LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 7
(всего 9)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>







ГЛАВА 2
САМОСОЗНАНИЕ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Понятие «русский национальный характер». Роль стереотипов в изучении национального характера. Русский характер как предмет русской общественной мысли. Авто- и гетеростереотипы русских

2.1. Понятие о русском национальном характере

Понятием «национальный характер» сегодня активно пользуются политики, ученые, писатели, журналисты. Оно появляется на страницах научных монографий, в газетах и журналах, звучит в публичных выступлениях. Часто в понятие национального характера вкладывается самый различный смысл. И это неудивительно, ведь национальный характер — самый неуловимый феномен этничности. Долгое время ученые вообще спорили о том, существует ли он в действительности. Но сегодня общепризнанно существование национальных особенностей, которые представляют свойственное только одному народу сочетание национальных и общенациональных черт. Они проявляются как определенные нормы и формы реакций на окружающий мир, а также как нормы поведения и деятельности. Таким образом, можно сказать, что национальный характер — это совокупность специфических физических и духовных качеств, норм поведения и деятельности, типичных для представителей той или иной нации.
История каждого народа сложна и противоречива. По этой причине сложен и противоречив и характер каждого отдельного народа, который складывается на протяжении веков под влиянием географических, климатических, социально-политических и иных факторов и обстоятельств. Исследователи национального характера считают, что вся совокупность детерминирующих факторов и обстоятельств национального характера может быть разделена на две группы: природно-биологические и социально-культурные. Первая группа факторов связана с тем, что люди, принадлежащие к разным расовым группам, будут демонстрировать разные нормы реакции и темперамента. А тип общества, сформировавшийся у того или иного народа, окажет еще большее влияние на его характер. Поэтому понять характер какого-то народа можно, только если понято общество, в котором этот народ живет и которое он создал в определенных географических, природных условиях.
Очень важно также и то, что тип общества определяется прежде всего той системой ценностей, которая принята в нем. Поэтому в основе национального характера лежат социальные ценности. Тогда можно уточнить и конкретизировать понятие национального характера. Он будет представлять собой совокупность важнейших способов регулирования деятельности и общения, сложившихся на основании системы ценностей общества, созданного нацией. Хранятся эти ценности в национальном характере народа. Устойчивость ценностей придает устойчивость обществу и нации. Поэтому, чтобы понять национальный характер, нужно вычленить набор ценностей, носителем которых является русский народ.

2.2. Роль этностереотипов в изучении национального характера

Измеряемой формой проявления национального характера служат этнические стереотипы, которые выполняют важную функцию, определяя поведение человека в различных ситуациях и влияя на его симпатии (антипатии) в ситуации межкультурных контактов. Они способствуют формированию образов «хороших» и «плохих» народов, ориентируя нацию на поиск союзников и партнеров, а также соперников и врагов. Усваиваются этностереотипы в процессах инкультурации и социализации.
Этнический стереотип — это социально обусловленный схематический образ своей этнической общности (автостереотип) или представление о других этнических общностях (гетеростереотип). Как уже было отмечено, стереотипы возникают из-за стремления человека к «экономии» мышления — конкретизации, сведению абстрактных понятий к конкретным образам, и упрощению, описанию большой группы людей как единой, объединенной общими характеристиками. Они формируются как в процессе непосредственного межэтнического общения, так и посредством неорганизованных форм передачи информации (слухи, анекдоты, поговорки), а также предубеждений, уходящих корнями в исторические традиции (например, антисемитизм).
Однако наблюдениями и исследованиями установлено, что живые люди, представители какого-либо народа, могут существенно отличаться от имеющихся стереотипов этого народа. Очевидно, так же осторожно нужно подходить и к стереотипам как к индикаторам национального характера. Обязательно нужно учитывать, что в зависимости от чувства симпатии или антипатии, которое испытывает носитель стереотипа к тому или иному народу, будут актуализироваться противоречивые стереотипы, относящиеся к этому народу. Нельзя забывать также, что этностереотип — это своего рода проективный тест, распространяемый на весь народ, при котором люди — создатели стереотипа выражают собственные психологические особенности. Нередко обнаруживается обратное влияние стереотипов: например, в ситуации сравнения положительный гетеростереотип может вызвать негативный автостереотип. И, наконец, автостереотипы дают более благоприятную оценку, чем гетеростереотипы. С этим связано также то, что стереотипы формируются на основе избирательности, постоянного сопоставления соответствующих черт своего и чужого народа. Иными словами, стереотип формируется при сравнении «нас» с «не нами», хотя это обычно и не осознается человеком.
Категоризация «мы — они» происходит с древнейших времен и связана с тем, что человек, являясь членом различных социальных групп и общностей (классов, половозрастных, профессиональных, религиозных, политических и, конечно, этнических групп), постоянно противопоставляет себя и членов своей группы другим людям, представляющим чужие группы. При этом идет единый процесс дифференциации и идентификации, который приводит к формированию социальной идентичности — осознанию себя как члена какой-либо группы и оценочному отношению к этой принадлежности.
Этническая идентичность занимает особое место в русской культуре. Она принимает форму «наши — не наши», «свои — чужие». Основным критерием при этом выступает религиозная принадлежность, а также отнесение к западному или восточному миру. На этой основе и формируется специфически русское понятие «иностранец», которым обозначаются люди, относящиеся к западному миру. Для названия всех остальных людей обычно используют термины, указывающие на этническую принадлежность (японец, китаец и т.д.).
Можно предположить, что такое специфическое использование названий своими корнями уходит в процесс формирования великоросской идентичности, происходивший в период возвышения Москвы. С одной стороны, тогда Русь из-за падения Византии осознала себя государством — единственным хранителем православия (послание Филофея), находящимся во враждебных отношениях с другими христианскими, но не православными странами. Она постоянно испытывала давление с их стороны — тевтонские рыцари, Польша, Литва, ливонские войны. С другой стороны, именно тогда Русь повернулась лицом к Востоку, многие черты которого она восприняла через татаро-монголов, а затем стала наследницей Орды и двинулась дальше, осваивая Сибирь и Дальний Восток, вбирая в себя проживавшие там народы. То есть Восток был ближе, понятнее и воспринимался на Руси как внутренняя территория. В противоположность этому Запад (Европа) был чем-то враждебным, стремящимся поглотить или уничтожить саму Россию. Немаловажным был и тот факт, что язычники и мусульмане-татары, жившие на Востоке, могли стать православными, «своими» (многие русские дворянские роды являются потомками принявших православие татар), в то время как католики и лютеране, жившие на Западе, «своими» стать не могли никогда. К тому же они не могли говорить на русском языке, были «немыми», «немцами» (это слово еще в XIX веке обозначало всех иностранцев из Европы).
Все это и стало причиной настороженного отношения к иностранцам, постоянного подчеркивания их чуждости, выделения и отделения от «своих» русских и от более близких гостей с Востока. Контрастность иностранцев прежде всего проявлялась и проявляется на уровне поведения, когда даже в мелочах подчеркивается существующая разница. Так, во времена Московской Руси царь, принимая иноземных послов, после их визита мыл руки, считая, что опоганился. А небольшое количество иностранцев, находившихся в Москве, проживало только в Немецкой слободе, отгороженной забором и охраняемой стрельцами от русского населения.
Со времени реформ Петра I таких крайностей уже не было, да и количество иностранцев в стране заметно увеличилось. Интересно, что в это время сложилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, иностранцы были учителями, с помощью которых Россия должна была в короткое время стать европейской страной. Некоторая часть российского дворянства, доходя в своем преклонении перед Западом до абсурда, вообще пыталась отрицать все русское, принимая лишь то, что находило одобрение иностранцев. Поэтому с таким трудом пробивали себе дорогу российская наука, философия, искусство. Но с другой стороны, ощущение чуждости, инаковости не исчезало. Показателен в этом отношении пример первого командующего русской армией во время войны 1812 года Михаила Богдановича Барклая де Толли. Несмотря на то, что он родился в России, был прекрасным профессионалом и многократно доказал свою преданность интересам родины, русская армия не принимала его только из-за французской фамилии и не желала подчиняться ему, считая его чужаком.
В советские времена положение иностранцев в нашей стране вновь стало напоминать отношение к ним во времена Московской Руси. Специальные гостиницы для их проживания, отдельные маршруты для экскурсий, сопровождающие, контролирующие все их контакты, даже при более высоком, чем для своих граждан уровне сервиса, породили на Западе представление о Советском Союзе как об империи зла.
В наши дни ситуация, безусловно, изменилась, но не кардинально. Иностранцам по-прежнему дают понять, что они не такие, как все остальные люди (жители нашей страны). Очень характерно, что в российских гостиницах, музеях в прейскурантах совершенно официально указаны разные цены на одни и те же услуги для своих (россиян) и иностранцев. Если учесть, что весь современный «западный мир» исповедует идею равенства и для его представителей невозможно (запрещено их воспитанием) выделение людей по расовому, этническому, половому или какому-либо иному признаку, то становится понятным, почему они не очень уютно чувствуют себя в нашей стране.
Если воспользоваться рассматривавшейся ранее моделью Беннета, говорящей о воспитании межкультурной чуткости, то для русского человека этот путь начинается не с отрицания межкультурных различий, а со стадии защиты, с преодоления сильно развитого чувства этноцентризма. Иными словами, нас не нужно убеждать в том, что различия между людьми, народами и их культурами существуют.
Иностранцы для России — своеобразное зеркало, с помощью которого мы, с одной стороны, хотим получить одобрение своим поступкам и начинаниям, а с другой стороны, постоянно осознаем свою самобытность и хотим ее сохранить. При этом совершенно уникальным образом одновременно сочетаются в отношении к иностранцам низкопоклонство и лизоблюдство перед ними с легким презрением и чувством превосходства, как будто мы, русские, знаем что-то, недоступное никому другому. И в межкультурных контактах, безусловно, необходимо учитывать эту двойственность.
2.3. Тема русского характера в русской общественной мысли

Хотя судьба России, ее место в мировой истории занимал и русских мыслителей, по крайней мере, с периода Московской Руси, полноценный теоретический анализ этих вопросов начался лишь в XIX веке. Практически все ученые и философы того времени уделяли внимание исследованию и описанию русского характера и русской души. На первом этапе изучались, в основном, негативные качества русского характера, и лишь к концу XIX — началу XX века он получил более объективную оценку. Хотя нужно помнить, что эта объективность относительна, ведь все выявляемые в исследованиях свойства национального характера были этническими стереотипами.
Первое, на что обратили внимание исследователи, была нелогичность, бессистемность и утопичность русского мышления, отсутствие у русского ума потребности в свободной, творческой мысли. Также в числе недостатков русского характера назывались импульсивность, лень и неумение постоянно организованно трудиться. Во многих случаях указывалось также на неспособность русского ума к рациональному мышлению, результатом чего была невозможность остановиться на чем-то определенном и довести начатое размышление до конца. При этом говорилось о чрезвычайной гибкости и восприимчивости русского ума, что позволяло русским ученым легко усваивать новые идеи и делать их своими. Но если завтра появятся новые модные идеи, русский человек с восторгом ухватится за них, позабыв вчерашнее увлечение.
Известный славянофил Ю. Самарин связывал неумение русских людей систематически трудиться с боязнью мыслительной работы: малейшая трудность в выполнении задуманного приводит к панике и желанию бросить начатое дело.
С неумением трудиться, а также напряженно и самостоятельно мыслить связывали неудачные попытки реформировать Россию по западному образцу. Для русского человека характерно самоуничижение, стремление ценить иностранное, европейское. Ему всегда было проще обратиться к чужому опыту, с легкостью воспринять чужие идеи, увлечься ими и забыть, что это — чужая жизнь, идущая по другим законам, под действием других социокультурных факторов, и ее нельзя бездумно пересадить на русскую почву.
В контексте этих рассуждении отмечалось также, что из-за своей пассивности и умственной лени русские смиряются со своими недостатками, сознательно погружаются в свои страдания, смакуют их и ими оправдывают все свои неурядицы и невзгоды. Поэтому вместо европейских качеств — прямолинейности, выдержки, умения довести дело до конца русскому характеру свойственны такие качества, как неаккуратность, неряшливость, стремление сделать все побыстрее, спустя рукава.
Огромную роль в формировании русского национального характера играла и играет религиозность, ведь с давних времен Россия считает себя единственной истинно христианской страной. Интересно, что Н. Бердяев считал русскую религиозность пассивной и женственной (церковь в России фактически никогда не была отделена от государства). Он выводил из этой особенности такие качества русского характера, как отсутствие стремления к свободе, личной ответственности, слабость логического мышления и воли, а также отсутствие общественной жизни, личное отношение к действительности. В этом Бердяев был близок к славянофилам, которые выводили из православия соборность и общинный характер русского народа. Но Бердяев шел дальше, чем славянофилы, которые считали религиозность положительной чертой, и вслед за К. Кавелиным говорил о том, что формальная религиозность, свойственная большинству русского народа, определяет такие отрицательные качества, как стремление сплутовать, обмануть, отсутствие предусмотрительности.
Известный русский публицист К. Кавелин отмечал также как свойства русского характера склонность к молодечеству, разгулу, безграничной свободе, удаль без конца и без края. Он считал, что эти качества связаны с молодостью русской нации, и поэтому они преходящи. Эта же причина лежит в основе большой любви русских к ритуалам, к соблюдению формальностей (особенно в богослужении). У молодого, малообразованного народа, как и у маленьких детей, еще нет усвоенных внутренних норм и правил поведения, поэтому ему нужны внешние правила. Но поскольку эти правила стесняют людей, они готовы при первой же возможности нарушить их, взбунтоваться. При отсутствии достаточного образования и знаний свобода воли переходит во вседозволенность и разгул.
Пресытившись самокритикой и перечислением отрицательных черт русского характера, русские исследователи в конце XIX века обратились к поиску положительных качеств в народном характере. Важнейшими положительными свойствами русских людей практически все авторы называли доброту, чувствительность и отзывчивость. Также назывались сердечность, открытость, бескорыстие, предпочтение духовных благ земным, материальным. Они считали, что именно это отличает Россию от Запада, делает ее такой притягательной даже для иностранцев. Отмечалось, что зависимость европейцев от материальных благ и удобств, которыми они обладают, ослабила в их сердцах высшие человеческие чувства добра, правды и красоты. В этом сходились и славянофилы, и западники. С их легкой руки до сегодняшнего дня продолжается противопоставление русской душевной широты и щедрости мещанству, погруженности в быт и отсутствию веры в святое и великое у народов Западной Европы.
Интересно, что обнаруженные достоинства русского характера понимались не как качества, компенсирующие его недостатки, а как продолжение этих недостатков. Присутствие недостатков было как бы узаконено в русском национальном характере, с ними не нужно было бороться, их не нужно было больше стесняться.
С этого момента исследования противоречивости русской души становятся предметом изысканий не только историков, но и философов и писателей. У Н. Лосского, С. Франка, В. Ключевского, Н. Бердяева русская душа предстает чем-то смутным, неосознанным, состоящим из неотрефлексированных противоречивых стремлений. По их представлениям, не осознанные самим человеком мотивы и потребности ведут либо к бесцельной, незаконченной хаотической деятельности, либо к смутному томлению, метаниям, когда собственные силы, противоречивость желаний мучат человека и не дают ему возможности определиться.
Об этом очень хорошо писали классики русской литературы — Н. Гоголь, И. Тургенев, Л. Толстой и, конечно, Ф. Достоевский. Ему принадлежит знаменитое утверждение, что русский человек слишком широк, не мешало бы его сузить, так как в нем одновременно уживаются и самые высокие и самые низкие желания. Он же прекрасно показал эти метания, заложив основные стереотипы понимания русской души как в России, так и за рубежом. Ну и, конечно, очень точно двойственность русской души и русского национального характера была подмечена Ф. Тютчевым в его знаменитых строках:

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить.
У ней особенная стать —
В Россию можно только верить.

С начала XX века исследования русского национального характера в основном, предпринимались философами. Среди них — Н. Бердяев и Н. Лосский. Так, Бердяев считал главной чертой русского характера его мягкость, пассивность, женственность. Главная тайна русской души — в ее антиномичности, противоречивости. Поэтому все исследователи русской души видели в ней только то, что им хотелось видеть, каждый находил подтверждение своим мыслям о русском национальном характере, в котором, действительно, можно обнаружить самые противоречивые черты и самые разнообразные факты, намерения. Именно они и придают русской душе глубину и загадочность.
Корень этих противоречий Бердяев видит в несовместимости мужественного и женственного начал в русском духе и в русском характере: мужественная свобода не овладевает женственной русской стихией изнутри, из глубины. Поэтому безграничная свобода в России оборачивается безграничным рабством, вечное странничество — вечным застоем. Только раскрыв в своей духовной глубине личное, мужественное, оформляющее начало, Россия сможет выйти из этого замкнутого круга.
Отмечает Бердяев и особый национализм русских, который связан с мессианством, с представлением об особой миссии России в истории, с убеждением, что только наша страна — единственный оплот истинного христианства (единственно верной идеи), которая живет для того только, чтобы дать пример всему остальному миру. Поэтому мессианизм русских переходит в отрицание всякого национализма, в признание того, что русский народ жертвенно служил делу всех народов. Это, кстати, объясняет, почему идея православия была так легко заменена идеей коммунизма при сохранении общей мессианской установки в русском характере.
Интересное исследование русского национального характера предпринял Н. Лосский. Причину его оригинальности и самобытности философ увидел в религиозности, лежащей в основе стремления к поиску абсолютного добра. Лосский считал, что русский человек обладает особенно чутким различением добра и зла, зорко подмечает несовершенство поступков и нравов, никогда не удовлетворяется ими и не перестает искать добро. Из религиозности он выводит также и бескорыстие, отсутствие интереса к материальным ценностям и к частной собственности. Лосский считает, что русский человек стремится не к власти, а к примирению и любви, хочет создать на земле божественный порядок и гармонию, но не имеет энергии и напора для претворения своих желаний в действительность. В этом отличие русского характера от западного, который стремится к созданию порядка в мире, к достижению материального благополучия. Из этой разницы Лосский выводил идею мессианства русского народа, который должен вернуть Западу душу, одухотворить созданную им культуру и технику.
Из чувства религиозности русских Лосский также выводит такие характеристики русского характера, как доброта, мягкость, незлопамятность, отходчивость. Оборотной стороной доброты является жестокость, которая становится средством устрашения при воспитании, не дает сбиться с правильного пути. Жестокость также проявляется и в виде примитивной любви к свободе, отсюда — жестокость русского бунта.
Также отмечаются способность к сочувствию и сопереживанию русского человека, умение входить в чужую душевную жизнь, легко подражать разным людям. Из этих качеств выводятся высоко развитое театральное искусство, развитие литературы, связанные с подражанием и сопереживанием, а поэтому созвучные русскому менталитету. Интересна мысль Лосского, что, стремясь к бесконечности, русский человек боится определений, отсюда его стремление уйти от заданной формы, пластичность и гибкость.
Интересны также описания русского народа и русского характера, данные иностранцами. Так, в них прежде всего упоминаются неорганизованность и неопределенность русских, их способность увлечься, а затем бросить начатое дело, не доведя его до конца, отсутствие сдерживающих начал, отсутствие меры как в добре, так и во зле. Они также отмечают высокую пластичность русских, гибкость их ума и свободу мысли. Среди положительных качеств русского характера иностранцы в первую очередь называют доброту, отходчивость и открытость, умение понять состояние другого. Больше всего нареканий вызывают неаккуратность, неорганизованность, низкий уровень бытовой культуры.
Многие западные ученые пытались проследить зависимость между отсутствием политической свободы и характером русских людей. Они считали, что причиной робости в поведении, экстравагантности, скачков от бешеной деятельности до полного бездействия, от оптимизма к пессимизму, от бунта к подчинению является боязнь ответственности. Главное же следствие отсутствия политической свободы — это недостаток индивидуальной независимости и гражданского мужества. В России можно делать все, что угодно, но нельзя об этом говорить. На Западе дело обстоит наоборот: можно говорить о чем угодно, но делать можно только то, что разрешено законом.
Также отмечается, что русским трудно проявить мужество и честность в быту, в общении с другими людьми. Единственный способ показать, что у русского человека есть мужество, — это провести какое-то время в тюрьме за политические взгляды. Говорят и о том, что в России все люди критикуют самые разные стороны жизни, но никто не предпринимает никаких практических действий, и дальше разговоров дело не идет.
Несогласны иностранные исследователи с утверждением, что русские — бескорыстные люди, что они доброжелательны к другим. Они отмечают, что русские ревнивы ко всему, что выходит из общего строя, что поднимается выше среднего уровня, связывая это также с отсутствием гражданских свобод и неразвитостью личного начала в жизни русского общества.
Таким образом, русские и иностранные исследователи соглашаются друг с другом в описании основных черт русского характера, как положительных, так и отрицательных, хотя и существуют некоторые разночтения. Так, русские исследователи много говорят о недостатках русского мышления, которых не видят иностранцы, но не соглашаются с их мнением о зависти и ревности к более богатым и удачливым.
Интересно, что и сам народ в основном согласен с мнением ученых. Поэтому, говоря о проблемах изучения и понимания русского национального характера, нельзя обращаться только к научным исследованиям или художественной литературе, Нельзя забывать о народной мудрости, о народном самосознании, выраженном в национальном фольклоре, прежде всего в пословицах, поговорках и народных сказках.
Нельзя не вспомнить любимых героев русских народных сказок. Среди них — Иванушка-дурачок, в конце сказки обязательно получающий царевну и полцарства в придачу, лентяй Емеля, лежащий все время на печи и по щучьему веленью получающий все — от нарубленных дров до царевны. Все они опережают своих куда более разумных братьев, которые в итоге оказываются настоящими глупцами.
Поистине бесценны для характеристики национального характера пословицы и поговорки, которые, являясь короткими притчами, суждением, приговором, поучением, превратились в этностереотипы, проверенные временем и отложившиеся в народной памяти. Каждый из них раскрывает ту или иную сторону национального характера. Интересно, что народная мудрость при этом так же противоречива, как и русская натура, потому что в пословицах нередко выражаются абсолютно противоположные суждения по одному и тому же вопросу.
Сосуществованию в русском характере индивидуальной активности (вера в собственные силы, готовность к риску) и пассивности (фатализм, покорность судьбе) посвящены пословицы: «Богу молись, а своего ума держись», «До неба высоко, до царя далеко», «Удача-кляча, садись и скачи», «На Бога надейся, а сам не плошай», «Не нашим умом, а Божьим судом», «Оттерпимся, до чего-нибудь дотерпимся», «Что ни делается — все к лучшему», «Кто живет тихо — не увидит лиха».
Терпимость (миролюбие) и нетерпимость (воинственность) выражены в пословицах: «Доброе слово пуще дубины», «Худой мир лучше доброй ссоры», «Худую траву из поля вон», «Не бить, так и добра не видать».
Следующие пословицы показывают отношение к рачительности и надежде на удачу: «Пушинка к пушинке — выйдет перинка», «Терпение и труд все перетрут», «Под лежачий камень вода не течет», «Хоть на час — да вскачь».
Очень важны для понимания характера русского человека его отношение к таким нравственным категориям, как честность/ нечестность, нравственность/безнравственность, а также патриотизм или прагматизм. Они выражаются следующим образом: «С миру по нитке — голому рубаха», «С родной земли — умри, не сходи», «От трудов праведных не наживешь палат каменных», «Заработанный ломоть лучше краденого каравая», «Дружба — дружбой, а денежки — врозь», «Где не жить, только б сыту быть», «Тот мудрен, у кого карман ядрен», «Не пойман — не вор, а что взято, то и свято».

2.4. Авто- и гетеростереотипы русских

Представления о наиболее типичных чертах национального характера как собственного народа, так и других народов обобщаются в автостереотипы и гетеростереотипы. Автостереотипы представляют собой мнения, суждения, оценки представителей какого-либо этноса о наиболее характерных чертах и качествах своего собственного народа. Обычно они содержат только комплекс положительных оценок. В отличие от них гетеростереотипы представляют собой совокупность оценочных суждений о каких-либо народах, даваемых им представителями других народов. Гетеростереотипы могут быть как положительными, так и отрицательными в зависимости от исторического опыта взаимодействия данных народов.
Наряду с иными факторами авто- и гетеростереотипы обусловливают характер межкультурной коммуникации, способствуя формированию образов «хороших» и «плохих» народов и обеспечивая таким образом позитивные или негативные результаты коммуникации. Оба вида стереотипов формируются в процессе непосредственного межэтнического общения. Так, например, при общении с итальянцами русский скорее всего обратит внимание на их оживленную жестикуляцию. На этом основании он сделает вывод об импульсивности итальянцев. Между тем наблюдениями и исследованиями установлено, что если при общении с итальянцами вербальное общение не дополняется невербальными средствами, то они плохо понимают смысл сказанного. С русскими данная ситуация выглядит с точностью до наоборот. Если при разговоре с русскими постоянно размахивать руками, перемещаясь при этом с места на место, то они с большим трудом будут поддерживать разговор. У итальянцев, привыкших к оживленной невербальной коммуникации, может сложиться впечатление о туповатости русских.
Кроме непосредственного межэтнического общения авто- и гетеростереотипы формируются посредством неорганизованных форм передачи информации: слухов, поговорок, анекдотов. Поговорки усваиваются человеком с детства и подсказывают ему конкретные образы других народов: «цыган раз на веку правду скажет, да и то покается» (лживость); «у немца на все струмент есть» (предприимчивость); «грек одну маслину съест и то пальчики оближет» (жадность); «француз — боек, а русский — стоек» и т. п.
Для изучения автостереотипов в Санкт-Петербурге в начале 90-х годов XX в. проводился опрос (З.В. Сикевич; 96), в котором черты национального характера выявлялись посредством системы свободных характеристик, полученных в форме ответов на вопрос:
«Назовите, пожалуйста, пять основных качеств, присущих большинству русских».
В ответах назывались как положительные, так и отрицательные качества, как достоинства, так и недостатки. Но вследствие эффекта гомоописания (преобладания положительной самооценки) положительных качеств было названо примерно в три раза больше, чем отрицательных. То, что отрицательные качества все же назывались, косвенно свидетельствует о чувстве национальной униженности и отсутствии национального достоинства.
Самым главным качеством русского человека, по результатам этого опроса, является доброта и, в частности, ее проявление к людям. Назывались также в качестве основных такие черты, как доброжелательность, радушие, душевность, отзывчивость, сердечность, милосердие, великодушие, сострадание и сопереживание.
Очень важными чертами характера русских участники опроса посчитали качества, отражающие общий стиль поведения русского человека — простоту, открытость, честность, терпимость. Почти не назывались качества, отражающие отношение человека к самому себе (гордость, уверенность в себе), что свидетельствует о типичной для русских установке на «других», об их коллективизме.
Наибольшее количество недостатков было названо в той части исследования, которая фиксировала отношение русского человека к труду. Здесь было отмечено, что русский человек трудолюбив, работоспособен и вынослив, но значительно чаще ленив, халатен, безалаберен и безответствен. Трудолюбие русских увязывалось с честным и ответственным исполнением своих трудовых обязанностей, но не подразумевало инициативности, независимости, стремления выделиться из коллектива. Разгильдяйство и безалаберность русских объяснялось с огромными размерами русской земли, неисчерпаемостью ее богатств, которых хватит не только нам, но и нашим потомкам. А раз у нас всего много, то ничего не жалко.
Последняя группа названных в опросе автостереотипов относится к числу так называемых интегральных характеристик, отражающих ментальные особенности русских. Среди них были названы «увлекаемость политическими мифами» и «вера в доброго царя». Это отражает давнюю установку русского человека, который не желал иметь дело с чиновниками или помещиками, а предпочитал писать челобитные царю (генеральному секретарю, президенту), веря, что злые чиновники обманывают доброго царя, но стоит лишь сообщить ему правду, как все тут же станет хорошо. Ажиотаж вокруг президентских выборов, проходивших в 1990-е годы, убедительно доказывает, что в народе до сих пор жива вера в хорошего президента, который сразу превратит Россию в нормальное государство.
Увлечение политическими мифами — еще одна характерная черта русского человека, неразрывно связанная с русской идеей, с представлением об особой миссией России и русского народа в истории. Вера в то, что русскому народу предначертано показать всему миру правильный путь (вне зависимости от того, каким этот путь должен быть — истинным православием, коммунистической или евразийской идеей), сочеталась со стремлением идти на любые жертвы (вплоть до собственной гибели) во имя достижения поставленной цели. Поэтому так важны были поиски этой идеи, так легко ее носители и сторонники бросались в крайности: ходили в народ, совершали мировую революцию, строили коммунизм, социализм «с человеческим лицом», восстанавливали разрушенные прежде храмы. Мифы могут меняться, но болезненная увлекаемость ими остается. Поэтому среди типичных национальных качеств русских была названа доверчивость.
Следующая совершенно особенная черта русского характера — расчет на «авось». Она пронизывает насквозь весь наш национальный характер, нашу жизнь, проявляет себя в политике, экономике. «Авось» проявляется в том, что бездействие, пассивность и безволие (также названные в числе характеристик русского характера) сменяются в самый последний момент безрассудным поведением: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».
Оборотной стороной русского «авось» является широта русской души, также названная в числе интегральных характеристик русского характера. «Русская душа ушиблена ширью», и поэтому за ее широтой, порожденной необъятными пространствами нашей страны, скрывается как удаль, молодечество, купеческий размах, так и отсутствие глубокого рационального «просчета» житейской или политической ситуации.
В ответах часто подчеркивалась противоречивость русской натуры. Так, говорилось о сочетании гонора и раболепия (именно эта черта проявляется в отношении к иностранцам), о терпимости и нетерпимости одновременно, о разобщенности русских, способных на единение только в трудную минуту. Наверное, это и есть «загадка русской души», основа непредсказуемости русского человека.
Таким образом, на основе данных опроса можно попытаться представить типичный образ русского. В результате у нас получится следующий автопортрет: добрый, терпеливый, гостеприимный, трудолюбивый и ленивый, дружелюбный, с широкой русской душой, патриотичный, доверчивый, открытый, любящий выпить, отзывчивый, простой, щедрый, честный, терпимый, сострадательный, безалаберный.
В основе гетеростереотипов русских лежит представление о «загадочной русской душе», окончательно утвердившееся после знакомства с романами Ф. Достоевского. В то время также много говорилось о противоречивости русского характера, в котором доброта и внутренняя открытость совмещались с внешней угрюмостью, а хитрость и лживость сочетались с беспечностью. Отмечали также религиозность, доходящую до фанатизма, готовность русских к самопожертвованию, храбрость и героизм, который они проявляли, сражаясь за свою страну, высокое чувство патриотизма. Эти качества сочетались с неразвитым личностным началом, господством общины, долготерпением и фатализмом русских.
Очень большую роль в формировании гетеростереотипов русских играли бескрайние просторы России, а также ее климат. Все иностранцы были убеждены, что большую часть года в России царит суровая зима с ужасными морозами (все путешествующие по России иностранцы, писавшие после этого заметки о нашей стране, непременно описывали русскую зиму, морозы, даже если они сами были в России летом). На это списывали пристрастие русских к водке и бане. Обязательным атрибутом представлений о России также были медведи, свободно бродящие по улицам русских городов. Подобный взгляд на Россию и русских начал складываться по крайней мере с XVI века, когда появились первые книги (одной из них стала книга Герберштейна) о России в Европе.
В XX веке в новых политических условиях существующие гетеростереотипы несколько изменились. В них добавилось больше негативных оттенков (это было связано с боязнью распространения коммунизма). В первую очередь подчеркивалось, что русские нуждаются в системе ценностей и верований (неважно каких, это могли быть коммунизм или православие), считалось, что эта идеология должна формулироваться государством.
Обязательно подчеркивалось, что семейные и дружеские взаимоотношения для русских важнее, чем продуктивность работы, различные расписания и обязательства. Говорилось также о непредсказуемости русских, о невозможности их понять. Это проявлялось в неожиданных вспышках гнева и насилия, хотя большую часть своей жизни русский человек был терпеливым и покладистым, даже пассивным.
Неотъемлемыми качествами русских по-прежнему считались их открытость, мягкосердечность и гостеприимство. Но отмечалось, что по отношению к представителям других рас могут быть проявления ксенофобии, национализма. Продолжали говорить о патриотизме и героизме русских (новую пищу для этого дала Вторая мировая война, победа в которой была одержана только благодаря русским, заплатившим за нее 27 миллионами жизней).
Таким образом, представление о русских в Европе, гетеростереотипы русских сохраняются достаточно стабильно. Радикальные изменения политической ситуации в стране лишь слегка смещали акценты.

ЛИТЕРАТУРА

1. Вышеславцев Б.П. Русский национальный характер// Вопросы философии. - 1995. - № 6.
2. Гнатенко П.И. Национальный характер. — Днепропетровск, 1992.
3. Гнатенко П.И., Кострюкова Л.О. Национальная психология: анализ проблем и противоречий. — Киев, 1990.
4. Лосский И.О. Характер русского народа. Кн. 1, 2. — М., 1990.
5. Касьянова И.О. О русском национальном характере. — М., 1994.
6. Сикевич З.В. Национальное самосознание русских. — М., 1996.
7. Шулындин П.П. Национальная психология: структура, сущность, социальная роль. — Горький, 1986.,


















ГЛАВА 3
ЦЕННОСТИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Ценности русской культуры (община, справедливость, терпение)

Специальные исследования природы авто- и гетеростереотипов позволили ученым прийти к заключению, что в их основе лежат ценности той или иной культуры. Историками также доказано, что важнейшую роль в формировании русской культуры сыграла уже упоминавшаяся русская крестьянская община. Поэтому ценности русской культуры в большой степени являются ценностями русской общины. Среди них древнейшей и важнейшей является сама община, «мир» как основа и предпосылка существования любого индивида. Ради «мира» человек должен был быть готов пожертвовать всем, в том числе и своей жизнью. Это было связано с тем, что большую часть своей истории Россия прожила в условиях осажденного военного лагеря, когда только подчинение интересов отдельного человека интересам всей общины позволяло русскому народу сохранить этническую самостоятельность и независимость.
Таким образом, по своей природе русский народ — народ-коллективист. В нашей культуре интересы коллектива всегда стояли выше интересов личности, поэтому так легко подавляются в ней личные планы, цели и интересы. Но в ответ русский человек рассчитывает на поддержку со стороны «мира», когда ему придется столкнуться с житейскими невзгодами (своеобразная круговая порука). В результате русский человек сознательно откладывает свои личные дела ради какого-то общего дела, из которого он не извлечет никакой выгоды — в этом и заключается его привлекательность. Русский человек твердо уверен, что нужно сначала устроить дела социального целого, которое более важно, чем его собственные дела, а потом это целое начнет действовать в его пользу по собственному усмотрению. Иными словами, в русской культуре преобладают ценностно-рациональные, а не целерациональные (как на Западе) способы действия, которые не просчитываются заранее, могут причинить вред человеку, совершающему их. То есть они содержат смысл в самих себе, приносят удовлетворение самим фактом участия в них, сознанием того, что ты поступил правильно, что именно этого и требует сейчас социум, дает человеку чувство своей полезности, значимости в этом мире. Русский народ в силу своей исторической природы — коллективист, который может существовать только вместе с социумом, который он устраивает, за который переживает и который, в свою очередь, окружает человека теплом, вниманием и поддержкой. Поэтому, чтобы стать личностью, русский человек должен стать соборной личностью.
Для жизни в коллективе, в общине очень важно, чтобы там все было организовано по принципу справедливости, поэтому справедливость — еще одна ценность русской культуры. Изначально она понималась, как социальное равенство людей и была основана на экономическом равенстве (мужчин) по отношению к земле. Эта ценность является инструментальной, но в русской общине она стала целевой. Члены общины имели право на свою, равную со всеми, долю земли и всех ее богатств, которыми владел «мир». Такая справедливость и была Правдой, ради которой жили и к которой стремились русские люди. И в знаменитом споре правды-истины и правды-справедливости именно справедливость одерживала верх. Для русского человека не так уж важно, как было или есть на самом деле. Намного важнее то, что должно быть. Именно так, с позиций вечных истин (для России эти истины были правдой-справедливостью) оценивались мысли и поступки людей. Важны только они, иначе никакой результат, никакая польза не смогут оправдать их. Если же из задуманного ничего не выйдет — не страшно, ведь цель-то была благая.
В русской общине с ее равными земельными наделами, периодически проводившимися их переделами, чересполосицей просто невозможно было возникнуть индивидуализму. Ведь человек не был собственником земли, не имел права ее продавать, не был волен даже в сроках посева, жатвы, да и в выборе того, что можно было культивировать на земле. В такой ситуации невозможно было проявить индивидуальное мастерство, которое совсем не ценилось на Руси. Неслучайно Левшу были готовы принять в Англии, но он умер в полной нищете в России.
Это же отсутствие индивидуальной свободы воспитало привычку к авральной массовой деятельности (страда), странным образом сочетавшей тяжкий труд и праздничный настрой. Возможно, что праздничная атмосфера была своеобразным компенсаторным средством, которое позволяло с большей легкостью перенести тяжелый труд и отказаться от личной свободы в хозяйственной деятельности.
Единственным способом уйти от власти общины было оставить ее, решиться на какую-нибудь авантюру: сделаться казаком, разбойником, солдатом, монахом и т.д.
В ситуации тотального господства идеи равенства и справедливости никак не могло стать ценностью богатство. Не случайно так хорошо известна в России пословица, что «Трудом праведным не наживешь палат каменных». Стремление к увеличению богатства считалось грехом. Так, в русской северной деревне уважали торговцев, искусственно тормозивших торговый оборот.
Труд сам по себе также никогда не был главной ценностью на Руси (в отличие от Америки и других протестантских стран). Конечно, труд не отвергается, везде признается его полезность, но он не считается средством, автоматически обеспечивающим осуществление земного призвания человека и правильное устроение его души. Поэтому труд в системе русских ценностей занимает подчиненное место. Отсюда и возникла знаменитая пословица «Работа — не волк, в лес не убежит».
Жизнь, не ориентированная на труд, давала русскому человеку свободу духа (лишь отчасти, иллюзорную). Это всегда стимулировало творческое начало в человеке. Оно не могло выразиться в постоянном, кропотливом, нацеленном на накопление богатства труде, но очень легко трансформировалось в чудачество или работу на удивление окружающих (изобретает крылья, деревянный велосипед, вечный двигатель и т.д.), то есть действия, совершенно бессмысленные для хозяйства. И даже часто хозяйство оказывалось подчиненным этой затее.
Став богатым, нельзя было заслужить уважение со стороны общины. Но его можно было получить, совершив подвиг, принеся жертву во имя «мира». Только так можно было обрести славу. Так выявляется еще одна ценность русской культуры — терпение и страдание во имя «мира» (но ни в коем случае не личное геройство). То есть цель совершаемого подвига ни в коем случае не могла быть личной, она всегда должна была лежать вне человека.
Широко известна русская пословица о том, что «Бог терпел, да и нам велел». Не случайно первыми канонизированными русскими святыми стали Борис и Глеб, которые приняли мученическую смерть, но не стали сопротивляться своему брату, захотевшему их убить. Смерть за Родину, гибель «за друга своя» также приносила герою бессмертную славу. И на наградах (медалях) царской России чеканились слова: «Не нам, не нам, но имени Твоему».
Таким образом, терпение всегда было связано со спасением души и никак не с желанием достичь лучшего удела. Терпение и страдание — важнейшие принципиальные ценности для русского человека наряду с последовательным воздержанием, самоограничением, постоянным жертвованием собой в пользу другого. Без этого нет личности, нет статуса у человека, нет уважения к нему со стороны окружающих. Отсюда проистекает вечное для русского человека желание пострадать — это желание самоактуализации, завоевания себе внутренней свободы, необходимой, чтобы творить в мире добро, завоевать свободу духа. Вообще, мир существует и движется только нашими жертвами, нашим терпением, нашим самоограничением. В этом причина долготерпения, свойственного русскому человеку. Он может вытерпеть очень многое (тем более, материальные трудности), если он знает, зачем это нужно.
Ценности русской культуры постоянно указывают на устремленность ее к некоему высшему, трансцендентному смыслу. И нет ничего более волнующего для русского человека, чем поиски этого смысла. Ради этого поиска можно было оставить дом, семью, стать отшельником или юродивым (и те, и другие были весьма почитаемы на Руси).
Для русской культуры в целом таким смыслом становится уже упоминавшаяся нами русская идея, осуществлению которой русский человек подчиняет весь свой образ жизни. Именно поэтому исследователи говорят о присущих сознанию русского человека чертах религиозного фундаментализма. Идея могла меняться (Москва — третий Рим, имперская идея, коммунистическая идея, евразийская идея и т.д.), но ее высокое место в структуре ценностей оставалось неизменным. Кризис, который мы переживаем сегодня в нашей стране, во многом связан с тем, что исчезла объединявшая русский народ идея, стало неясно, во имя чего мы должны страдать и унижаться, терпеть лишения и работать. Поэтому обретение новой фундаментальной идеи — залог выхода нашей страны из кризиса.
Но ценности являются противоречивыми (как и отмеченные черты русского национального характера). Поэтому русский человек одновременно мог быть храбрецом на поле боя и трусом в гражданской жизни, мог быть лично предан государю, и одновременно грабить царскую казну (как Меньшиков), оставить свой дом и пойти воевать, чтобы освободить балканских славян. Высокий патриотизм и милосердие проявлялись как жертвенность или благодеяние (оно вполне могло стать медвежьей услугой).
Очевидно, именно противоречивость национального характера и духовных ценностей русского народа позволила иностранцам говорить о «загадочной русской душе», а самим русским утверждать, что «умом Россию не понять».

ЛИТЕРАТУРА

1. Дряхлов Н.И., Давыденко В.А. Социокультурные ценности россиян// Социс. - 1997. - № 7.
2. Зимин А.А., Хорошкевич А.Л. Россия времени Ивана Грозного. — М., 1982,
3. Панченко А.М. Русская культура в канун петровских реформ. — Л., 1984.
4. Русский народ: Его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. — Иркутск, 1992,



















ГЛАВА 4
РУССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР В УСЛОВИЯХ ПОСТСОВЕТСКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ

Постсоветская трансформация русского характера. Традиционные русские ценности в современных условиях

4.1. Русские ценности и российский тип хозяйства

Фундаментальные ценности русской культуры, лежащие в основе русского национального характера, устойчиво существуют на протяжении веков, передаваясь из поколения в поколение. Этот механизм, связанный с сохранением и передачей следующим поколениям культурной традиции и культурного наследия, — залог успешного существования любого этноса и его культуры. Но под влиянием новых направлений мирового развития, исторических обстоятельств, социальных процессов и культурных достижений происходят значительные изменения как в национальном характере русских, так и в системе их ценностей. В настоящее время основными детерминантами изменений являются фундаментальные преобразования в экономике, политике, межгосударственных отношениях, а также глобальные экологические перемены, к которым необходимо приспособиться, а для этого приходится изменить себя.
В наши дни Россия вновь переживает кризис. Вновь идет изменение способов хозяйствования, меняется как внутренняя, так и внешняя политика страны. Эти перемены неизбежно сопровождаются изменениями в национальном характере, а также внедрением новых ценностей в фундамент русской культуры и переоценкой старых.
Объективный анализ перечисленных ценностей русской культуры показывает, что все они были сформированы для условий нерыночной экономики и натурального хозяйства. Так, крестьянскую общину, «мир», ценности которой и стали важнейшими в иерархии социальных ценностей, можно рассматривать как своеобразный средневековый земледельческий цех, который в первую очередь заботился о поддержании существования своих членов, о том, чтобы накормить их и не дать умереть с голоду. Но средневековый цех при этом все же работал на рынок, вступая при этом в конкуренцию с другими цехами и в результате повышая качество своей продукции. Община же не имела внешнего фактора, стимулирующего свое развитие. Ее интересовала только земля, которую нужно было получить, чтобы прокормить растущее население.
Если первой целью общины было поддержание биологического существования людей — членов общины, то второй — устранение конкуренции между общинниками. Для этого и делался акцент на идеи равенства, справедливости и другие, связанные с ними ценности, прежде всего — власть «мира» и неформальный суд стариков.
Таким образом, в фундаменте русской общины исторически не сложились ценности, стимулирующие хозяйственную деятельность индивида. Они необходимы для простого биологического выживания членов общины. Ведь нельзя допустить, чтобы свобода человека ставила под угрозу интересы и существование общества в целом. Напротив, община периодически требует, чтобы кто-то из ее членов шел на подвиг самоотречения во имя нее, сознавая при этом, что лично ему он не принесет никакой материальной выгоды (кроме морального сознания своей правоты).
Данные ценности ограничивали или сводили на нет действие других ценностей — эффективного труда, накопления богатства, без которых невозможно появление свободного рынка и товарного хозяйства. Поэтому справедливость общины по отношению к людям превращалась в тормоз по отношению к тем хозяйствам в ней, которые имели тенденцию к трансформированию в хозяйства рыночного типа.
Община более или менее отвечала требованиям своего времени, пока рыночные отношения в стране были мало развиты и крестьянское хозяйство оставалось натуральным. Правда, и тогда ее крупным недостатком было то, что она тормозила развитие рационального индивидуального хозяйства и как следствие развитие соответствующей деятельности, так как в ведении общины находилась не только земля, но и технология полевых работ (установление одинаковых сроков высева и снятия урожая, внедрение принудительных одинаковых севооборотов и т.д.). В результате крестьянин не мог свободно распоряжаться своим временем на протяжении года. Значительные объемы работ он должен был производить не по своей воле, а на основании решения «мира», по приговору старейшин. Иными словами, он не был свободен в своих решениях по ведению хозяйству, а значит, не имел возможности совершенствовать индивидуальное мастерство на основе индивидуального опыта.
Помимо ограничения индивидуальной свободы в ведении хозяйства община не приветствовала также рационального индивидуального хозяйства. Причиной этого был принцип равенства, на практике приводивший к чересполосице, раздробленности земли, постоянным ее переделам. Разбросанность наделов на больших расстояниях (до 5 верст) приводила к большим затратам времени на передвижения и перевозку орудий труда, которые поэтому были простейшими и легчайшими; их ремонт в полевых условиях не составлял труда. Это и привело к тому, что соха так долго была основным сельскохозяйственным орудием труда в России.
Община из-за принципов своей организации изначально предполагала низкую производительность труда крестьянина. К концу XIX века крестьянские хозяйства едва сводили концы с концами и практически не производили товарной продукции, которую давали только помещичьи и кулацкие хозяйства. Основной же массе хозяйств приходилось отказываться от крупных затрат (не только ресурсов, но и труда), дающих долговременный эффект, и ограничиваться решением лишь повседневных, сиюминутных задач. Иными словами, работали крестьяне много, а эффекта от их работы было все меньше.
Иррациональные затраты человеческого труда, чересполосица в условиях относительного обилия природных ресурсов обусловливали то, что русское сельское хозяйство оказалось присваивающим по типу, да к тому же хищническим, губившим среду своего обитания, прежде всего, землю и луга. Это было связано еще и с тем, что периодические переделы земли делали пользование тем или иным наделом временным, что не побуждало к проведению работ по улучшению пашни, луга, строительству дорог и т. п. Необходимые хозяйственные постройки тоже возводились как временные, вообще многое делалось в расчете на «авось». И в результате не формировался хозяин, его мастерство и предприимчивость.
Интересно, что крестьяне, даже терпевшие неудобства или получавшие меньше земли при очередном переделе, не желали ничего другого. Они считали, что их жизнь — правильна, что в ней обеспечен верный кусок хлеба, а на большее они не претендовали.
В итоге на законных и нравственных основаниях, находящихся в соответствии с принятыми общиной ценностями, рыночное хозяйство крестьянину-общиннику было не создать, так как он был лишен хозяйственной свободы на земле. Оно возникало лишь как кулацкое, «мироедское», и к его хозяину в России всегда относились как к «выжиге». Ведь, чтобы преодолеть общинную мораль и создать такое хозяйство, ему нужно было обладать отрицательными, с точки зрения общины, качествами: наглостью, лицемерием, хитростью, жадностью, жестокостью, цинизмом. Но он должен был быть деятельным, уметь копить деньги, идти против общины, находя в ней людей трусливых, раболепных, покорно выполняющих его волю. И способы, которыми он приобретал свое богатство, неизбежно были уродливыми, вызывали презрение и ненависть к этим людям.
Таким образом, отсутствие в России достаточно мощной струи рыночно ориентированной деятельности не позволило появиться в русской культуре поддерживающим ее ценностям. Соответствующим образом сформировался и русский характер, делающий русского человека нерыночником. Для него не было важно дело, мастерство, богатство, а также свобода и право, служащие фундаментом этих ценностей (так было на Западе), но зато огромное значение имели равенство, святость, слава, знание. Прекрасные нравственные ценности, но в условиях рыночной экономики они оказались малопригодными.
А перемены в современной России связаны именно с формированием рыночной экономики. И если мы хотим успешно развиваться в выбранном направлении, неизбежно должна произойти соответствующая коррекция системы русских ценностей. До тех пор, пока этого не произойдет, европейцы и американцы будут превосходить русского дешевизной и качеством своего товара. Кроме того, безличная зависимость от рынка (как она есть сегодня на Западе и какой она должна стать и в нашей стране) оборачивается личной независимостью от другого человека. Это становится важнейшим условием обретения внутренней свободы и личного достоинства, что также важно для русского человека.
Но общинная психология — это очень устойчивая форма общежития. Неслучайно она существовала до самого последнего времени, а ее некоторые элементы живы и сегодня. Ведь объективно ее ценности — действительно привлекательны. Она не позволяет человеку умереть с голоду, учитывает его нужды, дает своим членам насыщенную эмоциональную атмосферу, делает их близкими людьми, не знающими, что такое полное одиночество. Община создала многочисленные формы коллективного проведения досуга, нередко сочетаемого с совместным трудом: посиделки, гулянки, гостевания, колядки, масленица и т.д.
Благодаря обилию природных ресурсов община в России могла вести существование, пусть скудное и нередко голодное, но привычное для многих миллионов крестьян. Во всех сферах жизнедеятельности община обеспечивала причастность индивида к коллективной жизни, что давало ощущение ее полноты. В российский условиях хозяйственная несостоятельность общины не стала очевидным фактом для основной массы населения. Большинство людей до сих пор сохраняют свои иллюзии относительно возможности жить в приемлемом достатке в общине.
Отказаться от этого чувства совсем не просто. Можно лишь несколько снизить меру коллективизма и поднять меру индивидуализма.

4.2. Традиционные ценности русской общины
в современных условиях

Сегодня уже всем стало ясно, что в неизменном виде традиционные русские ценности сохраняться и действовать не могут. Они начинают меняться в соответствии с теми изменениями, которые постепенно происходят в России. Неслучайно многие специалисты сравнивают современную ситуацию в стране с эпохой первоначального накопления капитала. И «новые русские» чертами своего характера и стилем поведения так напоминают кулаков-«мироедов» XIX века, причем, отношение к ним со стороны основной массы народа такое же.
Большая часть населения нашей страны до сих переживает глубокий психологический шок, связанный с крушением прежней системы ценностей (ценностей общины) и необходимостью адаптации к новым экономическим и политическим реалиям. Важнейшая из них — это проходящая модернизация России, по сути, становящаяся заурядной вестернизацией. А она предусматривает не только формирование соответствующих рыночному обществу экономических, социальных и политических институтов, но и воспитание личности нового типа, которая должна обладать следующими чертами: психологическая приспособляемость к изменениям и восприятию нового; рациональность мышления и вера в эффективность науки и медицины; способность к выбору — принятию самостоятельных решений относительно собственной судьбы; индивидуализм; стремление к самоутверждению; честолюбие, проявляющееся как в отношении к самому себе, так и к своим детям; высокая ценность образования.
Вне зависимости от того, нравится ли это или нет, реформы в нашей стране идут, а значит, идут и процессы модернизации. Адаптация к модернизации может рассматриваться как процесс принятия новой политической и ценностной парадигмы, происходящий в условиях не преодоленного до сих пор идеологического раскола российского общества.
О том, что соответствующие изменения идут, говорят данные уже упоминавшегося нами социологического опроса по исследованию национального самосознания русских, проводившегося в Санкт-Петербурге. Респондентам предлагалось оценить выбранные русские пословицы, а также составить список качеств русского характера. Больше всего исследователей интересовало, происходят ли какие-то изменения, связанные с освоением «рыночной» психологии.
Наиболее принципиальное значение имела оценка установки на индивидуальную активность в противовес традиционной пассивности и фатализму. И по частоте выбираемых пословиц можно говорить о том, что активная позиция начинает преобладать (в пропорции 2:1). Очевидно, на эту установку повлияло как снижение религиозной мотивации поведения (истинно верующий человек должен уповать на Бога), так и потеря доверия к властным структурам, в том числе, к самой верхушке власти (столетия в России вера в доброго царя оставалась непоколебимой).
Однако склонность к долготерпению и смирению с жизненными обстоятельствами все еще отличает более трети опрошенных. Среди этой категории респондентов особенно много женщин.
Риск ради удачи признает, прежде всего, молодежь, что показывает её более успешное приспособление к новым условиям и новым ценностям. Но при этом в русском сознании, независимо от половой принадлежности, возраста и уровня образования, продолжает преобладать стратегия «малых дел» (Терпение и труд все перетрут), а на удачу надеется лишь каждый четвертый из числа опрошенных. Таким образом, еще далеко до утверждения стереотипов «рыночного» поведения — энергичного и инициативного. О том же говорит и выбор пословиц, основанных на стереотипе «честной бедности» в противовес «нечестному богатству».
Анализ результатов опроса указывает на то, что русское сознание по-прежнему остается противоречивым. Установка на активность, обычно сочетающаяся с рыночным поведением, не находит своего логического завершения. А другие установки, удобные для успешной самореализации в условиях первоначального накопления капитала, большинством участников опроса отвергаются как чуждые их личной позиции, а также национальному самосознанию в целом.
В ходе опроса его участникам было предложено выбрать единственную пословицу, наиболее соответствующую их жизненной установке. Так выявились пять пословиц, отражающих самые распространенные жизненные принципы:
1. Под лежачий камень вода не течет.
2. Терпение и труд — все перетрут.
3. Что ни делается — все к лучшему.
4. На Бога надейся, а сам не плошай.
5. Заработанный ломоть лучше краденого каравая.
Можно сказать, что эти ценности составляют своеобразное «ядро» нового формирующегося российского менталитета и национального характера. Они по-прежнему остаются противоречивыми и лишь слегка затронуты происходящими переменами в жизни страны.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бороноев А.О., Смирнов П.И. Русские и судьба России (опыт этнопсихологического исследования)// Введение в этническую психологию/ Под ред. Ю. П. Платонова. — Спб., 1995.
2. Голубев B.C. и др. «Вечнорусские вопросы» в учебном пособии// Общественные науки сегодня. — 1997. — № 5.
3. Громыко М.М. Традиционные нормы поведения и формы общения у русских крестьян XIX в. — М., 1986.
4. Дряхлов Н.И., Давыденко В.А. Социокультурные ценности россиян// Социс. - 1997. - № 7.
5. Иорданский В. Русские, какие мы?// СМ. — 1998. — № 2.
6. Лурье С. От древнего Рима до России XX века// Общественные науки сегодня. — 1997. — Ns 4.
7. Паламарчун П. Москва или третий Рим? — М., 1991.
8. Синевич З.В. Русские: образ народа. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 1996.
9. Троицкий Е. Что такое русская соборность?— М., 1995.
10. Янов А. Русская идея и 2000 год. — Нью-Йорк, 1988.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем сущность новой модели общественного развития России?
2. Чем характеризуется ситуация в культурной жизни России в постсоветское время?
3. Как сочетаются в современной русской культуре традиции и новации?
4. Как связаны ценности русской культуры с природными условиями? С типами хозяйства? С особенностями исторического развития?
ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАДАНИЯ

1. Охарактеризуйте систему ценностей российского общества, сложившуюся к началу XX века.
2. Подберите десять пословиц, выражающих, по вашему мнению, русский характер.
3. Назовите качества, характеризующие современного русского человека.



































ГЛАВА 5
РУССКИЕ В МЕЖКУЛЬТУРНЫХ КОНТАКТАХ

Стереотипы русских в Европе. Особенности русской культуры с точки зрения немцев. Наиболее распространенные стереотипы русских в современной Германии. Особенности немецко-русской коммуникации: вербальная коммуникация (приветствие и прощание, приглашение и комплименты, представление и знакомство); невербальная коммуникация (личная дистанция, улыбка, рукопожатие)

5.1. Стереотипные представления о русских в Европе

5.1.1. История возникновения

В каждой стране существуют стереотипные представления о не только самих себе, но и о других народах. Среди последних часто встречаются стереотипные представления о русских, которые весьма существенно различаются между собой. Очевидно, что стереотип русских в некоторых странах Европы, например в Германии или Франции, будет в чем-то совпадать, хотя каждый культурный регион будет придавать ему свою окраску и свои особенности. А вот стереотипы русских в Китае или, скажем, в Японии будут заметно отличаться от стереотипов, бытующих среди тех же немцев или французов. В этой связи представляется некорректным говорить о стереотипных представлениях о русских за рубежом, поэтому в дальнейшем речь пойдет только о Европе, причем, основной акцент будет сделан на ее немецкоязычное пространство.
Первые более или менее устойчивые представления о русских появились в Европе еще в XVI в. Основой для их возникновения послужила книга австрийского дипломата Сигизмунда фон Герберштейна «Записки о московитских делах», вышедшая в 1549 году на латыни и 1557 году на немецком языке под названием «Московия», неоднократно издававшаяся впоследствии. Основное внимание автор уделял быту москвичей, подробному описанию страны, людей, экономике, торговле, обычаям, традициям, религии и этикету. Книга стала очень скоро бестселлером и служила своеобразным «руководством» для людей, приезжающих в Россию. Многие иностранные послы, побывавшие с дипломатическими миссиями в России, также способствовали восполнению информационного вакуума о России. Большой известностью пользовался труд немецкого дипломата и ученого Олеария, который в период с 1633 по 1635 гг. был послом гольштейнского герцога Фридриха III в Москве. Результатом его проживания в Москве, а также путешествия с торговой экспедицией по Волге к Каспийскому морю и затем в Персию стали его знаменитые «Описания путешествия в Московию и Персию», вышедшие в свет в 1647 году.
Значительная часть представлений о русских того времени складывалась под влиянием описаний царствования Ивана Грозного, что способствовало формированию образа «дикой Московии». В полном соответствии с этим образом русские купцы, например, рисовались как неуступчивые, жесткие и не склонные к компромиссам люди. Это объяснялось тем, что русские хорошо осознавали почти безвыходное положение иностранных купцов, у которых был небогатый выбор торговых партнеров на востоке, и они, конечно, были заинтересованы в том, чтобы продать товар здесь, а не везти дальше или возвращаться с ним обратно. Неуступчивость и стремление к абсолютизму проявлялось не только в торговле, но и в других сферах. Принцип «или пан — или пропал» вызывал сильное непонимание и страх иноземцев. Поэтому успеха в торговых переговорах добивались только опытные, хладнокровные люди. Тем не менее, страх, боязнь перед русскими и Россией появились несколько позднее, причем, потенциал России, ее территория и расположение и в Европе, и в Азии сыграли здесь не последнюю роль. Настороженность в отношении русских объяснялась в основном непредсказуемостью их действий и, в конечном итоге, страхе перед неопределенностью и некоторой фатальностью мировосприятия в сознании русских.
В те времена еще не сложился образ русского человека как много пьющего и стремящегося напоить своих гостей, столь широко упоминаемый в наши дни во многих странах Европы. Тогда он только начинал формироваться. В частности, Олеарий во время своего посещения Москвы не заметил чрезмерного употребления алкоголя. В те времена крепкие напитки еще не были широко распространены среди русских и являлись в основном прерогативой богатого сословия бояр. Чертой, на которую чаще всего обращали внимание европейцы, являлось отсутствие порядка и законов в России. Так, прусский чиновник и ученый барон Август Гакстгаузен, посетивший Россию в 1843 году, написал «Исследование о внутреннем состоянии жизни народа и особенностей сельскохозяйственного устройства России». В своих наблюдениях он указал, что русские не имеют представления о правилах и законах. Они чувствуют себя везде совершенно свободно, независимо от того, находятся ли они у себя дома или нет; не имеют никакого представления о порядке и бережливости и не слушают никаких советов. Наряду с этим отмечалось гостеприимство русских и стремление выглядеть представительными в глазах окружающих. Обратной стороной этих качеств можно было назвать хвастовство, проявляющееся в том, что люди охотно показывали свое богатство, подчеркивали свое социальное положение и происхождение. Доходившие до Европы слухи о богатых землях России и щедрости ее правителей нередко перевешивали в основном негативные представления, сдерживающие европейских путешественников. Это являлось несомненным стимулом для посещения России, что впоследствии привело к созданию ряда поселений.


5.1.2. Особенности русской культуры с точки зрения немцев

Даже сегодня трудно выделить те конкретные моменты восприятия немцами ценностей русской культуры, которые стали определяющими для формирования стереотипов о русских. К тому же речь идет о тех глобальных культурных и исторических процессах, оказавших сильное влияние на Россию и русских, оценка которых в самой Германии далеко не так однозначна. Тем не менее, в Германии существует некое общее представление обо всей палитре значимых ценностей русских, которые, по мнению немцев, обусловливают их образ жизни и стиль поведения.
То, что Россию и русских трудно понять рационально, издавна отмечалось и отмечается многими немцами. Основываясь на представлениях самых широких слоев населения Германии, можно выделить несколько отправных моментов, которые служат исходной базой для рассуждения об особенностях русской культуры, если об этом заходит речь.
Первый комплекс причин русской «особости» кроется в сильном влиянии востока и восточных культур. Сильное влияние отводится татаро-монгольскому игу и связывается с ярко выраженной традицией деспотии, которая, по мнению многих немцев, является характерной чертой русских. Влияние восточных культур предопределило развитие таких ценностей, как общинный характер жизни, соборность, коллективизм, что в свою очередь послужило истоком для таких качеств, как сильная зависимость индивида от коллектива, терпение, жестокость, чувство солидарности. Естественно, что отсутствие демократических традиций в России объясняется долгой закрытостью от западных стран, а также влиянием самодержавия и тоталитаризма, которые в свою очередь формируют такую черту, как преклонение перед авторитетом.
Второй комплекс особенностей русской культуры связывается с гигантскими по европейским меркам расстояниями, «размахом» России, ее непознаваемостью и неисчерпаемыми ресурсами. Любовь русских к большому пространству ассоциируется с такими чертами, как отсутствие самоограничения, разбрасывание ресурсами (в бытовом проявлении — деньгами), не заботясь о завтрашнем дне. Оборотной стороной этих качеств является щедрость, гостеприимство, искренность и прямота, высокая эмоциональность. Пространственная протяженность России вызывает и чувство опасности, давления с востока. Страх немцев перед Востоком вообще обычно проецировался на русских в частности. По мнению немцев, стратегия русских «все или ничего», спонтанность действий как раз являются подкреплением их опасений.
Не будет преувеличением особо подчеркнуть то значение, которое придают немецкие интеллектуалы русскому православию, объясняя для себя многие черты русских. Это можно отнести к третьему комплексу причин особенностей восприятия немцами русской культуры. Эта точка зрения наиболее полно выражена в работах известного немецкого социолога Макса Вебера. Согласно его идеям, поведение людей в обществе может быть понятно лишь тогда, когда поняты и проанализированы их религиозные догмы, а также толкование и интерпретации этих догм. В соответствии с этими взглядами, основные причины тех или иных поступков русских тесно связываются со степенью ортодоксальности русского православия. В частности, фатализм русских, их покорность судьбе, невероятное, по мнению немцев, терпение и способность преодолевать трудности следует искать в православных традициях христианства. Второстепенность материальных условий жизни, всепрощение и доброта также являются православными ценностями. Однако корни халатного отношение к работе, необязательность, нежелание доводить начатое до конца также нередко объясняются особенностями русского вероисповедания и мировосприятия.
Одним из основных факторов восприятия русских и России в целом является «загадочная русская душа», которая представляет собой не просто распространенный стереотип присущих русским качеств, как, например, гостеприимство, открытость, музыкальность или игра в шахматы. Понятие «русская душа» вмещает в себя и объяснение многих причин поведения русских. В частности, экстремальная биполярность России и русских, вся самобытность, неясность, не поддающиеся рациональному объяснению поступки как отдельных людей, так и России в целом, могут объясняться именно «русской душой». С точки зрения немцев, «русская душа» является достаточно универсальной категорией, весьма «удобной» для объяснения внезапных скачков, неожиданных поворотов, невозможности предугадать дальнейшее развитие и т.д. Это понятие может трактоваться позитивно, негативно, иронически, но оно охотно принимается немцами для объяснения иррациональности поведения русских.

5.1.3. Наиболее распространенные стереотипы русских
в современной Германии

Вследствие почти полувекового существования двух Германий, которое закончилось 3 октября 1990 года, восприятие русских западными и восточными немцами существенно различается. Это объясняется в основном тем, что жители западной и восточной частей Германии долгое время получали различные идеологически окрашенные картины русских. Например, для западных немцев русские состояли либо из партийных функционеров, либо из диссидентов. Восточным немцам также преподносился образ русских, весьма далекий от реальности. Все же восточные немцы имели несравнимо больше контактов с русскими, поэтому их стереотипы заметно более разнообразны, чем у западных немцев. Но несмотря на сильное идеологическое влияние разной направленности, как в восточных, так и в западных землях можно обнаружить существование одних и тех же «стержневых» стереотипов, являющихся основой представления о русских.
Сравнительные исследования, проведенные среди различных групп немцев и русских для выяснения их взаимных гетеростереотипов, показывают довольно стабильный набор качеств, характерных для «типичного русского». Среди позитивных черт русских обычно фигурируют сердечность, теплота и открытость в общении между людьми, веселость и любовь к праздникам. Качество русского гостеприимства является одним из наиболее распространенных. Однако иногда отмечается, что иностранный гость окружается такой заботой, что ему буквально трудно вздохнуть без ведома хозяев, и тогда гостеприимство воспринимается уже как обуза. Часто упоминается талант русских к импровизации, находчивость, способность находить выход из затруднительных ситуаций.
Среди негативных черт обычно доминируют пассивность, готовность долгое время терпеть несправедливость по отношению к самим себе, смирение и пессимизм, отсутствие самоограничения, лень и гордость, граничащая с надменностью.
Склонность к употреблению спиртных напитков упоминается очень часто и также оценивается негативно.
В стереотипе коллективизма русских присутствуют как позитивная, так и негативная составляющие. Нередко коллективизм приписывается коммунистическому прошлому России, причем исторические корни данной культурной традиции видятся далеко не всегда.
Особо следует отметить возникновение некоторых новых представлений о русских, которые приобрели свою актуальность лишь в последнее десятилетие. В большинстве своем они имеют негативный оттенок.
Так, среди стереотипов, получивших широкое распространение в Германии в последние годы, особо следует подчеркнуть отождествление русских с организованной преступностью. Многие немцы склонны видеть в русских мафиози, которые приезжают в Германию, чтобы делать там свой криминальный бизнес. Это вызывает страх и нежелание общения. Притчей во языцах у немцев стало демонстративное богатство «новых» русских, покупка ими дорогих вещей за наличные деньги, что резко контрастирует с бережливостью немцев и явным преобладанием безналичного расчета при покупках большой стоимости.
Стереотип расточительности (оборотная сторона щедрости) русских в Германии не является новым. Еще до революции русские поражали немцев своей способностью тратить целые состояния за один день. Однако за годы Советской власти по известным причинам этот стереотип не получал достаточного подкрепления, поэтому был благополучно забыт или вытеснен более свежими стереотипами. В последнее время волна состоятельных русских, захлестнувшая европейские города и курорты, способствовала актуализации этого стереотипа. По мнению немцев, та легкость, с которой тратятся большие суммы, причем, наличными, является лишь подтверждением криминальности русских и вызывает недоверие. Это находит свое отражение и в опросах общественного мнения. Согласно данным 1996 года, процент немцев, симпатизирующих русским, составил ровно четверть от всех опрошенных. Не испытывают симпатии к русским 29 процентов; еще 26 процентов не определились в своем отношении, и 20 процентов опрошенных никак не относятся к русским. Очевидно, что у большинства респондентов, а это те, кто никак не относится или еще не определился в своем отношении к русским, нет явного преобладания ни позитивных, ни негативных гетеростереотипов, в отличие от опрошенных, у которых уже сложилось четкое положительное или отрицательное мнение о русских. Это позволяет предположить, что в сознании большинства немцев негативные и позитивные стереотипы русских удерживаются примерно в равном соотношении.
Все приведенные стереотипы содержат наиболее характерные для русских черты, которые сумели установить немцы в процессе длительных межкультурных контактов. Этот перечень можно было бы долго уточнять и корректировать. Но важно то, что немцы уже имеют сложившееся представление о русских, как, впрочем, и русские о немцах. В этой связи актуальным является вопрос о том, могут ли эти и другие стереотипы стать проблемой для немецко-русского общения. Ответ на него, без сомнения, ясен. Все без исключения стереотипы могут быть помехой в межкультурных контактах. При отсутствии необходимой информации о культурных особенностях собеседников стереотипы являются серьезным препятствием в коммуникации. Поэтому всегда существует проблема формирования соответствующего поведения, учитывающего особенности восприятия чужой культуры. Естественно, через стереотипы нельзя получить точное представление о каждом конкретном индивиде. Ясно, что не все русские гостеприимны и открыты, также как далеко не все русские ленивы и имеют склонность к выпивке. Однако важно то, что стереотипы дают общее, фоновое представление о русских или немцах, приписывают им предельно общие типы поведения. И основная задача здесь заключается в том, чтобы избегать обобщающих оценочных заключений, которые как бы логически следуют из стереотипов.
В любом случае, стереотипы должны рассматриваться лишь как фактор, дающий первичное направление коммуникации, которое впоследствии может претерпеть существенные изменения. В Процессе общения обязательно следует принимать во внимание, что стереотипы являются причинами определенных реакций и поведения. Например, немцы могут быть очень удивлены, если во время русского праздника они не увидят водки и не услышат песен или столкнутся с излишней пунктуальностью русских партнеров. Непроизвольная фиксация на уже имеющемся стереотипе серьезно затрудняет наблюдение за реальными действиями партнеров, и в этом случае стереотип действует как коммуникационный фильтр, как бы отсеивая те моменты действий, которые не соответствуют стереотипу. Иллюстрацией этому может служить поведение «типичных» немцев во время русского застолья. Немцы, боясь показаться невежливыми и стараясь соблюсти русские традиции, в обязательном порядке выпивают рюмку водки после каждого тоста, поскольку согласно стереотипу так должны делать и русские. Но делают ли русские то же самое? Как известно, существует немало способов, чтобы уклониться от очередной порции спиртного: пропустить тост, недопить рюмку, найти необходимое в данной ситуации оправдание и т.д. Однако это реальное поведение часто остается незамеченным. Стереотип любящих выпить русских существенно затрудняет для немецких гостей восприятие их действительного поведения и мешает видеть то, что не соответствует стереотипу.
Таким образом, стереотипы ведут к некоторому искажению реальности и включению в процессе общения своеобразного «автопилота», который предполагает жесткую схему восприятия и существенно затрудняет или даже совсем исключает обратную связь с партнерами по коммуникации. Следствием этого, как правило, является то, что действительное поведение партнеров, как и их намерения, остаются незамеченными или неправильно понятыми, это оказывает влияние на ход общения и может стать источником конфликтов. Поэтому проблема построения адекватного поведения с учетом существующих стереотипов всегда актуальна.

5. 2. Особенности немецко-русской коммуникации

5.2.1. Общаемся ли мы с иностранцами точно так же, как и с представителями своей национальности?

Вероятно, весь спектр возможных ответов можно будет разделить на две группы, то есть на тех, кто утверждает, что общение с иностранцами не отличается от общения с представителями своей культуры, и тех, кто видит хоть какие-то отличия. Почему мы задаемся этим вопросом? Разве так важно, отличается ли наше общение с иностранцам от общения с представителями своей этнической группы?
Принадлежность к той или иной группе означает позицию отвечающего по поводу признания или непризнания существования различий между культурами. То есть в ответе человека, настаивающего на отсутствии разницы в общении как со своими, так и с иностранными партнерами, предполагается отрицание наличия стереотипов по отношению к иностранцам. Одновременно также предполагается, что иностранные партнеры не имеют стереотипов по отношению к представителям его группы.
Думается, нет необходимости указывать на ошибочность такой позиции. Например, на встречу с немецкими партнерами русские обычно идут заранее, стараясь не опоздать, так как считают, что «у них так не принято» (стереотип пунктуальности немцев), находят в шкафу столовый набор ножей, поскольку «немцы не едят ничего без ножа» (стереотип воспитанности) и, наконец, сопровождают немецкого гостя повсюду, так как «все иностранцы, как дети» (стереотип неспособности иностранцев, в том числе и немцев, успешно справиться с русской действительностью). Этот перечень можно продолжить и дальше, однако совершенно ясно, что ни один русский партнер, даже прилетевший издалека, скажем из Сибири, не получит столь пристального внимания и опеки. Можно сказать, что существует тенденция к тому, чтобы приспособиться к чужому стилю общения, согласно нашим представлениям об этом стиле. Попробуем соотнести между собой некоторые особенности вербального и невербального поведения, распространенные в немецкой и русской культурах.

5.2.2. Вербальная коммуникация

Процесс межкультурного общения подразумевает принятие во внимание культурной обусловленности своего родного языка и языка партнера по коммуникации. То есть язык партнера следует постоянно воспринимать с учетом той культуры, в которой он живет и носителем которой является. Это требует определенной компетенции не только в языке, но и в связанном с ним поведении. Например, манера приветствия, прощания, знакомства при всей своей кажущейся универсальности имеет разные культурные оттенки. То есть каждый элемент приветствия, знакомства, прощания, тесно связан с вербальными привычками людей и привносит неповторимое своеобразие в их поведение. Особый интерес вызывают те языковые нормы, которые представляются достаточно типичными в разговорных ситуациях между немецкими и русскими партнерами.

5.2.2.1. Приветствие и прощание

Приветствие несет в себе важную эмоционально-коммуникационную нагрузку во всех культурах. Именно приветствующий посредством формы и характера приветствия своего партнера определяет ход дальнейшей коммуникации. Приветствие подготавливает «почву» для последующего разговора, с его помощью задается также определенная атмосфера общения.
Обычно в словарях и разговорниках перевод русского «Здравствуйте» дается как «Guten Tag», «Guten Abend», или «Guten Morgen» («Добрый день», «Добрый вечер» и «Доброе утро»), в зависимости от времени суток. При этом остается без внимания, что «Здравствуйте» (буквально, пожелание здоровья приветствуемому) несет в себе более позитивную коннотацию, в то время как выражения «Добрый день» и другие подобные, как в немецком, так и в русском языках звучат более нейтрально. Однако различия здесь не так заметны и не могут вызвать существенных проблем в коммуникации. А вот случай с неформальным приветствием вызывает гораздо больше затруднений.
Русское «Привет», которое близко немецкому «Hallo», более нейтрально и распространено в основном в общении между партнерами, имеющими примерно равный социальный статус. Немецкое «Hallo» более демократично, очень распространено среди молодых людей и употребляется гораздо чаще, чем «Привет» в русском. Например, «Hallo» служит, чтобы окликнуть знакомого или приветствовать коллегу по работе. Однако это приветствие может носить и несколько фамильярный характер, например, в ситуации первой встречи с немецкоязычным партнером.
О ситуациях, в которых принято или не принято приветствовать окружающих, следует сказать особо. В Германии довольно часто приветствуют незнакомых людей, не имея намерения дальнейшего общения. Например, приветствие можно услышать в лифте, хотя люди могут быть незнакомы. Часто принято здороваться с вахтерами, соседями, с продавцами в магазине, и т.д. Такие приветствия в Германии, сопровождаемые обычно улыбкой, не обязывают участников к дальнейшему разговору, независимо от того, были ли они когда-либо знакомы или же никогда не встречались друг с другом. Эти приветствия не подразумевают прощания и, так же как и улыбка, служат только демонстрацией окружающим доброжелательности и отсутствия агрессии. Такое приветствие может иногда вылиться в small talk, хотя чаще всего этого не случается. Приветствие для русских, как правило, предполагает дальнейшее общение. Более того, оно обязывает к началу разговора обоих коммуникантов. Вероятно, поэтому у русских не принято приветствовать друг друга «просто так». Однако если это случается, то в конце разговора обязательным элементом коммуникации является прощание.
Прощание является важным и четко оформленным актом коммуникации в обеих культурах. Через форму и характер прощания стороны определяют перспективу дальнейшего взаимодействия. Сам процесс «русского» прощания заметно длиннее «немецкого». После слов прощания у русских может состояться «послесловие», в которое вмещается в зависимости от социальной дистанции между собеседниками практически все — от приветов знакомым и пожелания здоровья до содержательных замечаний.
Вербально нейтральное прощание сопровождается словами «До свидания». В немецком это выражается «Auf Wiedersehen». Более официальный стиль в немецком предполагает фразу «Ich wurde mich gerne verabschieden» — «Позвольте попрощаться, разрешите откланяться». В основном, употребление этих устойчивых выражений прощания в немецком и русском соответствуют друг другу и применяются в аналогичных ситуациях.
Естественно, что кроме приведенных примеров приветствия и прощания, в немецком и русском языках существуют и другие распространенные выражения, которые говорят друг другу при расставании, например, «Alles Gute» — «Всего доброго», «Счастливо», «Bis bald» — «До скорого», а также другие обороты речи. Безусловно, выбор, заключительных слов в конце общения будет определяться степенью близости, доверительности или официальности, которая существует между партнерами.
5.2.2.2. Представление и начало беседы

Форма представления партнеров по коммуникации как в немецкой, так и в русской культурах определяется конкретной ситуацией общения. Здесь возможны два основные варианта: первый вариант предусматривает, что собеседники представляются сами в процессе общения. Второй вариант практикуется в более официальной обстановке. В этом случае представление делается третьим лицом. Например, в случае встречи официальных делегаций распространено представление участников согласно должностному положению, невзирая на пол и возраст. В немецком случае данный вариант также не исключен, однако женщин чаще принято представлять первыми. В неформальном общении и у немцев, и у русских представление проходит незаметно, как бы между прочим. Однако здесь существует один нюанс, на который нельзя не обратить внимание. Коммуникация между русскими создает вокруг собеседников как бы «закрытое пространство». Для того, чтобы в него попасть, новичку, желающему принять участие в разговоре, необходимо предпринять определенные усилия, чтобы вступить в процесс общения. В немецком случае более практикуется вовлечение новичка в разговор самими участниками общения. Например, конкретно ему может быть задан вопрос, позволяющий представиться и «показать себя». В отличие от русского варианта, вхождение в процесс общения не является целиком и полностью проблемой новичка, а рассматривается как своего рода обязанность других участников общения.
Представление по телефону в немецком и русском общении также содержит заметные различия. В Германии принято, как правило, представляться и называть свою фамилию, независимо от того, звонят ли вам или звоните вы. Русские предпочитают оставаться инкогнито и, чаще всего, не представляются, если их не попросит собеседник. Представление по телефону в немецком смысле почти не практикуется в России и ограничивается «Алло?», «Да?» или «Вас слушают».
Начало беседы как в русской, так и в немецкой культурах обычно начинается с вопроса «Как дела?» — «Wie geht's?» или более вежливого «Wie geht es Ihnen?» Однако ответ на него может существенно отличаться в немецком и русском вариантах. Например, немецкий вариант предполагает, в основном, позитивные ответы, типа «Danke, gut» — «Спасибо, хорошо», или более нейтральное «Es geht, Danke» — «Спасибо, нормально». Как правило, вопрос «Как дела?» в немецком общении не предусматривает подробного освещения своих дел, независимо от их фактического положения. Русский вариант предполагает более широкий спектр ответов, начиная от самых оптимистических и заканчивая предельно негативными. При этом обсуждение собственных дел может занять много времени.



5.2.2.3. Приглашение и комплименты

Все виды приглашений можно условно разделить на официальные и неофициальные. И немцы, и русские формулируют неофициальные приглашения в произвольной форме. «Заходите на чашку чая!» — «Kommen Sie doch mal auf eine Tasse Kaffee vorbei!» (В немецком варианте скорее приглашают на чашку кофе). Несмотря на одинаковость формулировок восприятие такого приглашения русскими и немцами будет заметно отличаться. Так, русские склонны воспринимать подобное приглашение совершенно серьезно и, поблагодарив за приглашение, действительно могут спустя некоторое время «заглянуть на чашку чая» к своему немецкому партнеру. Обычно русским не приходит в голову, что подобные приглашения — это лишь вежливая форма сближения. В немецкой культуре действительная встреча обговаривается более конкретно, с датой и временем встречи, поскольку неожиданные визиты у немцев, как правило, исключаются.
В отличие от непосредственной реакции русских на приглашение немецкий случай более сложен. Чаще всего немцы относятся к такого рода приглашениям довольно скептически и предпочитают лучше выждать некоторое время, полагая, что приглашение, если оно было сделано серьезно, должно последовать вторично, в более конкретной форме. Конкретность приглашения проявляется обычно в обсуждении даты и времени встречи, приемлемых для обоих партнеров. Поэтому вероятность того, что немецкий коллега нагрянет к вам в гости, даже не позвонив предварительно, практически равна нулю.
Характерным отличием между немецкими и русскими приглашениями является степень настойчивости приглашающих. В России, прежде чем принять приглашение, принято некоторое время поломаться, отклоняя его. Например, если вам предложили чашку кофе, не принято тут же соглашаться; это может быть расценено как невоспитанность. Только когда хозяйка (хозяин) предложит во второй или даже в третий раз, приглашение принимается. Причем, приглашаемый ожидает, что за первым приглашением обязательно должно последовать второе. В немецком случае приглашение обычно не повторяется, поскольку, услышав четкий отрицательный ответ, хозяйка (хозяин) считает себя не вправе настаивать из-за боязни показаться назойливой. Естественно, отсутствие представления о сложившихся обычаях может служить серьезной причиной непонимания.
Что касается официальных приглашений, то в обеих культурах наблюдается больше совпадений, чем в неофициальных контактах. Как в России, так и в Германии принято предельно прямо и открыто формулировать приглашение партнерам. Принятие или возможный отказ от приглашения выражается также открыто и ясно, без скрытого подтекста. Официальное приглашение обычно следует (или дублируется) в письменной форме. Кроме даты и времени, также принято сообщать и причину приглашения.
Относительно адресата комплиментов, а также способа и манеры выражения у немцев и русских также существуют разные взгляды. В России принято считать, что комплименты предназначаются женщинам, поэтому подчеркнуть те или иные достоинства своей собеседницы считается правилом хорошего тона. Причем, многие мужчины, считают себя просто обязанными выразить особые знаки внимания к женщинам, независимо от того, происходит ли это где-нибудь в ресторане или в официальной обстановке. В России считается нормальным, если женщина — коллега по работе воспринимается не только как профессионал. В немецкой культуре это распространено в гораздо меньшей степени. Поэтому в производственной ситуации излишние комплименты будут вряд ли уместны и вызовут, скорее, неприятие. При неофициальном общении выражение особого внимания женщинам вполне допустимо, однако следует учитывать, что немецкие комплименты короче, чем русские, и преподносятся не в столь вычурной манере. В отношениях между мужчинами как в России, так и в Германии комплименты не имеют широкого распространения и носят характер признания достоинств партнера. Возможно некоторое подчеркивание тех или иных качеств собеседника, однако это не должно переходить в откровенную лесть, что воспринимается крайне негативно.

5.2.2.4. Извинение

Извинения в немецкой и русской культурах используются приблизительно в одинаковых коммуникативных контекстах. Основное различие заключается в том, что русские менее склонны просить извинения за какие-либо поступки. С точки зрения русских, немцы просят извинения даже тогда, когда без этого вполне можно обойтись. В немецкой культуре извинение может быть обусловлено невольным касанием соседа, например, в общественном транспорте или в магазине. В этом случае первой вербальной реакцией немца будет извинение, в то время как русский может просто не почувствовать, что он вторгся в чье-то личное пространство. Важную роль играет понятие норм вежливости, которые определяют, в каких случаях следует или не следует просить извинения. Так, если вы входите по служебному делу в кабинет своего коллеги, то прежде чем сформулировать цель вашего визита, разговор в Германии принято начинать с извинения. «Извините за беспокойство» — «Entschuldigen Sie bitte die Stonmg». Практически любое обращение к незнакомому человеку на улице также начинается с извинения. Простой вопрос о времени, который в России также может содержать извинение (а может и не содержать), в Германии начинается с обязательного извинения. «Entschuldigung, wie spst ist es?» — «Простите, который сейчас час?» Не менее распространенный в русском варианте вопрос спешащего человека «Время не подскажете?» в Германии практически не встречается. Формальные извинения распространены в немецком гораздо шире, чем в русском, этим объясняется непонимание многих русских, считающих такую вежливость чрезмерной. Русское извинение подразумевает более «серьезную« провинность, которую необходимо загладить, и гораздо реже рассматривается как простая форма вежливости.

5.2.3. Невербальная коммуникация

Всякий раз, когда мы общаемся с людьми другой культуры, кроме проблемы языка неожиданно появляются другие трудности, возникающие из-за несовпадения интерпретаций мимики лица, жестикуляции, языка тела. Причиной тому является наше предположение о некой универсальности невербальных сигналов в каждой культуре. Это является несомненной ошибкой, поскольку практически ни одно положение тела, мимика лица или жесты, наблюдаемые нами при разговоре, не несут в себе абсолютно одинаковую информацию в разных культурах. Немецкая и русская культуры не являются исключением из этого факта, и поэтому некоторые различия в невербальном общении русских и немцев обязательно следует принимать во внимание.

5.2.3.1. Личная дистанция

Личная дистанция является наиболее зримым параметром, позволяющим проследить различие в поведении немцев и русских, которые совершенно по-разному воспринимают окружающее их пространство. Например, интимная зона у немцев распространяется примерно на расстояние вытянутой руки. Если кто-то без разрешения вторгается в интимную зону, то это автоматически интерпретируется как неуважение к человеку. В России интимная зона заметно меньше. Большинство людей может находиться в непосредственной близости друг от друга, не испытывая видимого дискомфорта. Поэтому неудивительно, что многие русские отмечают у немцев боязнь физического прикосновения, когда в случае близкого контакта, например в общественном транспорте или в очереди, люди начинают беспокойно оглядываться или агрессивно сверлить взглядом человека, осмелившегося нарушить интимную зону.
В отношении личной, социальной и общественной зон наблюдается та же самая картина. Например, тесное объятие с троекратным дружеским поцелуем после долгой разлуки, практикуемое русскими мужчинами, также трудно представимо в немецком варианте общения. Человек, не сведущий в различиях личной дистанции русских и немцев, может своим поведением вызвать невольное раздражение или сам неверно истолковать поведение партнера. При официальных встречах иногда можно видеть, как немецкий партнер делает шаг назад, невольно стараясь избежать состояния дискомфорта, вызываемого слишком близким, по мнению немца, положением собеседника. Русский партнер в свою очередь делает шаг вперед, полагая, что такая дистанция будет наиболее оптимальна для разговора. Такая «игра в догонялки» обычно вызывает непонимание или раздражение обоих партнеров и существенно затрудняет коммуникацию.
5.2.3.2. Знаки расположения. Улыбка

Улыбка играет едва ли не самую заметную роль среди всевозможных знаков расположения к собеседнику практически во всех европейских культурах. Известный девиз «keep smiling» (что бы ни случилось — улыбайся), заимствованный у американцев, находит широкое признание и в Германии. Но улыбка у американцев далеко не всегда выражает действительное состояние человека, а лишь показывает его внимание и расположение к собеседнику. В то же время для немцев нехарактерна улыбчивость американцев. В целом, это является правилом вежливости, которое подчеркивает доброжелательность и отсутствие агрессивности. Неудивительно, что русские, в культуре которых вообще не принято улыбаться просто так, часто воспринимаются немцами как мрачные и неприветливые. Но в русской культуре совершенно другое значение улыбки, прямо противоположное европейскому и особенно американскому. Обычно это естественная реакция русского человека на какие-то положительные события в его жизни. Человек, улыбающийся без видимой причины, воспринимается окружающими в лучшем случае как несерьезный или слабоумный. «Смех без причины — признак дурачины», — говорит русская пословица. В худшем случае улыбка может рассматриваться как вызывающее поведение (для мужчин) или как приглашающий знак (для женщин), поэтому может вызвать агрессию или другое неадекватное поведение. На самом деле отсутствие улыбки у русских так же нейтрально, как и ее присутствие у немцев.
Согласно классификации улыбок С. Тер-Минасовой, улыбка искренняя как проявление хорошего отношения и реакция человека на положительные события присуща всем культурам. Именно этот вид улыбки является наиболее характерным для русских. Кроме этого вида улыбки существуют улыбка формальная как способ приветствия посторонних людей и улыбка коммерческая как один из принципов современного сервиса. Последние два вида улыбок являются нехарактерными для русской культуры. Однако значительные изменения, произошедшие в последние годы, способствовали введению в повседневный обиход формальной улыбки. Резкое увеличение межкультурных контактов постепенно приводит и к распространению улыбки коммерческой, однако это далеко не везде встречает понимание и подчеркивает проблему улыбки как одно из уязвимых мест при взаимодействии русской и европейских культур.

5.2.3.3. Рукопожатие

Еще один источник возможного непонимания и конфликтов кроется в особенностях пожатия руки, которые часто кажутся одинаковыми в немецкой и русской культурах. Действительно, рукопожатие немцев имеет много общего с русским рукопожатием и не содержит столь заметных отличий, как, например, улыбка. Однако и здесь существуют некоторые нюансы, которые стоят того, чтобы на них обратили внимание. Во-первых, рукопожатие у русских является прерогативой мужчин; женщины, как правило, не входят в круг лиц, с которыми принято здороваться за руку. Существуют лишь незначительные исключения, например, при первом знакомстве или в том случае, если женщина подаст руку первой, чего чаще всего не происходит. Следует отметить некоторое различие между столицами и провинцией. В Санкт-Петербурге, и особенно в Москве такой вид приветствия перестал быть прерогативой мужчин. Рукопожатия среди женщин или между женщинами и мужчинами перестали быть редкостью. В провинциальных городах это встречается чаще всего в деловых кругах. По-прежнему встречаются случаи, когда при приветствии мужчины целуют руку женщин, в знак особого внимания и уважения. В немецкой культуре подобные знаки внимания к прекрасному полу практически исключены, и даже могут быть восприняты как неуважение. Рукопожатие, в свою очередь, расценивается, как нормальное явление и принято у женщин, поэтому многие русские мужчины недоумевают, когда немки протягивают им руку. А у немецких женщин может вызвать возмущение привычка русских мужчин как бы игнорировать их, здороваясь только с представителями сильного пола.
Во-вторых, рукопожатие в русской культуре, как правило, является обязательным атрибутом при встрече близких друзей и знакомых. Причем, даже если речь идет об относительно большой группе людей, то все равно здороваются с каждым по отдельности. В кругу немцев это соблюдается не всегда. Вербальные средства приветствия немцы используют гораздо чаще. А в случае большого числа участников общения вновь прибывшему обычно достаточно сказать «Привет» или «Здравствуйте». В остальном русское рукопожатие соответствует немецкому и проходит по тем же правилам.

5.2.4. Особенности личных и рабочих отношений в русской и немецкой культурах

Нет никаких сомнений в том, что немцы и русские по-разному строят свои отношения в личной и рабочей сферах. В отличие от немцев русские более склонны соединять вместе личные и рабочие интересы. Личные связи могут играть едва ли не решающую роль, например, в выборе партнера по бизнесу. Неформальные отношения преобладают практически во всех областях, дружба и родство имеют значимую ценность. Поэтому часто бывает почти невозможно провести четкую разграничительную линию между чисто личными и чисто рабочими отношениями. Дружеские отношения в России предполагают определенную лояльность, уступки и даже жертвование своими интересами. Нередки случаи, когда сотрудники какой-либо фирмы дружат семьями, а постоянное партнерство по бизнесу перерастает в тесную дружбу. Поэтому русские гораздо больше значения придают тому, с кем приходится общаться, а не самому предмету общения.
Принципы построения личных и рабочих отношений в Германии резко контрастируют с русскими. В немецкой культуре преобладает четкое разграничение между деловой, рабочей сферой и личными отношениями. Так, вероятность того, что близкие друзья после конфликта в личной сфере будут продолжать вместе работать, в немецкой культуре гораздо выше, чем в русской. После жарких производственных дебатов в какой-либо немецкой фирме оппоненты могут запросто пойти вместе ужинать в ресторан и оставаться друзьями. Вообще, в рабочих конфликтах в немецкой среде очень редко затрагиваются какие-либо личные обстоятельства из жизни коммуникантов. Это считается неделовым и непрофессиональным. Более того, само слово «деловой» — «sachlich», «быть деловым» — «sachlich sein» в немецком имеет сугубо позитивную коннотацию. Прослыть деловым человеком означает получить положительную оценку коллег, считаться объективным, непредубежденным, беспристрастным. Поэтому само понятие делового человека в Германии находится в конфликте с русским понятием значимости личных контактов (таких, как дружба, любовь, родственные отношения). Именно поэтому многим русским трудно понять, как можно, например, бывшим супругам вести совместный бизнес и сохранять доверительные деловые отношения сразу после развода? Последствием столь высокой значимости личных отношений в России является образование морали для друзей и близких и морали для остальных. Например, многие русские предпочитают покупать у знакомого продавца, лечиться у знакомого врача, защищать диссертацию у знакомого профессора и т.д. По этой же причине персонал фирм не набирается «с улицы». Обычно это старые друзья по университету, по школе, по секции, которые могут и не быть отменными специалистами; от них это не всегда требуется. В первую очередь ожидается, что они в любой ситуации сохранят лояльность к своим друзьям.
Различия между культурами не позволяют дать единственно верную оценку точек расхождения и соприкосновения немецкой и русской культур, описать идеальный характер коммуникации между их представителями. Очевидно, что выводы, которые можно сделать, довольно многозначны и не вписываются в привычные рамки «хорошо — плохо». То, что интерпретируется как «плохо» с позиции немцев, может быть «хорошо» с точки зрения русской культуры, и наоборот. Однако знание другой культуры позволяет наиболее оптимально построить процесс коммуникации и избежать всевозможных подводных камней в процессе общения.

ЛИТЕРАТУРА

1. Павловская А. Стереотипы восприятия России и русских на Западе.// Россия и Запад. Диалог культур. — М., 1994.
2. Пиз А. Язык телодвижений. — Нижний Новгород, 1992.
3. Рёш О. Проблема стереотипов в межкультурной коммуникации. //Россия и Запад: Диалог культур; Выпуск 7-й. — М., 1999.
4. Тер-Минасова С. Язык и межкультурная коммуникация. — М., 2000.
5. Ужегова 3. О стереотипах восприятия России и российского бизнеса за рубежом //Россия и Запад: Диалог культур. — М.,1998.
6. Уэйн П. Деловая культура России // Социальный конфликт. — 1995, — № 2(6).
7. Что думают россияне о Германии и немцах? // Россия на рубеже веков. - М,, 2000.
8. Baumgart A., Janecke В. Russlandknigge, Munchen, 2000.
9. Enderlein E. Wie Fremdbilder sich verandern: Uberlegungen am Beispiel von Russland und Deutschland //E. Ambos (Hrsg.) Interkulturelle Dimensionen der Fremdsprachenkompetenz. Bochum, 1996.
10. Frenkin A. Die Deutschen aus russischer Sicht. 1995.
11. Koppel G., Rathmayr R., Diehl-Zelonkina N. Verhandein mit Russen. Wien, 1992.
12. Rathmayr R. Hoflichkeit als kulturspezifisches Kozept: Russisch in Vergleich // Wechselbeziehungen zwischen slawischen Sprachen, Literaturen und Kulturen in Vergangenheit und Gegenwart. I. Ohnheiser (Hrsg.), 1995.
13. Roth J. Wir und die Anderen: Deutsch-russische Kommunikation im Postsozi-alismus //Interkulturelle Kommunikation im Nationalstaat. C. Giordano, R. Colombo Dougoud, E. Kappus (Hrsg.), 1999.
14. Roth J. Ost und West in Europa. Barrieren fur die Interkulturelle Kommunikation im Integrationsprozess // Osteuropa zwischen Integration und Differenz. Holm Sundhaussen (Hrsg.), 1999.
15. Roth J. Das Entziffem einer fremden Kultur. Aus der Praxis deutsch-russischen Interaktionen // Kulturonterschiede. Interdisziplinare Konzepte zu kollektiven Identitaten und Mentalitaten. Heinz Hahn (Hrsg.), 1999.
16. Rosch О. Mit Stereotypen leben? Wie Deutsche und Russen sich heute sehen // Interkulturelle Kommunikation in Geschaftsbeziehungen zwischen Russen und Deutschen. Wildau, Olga Rosch (Hrsg.), 1998.
17. Russland-Studie. Weite Seele vs. Pedanterie: Kulturelle Unterschiede zwischen Russen und Deutschen und deren Auswirkungen in der Kooperation erstellt von T. W. I. S. T. Untemehmungsberatung. Munchen, 1994.
18. Simon G. Der russische Weg. Welchem Raum lapt die Geschichte //Internationale Politik. 1997. № 12.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Как воспринимали Россию и русских в средневековой Европе? Из каких источников черпались эти представления?
2. Какие, по вашему мнению, особенности русской культуры легли в основу образования наиболее распространенных стереотипных представлений о России и русских в Германии?
3. Как влияют стереотипы на процесс межкультурного общения? Какие наиболее распространенные стереотипы русских в современной Германии вам известны?

<< Пред. стр.

страница 7
(всего 9)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign