LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 3
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Разум создает Пикассо, Ван Гога, Моцарта, Бетховена. Разум это совершенно другое измерение. Он не имеет ничего общего с головой, он относится к сердцу. Интеллект это голова; разум это состояние бодрствования сердца. Когда твое сердце пробуждено, когда твое сердце танцует в глубокой благодарности, когда твое сердце сонастроено с существованием, гармонично с существованием, из этой гармонии рождается творчество.

Но нет возможности никакого интеллектуального творчества. Оно может производить только мусор – производить, вырабатывать, – но не может творить.

В чем разница между тем, чтобы вырабатывать и творить? Вырабатывание это механическая деятельность. Это могут делать компьютеры – и уже делают, и гораздо эффективнее, чем можно ожидать от человека. Разум создает, не производит. Производство означает повторяющееся упражнение: то, что ты уже сделал, ты делаешь снова и снова. Творчество означает: внести в существование нечто новое, дать дорогу неизвестному, чтобы оно могло проникнуть в известное, предоставить небу путь на землю.

Когда есть Бетховен, Микеланджело или Калидас, небеса раскрываются, и цветы осыпаются из запредельного. Я ничего не говорю о Будде, Христе, Кришне, Махавире, Заратустре, Мухаммеде по определенной причине: потому что то, что создают они, так тонко, что ты не сможешь это уловить. Создаваемое Микеланджело грубо; создаваемое Ван Гогом можно увидеть; это видимо. Создаваемое Буддой абсолютно невидимо. Чтобы это понять, нужна совершенно другого рода восприимчивость. Чтобы понять Будду, ты должен быть разумен. Творение Будды не только полно безмерного разума, но так роскошно, превосходно, что даже чтобы понять его, ты должен быть разумным. Интеллект не поможет даже в понимании.

Лишь два вида людей творят – поэты и мистики. Поэты творят в грубом мире, мистики творят в тонком мире. Поэты творят во внешнем мире – картину, стихотворение, песню, музыку, танец – а мистик творит во внутреннем мире. Творчество поэта объективно, а творчество мистика субъективно и принадлежит внутреннему совершенно. Сначала ты должен понять поэта, лишь тогда однажды ты можешь понять – по крайней мере, надеяться понять – мистика. Мистик это высочайшее цветение творчества. Но, может быть, ты не увидишь ничего из того, что делает мистик.

Будда никогда не написал ни одной картины, никогда не брал в руки кисти, никогда не сложил ни одного стихотворения, никогда не спел ни одной песни. Никто никогда не видел его танцующим. Если ты наблюдаешь его, он просто сидит молча; все его существо есть молчание. Да, его окружает грация, грация бесконечной красоты, изысканной красоты, но чтобы ее почувствовать, ты должен быть очень уязвимым. Тебе придется быть очень открытым, не убедительным. С Буддой ты не можешь быть зрите лем; ты должен быть участником, потому что это таинство, в котором нужно участвовать. Тогда ты увидишь, что он создает. Он создает сознание, а сознание есть чистейшая форма, высочайшая возможная форма выражения.

Песня красива, танец красив, потому что в нем присутствует нечто от божественного. Но в Будде присутствует весь Бог. Именно поэтому мы назвали Будду, Махавиру «Бхагван» – присутствует весь Бог.

Интеллектуальная деятельность может сделать вас специалистами в определенных вещах, полезными, эффективными. Но интеллект движется ощупью во тьме. У него нет глаз, потому что он еще не медитативен. Интеллект заимствован, у него нет собственного прозрения.

Темой был секс. Неделями Артур успешно отвечал на вопросы телевизионной викторины. Теперь ему полагался главный приз в сто тысяч долларов. Для ответа на последний вопрос ему разрешалось пригласить эксперта. Артур, конечно, выбрал всемирно известного профессора сексологии из Франции.

Последним вопросом было: «Если бы вы были королем в первые пятьдесят лет ассирийской империи, какие бы части тела невесты вам бы полагалось поцеловать в первую брачную ночь.

Первые два ответа последовали быстро. Артур ответил:

- Губы и шею.

Запнувшись на третьем ответе, Артур лихорадочно повернулся к эксперту. Француз развел руками и простонал:

- Увы, мой друг, не спрашивайте меня. Я уже два раза ответил неправильно.

У эксперта, знающего, интеллектуального, нет собственного прозрения. Он полагается на заимствованное знание, традицию, условность. Он носит в голове целые библиотеки, великое бремя, но у него нет видения. Он многое знает, вообще ничего не зная.

И поскольку жизнь никогда не остается прежней, никогда – она постоянно меняется, от мгновения к мгновению она нова, – эксперт всегда плетется позади, его отклики всегда неадекватны. Он только реагирует, он не может отвечать, потому что он не спонтанен. Он уже пришел к заключениям; он носит готовые ответы – а вопросы, которые ставит жизнь, всегда новы.

Более того, жизнь это не логическое явление, а интеллектуал живет логикой; поэтому он никогда не вписывается в жизнь, а жизнь никогда не вписывается в него. Конечно, жизнь не в проигрыше, в проигрыше сам интеллектуал. Он всегда чувствует себя посторонним – не потому, что жизнь изгнала его; это он сам решил оставаться вне жизни. Цепляясь за логику, ты никогда не сможешь стать частью жизненного процесса, которым является существование.

Жизнь есть большее, чем логика: это парадокс, это тайна.

Гэннавэй и О'Кэйси решили драться на дуэли на пистолетах. Гэннавэй был довольно упитан, и увидев напротив своего тощего противника, он запротестовал.

- Дебар! – сказал он секунданту. – Я в два раза толще его, поэтому я должен стоять от него в два раза дальше, чем он от меня.

Абсолютно логично, но как это сделать?

- Не беспокойся, – ответил секундант. – Я это улажу. И, вынув из кармана кусок мела, он провел две линии на пальто толстяка, оставив между ними небольшое пространство.

- Теперь стреляйте, – обернулся он к О'Кэйси, – но помните, что любое попадание за пределами этих линий не считается.

Совершенно правильно с точки зрения математики, вполне логично – но жизнь не так логична, не так математична. И люди, живущие интеллектами, живут очень логично. Логика дает им чувство, будто бы они знают, но это «будто бы» очень велико, и человек склонен об этом забывать. Что бы ты ни делал посредством интеллекта, это только вывод. Это не переживание истины, но лишь вывод, основанный на логике – а логика это твое изобретение.

Кудахи, нализавшись до чертиков, стоял и смотрел парад по случаю Дня Святого Патрика. По рассеянности он уронил зажженную сигарету на старый матрац, валяющийся на мостовой.

Как раз когда седоголовые солдаты Женского Отряда Медсестер шагали мимо, тлеющий матрац стал издавать ужасающий запах.

Пару раз потянув носом воздух, Кудахи объявил ближайшему полицейскому:

- Офицер, по-моему, этих медсестер гонят слишком быстро?

Интеллект может прийти к определенному выводу, но интеллект это бессознательное явление. Ты ведешь себя почти как спящий.

Разум это пробуждение, и пока ты полностью не проснешься, что бы ты ни решил, это так или иначе будет неправильно. Так и должно быть, ты обречен быть неправым, потому что к этому выводу приходит бессознательный ум.

Чтобы внести в деятельность разум, тебе не нужно больше информации, нужно больше медитации. Нужно стать немного более молчаливым, немного более лишенным мыслей. Нужно стать менее умом и более сердцем. Нужно осознать окружающее нас волшебство – волшебство, которое есть жизнь, волшебство, которое есть Бог, волшебство, что в зеленых деревьях и красных цветах, волшебство в глазах людей. Волшебство происходит всюду! Все чудесно, но из-за своего интеллекта ты остаешься закрытым у себя внутри, цепляясь за свои глупые заключения, к которым пришел, не приходя в сознание, или которые дали тебе другие, столько же бессознательные.

Но разум, несомненно, креативен, потому что разум приводит в действие всю твою тотальность, целостность – не только часть, маленькую часть, голову. Разум заставляет вибрировать все твое существо; каждую клетку твоего су щества, все фибры твоего существа начинают танцевать и впадают в гармонию с целым.

Именно в этом состоит творчество: пульсировать в абсолютной гармонии с целым. Все начнет случаться само. Твое сердце начнет изливать песни радости, твои руки начнут совершать превращения. Ты коснешься грязи, и она станет лотосом. Ты сможешь стать алхимиком. Но это возможно лишь в великом пробуждении разума, в великом пробуждении сердца.

Верование

Творец станет исповедовать не слишком много верований; фактически вообще никаких. И красота этого опыта в том, что этот опыт всегда открыт, потому что возможно дальнейшее исследование. Верование всегда закрыто; оно приходит к концу. Верование всегда окончено. Опыт никогда не окончен, он остается неоконченным. Пока ты живешь, как ты может окончиться твой опыт? Твой опыт растет, меняется, движется. Это постоянное движение от известного к неизвестному, из известного в непознаваемое. И помни, в этом опыте есть красота, потому что он остается неоконченным. Некоторые из великих песен – те, что не окончены. Некоторые из великих книг – те, что не окончены. Некоторые из великих произведений музыки – те, что не окончены. В неоконченности есть красота.

Я слышал дзэнскую притчу:

К дзэнскому мастеру пришел один король, чтобы научиться возделыванию сада. Мастер учил его три года, и король вырастил красивый большой сад – в котором работали тысячи садовников, – и что бы мастер ни говорил, король шел и экспериментировал с этим в своем саду. Через три года сад был готов, и король пригласил мастера его осмотреть. Король очень нервничал, потому что мастер был очень строг: «Понравится ли ему?» – это был его экзамен, – «Скажет ли он: "Да, ты понял меня"?»

Он позаботился обо всем. Сад был так прекрасно завершен; ничто не было упущено. Лишь тогда король привел мастера посмотреть. Но мастер с самого начала был грустен. Он огляделся, обошел сад со всех сторон, но с каждым взглядом мрачнел все больше и больше. Король очень испугался. Он никогда не видел его таким серьезным: «Почему он такой серьезный? Неужели все так плохо?»

Снова и снова мастер качал головой, словно говоря самому себе: «Нет». И король спросил:

- В чем дело, господин? Что не так? Почему ты мне не скажешь? Ты так мрачен и печален, и ты отрицательно качаешь головой. Почему? Что не так? Я не вижу ничего неправильного. Все, что ты мне говорил, я воплотил на практике в этом саду.

И мастер сказал:

- Он так совершенен, что это делает его мертвым. Он так полон – именно поэтому я качаю головой и говорю «нет». Он должен остаться незавершенным. Где мертвые листья? Где сухие листья? Я не вижу ни единого сухого листа!

Все листья убирали – на дорожках не было сухих листьев, не было ни одного пожелтевшего листа.

- Где эти листья? И король сказал:

- Я велел садовникам убирать все. Сделать сад как можно совершеннее.

- Вот почему он такой тусклый, сделанный человеком. Творения Бога никогда не окончены.

И мастер поспешил уйти из сада наружу. Все сухие листья были сложены в кучи: он принес несколько сухих листьев в корзине, бросил их по ветру, и ветер подхватил их и стал играть с ними, и они стали рассыпаться по дорожкам. Ему стало радостно, и он сказал:

- Посмотри, каким живым стал теперь сад!

И с сухими листьями вошел звук – музыка сухих листьев, ветер, играющий с сухими листьями. Теперь в саду появился шепот; раньше он был тусклым и мертвым как кладбище. Это молчание не было живым.

Я люблю эту историю. Мастер сказал:

- Он так совершенен, вот что неправильно.

Только вчера здесь была одна женщина. Она сказала мне, что пишет повесть, и что она не знает, что делать. Она пришла к точке, где нужно ее закончить, нет никакой возможности продолжать; и она еще не закончена. Я сказал ей:

- Закончи ее. Закончи ее там, где она есть, оставь незаконченной – тогда в ней будет нечто таинственное – эта незаконченность...

Я сказал ей:

- Если твой главный герой все еще хочет что-то сделать, пусть станет санньясином, искателем. И тогда все выйдет из под твоего контроля. Что ты тогда сможешь с ним сделать? Тогда повесть придет к завершению, но вещи будут продолжать расти.

Никакая история не может быть красивой, если она совершенно завершена. Она будет совершенно мертвой. Опыт остается открытым – это означает неоконченность. Верование всегда полно и окончено. Первое качество – это открытость к опыту.

Ум это все твои верования, соединенные вместе. Открытость означает не-ум; открытость означает, что ты откладываешь ум в сторону и готов смотреть в жизнь снова и снова по-новому, не старыми глазами. Ум дает тебе старые глаза, снова и снова дает тебе идеи: «Смотри вот так». Но тогда все становится перекрашенным; тогда ты вообще не смотришь, тогда ты проецируешь свои идеи. Тогда истина становится экраном, на который ты проецируешь. Смотри сквозь не-ум, сквозь ничто – шуньяту. Когда ты смотришь сквозь не-ум, восприятие эффективно, потому что ты видишь то, что есть. А истина освобождает. Все остальное создает рабство, освобождает только истина.

В эти мгновения не-ума истина начинает течь в тебя как свет. Чем более ты наслаждаешься этим светом, этой истиной, тем более ты храбр и способен отбросить ум. Рано или поздно настанет день, когда ты смотришь, и у тебя нет никакого ума. Ты ничего не ищешь, ты просто смотришь. Твой взгляд чист. В это мгновение ты становишься авалокитой, тем, кто смотрит чистыми глазами. Это одно из имен Будды – «Авалокита». Он смотрит без идей, просто смотрит.

Творчество не имеет ничего общего ни с какой деятельностью в частности, ни с поэзией, ни с живописью, ни с танцем, ни с пением- оно не имеет ничего общего ни с чем в частности. Что угодно может быть творческим; это качество привносишь в свою жизнь именно ты. Сама деятельность ни творческая, ни не творческая. Ты можешь рисовать не творчески, ты можешь петь не творчески. Ты можешь мыть пол творчески, ты можешь готовить еду творчески.

Творчество это качество, которое ты вносишь в деятельность, которой занимаешься. Это подход, внутреннее отношение – как ты смотришь на вещи.

Поэтому первое, что нужно помнить: не ограничивайте творчество чем-то конкретным. Только человек бывает творческим, креативным – и если человек креативен, что бы он ни делал, даже если он просто идет, даже в его походке будет творчество. Даже если он сидит и ничего не делает – даже его ничего-не-делание будет творческим действием. Будда, сидящий под деревом бодхи, ничего не делает, но все же он – величайший творец, которого когда-либо знал мир.

Как только ты это понимаешь – что именно ты, человек, можешь быть творческим или не творческим, – тогда проблема того, чтобы чувствовать себя не творческим, исчезает.

Не каждый может быть художником – нет и необходимости. Если бы каждый был художником, мир был бы очень уродливым, в нем было бы трудно жить! Не каждый может быть танцором, но это и не нужно. Но каждый может быть творческим.

Что бы ты ни делал, делай это радостно, делай это с любовью и если твое действие не чистоэкономическое, тогда оно творческое. Если что-то растет изнутри тебя если это дает тебе рост, это духовность, это творчество, это божественно.

Ты становишься тем более божественным, чем более ты творческий. Все религии мира называли Бога Творцом. Я не знаю Творец Бог или нет, но я знаю одно: чем более творческим ты становишься, тем более ты подобен Богу. Когда твое творчество,

стигает кульминации, когда вся твоя жизнь становится творческой, ты живешь в Боге. Поэтому он должен быть Творцом – потому что к нему ближе всего люди, которые могут быть творческими.

Люби то, что ты делаешь. Будь медитативен, пока ты это делаешь – что бы это ни было! независимо от того факта, что это такое. Тогда ты узнаешь, что даже уборка может быть творческой. С такой любовью! Почти напевая и танцуя внутри. Если ты моешь пол с такой любовью, ты написал невидимую картину. Ты прожил это мгновение в такой радости, что оно дало тебе некий внутренний рост. Ты не можешь остаться прежним после творческого действия.

Творчество означает любовь к тому, что ты делаешь, что бы это ни было – наслаждайся, празднуй это! Может быть, никто об этом не узнает – кто будет тебя воспевать за то, что ты помыл пол? История не обратит на это внимания, газеты не напечатают твоих фотографий – но это неважно. Ты этим наслаждался. Это имеет внутреннюю ценность.

Поэтому, если ты ищешь славы и считаешь, что тогда ты будешь творческим – если ты станешь знаменитым как Пикассо, тогда ты творческий человек, – тогда ты упустишь. Тогда ты фактически совершенно не творческий; ты политик, амбициозный политик. Если слава случается, хорошо. Если ее не случается, хорошо. Это не должно быть критерием. Критерием должно быть, наслаждаешься ли ты тем, что ты делаешь. Это твой любовный роман.

Если твое действие – любовный роман, тогда оно становит ся творческим. Небольшие вещи могут стать великими от прикосновения любви и радости.

Но если ты считаешь себя не творческим, то и станешь не творческим – потому что верование это не просто верование. Оно открывает двери; оно закрывает двери. Если у тебя неправильное верование, это привяжет тебя к закрытой двери. Если ты веришь, что ты не творческий, ты станешь не творческим, потому что это верование будет мешать, постоянно отрицать все возможности потока. Оно не позволит твоей энергии течь, потому что ты будешь постоянно говорить: «Я не творческий».

Этому учили каждого. Очень немногих людей принято считать творческими – некоторых художников, поэтов, одного на миллион. Это глупо! Каждое человеческое существо – прирожденный творец? Наблюдай детей, и ты увидишь: все дети творческие. Мало-помалу мы разрушаем их творчество. Мало-помалу мы навязываем им неправильные верования. Мало-помалу мы их отвлекаем. Мало-помалу мы делаем их более и более экономическими, политическими и амбициозными.

Когда входит амбиция, творчество исчезает – потому что амбициозный человек не может быть творческим, амбициозный человек не может любить никакую деятельность ради нее самой. Пока он пишет картину, он думает наперед; он думает: «Когда я получу Нобелевскую премию?» Когда он пишет роман, он думает наперед, он всегда в будущем – а творческий человек всегда в настоящем.

Мы разрушаем творчество. Никто не рождается нетворческим, но мы делаем девяносто девять процентов людей не творческими. Но если просто переложить ответственность на общество, это не поможет. Ты должен взять свою жизнь в собственные руки. Ты должен отбросить неправильную обусловленность. Ты должен отбросить неправильный самогипноз, которым занимался с самого детства. Отбрось все это! Очисть себя от всех условных рефлексов... и внезапно ты увидишь, что ты творческий.

«Быть» и «быть творческим» – синонимы. Невозможно быть и не быть творческим. Но эта невозможная вещь случилась, это уродливое явление случилось, потому что все творческие источники были заткнуты, заблокированы, разрушены, и вся твоя энергия была силой направлена в деятельность, которую общество считает достойной оплаты.

Весь наш подход к жизни стал ориентированным на деньги. А деньги это одна из самых не творческих вещей, которыми только может интересоваться человек. Весь наш подход ориентирован на власть и разрушителен, не креативен. И человек, который гонится за деньгами, станет разрушительным, потому что ради денег нужно грабить, эксплуатировать; их нужно отнять у многих людей, лишь тогда они у тебя будут. Власть просто означает, что тебе придется сделать многих людей бессильными, разрушить их – лишь тогда ты получишь власть, лишь тогда ты можешь получить власть.

Помни: все это разрушительные действия. Творческое действие увеличивает красоту мира; оно что-то дает миру, никогда ничего не отнимает. Творческий человек приходит в мир и увеличивает красоту мира – там песня, здесь картина. Он учит мир лучше танцевать, лучше наслаждаться, лучше любить, лучше медитировать. Когда он покидает мир, он оставляет за собой лучший мир. Никто, может быть, его не знает, но суть не в этом – он оставляет мир лучше, покидает его совершенно состоявшимся, потому что в его жизни была некая внутренняя ценность.

Деньги, власть, престиж – это не творческие вещи – не только не творческие, но и разрушительные виды деятельности. Остерегайся их! И если ты их остерегаешься, ты можешь стать творческим очень легко. Я не говорю, что творчество даст тебе власть, престиж, деньги. Нет, я не могу пообещать тебе никаких розовых садов. Оно может принести тебе проблемы. Оно может принудить тебя к жизни бедного человека. Все, что я могу тебе пообещать, это что глубоко внутри ты будешь богатейшим из людей; глубоко внутри ты будешь состоявшимся; глубоко внутри ты будешь полон радости и празднования. Ты будешь постоянно получать больше и больше благословений. Твоя жизнь будет жизнью благословения.

Возможно, снаружи ты не будешь знаменитым, у тебя не будет денег, ты можешь не преуспеть в так называемом мире. Но преуспеть в так называемом мире значит потерпеть глубокое поражение, поражение в мире внутреннем. А что ты будешь делать, даже если весь мир будет у твоих ног, но ты потеряешь себя? Что ты 6удешь делать, владея всем миром, но не владея самим собой? Творческий человек владеет собственным существом; он его хозяин.

Именно поэтому на Востоке мы называли искателей «свами». «Свами» означает мастер, хозяин. Нищих называли свами- мастерами. Мы знали императоров, но они оказались в конечном счете, в последнем заключении своих жизней, нищими. Человек, который гонится за деньгами, властью, престижем – нищий, потому что он постоянно просит милостыню. Ему нечего дать миру.

Будь приносящим дары. Делись всем, чем только можешь! И помни, я не делаю никаких различий между мелочами и великими вещами. Если ты можешь от всего сердца улыбнуться, взять кого-то за руку и улыбнуться, это творческое действие, великое творческое действие. Просто обними кого-то, прижми к сердцу, и ты будешь творческим. Просто посмотри на кого-то любящими глазами... просто любящий взгляд может изменить весь мир человека.

Будь творческим. Не беспокойся о том, что ты делаешь – человеку приходится делать многие вещи, – но делай это творчески, с преданностью. И тогда твоя работа станет поклонением. Тогда все, что бы ты ни делал, станет молитвой. Что бы ты ни делал, это станет подношением на алтарь.

Отбрось все верования о том, что ты не творческий. Я знаю, как создаются эти верования: может быть, ты не был золотым медалистом в школе и университете, может быть, ты не был первым в классе. Может быть, твои картины не вызвали восхищения, а когда ты играл на флейте, соседи вызывали полицию! Но только из-за этого не принимай ошибочное верование, что ты не творческий.

Может быть, это потому, что ты подражаешь другим. У людей очень ограниченное представление о том, что значит быть творческим – играть на гитаре или на флейте, или писать стихи, – поэтому люди продолжают марать бумагу, называя это поэзией. Ты должен установить, что ты можешь делать, а что не можешь. Каждый не может делать все! Тебе придется отыскать свое предназначение. Тебе придется идти ощупью в темноте, я знаю. Не очень ясно, в чем твое предназначение – но именно так устроена жизнь. Хорошо, что человек должен его искать – в самом этом поиске в нем что-то растет.

Если бы тебе при входе в мир давали график твоей жизни – «Вот это будет твоей жизнью: ты станешь гитаристом» – тогда твоя жизнь была бы механической. Только машину можно предсказать, не человека. Человек непредсказуем. Человек это всегда открытие... потенциал тысячи и одной вещи. Многие двери открываются, многие возможности представляются на каждом шагу – и если тебе приходится выбирать, ты должен чувствовать. Но если ты любишь свою жизнь, то сможешь найти.

Если ты не любишь свою жизнь, а любишь что-то другое, тогда возникает проблема. Если ты любишь деньги и хочешь быть творческим, ты не можешь стать творческим. Сама амбиция к деньгам разрушит твое творчество. Если ты хочешь славы, забудь о творчестве. Слава приходит легче, если ты разрушителен. Слава легче приходит к Адольфу Гитлеру, к Генри Форду. Слава легче, если ты соревнуешься, насильственно соревнуешься. Если ты можешь убивать и разрушать людей, слава приходит легче.

Вся история – это история убийц. Если ты станешь убийцей, слава будет очень легка. Ты можешь стать премьер-министром; ты можешь стать президентом – но все это маски. За ними ты найдешь очень насильственных людей... ужасно насильственные люди прячутся, улыбаются. Эти улыбки политические, дипломатически. Если маска соскользнет, за ней ты всегда увидишь Чингиз-хана, Тамерлана, Надир-шаха, Наполеона, Александра Великого, Гитлера.

Если ты хочешь славы, не говори о творчестве. Я не говорю, что слава никогда не приходит к творческому человеку – но приходит она редко, очень редко. Это скорее случайность, и на это требуется много времени. Почти всегда бывает так, что к тому времени, как слава приходит к творческому человеку, его уже нет – она всегда приходит посмертно, задерживается.

Иисус не был знаменит в свое время. Если бы не Библия, о нем не было бы ни одной записи. Эта запись принадлежит четырем его ученикам; никто другой не упоминал даже о его существовании. Он не был знаменит. Он не имел большого успеха. Можно ли себе представить большего неудачника, чем Иисус? Но мало-помалу он становился все важнее и важнее; постепенно люди его признали. На это требуется время.

Чем более велик человек, тем больше времени требуется людям, чтобы его признать – потому что, когда рождается великий человек, нет критериев, чтобы о нем судить, нет карт, по которым можно его найти. Он должен создать собственные ценности; к тому времени, как он создает ценности, его уже нет. Для признания творческому человеку требуются сотни лет, и даже тогда ничто не определенно. Было множество творческих людей, которые никогда не получили признания. Успех для творческого человека – случайность. Для нетворческого, разрушительного человека он более определен.

Поэтому, если ты ищешь что-то другое под именем творчества, отбрось идею о том, чтобы быть творческим. По крайней мере, сознательно, преднамеренно делай то, что хочешь делать. Никогда не прячься за масками. Если ты действительно хочешь быть

творческим, нет вопроса о деньгах, престиже, успехе, респектабельности – тогда наслаждайся своей деятельностью; тогда в каждом действии есть внутренняя ценность. Ты танцуешь, потому что тебе нравится танцевать; ты танцуешь, потому что наслаждаешься этим. Если кто-то этим восхищается, хорошо, будь благодарен. Если никто не восхищается, не твоя забота об этом беспокоиться. Ты танцевал, ты наслаждался – ты уже осуществлен. Но любое верование в то, что ты не творческий, – опасно – отбрось его! Никто ни не творческий – даже деревья, даже скалы. Люди, которые знают и любят деревья, знают, что каждое дерево создает собственное пространство. Каждая скала создает собственное пространство, не похожее ни на какое другое. Если ты становишься чувствительным, если ты становишься способным к пониманию, к эмпатии, ты безмерно выиграешь. Ты увидишь, что каждое дерево по-своему творческое; ни одно другое дерево на него не похоже – каждое дерево уникально, у каждого своя индивидуальность. У каждого камня свою индивидуальность. Деревья это не просто деревья – они люди. Камни не просто камни – они люди. Пойди и сядь на камень – наблюдай его любяще, почувствуй его любяще.

Об одном дзэнском мастере говорят, что он мог двигать и переносить очень большие камни – а он был очень хрупким человеком. Глядя на его тело, в это невозможно было поверить! Гораздо более сильные люди не могли сдвинуть эти камни с места, а он просто перемещал их очень легко.

Его спросили, в чем его трюк. Он сказал:

- Никакого трюка нет, я люблю этот камень, и она [4] мне помогает. Сначала я говорю ей: «Теперь мой престиж в твоих руках, эти люди собрались смотреть. Помоги мне, позволь мне это». M -м? – тогда я просто держу камень любяще... и жду намека. Когда она дает мне намек – трепет, от которого вибрирует моя спина, – когда камень дает мне намек, что она готова, я двигаю ее. Ты двигаешь камень против ее воли; поэтому нужно столько сил. Я двигаюсь по ее воле, я теку с камнем. Фактически, неправильно говорить, что я ее передвигаю – я просто рядом. Она двигается сама.

Один великий дзэнский мастер был плотником, и когда он делал столы, стулья, каким-то образом в них было неуловимое качество, безмерный магнетизм. Его спрашивали:

- Как ты их делаешь?

- Я ничего не делаю, – отвечал он. – Я просто иду в лес: самое главное спросить лес, деревья, какое дерево готово стать стулом.

Теперь эти вещи выглядят абсурдными – потому что мы не знаем, не знаем этого языка. Три дня он оставался в лесу. Он сидел под одним деревом, под другим, он говорил с деревьями – он был сумасшедшим! Но дерево судят по его плодам, и этого мастера тоже стоит судить по его творениям. Некоторые из его стульев до сих пор сохранились в Китае – и все еще они несут в себе его магнетизм. Они просто привлекут тебя; ты не будешь знать, что тебя тянет. Через тысячи лет! – нечто безмерно красивое...

Он говорил:

- Я иду и говорю, что ищу дерево, которое хочет стать стулом. Я спрашиваю деревья, хотят ли они; и не только хотят, но и будут ли помогать мне, готовы ли они пойти со мной – только тогда. Иногда бывает так, что ни одно дерево не хочет стать стулом, и я возвращаюсь с пустыми руками.

Это случилось: Китайский император попросил сделать ему подставку для книг. И он пришел через три дня и сказал:

- Подожди – ни одно дерево не готово прийти во дворец. Через три месяца император снова спросил. Плотник

сказал:

- Я много раз ходил в лес. Я пытался их убедить. Обожди – кажется, одно дерево уже почти склоняется. И он убедил одно дерево. Он сказал:

- В этом все искусство! – когда дерево приходит по своей воле, оно просто просит помощи плотника.

Если ты любящий, ты увидишь, что у всего в существовании есть индивидуальность. Не тяни и не тащи вещи. Наблюдай, общайся с ними, проси их помощи – это сохранит столько

энергии.

Даже деревья творческие, даже скалы творческие. Ты человек, сама кульминация существования. Ты на вершине – ты сознателен. Никогда не думай с неправильными верованиями, никогда не привязывайся к неправильным верованиям, что ты не творческий. Может быть, отец тебе сказал, что ты не творческий коллеги сказали, что ты не творческий. Может быть, ты ищешь в неверных направлениях, в направлениях, в которых не можешь быть творческим. Но должно быть направление, в котором ты творческий. Ищи и исследуй, оставайся доступным, и продолжай двигаться ощупью, пока не найдешь.

Каждый человек приходит в мир с определенным предназначением – он должен что-то совершить, доставить какое-то послание, завершить какую-то работу. Ты здесь не случайно – ты здесь с определенным смыслом. За тобой стоит определенная цель. Целое намеревается что-то совершить через тебя.

Игра славы

Вся структура нашей жизни такова, что нас учили, что пока нет признания, мы никто, ничтожества. Важна не работа, но признание. А это значит поставить все с ног на голову. Важна должна быть работа – и радость в ней самой. Ты должен работать не для того, чтобы добиться признания, но потому, что ты наслаждаешься творчеством; ты любишь эту работу ради нее самой.

Это должно быть способом смотреть на вещи – ты работаешь, если ты это любишь. Не проси признания. Если оно приходит, принимай его легко; если оно не приходит, не думай о нем. Твое осуществление должно заключаться в самой работе. И если бы каждый научился этому простому искусству любить свою работу, какой бы она ни была, наслаждаться ею, не прося никакого признания, у нас был бы более красивый и празднующий мир.

Как есть сейчас, мир поймал тебя в ловушку несчастного образца. То, что ты делаешь, не хорошо только потому, что ты это любишь, потому что делаешь это совершенно, но потому, что мир это признает, награждает, дает тебе золотые медали, Нобелевские премии. Они отняли всю внутреннюю ценность творчества и разрушили миллионы людей – потому что нельзя давать Нобелевские премии миллионам людей. И вы в каждом создали жажду призна ния, чтобы никто не мог работать спокойно, молчаливо, наслаждаясь всем, что бы он ни делал. Жизнь состоит из мелочей. Для этих мелочей нет никаких наград, за них правительства не дают никаких чинов, университеты не присваивают никаких почетных степеней.

Один из величайших поэтов этого века, Рабиндранат Тагор, жил в Индии, в Бенгале. Он опубликовал свою поэзию, свои романы на бенгальском языке – но не получил никакого признания. И он перевел небольшую книгу, «Гитанджали», «Подношение Песен», на английский. Он знал, что в оригинале была красота, которой нет и не может быть в переводе – потому что у этих двух языков, английского и бенгали, разные структуры, разные способы выражения.

Бенгали очень милый, сладкий. Даже если люди ссорятся, кажется, что они мило беседуют. Он очень музыкальный; каждое слово музыкально. Этого качества нет в английском, и его нельзя передать; у него есть другие качества. Но как-то ему удалось ее перевести, и перевод – бедный в сравнении с оригиналом – получил Нобелевскую премию. Тогда внезапно вся Индия осознала... Книга была доступна на бенгали, на других индийских языках, но годами ее никто не замечал.

Каждый университет захотел присвоить ему степень D . Litt ., доктора литературы. Калькутта, где он жил, была первым университетом, очевидно, который предложил ему почетную степень. Ой отказался. Он сказал: «Вы даете почетную степень не мне; вы даёте признание не моей работе, вы даете признание Нобелевской премии, потому что книга здесь была гораздо красивее, и никто никогда не побеспокоился о том, чтобы ее похвалить». Он отказался принимать какую-либо степень. Он сказал: «Для меня это оскорбительно».

Жан-Поль Сартр, один из величайших романистов и человек безмерного прозрения в человеческую психологию, отказался от Нобелевской премии. Он сказал: «Я был достаточно награжден, создавая свою работу. Нобелевская премия ничего не может к ней добавить – напротив, она стащит меня вниз. Она хороша для новичков, которые ищут признания; я достаточно стар и я достаточно наслаждался. Я любил то, что делал. Работа была своей собственной наградой, потому что ничто не может быть лучше того, что я уже получил». И он был прав. Но правые люди так редки в этом мире, который полон неправых людей, живущих в ловушках.

Зачем беспокоиться о каком-то признании? Заботиться о признании имеет смысл лишь в том случае, если ты не любишь свою работу; тогда это имеет смысл, это кажется заменителем. Ты ненавидишь работу; она тебе не нравится; но ты ее делаешь, потому что это принесет признание; тобой будут восхищаться, тебя оценят. Вместо того, чтобы думать о признании, пересмотри свою работу. Любишь ли ты ее? – тогда это конец. Если ты ее не любишь, измени ее!

Родители, учителя всегда насаждают, что ты должен добиться признания, что ты должен быть принят. Это очень коварная стратегия, чтобы держать людей под контролем.

Научись одной простой вещи: делай то, что хочешь, люби это делать и никогда не проси признания. Это значит просить милостыни. Зачем человеку просить признания? Зачем гнаться за принятием?

Глубоко внутри себя, посмотри. Может быть, тебе не нравится то, что ты делаешь, может быть, ты боишься, что ты на неверном пути. Принятие помогает тебе почувствовать себя правым. Признание помогает тебе почувствовать, что ты движешься к правильной цели. Вопрос в твоих внутренних чувствах; это не имеет ничего общего с внешним миром. Зачем зависеть от других? Все эти вещи зависят от других – ты сам становишься зависимым.

Я не приму никакой Нобелевской премии. Все это осуждение со стороны всех стран во всем мире, со стороны всех религий для меня ценнее. Принять Нобелевскую премию значило бы, что я стал бы зависимым – теперь я буду гордиться собой, но гордиться из-за Нобелевской премии. Прямо сейчас я могу только гордиться собой, ничем другим.

Таким образом ты становишься индивидуальностью. А быть индивидуальностью, живущей в полной свободе, стоящей на собственных ногах, – есть именно то, что делает человека действительно центрированным, укорененным. Это начало его высочайшего цветения.

Так называемые признанные люди, уважаемые люди полны мусора и ничего больше. Все они полны того мусора, которым хочет набить их общество – и общество компенсирует это, выдавая им награды.

Любой человек, у которого есть малейшее чувство собственной индивидуальности, живет собственной любовью, собственной работой, не заботясь о том, что об этом подумают другие. Чем ценнее твоя работа, тем меньше возможности получить за нее какую-то респектабельность. А если твоя работа – работа гения, ты не увидишь в этой жизни никакого уважения. Тебя будут осуждать всю жизнь... потом, через два или три века тебе поставят памятники, твои книги будут уважать, – потому что человечеству нужно два или три века, чтобы воспринять разум, который есть у гения сегодня. Промежуток огромен.

Если ты уважаем идиотами, это означает, что ты ведешь себя в их стиле, согласно их ожиданиям. Быть уважаемым этим больным человечеством означает, что тебе придется быть еще более больным, чем они. Тогда они будут тебя уважать. Но что ты выиграешь? Ты потеряешь свою душу и не выиграешь ничего.

Четыре ключа.

Творя, ты испытаешь вкус жизни пропорционально твоей интенсивности, твоей тотальности. Жизнь – это не философская проблема, это религиозное таинство. Тогда что угодно может стать входом – даже мытье пола. Если ты сможешь делать это творчески, любяще, тотально, ты испытаешь некоторый вкус жизни.

Снова стань ребенком

Стань ребенком, и ты снова станешь творческим. Все дети – творческие. Для творчества нужна свобода- свобода от ума, свобода от знания, свобода от предрассудков. Творческий человек это тот, кто может попробовать новое. Творческий человек это не робот. Роботы никогда не творческие, они повторяются. Станьте снова детьми.

И вы будете удивлены тому, что все дети творческие – все дети, когда бы они ни родились, творческие. Но мы не позволяем им творчества, мы давим и крушим их творчество, мы набрасываемся на них. Мы начинаем их учить, как все делать правильно.

Помни, творческий человек всегда пытается все сделать неправильно. Если ты всегда следуешь правильному пути, чтобы что-то делать, то никогда не будешь творческим – потому что правильный способ означает способ, обнаруженный другими. Правильный способ означает, что, конечно, ты сможешь что-то сделать, ты станешь разработчиком, производителем, но ты будешь техником, не творцом.

В чем разница между производителем и творцом? Производитель знает, как что-то сделать правильно, как сделать это наиболее экономично, как с меньшими усилиями добиться наибольших результатов. Он производит. Творец валяет дурака. Он не знает, как правильно, поэтому он ищет, исследует снова и снова, в разных направлениях. Много раз он движется в неверном направлении – но куда бы он ни двигался, он учится. Он становится богаче и богаче. Он делает что-то такое, чего никто никогда раньше не делал. Если бы он последовал тому, как делать правильно, то не смог бы этого сделать.

Послушайте небольшую историю...

В воскресной школе учительница попросила учеников нарисовать Святое Семейство. Когда ей принесли рисунки, она увидела, что некоторые из малышей нарисовали традиционные картинки – Святое Семейство в стойле, Святое Семейство на муле и тому подобное.

Но она вызвала одного маленького мальчика и попросила объяснить картинку, на которой был изображен самолет, из окон которого высовывались четыре головы.

Она сказала:

- Я могу понять, почему ты нарисовал три головы: это Иосиф, Мария и Иисус. Но кто четвертый?

- А это, – ответил мальчик, – Понтий Пилот!

Как это красиво! Вот это и есть творчество. Он что-то обнаружил. Но только дети могут это делать. Ты не решишься, побоишься показаться глупым.

Творец должен быть способен выглядеть глупо. Творец должен рискнуть так называемой респектабельностью. Именно поэтому вы всегда видите, что поэты, художники, танцоры, музыканты – не очень респектабельные люди. И когда они становятся респектабельными, когда им дают Нобелевскую премию, они больше не творческие. С этого момента творчество исчезает.

Что происходит? Видели ли вы когда-нибудь Нобелевского лауреата, который написал бы после получения премии что-нибудь ценное? Видели ли вы респектабельного человека, который сделал бы что-то творческое? Он пугается. Если он сделает что-то неправильно, что будет с его престижем? Он не может себе этого позволить. Поэтому, когда художник становится респектабельным, он умирает.

Лишь те, кто готов снова и снова ставить на карту свой престиж, свою гордость, свою респектабельность, могут двигаться во что-то такое, что не сочтет достойным того, чтобы в это идти, больше никто... Творцы всегда считались сумасшедшими людьми. •

Мир их признает, но очень поздно. Он продолжает думать, что с ними что-то не в порядке. Творцы – эксцентричные люди.

И помни снова: каждый ребенок рождается со способностью стать творцом. Все без исключения дети пытаются быть творцами, но мы им не позволяем. Немедленно мы начинаем их учить, как правильно – и как только они научились, как правильно, они становятся роботами. Тогда они продолжают повторять одно и то же снова, снова и снова, и чем больше они это делают, тем эффективнее становятся. А чем эффективнее они становятся, тем более они уважаемы.

Где-то между семью и четырнадцатью годами в ребенке происходит великая перемена. Психологи исследовали это явление... почему это происходит?

У нас есть два ума, два полушария мозга. Левое полушарие ума нетворческое. Оно очень способно к техническим вещам, но в том, что касается творчества, оно совершенно бессильно. Оно может делать только то, что выучило – и делать это эффективно, совершенно; это механично. Это левое полушарие – полушарие здравого смысла, логики, математики. Это полушарие рассчета, сообразительности, дисциплины, порядка.

Правое полушарие – его прямая противоположность. Это полушарие хаоса, не порядка; это полушарие поэзии, не прозы, полушарие любви, не логики. У него есть великое чувство красоты, великое прозрение в оригинальность – но оно не эффективно, не может быть эффективным. Творец не может быть эффективным, он должен продолжать экспериментировать.

Творец не может ни на чем остановиться. Творец это бродяга; он носит на плечах свою палатку. Да, он может остановиться переночевать, но утром снова уйдет – именно поэтому я называю его бродягой. Он никогда не домовладелец. Он не может осесть, оседлость означает для него смерть. Он всегда готов рискнуть. Риск это любовный роман.

Но это правое полушарие мозга. Правое полушарие действует, когда ребенок рождается; левое полушарие не действует. Тогда мы начинаем учить ребенка – невольно, ненаучно. За века мы научились трюку, как перемещать энергию из правого полушария в левое; как останавливать правое полушарие и запускать левое. Вот все наше образовательное воспитание. С детского сада до университета именно этим занимается все наше обучение и так называемое образование. Это попытка разрушить правое полушарие и помочь левому. Где-то между семью и четырнадцатью годами мы добиваемся успеха, и ребенок убит, ребенок разрушен.

Тогда ребенок больше не дик – он становится гражданином. Тогда он учится путям дисциплины, языка, логики, прозы. Он начинает соревноваться в школе, становится эгоистом, начинает научаться невротическим вещам, преобладающим в обществе. Его больше и больше интересует власть, деньги, он начинает думать, как стать более образованным, чтобы получить больше власти. Как получить больше денег, как получить большой дом и все такое... он смещается. Тогда правое полушарие действует меньше и меньше – или действует только во сне, в глубоком сне. Или иногда, когда ты принимаешь наркотик...

Привлекательность наркотиков так велика на Западе только потому, что Запад преуспел в том, чтобы совершенно разрушить правое полушарие неразборчивым образованием. Запад стал слишком образованным – это значит, что он подошел к одной крайности, к одной стороне. Теперь, кажется, нет возможности... если не представить какие-то новые пути, которые могут снова оживить правое полушарие в университетах, колледжах и школах, наркотики не уйдут. Нет возможности запретить наркотики одним законом. Нет возможности претворить этот закон в жизнь, пока равновесие снова не восстановлено.

Привлекательность наркотика в том, что он мгновенно переключает передачу – из левого полушария энергия движется в правое. Вот и все, что делает наркотик. Алкоголь делал это веками, но теперь доступны лучшие наркотики – ЛСД, марихуана, псилоцибин, – и даже лучшие наркотики будут доступны в будущем.

И преступник не тот, кто принимает наркотики, преступник это политик и педагог. Именно они виновны. Они принудили человеческий ум к такой крайности – к такой крайности, что назрела потребность в бунте. И потребность так велика! Поэзия совершенно исчезла из человеческой жизни, исчезла красота, исчезла любовь. .. деньги, власть, влияние – они стали единственными богами.

Как долго человечество может жить без любви и поэзии, без радости и празднования? Недолго.

Новое поколение во всем мире служит прекрасную службу, показывая глупость вашего так называемого образования. Не случайно принимающие наркотики почти всегда становятся отщепенцами. Они исчезают из университетов, колледжей. Это не совпадение – это часть того же бунта.

И как только человек узнал радость наркотиков, ему становится очень трудно их бросить. Наркотики можно бросить, лишь если найдены лучшие способы, высвобождающие поэзию. Медитация это лучший способ – менее разрушительный, менее вредный, чем любое химическое вещество. Фактически она вообще не вредна, она полезна. Медитация делает то же самое: перемещает твой ум из левого полушария в правое. Это высвобождает твою способность к творчеству.

Великого бедствия, которое возникнет в мире из-за наркотиков, можно избежать только одним путем – и это медитация. Другого пути нет. Если медитация станет более и более распространенной, и будет более и более входить в жизни людей, наркотики исчезнут.

Образование должно перестать быть до такой степени против правого полушария и его действия. Если детей учить обеим сторонам ума, если их учить использовать обе, если их учить, в каком случае использовать какую... Есть ситуации, в которых нужен только левосторонний мозг, когда нужно рассчитывать – на рынке, в ежедневной деловой жизни. А бывают времена, когда нужно только правое полушарие.

И всегда помни, правое полушарие есть цель, левое – средство. Левое полушарие должно служить правому, чтобы правое было хозяином – потому что ты зарабатываешь деньги только потому, что хочешь наслаждаться жизнью и праздновать жизнь. Ты хочешь иметь определенный счет в банке только потому, что хочешь любить. Ты работаешь только потому, что хочешь играть – игра остается целью. Ты работаешь только потому, что хочешь расслабиться. Расслабление остается целью, работа это не цель.

Этика работы это пережиток прошлого. Ее нужно отбросить. И мир образования должен претерпеть настоящую революцию. Людей не должны принуждать, детей не должны принуждать следовать повторяющимся образцам. Что такое ваше образование? Вы когда-нибудь в него смотрели? Вы когда-нибудь размышляли над этим? Это просто тренировка памяти. Таким образом ты не становишься разумным, ты становишься более и более неразумным. Ты становишься глупым! Каждый ребенок входит в школу очень разумным, но очень редко человек выходит из университета, оставаясь по-прежнему разумным, – очень редко. Университет почтя всегда добивается успеха. Да, ты выходишь из него со степенями, но купив эти степени дорогой ценой: ты потерял свой разум, ты потерял свою радость, ты потерял жизнь – потому что ты лишился действия правого полушария мозга.

А чему ты научился? Информации. Твой ум полон памяти. Ты можешь повторять, воспроизводить – именно это и есть твои экзамены. Разумным считается человек, который может стошнить всем тем, что в него запихнули. Сначала его заставили проглотить, продолжать глотать, а теперь он должен стошнить на экзаменационную бумагу. Если ты можешь эффективно стошнить, ты разумный. Если ты можешь стошнить точно тем, что тебе дали, ты разумный.

В этом что-то нужно понять: ты можешь стошнить точно тем же, только если это не переварил, помни. Если бы ты это переварил, то не смог бы это вытошнить; вышло бы что-то другое. Может быть, кровь, но не хлеб, который ты съел. Он не выйдет, он исчез. Поэтому ты должен просто удерживать это в желудке, не переваривая – тогда ты считаешься очень, очень разумным. Самые глупые считаются самыми разумными. Это очень плачевное положение вещей.

Разумный может не вписаться. Знаешь ли ты, что Альберт Эйнштейн не мог сдать выпускной экзамен? Такой творческий разум – ему было трудно вести себя так же глупо, что и все остальные.

Все ваши так называемые золотые медалисты в школах, колледжах, университетах, исчезают. Они никогда не оказываются ничем полезными. Их слава кончается их золотыми медалями, их больше не видно и не слышно. Жизнь им ничего не должна. Что происходит с этими людьми? Вы их уничтожили. Они купили свои свидетельства, но потеряли все. Теперь они будут носить свои свидетельства и степени.

Такого рода образование должно быть совершенно трансформировано. В школьные классы нужно принести больше радости, в университеты – больше хаоса – больше танца, больше поэзии, больше творчества, больше разума. Эта зависимость от памяти должна быть отброшена.

Нужно наблюдать людей, нужно помочь людям быть более разумными. Когда человек откликается по-новому, его нужно ценить. Не должно быть правильных ответов – их не бывает! Бывает только разумный ответ и глупый ответ. Сама категоризация на правильное и неправильное ошибочна; нет правильного ответа, нет неправильного ответа. Ответ либо глуп и повторен, либо ответ творческий, адекватный, разумный. Даже если повторенный ответ кажется правильным, его не нужно слишком ценить, потому что он повторен. И даже если разумный ответ может иногда не быть совершенно правильным, может не соответствовать старым идеям, его нужно хвалить, потому что он новый. Он показывает разум.

Если хочешь быть творческим, что тебе делать? Переделай все то, что сделало с тобой общество. Переделай все то, что сделали с тобой родители и учителя. Переделай все то, что сделали с тобой полицейский, политик и священник – и ты снова станешь творческим, снова испытаешь трепет, который испытывал с самого начала. Он по-прежнему ждет, подавленный. Он может развернуться. И когда в тебе разворачивается творческая энергия, ты ре лигиозен. Для меня религиозный человек это творческий человек. Каждый рождается творческим, но очень немногие люди творческими остаются.

Твоя задача – выйти из этой ловушки. Ты можешь. Конечно, тебе понадобится огромная храбрость, потому что, когда ты начнешь переделывать все то, что сделало с тобой общество, ты потеряешь респектабельность. Тебя не будут считать респектабельным. Ты начнешь казаться чудаком; люди будут считать тебя странным. Ты будешь немного чудным, люди подумают: «Что-то не в порядке с этим беднягой». Это величайшая храбрость – двигаться в жизнь, в которой люди будут считать тебя странным.

Естественно, тебе придется рискнуть. Если хочешь быть творческим, тебе придется рискнуть всем. Но это того стоит. Малейшая искра творчества более ценна, чем целый мир и все его царство.

Будь готов учиться

«Дисциплина» это прекрасное слово, но в прошлом его употребляли неправильно, как и многие другие прекрасные слова. Слово «дисциплина» происходит от того же корня, что и слово «ученик» [5] ; коренное значение этого слова – «процесс учения». Тот, кто готов учиться, ученик, и процесс готовности учиться есть дисциплина.

Знающий человек никогда не готов учиться, потому что он думает, что уже знает; его центр тяжести находится в этом его так называемом знании. Его знание есть не что иное, как питание для эго. Он не может быть учеником, он не может быть истинным учеником.

Сократ говорит: «Я знаю только одно: что я ничего не знаю». Эго начало дисциплины. Когда ты ничего не знаешь, конечно, возникает великая жажда задавать вопросы, исследовать, искать. И в то мгновение, когда ты начинаешь познавать, неизбежно следует другой фактор: что бы ты ни познал, это постоянно отбрасывается, иначе это станет знанием, а знание помешает дальнейшему познаванию.

Настоящий человек дисциплины никогда не накапливает; в каждое мгновение он умирает для всего, что узнал, и снова становится невежественным. Это невежество – действительно сияющее. Я согласен с Дионисием, когда он называет невежество сияющим. Это один из самых красивых в существовании опытов – быть в состоянии сияющего невежества. Когда ты в состоянии не-знания, ты открыт, и нет препятствий, ты готов исследовать.

Дисциплина истолковывалась неправильно. Люди говорили другим дисциплинировать свои жизни, делать то-то и то-то, не делать того-то и того-то. Человеку навязывались тысячи «дай-жен» и «нельзя», а когда человек живет в тысячах одолжен» и «нельзя», он не может быть творческим. Заключенный, со всех сторон он натолкнется на стену.

Творческий человек должен растворить все «должен» и «нельзя». Ему нужны свобода и пространство, ему нужно все небо и все звезды, лишь тогда может начать расти его глубочайшая спонтанность.

Поэтому помни: мое значение дисциплины не значение каких-то Десяти Заповедей; я не даю никакой дисциплины; я просто даю тебе прозрение в то, как продолжать учиться, никогда не становясь знающим. Твоя дисциплина должна приходить из самого твоего сердца, она должна быть твоей собственной – и есть огромная разница. Когда кто-то другой дает тебе дисциплину, она никогда не может тебе подходить; это будет все равно что носить чужую одежду. Она или слишком узка, или слишком широка, и ты всегда будешь чувствовать себя в ней немного глупо.

Мухаммед дал дисциплину мусульманам; может быть, она была хороша для него, но не была хороша ни для кого другого. Будда дал дисциплину миллионам буддистов; может быть, она была хороша для него, но она не может подходить больше никому. Дисциплина это индивидуальное явление; заимствуя ее, ты начинаешь жить согласно установленным принципам, мертвым принципам. А жизнь никогда не мертва; жизнь постоянно меняется от мгновения к мгновению. Жизнь это течение.

Гераклит прав: ты не можешь вступить в одну реку дважды. Фактически мне самому хотелось бы сказать, что ты не можешь вступить в одну и ту же реку даже однажды, река движется так быстро! Человек должен быть бдительным, наблюдательным к каждой ситуации и ее нюансам и отвечать на ситуацию согласно дан-

ному мгновению, не согласно каким-либо заготовленным ответам, данным другими.

Видишь ли ты глупость человечества? Пять тысяч лет назад Ману дал дисциплину индуистам, и они все еще ей следуют. Три тысячи лет назад Моисей дал дисциплину евреям, и они все еще ей следуют. Пять тысяч лет назад Адинатха дал дисциплину джайнам, и они все еще ей следуют. Эти дисциплины свели с ума весь мир! Они отстали от жизни, их давным-давно следовало бы похоронить. Вы носите с собой трупы, и эти трупы воняют. А когда вы живете, окруженные трупами, что это за жизнь вы живете?

Я учу тебя мгновению и свободе мгновения, ответственности мгновения. Одно и то же может быть правильным в это мгновение и стать неправильным в следующее. Не пытайся быть последовательным, иначе ты будешь мертвым. Только мертвые последовательны. Попытайся быть живым, со всеми вытекающими из этого непоследовательностями, и живи каждое мгновение, не обращаясь ни к прошлому, ни к будущему. Живи мгновение в контексте мгновения, и твой отклик будет тотальным. И в этой тотальности есть красота, и в этой тотальности есть творчество. Тогда, что бы ты ни делал, в этом будет собственная красота. ?

Найди нирвану в обычном

Слышал ли ты когда-нибудь о садовнике, который создаёт жизнь, украшает жизнь, и который получил бы Нобелевскую премию? О крестьянине, который пашет поле и приносит нам всем питание, – чтобы его кто-нибудь наградил? Нет, он живет и умирает, как будто его никогда не было.

Это уродливое разграничение. Каждая творческая душа – неважно, что она создает – должна быть уважаема и почитаема, чтобы воздать должное творчеству. Но даже политики получают Нобелевскую премию – которые не кто иные, как преступники. Все кровопролитие, случившееся в мире, случилось благодаря этим политикам, и все же они продолжают готовить больше и больше ядерного оружия, чтобы совершить глобальное самоубийство.

В настоящем, честном человеческом обществе будет почитаемо и уважаемо творчество, потому что творческая душа участвует в работе Бога.

Наше эстетическое чувство не очень богато.

Это мне напоминает об Аврааме Линкольне. Он был сыном башмачника, а стал президентом Америки. Естественно, все аристократы были очень встревожены, раздражены, раздосадованы. Не случайно вскоре Авраам Линкольн был убит. Нельзя было потерпеть, чтобы президентом страны был сын башмачника.

В самый первый день, когда он собирался принести присягу перед Сенатом, как раз когда он собирался встать, один уродливый аристократ поднялся и сказал:

- Мистер Линкольн, хотя вы по какой-то случайности и стали президентом, не забывайте, что когда-то вы со своим отцом приходили в мой дом, чтобы сделать обувь для моей семьи. И здесь присутствует много сенаторов, которые до сих пор носят обувь, сделанную вашим отцом, поэтому никогда не забывайте своих корней.

Он думал этим его унизить. Но нельзя унизить такого человека, как Авраам Линкольн. Только маленькие люди, страдающие комплексом неполноценности, могут быть унижены. Величайшие человеческие существа за пределами унижения.

Авраам Линкольн сказал нечто такое, что должен помнить каждый. Он сказал:

- Я очень признателен, что вы напомнили мне об отце, и как раз перед тем, как я принесу присягу Сенату. Мой отец был таким красивым человеком, таким творческим художником – ни один другой человек не делал такой прекрасной обуви. Я знаю, что бы я ни делал, я никогда не буду таким великим президентом, каким он был великим творцом. Мне никогда его не превзойти.

Кстати, я хочу напомнить всем присутствующим аристократам, что если туфли, сделанные моим отцом, вам жмут, я тоже обучен этому искусству. Я не великий башмачник, но по крайней мере я могу исправить ваши туфли. Дайте мне знать, и я приду к вам домой. В Сенате наступило полное молчание, и сенаторы поняли, что этого человека невозможно унизить. Но он проявил безмерное уважение к творчеству.

Неважно, рисуешь ли ты, ваяешь или делаешь обувь; садовник ли ты, фермер, рыбак или плотник – это неважно. Что важно, так это вкладываешь ли ты саму свою душу в то, что создаешь? Тогда в твоем творческом продукте будет нечто от качества божественного.

Помни, творчество не имеет ничего общего ни с какой конкретной работой. Творчество имеет нечто общее с качеством твоего сознания. Что бы ты ни делал, в этом ты можешь стать творческим. Что бы ты ни делал, это может стать творческим, если ты знаешь, что значит творчество.

Творчество значит: наслаждаться любой работой как медитацией; делать любую работу с глубокой любовью. Если ты любишь, и ты убираешь эту аудиторию, это творчество. Если ты не любишь меня, тогда, конечно, это бремя, долг, который нужно как-то выполнить, обуза. Тогда тебе захочется быть творческим в какое-то другое время. Что ты будешь делать в другое время? Можешь ли ты найти что-нибудь лучшее? Думаешь ли ты, что если ты начнешь рисовать, то почувствуешь себя творческим?

Но рисование так же обычно, как и мытье пола. Ты будешь класть краски на холст. Здесь ты моешь пол, убираешь пол. Какая разница? Разговаривая с кем-то, с другом, ты чувствуешь, что время тратится зря. Тебе хотелось бы написать великую книгу; тогда ты будешь творческим. Но пришел друг: немного поболтать очень красиво. Будь творческим.

<< Пред. стр.

страница 3
(всего 5)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign