LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 5
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ


То же самое происходит, когда ты пишешь рассказ: ты начинаешь персонаж – ты хотела сделать святого, а он становится грешником. И я тебе говорю, именно это происходит с ребенком: мать беспокоится, писатель беспокоится. Писатель хотел, чтобы он стал святым, а он становится грешником, и ничего нельзя сделать. Он чувствует себя почти беспомощным, он чувствует, что персонажи используют его. Это его фантазии – но как только ты начинаешь с ними сотрудничать, они становятся почти частью реальности. И пока ты от них не избавишься, ты никогда не будешь в покое. Если у тебя в уме книга, ее нужно написать, чтобы от нее избавиться. Это катарсис, это освобождение себя от бремени.

Именно поэтому творческие люди почти всегда сходят с ума. Посредственности никогда не сходят с ума – им не от чего сходить с ума, в их жизнях нет ничего, сводящего с ума. Творцы почти всегда сходят с ума. Ван Гог сходит с ума, Нижинский сходит с ума, Ницше сходит с ума. Почему происходит так, что эти люди сходят с ума? – потому что они так заняты, столько происходит в уме. У них нет в уме собственного пространства. Столько людей там живет, приходит и уходит. Они почти что сидят на дороге с сильным движением. Каждый художник должен за это расплачиваться.

Помни, когда книга окончена и ребенок родился, будь счастлива – наслаждайся этим пространством, потому что рано или поздно возникнет новая книга. Как листья падают с деревьев, как цветы падают с деревьев – точно так же стихи выходят из поэта, романы из писателя, картины из художника, песни рождаются из певца. Ничего нельзя сделать, они естественны.

Поэтому иногда, осенью, когда листья опали, и дерево стоит одно, без листьев, против неба, наслаждайся этим. Не называй это пустотой, назови это новым видом наполненности – наполненности собой. Нет никого, чтобы вмешаться, ты отдыхаешь в себе. Этот период отдыха необходим каждому художнику; это естественный процесс. Телу каждой матери нужно немного отдыха. Один ребенок родился, другой зачат... так происходило, так было на Востоке, и в Индии это продолжается до сих пор. К тридцати годам женщина становится почти старухой, постоянно рожая детей, без всякого промежутка, чтобы прийти в себя, обновить свое существо, побыть одной. Она истощена, устала. Ее молодость, свежесть, красота ушли. Когда ты рожаешь ребенка, необходим период отдыха. И если ребенок будет львом, нужен долгий период отдыха. Лев рожает только одного ребенка, потому что в это вовлечено все его существо. Затем следует период отдыха, долгий отдых, чтобы восстановиться, снова собрать энергию, отданную ребенку, – восстановить себя снова, чтобы из тебя могло родиться что-то еще.

Когда ты пишешь рассказ, если это был действительно хороший рассказ, ты почувствуешь пустоту. Если это был всего лишь вид журналистики, сделанный ради денег, потому что какой-то издатель заключил с тобой контракт, это не очень глубоко. После этого ты не почувствуешь себя пустой, ты останешься прежней. Чем глубже творчество, тем глубже будет следующая за ним пустота. Чем сильнее буря, тем глубже молчание, которое приходит за ней следом. Буря хороша, наслаждайся ею; и молчание, следующее за бурей, тоже хорошо. День прекрасен, полон деятельности; ночь тоже очень красива, полна бездействия, пассивности, пустоты. Человек спит. Утром ты снова в мире, полная энергии, чтобы работать, действовать.

Не бойся ночи. Многие боятся. Есть одна санньясинка, я дал ей имя «Ниша». Ниша значит ночь. Она приходит ко мне снова и снова и говорит: «Пожалуйста, измени мне имя». Почему? Она говорит: «Я боюсь ночи. Почему ты дал мне это имя, именно это из стольких имен?» Но я его не изменю. Я дал его ей намеренно, из-за ее страха – страха темноты, страха пассивности, страха расслабления, страха самоотдачи. На все это указывает слово «ночь», ниша.

Человек должен принимать и ночь. Лишь тогда ты будешь полной, законченной, целой. Поэтому не понимай это неверно.

Эта пустота прекрасна, прекраснее дней творчества – потому что это творчество приходит из пустоты, эти цветы приходят из пустоты. Наслаждайся этой пустотой, чувствуй блаженство, чувствуй себя благословенной. Прими это, приветствуй это как благоволение, и вскоре ты увидишь, что снова полна активности, и вскоре родится лучшая книга. Не беспокойся об этом. Нет необходимости беспокоиться. Это неправильная интерпретация прекрасного явления. Но человек живет в словах. Как только ты называешь что-то неправильным словом, ты начинаешь этого бояться. Будь очень, очень точной. Всегда помни, что говоришь, потому что слова это не просто слова; это глубокие ассоциации в твоем существе. Как только ты называешь что-то пустотой, ты пугаешься – самого слова.

В Индии мы называем пустоту лучшим словом. Мы называем ее шунъя. Само слово положительно; в нем нет ничего отрицательного. Оно красиво, оно просто значит пространство без границ – шунья. И мы называем предельную цель шуньей. Будда говорит, что когда ты становишься шуньей, когда ты становишься абсолютным ничто, ничем, ты прибыл.

Поэт, художник, живописец – на пути к тому, чтобы стать мистиком. Вся художественная деятельность это путь стать религиозным. Когда ты активно пишешь стихотворение, ты в уме. Когда стихотворение родилось, ты истрачен, и ум отдыхает. Используй эти мгновения, чтобы упасть в свое существо. Не называй это пустотой, назови это целостностью; назови это существом, назови это истиной, назови это Богом. И тогда ты сможешь почувствовать ее благословение.

Творчество и скрещивание

Я чувствую непреодолимую потребность к артистическому самовыражению, и у меня есть строгое, классическое образование в западной музыке. Часто я чувствую, что это образование становится тюрьмой для спонтанности, и в последнее время мне очень трудно регулярно заниматься. Я больше не уверена в том, каковы качества истинного искусства и каким путем художник производит и доставляет подлинное искусство. Как мне почувствовать в себе художника?

Парадокс искусства в том, что ты должна научиться дисциплине, а потом совершенно ее забыть. Если ты не знаешь азов, то не сможешь двигаться в него глубоко. Но если ты знаешь только технику, ты будешь продолжать тренироваться в технике всю жизнь и можешь стать очень искусной технически, но останешься техником; ты никогда не станешь художником.

В дзэн говорят, что если хочешь стать художником, двенадцать лет учись рисовать, потом на двенадцать лет забудь о рисовании. Просто совершенно забудь – это не имеет с тобой ничего общего. Двенадцать лет медитируй, руби дрова, носи воду из колодца. Делай что угодно, но только не рисуй.

И тогда однажды ты сможешь рисовать. Двадцать четыре года тренировки: двенадцать лет тренировки техники и двенадцать лет тренировки в том, чтобы забыть технику. И тогда ты можешь рисовать. Теперь техника стала просто частью тебя; это больше не техническое знание, это стало частью твоей плоти и крови. Теперь ты можешь быть спонтанной. Это не помешает тебе, не станет твоей тюрьмой. Это в точности и мой опыт.

Теперь не продолжай заниматься. Забудь о классической музыке. Делай другие вещи: будь садовником, занимайся скульптурой, рисованием, но забудь о классической музыке, как будто ее вообще не существует. Несколько лег позволь ей оставаться глубоко внутри, чтобы она переварилась. Тогда это больше не техника Однажды тобой овладеет внезапный порыв – тогда снова начни играть. И когда ты снова играешь, не заботься слишком о технике, иначе ты никогда не будешь спонтанной.

Будь немного новатором – в этом и есть творчество. Изобретай новые способы, новые средства. Попытайся сделать что-то, чего никто никогда не делал раньше. Величайшее творчество случается с людьми, обученными какой-то другой дисциплине.

Например, если математик начинает играть музыку, он привнесет нечто новое в мир музыки. Если музыкант станет математиком, он привнесет нечто новое в мир математики. Все великое творчество случается благодаря людям, которые движутся от одной дисциплины к другой. Это как скрещивание. И дети, получающиеся от скрещивания, гораздо здоровее, гораздо красивее.

Именно поэтому в каждой стране веками браки между братьями и сестрами были запрещены, для этого есть причина. Брак лучше между людьми, которые в дальнем родстве или вообще не в родстве в том, что касается крови. Хорошо, если люди одной расы женятся на другой – и однажды, когда мы откроем людей на других планетах, лучше всего будет скрещивание между Землей и другой планетой! Тогда в существование придет другой вид людей.

Этот запрет, табу против отношений брата и сестры, их брака, осмыслен – научно осмыслен. Но это не было доведено до конца, логического конца. Логическое следствие в том, что ни один индиец не должен жениться на индианке, ни один немец не должен жениться на немке. Самое лучшее, если немец женится на индианке, индиец – на японке, японец – на африканке, африканец – на американке, еврей – на христианке, христианин – на индуистке, индуист – на мусульманке. Это будет лучше всего. Это поднимет сознание всей планеты. Это даст лучших детей, более бдительных, более живых, богатых во всех возможных смыслах.

Но мы так глупы, что можем сделать что угодно, принять что угодно. Тогда, что я говорю?..

Шанси, красивый молодой человек, импульсивно разговаривал с матерью.

- Мама, пришло время – действительно пришло – от сердца к сердцу поговорить о наших отношениях с Мироном. Чтобы быть с тобой откровенным, наши отношения расцвели в- как это сказать no -деликатнее? – во что-то красивое, хорошее и даже священное. Правда в том, дорогая мама, что я люблю Мирона, а он любит меня. Мы хотим пожениться и оба надеемся, что ты благословишь нас.

- Но Шанси, – воспротивилась мать, – понимаешь ли ты, что говоришь? Можешь ли ты честно ожидать от меня, чтобы я одобрила такой брак? Что скажут люди? Что подумают друзья и соседи?

- Ах мама, ты говоришь так мрачно – меня пробирает до костей. В конце концов мы были такими добрыми друзьями. Никогда бы не поверил – даже ты!

- Но, сынок, ты не можешь вот так взять и пойти против традиции!

- Ладно, мама, давай поговорим прямо, как цивилизованные люди. Точно и конкретно, какие возражения могут быть у тебя или кого-то другого против того, чтобы мы с Мироном стали мужем и мужем?

- Ты прекрасно знаешь, почему я возражаю, – он еврей!

Люди так враждебны друг другу. Их обуславливали этой враждой так долго, что они совершенно забыли, что все мы – человеческие существа, что мы принадлежим одной и той же Земле, одной и той же планете.

Чем больше расстояние между женой и мужем, тем лучше результат этого брака. И то же самое происходит в музыке, рисовании, математике, физике, химии – своего рода скрещивание. Когда человек движется из одной дисциплины в другую, он приносит аромат своей дисциплины, хотя и не может ее применить. Что ты будешь делать с музыкой в физике? Ты должна совершенно о ней забыть, но она остается на заднем плане. Она стала частью тебя; она будет влиять на все, что бы ты ни делала. Физика далеко, но если ты тренирована в музыке, рано или поздно ты найдешь теории, гипотезы, в которых будет некий цвет и аромат музыки. Может быть, ты начнешь чувствовать, что мир это гармония – не хаос, но космос. Может быть, ты начнешь чувствовать, исследуя глубокие царства физики, что существование это оркестр. Это невозможно для того, кто ничего не знает о музыке.

Я предлагаю, чтобы люди двигались от одной дисциплины к другой. Когда ты привыкаешь к одной дисциплине, когда тебя порабощает техника, просто выскользни из нее в другую. Это хорошая идея, великая идея – двигаться из одной дисциплины в другую. Ты найдешь, что становишься более и более творческой.

Нужно помнить одно: если ты действительно творческая, ты можешь не стать знаменитой. Действительно творческому человеку требуется время, чтобы стать знаменитым, потому что он должен создать ценности – новые ценности, новые критерии, по которым его можно было бы судить. Он должен ждать по меньшей мере пятьдесят лет; к тому времени он умрет. Только тогда люди начнут его ценить. Если ты хочешь славы, забудь о творчестве. Тогда тренируйся и тренируйся, просто продолжай делать одно и то же, то, в чем ты искуснее, в чем ты технически совершенна, и ты станешь знаменитой – потому что люди понимают это; это уже принято.

Когда ты приносишь что-то новое, оно обязательно будет отвергнуто. Мир никогда не прощает человека, который приносит в него нечто новое. Творческий человек обречен на наказание мира, помни это. Мир ценит не творческого, но обладающего навыком человека, технически совершенного, потому что техническое совершенство означает совершенство прошлого. И каждый понимает прошлое, каждый обучен его понимать. Внести в мир нечто новое означает, что никто не сможет его оценить; это так ново, что нет никаких критериев, по которым можно было бы это оценить. В существовании еще нет средств, которыми люди могли бы это понять. Потребуется по крайней мере пятьдесят лет или больше – художник умрет, – к тому времени люди начнут это ценить.

Винсента Ван Гога не ценили в его время. Не было продано ни одной картины. Теперь каждая из его картин продается за миллионы долларов – и люди, которые не хотели принимать эти картины даже в подарок – те же самые картины! Он дарил их друзьям, но никто не хотел повесить их у себя в доме. Никто не хотел повесить эти картины у себя в комнате, потому что люди беспокоились, другие спросят:

- Ты что, сошел с ума? Что это за картина? У Винсента Ван Гога был собственный мир. Он принес новое видение. Прошло много десятилетий; постепенно человечество почувствовало, что в этом что-то есть. Человечество медленно и летаргично, оно плетется позади времени. А творческий человек всегда впереди времени, отсюда промежуток.

Поэтому, если ты действительно хочешь быть творческой, тебе придется принять, что ты не можешь быть знаменитой, ты не можешь быть известной. Если ты действительно хочешь быть творческой, тебе придется научиться простому явлению «искусства ради искусства», без всяких других мотивов. Тогда наслаждайся всем, что бы ты ни делала. Если ты можешь найти друзей, которые наслаждаются этим, хорошо; если никто не наслаждается, наслаждайся одна. Если наслаждаешься ты, этого достаточно. Если в этом ты чувствуешь себя удовлетворенной, этого достаточно.

Ты спрашиваешь меня: «Я больше не уверена в том, каковы качества истинного искусства».

Искусство истинно, если оно помогает тебе быть молчаливой, спокойной, радостной; если оно дает тебе празднование, если оно заставляет тебя танцевать – участвует ли кто-нибудь в этом, неважно. Если оно становится мостом между тобой и Богом, это истинное искусство. Если оно становится медитацией, это истинное искусство. Если оно поглощает тебя, поглощает так совершенно, что эго исчезает, это истинное искусство.

Поэтому не волнуйся о том, что такое истинное искусство. Если ты наслаждаешься, делая это, если ты чувствуешь, что теряешь себя, делая это, если ты чувствуешь себя ошеломленной радостью и миром, это истинное искусство. И не волнуйся о том, что скажут критики. Критики ничего не знают об искусстве. Фактически, критиками становятся люди, которые не могут стать художниками. Если ты не можешь участвовать в соревновании, если ты не можешь быть олимпийским бегуном, по крайней мере, ты можешь стоять у дороги и бросать камни в бегущих; это ты можешь сделать легко.

Именно это делают критики. Они не могут быть участниками, они не могут ничего создавать.

Я слышал о суфийском мистике, который любил рисовать, и все критики его времени были против него. Каждый приходил к нему и показывал:

- Это неправильно и это неправильно.

Он устал от всех этих людей, поэтому однажды перед домом он развесил все свои картины. И он пригласил всех критиков и сказал им прийти с кистями и красками, чтобы они могли исправить картины, – они критиковали достаточно; теперь пришло время действовать.

Ни один критик не явился. Критиковать легко, исправлять трудно. И после этого критики перестали критиковать его картины. Он поступил правильно!

Люди, которые не умеют создавать, становятся критиками – поэтому не беспокойся о них. Решающая вещь – это твое внутреннее чувство, внутреннее свечение, внутреннее тепло. Если музыка дает тебе чувство тепла, и в тебе возникает радость, и эго исчезает, тогда она становится мостом между тобой и Богом. Искусство может быть самой молитвенной вещью, самой медитативной вещью в мире. Если ты можешь заниматься любым искусством, музыкой, живописью, скульптурой, если любое искусство охватывает твое существо, это лучший способ молиться, лучший способ медитировать. Тогда тебе не нужно никакой другой медитации; это твоя медитация. Это мало-помалу приведет тебя, шаг за шагом, к Богу. Это мой критерий: если это подводит тебя к Богу, это истинное искусство, это подлинное искусство.

Искусство денег

Не скажешь ли ты что-нибудь о деньгах? Что такое все эти чувства, бурлящие вокруг денег? Что дает им такую власть, что люди готовы ради них пожертвовать жизнью?

Это очень важный вопрос.

Все религии были против богатства, потому что богатство может дать тебе все, что можно купить в жизни. И почти все можно купить, кроме таких духовных ценностей, как любовь, сострадание, просветление, свобода. Эти вещи являются исключением- но исключения всегда подтверждают правило. Все остальное можно купить за деньги. Поскольку все религии были против жизни, они обязательно были и против денег. Это естественное следствие. Для жизни нужны деньги, потому что для жизни нужны удобства, для жизни нужна пища, для жизни нужна хорошая одежда, хорошие дома. Для жизни нужна красивая литература, музыка, искусство, поэзия. Жизнь безгранична!

Человек, не понимающий классической музыки, беден. Он глухой. Может быть, он слышит – в медицинском смысле; его глаза, уши, нос и все органы чувств в порядке, – но метафизически... Видишь ли ты красоту великой литературы, «Книги Мирдада»? Если ты ее не видишь, ты слеп.

Я сталкивался с людьми, которые даже не слышали о «Книге Мирдада». Если бы я должен был составить список великих книг, ее бы я поставил первой. Но чтобы увидеть ее красоту, тебе понадобится огромная дисциплина.

Понять классическую музыку можно, только если ты учишься – долго учишься. Но чтобы понять это, тебе нужно быть свободным от голода, свободным от бедности, от всех возможных предрассудков.

Например, мусульмане запрещают музыку; они лишили человека величайшего опыта. Это случилось в Нью-Дели... один из самых могущественных мусульманских императоров, Аурангзеб, был на троне. И он был не только могущественным, но и действительно ужасным.

До его времени мусульманские императоры просто говорили, что музыка против ислама, вот и все; Дели был полон музыкантов. Но Аурангзеб не был джентльменом. Он объявил, что если какая-то музыка послышится в Дели, музыканту тут же отрубят голову. Естественно, Дели был центром, потому что был столицей тысячи лет. Дели был местом, где жили все возможные гении.

Услышав это объявление, все музыканты собрались и сказали: «Что-то нужно сделать, это уже слишком! Раньше говорили, что это против ислама – это ничего. Но этот человек опасен, он начинает убивать». Поэтому в знак протеста все музыканты – которых были тысячи – пришли во дворец Аурангзеба.

Он вышел на балкон и сказал людям: «Кто умер?» – потому что они сделали... они несли труп так, как несут труп в Индии. Внутри трупа не было, только подушки, но сделали их похожими на труп. Аурангзеб спросил:

- Кто умер?

- Музыка, – сказали они. – И ты ее убийца.

- Хорошо, что она умерла, – сказал Аурангзеб. – Теперь, пожалуйста, будьте так добры и выкопайте ей могилу как можно глубже, чтобы она никогда больше не вышла из этой могилы.

Эти тысячи музыкантов и их слезы никак не повлияли на Аурангзеба – он делал что-то «святое».

Мусульмане отвергают музыку. Почему? – потому что в основном на Востоке музыку играли красивые женщины. На Востоке и на Западе у слова «проститутка» разный смысл. На Западе проститутка продает свое тело. На Востоке, в прошлом, проститутка не продавала свое тело; она продавала свой гений, свой танец, свою музыку, свое искусство.

Ты удивишься, узнав, что каждый индийский король обязательно посылал своих сыновей, которые собирались стать его преемниками, на несколько лет жить с проститутками. Там они учились этикету, мягкости, учились музыке, учились тонкостям танца – потому что король должен быть действительно богатым во всем. Он должен понимать красоту, он должен понимать логику, он должен понимать манеры. Это было древней индийской традицией.

Мусульмане прервали ее. Музыка была против их религии. Почему? – потому что, чтобы научиться музыке, нужно войти в дом проститутки. Мусульмане совершенно против любой радости, а дом проститутки был полон смеха, песен, радости, танца. Они просто запретили это: ни один мусульманин не мог войти в место музыки; слушать музыку было грехом.

И то же самое делали различные религии – по разным причинам, но все они отсекали богатство человека. Самое основное учение состоит в том, что вы должны отречься от денег.

Ты можешь увидеть логику. Если у тебя нет денег, у тебя не может быть больше ничего. Вместо того чтобы обрубать ветви, обруби самый корень. Человек без денег голоден, он нищий, у него нет одежды. Нельзя ожидать, что у него найдется время для Достоевского, Нижинского, Бертрана Рассела, Альберта Эйнштейна – нет; это невозможно.

Все религии совместно делали человека как можно более бедным. Они так осудили деньги и так восхваляли бедность, что, в моем видении, они величайшие преступники, которых знал мир.

Посмотрите, что говорит Иисус: «Скорее верблюд пройдет в игольное ушко, чем богатый человек во врата рая». Как, по-твоему, в своем уме этот человек? Он готов позволить верблюду пройти в игольное ушко – что абсолютно невозможно, – но даже эту невозможность он принимает как возможное. Но богатый человек, входящий во врата рая? Это гораздо невозможнее; нет способа сделать это возможным.

Богатство осуждено, благосостояние осуждено, деньги осуждены. Мир остается в двух лагерях. Девяносто восемь процентов людей живет в бедности, но с великим утешением, что богатые люди не смогут войти, а их самих встретят ангелы, играющие на арфах и поющие: «Аллилуйя... Добро пожаловать!» И эти два процента богатых живут с огромным чувством вины за свое богатство.

Они не могут наслаждаться своим богатством из-за чувства вины, и глубоко внутри они боятся: может быть, им не позволят войти в рай. И они стоят перед дилеммой. Богатство создает в них чувство вины – они не могут утешиться, потому что не скорбят- их не впустят в рай, потому что у них столько всего есть на Земле. Их бросят в ад.

Из-за этой ситуации богатый человек живет в страхе. Даже если он наслаждается или пытается наслаждаться вещами, чувство вины отравляет все. Может быть, он занимается любовью с прекрасной женщиной, но занимается любовью только его тело. Он думает о рае, куда входят верблюды, а он стоит снаружи без всякой возможности войти. Как этот человек может заниматься любовью? Может быть, он ест лучшую из возможных еду, но не может ею наслаждаться. Он знает, что эта жизнь коротка, и за ней последует тьма и адский огонь. Он живет в паранойе.

Бедный человек уже живет в аду, но живет в нем с утешением. Ты удивишься, узнав, что в бедных странах люди более удовлетворены, чем в богатых. Я видел беднейших людей в Индии, у которых вообще нет неудовлетворенности. А американцы ездят по всему миру в поисках духовного наставления – естественно, потому что они не хотят, чтобы их победили верблюды; они хотят войти во врата рая. Они хотят найти какой-то способ, какую-то йогу, какое-то упражнение, какую-то компенсацию.

Весь этот мир обратился против самого себя.

Может быть, я первый человек, который уважительно относится к деньгам, благосостоянию, потому что это может сделать вас многомерно богатыми.

Бедный человек не может понять Моцарта, голодный не может понять Микеланджело, нищий даже не посмотрит на картины Винсента Ван Гога. И у людей, страдающих от голода, недостаточно энергии, которая сделала бы их разумными. Разум приходит, когда тебя переполняет энергия – а они изнурены, просто зарабатывая свой хлеб с маслом. У них нет достаточного разума, чтобы понять «Братьев Карамазовых», они могут только слушать священника в церкви.

Ни священник не понимает, о чем он говорит, ни его аудитория. Большинство ее спит, устав от шести дней работы, И священник находит удобным то, что все спят, и он не должен готовить новую проповедь. Он может продолжать использовать старую. Все спят, и никто не может сообразить, что он просто надувает их.

Материальное благосостояние так же важно, как и красивая музыка, как и великая литература, как и шедевры искусства.

Есть люди, которые рождаются со способностями к музыке. Моцарт начал играть прекрасную музыку в возрасте восьми лет. Когда ему было восемь, другим великим мастерам музыки было до него далеко. Этот человек родился с таким творчеством. Винсент Ван Гог родился у бедного отца, который работал в угольной шахте. Он никогда не получал образования, никогда не ходил ни в какую школу искусств, но стал одним из величайших художников в мире.

Лишь несколько дней назад я видел одну из его картин. Над этой картиной смеялись все художники, что говорить о других людях? – потому что он написал звезды так, как никто не видит звезды: как туманность – каждая звезда в движении, как постоянно вращающееся колесо. Кто так видит звезды?

Даже другие художники сказали: «Ты сходишь с ума – это не звезды!» И более того, деревья, которые он нарисовал под звездами, поднимаются выше звезд. Звезды остаются позади, деревья выше. Кто видел такие деревья? Это просто безумие!

Но несколько дней назад я видел такую фотографию. Физики открыли, что Ван Гог был прав: звезды не такие, какими кажутся, они точно такие, какими их нарисовал Ван Гог. Бедный Ван Гог! Какие, должно быть, у него были глаза, чтобы увидеть то, что найдут физики сто лет спустя, со своими большими лабораториями и великими технологиями. И Винсент Ван Гог, как ни странно, невооруженным глазом определил точную форму звезд. Они вращаются, это вращающиеся дервиши; они не статичны, как мы их видим.

И когда его спросили об этих деревьях: «Где ты нашел деревья, которые поднимаются выше звезд?» – он сказал: «Эти деревья я нашел, сидя рядом с ними и прислушиваясь к их амбициям. Я слышал, что деревья сказали мне, что они – амбиция земли достичь звезд».

Может быть, ученым потребуется несколько столетий, чтобы открыть, что действительно, деревья это амбиции земли. Одно определенно – деревья движутся против гравитации. Земля позволяет им двигаться против гравитации – помогая, поддерживая их. Может быть, земля хочет какого-то общения со звездами. Земля живая, а жизнь всегда хочет подниматься выше и выше. Нет предела устремлениям. Как это понять бедным людям? У них нет достаточного разума.

Точно как есть прирожденные поэты, прирожденные художники, я хотел бы, чтобы вы помнили, что есть и прирожденные создатели материального благосостояния. Их никогда не ценили по достоинству. Не каждый может стать Генри Фордом.

Генри Форд родился бедным, а стал богатейшим человеком в мире. Наверное, у него был какой-то талант, какой-то гений к созданию денег, к созданию благосостояния. А это гораздо труднее, чем создавать картины, музыку, поэзию. Создать богатство – непростая работа. Генри Форда нужно превозносить как любого мастера музыки, писателя, поэта – фактически его нужно превозносить больше, потому что на его деньги можно купить все поэзию, всю музыку, все скульптуры мира.

Я уважаю деньги. Деньги это одно из величайших изобретений человека. Это просто средство. Только идиоты осуждают Генри Форда, может быть, потому, что завидуют тому, что у других есть деньги, а у них нет. Их ревность становится осуждением.

Деньги есть не что иное, как научный способ обмениваться вещами. До возникновения денег люди были в большом затруднении. Во всем мире практиковалась бартерная система. У тебя есть корова, а ты хочешь лошадь. Теперь это будет задачей всей твоей жизни... Ты должен найти человека, готового поменять лошадь на корову. Такая трудная работа! Ты можешь найти людей, у которых есть лошади, но которых не интересуют коровы. Ты можешь найти людей, желающих купить корову, но у которых нет лошадей.

Такой была ситуация, прежде чем пришли в существование деньги. Естественно, люди были обречены на бедность, они не могли покупать вещи. Это была такая трудная работа. Деньги сделали все таким простым. Человеку, желающему продать корову, не нужно было больше искать человека, желающего продать лошадь. Он мог просто продать корову, взять деньги и найти человека с лошадью, которому не нужна была корова.

Деньги стали посредником обмена; бартерная система исчезла из мира. Деньги сослужили человечеству великую службу- и поскольку люди стали способны покупать, продавать, естественно, они становились богаче и богаче.

Это нужно понять. Чем больше движутся деньги, тем больше денег становится. Например, если у меня есть в кармане один доллар... Это просто пример, у меня его нет, у меня нет ни цента в кармане – у меня нет даже карманов! Иногда я беспокоюсь о том, что если у меня появится доллар, где я его буду держать?

Например, если у меня есть доллар, и я удерживаю его при себе, тогда в этой аудитории только один доллар. Но если я что-то куплю, и доллар перейдет к кому-то еще, я получу эквивалент одного доллара – которым буду наслаждаться. Ты не можешь съесть доллар, как ты можешь наслаждаться им, держа его при себе? Ты можешь им наслаждаться, только потратив его. Я наслаждаюсь, а доллар оказывается у кого-то другого. Теперь, если он удержит его, будет только два доллара – одним я уже наслаждаюсь, другой находится у того скряги, который удерживает его.

Но если никто не цепляется, и каждый продолжает передвигать доллар как можно быстрее – если здесь три тысячи человек, было использовано три тысячи долларов, мы наслаждались тремя тысячами долларов. Это только один круг. Позволь ему сделать несколько кругов, и долларов будет больше. Ничего не прибавляется – фактически есть только один доллар – но, в движении, он продолжает умножаться.

Именно поэтому деньги называются валютой [7] – они должны быть текучими [8] . Это мое значение. Я не знаю никаких других значений. Человек не должен их держать. В то мгновение, как ты их получаешь, потрать их! Не трать время зря, потому что на это время ты мешаешь доллару расти, становиться больше и больше.

Деньги это потрясающее изобретение. Они делают людей богаче, они делают людей способными получать вещи, которых у них нет. Но все религии были против денег. Они не хотят, чтобы человечество было богатым, они не хотят, чтобы человечество было разумным, потому что, если люди разумны, кто будет читать Библию? Религии никогда не хотели, чтобы человек был разумным, никогда не хотели, чтобы человек был богатым, никогда не хотели, чтобы человек радовался, потому что люди, которые страдают, которые бедны и неразумны, – потенциальные клиенты церквей, синагог, храмов, мечетей.

Я никогда не ходил ни в какое религиозное место. Зачем мне туда идти? Если религиозное место хочет получить некоторый вкус религии, пусть оно приходит ко мне. Я не пойду в Мекку, Мекка должна прийти ко мне! Я не пойду в Иерусалим, я не сумасшедший – немного с приветом, но не сумасшедший. А когда мы сможем создать место радости, смеха и любви здесь, зачем нам Израиль? Мы создали здесь новый Израиль.

Отбросьте все идеи о деньгах, которые были вам навязаны. Уважайте их. Создавайте благосостояние, потому что только после создания денег вам откроются многие другие измерения.

Созидание

Предельное творчество: Смысл Жизни

Сама по себе жизнь не имеет смысла. Жизнь это возможность создать смысл. Смысл нужно обнаружить: его нужно создать. Ты найдешь смысл, только создав его. Он не лежит вон там в кустах, чтобы ты мог пойти, немного поискать и найти его. Он не похож на камень, который ты можешь найти.

Это стихотворение, которое нужно сложить, песня, которую нужно спеть, танец, который нужно станцевать.

Смысл это танец, не камень. Смысл это музыка. Ты найдешь его, только если создашь. Помни это.

Миллионы людей живут бессмысленными жизнями из-за этой совершенно глупой идеи, что смысл нужно открыть. Как будто он уже есть, и все что нужно, это откинуть занавес, и смотрите! – вот он смысл. Это не так.

Поэтому помни: Будда находит смысл, потому что он его создает. Я нашел его, потому что создал. Бог это не вещь, но творение. И лишь те, кто создает, находят. И хорошо, что этот смысл нигде не лежит, иначе один человек нашел бы его – и тогда зачем было бы искать его другим?

Не видишь ли ты разницы между религиозным смыслом и научным смыслом? Альберт Эйнштейн открыл теорию относительности; должен ли ты теперь открывать ее снова и снова? Делая это, ты будешь глупцом. Какой смысл? Один человек сделал это; он дал тебе карту. Может быть, ему потребовались годы, но ты можешь понять ее за часы. Ты можешь пойти в университет и выучить ее.

Будда тоже что-то открыл, Заратустра тоже что-то открыл, но это не похоже на открытие Альберта Эйнштейна. Оно не лежит где-то, и ты не можешь просто пойти за Заратустрой, последовать его карте, и найти его. Ты никогда его не найдешь. Тебе придется стать Заратустрой. Увидь разницу!

Чтобы понять теорию относительности, тебе не нужно становиться Альбертом Эйнштейном, нет. Тебе понадобится всего лишь средний уровень разума, вот и все. Если ты не совсем умственно отсталый, ты ее поймешь.

Но чтобы понять смысл Заратустры, тебе придется стать Заратустрой – ничто меньшее не подойдет. Тебе придется создать его заново. Каждая индивидуальность должна родить Бога, смысл, истину; каждый человек должен забеременеть им и пройти через боли родов. Каждый должен выносить его в своем чреве, накормить собственной кровью, и лишь тогда человек его открывает.

Если ты не можешь видеть никакого смысла в жизни, наверное, ты пассивно ждал, пока смысл придет... он никогда не придет. Это было идеей прошлых религий – что смысл уже где-то есть. Его нет! Есть свобода его создать, энергия, чтобы его создать. Есть поле, чтобы посеять семена и пожать урожай. Все есть – но смысл должен быть создан. Именно поэтому создать его – такая радость, такое приключение, такой экстаз.

Поэтому первое: религия должна быть творческой. До сих пор религия оставалась очень пассивной, почти бессильной. Ты не ожидаешь от религиозного человека, чтобы он был творческим. Ты ожидаешь от него, чтобы он постился, жил в пещере, рано вставал утром, читал мантры... и тому подобные глупости. И ты совершенно удовлетворен! Что он делает? А ты хвалишь его, потому что он продолжает долгие посты. Может быть, он мазохист; может быть, он наслаждается тем, что истязает себя. Он сидит голый, когда вокруг холодно, а ты восхищаешься им.

Но какой в этом смысл, какая ценность? Все животные мира ходят голыми в холода – они не святые. Или, когда жарко, он сидит на горячем солнце, а ты восхищаешься им. Ты говоришь: – Смотрите! Вот великий аскет.

Но что он делает? Каков его вклад в мир? Какую красоту он прибавляет к миру? Изменил ли он мир хоть на каплю? Сделал ли он его более милым, более благоуханным? Нет, ты это не спрашиваешь. А я тебе говорю, что это нужно спрашивать. Хвали человека, если он создал песню. Хвали человека, если он создал прекрасную статую. Хвали человека, если он так прекрасно играет на флейте. Пусть с этих пор и навсегда это будет религиозными качествами. Хвали человека, если он такой влюбленный – любовь есть религия. Хвали человека, потому что посредством его мир становится более благодатным.

Забудь все эти глупости, все эти посты и сидение в пещерах, истязание себя или лежание на постели из гвоздей. Хвали человека, если он вырастил прекрасные розы; мир благодаря им станет красочнее. И тогда ты найдешь смысл.

Смысл приходит из творчества. Религию нужно сделать более поэтичной, более эстетичной.

И второе: иногда случается так, что ты ищешь смысл потому что уже пришел к заключению относительно этого смысла. Из этого заключения ты исходишь в поисках. Ты уже решил, каким должен быть смысл, каким обязан быть смысл... и тогда ты его не находишь.

Исследование должно быть чистым. Что я имею в виду, когда говорю, что исследование должно быть чистым? Оно должно производиться без всяких заключений. В нем не должно быть никаких предварительных заключений, априори.

Какого смысла ты ищешь? Если ты уже решил, что ищешь определенного смысла, ты его не найдешь – потому что само начало исследования загрязнено, твое исследование не чисто. Ты уже решил.

Например, если человек приходит в сад и думает, что найдет там бриллиант, и лишь тогда этот сад красив... И он не может найти бриллиант, поэтому говорит, что сад не имеет смысла. В нем столько красивых цветов, в нем поет столько птиц, и столько красок, и дует ветер в соснах, и мох на камнях... Но он не может увидеть никакого смысла, потому что у него есть определенная идея: он должен найти бриллиант, Кохинор – лишь тогда будет смысл. Он упускает смысл из-за этой идеи.

Пусть твое исследование будет чистым. Не двигайся с какой-то навязчивой идеей. Иди голым и обнаженным. Иди открытым и пустым. И ты найдешь не только смысл, ты найдешь тысячу и один смысл. Тогда каждая вещь станет осмысленной. Просто цветной камешек, сияющий в лучах солнца... или капля росы, окруженная небольшой радугой... или небольшой цветок, танцующий на ветру... Какого смысла ты ищешь?

Не начинай с заключения, иначе ты начнешь неправильно с самого начала. Иди без заключений! Именно это я имею в виду, когда говорю снова и снова: иди без знания, если хочешь найти истину. Знающий человек никогда ее не находит. Его знание становится препятствием.

Голдштеин никогда не был на представлении в драматическом театре. На день рождения дети решили подарить ему в подарок билет.

Вечером после представления они пришли его навестить, в нетерпении услышать, что он об этом думает.

- Ах, – сказал он. – Это была просто чепуха. Когда она хотела, он не хотел. А когда он хотел, она не хотела. А когда хотели оба, опустился занавес!

Если у тебя есть навязчивая идея, ты ее ищешь, ищешь только ее... И из-за этой узости ума все доступное упускается.

Смысл нужно создать. Смысл нужно искать без всяких заключений. Если ты можешь отбросить знание, жизнь внезапно станет цветной – она станет психоделической. Но ты постоянно носишь груз своих писаний, книг, теорий, доктрин, философий... ты теряешься во всем этом. И все перемешивается, становится вверх ногами, и ты даже не можешь вспомнить, что есть что.

Твой ум это такая каша. Почисти его! Сделай его пустым. Пустой ум это лучший ум. И те, кто говорил тебе, что пустой ум это мастерская дьявола... эти люди – агенты дьявола. Пустой ум ближе к Богу, чем что бы то ни было. Пустой ум это не мастерская дьявола. Дьявол не может обойтись без мыслей.

С пустотой дьявол не может сделать совершенно ничего. Для него нет никакой возможности войти в пустоту.

Столько мыслей в уме, все вперемешку; кажется, ничто не ясно; ты слышал столько вещей из стольких источников – твой ум это просто чудовище! И ты пытаешься все помнить, тебе велели все помнить: «Не забудь!» И, естественно, бремя так тяжело, что ты не можешь запомнить. Многое ты забываешь. Многое ты воображаешь и добавляешь от себя.

Англичанин, приехав в Америку, пришел на банкет и услышал, как Мастер Церемоний объявляет тост:

- Счастливейший момент моей жизни

Был проведен в объятиях жены другого мужчины –

Моей матери.

«Клянусь Иовом, это потрясающе, – подумал про себя англичанин, – я должен это запомнить и использовать, когда вернусь в домой».

Через несколько недель он вернулся в Англию и пришел на церковный обед, и его попросили объявить тост. Громогласно он обратился к переполненной комнате:

- Счастливейший момент моей жизни Был проведен в объятиях жены другого мужчины... Последовала долгая пауза. Толпа забеспокоилась, возмущенно глядя на оратора. Его друг, сидящий рядом, прошептал ему:

- Тебе лучше побыстрее объясниться.

- Клянусь Иовом, – брякнул англичанин, – извините меня. Я забыл имя чертовой женщины.

Вот что происходит. Ты помнишь – «Это сказал Платон». И ты помнишь – «Это сказал Лао-цзы». И ты помнишь, что сказал Иисус, что сказал Мухаммед... ты помнишь многие вещи, и все они перемешиваются, но ты не сказал ни одного собственного слова. Пока ты не скажешь своего слова, ты упустишь весь смысл. Отбрось знание и стань более творческим. Помни, знание накоплено – тебе не нужно быть с ним творческим; ты должен быть просто восприимчивым. И именно таким стал человек: человек низведен до роли простого зрителя. Он читает газеты, читает Библию, Коран и Гиту; он ходит в кино, сидит и смотрит кино; он идет на футбольный матч или сидит перед телевизором, слушает радио... И так далее, и тому подобное. Двадцать четыре часа в сутки он находится в своего рода бездействии, остается зрителем. Другие что-то делают, а он просто наблюдает. Ты не найдешь смысла, наблюдая.

Ты можешь увидеть тысячу любовников, занимающихся любовью, но не узнаешь, что такое любовь – ты не узнаешь потерю себя в оргазме, наблюдая за кем-то другим. Тебе придется стать участником. Смысл приходит в участии. Участвуй в жизни! Участвуй в ней глубоко, как только возможно более тотально. Рискни всем ради участия! Если ты хочешь узнать, что такое танец, не ходи и не смотри на танцора – научись танцевать, стань самим танцем. Если хочешь узнать что-нибудь, участвуй. Это истинный и правильный путь, подлинный путь к тому, чтобы что-то узнать. И в твоей жизни будет великий смысл. И не только одномерный – многомерный смысл. Ты будешь осыпан смыслами.

Жизнь должна быть многомерной, лишь тогда есть смысл. Никогда не делай жизнь одномерной. Это тоже проблема. Кто-то становится инженером, и думает, что все кончено. Он становится отождествленным с профессией инженера. Тогда всю жизнь он просто инженер... были доступны тысячи вещей, но он движется по одной лишь колее. Ему становится скучно, надоедает. Он устал, он изнурен. Продолжает тащиться. Ждет только смерти. Какой может быть смысл?

Пусть у тебя в жизни будет больше интересов. Не будь всегда бизнесменом; иногда играй. Не будь только врачом, или инженером, или директором школы, или профессором – будь как можно большим! Играй в карты, играй на скрипке, пой песню, будь фотографом-любителем, поэтом... Найди как можно больше вещей в жизни, и тогда у тебя будет богатство. А смысл это побочное следствие богатства.

Я слышал очень значительную историю о Сократе:

Сократа, ожидающего смерти в тюрьме, преследовал сон, который продолжал подстрекать его: «Сократ, играй музыку!» Старик всегда чувствовал, что служил искусству своим философствованием. Но теперь, побуждаемый этим таинственным голосом, он обратился к поэзии, сочинил гимн Аполлону и сыграл его на флейте.

Перед лицом смерти философия и музыка ненадолго пошли рука об руку, и Сократ был блажен как никогда раньше.

Он никогда раньше не играл на флейте. Что-то у него внутри настаивало:

- Сократ, играй музыку!

Прямо перед лицом смерти! Это выглядело так нелепо. И он никогда не играл, не умел играть музыку. Часть его существа оставалась задушенной – да, даже такой человек, как Сократ, оставался одномерным. Отвергнутая часть настаивала:

- Достаточно логики – немного музыки хорошо, чтобы принести равновесие. Достаточно аргументации – играй на флейте. И голос был так настойчив, что ему пришлось подчиниться. Его ученики были озадачены:

- Он что, сошел с ума? Сократ, и играет на флейте?

Но для меня это очень значительно. Наверное, эта музыка не была великой музыкой, потому что он никогда не играл. Абсолютно любительская, детская, наверное, – но все же что-то было удовлетворено, что-то было объединено. Он больше не был односторонним. Впервые в жизни, может быть, он был спонтанным. Впервые в жизни он сделал что-то такое, чему не мог привести причины. Обычно он был очень рациональным человеком.

Только вчера вечером я читал историю о хассидском мистике Баал Шеме.

Был праздник, и хассиды собрались, чтобы помолиться и причаститься – получить сатсанг – со своим мастером.

Один человек пришел с умственно отсталым ребенком. Он немного беспокоился из-за этого ребенка: как бы мальчик что-нибудь ни выкинул. И он присматривал за ним. Когда молитвы были произнесены, мальчик сказал отцу:

- У меня есть свисток – можно мне поиграть на нем? Отец сказал:

- Ни в коем случае – где твой свисток?

Потому что он боялся, что мальчик не послушается его запрета. Он показал отцу, где свисток, в каком кармане, и отец присматривал за этим карманом. Но когда начались танцы, отец забыл обо всем и стал танцевать. Хассиды были танцорами, радостными людьми – сливки иудаизма, сама эссенция иудаизма была в них, в этих безумных людях.

Когда все стали молиться Богу и танцевать, внезапно мальчик не мог больше сдерживаться. Он достал свисток и изо всех сил дунул в него. Все были в шоке! Но Баал Шем подошел к мальчику, обнял его и сказал:

- Наши молитвы услышаны. Без этого свистка все было бы тщетно – потому что это была единственная случившаяся здесь спонтанная вещь. Все остальное было ритуалом.

Не позволяй своей жизни быть просто мертвым ритуалом. Пусть будут мгновения необъяснимого. Пусть будут некоторые вещи, которые таинственны, для которых ты не можешь привести никаких причин. Пусть будут некоторые действия, из-за которых люди подумают, что ты немного с приветом. Человек, который на сто процентов нормален, мертв. Немного безумия рядом со здравомыслием – это всегда великая радость. Продолжай делать и безумные вещи тоже. И тогда смысл возможен.

<< Пред. стр.

страница 5
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Copyright © Design by: Sunlight webdesign