стремления наталкиваются на сопротивление, не сбываются, не оправдываются, планы срываются. Состояние фрустрации ассоциируется с психической (а если вдаваться глубже - то и с психофизической) напряженностью, сопровождается депрессивными состояниями. Можно сказать, что фрустрация это всегда страдание определенной интенсивности - от терпимого до практически непереносимого.
Сильная фрустрация нарушает нормальное течение психофизиологических процессов, негативно отражается практически на всех (познавательных, эмоциональных и пр.) процессах индивидуума, искажает его внутреннюю картину мира, нарушает взаимодействие с другими людьми и окружающей средой.
Итак, фрустрация возникает, когда сильное желание, стремление человека наталкивается на преграду, которая является или кажется ему непреодолимой.
Вот здесь мы и выходим на главную исходную позицию психотерапии. Психотерапевту следует отличить самому и помочь отличить своему клиенту, какие из преград, вызвавших фрустрацию, действительно непреодолимы, а какие только кажутся непреодолимыми.
Именно неврозы - это состояния, когда преграды, вызывающие фрустрацию, кажутся непреодолимыми для клиента, а не являются таковыми объективно.
Такими «непреодолимыми» преградами чаще всего являются постоянно повторяющиеся нервно-психические состояния клиента и его поведенческие реакции, от которых он хотел бы избавиться, но не только не может этого сделать, а во многих случаях и не пытается, убеждая себя и других в их непреодолимости или, напротив, необходимости.
Можно сказать, что невротическое поведение или состояние отличается от нормального своей нерациональностью (которую клиент либо не видит, либо оправдывает), цикличностью (то есть поведенческие реакции постоянно повторяются), пустой тратой энергии и «нервов», а главное, их «хитростью», то есть эти нерациональные и тем не менее не прекращающиеся поведенческие реакции не признаются клиентом как невротические, он убежден в их разумности или по крайней мере неизбежности.
Повторяю, психотерапевт в отличие от психиатра работает с психически здоровыми людьми, и когда мы говорим о том, что какие-то преграды не являются реально непреодолимыми, а лишь так воспринимаются клиентом, то речь идет о вполне психически нормальном и встречающемся практически у каждого человека неправильном восприятии ситуации (иногда даже об умышленно неправильном восприятии, о чем мы будем говорить позже).
Например, многие из нас регулярно опаздывают на определенное время на место свидания или к началу работы. Маршрут один и тот же, время в пути известно. Значит, нужно ровно на столько раньше выйти, возможно, на столько же раньше поставить и будильник. Кто мешает? Никто! А ничего не получается. «Насколько раньше ни встану, все равно опоздаю на работу или в институт», -жалуются многие. Это и есть частное проявление невроза - препятствие объективно преодолимо, никто не мешает, но - «я ничего не могу с собой поделать». При этом каждый раз находится какое-то оправдание.
Или другой, знакомый многим, пример семейного невроза. Некоторые супруги даже без каких-либо чрезвычайных причин регулярно выясняют семейные отношения, 1001 раз заявляя: «Нам надо поговорить». И упорно спорят об одном и том же, доказывая свою правоту по поводу одних и тех же вещей, одними и теми же словами, а иногда даже в одно и то же время суток, и в одном и том же месте. При этом каждый из них искренне уверен, что совершенно прав.
Но ведь если 1000 попыток не принесли положительного результата (а чаще - усугубили ситуацию), ясно, что 1001-я приведет в лучшем случае лишь к бесполезной трате нервной энергии, а в худшем - закончится очередной обидой и ссорой, в которой каждый будет считать себя правым. И, даже понимая это, мы все равно предпринимаем и 1001-ю и 2001-ю попытку, считая ее правильной.
При этом каждый говорит громче и больше, чем нужно, чтобы другой его услышал, то есть говорит не для того, чтобы дошло до другого, а для того, чтобы высказаться, послушать самого себя.
Ясно, что это ненормально (действие регулярно приносит не тот результат, а я его повторяю). Но в то же время такие или другие мелкие ненормальности в том или ином виде присутствуют почти у каждого психически здорового человека.
Поэтому не надо пугаться слова «невроз», словно это диагноз психического заболевания, хотя, конечно, при определенных обстоятельствах и упорном нежелании признать неправильность и пагубность выбранной стратегии поведения невроз может перерасти в неврастению с действительными устойчивыми психическими отклонениями от нормы.
Психотерапевт должен научить клиента действовать в соответствии с древней мудростью:
«Боже, дай мне силы преодолеть то, что я могу.
Дай мне терпение переносить то, что я не могу преодолеть.
И дай мне мудрость отличить первое от второго».
Как в случаях с объективно непреодолимыми препятствиями, так и в случаях с препятствиями, которые неверно воспринимаются клиентом как непреодолимые, мы имеем дело с определенной психической зависимостью клиента от фрустрирующего объекта и должны попытаться разрушить эту зависимость.
Зависимость может иметь разные степени - от таких мощных, как наркомания и алкоголизм, до отдельных вроде бы безвредных, но нерациональных привычек, от которых мы хотели бы, но не можем избавиться.
Вот мы и вышли на важнейшее условие преодоления невроза и избавления от связанной с ним фрустрации (неудовлетворенности, напряженности): разоблачить невроз как нерациональное, мешающее поведение, перестать его оправдывать перед другими, а главное - перед собой, захотеть от него избавиться.
До этого осознания и активного желания вся работа психотерапевта так же безрезультатна, как принудительное лечение алкоголиков и наркоманов, которые еще не пришли к твердому решению избавиться от болезни.
Мне часто приходится вести семейное консультирование, и могу уверенно сказать, что до тех пор, пока каждый (или хотя бы один из супругов) видит причины конфликтов только в другом, а свое поведение полностью оправдывает и менять в нем ничего не собирается, успех почти невозможен.
Только после признания невротической (то есть нерациональной, но постоянно повторяющейся) модели собственного поведения могут быть сформированы и постепенно закреплены новые модели, приносящие успех в данной ситуации, избавляющие от страдания или по крайней мере снижающие дискомфорт до уровня, терпимого как для внутреннего состояния клиента, так и для его внешней жизнедеятельности.
Именно на это и направлена как психотерапия в целом, так и многие ее направления, между которыми (именно благодаря этой единой цели) куда больше общего, чем различного.
Все классические направления психотерапии сталкиваются с одними и теми же проблемами и препятствиями на пути их решения.
Вопросы для самопроверки
1. Предмет и задачи психотерапии.
2. Отличие психотерапии от психологии и от психиатрии.
3. Различия немедицинской и медицинской психотерапии.
4. Отличие пациента (объекта психиатрии) от клиента (субъекта психотерапии).
5. Что такое фрустрация?
6. Понятие и основные характеристики невроза.
ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ
Итак, при всем уважении к другим направлениям классической психотерапии и при всех недостатках (справедливо и несправедливо), отмеченных в психоанализе Зигмунда Фрейда, можно уверенно сказать, что психотерапия в ее современном научном понимании началась именно с психоанализа З.Фрейда. Причем влияние этого направления и личности его автора оказались настолько мощными, что коснулись практически всех культурных сфер жизни современного общества: политики, религии, литературы и искусства.
Мы уже не говорим о психологии и психотерапии, в которых идеи З.Фрейда и в не меньшей мере их критика породили бесчисленное количество теорий, концепций, школ и практических методов лечения и психокоррекции.
В связи с невозможностью «объять необъятное» мы коснемся здесь только трех учений в рамках психоанализа, ставших уже классическими: психоанализа Зигмунда Фрейда, Карла Юнга, Альфреда Адлера, Карен Хорни, и подробно остановимся на особенностях психосинтеза Роберто Ассаджиоли, не ставя его в один ряд с Фрейдом, Юнгом и Адлером теоретически, но признавая его практическую роль в развитии идей великих психоаналитиков до уровня четкой и оригинальной практической реализации, получившей широкое распространение.
ПСИХОАНАЛИЗ З.ФРЕЙДА
Нередко психоанализ, основной объект исследования которого - сфера бессознательного, воспринимается непрофессионалами, запомнившими в основном заголовки книг Фрейда «Толкование сновидений», «Тотем и табу», «Я и Оно» и др., как нечто мистическое и таинственное, а сам Зигмунд Фрейд - чуть ли не как великий шаман и провидец. Нет ничего дальше от истины!
З.Фрейд постоянно подчеркивал, что является последовательным детерминистом, то есть утверждал, что любое самое непонятное психическое состояние и поведение имеет в своей основе совершенно материальную причину, найти которую и есть главная задача психоаналитика. Именно нахождение этой вполне материальной причины является, по мнению З.Фрейда, необходимым условием для начала кропотливой и длительной процедуры избавления клиента от угнетающих его состояний, нерациональных моделей поведения и неврозов.
Главной заслугой Фрейда считается то, что он ввел в науку понятие бессознательного, причем не как мистическую и не поддающуюся изучению и контролю категорию, а как сферу, изучаемую и управляемую не прямыми, а косвенными методами, целую систему которых он разработал и уточнял в течение успешной многолетней практической деятельности.
Фрейд условно подразделяет психику человека на сознание, предсознание и бессознательное.
Именно в бессознательном он видит основные побудительные силы развития личности и ее проявления в психических состояниях и поведенческих реакциях, здесь скрыты главные ресурсы психической энергии, инстинкты и потребности, продуцирующие (часто в скрытой форме) истинные мотивы поведения, в том числе нерационального, невротического.
При этом Фрейд выделяет (и это один из основных объектов критики со стороны оппонентов) два основных инстинкта: либидо, включая сюда главным образом инстинкт продолжения жизни и стремление к сексуальному удовлетворению, и мортидо -стремления к смерти, агрессии и разрушению (в том числе саморазрушению).
Фрейд выделяет в структуре личности: Ид (Оно), Эго (Я) и Супер-Эго (Сверх-Я).
Первая (нижняя) часть этой структуры - Ид - почти полностью бессознательная. Она состоит как из тех инстинктов и побуждений, которые никогда не осознавались, так и из тех, которые в силу их неприемлемости для данной личности оказались вытесненными из сознания, причем настолько прочно, словно их никогда в сознании и не было. При этом, как считает Фрейд, в Ид не входят морально-этические компоненты, несмотря на то, что вытеснение каких-то моментов из сознания в Ид было вызвано именно их морально-этической неприемлемостью. Говоря словами Ницше, Ид находится «по ту сторону добра и зла», не различая их.
Вторая (средняя) часть структуры личности - Эго - занимает промежуточное положение между полностью бессознательным и сверхсознательным, то есть, с одной стороны, следует бессознательным инстинктам и побуждениям, а с другой стороны - подчиняет эти побуждения требованиям реальности.
Можно сказать, что Эго (Я) - центральная часть личности как биологического и одновременно социального существа, контролирует и направляет произвольное поведение человека, примиряя биологические инстинкты и социальные требования.
Эго является как бы социально-биологическим регулятором личности, стремясь в социально допустимой мере удовлетворить свои биологические потребности, а в случае невозможности сделать это - стараться ослабить их напряжение на рациональном, а иногда и на неосознанном уровне.
Третья (высшая) часть структуры личности - Супер-Эго (Сверх-Я) содержит морально-этические эталоны, позволяющие Эго (Я) оценивать свои поступки и намерения с точки зрения, «что такое хорошо и что такое плохо», является идеалом строгого, но справедливого наставника, советчика, судьи.
Эго не всегда слушается этого наставника, но оно в этих случаях знает, что поступает плохо, неправильно, и в глубине души стыдится этого, даже если пытается обмануть себя и других, оправдывая свои действия, слова и мысли. То есть неприемлемые с точки зрения Супер-Эго, но истинные мотивы вытесняются в бессознательную или предсознательную сферу, но не исчезают полностью, а залегают там, как мины замедленного действия, всегда готовые начать свою разрушительную работу.
Именно такое вытеснение или подавление неприемлемых для Супер-Эго, нежелательных с точки зрения Сверх-Я мотивов - один из краеугольных камней теории и практики классического психоанализа - также стало важнейшим понятием.
Выявление этих мотивов как истинных причин, вызывающих фрустрации и неврозы, доведение их до сознания клиента и последующая работа по их устранению или коррекции является стрежневой линией не только психоанализа, но и любого направления и метода современной классической психотерапии, в том числе тех из них, которые во многих вопросах (пансексуализма, доминирующей роли раннего детства и др.) не согласны с Фрейдом.
Представители всех психотерапевтических направлений принимают аксиому психоанализа о том, что Я сопротивляется осознанию истинных, вытесненных из сознания, мотивов, ставших настоящими причинами неврозов.
Наиболее типичные пути такого самообмана, самозащиты сознания от «неприятной правды» выделены именно в психоанализе З.Фрейда и систематизированы его дочерью Анной Фрейд.
Агрессия
Считается, что наиболее частой поведенческой реакцией на фрустрацию является агрессия. В быту под агрессией мы подразумеваем нападение на кого-то, разрушение внешних объектов. В психотерапии понятие «агрессия» рассматривается значительно шире. Так, некоторые авторы считают, что разрушительные действия, направленные на самого себя (саморазрушение - от самоуничижения, самобичевания вплоть до самоубийства), тоже можно рассматривать как вид агрессии - аутоагрессию.
Мы предлагаем следующую классификацию агрессивного поведения как реакции на фрустрацию:
- по направленности: вовне (на других людей и внешние объекты) и внутрь (на себя, на то, что я считаю своим, частью себя: семью, свое дело и т.п.);
-по эффективности: конструктивная (на достижение объективно значимой цели) и деструктивная (на бессмысленное разрушение).
Многие авторы (особенно отечественные и европейские) считают, что агрессия, за редким исключением, не бывает конструктивной в смысле решения проблемы, чаще она усугубляет ситуацию. Единственной целью положительного проявления агрессии они считают возможность использования ее для снижения внутреннего напряжения. Так, на некоторых японских предприятиях рабочий может поколотить палкой пластмассовую копию начальника и тем самым смягчить свою фрустрацию. Хотя, по нашему мнению, в данной ситуации эффект достигается главным образом за счет высокой физической нагрузки, которая способствует выделению эндорфинов-антидепрессантов.
Великий поэт лорд Д.Г.Байрон разрешал свои приступы аффективности боксом и плаванием до изнеможения. Телесная терапия В.Райха также включает специальное провоцирование человека на высвобождение агрессии в безопасной форме.
Следует отметить, что в США как в быту, так и в научной литературе (здесь практика опередила теорию) термин «агрессивность» уже давно употребляется не только в негативном смысле, но часто подразумевает активное стремление к достижению успеха не только в бою или в спорте, но и в любой сфере жизнедеятельности в рамках закона, этики и традиций. Некоторые психологи и практики считают полезным иногда получение заряда фрустрации, провоцирующего агрессивную энергию на преодоление препятствия, достижение победы.
Это можно сравнить со спортом, когда поражение заставляет спортсмена более агрессивно и упорно тренироваться, чтобы победить в следующий раз. Хотя даже в спорте, где соревновательность является необходимым условием, у некоторых спортсменов после неудачи опускаются руки. То есть конструктивная или деструктивная направленность агрессии на фрустрацию зависит от типа личности, сформировавшихся у нее жизненных стандартов и от внешних обстоятельств.
Спорт является хорошей моделью для изучения агрессивного поведения. Например, в хоккее можно видеть, что один спортсмен на грубость соперника отвечает дракой, получает удаление и тем подводит свою команду, оставшуюся в меньшинстве (деструктивная агрессия). Другой, получив удар от соперника (таким был в хоккее Валерий Харламов, а в футболе Эдуард Стрельцов), почти немедленно реализовывал мощный импульс фрустрационной агрессии в забивание гола, чем наказывал не только обидчика, но и всю его команду вместе с болельщиками и одновременно приносил успех своей команде (конструктивная агрессия).
Репрессия
Другой распространенный вариант нерационального (с точки зрения решения проблемы) выхода - репрессия (близки к этому понятия вытеснение и подавление), которая выражается в подавлении своих желаний, вытеснении их в область подсознания.
При этом вытесненные желания не только не приводят к избавлению от фрустрирующей зависимости, а становятся еще более сильными, но уже неосознаваемыми и труднее поддающимися анализу, контролю и коррекции.
Однако, будучи реалистами, мы должны понимать, что хотя репрессия (подавление) негативно сказывается на психическом состоянии индивидуума, но сосуществование людей в любом социуме (от семьи до государства) невозможно без подавления (а значит, и вытеснения в подсознание) некоторых инстинктов и потребностей. Ведь сама суть воспитания состоит не только в привитии определенных моделей поведения, но и в приучении к сдерживанию определенных инстинктов и порывов (агрессивных, сексуальных и др.), по крайней мере в определенных местах, в определенное время или в определенной форме.
Поэтому психотерапевту важно уметь отличить, какие подавления и вытеснения являются необходимыми и соответствуют общественным нормам, а какие излишними, утрированными и воспринимаются обществом и (это очень важно) самим индивидуумом как признак несоответствия нормальному поведению, нормальному психическому состоянию и образу мышления.
Эскапизм
Термином «эскапизм» (избегание) в современной психиатрии (и в первую очередь в ее психоаналитическом направлении) называется поведение, направленное на уход от фрустрирующей ситуации, на ее игнорирование. Некоторые авторы не выделяют эскапизм в самостоятельную категорию, считая, что он является одним из вариантов вытеснения.
Считается, что такой тип поведения экономит нервы, но, естественно, не помогает найти решение, обрести подлинную самостоятельность и свободу, а порой создает и дополнительные трудности, так как проблема не только не решается, но усугубляется, решение ее затягивается и становится все более трудным, а иногда и невозможным. Такой человек напоминает страуса, который, зарыв голову в песок, думает, что его не видно. Например, юноши, пережив неудачу в сексуальных отношениях, иногда начинают избегать их, что приводит к развитию комплекса других эмоциональных проблем.
Эскапизм не следует путать с вполне рациональным уходом от занятия проблемами, которые не заслуживают трат сил и нервов, хотя эмоционально притягивают нас к себе, и мы, будучи неспособными оторваться от них, находим оправдания, что этот вопрос или поведение другого человека нельзя оставлять без внимания (см. рационализация).
Здесь психотерапевту очень важно разобраться и помочь осмыслить своему клиенту, когда избегание проблемы является нерациональным самообманом, неврозом, а когда, напротив, - наиболее рациональным поведением (однако в этом случае такое поведение уже не будет называться эскапизмом в его общепринятом психоаналитическом смысле).
Регрессия
Особого внимания заслуживает такая модель ухода от фрустрирующей ситуации, как регрессия. По классической психоаналитической терминологии регрессией называется переход под давлением фрустрации на упрощенную модель поведения.
Психоаналитики обычно под регрессией понимают использование примитивного поведения, характерного для более ранних стадий развития индивидуума. Классическим примером этого фрейдисты считают то, что в стрессовой ситуации люди часто принимают так называемую утробную позу: подтянув колени к подбородку и обняв их руками, тем самым как бы возвращаясь к той стадии развития, в которой чувствовали себя полностью защищенными и спокойными.
Такое поведение создает иллюзию снятия с себя ответственности за решение своих проблем благодаря привычной позиции маленького. Возможно, это и помогает преодолеть стрессовую ситуацию, но саму проблему не решает.
Однако мы считаем, что к поведенческим реакциям типа регрессии могут быть отнесены (в тех случаях, когда они являются уходом от решения проблем!) пьянство, секс, тяга к более примитивным компаниям, зрелищам, развлечениям, кругу чтения, фильмам и т.п., чем те, которые более соответствуют вашему интеллекту.
Здесь тоже надо различать регрессию как типично невротическую реакцию (боязнь обнажить проблему), регрессию как социально-интеллектуальную деградацию (если круг интересов, общения, тем разговоров имеет устойчивую тенденцию к снижению интеллектуального уровня) и регрессию как прием переключения (активного отдыха) с целью (часто неосознанной) лучше отвлечься, восстановиться для возвращения к штурму проблем, требующих высокого напряжения интеллектуальных и морально-психологических ресурсов.
Однако, по нашему мнению, распространение чтения книг и просмотра фильмов примитивного агрессивного или сексуального характера и примитивного отдыха является не столько признаком интеллектуальной деградации населения, сколько неосознанным (а иногда и сознательным) уходом от возрастающих жизненных проблем, предъявляющих все больше требований к быстрой переработке многоплановой информации, постоянному принятию ответственных решений и противостоянию постоянным стрессам.
Для некоторых эти требования оказываются непосильными, и они уходят в регресс окончательно. Другие, как мы уже говорили, используют его для краткого активного отдыха и разрядки напряжения. Не зря И.П.Павлов писал, что всегда любил физический труд больше интеллектуального, так как в данном случае даже очень интенсивный физический труд был для него не работой, а активным отдыхом, уходом, переключением от основных проблем.
Учитывая нарастающие интеллектуально-эмоциональные перегрузки большинства людей и стремление уйти от них хотя бы на время, психотерапевты должны обладать значительным арсеналом рекомендаций наиболее эффективного ухода, не таящего в себе тенденции к устойчивой регрессии. Иначе казалось бы вполне рациональное стремление к снятию напряжения может привести к потере способности мобилизоваться в нужный момент для решения реальных проблем.
Рационализация
Обычно рационализацию определяют как объяснение своего поведения не истинными, а оправдывающими его мотивами. Причем делается это не умышленно, истинные мотивы действительно не сознаются. Неосознанной целью рационализации является снятие ответственности с себя и перенесение ее на обстоятельства, других людей и т.д.
Понимая или ощущая подсознательно неправильность, неэффективность, неэтичность, странность своего поведения, многие не могут, а то и не стремятся изменить его. И вот, чтобы примирить свой разум с этой нерациональностью своего поведения и неспособностью изменить его, они придумывают ему приемлемое объяснение-оправдание.
Повторяю, если мы употребляем термин «рационализация» в его классическом психоаналитическом смысле, то речь идет не о сознательном обмане других, а о неосознанном самообмане, необходимом для примирения разума с неразумным поведением. Так или иначе этим приемом примирения сознания с подсознанием пользуемся мы все.
Мы уже приводили классический пример семейного невротического (нерационального, но несмотря на это упорно повторяющегося и оправдываемого нами) поведения, когда мы делам 1001-е замечание на одну и ту же тему одному и тому же человеку, заранее зная, что если 1000 замечаний не помогли, то и 1001-е не поможет, а чаще вызовет обратный эффект. Значит, надо выбирать какую-то другую стратегию. Но в ответ на подобный совет мы искренне возразим, что наше 1001-е замечание не проявление невроза, а совершенно правильное действие, цель которого - исправление поведения ребенка, мужа, жены и т.п.
Но ведь мы же из предыдущего опыта знаем, что и на этот раз цель не только не будет достигнута, скорее всего ситуация лишь усугубится. Но все равно мы будем повторять это нерациональное (с точки зрения достижения намеченной цели) действие, очень логично оправдывая его правильность.
Рационализация всегда ведет к сохранению прежнего положения, служит сокрытию от себя подлинных причин своих действий, а значит и делает невозможным их исправление. Выход из этого замкнутого круга возможен лишь через осознание с помощью психотерапевта истинных мотивов своего поведения.
Первоначальной задачей психотерапевта в работе с таким клиентом является умение отличить невротическую рационализацию, усугубляющую нерешаемые личные и семейные проблемы, от некоторой доли рационализации, свойственной практически любому человеку и особенно конфликтующим супругам, детям и родителям, ученикам и учителям, сотрудникам и др., когда каждый часто неосознанно видит ситуацию и свое поведение в более выгодном для самооправдания свете.
Разумеется, здесь тоже не помешает разъяснительная работа, без которой невозможно решение конфликтов, однако надо заранее смириться с тем, что определенная доля субъективизма в оценке своего поведения остается всегда. Поэтому психотерапевт должен определить, где рационализация наносит явный вред и все более усугубляет ситуацию, а где она находится в пределах нормы.
Сублимация
Под этим термином в психотерапии подразумевается переключение мыслей и (или) деятельности человека с нерешаемой (реально или по его мнению) проблемы на другую, более доступную, при решении которой он компенсирует предыдущую неудачу и частично снижает фрустрацию.
Чаще всего сублимация толкает человека идти по более легкому пути: получив поражение от более сильного противника, удовлетвориться победой над более слабым; не достигнув успеха в трудном деле, достичь его в более легком (часто даже в ненужном). Но сублимация может играть и положительную роль. Психоаналитики считают, что большинство выдающихся произведений искусства являются результатом сублимации энергии от фрустрации, связанной с неудачами в личной жизни (чаще всего отвергнутой или потерянной любовью, неудовлетворенным половым инстинктом и т.п.).
Нередко в психоаналитической литературе приводятся примеры, когда сублимация фрустрационной энергии от неразделенной любви, отверженности в какой-то сфере деятельности и даже физической неполноценности приводила к компенсаторной активности и выдающимся достижениям не только в искусстве, но и в науке, в политике, в бизнесе. Поэтому в таких случаях можно говорить и о положительных последствиях сублимации.
Эти примеры и советы должен уметь использовать психотерапевт, поддерживая людей, потерпевших жизненные неудачи, и направляя их фрустрационную энергию в конструктивное русло, иначе она будет направлена в деструкцию (разрушение или саморазрушение, хотя бы в смысле формирования чувства ущербности).
Но все-таки в большинстве случаев сублимация выражается в пустой трате энергии, когда, потерпев неудачу в решении реальных проблем, клиент начинает тратить свою активность на самоутверждение в решении надуманных, никому не нужных вопросов, в бесполезной деятельности, в болезненном уходе от реальной жизни в фантазирование, без малейшей попытки воплощения этих фантазий и планов или при бесконечном откладывании этих попыток.
Несколько более активной формой такой сублимации является графомания в различных видах художественного и научного творчества.
Если это не связано с диагностированным психическим заболеванием (такими случаями занимаются не психотерапевты, а психиатры), то «терапия творческим самовыражением», даже не находя общественного признания, может приносить определенное снижение фрустрации. Однако каждый случай должен рассматриваться отдельно.
Проекция
Термин «проекция» происходит от английского слова projection и переводится на русский язык как выброс. Впервые применивший этот термин в психотерапии З.Фрейд считал, что подсознание, прорываясь через контроль нашего сознания, выбрасывает истинную информацию, по которой мы можем судить об определенных скрытых, но глобальных психологических особенностях и тенденциях личности.
Термин «проекция» стал особенно популярен в психологии, психотерапии и психиатрии после теоретического обоснования Р.Мюрреем в 1939 г. такого исключительно распространенного в наше время направления психодиагностики, как проективные тесты, которые широко применяются для изучения сферы бессознательного.
В рассматриваемой нами психотерапевтической практике проекция представляет собой перенос собственных неосознаваемых мотивов поведения на объяснение поведения другого человека. Так, конфликтный человек подозревает всех во враждебном к нему отношении, нечестный в нечестности и т.п. Естественно, что такая позиция мешает увидеть реальную проблему в себе и в других и соответственно вместо ее решения приводит к усугублению.
В свою очередь, психотерапевт, обнаружив в клиенте тенденцию к проекции, может лучше понять его, анализируя высказывания о других людях, в которых он будет невольно фиксировать свое внимание на собственных психологических особенностях (в первую очередь - недостатках) и тенденциях.
Здесь, как и в предыдущих случаях, следует помнить, что некоторый уровень проектирования собственных качеств на других людей присутствует у многих людей. Важно разобраться, где это создает и усугубляет серьезные внутренние и внешние проблемы.
Аутизм
Этот термин имеет несколько различное применение в психиатрии и психотерапии. Если в психиатрии он означает серьезное и почти неизлечимое психическое заболевание, при котором больной настолько замыкается в себе, что практически не выходит на контакт и не подлежит никакой коррекции, то в психотерапии аутизм - это лишь тенденция к такому «самозамыканию», снижение общительности до минимума, постоянное стремление к уходу от активной деятельности, самоизоляции.
Если у психически больного «аутиста» эта самоизоляция - неосознанная, чаще всего врожденная, особенность, то клиент психотерапевта с тенденцией к аутизму может осознать эту тенденцию, понять с помощью психотерапевта, что такая жизненная позиция не решает, а лишь усугубляет его проблемы, и наметить пути выхода из этой самоизоляции.
Обычно такой клиент не вообще не воспринимает окружающую действительность, а лишь уходит от контактов, касающихся наболевшей проблемы, просто отказываясь видеть ее реально и предпринимать какие бы то ни было шаги к ее решению.
Однако следует помнить, что практически каждый из нас хотя бы в микровиде сталкивался с таким нежеланием видеть и решать реальные проблемы. Важно разобраться, где вмешательство психотерапевта реально необходимо и обозначившаяся тенденция к уходу в себя может привести к необратимым последствиям в плане усугубления проблем и перехода аутизма от тенденции до болезни.
Итак, перечисленные восемь способов поведения лишь основные из наиболее типичных приемов самообмана, когда клиент оправдывает свой уход от решения реальных жизненных проблем. Это стремление можно охарактеризовать как желание «менять ситуацию, ничего не меняя».
Естественно, что такие подходы не ведут к решению проблемы и обретению субъектности (самостоятельной творческой активности), а, напротив, сохраняют и усугубляют зависимость от проблем, порождающих фрустрацию и нерациональное поведение.
Все классические направления психотерапии и их методы, несмотря на их многообразие и различие, так или иначе направлены на освобождение клиента от нерациональной (то есть лишь кажущейся непреодолимой) зависимости, которая и создает фрустрацию (напряжение, неудовлетворенность, нередко - страдание) человека.
Психотерапевт помогает клиенту расширить сознание - как бы с высоты увидеть пути выхода из лабиринта, казавшегося непреодолимым тупиком, и почувствовать в себе способность самостоятельного (хотя на первом этапе и с помощью психотерапевта) выхода из тупиковой ситуации пассивного (одномерного) объекта к полноценной многогранной жизни активного субъекта.
Мы считаем, что такое умение нужно любому человеку, особенно тем, кто в своей профессиональной деятельности должен помогать людям адекватно вести себя в различных жизненных ситуациях. Это мы и называем психолого-педагогической психотерапией.
В дальнейшем мы, знакомя вас с основами классических психотерапевтических направлений, будем рассматривать возможности подходов и приемов к решению повседневных, бытовых и профессиональных проблем.
Нам бы хотелось, чтобы у вас сформировался активный подход к поиску возможностей творческого использования материала для оказания помощи не только другим, но и самим себе.
Фрейд считал, что чаще всего из перечисленных форм самозащиты сознания от неприятной правды встречаются рационализация, сублимация, проекция и избегание, хотя в виде тенденций постоянно просматриваются и другие их комбинации.
Обходя вышеупомянутые защиты, вытесненные мотивы и желания (к которым Фрейд в первую очередь относит сексуальные) прорываются в сознание в виде фантазий, сновидений, «случайных» оговорок, неожиданных для самого себя действий и т.п. То есть вытесненные, нежелательные для цензуры сознания мотивы только кажутся отсутствующими, а на самом деле постоянно проявляются, оказывая воздействие на поведение, состояния, эмоции и мысли человека, продолжают действовать и существенным образом влиять на поведение человека. Причем, выйдя из круга сознания, их действия становятся значительно более трудно контролируемыми и тем более - управляемыми.
Периодически подавляемые мотивы, прорываясь в сознание, вследствие их неприемлемости цензурой (морально-этическими требованиями) сознания, вызывают то, что И.П.Павлов называл «сшибкой», столкновением без возможности примирения.
Какие же могут последовать выходы из этой «безвыходной» ситуации?
Когда сильный, но подавленный мотив прорывается в сознание, человек, не выдерживая этого, может впасть в истерический припадок или повести себя каким-то другим невротическим образом.
Фрейд утверждает, что причины любого невроза кроются в вытесненных в область бессознательного воспоминаниях о той или иной травмирующей ситуации. Чаще всего, по его мнению, это бывает связано с либидо, неудовлетворенным или неприемлемо (с морально-этической точки зрения) удовлетворенным половым инстинктом (даже если это происходит в снах или фантазиях).
Многими последователями Фрейда подвергается критике преувеличенное, на их взгляд, внимание Фрейда к либидо как к основному источнику неврозов. Они считают, что Фрейд придавал неоправданно большое (можно сказать, решающее) значение ранним детским сексуальным переживаниям.
Очень спорным, по мнению многих оппонентов Фрейда, является один из самых известных выявленных им комплексов - комплекс Эдипа, основу которого составляет запретная любовь к собственной матери (у мальчиков) и ревность-ненависть к собственному отцу.
Как известно из мифологии, сын царя Эдипа убил своего отца и женился на своей матери. (Правда, в оправдание этого действия следует помнить, что он не знал, что Эдип его отец, а его жена - мать.) Фрейд дополняет комплекс Эдипа комплексом Электры, тоже взятым из мифологии, и считает, что в девочках заложена подсознательная запретная любовь к отцу и ревность к матери.
Конечно, когда речь идет о скрытом и бессознательном, спорить очень трудно. Однако в реальной жизни мы встречаем не меньше примеров, когда девочки больше привязываются к матери и нередко, особенно в условиях российского бескультурья семейных отношений, твердо занимают позиции матери, не стесняющейся при ребенке «поливать грязью» отца.
В достаточно гармоничных семьях, при взаимной любви и уважении родителей, дети с одинаковой любовью относятся к обоим, однако чаще в качестве объекта для подражания дочка выбирает маму, а сын отца.
Конечно, встречаются и отмеченные Фрейдом комплексы, но на наш взгляд они чаще исключения, чем норма и больше зависят от отношений в семье, чем от врожденных инстинктов.
Критические замечания не ставят под сомнение революцию, произведенную психоанализом в психологии и основавшим современную психиатрию, показавшую, что, с одной стороны, не всегда все на самом деле так, как кажется, а с другой, любому, даже самому странному состоянию или поведению могут быть найдены материальные причины, а значит и регуляторы.
Ясно, что поиск наиболее эффективных путей в океане бессознательного не может быть столбовой дорогой и требует рассмотрения самых различных гипотез и предположений.
Главное, следует помнить, что Фрейд был в первую очередь практикующий психотерапевт, теории его появлялись не из отвлеченных фантазий. Ими он пытался объяснить постепенно выступающие из тумана закономерности образования и лечения неврозов на основании добросовестного многолетнего анализа огромнейшего количества людей, многие из которых именно благодаря Фрейду избавились от неврозов.
Думается, что объективней всех оценил Фрейда его выдающийся ученик Карл Густав Юнг, сказавший, что не надо путать гениально найденные Фрейдом эффективные практические приемы лечения неврозов и его не всегда оправданное стремление распространить психоанализ как теорию (почти как религию) для объяснения всех сфер жизни человечества.
Но вернемся к другим известным положениям классического психоанализа. По З.Фрейду, человек проходит в своем психосексуальном развитии различные фазы, которые во многом определяют особенности характера и его будущие психологические проблемы, в том числе неврозы.
Эти фазы: оральная, когда ребенок, сося грудь матери, а затем соску, раздражает эрогенные зоны рта; анальная, когда он получает удовлетворение от акта дефекации (он считал, что именно поэтому многие дети так любят сидеть на горшке и что их не надо осуждать за это); фаллическая и генитальная, связанные с половыми органами.
Фрейд считал, что ребенок может «застрять» на одной из фаз своего развития, «не дополучив необходимого удовлетворения» (ранний отрыв от груди или соски, осуждение удовольствия от сидения на горшке и т.п.), и эти «недополучения» сохранятся в его бессознательной сфере, будут мешать полноценному психическому развитию и наложат свой отпечаток на характер и на всю взрослую жизнь - от незначительных неврозов до самых серьезных психических отклонений.
Исходя из психоаналитической теории Фрейда, неврозы возникают оттого, что энергия полового инстинкта (libido) «прицепилась» (чаще всего неосознаваемо) к какой-то личности или другому объекту - конкретному предмету, или идее, или вещи (сравните с моделью фрустрации, приведенной выше). Психоанализ помогает освободить нерационально направленную и «зациклившуюся» энергию, которая может быть использована на достижение рациональной цели или по крайней мере не действовать разрушительно, усугубляя невроз и усиливая фрустрацию.
Первая практическая задача психоанализа - помочь клиенту осознать истинные мотивы вытесненных в бессознательную сферу невротических (нерациональных и травмирующих психику) поведенческих реакций, эмоций и мыслей. Нередко, когда после непростой и кропотливой работы такое осознание оказывается достигнутым, это уже в значительной мере избавляет от невроза и фрустрации или по крайней мере направляет на этот путь. То есть первый этап психоаналитической терапии заключается в том, чтобы научить клиента воспринимать себя, свое поведение и его мотивы реально, такими, какие они есть на самом деле.
Для этого сначала применяется психоаналитическая беседа и анализ поведения клиента, позволяющие психотерапевту тщательно изучить и как можно точнее сформулировать, какие именно причины или мотивы невроза упорно прячутся от сознания клиента, игнорируются им или отрицаются (иногда в весьма агрессивной форме).
Одним из наиболее известных методов Фрейда при проведении психоаналитической беседы является метод свободных ассоциаций.
Сущность метода свободных ассоциаций состоит в том, что клиент, удобно расположившись и расслабившись (в классическом психоанализе - лежа на кушетке), пускает свое сознание на самотек и начинает произносить любые приходящие в голову слова, не пытаясь намеренно связать их в какой-то логической последовательности. Психотерапевт анализирует весь этот хаотичный словесный материал, обращая внимание на периодически повторяющиеся слова, словосочетания, типичные предложения и речевые конструкции. С момента внедрения магнитофонов такой анализ проводится с помощью неоднократного прослушивания магнитофонных записей.
Сейчас есть опыт применения компьютерного анализа словесного материала, хотя большинство ортодоксальных последователей Фрейда стараются сохранить всю процедуру в полном соответствии со скрупулезными требованиями своего знаменитого учителя, который невероятно болезненно относился к любой попытке модифицировать как сам классический психоанализ, так и его отдельные технические процедуры. За малейшее отступление от канонов самые преданные ученики изгонялись им из своего круга окончательно и бесповоротно.
Но мы все-таки возьмем грех на душу и посмотрим, что из метода свободных ассоциаций или хотя бы его основной идеи может быть учтено и использовано нами.
В методе свободных ассоциаций безусловно есть логика. Ведь даже ведя связный рассказ о каком-то событии, мы периодически почему-то без видимой необходимости чаще употребляем одни слова и обороты, чем другие. Причем выбор этот случаен лишь на первый взгляд, а на самом деле весьма индивидуален и в какой-то мере отражает не только типические особенности вашей личности, но и особенности вашего совершенно конкретного состояния, на которое повлияли определенные обстоятельства или люди.
Другое дело, что сделать правильный вывод о вас и вашем состоянии не так просто, потому что многое неизвестно или неправильно понято.
И хотя до уровня толкования, доступного опытному профессиональному аналитику, нам не дойти (без специальной кропотливой и длительной подготовки и практики), все же определенные закономерности и выводы станут доступнее после знакомства с основами классического психоанализа и в частности метода свободных ассоциаций.
Учитесь не просто слушать человека, в проблемах которого хотите разобраться, но и анализировать типичные для него вообще (или в определенных состояниях) наиболее часто повторяющиеся слова, выражения и речевые обороты, даже когда он говорит на темы, не касающиеся напрямую волнующей вас проблемы. Постарайтесь по горячим следам припомнить этот разговор, сделать определенные записи, выдвинуть предположения, нуждающиеся в дальнейшей перепроверке, и вы увидите, как много новой информации к размышлению получите.
Тренируя и совершенствуя такую «разговорную наблюдательность» постоянно, вы сможете значительно лучше понимать людей и истинные причины их переживаний и поступков, которые они либо не хотят раскрывать, либо действительно не видят и потому не могут на них повлиять.
Это можно назвать бытовым психоанализом.
Далее, попытайтесь вовлечь данного человека в игру «свободные ассоциации», в которой он, не боясь показаться смешным или психически странным, попробует свободно пустить поток сознания, говоря все, что приходит в голову, и не заботясь о логической связи слов и выражений, - игра есть игра. Запишите этот словесный поток на магнитофон, а потом попытайтесь выявить наиболее часто повторяющиеся слова и выражения.
Не спешите с выводами, а лишь осторожно начните проверять некоторые гипотезы и предположения.
В дальнейшем, как и делали некоторые последователи Фрейда, можно попробовать направлять этот свободный поток сознания в интересующую вас сторону. Однако делать это надо крайне ненавязчиво и стараясь «не наступить на мозоль». Как только со стороны клиента будет возникать сопротивление и отрицательное эмоциональное реагирование, следует тут же отпустить поток на свободу, а может быть и умышленно на время отдалить его от неприятного объекта. Хотя обнаружение такого объекта или даже только направления, вызвавшего отрицательную реакцию, - тоже информация к размышлению.
Немало интересных размышлений о себе самом можно получить, проанализировав свой собственный свободный поток сознания, записанный на магнитофон.
Одна из наиболее известных представительниц «постфрейдизма» Карен Хорни использовала аналогичные приемы в разработанной ею системе «Самоанализа», хотя, справедливости ради, следует отметить, что Фрейд категорически отрицал эффективность применения психоанализа на самом себе.
Ох и попало бы нам от Фрейда за такие вольности с психоанализом! - но что делать, не только мы, но и многие даже известные постфрейдисты экспериментируют в этом направлении, тем более что и сам классический анализ весьма уязвим для критики, хотя пробуждает много интересных идей. И направлен он был в первую очередь на психологическую и психотерапевтическую помощь людям, неспособным самостоятельно или уже известными способами избавиться от мучающих их психологических проблем и упорно повторяющихся ошибок своего и чужого поведения.
Еще раз подчеркнем: главная, важная не только для профессионалов психоанализа, заслуга Фрейда состоит в том, что он убедительно доказал: не все так очевидно, как нам кажется, и потому многие наши и чужие психологические проблемы, на первый взгляд легко объяснимые и разрешимые, продолжают мучить нас и наших близких и требуют не лобовых, а творческих, косвенных путей их выявления и преодоления. Поняв это, мы не будем так категоричны и жестоки к другим, да и к самим себе.
Мы не должны смиряться, но должны понять, что за неправильным поведением, мешающим нам и другим, далеко не всегда лежит упорное нежелание и невозможность исправиться. Нужно набраться терпения и готовности искать, проверять, отвергать и снова искать пути и средства помощи себе и ближнему.
В какой-то мере по аналогии с методом свободных ассоциаций может быть рассмотрен и другой, не менее знаменитый, метод Фрейда - толкование сновидений. Хотя, разумеется, этот метод имеет свои индивидуальные, присущие только ему, приемы и особенности. Вся аналогия с методом свободных ассоциаций заключается в возможности получения и толкования косвенной информации, не осознаваемой (или не вполне осознаваемой) клиентом.
Здесь необходимо объяснить некоторое бытующее заблуждение, смешивающее в какой-то мере толкование сновидений по Фрейду с толкованиями сновидений гадалками.
Это принципиально разные подходы.
Повторяю, Фрейд был материалистом, отстаивал так называемый психический детерминизм, то есть материальные, хотя не всегда очевидные причины любых, даже самых странных реакций психики и поведения. Фрейд был категорическим противником всяческой мистики и оккультизма, считая, что они не имеют ничего общего с наукой. Поэтому и сновидения он толковал не на предмет предсказания будущего, а для объяснения истинных причин невроза прошлыми событиями, которые, будучи вытесненными из сознания, проникают в него частично в скрытой и искаженной форме в виде сновидений.
Он даже составил список символов различных сновидений и их возможное толкование. По виду это несколько напоминает сонник. Но идея, как мы уже говорили, совсем другая - не предсказывать будущее, а искать в прошлом и настоящем причины психо-травмирующих проблем и неврозов.
Подробно с этим фрейдовским «сонником» можно ознакомиться в его известной работе «Толкование сновидений», в которой, кстати, по мнению многих специалистов, наиболее четко и доступно изложены основные идеи всего классического психоанализа.
Рекомендую вам прочесть эту вполне доступную и небольшую по объему работу. Вы увидите, что многие толкования «сонника» выглядят не менее спорными и не более научными, чем обычные народные сонники, которые Фрейд, разумеется, всерьез не воспринимал.
Но Фрейда критиковать очень трудно, потому что он был великий практик, и большинство своих открытий, в том числе толкований тех или иных символов в сновидениях, он выводил, тщательно анализируя и фильтруя колоссальный практический материал терапевтической практики, приносившей удивительные результаты. Поэтому он и не спорил с оппонентами, а просто говорил им: «Накопите тысячи примеров успешного лечения неврозов, как это сделал я, тогда и поспорим, чья система лучше».
Анализируя свои и чужие сновидения, попытайтесь подумать о тех причинах и событиях прошлого и настоящего, которые в скрытой форме затаились в области бессознательного и подталкивают человека к нерациональным, очевидно ошибочным, но упорно повторяющимся моделям поведения.
Помните, что первый шаг к избавлению от невроза - это осознание его реальных, а не придуманных нами причин.
Подтверждением того, что вы правильно толкуете тот или иной символ сновидения, является, по мнению Фрейда, согласие клиента, что такое или аналогичное событие действительно имело место.
Однако для того чтобы начать собственные попытки толкования символа, надо обязательно хорошенько ознакомиться с «сонником» Фрейда, да и вообще с его небольшой по объему, но очень информативной для знакомства с основными идеями психоанализа работой «Толкование сновидений».
Следующий ключевой феномен классического психоанализа, выделенный З.Фрейдом, широко известен как трансфер, т.е. перенос. Под этим явлением подразумевается перенос своего отношения или определенного комплекса по отношению к родителям или одному из них, а также модели их отношений друг с другом на психотерапевта или того, кто в данном случае помогает выявить и решить психологические проблемы клиента (на научном или бытовом уровне). То есть этот трансфер (перенос) может быть распространен и на школьного психолога, и на педагога, и на любого человека, взявшего на себя сознательно (или по восприятию клиента) эту роль. Это отношение клиента нужно, с одной стороны, учитывать, с другой стороны - можно и нужно использовать.
В повседневной жизни явления трансфера встречаются постоянно - муж ищет в жене качества своей матери, жена в муже качества своего отца, кто-то переносит на реального человека качества выдуманного (или «напяленного» на этого человека) идеала, а потом обижается на то, что реальный человек не соответствует «напяленному» на него идеалу.
Часто такая принудительная идеализация даже льстит самолюбию невесты или жениха, но через некоторое время, поняв, что они не соответствуют этим идеалам, начинают переживать и страдать и они сами, и любящие их фантазеры.
Это один из вариантов переноса, который не часто упоминается в классическом психоанализе, но постоянно существует и приносит многочисленные неудобства и страдания в реальной жизни.
Практический вывод: помочь человеку увидеть другого, значимого для него и даже любимого, человека как можно более реально во избежание будущих разочарований.
Что касается наиболее часто употребляемого в классическом анализе понятия трансфера (переноса), то здесь, как правило, имеется в виду перенос именно на психотерапевта определенных качеств реального или идеального (желаемого) образа родителя. Фрейд считал, что анализ такого трансфера помогает лучше понять реальные или желаемые, но «недополученные» отношения родителей или к родителям.
Исходя из этого, возможно проанализировать, не кроются ли именно в этих отношениях (реальных, надуманных или желаемых) истинные причины сегодняшних переживаний и неврозов клиента.
Иногда анализ детских отношений дает ключ к пониманию проблем взрослых людей, хотя здесь предполагается достаточно высокое искусство психоаналитика, и потому скороспелые и тем более категорические выводы непрофессионалов противопоказаны.
Разумеется, эти первые предположения причин психологического дискомфорта клиента должны быть тактично и тщательно проверены, так как никогда нельзя абсолютизировать какие-то одни факторы психологического влияния, а надо рассматривать все их в органическом взаимодействии.
Очень важно учитывать постоянные напоминания Фрейда, что психоанализ не универсален и не панацея от всех психологических проблем и расстройств. Он утверждал, что главные сферы эффективной психоаналитической психотерапии - это различные неврозы, большинство типов истерии, различные фобии (навязчивые и реально не обоснованные страхи), а также следующие из этих психических состояний нерациональные и нежелательные поведенческие реакции.
Психоанализ очень тонкая вещь и требует исключительной осторожности, тактичности, неспешности в выводах (особенно задевающих самолюбие клиента) и категорических заключениях и рекомендациях.
Серьезное психоаналитическое лечение невроза - длительный процесс рабочего альянса аналитика и клиента. Фрейд предупреждал, что этот процесс может длиться от трех до пяти лет, и безжалостно разоблачал как шарлатанов «торговцев надеждами», к которым он относил тех, кто обещал быстрый успех от психоанализа.
Требования к личности психоаналитика наиболее четко сформулированы Гринсоном (5 правил Гринсона, 1986):
1) всякое высказывание клиента заслуживает внимания психоаналитика;
2) нельзя причинять клиенту боль больше той, которая необходима;
3) аналитик должен быть для клиента гидом на всем пути нового для него психоаналитического курса;
4) аналитик обязан заботиться о сохранении у клиента самоуважения и чувства собственного достоинства;
5) поведение и высказывания психоаналитика должны быть ориентированы на единственную цель - помощь клиенту.
Аналитик должен быть заранее настроен, что его работа не всегда будет радостно и благодарно восприниматься клиентом. Ведь он обнажает его истинное, во многом неприглядное Я, истинные причины его психологических проблем, которые в большинстве случаев клиент заменял более приемлемым для его самолюбия объяснением.
При всей сложности классического психоанализа понимание его основных идей и подходов, признание важной роли бессознательной сферы в формировании и регуляции наших психических состояний и поведенческих реакций необходимы для правильной оценки не только своего, но и чужого поведения.
Вопросы для самопроверки
1. Что принципиально нового внес в психологию и психотерапию З. Фрейд?
2. Структура личности по З. Фрейду.
3. Основные положения психоанализа.
4. Основные инстинкты с позиции психоанализа и их влияние на личность, психические состояния и поведение человека.
5. Защитные механизмы сознания по З. Фрейду.
6. Основные техники классического психоанализа.
Предупреждение
Помните, что классический психоанализ требует длительного, скрупулезного освоения под руководством высококвалифицированных профессионалов.
Пока ваша главная задача - приобретение общей психоаналитической культуры и нового (более широкого) взгляда на объяснение особенностей поведения человека и возможности его коррекции.
Помните, что, по мнению авторитетных ученых: К. Юнга, А.Адлера, Ф.Пёрлза и других, многие положения и методы классического психоанализа весьма спорны и даже ошибочны. Однако все они признают, что без З.Фрейда, его классического психоанализа, выявления роли бессознательного, не существовало бы научной психотерапии в ее современном виде, включая их собственные школы и направления.
АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ К. ЮНГА
Строго говоря, с позиции самого Фрейда и его ортодоксальных последователей психоанализом можно называть только классический психоанализ по Фрейду. Поэтому многие оспаривают право причислять Карла Густава Юнга (1875-1961) и разработанное им психоаналитическое направление к психоанализу и называют его аналитической, глубинной, психологией.
Карл Юнг был одним из первых, наиболее талантливых и наиболее любимых учеников Зигмунда Фрейда, и даже, по предложению самого Фрейда, был выбран первым президентом Международной психоаналитической ассоциации.
Однако после первых лет восхищения Фрейдом (действительно открывшим новые необозримые горизонты психологии и психотерапии, чего Юнг не отрицал и впоследствии) и безоговорочного следования его теории и практике. Юнг начинает все больше проявлять никогда не поощрявшуюся Фрейдом самостоятельность (в смысле толкования и проведения психоанализа) и «психоаналитическое вольнодумство».
С одной стороны, он поставил под сомнение некоторые из основных положений классического психоанализа (считая преувеличенной, хотя и важной, роль сексуального инстинкта; преувеличенной, хотя и важной, роль периода раннего детства для объяснения причин формирования характера, неврозов и различных психологических проблем взрослых людей), счел возможным отступление от скрупулезно точного предписания Фрейдом проведения отдельных технических приемов.
С другой стороны, он «посмел» самостоятельно расширить сферу психоанализа далеко за рамки классического фрейдизма, включив в него изучение и толкование мифологии, различных, в первую очередь восточных, религий и культовых ритуалов и даже парапсихологии и алхимии, что уж было совсем неприемлемо для Фрейда, считавшего себя последовательным материалистом. Фрейд всегда подчеркивал свой атеизм, считая религию массовым неврозом (что не помешало в последующем теологам попытаться соединить фрейдизм как модное и привлекающее интеллигенцию течение с религией), а Юнг всегда был верующим человеком.
Все это послужило основанием для «отлучения отступника» от классического психоанализа, но не только не приуменьшило авторитет К. Юнга и его учения, а сделало его неоспоримым лидером в новом психоаналитическом ответвлении, а по мнению многих - и в самостоятельном научно-практическом направлении, которое получило название «глубинная психология».
Это был тот отрадный для науки случай, когда спор между двумя великими учеными и их школами не принизил авторитета ни одной из них. У каждого оставалось и росло большое количество искренних приверженцев, пропагандистов и последователей.
Каждое из этих психоаналитических направлений - психоанализ Фрейда и глубинная психология Юнга - послужило толчком для дальнейшего развития теории и практики современной психологии и психотерапии и принесло не только интересные теоретические находки, но и практическую пользу конкретным людям в преодолении неврозов и решении личностных и межличностных психологических проблем.
Аналитическая психология Юнга в не меньшей мере, чем психоанализ Фрейда, стала неотъемлемой чертой современной общественной культуры, оказав свое влияние не только на психотерапевтическую теорию и практику, но и на искусство, науки и другие сферы жизни современного общества.
Карл Юнг первым ввел в психологию, психотерапию, а можно сказать - и в философию понятие «коллективное бессознательное», тогда как до него у самого Фрейда и у всех сторонников психоанализа речь всегда шла только об индивидуальном бессознательном.
Что же такое «коллективное бессознательное» по Юнгу?
Он считал, что индивидуальное бессознательное не существует само по себе, а как бы «плавает» в океане коллективного бессознательного. Это вполне логичное предположение. Юнг обладал тем, что мы называем «космочувством», то есть постоянно присутствующим ощущением того, что во Вселенной «все связано со всем».
При этом мы вкладываем в слово «Космос» его изначальный смысл, который ему придавали древнегреческие философы, - «изначально установленный Порядок во Вселенной», которому подчиняется вся и все от малого до великого, а то, что эти взаимосвязи не всегда очевидны, не значит, что они не существуют.
Поэтому не только логично, но и вполне «материалистично» и «диалектично» предположить, что и человеческая психика, а значит, уже никем не оспариваемая ее бессознательная часть, несмотря на ее индивидуальную неповторимость, не изолирована и подвержена влиянию.
При этом генетическое влияние - передача определенной наследственной информации - в наше время уже никем не оспаривается (дискутируются лишь степень и характер такого наследственного влияния).
А с момента провозглашения Альбертом Эйнштейном единства пространства и времени можно предположить, что влияние коллективного бессознательного на индивидуальное распространяется не только во времени (в преемственности поколений), но и в пространстве, то есть подвергаясь влиянию современного окружающего нас коллективного бессознательного, как и всего окружающего мира и тем более - ближайших и отдаленных социумов (групп и сообществ разного масштаба).
Подтверждением этому служат давно отмечавшиеся в человеческой истории и подробно изучавшиеся В.М.Бехтеревым явления «заражения» людей, причем иногда в больших массах, определенными психическими состояниями на бессознательном уровне.
Мы специально, с одной стороны, несколько превысили, а с другой - упростили в своих рассуждениях проблемы коллективного бессознательного по сравнению с тем, как подходил к ним Карл Юнг. Нам было важно снять нагнетаемый вокруг его учения ореол мистицизма (который иногда увлекал и его самого). Толкование характера и взаимовлияния этих связей действительно порождает много интересных гипотез и споров, в том числе у последователей Юнга.
Юнг прочно ввел в теорию коллективного бессознательного понятие «архетипов». Справедливости ради следует отметить, что этот термин употребляли еще Платон, Аристотель и их последователи.
В более позднее время к понятию архетипов обратился Иоганн Вольфганг Гёте, который был не только великим поэтом и драматургом, но многие годы занимался серьезнейшим изучением развития жизни на Земле и собрал уникальную коллекцию растений.
Оригинальные выводы Гёте, во многом не совпадавшие с эволюционной теорией происхождения видов Чарльза Дарвина, послужившие Рудольфу Штайнеру основой для создания антропософии и встречающие в наше время много сторонников среди известных ученых, требуют самостоятельного рассмотрения, что не входит в задачу нашей работы.
Мы лишь подчеркиваем, что понятие архетипов введено не Карлом Юнгом, как пишут некоторые популяризаторы его учения, но, безусловно, именно у Юнга оно обрело тот психологический (психоаналитический) смысл, который ему придается в глубинной психологии и психотерапии.
Научные достижения Юнга получили дальнейшее развитие в «скрещении» с гениальным открытием Фрейда важнейшей, а нередко и доминирующей роли бессознательного. Поэтому вкратце покажем «второй корень» (первый - это фрейдовское бессознательное), лежащий в основе архетипов Юнга.
Аристотель и Гёте (мы называем лишь тех, кто внес принципиальный вклад в толкование архетипов) считали, что в природе все ее многообразие не развилось (как это впоследствии утверждал Дарвин) из какого-то одного первичного, неизвестно откуда взявшегося элемента жизни (кстати, сам Дарвин допускал в качестве одной из гипотез первичный толчок Бога), а каждый вид растительного и животного мира имел свой архетип - идеальную модель, как бы замысел архитектора (Космоса, Высшего Разума, Бога).
Помните, Евангелие от Иоанна начинается в русском и в ряде других переводов фразой «В начале было слово». Но ведь «логос» может быть переведен не только как «слово», но и как «знание», «идея».
Так, может быть, правильнее (а с точки зрения Аристотеля и Гёте это безусловно так) перевести «В начале была идея» (замысел, план создания мира), а потом уже ее реализация. «...Каждой твари по паре...» - не есть ли это фигуральное обозначение архетипов всех видов, которые потом уже получили определенное развитие и изменение, но именно в пределах идеи каждого вида, а каждый вид развивался и совершенствовался в пределах своего архетипа?
Эта спорная, но, по мнению многих серьезных ученых, имеющая право на существование гипотеза безусловно оказала влияние на модификацию психоаналитических взглядов Карла Юнга, хотя он внес в понятие архетипов много принципиально нового, своего, именно психологического и психоаналитического.
Архетипы Юнга - это существующие у различных народов (во многих случаях весьма схожие между собой) некие общие формы мысленных представлений об отце, матери, вожде, мифологических персонажах сказаний и преданий, олицетворяющих различные стихии и силы добра и зла. Разумеется, у каждого конкретного человека эти общеплеменные или общенациональные архетипы наполняются каким-то своим индивидуальным содержанием, но все равно какие-то общие основополагающие черты остаются и объединяют вокруг себя данные человеческие общества, их моральные и нравственные ценности, являются объектами преклонения, надежды или страха.
Юнг провел колоссальную работу по изучению истории, мифологии, ритуалов и традиций разных племен и народов. На основании обработки этого колоссального материала ему удалось выделить шесть принципиальных архетипов, имеющих у разных народов различные названия, но объединенных некоторой принципиальной общностью черт. Поэтому названия архетипам он дал не по их народным названиям, а по типам, отражающим определенную, явно отличающую их от других, психологическую сущность.
Шесть основных архетипов: Персона, Эго, Тень, Анима и Анимус, Самость. Причем все эти типы одновременно живут в каждом из нас, занимая свое место и одновременно так или иначе взаимодействуя друг с другом, поддерживая или мешая, противореча друг другу.
Под термином Персона Юнг подразумевает наше видение, принятие самого себя, своего характера по отношению к внешнему миру. Как мы ведем себя с разными людьми, в разных местах, при разных обстоятельствах. Какой свой внешний облик мы стараемся преподать другим. При этом важно помнить, что речь идет именно о нашем представлении о себе в обществе, своем внешнем облике, поведении, о том, какое впечатление мы производим на других.
Это совсем не значит, что наши представления по всем этим параметрам объективны и другие действительно воспринимают нас такими. Речь идет именно о том, что это мы считаем, что производим такое впечатление. Это наше мнение о себе может совпадать или не совпадать с реальностью и мнением о нас других.
Следующий важный архетипический термин - Эго.
Этим термином Юнг определяет центр нашего сознания, который (как мы считаем) контролирует и направляет наше поведение логично и целенаправленно в соответствии с нашими целями и объективными обстоятельствами.
Снова обращаем ваше внимание, что речь идет о том, что это мы так считаем, но это наше мнение и даже уверенность могут, как и в предыдущем случае (с Персоной), совпадать, а могут и не совпадать с реальностью.
Тень - это тоже центр, но уже не сознания, а нашего индивидуального бессознательного, фокус для материала, который был вытеснен из сознания. Он включает тенденции, желания, воспоминания и переживания, которые отрицаются индивидуумом как несовместимые с ним или противоречащие социальным стандартам и идеалам.
Понятиями Анима и Анимус названы архетипические для данного народа (общности) и преломившиеся через индивидуальное сознание бессознательные ориентиры на то, чему должна соответствовать (и внешностью и поведением, моралью и психологией) «настоящая» женщина (Анима) и «настоящий» мужчина (Анимус).
Эти принятые в данном народе, нации, сообществе образцы, требования, экспектации (ожидания определенного типа внешнего облика и поведения) в значительной мере дают еще один, производный от них, тип взаимоотношений между мужчинами и женщинами, отношения мужчины к женщине (и ожидания от нее определенного типа отношения к себе) и наоборот.
Повторяю, эти типичные для данного социума паттерны (образцы, модели) претерпевают определенную трансформацию в индивидуальном сознании в связи с личностными особенностями и жизненным опытом каждого человека, но сохраняют общность основных черт для данного социума, и именно с позиций отношений и традиций социума влияют на восприятие этих моделей каждым индивидуумом и в значительной мере определяют психические и поведенческие реакции на собственное или чужое отклонение от принятых в данном социуме критериев.
Особое, центральное место среди выделенных Юнгом архетипов занимает так называемая Самость. Самость как бы организует и защищает целостность и упорядоченность личности.
Именно здесь происходит адаптационное и координационное взаимодействие бессознательного и сознания, которые находят компромиссы, по возможности устраняют или смягчают противоречия между неприемлемыми в данной форме или в данных условиях инстинктивными проявлениями, то есть не только примиряют биологические потребности и социальные нормы, но нередко и объединяют их усилия.
Например, агрессивность может быть трансформирована в напористость в достижении социально приемлемых и даже престижных целей: победы в соревнованиях, первенства в искусстве, бизнесе, политике, в упорном самосовершенствовании и т.п.
На самости лежит ответственнейшая задача сохранения целостности личности, она примиряет и координирует сознание и бессознательное. Именно когда самость не справляется с этой задачей, и возникают различного рода внутренние конфликты, неврозы, нервно-психические отклонения, комплексы, срывы и даже тяжелые психические расстройства.
В настоящее время в психологию и психотерапию прочно вошли понятия экстраверсия и интроверсия, характеризующие различную направленность личности, а точнее - внимания, мыслей, нервно-психической энергии человека: вовне - на внешние объекты и действия или вовнутрь — на самопереживания, самоуглубление, рефлексию.
Как уже ясно из самих названий, внимание и деятельность экстраверта направлены вовне, а интроверта - в свой внутренний мир.
Естественно, и это подчеркивал Юнг, в природе не может существовать «чистых» экстравертов и интровертов. Речь идет лишь о преобладании определенного типа психических состояний и поведенческих реакций.
Самый яркий экстраверт, живущий внешней жизнью, периодически уходит в себя, в свои переживания и размышления. Так же и наиболее самоуглубленный интроверт, если он не страдает аутизмом (уже не в психоаналитическом смысле одного из механизмов защиты невроза, а как классический психиатрический диагноз тяжелого психического заболевания), периодически переключает свое внимание и действия на внешние объекты.
Кстати, именно в этом часто встречается ошибка не только «не психологов», но даже некоторых начинающих психологов, в основном студентов первого курса. Уж очень хочется в результате тестирования выявить, кто же я или мой знакомый - интроверт или экстраверт. Такое категорическое ожидание обычно приводит к сомнению в правильности тестирования при сопоставлении с реальными жизненными впечатлениями о себе или о другом тестируемом.
Это абсолютно нормально: у каждого экстраверта найдутся интровертивные моменты и реакции, как и наоборот. Более того, как показывает статистика исследований, проведенных американскими учеными на большом количестве студентов университетов, примерно у одной трети людей экстравертивные и интровертивные признаки ярко не выражены либо распределены равномерно. Таких людей называют амбаверты.
Типичная ошибка начинающих «тестологов» - попытка непременно отнести себя или другого к холерикам, сангвиникам, флегматикам или меланхоликам, к левополушарным или правополушарным, или к одному из типов личностных акцентуаций, которые в чистом виде практически не встречаются.
Довольно часто личностные черты и состояния оказываются распределены достаточно равномерно, без преобладания какого-то определенного типа. Если все же на основании тестирования или наблюдения их относят к той или иной категории, то следует помнить, что речь идет лишь о преобладании какого-то типа.
При этом для серьезного анализа и тем более практических рекомендаций следует внимательно проанализировать и учесть степень «замешанности» в данный контекст личностных черт и состояний других, смежных, типов и реакций.
Такое же «рассудительное» отношение должно быть и к другой разработанной К. Юнгом интересной классификации людей по типу доминирования одной из четырех психологических функций: ощущения, интуиции, эмоций, мышления.
Соответственно можно говорить об ощущающем, интуитивном, эмоциональном и мыслительном типе личности.
В какой-то мере это наблюдение является предтечей выводов авторов нейролингвистического программирования (НЛП), с которым вы ознакомитесь позже, о преобладании у людей той или иной модальности восприятия (визуального, слухового, кинестетического и др.).
Вообще надо сказать, что Юнг оказался генератором идей для целого ряда последующих психотерапевтических направлений. Так, по Юнгу, каждый индивидуум обладает стремлением к индивидуации, или саморазвитию. Он употребляет именно термин «индивидуация», а не индивидуализация, наделяя его несколько отличным содержанием. Индивидуацией Юнг называл процесс формирования индивидуума как единой, целостной личности.
Так как каждая личность - неповторимая, обусловленная уникальной комбинацией биологических (врожденных) и социальных (приобретенных) воздействий, то индивидуация подразумевает не что иное как «путь к себе», становление истинным собой (или по крайней мере движение в этом направлении), то есть самореализацию - процесс развития целостности и как бы высвобождения личности из мешающих ее самореализации пут.
Это очень близко к тому, что составило в дальнейшем основу гуманистической терапии и особенно теории самоактуализации Абрахама Маслоу об изначально заложенной в человеке тенденции к саморазвитию, к самоактуализации, к самореализации.
Многие понятия целостности личности по Юнгу во многом перекликаются с отдельными положениями гештальтпсихологии и гештальттерапии. Позже мы подробнее остановимся и на этих интересных и вполне самостоятельных направлениях.
Мы лишь хотим подчеркнуть еще раз, что в классических направлениях психотерапии в принципиальном смысле больше общего, чем различного, а влияние таких выдающихся ученых, как Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг, питало и продолжает питать идеями различные психологические и психотерапевтические направления и школы, даже те, которые возникли, подобно гештальттерапии Федерика (Фрица) Пёрлза, на основании критики классического психоанализа.
Но вернемся к Карлу Юнгу в плане конкретного применения его идей в технике практической психотерапии.
Основным условием эффективной терапии по К.Юнгу является искреннее творческое сотрудничество психотерапевта и клиента. Причем это должно быть сотрудничество не руководителя и подчиненного, а равных партнеров, решающих общую задачу. Только их совместные усилия могут принести действительный успех.
Другими словами, от клиента, обратившегося за помощью к психотерапевту, требуются не только искренность и дисциплинированность, но и творческая активность, готовность вместе с психотерапевтом искать (иногда на протяжении длительного времени и с периодическими неудачами) истинные причины невроза или другой психологической проблемы, с которой клиент оказался не в силах справиться самостоятельно.
Юнг, не отрицая важности серьезной теоретической подготовки, в то же время рекомендовал не связывать себя слишком скрупулезным следованием теоретическим положениям и рекомендациям, так же как и педантично точным выполнением технических процедур (чего категорически требовал Фрейд). Юнг считал, что такой подход делает психоанализ слишком формализованным и клиент не чувствует живого творческого отношения психотерапевта, без которого невозможно наладить настоящее активное сотрудничество.
К тому же раболепие перед теоретическими схемами и скрупулезно расписанными (в классическом фрейдовском психоанализе) рекомендациями может привести к тому, что психотерапевт вместо истинных симптомов невроза будет невольно видеть те, которые более соответствуют классическим теориям, что направит поиск и последующую терапию в неправильном или хотя бы в не совсем точном направлении.
Психоаналитическая терапия Юнга проходит две стадии: аналитическую и синтетическую, с подразделением каждой из этих стадий на две части.
Первая часть аналитической стадии - так называемое признание: клиент с тактичной помощью психотерапевта старается признать, что истинные причины его невроза или мучающей его психологической проблемы спрятались, оказались вытесненными в сферу бессознательного, так как оказались неприемлемыми (непрестижными, постыдными, унизительными) для их осознания.
Психотерапевт объясняет клиенту, что, несмотря на эти мешающие чувства, необходимо попытаться выявить истинные причины, какими бы унизительными они не казались, извлечь их из подсознания, иначе они будут продолжать свое психотравмирующее действие. Надо объяснить ему, что это то же самое, что закрывать глаза на симптомы любой другой болезни, которая тем временем будет усугубляться и может стать неизлечимой.
Нельзя ждать помощи от психотерапевта, как и от любого другого врача, если вы будете указывать ему не то место, которое на самом деле болит. А с психологическими проблемами дело обстоит еще сложнее, так как часто мы скрываем не только от врача, но и от самого себя истинные причины травмы.
Поэтому первой является трудная задача - разоблачить «самообман», как бы это ни было болезненно для нашего самолюбия. Эта часть - «разоблачение самообмана» - может занимать различное время. Иногда с помощью психотерапевта удается почти сразу выйти на верный след (хотя для конкретизации и уточнения еще потребуется время и взаимные усилия). Иногда самообман довольно долго не хочет сдаваться, но усилиями психотерапевта, убедившего клиента в необходимости этого трудного шага, в своем искреннем желании помочь ему, а главное, в готовности не только не осудить, а одобрить мужество любого (самого непрестижного на взгляд клиента) признания, - в конечном итоге решают эту первую задачу.
Важно понимать, что признание - это еще не полная ясность истинных причин, это признание того, что наши прежние причины -самообман, самооправдания нашего самолюбия и что мы вместе готовы искать и уточнять истинные причины по различным косвенным признакам, словам, фантазиям, снам, поступкам, которые иногда на первый взгляд не имеют прямой связи с проблемой, кажутся клиенту пустяками, не стоящими внимания психотерапевта, или смешными и даже неприличными.
Вот именно для того, чтобы разобраться, какая информация из всего этого окажется нужной и важной для решения проблемы, и предназначена вторая часть аналитической стадии - толкование рассказанного клиентом материала. Здесь применяются многие подходы классического психоанализа Фрейда, хотя, как уже говорилось, без скрупулезного соблюдения всех процедур и предписаний, что по мнению Юнга может помешать установлению равного творческого партнерства психотерапевта и клиента.
И вот первая, аналитическая, стадия относительно завершена. «Относительно» - поскольку аналитический процесс бесконечен, и его период должен быть определен психотерапевтом оптимально для решения данной конкретной задачи.
К сожалению, нередки случаи, когда даже опытные психотерапевты «копают» глубже, чем нужно для решения конкретной задачи, и, добиваясь более подробной (чем необходимо для устранения невроза) информации, излишне травмируют пациента.
Вторая стадия данной модели аналитической терапии названа Юнгом синтетической.
Работа (причем обязательно совместная) на этой стадии состоит главным образом в обучении новым моделям восприятия себя и психотравмирующей ситуации и вытекающим из этого новым моделям поведения. Юнг говорит, что на этой стадии клиент, совершивший (совместно с психотерапевтом) психологические открытия, переходит к реализации их результатов в виде новых моделей поведения, исключающих (или последовательно уменьшающих) прошлые ошибки, порождавшие и усугублявшие психологические проблемы и неврозы. Такое формирование и закрепление моделей не только поведенческих реакций, но и восприятия психотравмирующих ситуаций и самого себя становится не чем иным, как личностным ростом.
Вторая часть второй стадии аналитической терапии К.Юнга называется трансформация. Эту работу психотерапевта с клиентом Юнг характеризует как минииндивидуацию, или самообучение.
В этом периоде психотерапевт, оставаясь равным партнером клиента, постепенно передает ему (клиенту) все больше ответственности за собственное развитие и самостоятельное преодоление психологических проблем.
Причем при правильной реализации данного процесса это выглядит в глазах клиента не как постепенное самоустранение психотерапевта, а как нарастающее чувство собственной внутренней силы, способности самостоятельно справляться со своими проблемами, обрести мужество реально взглянуть на себя и ситуацию, уверенность в себе и освоить практические приемы решения жизненных ситуаций, которые раньше казались безвыходными.
Юнг первым из психоаналитиков использовал для выявления скрытых в бессознательной сфере источников неврозов не свободные (в соответствии с категорическим предписанием Фрейда), а так называемые направленные ассоциации. То есть клиент не просто пускал свое «словотворчество» в свободный поток сознания, а нацеливал его (тоже, впрочем, не заботясь о строгой логичности и связанности) в направлении, заданном психотерапевтом.
Практически это происходит следующим образом. Психотерапевт произносит какое-то слово, а клиент начинает говорить все, что само сорвется с языка в ответ на это слово, не пытаясь осмыслить и тем более специально организовать логическую связь своих слов и предложений с заданным стимулом. Психотерапевт называет те слова, которые, на его взгляд, могут подтолкнуть ассоциативный словесный поток клиента в нужном (хотя бы предположительно) для поиска направлении.
Успешное проведение такой процедуры требует специальной тщательной подготовки и большого практического опыта психотерапевта. Он должен постоянно помнить, что истинные причины невроза иногда прячутся очень глубоко и снятие механизмов их защиты часто бывает весьма болезненным.
Поэтому, выбирая слова-стимулы, психотерапевт, с одной стороны, старается как можно ближе подойти к болевой точке, а с другой стороны, быть готовым в любой момент отступить назад или в сторону, почувствовав, что клиент не готов к обнажению этой болевой точки и может (часто бессознательно) спрятать ее еще глубже или (тоже бессознательно) защитить ее, заблокировав путь контакта с психотерапевтом.
Поэтому процедура первых сеансов начинается обычно с того, что психотерапевт называет действительно случайные слова, не имеющие прямой связи с проблемой, а затем постепенно сужает круги вокруг предполагаемой цели, с готовностью быстрого реагирования и отступления или смены направления поиска в зависимости от ответных не только словесных, но и эмоциональных реакций клиента.
Система анализа полученных ответов имеет уточненные (и уточняющиеся) в процессе многолетнего опыта закономерности, хотя она и не так жестко регламентирована, как система интерпретации материала в классическом психоанализе З.Фрейда. Например, установлено, что в большинстве случаев ассоциативный ответ, дающийся с определенной задержкой и непроизвольной эмоциональной реакцией, показывает, что «брошенное» психотерапевтом слово в какой-то мере задело клиента и следует вести поиск в этом направлении. Во многих случаях такой поиск по принципу детской игры «теплее, еще теплее, горячо» помогает психотерапевту быстрее выйти на истинные причины проблемы клиента, чем классический психоанализ.
З.Фрейд возражал против такого подхода, считая, что направленный психоанализ хотя и убыстряет процесс поиска, но может навязать клиенту движение не в истинном, а в невольно подсказанном психотерапевтом направлении (кстати, по той же причине Фрейд отказался от психоанализа под гипнозом, считая, что загипнотизированный может говорить не то, что думает, а что, по его мнению, хочет слышать от него гипнотизер).
Тем не менее метод направленных ассоциаций К.Юнга в настоящее время достаточно популярен и имеет аналоги не только в психотерапии, но и, например, в работе следователя с подозреваемым, и хотя здесь, разумеется, предполагаются не бессвязные ответы, но методы их анализа учитывают многие находки Юнга и его последователей.
Некоторые авторы считают, что именно эта идея (задержка и непроизвольная окраска ответа) заложена в основу знаменитого детектора лжи.
К слову сказать, первый технический прибор, регистрирующий различные психофизиологические реакции на правильные и неправильные ответы, прославившийся (несмотря на его многочисленные неточности и ошибки) под названием детектора лжи, был разработан в лаборатории при гуБёрнском ВЧК молодым, а впоследствии знаменитым советским психологом Александром Романовичем Лурия.
Вопросы для самопроверки
1. Что принципиально нового внес Карл Густав Юнг в психоаналитическое направление психологии и психотерапии?
2. В чем Карл Юнг был не согласен с Зигмундом Фрейдом?
3. Что такое коллективное бессознательное?
4. Назовите основные архетипы по К. Юнгу и дайте им характеристику.
5. Основные психотерапевтические подходы К. Юнга.
6. Основные стадии психотерапии по К. Юнгу.
7. В чем сущность метода направленных ассоциаций?
8. Кто такие интроверты и экстраверты?
ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ А. АДЛЕРА
Альфред Адлер (1870-1937), так же как и Юнг, был одним из первых и наиболее талантливых учеников Зигмунда Фрейда.
И Юнг, и Адлер, и многие другие знаменитые ученые и практики, вышедшие из лона классического психоанализа, безоговорочно признавали гениальность и авторитет Фрейда и готовы были развивать его основные идеи, дополняя (а иногда и обоснованно заменяя или корректируя) их собственными теоретическими и практическими поисками.
Практически никто из известных психоаналитиков (кроме Ф.Пёрлза, который не был непосредственным учеником Фрейда, хотя и считал себя им вначале) не уходил от Фрейда, «хлопнув дверью», то есть громко заявив о разочаровании в нем и об ошибочности многих основных положений классического психоанализа. Все готовы были к продолжению творческого сотрудничества, но Фрейд, несмотря на всю свою неоспоримую гениальность, страдал невероятно ранимым самолюбием и тщеславием, стремлением (во многом ему удавшимся) превратить психоанализ в современную религию и распространить его на все и вся. При этом он считал любое мельчайшее отступление от его канонов посягательством на его основы и свое собственное величие, и усомнившийся немедленно и окончательно изгонялся.
Но нет худа без добра.
Альфред Адлер (так же как и Карл Густав Юнг), расставшись со своим учителем, полностью вышел из тени его славы и давления и создал собственное оригинальное, исключительно интересное психоаналитическое направление, породив множество идей и школ.
Но сначала он (по обоюдному желанию с Фрейдом) оставил Венское психоаналитическое общество в 1911 году, отказавшись от поста его президента, и основал собственную организацию -Ассоциацию индивидуальной психологии. Уже через несколько лет эта ассоциация распространила свои идеи и организовала национальные ассоциации и отделения во многих странах Европы, а затем и в Америке.
Адлер внес большой научно-практический вклад в совершенствование системы образования и в первую очередь - в систему профессиональной подготовки самих учителей.
К основным идеям и принципам Альфреда Адлера в первую очередь следует отнести:
- принцип целостности, или холизм (от англ. whole, которое переводится как целый, цельный, целостный);
- единство индивидуального стиля жизни;
- социальный интерес, или общественное чувство;
- направленность поведения на достижение цели.
В отличие от Фрейда Адлер считал, что на поведение, образ мышления и эмоциональные состояния людей влияет не столько прошлое (предыдущий жизненный опыт и тем более постоянно упоминаемый Фрейдом самый ранний период детства), сколько будущее (цели и ожидания). При этом основным мотивом, прямо или косвенно детерминирующим (причинно обусловливающим) поведение, мысли, чувства и ожидания человека, является явное или скрытое (даже от сознания самого этого человека) стремление к первенству, превосходству над другими, к расширению сферы влияния, так сказать, к завоеванию жизненного пространства, расширению (увеличению) собственности, приобретению чего-то нового.
То, что это не каждому удается, не отрицает изначальное существование этого мотива. Напротив, именно его «нереализация» и порождает неврозы и многие психологические проблемы, на первый взгляд и даже по мнению самого клиента, никак не связанные с такими стремлениями.
Именно Адлер ввел в психологию и психотерапию такой популярный в настоящее время (и употребляемый к месту и не к месту) термин комплекс неполноценности, считая, что этот комплекс и желание компенсировать его являются мощным генератором энергии в достижении целей, в том числе самыми выдающимися людьми.
Основанием такого комплекса, формирующегося обычно с детства, могут быть маленький рост, отставание от сверстников в физическом или умственном развитии, реальные или надуманные недостатки во внешности, чувство социальной, национальной и другой неполноценности. Именно чувство неполноценности, которое в дальнейшем может быть частично и даже полностью вытеснено в сферу бессознательного, является по Адлеру источником агрессивной энергии борьбы за власть в прямом и косвенном смыслах.
Адлер первым стал рассматривать агрессию не только как стремление уничтожить, разрушить фрустрирующий объект или (при невозможности сделать это) сорвать злость, нанести ущерб тому, кто и что попадется под руку. Адлер, а вслед за ним и многие психологи считают агрессию важнейшим врожденным качеством выживания и достижения жизненных целей, она может выражаться в социально приемлемых и даже престижных формах, таких, как повышенная целеустремленность, инициативность, активность и жизнестойкость. (Как мы уже говорили, в США такое положительное понимание агрессивности употребляется повсеместно - в спорте, бизнесе, политике и т.д.)
При этом агрессию и волю к власти Адлер считал необходимыми компонентами стремления не только к превосходству над другими, но мощным генератором энергии самосовершенствования, стремления побеждать самого себя, свои слабости и недостатки, максимально реализовать свои способности.
Повторяю, что не у каждого это получается и даже просматривается в его поведении и личности, однако, считал Адлер, в той или иной мере такие стремления заложены в каждом и активизируются (хотя и не всегда очевидно и результативно) как компенсаторная реакция на реальное или воображаемое ощущение ущербности, неполноценности. Как уже отмечалось, стремление к превосходству может иметь как положительную, так и отрицательную реализацию с социальной точки зрения.
Положительная реализация происходит во взаимопонимании с другими, на благо если не общества в целом, то хотя бы отдельного социума (семьи, окружающих), включая здоровое стремление к саморазвитию и раскрытию способностей, формированию наиболее совершенного образа жизни, то есть напоминает стремление спортсмена честно победить соперников или хотя бы показать наилучший результат (при уважении к соперникам и честно соблюдая правила соревнований).
Если же люди борются за власть и первенство над другими для эгоистического самоутверждения, в ущерб другим, под девизом «цель оправдывает средства» или «победа любой ценой», то это, согласно Адлеру, сочетание невротического извращения, когда энергия достижения, вызванная сильным комплексом неполноценности, сочетается с социальной незрелостью, отсутствием социальных интересов или их искаженностью.
В зависимости от масштабов личности и социальных условий такая социально извращенная жажда первенства может распространяться от желания унижать тех, кто слабее тебя (среди сверстников, членов семьи, в группе и т.п.), до стремления к общегосударственному или мировому господству, но именно с позиции сугубо эгоистичного самоутверждения за счет унижения, подчинения, страха других.
Положительная или отрицательная реализация комплекса неполноценности во многом определяется системой личностных ценностей индивида, которые формируются уже на первых этапах воспитания.
Таким образом, первая естественная реакция ребенка, ощутившего комплекс (реальной или надуманной) неполноценности и порожденное им чувство неуверенности, незащищенности и стремления избавиться от них, может получить различное развитие в зависимости от условий воспитания.
Например, как считает Адлер, многие из таких детей впоследствии стали врачами, считая, часто неосознанно, что эта профессия лучше защищает их от страха болезней и смерти.
Как и Фрейд, Адлер считал, что дети и взрослые, страдающие теми или иными неврозами, как правило, обманывают в первую очередь себя, а затем уже и других, в истинных причинах их отдельных поступков и моделей поведения в целом. При этом Адлер настаивал, что все эти самообманы вызваны явным, а чаще всего вытесненным из сознания сочетанием комплекса неполноценности и стремления к его компенсации в виде превосходства над другими и повышения самоуважения.
Вышеупомянутый принцип холизма (целостности), ставший одним из основных в системе Адлера, предписывает психотерапевту постоянно помнить, что отдельные поступки, мысли и чувства индивидуума, какими бы случайными и независимыми друг от друга они ни казались, обязательно объединены в уникальный для каждого человека жизненный стиль, который в различной степени осознанно и неосознанно, под влиянием сочетания внутренних (врожденно-биологических задатков) и внешних (социальных: от семейных до общественных) факторов, выбирает каждый человек.
Признавая роль бессознательного, Адлер в то же время признавал решающую роль осознанного активного и творческого начала в каждой личности и в формировании собственного жизненного стиля, а также заложенные в каждой здоровой личности социальные потребности к подавляющему или зависимому, кооперативному (дружескому или хотя бы партнерскому) положению, к взаимоподдержке и взаимопомощи.
При этом он не разделял резко биологическое и социальное в человеке. Так, социальные потребности человека он считал во многом врожденным (хотя и не всегда осознаваемым) чувством «общности со всем человечеством».
Вообще, социальному чувству, стремлению ко взаимодействию с другими, учету и развитию этих потребностей Адлер отводил очень большую роль в психотерапии неврозов, предотвращении и преодолении отклоняющегося поведения. Он считал, что именно это (социальное) чувство при его правильной реализации помогает преодолеть комплекс неполноценности и использовать его компенсаторную энергию на пользу (а не во вред) себе и другим.
Он так и определял ориентиры развития здорового индивидуума, в котором должно равно и одновременно сочетаться стремление к совершенствованию (включая честную борьбу за первенство) и сильное общественное чувство - стремление ко взаимодействию с другими.
Важно отметить, что признаком социального здоровья является именно одновременное чувство стремления ко взаимодействию и к самоутверждению, а не невротическая зависимость (стадность) от других в силу индивидуальной слабости, с одной стороны, или взаимодействие с другими с целью их подавления и самоутверждения за их счет - с другой стороны.
Иногда у невротических личностей встречается одновременное присутствие этих двух негативных проявлений: стремление к другим - не от здоровой социальной потребности, а от слабости (в том числе при затаенной ненависти к ним), и одновременно попытка самоутверждаться за счет того, кто оказался еще слабее или вынужден терпеть, как, например, члены семьи невротика, его капризы, а нередко и унижения от него.
Такие извращенные реакции легко тестируются бытовым наблюдением. Типичная реакция социально зрелой личности - адекватность общения: чем с ним лучше обращение, тем и он лучше к вам относится. Невротическая реакция социально незрелой личности, психология раба - чем с ним лучше, тем он хуже (садится на шею); чем с ним хуже (строже), тем он - лучше.
К сожалению, такая социальная незрелость встречается довольно часто. О таких людях Некрасов писал:
Люди холопского званья - сущие псы иногда.
Чем тяжелей наказанье, тем им милей господа.
Зная отношение Некрасова к народу, мы прекрасно понимаем, что под словами «люди холопского званья» (как в свое время Пушкин в стихотворении «Поэт и чернь») он подразумевал не происхождение и социальное положение, а определенный психологический тип социально незрелой личности, ориентирующейся не на внутренние критерии ответственности и долга, а лишь на страх наказания.
Это отсутствие внутренней социальной зрелости и ответственности делает таких людей и их поведение чрезвычайно зависимыми от внешних обстоятельств и окружения. Они чаще других становятся девиантами (от англ. deviation - отклонение), то есть под влиянием обстоятельств легко сбиваются с пути самореализации на отклоняющиеся, причем не только в психоневрозы, развивающиеся иногда до тяжелых форм неврастении и истерии (включая суицидные исходы), легче попадают под алкогольную и наркотическую зависимости, становятся под влиянием дурных компаний правонарушителями и даже преступниками.
Основные стадии психотерапии по А.Адлеру (а соответственно и задачи психотерапевта) можно сформулировать следующим образом. Психотерапевт должен:
- составить четкое представление об индивидуальном стиле жизни клиента;
- помочь клиенту правильно (без самообмана) понять самого себя;
- развить и закрепить его социальное чувство.
Для выявления и уточнения индивидуального жизненного стиля клиента Адлер рекомендовал создавать благоприятную (максимально доверительную и благожелательную) атмосферу собеседования, в которой, при ненавязчивых «подправлениях» хода беседы со стороны психотерапевта, клиент рассказывает о своей жизни, начиная с воспоминаний самого раннего детства.

страница 1
(всего 6)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign