LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 6
(всего 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

«Екатерина II, Александр I, Александр II...»
— Александр III,
— Николай I,
— Николай II.

8. Концептуально-семантическое задание установления смысловой эквивалентности или близости. Например, ниже приводятся три политические позиции по аграрному вопросу в русской революции, надо найти две эквивалентные по своим политическим последствиям:

1) Землю отнять у помещиков (если будут сопротивляться, то насильственно) и поделить между крестьянами.
2) Землю отнять у помещиков и национализировать.
3) Землю отнять у помещиков и передать «колхозам», во главе которых поставить присылаемых из областных и районных центров председателей.

Варианты ответов:
— эквивалентны 1 и 2;
— эквивалентны 1 и 3;
— эквивалентны 2 и 3.

9. Проблемно-операциональное задание «Реши задачу». В условиях сообщаются такие данные, которые благодаря жестким и однозначным связям и законам в принципе позволяют восстановить неизвестное. Конечно, это наиболее глубокий тип заданий, но, к сожалению, в краткой форме он может быть использован лишь для тех областей знаний, которые характеризуются высокой степенью формализации отношений между объектами (понятиями). Это математика, физика, химия.
Конечно, приведенный выше перечень следует считать далеко не полным рабочим ориентиром для начинающего разработчика тестов. В каждой предметной области специалисты наверняка назовут ряд специфичных приемов для построения заданий, опирающихся на специфику структуры знаний в данной области.

ТЕМАТИЧЕСКАЯ РЕПРЕЗЕНТАТИВНОСТЬ

Задания не должны быть случайными или неравномерно разбросанными по карте знаний в данной предметной области. Оригинальность задания должна достигаться за счет использования оригинальной логической структуры для хорошо известного и основополагающего вопроса, а не за счет избитой логической структуры для вопроса совершенно экзотического, частного и не имеющего фундаментального значения. Для того, чтобы добиться представительности набора заданий (варианта теста) по отношению к тестируемой области, следует воспользоваться простым приемом — составить план в виде таблиц:

Тема\Тип
Понятия
Принципы
Факты
Задачи
Тема 1
*
*
*
*
Тема 2
*
*
*
*
Тема К
*
*
*
*

На пересечении строк и столбцов в клеточках Х данной таблицы надо проставить номера составленных вами заданий. Тогда вы увидите, какие темы освещены менее других и какие логико-семантические типы заданий следует специально разработать и добавить для определенных тем.
Кроме обеспечения тематической сбалансированности, в тесте учебных достижений следует предусмотреть, чтобы ни одно из заданий теста не служило подсказкой для ответа на другое задание.

ТРУДНОСТЬ ЗАДАНИЙ

Составитель заданий к тестам не должен забывать, что тестовые задания по своей трудности есть нечто противоположное так называемым творческим, или «олимпиадным», заданиям. Если для «олимпиад» уместны трудные задания, позволяющие дифференцировать прежде всего лучших от самых лучших, то для тестов нужны элементарные задания, позволяющие скорее дифференцировать неподготовленных (худших) от умеренно подготовленных («середнячков»). Кроме того, следует учесть, что тесты даются с ограничением времени: на 20 заданий отводить целесообразно не более 10 минут. Лучший балл здесь показывает тот, кто уверенно и быстро применяет базовые знания, кто способен показать хороший умственный темп, высокую степень автоматизации основных навыков, «свернутость» понятий и умственных операций. Хороший ориентир в том, какой трудности должны быть тестовые заданий, может быть сформулирован так:

БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙ ВРЕМЕНИ ОТЛИЧНИК ДОЛЖЕН УМЕТЬ ОТВЕТИТЬ НА ВСЕ 100 ПРОЦЕНТОВ ТЕСТОВЫХ ЗАДАНИЙ, НО ПРИ ОГРАНИЧЕНИИ ВРЕМЕНИ ОТЛИЧНИК СО СРЕДНИМ УМСТВЕННЫМ ТЕМПОМ ДОЛЖЕН ОТВЕТИТЬ ТОЛЬКО НА 70—80 ПРОЦЕНТОВ ТЕСТОВЫХ ЗАДАНИЙ.

Самый эффективный метод выяснения трудности заданий — проведение пилотажного эксперимента. К этому эксперименту можно, например, привлекать учеников из более старшего класса, для которых он может стать хорошим поводом повторить материал и выяснить пробелы перед экзаменами.
Скорость ПИЛОТИРОВАНИЯ теста и расчета трудности заданий значительно возрастает, если учитель располагает компьютерным классом и специализированной программой для оперативного тестирования, такой, например, как ТЕСТАН («Гуманитарные технологии», МГУ). При помощи специализированного редактора-формуляра этой программы легко ввести в компьютер сами тексты заданий, тесты вариантов ответа, ключи, интерпретационные сообщения. Копирование с дискету на дискету (или встроенные диски компьютеров) — самый быстрый и доступный метод размножения теста. В любой момент после сбора группы протоколов можно включить режим обработки данных и расчета тестовых норм. Тренинговый режим программы позволяет тут же выдавать на экран объяснения для ученика, допустившего ошибку.

Ключевые термины: декларативные знания, операциональные знания, ассоциативное мышление, концептуальное мышление, ответы-дистракторы, психологика испытуемого, логико-семантическая классификация заданий, тематическая репрезентативность, пилотирование трудности заданий.


3.8. ТЕСТИРОВАНИЕ И ТРЕНИНГ
В КОМПЬЮТЕРНЫХ ИГРАХ

Новые технологические возможности для психодиагностики способностей, умений и знаний открывают компьютерные игры, широко распространившиеся благодаря появлению компьютеров не только на предприятиях и в школах, но и дома.
Существуют несколько различных психолого-педагогических аспектов проблемы компьютерных игр. И прежде чем мы обсудим их психодиагностический потенциал, затронем, пожалуй, даже более острый вопрос о пользе или вреде компьютерных игр.

Влияние компьютерных игр на детей

Одним из мотивов приобретения компьютера домой для многих занятых родителей является обеспечение игрового досуга для детей. При этом компьютер принимает на себя роль более активного развлекательного устройства, чем обыкновенный телевизор. Ведь, играя на компьютере, ребенок не просто сидит, так сказать «разинув рот», а активно взаимодействует пусть с искусственным, но все же взаимодействует с каким-то миром. При этом он учится не только быстро нажимать на клавиши, но и строить в своей голове ОБРАЗНО-КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ МОДЕЛИ, без которых нельзя добиться успеха в современных компьютерных играх, требующих раскрытия закономерностей в переходе от одной игровой ситуации («сцены») к другой. Такие игры обладают несомненным развивающим потенциалом, особенно для развития интеллекта. И в этом проявляется их положительное влияние на развитие детей.
Другой вопрос — о влиянии компьютерных игр на физическое здоровье детей и на развитие личностных и прежде всего ценностно-ориентационных, моральных качеств.
Электромагнитная вибрация и ионизирующее излучение даже самых хорошо защищенных современных мониторов — тяжелая нагрузка на зрение и осанку несформировавшегося организма. САНИТАРНО-ГИГИЕНИЧЕСКИЕ требования совершенно категоричны — не более 1 часа в день для подростков и старшеклассников и на более 30—40 минут для детей младшего школьного возраста (для того, чтобы обезопасить детей, остающихся одних дома, приходится просто уносить с собой соединительные кабели или пользоваться более изощренными ключами и паролями доступа к сегментам жесткого диска и отдельным программам). Хотя игры дают ребенку в большей степени возможности для активной эмоциональной разрядки, чем пассивное поглощение эмоциогенных впечатлений у экрана телевизора, в больших дозах они приводят к накоплению хронического стресса со всеми вытекающими отсюда последствиями для организма.
Что касается влияния на личность, то это зависит от репертуара игр. К сожалению, психологические исследования, в том числе проведенные в нашей стране, показали, что доминирующие на рынке КОММЕРЧЕСКИЕ ИГРЫ западного производства культивируют агрессивно-индивидуалистическую мораль, что быстро отражается на самосознании подростка, особенно талантливого («Я против всех!»). С другой стороны, если бы разработчики игр больше заботились не о потакании примитивным инстинктам, а работали над созданием поучительных в моральном плане игровых сюжетов, то подобный эффект игровой практики наверняка сменился бы с «минуса» на «плюс». Но индустрия развлечений, к несчастью, идет во всем мире другим путем. Несомненным фактом является ныне то, что сюжеты компьютерных игр, также как и сюжеты коммерческих шоу-программ и кинофильмов, уже создаются поколением людей, прошедших с детства школу гедонистического аутизма (под девизом «Мир — источник моих наслаждений»), и они просто транслируют собственную мораль новым поколениям людей. Для них любая шоу-программа, в том числе компьютерная игра, — это особый наркотик или добавка к настоящим наркотикам.
Условность мира современных компьютерных игр (как, впрочем, и мира «мультиков») требует чрезвычайного ограничения в доступе к ним дошкольников, вплоть до полного исключения в отдельных случаях. Пока не сформировался Образ Реального Мира, как интегративная база элементарного здравого смысла, воздействие условных игр может оказаться в случае впечатлительного ребенка до определенной степени «шизофренизирующим». Во всяком случае нередко ребенок застревает на этапе младенческого АУТИЗМА и эгоцентризма: оказывается не чувствительным к реальным требованиям реального мира взрослых.

Психодиагностический потенциал коммерческих игр

Известно, что водка — яд, но иногда позволяет согреться. Так и коммерческие компьютерные игры следует утилизировать как неизбежное зло, из которого приходится извлекать хоть какую-то пользу хотя бы потому, что искоренить его все равно невозможно.
Даже элементарное поисковое (стихийное) наблюдение за тем, как ребенок играет в игры, дает очень много информации для понимания его психического склада. На повестке дня — разработка специальных методик стандартизированного аналитического наблюдения такого типа.
Отношение к репертуару. Если ребенок предпочитает («прилипает») подчеркнуто агрессивные игры (или сцены в одной многоплановой игре), то значит он стремится преодолеть страх перед какими-то явлениями или людьми. Это, как правило, просто электронный аналог того, что происходит у детей с обычными игрушками. Точно так же, как ребенок может бить, рвать, колоть и резать какую-нибудь из своих кукол, чем-то напоминающую ему об испугавших его людях или событиях, точно так же он обходится и с электронными персонажами. При этом шум взрывов, писки, крики, «кровь», разливающаяся по экрану, — все это радует ребенка, так как создает впечатление собственного мнимого могущества, иллюзию победы над врагами. В этом случае собственно интеллектуальный интерес к разгадыванию каких-то игровых загадок и головоломок уходит на второй план. Этот пример показывает, каким образом ролевая компьютерная игра выполняет роль стихийной проективной методики, вскрывающей часто спрятанную от окружающих внутреннюю жизнь ребенка. В ролевой игре игрок стремится к символическому удовлетворению (СУБЛИМАЦИИ) фрустрированной (вытесненной) потребности, и мы узнаем об этой потребности. В данном примере это ПОТРЕБНОСТЬ САМОЗАЩИТЫ и компенсации ощущения собственной беспомощности и страха. Игра может дать ключ к разгадке причин многих производных невротических симптомов, возникающих на почве непреодолимой угрозы.
Отношение к рекордам. Если ребенок сосредоточен на достижении наилучшего результата в одной какой-то короткой игре, в которой партия быстро заканчивается и удается взглянуть на перемены в «ТАБЛИЦЕ РЕКОРДОВ», то значит налицо повышенная мотивация достижения, или соревновательная мотивация.
Отношение к темпу. Медлительные дети с плохой переключаемостью внимания избегают темповых игр, где темп событий не зависит от выбираемого ими темпа. Мягкая ПОДСТРОЙКА ТЕМПА под возможности игрока может обеспечить необходимый коррекционный и тренинговый эффект. Нужно искать программы, которые обладают возможностями такой подстройки (или воспользоваться особыми программами-замедлителями, замедляющими общий темп работы компьютера).
Отношение к трудности. Если игра допускает самостоятельный выбор уровня трудности, и ребенок после первого же успеха на низком уровне сразу резко повышает уровень трудности, а после первой же неудачи резко снижает свои притязания (совсем как в классической методике по изучению «УРОВНЯ ПРИТЯЗАНИЙ» Хоппе), то это означает, что ребенок отличается повышенной ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ЛАБИЛЬНОСТЬЮ, у него не сложилась зрелая рациональная реакция на успех и неудачу. Такому ребенку в педагогической практике нужны очень мягкие санкции в виде поощрения (похвалы) или наказания (порицания), так как чрезмерные санкции приведут в его случае только к невротическому срыву и обратному эффекту — парадоксальной фиксации нежелательного псевдоадаптивного поведения.
Отношение к проблемам. Посмотрите, как ребенок реагирует на ситуации, в которых просто не знает, как надо действовать. Если он начинает активно предпринимать поисковую активность, следуя тактике проб и ошибок, это симптом активно-импульсивного КОГНИТИВНОГО СТИЛЯ. Если ребенок стремится тщательно перечитать инструкцию к игре, вернуться к прежним сценам и изучить опыт прежних собственных действий, это АКТИВНО-РЕФЛЕКСИВНЫЙ стиль. Если ребенок тут же теряет к игре интерес, это тревожащий симптом пассивного когнитивного стиля, который говорит чаще всего не столько о дефиците познавательной потребности, сколько о дефиците уверенности в своих познавательных способностях.
Большинство компьютерных коммерческих игр оперируют визуальными образами (а не словами и числами), и в этом смысле они тестируют скорее визуальное, образное мышление, нежели вербальный или нумерический интеллект. Тем не менее они дают возможность проследить две важнейшие функции общего интеллекта на этом визуальном материале: функцию ЭКСТРАПОЛЯЦИИ ЗАКОНОМЕРНОСТЕЙ (переноса из старой в новую ситуацию) и функцию ГЕНЕРАЛИЗАЦИИ (обобщения, переноса) НАВЫКА.
Если столкнувшись впервые с каким-то игровым персонажем, который сразу после первого «коварного» приветствия дут же наносит удар по «автогерою» (персонажу, которым управляет игрок), ребенок при столкновении со следующим «приветливым» персонажем немедленно отводит своего «автогероя» на безопасное удаление, это означает, что у данного ребенка происходит быстрая и эффективная экстраполяция закономерностей, позволяющая абстрагироваться от частных свойств стимула к его более существенным, функционально-смысловым свойствам. Если в то же время ребенок осваивает еще и какую-то последовательность клавиатурных действий (нажать одну комбинацию клавиш или кнопок джойстика, а затем другую комбинацию клавиш), происходит и определенная генерализация навыка.
Более яркий пример генерализации навыка выражается в использовании особой клавиши, меняющей угол обзора игрового поля (вызывающей, например, вид сверху). Если ребенок активно пользуется этим приемом в новых ситуациях, то значит он обобщил для себя средство активного формирования в своей голове целостной образно-концептуальной модели данного игрового мира.
В этом кратком изложении мы дали читателю только отдельные примеры, иллюстрирующие ключевые идеи использования компьютерных игр для психодиагностического наблюдения.


Игровые тесты

В подавляющем большинстве существующие развлекательные игровые программы сами по себе не измеряют никаких характеристик у игроков, более того, они не создают доступных для анализа и расшифровки протоколов игровых действий. Не следует путать с такими протоколами и показателями, существующими во многих программах, «таблицы рекордов» (игрок со своим низким показателем может просто не попасть в таблицу, которая уже занята очень высокими показателями). Поэтому для автоматизированного тестирования с помощью игр приходится разрабатывать специализированные ИГРОВЫЕ ТЕСТОВЫЕ ПРОГРАММЫ.
Возможность сохранения в постоянной (дисковой) памяти компьютера протоколов игровых действий и расчет по ним сводных показателей — не единственная отличительная особенность тестовых игровых программ. В отличие от развлекательных игр, в которых разработчики стремятся добиться как можно большего разнообразия игровых ситуаций (чтобы игры не были скучными), в тестовых игровых программах разработчики стремятся, чтобы какое-то игровое действие повторялось несколько раз в совершенно идентичных условиях. Это диктуется требованиями психометрики: чтобы снизить влияние ошибки измерения, во всяком тесте создается определенная избыточность в повторении какого-то задания в строго стандартных условиях. Поэтому игровые тесты оказываются играми только по форме. Некоторая игровая фабула придает им игровой смысл, который, конечно, первоначально вызывает интерес у детей. Но требование стандартизации делает эти программы неизбежно скучными, и детям они быстро надоедают, так что собственно ИГРОВАЯ МОТИВАЦИЯ быстро исчезает.
Высокая себестоимость работ по созданию игровых программ (требуется оплачивать труд программистов высшей квалификации, владеющих так называемой КОМПЬЮТЕРНОЙ АНИМАЦИЕЙ, или мультипликацией) пока резко ограничила создание подобных тестов и в нашей стране, и за рубежом. Тем не менее уже в ближайшее время следует прогнозировать появление большего числа подобных тестов.
Среди всего многообразия уже созданных игровых тестов следует по-видимому выделить 4 категории:
1) Игровые версии традиционных тестов, которые придают игровую окраску тестовым методикам, хорошо известным еще в докомпьютерную эру. Например, в одном из первых отечественных игровых тестовых комплексов, так называемом пакете «Джой-тест» (разработан коллективом авторов из ВЦ РАН и ИМБП), известный тест «красно-черные таблицы Шульте» на распределение внимания реализован в такой игровой фабуле: игровому персонажу приходится бегать по коридорам бюрократического учреждения и собирать подписи в кабинетах за красными и черными дверями. По инерции практические психологи испытывают больше доверия к таким знакомым тестам, хотя все равно сбор тестовых норм, а также проверку на надежность и валидность компьютерная версия известного теста должна проходить заново.
2) Оригинальные тестовые методики, в которых использован определенный функциональный диагностический прием, включенный в контекст совершенно новой задачи. Например, в игровом комплексе на сенсомоторную координацию и темперамент ДИАКИМ («Гуманитарные технологии») идея семантической интерференции, реализованная в известном тесте Струпа (столкновение смысла, и ощущения цвета при сортировке «противоречивых» цветовых карточек), использована совершенно оригинально в игре «Заповедная охота»: игроку разрешается стрелять в оленя в летний сезон, а в лань — в зимний; соответственно, когда на экране появляются олень на фоне снегов и голых деревьев, то игрок должен проявить эффективность своей «тормозной» реакции и удержаться от выстрела. В большинстве случаев такие программы направлены на тестирование относительно элементарных психических функций и свойств.
3) Тестовые программы, которые теснейшим образом объединены с обучающими программами. Это тесты знаний или достижений по какой-то области знаний. Если компьютерная обучающая программа выполнена в игровой форме, то вполне естественно, что ее контролирующая (тестирующая) часть также выполняется в игровой форме. В большинстве случаев это тесты, в которых реализована так называемая «ИНТЕРАКТИВНАЯ МОДЕЛЬ» какого-то учебного объекта, то есть динамическая, работающая модель, параметры которой учащийся может изменять и подстраивать прямо с клавиатуры. Например, ученик по курсу физики знакомится с принципом парового двигателя и может менять его мощность, наблюдая какой-то наглядный игровой эффект на экране (преодолеет ли пароход встречное течение реки или нет). Здесь игровая программа выполняет функцию иллюстрированного повторения, закрепления, ИГРОВОГО ТРЕНИНГА навыков ориентировки в том учебном материале, который предварительно дан в традиционной словесной форме.
4) Проблемные игровые программы. В этом случае тестирование идет как бы впереди обучения. Это так называемое «проблемное обучение». Перед учащимся стоит какая-то игровая задача, которую он не может решить, если не воспользуется определенными дополнительными сведениями. Например, в управленческой игре «Стимул» («Гуманитарные технологии», 1990) игрок вынужден приобретать элементарные экономические и управленческие знания для решения проблем, которые возникают перед ним по мере управления условным малым промышленным предприятием. Все эти сведения игрок получает, нажимая особую клавишу F1 —«вызов контекстной помощи». Программа «Стимул» выводит на диск полный протокол игровых действий пользователя и позволяет проанализировать его игровой стиль (это делает особый независимый модуль «Стимул-интерпретатор»). Выяснилось, что показатели управленческого стиля, выявленные в ходе компьютерной игры, коррелируют с показателями стиля, выявленными по более традиционным методикам (Гребенюк, Шмелев, 1994). Кроме того, было показано, что испытуемые, которые активнее изучают «документацию» (пользуются клавишей F1) с самых первых шагов игры, обладают чертами активно-рефлексивного когнитивного стиля и добиваются в конечном счете в этой игре более высоких результатов.
Таким образом, проблемные игровые программы позволяют приблизиться к раскрытию и стимулированию высших психических свойств детей — способности к активному познанию и самообучению.
Попытка создания комплексной тренинго-диагностической игровой программы, которая одновременно обладала бы поучающим моральным эффектом, представлена игрой «Мимикс» («Гуманитарные технологии», 1991). В этой игре школьник перемещает автогероя по лабиринту, в комнатах которого живут обитатели с различными выражениями лица (схематические маски). Игрок может «пробивать» себе дорогу через эти комнаты силовыми методами (бить этих персонажей с помощью экранного героя), а может стараться найти к ним «ключик» — так изменить выражение лица своего автогероя, чтобы понравиться персонажу. Силовая стратегия по замыслу самой игры приводит к перерасходу игровой «энергии» и ведет лишь к временному успеху, тогда как попытка разгадать интеллектуальный ключ к игре и построить свои отношения с персонажами кооперативным способом дает в долговременной перспективе гораздо более высокие результаты. Экспериментально показано (Джерелиевская, Шмелев, 1993), что программа «Мимикс» обладает проективно-диагностическим потенциалом по отношению к установкам на кооперативное иди на конфликтное поведение: те игроки, которые предпочитали силовую стратегию, демонстрировали установку на конфликт и по данным других психологических методик.
В целом потенциал игровой психодиагностики следует считать еще не изученным, но его перспективы — особенно в детской психологии — кажутся огромными и неисчерпаемыми.

Ключевые термины: коммерческие игровые программы, игровые тестовые программы, санитарно-гигиенические требования, образно-концептуальная модель, игровой аутизм, сублимация, потребность самозащиты, таблица рекордов, подстройка темпа, уровень притязаний, эмоциональная лабильность, когнитивный стиль, активно-рефлексивный стиль, экстраполяция закономерностей, генерализация навыка, игровая мотивация; компьютерная анимация, игровая интерактивная модель, игровой тренинг, проблемное обучение, проективно-диагностическая игра.



3.9. ДИАГНОСТИКА РАЗВИТИЯ ДОШКОЛЬНИКОВ

Первые пять лет жизни ребенка принято разделять на два периода — период младенчества (от рождения до 3 лет) и дошкольный период (от 3 до 5 лет). Многие шкалы развития рассчитаны на оба эти периода. В данном параграфе мы рассмотрим проблемы диагностики развития дошкольников.
Следует подчеркнуть, что изучение особенностей развития дошкольников существенно отличается от исследования взрослых людей и более старших детей как по применяемым методам, так и по способу проведения работы. Главным принципом, которого придерживаются разработчики диагностических методик, является принцип естественности поведении ребенка, что предусматривает минимальное вмешательство экспериментатора в привычные, повседневные формы поведения детей. Часто для реализации этого принципа используются разнообразные способы побуждения ребенка к игре, в процессе которой проявляются разные возрастные особенности развития детей.
Очень популярными являются разнообразные «ШКАЛЫ РАЗВИТИЯ» детей, предусматривающие проведение аналитических стандартизованных наблюдений за ребенком и последующее сопоставление полученных данных с возрастными нормами развития. Применение этих шкал развития требует специального опыта и должно выполняться специалистами-психологами. Но так как психолог имеет гораздо меньше возможности наблюдать ребенка в естественной обстановке, чем воспитатель, то целесообразно организовать сотрудничество психолога с воспитателем — путем перекрестного сравнения собственных оценок и наблюдений психолога с оценками и наблюдениями воспитателя.
Поскольку дошкольники уже овладевают речью, реагируют на личность экспериментатора, то становится возможным осуществление общения с ребенком и в ходе его проведение диагностики развития. Однако речь дошкольника еще находится в стадии становления, и иногда это ограничивает возможности применения вербальных тестов, поэтому исследователи отдают предпочтение невербальным методикам.
Наиболее важными для диагностики развития маленьких детей признается его моторная и познавательные сферы, речь и социальное поведение (А. Анастази, 1982, Й. Шванцара, 1978 и др.).
При проведении и оценке результатов диагностики развития дошкольника следует учитывать особенности личностного развития в этом возрасте. Отсутствие мотивации, интереса к заданиям может свести все усилия экспериментатора на нет, поскольку ребенок не примет их. На эту особенность дошкольников указывал, например, А. В. Запорожец, который писал: «...даже когда ребенок принимает познавательную задачу и пытается ее решить, те практические или игровые моменты, которые побуждают его действовать определенным образом, трансформируют задачу и придают своеобразный характер направленности мышления ребенка. Этот момент необходимо учитывать, чтобы правильно оценить возможности детского интеллекта» (А. В. Запорожец, 1986, с.204). И далее: «...различия в решении сходных интеллектуальных задач младших и старших дошкольников определяются не только уровнем развития интеллектуальных операций, но и своеобразием мотивации. Если младшие дети побуждаются к решению практической задачи желанием достать картинку, игрушку и т. д., то у старших решающее значение приобретают мотивы соревнования, желания показать сообразительность экспериментатору и т. д.» (там же, с. 214—215).
Эти особенности следует учитывать как при проведении тестов, так и при интерпретации получаемых результатов.
Следует учитывать и время, которое потребуется дня проведения испытаний. Для дошкольников рекомендуется отрезок времени на тестирование в пределах часа, учитывая и налаживание контакта с ребенком (Й. Шванцара, 1978).
При проведении обследований дошкольников УСТАНОВЛЕНИЕ КОНТАКТА между испытуемым и экспериментатором превращается в специальную задачу, от успешного решения которой будет зависеть надежность получаемых данных. Как правило, опытный психолог для налаживания такого контакта проводит обследование в знакомой ребенку обстановке в присутствии матери или какого-то близкого родственника, воспитателя и т. д. Необходимо создать условия, при которых ребенок не будет испытывать отрицательных эмоций от общения с незнакомым человеком (страха, неуверенности и т. д.), для чего работу с ребенком можно начать с игры и лишь постепенно, незаметно для ребенка включать требуемые тестом задания.
Особое значение имеет осуществление постоянного наблюдения за поведением ребенка во время обследования — его функциональным и эмоциональным состоянием, проявлениями интереса или безразличия к предлагаемой деятельности и т. д. Эти наблюдения могут дать ценный материал для суждения об уровне развития ребенка, сформированности его познавательной и мотивационной сфер. Многое в поведении ребенка могут объяснить и пояснения матери, воспитателя, поэтому важно организовать сотрудничество всех трех сторон в процессе интерпретации результатов обследования ребенка.
Все диагностические методы, разработанные для дошкольников, должны предъявляться индивидуально или небольшим группам детей, посещающим детский сад и имеющим опыт коллективной работы. Как правило, тесты для дошкольников предъявляются устно или в виде тестов на практические действия. Иногда для выполнения заданий могут использоваться карандаш и бумага (при условии простых действий с ними).
Собственно тестовых методик для дошкольников разработано гораздо меньше, чем для детей более старшего возраста и взрослых. Рассмотрим наиболее известные и авторитетные из них.
Имеющиеся методы Й. Шванцара предлагает разделить на две группы: к первой принадлежат методы, направленные на диагностику общего поведения, а ко второй — определяющие его отдельные стороны, например, развитие интеллекта, моторики и т. д.
К первой группе можно отнести методику А. Гезелла. А. Гезелл с коллегами разработал таблицы развития, получившие его имя. Они охватывают четыре основные сферы поведения: моторное, речевое, личностно-социальное и адаптивное. В целом с помощью таблиц Гезелла обеспечивается стандартизованная процедура для наблюдения и оценки хода развития детей в возрасте от 4 недель до 6 лет. Наблюдается игровая деятельность детей, фиксируются их реакции на игрушки и другие предметы, мимика и т. д. Эти данные дополняются сведениями, полученными от матери ребенка. В качестве критериев оценки получаемых данных Гезелл приводит подробное словесное описание типичного поведения детей разного возраста и специальные рисунки, что облегчает проведение анализа результатов обследования.
При изучении дошкольников диагностированию могут подвергаться самые разные аспекты развития — от моторного до личностного. Дпя этого используется вторая группа методик (по классификации Й. Шванцары).
Так, например, существуют специальные шкалы, устанавливающие социальную зрелость детей, способность их к самостоятельному удовлетворению простейших потребностей, умению адаптироваться к разнообразным условиям окружающей среды. Достаточно известной является шкала Вайнленд, предназначенная для изучения способностей ребенка обслуживать себя и брать на себя ответственность (эта шкала пригодна также для обследования умственно отсталых детей и взрослых). Она содержит 117 пунктов, сгруппированных по разным возрастным уровням, и включает 8 областей поведения: общее самообслуживание, самообслуживание во время еды, при одевании, саморегуляцию, навыки общения, предпочитаемые занятия, особенности моторики, социализацию. Чаще всего данные, получаемые с помощью этой шкалы, используются для диагностирования умственной отсталости и принятия решения о помещении обследуемого в лечебные учреждения или интернаты.
Более поздней по времени создания является ШКАЛА АДАПТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ (АВС), разработанная Комитетом американской ассоциации по изучению умственной неполноценности. Она может применяться для изучения эмоциональных или каких-либо других нарушений психики. Как и шкала социальной зрелости Вайнленд, она основана на наблюдениях за поведением обследуемых, и ее бланки могут заполняться не только психологом, но и педагогом, родителями, врачами — всеми, с кем контактирует ребенок. Шкала адаптивного поведения состоит из двух частей. Первая включает 10 областей поведения, таких как:
— самообслуживание (еда, туалет, гигиена, внешний вид, одевание, общее самообслуживание),
— физическое развитие (сенсорное, моторное),
— хозяйственная деятельность (обращение с деньгами, умение делать покупки).
— развитие языка (понимание, общение, выразительность),
— ориентировка во времени (знание числа, времени суток),
— домашняя работа (уборка дома, определенные домашние обязанности и др.),
— деятельность (игровая, учебная),
— саморегуляция (инициатива, настойчивость),
— ответственность,
— социализация.
Вторая часть шкалы имеет отношение только к тем, кто демонстрирует отклоняющееся, плохо адаптированное поведение.
Для изучения некоторых способностей детей от 2,5 до 8,5 лет разработана шкала Маккарти. В нее входят 18 тестов, сгруппированных в шесть частично совпадающих шкал: вербальную, перцептивного действия, количественную, общих познавательных способностей, памяти и моторную.
Для оценки уровня умственного развития дошкольников чаще всего используются шкала Стенфорд—Бине, тест Векслера и тест Равена (о них достаточно подробно написано в 3.4 и 3.5). Для этих же целей могут использоваться и методики Пиаже. Они представляют собой шкалы порядка, поскольку предполагается, что развитие проходит ряд следующих друг за другом стадий, которые могут быть качественно описаны. Шкалы Пиаже предназначены главным образом для изучения когнитивной, а не личностной сферы ребенка и пока не доведены по формальным параметрам до уровня тестов. Последователями Пиаже ведется работа по созданию диагностического комплекса, основанного на его теории и предназначенного для диагностики психологии развития детей разного возраста.
Ж. Пиаже предлагает метод клинического исследования особенностей формирования когнитивной сферы ребенка, вводя понятие «сенсомоторной схемы», то есть класса моторных задач, способствующих достижению цели при выполнении действий с предметами.
Для диагностики моторного развития часто применятся ДВИГАТЕЛЬНЫЙ ТЕСТ Н. И. Озерецкого (Н. И. Озерецкий, 1928), разработанный в 1923 году. Он предназначен для лиц в возрасте от 4 до 16 лет. Задания расположены по возрастным уровням. Методика предназначалась для изучения моторных движений разного типа. В качестве стимульного материала используются простые материалы, такие как бумага, нитки, иголки, катушки, мячи и др.
В тест входят 5 субтестов, каждый из которых включает по 5 заданий.
1-й субтест направлен на диагностику статической координации. Изучается способность неподвижно стоять с закрытыми глазами в течение 15 сек., способность не терять равновесия, стоя на правой или на левой ноге, на носочках и т. д.
2-й субтест предназначен для изучения динамической координации и соразмерности движений. Ребенка просят передвигаться прыжками, вырезать фигурки из бумаги и т. д.
3-й субтест измеряет скорость движений и включает задания, требующие хорошей зрительно-моторной координации. Это, например, укладывание монет в коробку, прокалывание бумажных мишеней, нанизывание бус, завязывание шнурков и т. д.
4-й субтест направлен на измерение силы движений и включает задания на сгибание предметов, их распрямление и т. д.
5-й субтест предназначен для изучения так называемых сопровождающих движений — движений кистей рук, мимики и т. д.
За каждый правильно выполненный тест в ограниченный промежуток времени ребенок получает 1 балл. Процедура занимает 40—60 минут. Приводится таблица норм возрастного развития.
Методика Озерецкого получила мировое признание и в 1955 году была стандартизована американскими учеными и опубликована под названием «Шкала моторного развития Линкольн—Озерецкого» (А. Анастази, 1982).
Оценивая обсуждаемые выше шкалы, нельзя не отметить отсутствие строгого теоретического обоснования применения каждой из них для диагностики особенностей психического и личностного развития дошкольников. Исключение составляют методики Пиаже, которые опираются на созданную им концепцию развития. В отличие от зарубежных, отечественные исследователи стремятся строить систему диагностики, опираясь на разработанные в возрастной и педагогической психологии положения об особенностях, стадиях и движущих силах психического и личностного развития (труды Л. И. Божович, Л. С. Выготского, А. В. Запорожца, Д. Б. Эльконина и др.). Так, например, наиболее разработанным с этой точки зрения является комплекс методик диагностики умственного развития дошкольников, созданный под руководством Л. А. Венгера (Диагностика умственного развития дошкольников, М., 1978).
Основные принципы, которыми руководствовались авторы методик, следующие:
— нормы развития устанавливались не просто на основе возраста (как в тестах Бине), а с учетом особенностей воспитания и условий жизни детей; поэтому они различались для детей одного календарного возраста, но были одинаковы для тех, кто воспитывался в определенной возрастной группе детского сада;
— в качестве показателей умственного развития использовались некоторые существенные характеристики познавательных действий (перцептивных и интеллектуальных);
— вводились не только количественные оценки успешности выполнения заданий, но и качественные характеристики способов их решения;
— диагностические задачи для детей каждой возрастной группы были представлены в доступной, зачастую увлекательной форме и включались в характерные виды детской деятельности.
Умственное развитие рассматривается авторами методик как процесс присвоения ребенком определенных форм общественного опыта, материальной и духовной культуры, созданной человечеством. Центральным звеном при создании методик стало познавательное ориентировочное действие как основная структурная единица познания. Как показали авторы исследования, именно овладение разными видами познавательных ориентировочных действий (в первую очередь перцептивными и мыслительными) лежит в основе умственного развития детей раннего и дошкольного возраста.
Выделены три основных типа ПЕРЦЕПТИВНЫХ ДЕЙСТВИЙ, различающихся в зависимости от особенностей соотношения между свойствами обследуемых предметов и применяемыми в процессе обследования сенсорными эталонами. Среди них действия идентификации, приравнивание к эталону и перцептивное моделирование. Первый тип выполняется при обследовании свойств предметов, которые полностью совпадают с имеющимися эталонами. Второй — задействован при необходимости использования образца-эталона для выявления свойств предметов, не совпадающих с образцом, хотя и близким к нему. Третий тип представляет собой соотнесение свойства обследуемого предмета не с одним эталоном, а с группой — построение его эталонной модели. В качестве показателей умственного развития выделяются также образное и логическое мышление. При этом авторы тестов признают, что разработанная ими система не включает таких важных параметров, как вербальное мышление и мотивация познавательной деятельности. Они отмечают, что получаемая система показателей умственного развития представляет собой только его операционально-техническую характеристику.
Для диагностики каждого типа действия и особенностей мышления предлагается система проб, которые доведены до уровня тестовых методик и стандартизованы на группах дошкольников разного возраста, посещающих определенные группы детского сада.
Так, действие идентификации диагностируется с помощью поиска цветового объекта, идентичного образцу, в цветовой матрице из 49 элементов (задания на выбор цветовых объектов).
Действие отнесения к эталону изучалось с помощью сортировки предметов по форме. Для этого ребенку предлагалось разложить по трем коробочкам с изображениями определенных геометрических фигур предметные рисунки (изображение таких предметов, как матрешка, гитара, электрическая лампа, ботинок и пр.). Детей просили найти коробочку, изображение на которой похоже на рисунок, и положить его туда.
Перцептивное моделирование представляло собой сборку абстрактных разнообразных фигур, состоящих из деталей геометрической формы, по образцу (представлявшему собой целую фигуру). Для правильного выполнения задания ребенок должен был уметь различать разнообразные геометрические фигуры (треугольники разной формы, трапеции, квадраты и др.) и правильно располагать их в пространстве (в соответствии с образцом).
Специальные диагностические приемы были разработаны для изучения особенностей образного и логического мышления.
Так, например, ребенка просили проследить на рисунке дорожку к домику, которая изображалась с помощью запутанных линий. Анализ действий ребенка позволил определить уровень сформированности образного мышления.
Для диагностики логического мышления предлагалась таблица с геометрическими фигурами, расположенными в определенной последовательности. Некоторые квадраты были пусты, их-то и требовалось заполнить, выявив закономерности логического ряда.
Рядом авторов предпринимаются попытки на основе обобщения уже имеющихся диагностических методик и своих собственных разработок создать систему диагностического обследования дошкольников, которая позволяла бы не только выявлять разные уровни развития, но и обеспечивала бы лонгитюдные наблюдения за развитием детей.
В качестве примера можно привести систему обследования детей от 1 года до 6 лет, предлагаемую К. Л. Печорой, Г. В. Пантюхиной, И. Келлер. Разработаны таблицы психического развития детей, подобраны соответствующие методы, представлены критерии оценок получаемых данных (Методические рекомендации психологопедагогического обследования детей в возрасте от 1 года 3 месяцев до 6 лет, М., 1993).
Наряду с описанными выше и предназначенными для изучения разных аспектов развития дошкольников методиками достаточно много их разработано для диагностирования готовности детей к обучению в школе (см. также 3.2).
В результате обследования дошкольников выявляются дети, нуждающиеся в коррекционно-развивающей работе, позволяющей сформировать необходимый уровень готовности к школе. В ходе обследования выявляются и дети с опережающим развитием, в отношении которых психологом должны быть сформулированы рекомендации по индивидуальному подходу.
Ключевые термины: шкалы развития, установление контакта, шкала адаптивного поведения, двигательный тест, перцептивные действия.






























4. ПСИХОДИАГНОСТИЧЕСКОЕ
ОБСЛУЖИВАНИЕ
ВОСПИТАНИЯ


4.1. ОЦЕНКА ЛИЧНОСТНЫХ КАЧЕСТВ УЧАЩИХСЯ
И ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЕ ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ
ВОЗДЕЙСТВИЕ

Переход к вариативным моделям среднего образования не избавит учителей от того, что в классы будут попадать РАЗНЫЕ дети, обладающие индивидуально-психологическими различиями. Более того, серьезные исследования показывают, что в классах, собранных из однотипных детей, скорость обучения и особенно процесс социализации, наоборот, замедляются, так как ребенок недополучает внешних стимулов для активной ориентировки в ситуации. Таким образом, учитель просто обречен на то, чтобы уметь строить работу с классом с учетом различий в психологии детей.
Как уже говорилось во введении к настоящему учебному пособию, все возможные задачи, для решения которых требуется школьная психодиагностика, можно условно разбить на две категории: а) задачи, для которых необходима информация, получаемая с помощью высокоспециализированных тестовых методик, находящихся в компетенции специалистов-психологов, б) задачи, которые оперативно возникают перед любым учителем-предметником и требуют от учителя умения самостоятельно применять простейшие процедуры тестирования или аналитического наблюдения.
К числу таких задач типа б) в предыдущей части книги была отнесена задача использования и/или конструирования объективных тестов для оперативной диагностики уровня предметных знаний. (см. 3.7). Эти методы напрямую связаны с таким ведущим традиционным фактором педагогической обратной связи в процессе управления учебной деятельностью детей в школе, каким является оценка школьной успеваемости.
Но, как это хорошо известно, отметки не являются единственным видом педагогического воздействия на учащихся. Более того, как мы увидим в настоящем параграфе, психологически грамотная педагогическая работа должна строиться на ограничительной, сугубо функциональной трактовке роли и места «отметок» в системе воздействия на сознание и личность данного конкретного школьника, обладающего особым, нередко уникальным сочетанием личностных качеств.
Следует различать здесь «аттестационную оценку», которую школа должна выставлять ученику весьма редко (это, может быть, даже не «четвертные» и не годовые оценки, а оценки за цикл обучения в несколько лет, определяющие перспективы дальнейшей учебной или профессиональной карьеры учащегося), и «оперативную оценку» — промежуточную меру воздействия, призванную прежде всего правильно стимулировать и подкреплять учебную деятельность школьника. По сути дела, «аттестационные оценки» школа должна выдавать по запросу внешнего учреждения — они ориентированы вовне, а «оперативные оценки» — сугубо внутренний педагогический инструмент. Они должны быть подчинены логике индивидуального, дифференцированного подхода к ученику, то есть, во-первых, учитывать его индивидуальную историю успехов и неудач в овладении данным школьным предметом, а во-вторых, что наиболее важно, учитывать возможную субъективную реакцию данного школьника на данную конкретную оценку в данной конкретной ситуации.
Тем самым и выставление оценок, не говоря уже про другие, более тонкие педагогические приемы воздействия на ученика, должно строиться на базе некоторого оперативно уточняемого и корректируемого «профиля личности ученика».
С помощью батареи специальных тестов и процедур профессиональные психологи могут построить для данного ученика очень широкий и дифференцированный профиль личностных качеств, включающий общие и специальные способности, свойства индивидуального стиля деятельности и общения и т. п. Но наличие такой возможности не отменяет необходимость ведения каждым учителем (прежде всего классным руководителем) систематической работы по самостоятельному построению и коррекции простейшего профиля индивидуальности учеников своего класса с помощью достаточно простых процедур оценки, опирающихся на стандартизированную методику.
В данном параграфе и будет обоснована и описана одна из подобных методик, стандартизирующих результаты педагогических наблюдений, — КСПШ-60.

Обоснование методики КСПШ-60

КСПШ-60 расшифровывается как «Контрольный Список Прилагательных Школьный — 60 пунктов». Методика названа так в соответствии с международной психологической традицией, именующей стандартизированные списки личностных качеств, обозначенных прилагательными, аббревиатурой КСП. Полный перечень КСПШ-60 с поведенческими определениями и контрольным заданием на их понимание приводится в Приложении 3.
Методика в русскоязычном варианте разработана московскими психологами А. Г. Шмелевым и А. С. Кондратьевой в совместном исследовании с американским психологом Дж. Дигманом, предоставившим соответствующие англоязычные материалы. В разработке списка прилагательных использовались материалы десятков мощных (по обилию анализируемой на ЭВМ информации) экспериментальных исследований, проведенных в 1960—1990 годы независимыми исследователями-психологами из разных стран, а также информационные ресурсы особого компьютерного семантического словаря черт личности ТЕЗАЛ (вед. автор — А. Г. Шмелев), включающего семантические связи для 2090 слов русского языка, обозначающего черты личности.
В стандартизации методики в качестве экспертов-оценщиков принимали участие 40 учителей младших и средних классов московских школ, которые оценили с помощью данной методики в общей сложности 745 учеников (220 учеников оценивались ими неоднократно).
Результаты, собранные в ходе апробации данной методики (в ходе психометрического эксперимента), подвергались анализу на ЭВМ с помощью самого популярного в современной научной психодиагностике «ФАКТОРНОГО АНАЛИЗА». Этот анализ позволил выявить 5 наиболее важных факторов, по которым учителя вольно или невольно группируют прилагательные в ходе оценивания учеников. Подчеркнем здесь специально, что данные 5 факторов не являются изобретением авторов методики, это не заданный изначально теоретический, а эмпирический, «эмерджентный» (возникающий) продукт психологического эксперимента. Ни один из участвовавших в эксперименте учителей не смог бы однозначно предсказать названия и состав данных факторов, но их появление в результате компьютерной обработки означает, что большинство учителей их фактически подразумевает, приписывая ученикам (или отвергая их наличие) определенные качества. Каждый фактор имеет два противоположных «полюса» . На одном полюсе группируются качества, которые условно можно считать «положительными», на другом — «отрицательные». Каждый фактор отражает наличие неслучайных взаимозависимостей (корреляций) в тенденциях учителя приписывать ученику определенные качества: если учитель приписывает ученику одно качество с определенного полюса, то он с повышенной вероятностью (не случайно) будет иметь тенденцию приписывать ему и другие качества, которые относятся к тому же полюсу данного фактора.
Вот «биполярные» (двухполюсные) названия 5 выявленных факторов (сравните с Большой пятеркой» в 1.4):
1. Организованность — Беспорядочность.
2. Интеллектуальная Активность — Интел. Пассивность.
3. Раскрепощенная Энергия — Закрепощенность.
4. Дружелюбная Альтруистичность — Враждебная Эгоистичность.
5. Эмоциональная Устойчивость — Эмоциональная Нестабильность.

Очень серьезным научным аргументом в пользу данных 5 факторов является тот факт, что 5 факторов, выявленных в работе с московскими учителями, оказались очень близкими к так называемой «БОЛЬШОЙ ПЯТЕРКЕ» (от английского — Big Five) факторов, неоднократно выявляемой в англо-американских и других международных исследованиях. Это говорит о том, что за данными факторами скрываются общие особенности в структуре личности, являющиеся универсальными для разных языковых культур, для разных стран. Очевидно, что такая близость результатов могла быть достигнута только в том случае, если «Большая пятерка» отражает объективные, независимые от языка и сферы сознательного психического отражения, особенности поведения людей. Это особенности, проявляющиеся уже в детском возрасте, уходящие корнями к темпераменту — нервнопсихическому складу организма, к «АРХЕТИПНОМУ» (укорененному в прошлом) стилю личности — особому стилю реакции на людей и обстоятельства, закрепляющемуся в самые первые годы детства.
Тем самым можно с уверенностью утверждать, что профиль из «Большой пятерки» факторов обладает определенным свойством «ЭКОНОМИЧНОЙ ОПТИМАЛЬНОСТИ»: будучи весьма компактным (только 5 факторов-параметров, а не 15 и не 30), он дает при этом максимальную полноту охвата различных проявлений индивидуальности, различных индивидуальных особенностей.
Эту полноту 5 факторной модели личности хорошо позволяют иллюстрировать так называемые «циркуляторные» (круговые) диаграммы (ЦИРКОГРАММЫ). В подобных диаграммах качества размещаются по секторам определенной пары факторов, изображаемых в качестве горизонтальной и вертикальной осей известной двумерной декартовой системы координат.
Ниже приводится такая диаграмма для факторов Ф1 и Ф2, в которой указано, в какой сектор попадают определенные качества из списка КСПШ-60.



Рис. 5
Циркограмма для факторов «Большой пятерки»:
Ф1 «ОРГАНИЗОВАННОСТЬ» и
ФЗ «ЭНЕРГИЧНАЯ РАСКРЕПОЩЕННОСТЬ»

Весь круг на рис. 5, как видим, разбит на 12 секторов, которые удобно пронумеровать по часовой стрелке. Анализируя смысл личностных характеристик, можно проследить, что при переходе «стрелки» от сектора 12 до сектора 3 постепенно сокращается вес фактора Ф1 «ЭНЕРГИЧНОСТЬ» и повышается вес фактора Ф2 «ОРГАНИЗОВАННОСТЬ». При дальнейшем переходе «стрелки» от сектора 3 до сектора 4 «ОРГАНИЗОВАННОСТЬ» трансфоомируется в «ЗАКРЕПОЩЕННОСТЬ». Затем от 6 до 9 «ЗАКРЕПОЩЕННОСТЬ» переходит в «БЕСПОРЯДОЧНОСТЬ». И так далее. «Циркуляторная» модель иллюстрирует наличие так называемых «составных» личностных черт, состоящих из разных факторов, присутствующих в них с разным весом. Например, «обидчивость» содержит как компонент и «ЗАТОРМОЖЕННОСТЬ», и «БЕСПОРЯДОЧНОСТЬ», но последний компонент — с большим весом. Исходя из этого размещения «обидчивости» на циркограмме, можно предположить, что к проявлениям обидчивости могут быть максимально склонны дети, обладающие низким уровнем сознательного самоконтроля над поведением (— Ф1 «БЕСПОРЯДОЧНОСТЬ»), во-первых, и определенным уровнем эмоциональной заторможенности (— ФЗ «ЗАКРЕПОЩЕННОСТЬ»), во-вторых.
Можно провести определенную (конечно, нестрогую) аналогию между «Большой пятеркой» факторов и периодической таблицей элементов Менделеева: как разные вещества можно получать за счет сочетания в молекуле в определенных пропорциях элементарных атомов, так и различные конкретные черты личности оказываются определенной комбинацией базисных факторов темперамента.
Указанная циркуляторная модель черт личности облегчает ориентировку в том, как может изменяться рисунок (паттерн) поведения ребенка в зависимости от его устойчивого профиля и ситуативной реакции. Можно с определенной уверенностью предположить, что, вызвав реакцию «обиды» у «заторможенного» ребенка, мы делаем его менее управляемым и сознательным (сдвиг влево по горизонтали на рис. 5), но вызвав реакцию «обиды» у ребенка с низким уровнем дисциплины, мы сделаем его скорее всего более заторможенным (сдвиг вправо по горизонтали), или, иными словами, его неожиданная заторможенность может рассматриваться как индикатор обиды.

Практические упражнения с методикой КСПШ-60

Первым хорошим практическим упражнением по усвоению системы факторов «Большая пятерка» могло бы быть самостоятельное построение студентами циркуляторных моделей, аналогичных той, которая дана на рис. 5, для других 9 пар факторов (на основе приложения 3). Легко подсчитать, что общее число плоских циркограмм из 5 факторов равно числу парных сочетаний из 5, то есть 10.
Второе практическое упражнение состоит в овладении смыслом приведенных в приложении 3 поведенческих «расшифровок» для каждой из 60 черт КСПШ-60. Для этого надо, не заглядывая в список 4, поставить в соответствие каждому поясняющему определению один из трех возможных ответов из соответствующего пункта в ответном листе 3. Помните, что только один из трех ответов является правильным.
Третье практическое упражнение состоит в том, чтобы с помощью указанного списка из 60 черт описать, используя 7 балльную систему оценок, не менее 10 студентов из своей учебной группы. Используя ключ (ключ относит каждый пункт КСШП-60 к определенным факторам) из приложения 3, вам надо построить 5 факторные профили для каждого студента и постараться указать значимые факторы, сравнив показатели по профилю с нормами (см. приложение 3). Значимо высоким показателем по фактору следует считать такой сырой балл, который выходит за границу «СРЕДНЕЕ + СИГМА»; соответственно значимо низким следует считать показатель, выходящий за границу «СРЕДНЕЕ — СИГМА».
Если в вашем вузе приобретена и установлена компьютерная система ЭКСПАН, разработанная автором методики КСПШ-60 А. Г. Шмелевым, то вы сможете на базе задания 3 выполнить без особых вычислительных затрат очень важную работу по согласованию ваших экспертных оценок. Напомним (см. раздел 2.2), что надежными могут считаться только такие оценки, которые даются независимыми друг от друга оценщиками-экспертами и которые статистически значимо согласуются друг с другом. Введя и обработав с помощью системы ЭКСПАН несколько таблиц 60 • 10, полученных от разных оценщиков для оценки одной и той же десятки студентов (практической учебной группы), вы сможете уточнить, какими пунктами из перечня КСПШ-60 вы пользуетесь надежно, то есть ваши оценки не расходятся с оценками остальных, а какими вы пользуетесь слишком оригинально, так как наполняете их каким-то особым субъективным смыслом.
Подобный тренинг — с помощью системы согласования экспертных оценок ЭКСПАН — служит надежным средством приобретения навыков аналитического наблюдения и, объективного оценивания личности человека.

Дифференциальные педагогические воздействия

Теперь, после того как мы познакомили вас с методикой КСПШ-60 и моделью В5, обсудим, как можно использовать эту методику и получаемые с ее помощью личностные профили в повседневной учительской работе.
Во-первых, Вы, как будущий учитель, не должны недооценивать психодиагностический потенциал той богатой информации, которую Вы получаете от поведения учащихся на уроках. На самом деле, учитель, наблюдающий за учеником в самых разных ситуациях изо дня в день, получает гораздо более обширную «выборку поведения» (набор фактов), чем, например, психолог-специалист в ходе всего лишь часовой беседы и в результате предъявления одного-двух стандартизованных тестов. Главная задача — разумно распорядиться этим богатым материалом, научиться пользоваться им активно и вместе с тем беспристрастно, оперируя достаточно богатым и разнообразным словарем оценочных категорий.
Тут-то и может помочь методика, подобная КСПШ-60. По сравнению с попытками прямого построения профилей главное достоинство КСП в том, что Вы каждый раз с получением существенно новой информации об ученике (а ведь дети все время развиваются, изменяются, по-новому раскрываются в новых для себя ситуациях) можете проверить и уточнить имеющийся в вашем «досье» профиль косвенным путем — путем оценивания по 7-балльной системе 60 черт и суммирования факторных значений. Дело в том, что ключ в виде таблицы 60 ґ 5 практически невозможно удержать в уме, поэтому, каждый раз оценивая поступки ребенка с помощью отдельных черт, Вы не можете сразу же сознательно отследить, в какую сторону меняется профиль по факторам. Свои коррективы в «досье» Вы можете вносить не только на основе собственных наблюдений, но и на основе информации, получаемой от других учителей, из бесед с родителями, из рассказов учеников друг о друге и т. п.
Итак, Вы имеете для каждого ученика в вашем классе простейшее психологическое «досье» в виде профиля В5. Как его использовать для оказания избирательного, индивидуализированного педагогического воздействия?
Здесь, в этой книге, мы не можем дать Вам исчерпывающего перечня рекомендаций по схеме «профиль — ситуация — воздействие». Хотя факторов всего 5, но число их комбинаций (хотя бы с точностью до попадания на полюса или в середину) уже очень велико. Это 3 в степени 5, то есть 243. Тем более нельзя перечислить все классы психологически специфичных ситуаций и все виды педагогических воздействий. Назовем лишь некоторые из них с тем, чтобы Вы, усвоив принцип, сами творчески применили его в своей педагогической практике.
Очень мощным по своему потенциалу, часто недооцениваемому психологически безграмотными людьми, является воздействие учителя на детей по типу «ОЦЕНОЧНОГО СРАВНЕНИЯ: «Митя рисует лучше Димы», «Оля поет лучше Оксаны» и т. п. Если такие оценки учитель дает перед всем классом («публичное сравнение»), то это приводит: а) к осознанию ребенком своего места в иерархии (когнитивный эффект), б) к возбуждению или угнетению особой мотивации состязания (мотивационный эффект). Конечно, понятно, что самооценку и мотивацию одного ребенка нельзя поднимать за счет другого ребенка. В этом смысле подобный прием, как правило, выглядит непедагогичным. Но... и он может оказаться уместным, если помнить, что на детей с завышенной самооценкой стимулирующий эффект может произвести невыгодное для них «оценочное сравнение». Таким образом, если Вы видите, что Сидоров, который является в классе «омегой» (хвостистом) по дисциплинированности, оказывается прилежней Петрова, который является «альфой» (лидером), то фраза типа «Сидоров старается лучше Петрова» может оказать полезное воздействие и на того, и на другого.
Особой повышенной уязвимостью, ранимостью по отношению к оценочной информации при прочих равных условиях обладают ЭМОЦИОНАЛЬНО-ЛАБИЛЬНЫЕ дети — с низкими баллами по Ф5. Здесь надо избегать резких ОЦЕНОЧНЫХ СУЖДЕНИЙ. Не только отрицательных, но даже и положительных, так как они также могут вывести таких детей из оптимального рабочего состояния. Обладая повышенной сензитивностью к оценкам и со стороны взрослых, и со стороны сверстников, эти дети нуждаются в том, чтобы не раскачивать их самооценку, а постоянно стабилизировать в среднем диапазоне. То есть таким детям лучше в частной, доверительной беседе сообщать о том, что у них успехи вполне приличные — «как у всех хороших учеников».
Очень осторожно и избирательно следует обращаться с различными видами наказаний. То, что может показаться слишком «мягким» для одного, для другого будет слишком «жестким». Это может привести (даже с одного раза!) к срыву тормозных механизмов самоконтроля над поведением — к стойким проявлениям впоследствии так называемой «педагогической неуправляемости», что называется «ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ РАСТОРМОЖЕННОСТЬЮ» и «импульсивностью» на психологическом языке. Застенчивые (-ФЗ) и эмоционально-лабильные (-Ф5) дети при прочих равных условиях являются более чувствительными к наказаниям. Это подобно торможению при гололеде — надо мягко притормаживать, а не резко давить на тормоз, иначе занос неизбежен.
Для ГИПЕРАКТИВНЫХ детей — с высокими баллами по ФЗ — совершенно неприемлемым видом наказания является длительное ОГРАНИЧЕНИЕ АКТИВНОСТИ («встань в угол»). Учить таких детей справляться с избытком собственной энергии нужно скорее, не наказывая вынужденной пассивностью, а поощряя на усидчивость. Вы можете завести в классе кроме «скамейки штрафников» некое «кресло почета», в которое усаживать за какие-то успехи (на ограниченное время) гиперактивных детей. Следуя этой же логике, детей с ограниченной «интеллектуальной активностью» следует поощрять предоставлением (в качестве награды) возможности просмотреть какую-то интересную книжку.
Везде, где это можно, следует, конечно, стараться заменять наказание и словесное осуждение и другие «лобовые» псевдопедагогические приемы определенными формами совместной деятельности детей, лучше в игровой форме. Конечно, дети приходят в школу заниматься серьезным «взрослым» делом — «учиться». И тренинг трудовой (неигровой) мотивации и саморегуляции в школе необходим. Но нельзя и забывать, что именно игра наилучшим образом подходит к задаче гармонизации личности. К ролевой игре ныне психологи очень широко прибегают в работе не только с детьми, но и со взрослыми.
Знание профиля индивидуальности, позволит Вам так раздать роли в игре, чтобы достичь эффекта «ГАРМОНИЗИРУЮЩЕЙ КОМПЕНСАЦИИ». Грубо этот принцип следует пояснить так: не надо давать «разбойнику» роль «разбойника», хотя поначалу кажется, что именно на эту роль он более всего подходит. В игре, действуя как бы не от себя, не от своего имени, а от имени своего персонажа, ребенок с большей легкостью осваивает новые для себя механизмы и стратегии поведения. По-видимому, дисгармонично низкие баллы по фактору Ф4 («враждебная агрессивность на грани с мизантропией»), можно как-то скомпенсировать только в игре, где дети хотя бы «понарошку» дают «злодею» столь необходимую ему дозу целительных «эмоциональных поглаживаний», от которых его характер может в какой-то степени потеплеть и смягчиться.
В своей повседневной работе с детьми учитель сталкивается не только с веселыми шалостями и мелкими нарушениями на уроках, но и с проявлениями детской АГРЕССИВНОСТИ. Психологическое управление уровнем агрессивности — сложнейшая задача, в решении которой учитель не должен переоценивать свои силы. Большая часть проявлений агрессивности, как правило, вызвана причинами, которые лежат вне сферы педагогических воздействий. Но часть этих проявлений можно предотвратить, если видеть, каким образом агрессивные эмоции рождаются у детей в результате появления ФРУСТРАЦИИ. В своей книге, адресованной учителю, В. Б. Ольшанский описал факторы, вызывающие агрессивную реакцию детей на ситуацию фрустрации (Ольшанский, 1994). Фрустрацию (острое разочарование) может вызвать столкновение повышенных неадекватных ожиданий ребенка по поводу своих достижений в школе (возможно внушенные неумеренно восторженными родителями) с реальной жесткой системой оценки его уровня достижений педагогом. Объектом разрядки агрессивного недовольства при этом становится, как правило, не учитель, а одноклассники, причем нередко самые слабые и незащищенные из них. Это известный психологический механизм «переадресованной агрессии». Большую склонность к агрессивным выпадам, как правило, проявляют дети с низкой эмоциональной стабильностью (-Ф5), высоким уровнем активности (+ФЗ) и низким уровнем эмпатии (-Ф4). Это гиперактивные холодные невротики (при неблагоприятном патогенетическом развитии характера — это агрессивные психопаты). Лобовые дисциплинарные атаки на таких «трудных» детей, как правило, дают лишь временный и внешний эффект. Но и тактика молчаливого игнорирования воспринимается как уступка, поощряющая агрессора, чувствующего свою безнаказанность. Сам учитель должен понимать, что агрессивность обостряется из-за чувства повышенной тревоги и неуверенности в позитивном отношении окружающих. Немедленное включение агрессивного ребенка в такую деятельность, в которой он может получить заслуженную похвалу от учителя и одноклассников, дает гораздо более благоприятный эффект, чем любая отрицательная санкция. Но и это кратковременная мера. Нужна серьезная психолого-педагогическая коррекция уровня притязаний с участием родителей (см. следующий параграф 4.2).
Суммирование индивидуальных профилей всех учеников в классе позволяет построить собирательный портрет «типичного ученика данного класса». Здесь учитель может увидеть и уровень потенциальной групповой сплоченности детей (этому способствуют высокие показатели по четвертому фактору КСПШ, и уровень потенциальной дисциплинарной управляемости класса (балл по фактору 1 КСПШ), и другие интегральные показатели. Класс, составленный из детей с высокой предрасположенностью к групповой сплоченности, при умеренной управляемости и высокой интеллектуальной активности тяготеет к наиболее благоприятному СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОМУ КЛИМАТУ (СПК), названному В. Б. Ольшанским «активно-личностным» (Ольшанский, 1994). Для того, чтобы стремиться к этому идеалу, педагог вынужден постоянно искать хрупкий баланс между дружелюбно-неформальным стилем общения с детьми и дисциплинарной требовательностью и принципиальностью в оценке их знаний и достижений. Отклонения в сторону низкой сплоченности (появление «безличного климата») должны стать сигналом того, что, возможно, сам педагог слишком заформализовал свой стиль общения с детьми в классе. Попытки учителя авторитарным способами добиться дисциплинарной управляемости приводит к появлению отклонения СПК в сторону «пассивности» детей — к утрате интеллектуальной инициативы и интереса к классным занятиям (об уровне развития класса как социальной группы см. подробнее 4.4).

Ключевые термины: контрольный список прилагательных, факторный анализ, большая пятерка, архетипный стиль личности, экономичная оптимальность, циркограмма, среднее + сигма, оценочное суждение, оценочное сравнение, эмоциональная лабильность, эмоциональная расторможенностъ, гиперактивность, ограничение активности, гармонизирующая компенсация, агрессивность, фрустрация, социально-психологический климат.


4.2. АНАЛИЗ И КОРРЕКЦИЯ ПРИЧИН
ЭМОЦИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ
ДЕЗАДАПТАЦИИ ШКОЛЬНИКА

Как это хорошо известно из детской психологии, любое нормальное развитие ребенка не обходится без определенных кризисов (Л. И. Божович, Д. Б. Эльконин и др.). В период кризисов ребенок переживает состояние повышенного психического напряжения, так как новая социальная ситуация развития предъявляет новые требования к уровню его психической зрелости. Подобное напряжение еще не означает дезадаптацию, оно лишь ускоряет становление новообразований, выражающихся в освоении произвольных психических функций, новых операций мышления, в освоении новых механизмов регуляции, в построении более развитой и многоуровневой иерархии мотивов, в смене ведущей деятельности на вершине этой иерархии и т. п.
Но если эмоциональный СТРЕСС (напряжение), порожденный повышением требований к ребенку, затягивается, если такие требования возникают в резкой и неожиданной форме, на фоне неблагоприятных обстоятельств, это может привести к стойким, продолжающимся несколько дней, недель и даже месяцев эмоциональным нарушениям — неврозам. На физиологическом уровне невроз проявляется, как известно, в нарушениях сна, потере аппетита, расстройстве пищеварения, в головных болях, ухудшении координации движений и т. п. Но в школе, особенно на начальных стадиях развития невроза, учителя имеют дело с более поверхностными симптомами — с различными поведенческими нарушениями.
Конечно, хотя у детей разных возрастов эмоциональная дезадаптация проявляется в разных поведенческих симптомах, сохраняется все же много общих черт в поведении и их, и старших детей. У младших детей чаще наблюдается срыв тормозных механизмов регуляции поведения, что приводит к картине «расторможенного поведения»: в глаза бросается повышенная двигательная активность, явно не имеющая никакой осмысленной цели и направленности. Иногда у того же самого ребенка, испытывающего двигательное перевозбуждение в одних ситуациях, в других ситуациях наблюдается плаксивая вялость и апатия, нерешительность и заторможенность, доходящая до ступора. У старшеклассников эмоциональная дезадаптация чаще приобретает черты взрослой депрессии: мы видим маскообразное, угрюмо-сосредоточенное лицо человека, ушедшего в себя, в круг своих мрачных и тяжелых раздумий и переживаний. Неожиданно это подавленное состояние вдруг может смениться лихорадочной, почти маниакальной активностью по достижению какой-то цели, которая имеет скорее символическое, чем реальное практическое значение. Но вскоре эта активность также резко сменяется на полную пассивность.
В учебной деятельности эмоциональная дезадаптация проявляется в резком ухудшении концентрации внимания, в снижении функций памяти, в затрудненной реализации речевого намерения (длительное подыскивание слов, паузы и запинки, иногда доходящие до заикания). Школьник проявляет явные признаки панического страха перед вопросами учителя, перед контрольными. Невыполнение домашних заданий нередко сочетается с прогулами уроков, с полупреднамеренной потерей дневника с плохими отметками. При этом речь ни в коем случае не идет о реальном снижении уровня развития познавательных способностей, который у невротизированного ребенка может быть на самом деле очень высоким. Просто эти способности на какое-то время оказываются заблокированными, зашумленными со стороны остро отрицательных эмоций: дезадаптированный ребенок постоянно думает о том, что его огорчает и тревожит, он просто фактически не видит текста в книжке учебника, не слышит того, что объясняет учитель. При своевременной коррекции эмоционального нарушения, при снятии причин, вызывающих невроз, обычный уровень познавательный деятельности удивительно быстро восстанавливается.
В отношениях со сверстниками и взрослыми в одних случаях невротизированный ребенок проявляет повышенную грубость до дерзости, в других — угрюмую отстраненность, в третьих — восковую податливость, автоматическую конформность на фоне пассивности. Причем последняя фаза, как правило, свидетельствует о более опасной, продвинутой стадии развития эмоционального нарушения (врачи-физиологи называют эту стадию фазой ДИСТРЕССА — физиологического истощения).
Своевременная диагностика и коррекция причин эмоциональной дезадаптации крайне важны. Запаздывание с подобной работой приводит к тому, что негативное воздействие длительной эмоциональной дезадаптации на организм и психику ребенка может привести к серьезным нарушениям в развитии, к формированию устойчиво-дезадаптивных патологических черт характера.
Следует различать ОПИСАТЕЛЬНО-СИМПТОМАТИЧЕСКУЮ ДИАГНОСТИКУ, направленную на измерение степени и характера расстройства, и ПРИЧИННУЮ ДИАГНОСТИКУ, направленную на выяснение причин расстройства.
В первом случае вполне могут быть использованы стандартизированные шкалы и опросники. Примером относительно тщательно разработанного отечественного опросника, предназначенного для работы с подростками, является Патохарактерологический Диагностический Опросник ПДО (Личко, Иванов, 1981). ПДО позволяет определить степень и характер дезадаптации. Относительно незначительные уклонения от нормы по шкалам ПДО называются АКЦЕНТУАЦИЯМИ. В соответствии с названиями шкал ПДО позволяет выявить следующие типовые акцентуации:

— гипертимный тип (доминирование сверхактивности и возбужденности),
— циклоидный тип (фазы гипертимности и субдепрессии сменяют друг друга),
— лабильный тип (настроение меняется слишком резко от незначительных причин),
— астеноневротический тип (повышенная утомляемость и склонность к ипохондричности, раздражение легко сменяется раскаянием и слезами),
— сензитивный тип (большая впечатлительность и чувство собственной неполноценности),
— психастенический тип (нерешительность, склонность к рассуждательству, тревожная мнительность в виде опасений за будущее),
— шизоидный тип (закрытый внутренний мир, заполненный увлечениями и фантазиями, которые предназначены только для самих себя и служат утешению честолюбия),
— эпилептоидный тип (злобно-тоскливое настроение с накипающим раздражением, мелочная аккуратность, ревностное стремление к власти),
— астероидный тип (жажда внимания, склонность к рисовке и позерству, нетерпимость к равнодушию окружающих),
— неустойчивый тип (нежелание учиться, отказ от выполнения обязанностей и долга, тяга к развлечениям и удовольствиям),
— конформный тип (полная зависимость от окружающих, нелюбовь к новому, неприязнь к чужакам).

Авторы ПДО предполагают, что перечисленные выше типы редко встречаются в чистом виде и чаще проявляются как смешанные. Например, острое депрессивно-невротическое состояние может выражаться одновременно в подъеме диагностического профиля по целому ряду шкал ПДО: лабильности, сензитивности, неврастении и психастении.
Итак, шкалы ПДО позволяют зафиксировать степень эмоционально-личностных нарушений и прогнозировать тенденцию последующей трансформации характера при переходе выявленной тенденции в хроническую стадию. Например, незначительная степень неврастении при длительном сохранении неблагоприятной ситуации грозит тем, что слабая акцентуация переходит в сильную, а затем трансформируется в соответствующую патологическую черту характера: ребенок начинает вести себя неадаптивно (по астеноневротическому типу) даже в обычных, вполне благоприятных условиях. Акцентуант-шизоид первоначально проявляет лишь слабые, безобидные черты повышенной мечтательности, повышенную оригинальность в суждениях и поступках, но постепенно эта черта заостряется и перерастает в грозные симптомы шизофренического распада психики: идеи и поступки становятся все более вычурными, связь с реальным миром утрачивается все сильнее и сильнее.
Любая акцентуация характера не является сама по себе ни достоинством, ни недостатком. Если ребенок с определенной акцентуацией попадает в благоприятную для себя среду, то он ведет себя вполне адаптивно и может добиться даже более серьезных успехов, чем другие дети. Например, эпилептоидный характер дает преимущества людям при выполнении работы, требующей высокой тщательности и аккуратности, если эта работа осуществляется в стабильной, хорошо организованной среде. В благоприятных условиях акцентуированные черты как бы сглаживаются (компенсируются) и оказываются незаметными.
Но если акцентуант сталкивается с неблагоприятными для себя условиями, то его акцентуация приводит его к неадекватному поведению. Это неадекватное поведение приводит к ошибкам и неудачам, которые, в свою очередь, вызывают повышение общего эмоционального напряжения (стресс), на фоне которого акцентуация заостряется и усугубляется, превращается в причину устойчивого псевдоадаптивного поведения, переходящего в стойкие нарушения в развитии характера, личности человека. Например, на повышенный хаос, быструю динамичную смену условий деятельности, эпилептоиды реагируют, как правило, психически нездоровой тенденцией поиска общей, универсальной причины их ошибок и неудач. При этом нередко в их голове (особенно при определенной доле шизоидности) складываются сверхценные идеи-фикс, достигающие в крайних случаях стадии навязчивого бреда.
Таким образом, акцентуант оказывается более уязвимым к СТРЕССОРАМ (неблагоприятным воздействиям) определенного типа, а также проявляет в своей общей реакции на неблагоприятную ситуацию особую линию поведения, специфичную для его характера.
Научно организованная симптоматическая диагностика позволяет довольно точно и объективно определить степень дезадаптации и спрогнозировать ПАТОГЕНЕЗ ХАРАКТЕРА — такие тенденции в развитии личности, которые происходят при перерастании временной дезадаптации в хроническую. Симптоматическая диагностика позволяет выдвинуть гипотезы о возможной природе неблагоприятной ситуации. В предыдущем параграфе мы уже писали о том, что гиперактивных (гипертимных) детей нельзя наказывать лишением свободы — это приводит только к усугублению того самого дефекта, с которым воспитатель пытается бороться. Соответственно этой логике мы можем предположить, что ухудшение в состоянии гиперактивного ребенка вызвано его неготовностью адаптивно реагировать на повышение требований со стороны учителей и взрослых к его усидчивости, к терпеливому сидению за столом и выполнению домашних заданий. Но это будет лишь предположением.
Симптоматическая диагностика, как правило, не вскрывает причин, не дает понимания природы того актуального стрессора или системы стрессоров, которые приводят к данному нарушению. В силу этого для выяснения направления коррекционной работы необходимо проводить причинную диагностику.
Для такой диагностики стандартизованные вербальные методики не приспособлены ни для работы со взрослыми, ни тем более для работы с детьми. Тут необходимо проведение проективных методик в сочетании с профессиональным глубинным интервьюированием, аналитическим наблюдением и анализом житейской ситуации в исполнении квалифицированного исполнителя-психолога.
В параграфе 2.5 мы перечислили некоторые классические и специализированные проективные методики, предназначенные для работы с детьми. Здесь мы изложим лишь некоторые основные идеи, поясняющие, каким образом подобные методики могут быть приспособлены для причинной диагностики эмоциональной дезадаптации.
Возьмем банальный случай родительского алкоголизма. Школьник 5—7-го класса может упорно скрывать причину своих огорчений и тревог, и никакие прямые расспросы не дадут вам информации о том, что творится в его семье. А школьник более младшего возраста вообще может не осознавать сам, что именно его больше всего тревожит и беспокоит. Но вот на «рисунке семьи» в углу комнаты ребенок изображает груду пустых бутылок. И становится понятно, что дома наблюдается очередной «запой» и ребенок, испытывает постоянный страх опять потерять отца или мать (или сразу обоих родителей), которые прежде уже покидали дом для лечения от алкоголизма в специальном лечебном учреждении закрытого типа. Конечно, подобный вывод нельзя сделать только на основании отдельной детали на проективном рисунке. Она может дать только толчок для догадки, для дальнейшего диагностического поиска.
Второй весьма распространенный случай, когда СТРЕССОР локализован в семейной среде, представлен появлением нового, более младшего ребенка в семье. Переставая быть самым маленьким, центром внимания и заботы, ребенок сталкивается дома к тому же, как правило, с неожиданными для него требованиями по выполнению массы рутинных и скучных домашних дел. Чем сильнее при этом ребенок стыдится возникающего у него ревностно-агрессивного отношения к маленькому брату или сестре, тем сильнее ребенок переживает внутренний конфликт, который может дать толчок для длительной эмоциональной дезадаптации.
Для определения зоны конфликта (семья, школа, коллектив сверстников) часто эффективно используется CAT (Детский Апперцептивный Тест — см. «Семья в психологической консультации», 1989). Но использовать эту трудоемкую в проведении и анализе методику вовсе не обязательно всегда и во всех случаях. Во многих случаях уже самые первые вопросы и ответы (особенно в том случае, если психологу удается установить доверительный контакт с ребенком) проясняют зону конфликта: ребенок может в явном виде заявить, что он не хочет ходить в школу, или не любить возвращаться после школы домой, или не хочет дружить с одноклассниками. Таким образом, более серьезные и трудоемкие диагностические инструменты должны вводиться в программу обследования гибко и разумно — по мере появления в этом необходимости.
Конечно, педагог далеко не всегда может подвергнуть оперативной коррекции неблагоприятную ситуацию в жизненном мире ребенка, если причинный фактор находится вне стен школы. Но существует немало случаев, когда причинный фактор дезадаптации находится именно в школе. Это так называемая ШКОЛЬНАЯ ДЕЗАДАПТАЦИЯ. Простой пример — перевод ребенка в новую школу или в новый класс. В прежнем классе ребенок был признанной «звездой» — успешно учился и пользовался популярностью у сверстников. В новом классе он оказывается в позиции новичка, которому еще предстоит бороться за определенный СОЦИАЛЬНЫЙ СТАТУС (см. 4.4) в новой для себя группе со сложившейся иерархией лидеров и звезд. Таким образом, даже отсутствие внешне выраженного конфликта с одноклассниками может тем не менее не означать отсутствия внутреннего конфликта, внутреннего повышенного напряжения. Это напряжение оказывается тем более сильным, чем в большей степени данный ребенок обладает чертами характера, обусловливающими его особую уязвимость к данного типа стрессорам. В этом примере труднее придется детям с истероидными, лабильными и сензитивными чертами характера. В чем задача учителя в такой ситуации? Задача понятная — помочь ребенку войти в новую для себя группу. Это можно сделать так, чтобы какие-то выигрышные особенности ребенка (умение петь, играть в футбол или рассказывать веселые истории) были по достоинству оценены новыми одноклассниками.
Другая ситуация. Ребенок усваивает от захваливших его в свое время родителей и учителей младших классов высокие притязания. Но, обладая ИНТРОВЕРТИРОВАННЫМ складом характера, при переходе из младшей в среднюю школу не может добиться быстрых успехов. Дело в том, что интровертированный склад, как правило, сочетается с более высокой способностью к концентрации внимания, но не способствует быстрой переключаемости. А наличие разных учителей по разным предметам — каждого со своими специфическими требованиями и подходом — предъявляет дополнительные, более высокие требования к гибкой адаптивности, переключаемости. Кроме того, из научной психологии известно, что интровертированные субъекты имеют не выпуклую, как экстраверты, а вогнутую кривую обучаемости (рис. 6).




Рис. 6
Кривые обучаемости детей-экстравертов (верхняя)
и детей-интровертов (нижняя)

При прочих равных способностях экстраверты быстрее добиваются успехов, а вот у интровертов вначале дела идут неважно — возникает длительная фаза «ЛАТЕНТНОГО ОБУЧЕНИЯ» (скрытого накопления знаний и навыков, которое временно не проявляется в качестве выполнения учебных заданий). Это происходит в силу большей консервативности, более медленной отстройки интровертов от ранее усвоенных представлений, навыков и привычек, которые интерферируют с новыми знаниями, т. е. мешают их быстрому усвоению. Но в какой-то момент интроверты вдруг начинают проявлять высокие учебные достижения: латентное накопление заканчивается, и новые знания и умения проявляют себя уже во вполне сформированном и законченном виде.
Честолюбивые и лабильные (эмоционально уязвимые) дети интровертированного склада оказываются повышенно чувствительными к своим учебным неудачам. Именно по отношению к ним педагоги должны уметь продемонстрировать терпеливое понимание. Не следует форсировать выставлению интровертам каких-либо отметок, когда начинается изучение новой темы. Нужно дать им спокойно освоиться с новым материалом. В противном случае плохие оценки в период фазы «латентного обучения» могут вызывать серьезное и длительное огорчение у подобных детей, сопровождающееся уверенностью в себе, а иногда стойкой утратой интереса к учебе с последующим невротическим избеганием учебной деятельности в целом в тех случаях, когда ситуация превращается в хроническую.
Приведенный выше пример является только одним из множества случаев, когда наблюдается определенная ДИСГАРМОНИЯ РАЗВИТИЯ познавательной и личностно-эмоциональной, регулятивной сферы психической жизни. В качестве примера сложного переплетения многослойных причинных факторов можно привести такую ситуацию, когда форсированное интеллектуальное развитие (возможно, благодаря «натаскиванию» в семье, к которому прибегают иногда родители-технократы с обостренной делегирующей мотивацией — стремлением воспитать из своего ребенка вундеркинда и гения) не соответствует явному отставанию в развитии эмоционально-коммуникативной сферы. Такая дисгармония дает себя знать в том, что у ребенка не строятся контакты со сверстниками. И это переживается ребенком тем острее, чем сильнее под влиянием восхвалений недальновидного учителя одноклассники третируют «выскочку», «зубрилу» и «ботана». В какой-то момент ребенок вдруг решает для себя «стать как все» и начинает совершенно не с того конца — с резкого ухудшения поведения на уроках и выполнения учебных заданий. Учитель ничего не понимает. А это, оказывается, слишком далеко зашла ситуация, когда отличник оказывался в классе в позиции «отверженного», скрытно пережививая и тяготясь ею.
Нередко в ходе диагностики причин дезадаптации психолог приходит к картине, вскрывающей уже сложившееся хроническое психическое расстройство ясного органического происхождения (черепно-мозговая травма, интоксикация и т. п.) или менее ясного происхождения. В этом случае дальнейшую диагностику должен проводить детский врач-психоневролог или медицинский психолог. Рассмотрение этих нарушений выходит за рамки данного параграфа. Здесь мы рассматриваем только вопросы диагностики и коррекции временных эмоциональных нарушений (неврозов), не разрушающих базовые психические функции.
Как видим, диагностика причин эмоциональной дезадаптации — один из самых сложных видов диагностики в школе. Ее проведение требует не только овладения разнообразным арсеналом диагностических методик, но и развитого диагностического мышления — умения выдвигать и проверять гипотезы, сочетать изобретательность в диагностическом поиске с внутренней самокритикой — с умением быстро отвергать собственные гипотезы, не выдержавшие проверки при столкновении с новыми фактами и данными.
Такую диагностику квалифицированно может провести только специалист-психолог, причем достаточно опытный. Но и опытный специалист окажется бессильным, если не налажено его тесное сотрудничество с учительским коллективом школы. И дело здесь сводится не только к сбору разнообразной информации и обобщению всех педагогических наблюдений за ребенком на различных уроках, переменах и внеурочных мероприятиях. Самое главное — организовать сотрудничество психолога с учителями в деле проведения экстренной психолого-педагогической коррекции. Диагностика в данном случае нужна не сама по себе, а именно для быстрейшей и точной коррекции. Не от психолога, а в большей степени от учителей зависит то, каким выглядит в глазах ребенка окружающий его школьный мир.
Выше мы уже говорили о тех случаях, когда сам учитель оказывается невольным патогенным фактором (стрессором) благодаря своей манере, неадекватной по отношению к индивидуальности данного конкретного ребенка. В этом случае коррекционные мероприятия носят отчасти организационный, отчасти методический характер. Но, кроме этого, психолого-педагогическая коррекция нередко включает специальные идивидуальные занятия с ребенком как с участием психолога (задача которого — поднять у ребенка настроение психологическими методами), так и с участием педагога. Задача последнего — устранить дефекты учебной деятельности, которые нередко бывает источниками стойкой неуспеваемости и последующей тяжело переживаемой многими детьми школьной дезадаптации.

Ключевые термины: эмоциональная дезадаптация, стресс, дистресс, описательно-симптоматическая и причинная диагностика, акцентуация, патогенез характера, социальный статус, школьная дезадаптация, интроверсия, латентное обучение, дисгармония развития.


4.3. ДИАГНОСТИКА ОТКЛОНЕНИЙ
В ПОВЕДЕНИИ ПОДРОСТКОВ

От научного редактора:
Материал, изложенный в данном параграфе, служит яркой иллюстрацией тех трудностей, которые возникают при диагностике определенных свойств личности, осознаваемых самим испытуемым как социально порицаемые. Неискушенным в психодиагностике педагогам иной раз кажется, что асоциальные тенденции в поведении подростка сами собой «бросаются в глаза» (особый жаргон, нагловато-циничная манера держаться на людях и т. п.). Но на самом деле вовсе не всегда внешняя манера, поза соответствуют реальной готовности к совершению асоциальных, противоправных действий.
Автор данного параграфа Л. Б. Филонов — специалист с большим практическим опытом работы в области диагностики отклоняющегося поведения подростков — делает акцент на использование особого комплекса методик, являющегося оригинальной модификацией «ТЕСТА ЛИЧНОСТНЫХ КОНСТРУКТОВ» (см. 2.4), предусматривающей свободное порождение испытуемым любого словесного материала. Такая изощренность методического инструментария вызвана тем, что обычные тест-опросники в данном случае не работают: нередко реальный ДЕЛИНКВЕНТ — подросток с устойчивыми противоправными тенденциями — выдает защитную, социально-желательную информацию, а обыкновенный ребенок с законопослушным поведением, но эмоционально не сбалансированными реакциями — негативистскую, нонконформистскую информацию.
К сожалению, за рамками параграфа остался ряд иных методических приемов, используемых в практической работе по диагностике уровня и мотивов отклоняющегося поведения (проективные рассказы по картинке, рисуночные техники). Определенную пользу в диагностике отклоняющегося поведения может дать специальный показатель склонности к делинквентности в уже упомянутом в 4.2 опроснике ПДО (Личко, Иванов, 1981). Но практически все эти методики, как и описанные в данном параграфе, требуют специальной профессиональной подготовки для их проведения, что может отчетливо увидеть каждый читатель данного параграфа.

***
Представление об отклонениях у подростков часто ассоциируется со своеобразным «выходом» отдельных их действий за рамки ранее устоявшегося поведения. Констатируется, что привычные отношения, а также общение и взаимодействие со средой нарушаются. Исследователями признается, что такой стиль поведения остается типичным для всех лиц этого возраста. Но в то же время всегда ищут грань, которая определяет допустимые варианты отхода от стандартного и типичного стиля общения в область опасных тенденций, возникающих в этот период. Потребность в такой дифференциации существенно значима, поскольку именно в подростковом возрасте может возникнуть ряд необратимых асоциальных образований в структуре личности. Именно это определяет повышенную значимость всего, что связано с диагностикой личности подростков. Как правило, исследователи сходятся во мнении, что процесс диагностики подростков затруднен. Последнее обусловлено рядом факторов, которые связаны и со спецификой коммуникации с подростком, с его новыми тенденциями, с особенностями его личностных качеств и свойств в разных ситуациях.
Предлагаемые принципы диагностики отклонений в поведении подростков разработаны на основе применения специальных техник диагностики. Применение многих многомерных методик и тестов позволило сформулировать ряд основных принципов диагностики подростков с отклонениями в поведении. Эти принципы явились основой для конструирования специальных методик, позволяющих одновременно измерять степень отклонений и выявлять наиболее значимые отклонения по наиболее важным параметрам.
Существенной особенностью проведенной работы явилось установление того факта, что практически можно существенно сократить длительность обследования, если реализовать программу диагностики не только по методикам, но и во время обычного общения. Это возможно при условии устранения психологических барьеров, которые всегда имеют место между трудным подростком и взрослым.
Принципы и созданные на их основе методики позволяют решить ряд проблем:
— установить величину отклонения (от норм, от образцов, от принятого стиля поведения),
— выяснить степень приближения к определенному типу отклонения,
— выяснить характер отклонения (его специфику, сферу, где произошло отклонение),
— установить причину отклонения,
— определить направление возможного развития по пути начавшегося отклонения.
В пределах этих проблем решаются вопросы, связанные с реализующими механизмами отклонения, цепь звеньев, определивших последовательность отхода от нормативов, создание контура нового типа поведения. При решении этих проблем возникает необходимость определить мотивы, порождающие отклонения, а также качества, формирующиеся в связи с имеющимся поведением.
Исходя из особенностей личности подростка и особенностей типичных отклонений, можно выделить некоторые принципы, которые являются исходными при работе с подростками:
а) первичный учет линии отклонения и величины отклонения,
б) анализ качеств подростка как оперативных единиц, которыми постоянно пользуется подросток,
в) выделение особенностей его представлений и того смысла, который он вкладывает в определенные для всех стандартизированные понятия (разделение общепринятого значения и личностного смысла).
Эти принципы диагностики базируются как на особенностях, присущих всем подросткам, так и на явлении «поиска предела допустимого», свойственного подросткам с отклонениями в поведении. Основу этого явления составляют следующие особенности поведения и системы представлений подростков:
— поведение как испытание своих качеств;
— поведение как исследование возможных реакций со стороны ближайшего окружения;
— поведение как попытка манипулирования и оперирования качествами, как своими, так и качествами лиц ближайшего окружения;
— система возражений и сопротивлений строится с акцентом на нормы справедливости (ссылка на игнорирование справедливости и «всеобщее нарушение норм». Этим подростки оправдывают свое поведение);
— как правило, коммуникация затруднена в связи с возникшими превентивными барьерами (смысловым, эмоциональным, тактическим);
— попытка изобразить свои личностные особенности практически путем специфического демонстративного поведения;
— обычно это демонстрация инструментальных качеств, «вращающихся» вокруг наиболее ценного для подростка приобретения — воли;
— создание своего собственного «фонда представлений» о мире и об окружении (это тот мир, в котором подросток ориентируется);
— готовность противодействовать и создавать свои собственные границы понимании и представлений (представления подростков чаще всего резко отличаются от общепринятых).
Принципы могут быть разделены на две категории: принципы диагностики величины отклонения и принципы анализа характера самого отклонения.

Диагностика величины отклонения

а) Отсчет от нормативов. Это отсчет от общеизвестных правил (правило, норма, право). Это анализ отрицательного поступка, когда нарушено правило. Либо это нарушение специального норматива, созданного обычаем, либо нарушение правовых норм (тогда это правонарушение или преступление). Это выход за грань, отклонение типа «переход границы дозволенного». Это нарушение заранее зафиксированного предписания.
б) Возможен отсчет от принятого в среде образца поведения. Тогда констатируется то, что нарушается ожидаемый «паттерн поведения» (рисунок поведения). Индивид не следует образцу, который предписан средой ближайшего окружения.
в) Значим также отход от собственного привычного стиля поведения. Практически это является одним из первых сигналов начавшегося отклонения.
Во всех этих случаях анализируется исходный эталон, от которого произошло отклонение. Особо значимо выявление среднего типа поведения в той группе, в которую в последнее время был включен подросток. Начальные стадии отклонения рассматриваются как величины «отхода» от средней нормы в любом из трех случаев. Следовательно, необходимо констатировать определенную «норму» либо в виде правила, либо в виде некоторого инварианта (постоянной особенности) и типа поведения в конкретной группе.
В данном случае необходимо отделить, как уже говорилось, простые изменения, закономерные и типичные от того, что считать серьезным отклонением и что может привести к углублению отклонения. Возможные критерии отклонения — это 16% (сигма) или 25% (квартиль) в системе нормального распределения Гаусса для тестового показателя (см. 2.3 «Стандартизация теста»).
Практически серьезные отклонения можно констатировать лишь при условии специального знания о сочетании признаков типичного отклонения и типа отклонения. Это сходно с пониманием синдрома, состоящего из ряда относительно независимых симптомов. Как известно, одни и те же симптомы в разных сочетаниях могут входить в разные конструкции синдромов при разных отклонениях. Если набор признаков приближается к определенному типу — это свидетельство того, что отклонение перешло рамки допустимого и начинает приближаться к типичному и что индивид начинает адаптироваться к своему отклонению.
В этом случае индивид определяет окружающий мир как определенного типа фон, диктующий особенности его поведения. Это поведение должно состоять из ориентиров, к которым оно либо приближается, либо стремится отдалиться. К ним относятся или качества людей, либо их позиции, либо представления о ценностях.
Кроме того, сложившиеся первичные установки подростков при первом впечатлении бывают исключительно устойчивыми. Они приобретают характер установок. Принцип анализа элементов в структуре личности: диагностика отдельных качеств, тенденций, мотивов, способов действий, средств достижения, предпочитаемых тактик и стратегий решения личностных вопросов, — заключается в постоянном соотнесении поведения и качеств. Складывающийся принцип последовательности диагностики заключается в том, что идет отбор наиболее рациональной последовательности. Начиная от особенностей представления о распределении качеств и тенденций в отношениях и продолжая анализом системы пониманий и представлений об окружающей среде.
Принцип обеспечения контакта состоит в действиях по снятию блокады и барьеров и сокращению ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ДИСТАНЦИИ (уровня доверительности в общении). Подросток освобождается от «скованности» и «сдержанности», о которых часто говорят педагоги, работающие с трудновоспитуемыми подростками.
Последовательность применения отдельных методов подчинена логике постепенного развертывания возможностей индивида поставлять материал, необходимый для анализа.
Начинается сбор материала с выявления качеств. Это вызывается тем, что начальные отклонения, как уже говорилось, прежде всего возникают в среде ближайшего окружения. Необходимо, чтобы сам испытуемый высказал свое отношение к среде и определил свое место в этой среде. Описание своего места и тенденций приближения и избегания, предпочтение одних людей и пренебрежение другими он отражает обычно через образ, созданный набором качеств. Этот набор создает характеристики всех окружающих его людей и его собственные в этой среде. Эта система соотнесений определяется через методику СК — «соотнесенных качеств».
Далее, наборы конкретных качеств предлагается выявлять на фоне общепринятого комплекта, общего для группы. Здесь наборы приобретают характеристику определенных комплексов, созданных индивидами. Эта линия выясняется путем методики СО-СВ « Самооценка-самовыражение ».
Для объективного суждения о степени выраженности наиболее опасных качеств применяется методика, позволяющая зафиксировать реальные асоциальные качества. Это качества, которые могут быть выявлены только по косвенным вопросам, когда снят контроль за проявлением поведения. Это качества, которые и скрываются, и особенно контролируются, выявляются при помощи методики KB — «косвенные вопросы».
Наряду с выявлением субъективных и объективных величин качества необходимо также установить фон, на котором эти качества проявляются. Это — система доминирующих представлений о среде. Это — ТЕЗАУРУС ЛИЧНОСТИ (индивидуальный словарь), рассматриваемый как система наименований и значений, из которых индивид создает свое понимание среды, в которой он действует. Это — система ассоциаций, проявляющихся в характерном для индивида наборе слов.
Предполагается, что именно из этих СЛОВ-ПРЕДСТАВЛЕНИЙ (т. е. «личностных конструктов» — прим. н. редактора) составляются все образцы поведения, которыми руководствуется индивид. Это слова, составляющие не только фонд индивида, но и компоненты, определяющие пределы его возможностей. Наборы ассоциаций, их сцепление и согласованность определяют зоны его стремлений и сферы его деятельности (применяется методика ОС — «Осложненные ассоциации»).
Промежуточным средством, соединяющим особенности выявленных качеств с возможной средой, где они проявляются, служит система соотнесений (соединений) качеств с ситуациями. В рисунке, который ассоциируется с качеством, испытуемый отражает свое видение условий, продуцирующих качества и обстоятельства, сопровождающие его действия. Изображения «на заданную тему» кажутся испытуемому единственно возможными отражениями, и поэтому они дают достаточно достоверный материал, исключающий варианты или сокрытия. Это также и позиция испытуемого относительно наиболее важных для него качеств (методика ПК — «Пиктограмма качеств»).
Дальнейший шаг в направлении логики сбора информации об испытуемом заключается в проверке стиля решения испытуемым жизненных задач в особо сложных случаях. Для этого исследуются особенности построения испытуемым планов и программ реализации этих планов. Для подростка это конструирование поступка, который может быть не принят обществом. Рассмотрение проекта плана дает сведения как о мотивах достижения, так и о мотивах избегания, о результатах борьбы мотивов, о выбираемых средствах реализации замысла и, наконец, о способах сокрытия действий и оправдания совершенного поступка. В целом исследование планирования действий в экстремальных ситуациях дает возможность выявить степень готовности к противоправному поступку (методика ПП — «Планирование поступка» ).
Далее, специально исследуется реакция подростка на систему предписаний, которые обычно исходят со стороны общества. Эти предписания формулируются в виде требований. Требования, в свою очередь, принимают форму предложений руководствоваться определенными наглядными образцами. Для испытуемых это любые предложенные формы, имеющие границы, с которыми предлагается соотносить свои исполнительные действия. Образцы заставляют человека либо адаптироваться, либо пренебрегать ими. Предполагается, что в случае явной выраженности у подростка тенденции к отклонениям у него могут увеличиться случаи игнорирования предписаний (используется методика Д — «Дополнение»).
Наконец, одной из важных сфер, где проявляются отклонения, являются коммуникации. Нарушения процесса общения присущи трудновоспитуемым подросткам чаще, чем другим. Они проявляются в виде психологических барьеров и психологических блокад. Преграды могут возникнуть на любом этапе общения и взаимодействия. Важно фиксировать и место, где возникла блокада, и общий уровень возникающих препятствий (применяется методика ПБ — «Психологические блокады»).
Ниже мы рассматриваем только те методики, которые прямо направлены на достижение основной цели — организацию эффективного и полного раскрытия личностных особенностей индивидов с отклонениями в поведении. Одни методики направлены на выяснение отдельных негативных черт личности, асоциальных образований, ненормальных установок, ценностей, неправильных представлений и т. п. Другие методики предназначены для распознавания причин, вызвавших процесс формирования негативных черт личности, на выяснение факторов, которые влияют на ход патологического развития в каждом конкретном случае, на процесс становления этих образований. Третьи методики решают задачу распознавания начальных отклонений, установления их происхождении, их влияние на дальнейшее развитие по патологическому пути и логику их субъективного соединения у конкретного подростка.
В ходе многочисленных экспериментов конструкции методик упрощались. В то же время они приобретали характер связанного между собой комплекса. Помимо того, что каждая дает преимущественные сведения о какой-либо стороне личности, они взаимно перекрещиваются. Таким образом, две методики могут дать одинаковые сведения и взаимно усиливать и удостоверять правильность заключения. Они взаимно проверяют друг друга, расхождение в показателях говорит о необходимости организации дополнительной проверки.
Все методики опробованы при изучении подростков с отклонениями в поведении трудновоспитуемых, педагогически запущенных и несовершеннолетних правонарушителей.
Несмотря на различия в целях, назначении и основании для построения, все эти специализированные методики имеют ряд общих принципов построения. Эти методики отличаются от других следующими специфическими чертами:
1. Все методики ориентированы относительно выделения своей собственной «точки отсчета». Это значит, что норматив, который ставится в центр как «среднее арифметическое» или «мода», от которых исчисляется или рассматривается отклонение, вырабатывается каждый раз при анализе той среды ближайшего окружения, в которой находится подросток, или относительно его собственной наиболее привычной «нормы».
2. Методики предусматривают процедуру специального выделения деталей поведения, отчетливых его признаков и показателей, на которые расчленен весь материал, полученный при наблюдении и эксперименте.
3. В методиках учитывается, что длительная выключенность из среды ближайшего окружения и регулярного социального контроля делает человека незащищенным от влияния разрозненных и часто противоречивых социальных факторов. Последние создают исходную дисгармонию в системе личности.
4. Методики соотносятся также с появляющимися у человека стремлениями упорядочить постоянно возникающие противоречия. Противоречия устраняются путем применения индивидом своей собственной логики, своего собственного видения мира, они существенно отличаются от логики других людей. Объяснение подростком поведения и своего, и других людей резко расходится с привычными для всех образцами социокультурных реалий.
5. Методики также учитывают тенденцию трудных и педагогически запущенных подростков к сокрытию любых своих свойств и качеств. В результате этого внешне, в высказываниях и суждениях, подросток может казаться идеальным, может успешно маскировать свои отрицательные качества и порочные привычки.
Порядок применения методик исходит из указанной выше наиболее вероятной динамики изменений в направлении деформации личности и образования социально-патологических структур.
Совершенный подростком поступок, неправильное действие, замеченная порицаемая привычка и т. п. — основа для осуждения его со стороны сверстников или взрослых. Если такое осуждение не повлияло на подростка и им отвергнуто как неправильное, то это ведет к образованию у него оппозиции против взрослых и «послушных» сверстников. Это порождает систему неправильных представлений о свойствах и качествах окружающих его лиц, о людях привлекательных и отвергаемых. Подросток при этом исходит из того, что его особые качества либо не принимаются окружающими, либо не понимаются. Он объясняет это тем, что его незаслуженно обижают или что он сам презирает обычных людей и имеет на это основание. Неуверенность в правильности своего поведения, которое часто оказывается ошибочным, и неодобрение его со стороны других подросток связывает с необходимостью испытать себя, а также демонстрировать свои особые качества. Отсюда пристрастие к экстремальным ситуациям и к ситуациям, в которых он «может показать себя». Большое значение приобретают проблемы выхода из сложных и опасных ситуаций путем совершения поступка, проступка или правонарушения. Иногда подросток планирует такие ситуации для реализации своих замыслов, чтобы показать свою устойчивость и «твердость». В какой-то момент при констатации определенных влияющих на него обстоятельств подросток нередко обращается к анализу своего жизненного пути и поиску причин своей неправильной линии поведения. Поэтому он охотно может откликнутся на предложение исследователя нарисовать свой жизненный путь. К этому толкает его еще и потребность в упорядочении своих переживаний. Сокрытие отдельных фактов и утаивание обстоятельств также оказывает давление в таком направлении. В то же время при сообщении о своих переживаниях в прошлом подросток всегда избегает сообщения о наиболее опасных фактах своего поведения. Поэтому прямые вопросы относительно его свойств, как правило, не действуют. Все факты, события, опасные представления находятся под постоянным контролем сознания, и только случайные оговорки заставляют подростка проговориться. В то же время следует иметь ввиду, что нередко такое напряжение и неопределенность порождают стремление отвести внимание общающихся с ним людей в русло своей логики, в систему своих объяснений. Нередко это набор софизмов и случайных умозаключений. Они предназначены всегда для возможного разговора с человеком, который захочет наставлять и воздействовать на подростка.
Ниже приводится краткое описание двух основных методик, необходимых для сбора исходного материала.

Методика СК — «Соотнесенные качества»

<< Пред. стр.

страница 6
(всего 11)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign