LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 4
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Когда женщина вынашивает ребенка, она полна. Конечно же, после рождения ребенка она будет ощущать пустоту. Она утеряет ту новую жизнь, что пульсировала и шевелилась в ее утробе. Ребенок вышел наружу; в течение нескольких дней она будет чувствовать пустоту. Но она может любить ребенка, она может забыть про пустоту, любя его и помогая ему расти. Для художника даже это невозможно. Вы пишете картину, пишете стихи или роман; когда вы заканчиваете, вы ощущаете пустоту. И что вам теперь делать с этой книгой? Так что художник находится даже в более трудном положении, чем мать. Раз книга кончена, она кончена. Теперь она не требует ни помощи, ни любви; ей не нужно расти. Она совершенна; она родилась взрослой. Раз картина закончена, она закончена; художник чувствует себя совершенно пустым. Но человек должен заглянуть в свою пустоту. Не говорите, что вы исчерпаны, лучше говорите, что вы израсходованы. Не говорите, что вы пусты, потому что каждая пустота является также и полнотой. Вы смотрите не с того конца.
Вы входите в помещение: там есть мебель, вещи, на стене картины. Затем вещи и картины удаляют, и вы снова входите в помещение: что вы теперь скажете? Назовете вы помещение пустым или полным? Помещение (room) означает пустоту, пространство. При удаленной мебели пространство помещения является полным. Когда в помещении была мебель, его пространство не было полным; много его терялось из-за наличия мебели. Теперь пространство помещения является полным, пустота является полнотой.
Вы можете смотреть на это с двух сторон. Если для вас важна мебель, так что вы видите только кресла, столы и диваны и не видите пространства помещения, то оно будет казаться вам пустым. Но если вы знаете и можете видеть непосредственно пустоту, то вы почувствуете огромную свободу, которой не было раньше, когда пространство было занято мебелью, когда вы не могли двигаться в нем. Если вы будете продолжать наполнять помещение мебелью, то наступит момент, когда вы не сможете больше двигаться, потому что исчезнет все пространство этого помещения.
Однажды я останавливался в доме очень богатого человека. Он был очень богат, но не имел никакого вкуса. Его дом был настолько полон, что это был уже вовсе и не дом. Вы не могли двигаться, вы всегда боялись двигаться, потому что в доме было много антикварных вещей. Он сам боялся двигаться в доме. Слуги были в постоянном беспокойстве. Он предоставил мне лучшую, самую прекрасную комнату в доме.
И я сказал ему: «Это не комната, это музей. Дайте мне, пожалуйста, что-нибудь, где бы я мог двигаться, тогда это будет комната. Это не комната, это не помещение. Помещение почти исчезло». Помещение означает ту свободу, которую предоставляет вам ее пространство.
Когда вы работаете, творите, ваш ум заполнен многими вещами. Ум занят. Писание романа - это занятость ума; писание поэмы - это занятость ума; в нем слишком много мебели - мебели ума: мыслей, ощущений, действующих лиц. Потом книга окончена. Внезапно мебель исчезла. Вы чувствуете пустоту. Но нет необходимости печалиться. Если вы посмотрите на это правильно - то, что Будда называл правильным видением, самьяк драстхи, — если вы посмотрите правильно, вы почувствуете себя освобожденным от навязчивых мыслей, от занятости. Вы снова почувствуете себя чистым, ничем не обремененным. Персонажи романа больше не проживают в вашем уме. Эти гости ушли, и хозяин полностью свободен. Наслаждайтесь этим. Разве вы не замечали, что, когда гость приходит, вы чувствуете себя хорошо; когда он уходит, вы чувствуете себя еще лучше? Он оставил вас наедине с самим собой, и теперь вы снова полностью владеете своим пространством.
Написание романа приближает к безумию, потому что слишком много действующих лиц становятся вашими гостями, причем каждое из них действует по-своему. Не всегда они слушают писателя, не всегда. Иногда кто-то из них идет своим путем, заставляя писателя следовать за ним. Писатель начинает роман, но никогда не кончает его. Действующие лица заканчивают его сами.
Это все равно, что дать жизнь ребенку. Вы можете дать жизнь ребенку, но потом он начинает жить самостоятельно. Мать считает, что он должен стать врачом, а он становится бродягой. Что вы можете сделать? Вы очень стараетесь, но он становится бродягой.
То же самое происходит, когда вы пишете роман: вы начинаете с некоторого персонажа - вы собирались сделать из него святого, а он становится грешником. Это в точности то же самое, что случается с ребенком: мать беспокоится, автор беспокоится. Он хотел, чтобы тот стал святым, а он становится грешником, и невозможно что-либо сделать. Ему кажется, что он в безнадежном состоянии, что персонажи управляют им. Они были его фантазиями, но по мере работы с ними они становятся почти реальными. И пока вы не избавитесь от них, вы никогда не будете в покое. Если у вас в голове сложилась книга, вы должны написать ее, чтобы избавиться от нее. Это катарсис, очищение, это избавление от тяжкого бремени.
Вот почему творческие личности почти всегда сходят с ума. Посредственности никогда не сходят с ума - им не от чего сходить с ума, в их жизни нет ничего, что вело бы к безумию. Творческие личности почти всегда сходят с ума. Ван Гог сойдет с ума, Нижинский сойдет с ума, Ницше сойдет с ума. Почему они сходят с ума? Потому что их ум слишком занят; слишком много событий происходит в их умах. Они не имеют внутри себя пространства для самих себя. Так много людей пребывают там; они непрерывно приходят и уходят. Это все равно, что сидеть на улице с интенсивным движением. Каждый художник должен заплатить за это.
Помните: когда книга закончена и ребёнок рожден, нужно радоваться, нужно наслаждаться этим пространством, потому что рано или поздно появится следующая книга. Как из деревьев появляются листья и цветы, так из поэтов появляются поэмы, из романистов - романы, из художников — картины, из певцов - песни. Ничего не поделаешь — это естественно для них.
Радуйтесь осенью, когда листья опадают с деревьев и деревья стоят одинокие, без листьев, один на один с небом. Не называйте это пустотой, называйте это новым типом напол-ненности - наполненности самим собой. Никто не вмешивается; вы отдыхаете в самом себе. Период отдыха нужен каждому художнику — это естественный процесс. Тело любой матери нуждается в некотором отдыхе. Один ребенок только что родился, а другой уже зачат - так обычно случается, так обычно случается на Востоке; в Индии это происходит практически непрерывно: к тридцати годам женщина становится почти старухой, все время рожая детей без какого-то промежутка для восстановления, для омоложения, для уединения. Она исчерпана, она устала. Куда-то ушли ее юность, свежесть, красота. Когда вы даете жизнь ребенку, требуется период отдыха. Вы должны отдохнуть. А если предполагается, что ребенок должен стать знаменитостью, то требуется весьма длительный период отдыха. И знаменитости имеют обычно одного ребенка, потому что в него вкладывается все их существо. А затем идет период отдыха, длительный интервал времени для восстановления сил, для восстановления той энергии, которую вы отдали ребенку, для приведения себя в такое состояние, в котором вы могли бы дать жизнь новому ребенку.
Если вы написали роман и если это действительно великое произведение искусства, то вы будете чувствовать себя пустым. Если это что-то вроде журналистики ради зарабатывания денег, если какой-то издатель заключил с вами контракт, тогда это не очень глубокое явление. Вы не будете чувствовать себя пустым после этого, вы останетесь тем же самым. Чем глубже ваше произведение, тем большая пустота будет ощущаться потом. Чем грандиозней была буря, тем большей будет пришедшая ей на смену тишина. Наслаждайтесь ею. Буря хороша, наслаждайтесь ею; тишина, наступающая после нее, просто великолепна. День прекрасен, полон активности; ночь тоже прекрасна, она наполнена бездеятельностью, пассивностью, пустотой. Вы спите. Утром вы снова возвращаетесь в мир, полный энергии для работы, для действия.
Не бойтесь ночи. Многие люди боятся ее. Здесь есть одна девушка санньясин, я дал ей имя Ниша. «Ниша» означает ночь. Она неоднократно приходила ко мне и просила: «Пожалуйста, измените мое имя». «Зачем?» Она говорит: «Я боюсь ночи. Почему из такого множества имен вы выбрали для меня именно это имя? Измените его». Но я не собираюсь менять его. Я дал его ей сознательно из-за ее страха - она боится темноты, она боится пассивности, она боится расслабления, она боится самоотречения. Все это содержится в слове «ночь», ниша.
Вы должны принимать и ночную часть. Только тогда вы станете завершенными, полными, целыми.
Итак, Панкаджа, не считайте, что с вами что-то неладно. Эта пустота является прекрасной, более прекрасной, чем дни творчества, потому что это творчество исходит из пустоты, эти цветы исходят из пустоты. Наслаждайтесь этой пустотой, чувствуйте ее благость, испытывайте блаженство. Принимайте ее, приветствуйте ее как благословение, и скоро вы увидите, что вы снова полны активности, так что скоро родится еще более великая книга. Не беспокойтесь об этом. Нет никакой нужды беспокоиться. Это просто неправильная интерпретация прекрасного явления.
Но человек живет словами. Раз вы назвали что-то неправильно, то вы начинаете бояться его. Будьте очень и очень точными. Всегда следите за тем, что вы говорите, потому что слова - это не только слова, это установление глубоких взаимных связей между явлениями и вами. Раз вы назвали что-то пустотой, вы начинаете бояться - самого этого слова.
У нас в Индии есть более подходящее слово для обозначения пустоты. Мы называем ее шуньей. Само слово является положительным; в нем нет ничего отрицательного. Оно прекрасно. Оно просто означает пространство без каких-либо границ: шунья. И мы называем шуньей предельную цель. Будда утверждает, что, когда вы станете шуньей, когда вы станете абсолютной пустотой, ничем, тогда вы достигнете.
Поэт, художник находится на пути к тому, чтобы стать мистиком. Любая деятельность в искусстве находится на пути к тому, чтобы стать религиозной. Когда вы активны, когда вы пишете поэму, ваш ум активен. Когда поэма родилась, вы истощены и ваш ум отдыхает. Используйте эти моменты для углубления в самого себя. Не называйте это пустотой; называйте это целостностью, называйте это сущностью, называйте это истиной, называйте это Богом. И тогда вы сможете почувствовать благословение этого.

Четвертый вопрос:
Я хотел бы быть ближе к Вам, Бхагаван, но я получаю удовольствие, находясь в открытом пространстве или на море. Что делать?
Я не вижу здесь никакой проблемы. Разве можете вы найти более открытое пространство, чем я? И разве можете вы найти более бурное море, чем я?
Я являюсь абсолютной беззаконностью.
Здесь нет никакой проблемы. Не создавайте проблему там, где ее нет. Вы взгляните в мои глаза: я и есть то море, которое вы ищете, я и есть то обширное пустое пространство, которое вы всегда искали в течение многих своих жизней. Теперь же, случайно, совершенно случайно вы оказались рядом со мной. Не упускайте эту возможность. Есть много способов упустить ее и только один способ не упустить. Есть тысячи способов убежать от меня и только один способ приблизиться ко мне. Почти невозможно, чтобы вы приблизились ко мне, потому что возможностей сбиться с пути много больше — их тысячи. Вы можете найти так много причин, чтобы убежать от меня, вы можете оправдать их, вы можете разумно обосновать их, вы можете чувствовать себя правым, убегая от меня. Но подойти ближе ко мне очень тяжело, потому что все хотят свободы. Во всяком случае, все думают, что они хотят свободы. Но я редко встречаю человека, который бы действительно желал свободы; люди лишь думают, что хотят свободы. Потому что быть свободным означает быть никем. Если вы являетесь кем-то, то этот «кто-то» и будет вашим тюремным заключением.
Найти бесконечное пространство означает, что вы должны будете раствориться. Потому что вы все время создаете вокруг себя какие-то границы, какие-то ограничения, какие-то стены. Чтобы ринуться в бурное море, оставаясь свободным, вы должны будете отбросить все ваши карты, все ваши священные писания, все ваши религии, все ваши концепции идеологии. Двигаться в пространстве без границ означает умереть: умереть для известного и довериться неизвестному, что является самым трудным в мире.
Я расскажу вам одну историю. Это очень древняя история и одна из самых прекрасных среди тех, что мне встречались.
Жил-был один очень мудрый король. Его собственный премьер-министр совершил предательство: он передал какие-то секреты в соседнюю страну, неприятелю. Премьер-министр был пойман с поличным. За это было только одно наказание - смерть. Но старый король всегда любил этого человека. Он был приговорен к смерти, но король дал ему шанс. В последний день он созвал весь свой суд. С одной стороны было оружие, готовое убить преступника, а с другой стороны была черная дверь. И король сказал: «Ты можешь выбирать: или смерть - ты приговорен к смерти, - или черная дверь. Ты можешь сам принять решение». Премьер-министр спросил: «А что за этой черной дверью?» Король ответил: «Это неизвестно. Никто не знает этого, потому что никто не выбирал этого раньше. Во времена моего отца, во времена моего деда много раз предоставлялась такая возможность, но никто не воспользовался ею, поэтому никто и не знает. Это неизвестно никому; даже я этого не знаю. У меня есть ключ, но когда мой отец умирал, он сказал мне: "Я могу открыть дверь, но если ты войдешь в нее, я закрою ее за тобой. Ты не должен заглядывать в нее". Но ты можешь посмотреть, что там, потому что ты можешь выбирать. Ты можешь выяснить, что там находится. Ты имеешь право выбора».
Премьер-министр долго размышлял и выбрал смерть. Он сказал: «Убей меня. Я не хочу идти за эту черную дверь». Премьер-министр был убит. Королева была очень любопытной. Она стала настаивать на том, чтобы король каким-то образом посмотрел, что там за дверью. Король рассмеялся. Он сказал: «Я знаю - за ней ничего нет. Это просто свобода; за ней нет даже никакого помещения. Эта дверь открывается в широкий мир. Там нет ничего, но этого еще никто не выбирал».
Вместо неизвестного люди выбирают смерть. Вместо неизвестного люди даже выбирают страдание. Неизвестное кажется им еще более опасным, чем сама смерть. А свобода - это дверь в неизвестное. Свобода означает движение в неизвестное без знания того, куда идешь, без знания того, что случится в следующий момент. Это черная дверь. Очень редко Иисус или Будда выбирают дверь; все остальные выбирают смерть.
Вы умираете каждый день, но все еще цепляетесь за эту жизнь, которая не дает вам ничего, кроме смерти. Вы выбираете смерть, вы не выбираете реальную жизнь. Реальная жизнь является рискованной, небезопасной. Вы говорите о бурных морях, вы говорите о бесконечных пространствах: загляните в меня, и вы ужаснетесь. Загляните в меня поглубже, и вы испугаетесь. Есть только один путь подойти ко мне поближе - любить. Любить меня - значит умереть для прошлого. Любить — значит доверять, значит отказаться от себя, сдаться. И в этом нет никаких проблем. Если вы действительно любите открытые пространства и бурное море, то я приглашаю вас.

Пятый вопрос:
Это от нового ищущего, от Грега Эварта. Бхагаван, я хочу стать санньясином; но самоотречение и сдача означают любовь, а я никогда не испытывал любви, я никогда не имел каких-либо многозначительных отношений с кем-либо другим. Если я приму санньясу сейчас, мое решение сделать это будет интеллектуальным, может быть, даже лицемерным. Я буду чувствовать себя, как будто я использую Вас. Как мне стать простым, искренним санньясином?
Я - черная дверь, и нет никакого другого способа узнать меня, кроме как войти в меня. Вы говорите, что вы никогда не любили. Пока вы не полюбите, как вы узнаете любовь? Вы говорите, что никогда не были в глубоких, интимных отношениях. Пока вы не будете иметь их, как вы узнаете их?
Любовь, самоотречение, доверие подобны плаванию. Вы должны прийти к реке. Вы не можете выдвинуть условие, что вы не войдете в реку, пока не научитесь плавать. Если вы выдвинете такое условие, вы никогда не научитесь, потому что не существует других способов научиться этому. Вы должны будете войти в воду - конечно, осторожно, конечно, медленно; нет никакой необходимости сразу окунаться в самом глубоком месте. Но войдите - найдите место, где вы могли бы учиться плавать и где бы вы не боялись умереть.
Не входите в меня, дайте мне только вашу руку. Это и есть саньяса. Это только начало, начало начал. Это только жест с вашей стороны, что вы готовы идти со мной. Когда вы идете учиться плавать, вы должны доверять Учителю, который учит вас. Это опасно: кто знает, что может случиться? Но если вы доверяете, то постепенно вы становитесь способным зайти в самые глубокие места реки. Раз вы научились плавать, то нет никакого страха. Будет под вами шесть футов или шесть тысяч футов - не имеет значения, раз вы умеете плавать.
Я не говорю вам прыгать сразу. Я просто говорю, чтобы вы медленно входили в реку. Оставайтесь возле берега, где вы можете чувствовать, что в любой момент, когда возникнет опасность, вы можете вернуться на берег. Просто дайте мне вашу руку, просто доверьтесь. И нет никакого другого пути.
Чтобы знать, что такое доверие, вы должны доверять. Чтобы знать, что такое любовь, вы должны любить.
Вы упускали всю свою жизнь, потому что вы никогда не позволяли неизвестному входить в вашу жизнь. Вы хотели сначала узнать его.
И снова вы делаете то же самое. Вы хотите стать санньясином: естественно, что с самого начала это должно быть решением вашего ума. Ваш ум должен будет принять решение. И, конечно же, это будет только часть вашего ума. Он не может быть полным, тотальным. Постепенно он будет становиться тотальным. Иногда он может быть даже не большей, а меньшей частью. Десять процентов вас хотели бы стать санньясином, а девяносто процентов вас боятся, но девяносто процентов, которые боятся, уже мертвы. Вы жили этими процентами, но ничего в жизни не нашли.
Это качество отважных: быть всегда готовыми к поиску неизвестного, еще не открытого. Потому что то, что вы уже открыли, оказалось никчемным. Двигайтесь, будьте отважными. Есть сокровища, которые должны быть открыты; вы несете их в себе. Я не собираюсь давать вам что-то, чего вы еще не имеете. Вы имеете это. Вы имеете сокровище, вы обладаете ключом к нему. Максимум, что я могу сделать, - это показать вам, как отпереть сокровище, как использовать ключ. Максимум, что я могу сделать, -это показать, где находится замок и где находится ключ внутри вас. Я могу свести вместе замок и ключ, вот и все. Сокровище ваше, оно уже здесь. Но вы должны что-то сделать.
Сначала вы будете делать это нерешительно. Сначала вы можете даже чувствовать, что это лицемерие, потому что вы не целостны, не тотальны. Это хорошо - это хороший показатель того, что вы боитесь быть лицемером. Это хороший показатель того, что вы хотели бы принять санньясу, и все же вы знаете, что только часть вас желает этого и что вы не уверены в том, является ли это реальным, воображаемым, иллюзорным или обманчивым.
Вы должны двигаться, несмотря на все сомнения: вот что такое отвага. Быть отважным человеком не означает не иметь страха. Человек отважный и трус в основном не отличаются. У труса также есть идея о том, что нужно двигаться в темноту, в неизвестное, а у отважного также есть страх. Но отважный человек - это тот, кто слушает зов неизвестного, несмотря на барьеры известного, а трус - это тот, кто слушает известное, несмотря на зов неизвестного. Он слушает известное, а отважный человек слушает неизвестное; в этом вся разница.
В каждом человеке сосуществуют обе части. Каждый отважный человек имеет позади себя своего труса, но он не слушает его. А каждый трус имеет скрытого в себе храбреца, но не слушает его. Вы становитесь тем, чью часть вы слушаете.
Так что будьте отважными. Всегда принимайте приглашение неизвестного, и ваша жизнь станет приключением.
Санньясин - это тот, кто воспринимает жизнь как приключение, как паломничество, как реку, текущую в океан.

Шестой вопрос:
Я иногда испытываю такой страх упустить что-либо, как будто я в школе, и если я буду делать что-то не то, то меня исключат из школы.
Да, вы действительно в школе. Это школа. Вы учитесь здесь быть самим собой; мы испытываем здесь величайшее приключение - открытие самого себя, достижение своего собственного внутреннего ядра. Это место, где учатся, это школа. Но весь смысл всего учения в этой школе состоит в том, чтобы не беспокоиться о правильном и неправильном, не беспокоиться о хорошем и плохом, не беспокоиться о моральном и аморальном, не беспокоиться о высоком и низком.
Весь смысл обучения в этой школе заключается в том, чтобы стать невыбирающим.
Я снова прочту вопрос: «Я иногда испытываю такой страх упустить что-либо, как будто я в школе, и если я буду делать что-то не то, то меня исключат из школы».
Правильным является вот что: не беспокоиться о правильном и неправильном. Правильным здесь является принимать себя, принимать себя таким, каким вы уже являетесь; принимать себя целиком, понимая в глубоком смирении, что вы таким и должны быть, что Бог предполагал, что вы именно такими и будете.
Мы не стараемся изменить вас, мы не стараемся улучшить вас, мы стараемся не попадаться в эти ловушки эго. Мы просто пытаемся помочь вам обнаружить, кто вы есть. Так что правильным здесь будет не беспокоиться о том, что является правильным и что - неправильным, не беспокоиться ни о чем. Мы не собираемся выбирать характер, мораль, правила поведения. Нет, мы пытаемся выяснить, кто мы есть. Раз мы знаем, кто мы есть, не нужны никакие правила поведения, не нужны никакие концепции правильного и неправильного. Если вы знаете, кто вы есть, то все, что бы вы ни делали, будет правильным. А если вы не знаете, кто вы есть, то все, что вы делаете, будет неправильным.
Итак, мы не беспокоимся о правильном и неправильном.

Седьмой вопрос:
Бхагаван, что вы делаете со мной?
Это от Мадхури.
Я убиваю вас, Мадхури. Я убийца, а вы в ловушке. Вы теперь не можете убежать от меня, потому что, если вы вкусили немного смерти, вы не можете убежать. Потому что сейчас вы знаете, что еще много должно прийти к вам. Раз вы вкусили немного смерти эго, то вы знаете, вы можете представить себе, вы можете мечтать о том прекрасном пространстве, которое появится, когда все эго исчезнет: когда вы заглянете внутрь себя и не найдете там никого, только пустоту, обширную пустоту. Если вы нашли небольшой пустой уголок в себе, то теперь вы не сможете уйти. Вы вкусили.
Теперь вы не сможете вернуться в обычный мир. Пока вы не умрете, пути назад нет. Когда же вы умрете, я пошлю вас назад в обычный мир, потому что тогда ничто не сможет испортить вас. Кто может испортить пустоту? Как можно испортить пустоту. Она открыта, она абсолютно уязвима и, все таки, неуязвима, потому что никто не может испортить ее. Ее невозможно испортить, она чиста и девственна.
Восьмой вопрос:
Что имел в виду Иисус, когда сказал в своей Нагорной проповеди: «Блаженны нищие духом» ?
Это то, что я называю пустотой, шуньей, нищетой духа: те, кто бестелесен, кто не может провозглашать ничего, кому нечего провозглашать — кто просто бестелесен.
Я расскажу вам одну притчу: один суфийский мудрец попросил своих учеников рассказать ему, в чем заключалось их тщеславие до того, как они стали учиться у него. Первый сказал: «Я воображал, что я самый прекрасный мужчина на свете». Второй сказал: «Я полагал, что, поскольку я религиозен, я являюсь избранником, одним из немногих избранных». Третий сказал: «Я полагал, что я знаю, и поэтому верил, что я могу учить других». И четвертый сказал: «Мое тщеславие было большим, чем их тщеславие, потому что я считал, что могу научиться, могу узнать».
Мудрец заметил: «И тщеславие четвертого ученика все еще остается наибольшим, потому что он и сейчас стремится доказать, что он в чем-то превосходил других. Его тщеславие все еще остается наибольшим».
Вы можете быть эгоистичными и по поводу своей смиренности тоже. Быть нищим духом означает просто не быть никем, не быть даже смиренным. Смиренный человек не является нищим духом, смиренный человек - это эго, эго, перевернутое вверх ногами, эго, стоящее на голове. Смиренный человек не является в действительности смиренным. Смиренный человек вовсе не смиренен, потому что смиренность является функцией эго. Когда эго исчезает, смиренность тоже исчезает. Когда вы уходите, откуда взяться вашей тени? Когда вы уходите, не остается даже вашей тени. Когда эго исчезает, исчезает также и смиренность; она является тенью той же самой болезни.
Нищий духом - это тот, кто пришел к пониманию, что его нет. Знать, что вас нет, - это не то же самое, что знать, что вы есть часть целого: «Целое есть, меня нет». Океан есть, капли нет. И нищий духом является очень богатым человеком, богатейшим человеком. Нищий духом является самым богатым, потому что самое пустое является самым полным. В данном случае смерть означает жизнь.
И когда я говорю, что я убийца, я просто имею в виду, что я повивальная бабка. Разрушить вас - значит дать вам второе рождение - новую жизнь, жизнь без эго.
Девятый вопрос:
Без всякой на то причины я многое делаю в спешке, например, ем.
Это от Вишну Чайтаньи.
Вишну Чайтанья, что-то изнутри грызет вас: какое-то глубокое беспокойство внутри вас порождает спешку; какое-то глубинное напряжение, которое не позволяет вам расслабиться.
Поэтому, когда вы будете есть в следующий раз, понаблюдайте, что ест вас. Когда вы спешите, просто понаблюдайте. Убегаете ли вы от чего-либо? Пытаетесь ли вы избежать какой-то ситуации? Пытаетесь ли вы не видеть чего-то, что находится внутри вас? Пытаетесь ли вы подавить что-либо? Не является ли это каким-то беспокойством, в котором вам даже не хотелось бы признаться? Есть ли какая-то рана, которую вы скрываете в цветах? Понаблюдайте в глубине себя. Все люди, которые спешат, просто показывают, что они несут в себе какое-то глубокое беспокойство и что они недостаточно отважны, чтобы посмотреть ему прямо в лицо. Поднимите это из глубин, дайте ему подняться на поверхность. Встретьтеэто беспокойство, и вы будете просто удивлены. Если вы можете встретиться с любой проблемой прямо, лицом к лицу, она исчезает. Во внутреннем мире знать, в чем заключается проблема, знать в точности, что это такое, поставить диагноз — звачит исцелить. Во внутреннем мире не существует никакого другого лекарства. Проблема существует только тогда, когда вы все время подавляете болезнь. Если вы не позволяете ей встать перед вами, она существует. А люди все время накапливают множество проблем, а потом они все время в спешке. В этой спешке они стараются убежать от проблем, потому что, если они останутся, если они тихонько посидят, они должны будут столкнуться с ними лицом к лицу. Поэтому они постоянно в спешке, они все время бегут, делают то, делают это. Только когда они засыпают, тогда они, по-видимому, получают покой; но где-то в глубине и тогда покоя нет. Тогда в своих сновидениях, в своих ночных кошмарах они путешествуют, спешат, бегут.
Ко мне приходят многие люди и говорят, что их непрерывно преследует какое-то сновидение. И вот одно из самых обычных сновидений: человек во сне спешит на станцию, и когда он вбегает на платформу, поезд отходит. Это самое распространенное сновидение. Что оно означает? Оно означает, что вы всегда упускаете главное, всегда упускаете то, к чему стремитесь. А весь смысл беспокойства заключается в том, что его нужно распознать, что на него нужно обратить внимание, его нужно ввести в сознание.
Все групповые терапии, которыми мы занимаемся здесь, есть не что иное, как выведение наружу всего, что подавлено, выведение его на поверхность с тем, чтобы оно вошло в сознание. Когда проблема входит в сознание, она исчезает. Это все равно, как если бы вы сидели на берегу реки и наблюдали. Если вода является чистой, вы можете видеть поднимающиеся вверх пузырьки. На самом дне вы можете видеть некоторое количество пузырьков, они за что-то уцепились, они остаются на дне. Если пузырек поднимается вверх, то чем ближе он к поверхности, тем больше он становится; при уменьшении давления воды он становится больше. Самым большим он является вблизи поверхности. На дне он мог быть совсем маленьким, но на поверхности это большой пузырек. Но затем он мгновенно взрывается, он исчезает.
То же самое, в точности то же самое происходит в том случае, если вы подавляете что-либо. Это может быть чем-то очень маленьким, и вы боитесь доводить его до сознания, потому что в этом случае оно будет становиться все больше и больше; сдерживание все меньше и меньше, и давление меньше. Оно становится больше, вы начинаете бояться. Вы снова насильно заталкиваете его вглубь. Многие люди, которые начали здесь медитировать, приходят ко мне и говорят: «Мы никогда так не беспокоились, как сейчас». Или они говорят: «Мы никогда не были так печальны», или: «Мы никогда не были такими несчастными», или: «Мы никогда так не страдали и не были такими взволнованными». Их пузырьки становятся больше, потому что они приближаются к поверхности. Это хороший признак, здоровый признак того, что что-то происходит. Я говорю им: «Будьте счастливы, будьте благодарны за то, что что-то происходит. Пузырьки покидают дно вашего существа и поднимаются на поверхность». Раз они вышли на поверхность, они взрываются, потому что тогда на них не оказывается никакого давления и они не могут существовать.
Проблема может существовать только благодаря давлению. Без давления никаких проблем нет; они исчезают. Весь смысл всех терапий, практикуемых здесь, заключается в том, чтобы поднять все ваши проблемы на поверхность. Узнавайте, наблюдайте, осознавайте - и проблемы исчезают. Знание - скорее, понимание - преобразует их. Не спрашивайте: «Если мы узнали, что проблема существует, то что дальше делать?» Если вы действительно узнали ее, то ее больше нет.
В этом красота внутреннего мира: раз вы узнали что-то, его больше нет. Оно остается только в том случае, если вы все время насилуете его, подавляете его, избегаете узнавания его, избегаете восприятия его, избегаете приятия его.
Проблемы существуют из-за вашего невежества, из-за вашей бессознательности. Решением является сознательность. Помните, я называю это решением. Не нужно иметь дело с каждой конкретной проблемой. Благодаря осознава-нию исчезает каждая проблема в отдельности и все проблемы вместе - это решение.

Десятый вопрос:
Вам задали так много вопросов. Есть ли какой-то предел, после которого не может быть никаких новых вопросов?
Если ваш вопрос является подлинным, тогда есть предел. Но если ваши вопросы являются заимствованными - заимствованными из книг, заимствованными у других, заимствованными из различных других источников знаний и информации, то никакого предела нет. Если ваш вопрос является истинным, если он относится к вашему бытию, к вашему существу, то предел есть. Рано или поздно вы придете к нему - вопросы кончатся. Но если они относятся к категории вопросов ученых, то им нет предела.
Позвольте мне рассказать вам анекдот.
Случилось так: хозяйки дома не было дома, когда новая служанка позвонила у дверей. Домашний попугай спросил: «Кто там?»
«Это новая служанка», - прозвучал ответ. Наступила пауза. Тогда девушка снова позвонила в колокольчик, и попугай сказал: «Кто там?»
«Это новая служанка», — снова прозвучал ответ. Она была немного раздражена. Это продолжалось до тех пор, пока, доведенная до изнеможения, она не упала в обморок из-за бесконечного повторения вопроса: «Кто это?» и ответа: «Это новая служанка». Попугай говорил только это, потому что он знал только один этот вопрос. Это был заимствованный вопрос; этот вопрос не был его вопросом. Он даже не знал, что он означает.
Вернувшись домой, домохозяйка натолкнулась на тело и воскликнула: «Кто это?»
«Это новая служанка», - ответил попугай, потому что теперь он выучил и ответ.
Одиннадцатый вопрос:
Вы, кажется, пропагандируете преданность и непривязанность в любви, будь то в любви к Учителю или в любви к возлюбленной. Я не понимаю, как можно быть преданным и быть непривязанным в одно и то же время.
Фактически, они всегда случаются вместе, они не могут случаться раздельно. Разделить их невозможно, потому что это две стороны одной и той же монеты: преданность и непривязанность. Если вы привязаны, то это не преданность. Тогда вы используете другого в своих целях, потому что это привязанность.
Вы любите человека и говорите: «Я предан ему, я привязан к нему». Что означает привязанность? Она означает, что вы используете другого для себя, вы используете другого как средство. Как можно быть преданным средству? Преданность может быть только по отношению к цели, не по отношению к средству. Вы не можете быть преданным автомобилю, вы не можете быть преданным зданию. Это средства; они должны использоваться. Вы можете быть преданным только по отношению к другим лицам, потому что каждый человек является целью.
Любовь не использует человека для своего собственного удовольствия. Она дает много удовольствий, но эти удовольствия - побочный продукт. Вы любите человека как цель; вы преданы ему. Вы можете отдать за него свою жизнь, но здесь нет никакой привязанности, потому что привязанность означает, что вы используете человека в корыстных целях. Преданность с непривязанностью означает, что теперь другой становится целью, конечной целью. Эти два качества всегда случаются вместе, а если они не могут случаться вместе, значит вы что-то упускаете. Если преданность сопровождается привязанностью, то вы просто обманываете себя, что это преданность. Если этот человек умрет, то рано или поздно вы станете искать другого человека — потому что вы использовали его. Теперь, когда его нет, вы будете искать другого человека.
Преданность является вечной. Умирает ваша жена: в этот день для вас из мира исчезают все женщины. Вы любили ее как цель. Сейчас невозможно даже представить себе, что вы можете полюбить другого человека. Любовь была такой тотальной, что ничего не осталось позади. Любовь была такой тотальной, что умереть может только тело, но не душа этого человека. Смерть не может разлучить двух любящих друг друга. Если они действительно любят, они уже победили смерть. Любовь является бессмертной. Но если была только привязанность, то спустя несколько недель или несколько дней рана будет исцелена. Вы любили человека для себя, для своего собственного удовольствия. Теперь вы найдете другого человека. Вы любите своего мужа, вы говорите, что любите его, и он умирает - или умирает ваша жена - и если в тот момент, когда она умирает, кто-то заглянет в открытое окошко вашего ума, он увидит, что вы уже планируете попытки найти новую женщину.
Максимум, что может ум, - это эксплуатировать. Он никогда не может быть преданным. Глубокая преданность -это жизнь. Она не знает ви времени, ни смерти. Я не говорю, что она является постоянной, потому что постоянство является частью времени. Онавечна. Она имеет аромат божественности.
Я расскажу вам анекдот. Умирал политик по имени Стрейндж (strange - странный, странно). Друг спросил его, что написать на его могиле. «Напиши, - сказал политик, -что здесь лежит честный политик».
«Но это не говорит о том, кто ты такой», - возразил друг.
«Говорит, - сказал политик. - Прохожий скажет: "Это странно (That is strange - Это Стрейндж), политик - и честный?" - нет необходимости называть мое имя. Прохожий сам скажет: "Это Стрейндж"».
Привязанность и любовь никогда не идут рядом; преданность и привязанность никогда не идут вместе. Любовь идет вместе с непривязанностью. Тогда любовь имеет чистоту иного мира. Тогда любовь является абсолютной сущностью, абсолютной чистотой, невинностью. И тогда имеет место преданность. Эта преданность является вечной.
Двенадцатый вопрос:
Вы каждый день делаете упор на различных качествах человека: быть обыкновенным, быть осознающим, быть медитативным и так далее. Если я пытаюсь практиковать все это сразу, то в попытке увязать все это у меня возникает только путаница. Должен ли я просто забыть обо всем и быть естественным?
Вы правильно уловили главное. В этом весь смысл: быть естественным.
А то, что я говорю, не является противоречивым. Вас это запутывает, потому что вы уже запутаны. И при наличии вашей запутанности мои слова, входящие в вас, создают еще большую путаницу, - потому что запутанный ум может порождать только путаницу, больше ничего.
То, о чем я говорю, вовсе не является противоречивым. Оно может порой казаться таким, но это не так.
Позвольте мне рассказать вам одну суфийскую историю.
Ищущий спрашивает у суфия: «Какое из утверждений нужно выбрать, если два суфийских высказывания противоречат друг другу?»
«Они противоречат друг другу только в том случае, если рассматриваются раздельно. Если вы хлопаете в ладоши и наблюдаете за движением рук, то вам кажется, что они делают нечто противоположное. Вы не увидели, что случилось. Целью противоположных ладоней был, конечно, хлопок. Если я хлопаю в ладоши, то они противоположны друг другу, но их совместные действия воспроизводят звук; противоположные вещи являются составными элементами синтеза».
Я все время говорю о столь различных вещах, чтобы создать в вас определенный звук. Этот звук является естественностью. Если вы понимаете это так, то вы понимаете правильно.
Последний вопрос:
Дорогой Бхагаеан, алло!
Я расскажу вам анекдот.
Один настойчивый человек сказал, что он научит попугая говорить слово «алло» за один час. Он цодошел близко к клетке и начал говорить: «Алло, алло». Это продолжалось в течение тридцати минут без малейшего внимания со стороны попугая. Наконец попугай медленно повернул голову, подмигнул человеку и сказал: «Номер занят».
Я больше ничего не скажу по этому поводу.
Вы говорите «алло»? Вы не знаете: это можно говорить мне только самой своей жизнью. В противном случае номер занят. Слова не достигнут меня. Вы должны сказать их всей своей жизнью, всем своим существом; в противном случае номер занят.

Беседа 11
Посмотрите на руки Мои и ноги Мои
31 декабря 1975 года, Пуна

Евангелие от Луки, глава 24
36. Когда они говорили о сем, Сам Иисус стал посреди них и сказал им: мир вам.
37. Они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа.
38. Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши?
39. Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня.
40. И, сказав это, показал им руки и ноги.
41. Когда же они от радости еще не верили и дивились. Он сказал им: есть ли у вас здесь какая пища?
42. Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда.
43. И, взяв, ел пред ними.
45. Тогда отверз им ум к уразумению Писаний.
46. И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых на третий день.
47. И проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима.
48. Вы же свидетели сему.

Величайшая проблема, с которой сталкиваются люди, подобные Иисусу, заключается в том, что все, что бы они ни говорили людям, покажется им неправдой, - потому что истина не может быть высказана; в тот момент, когда вы произносите ее, она становится ложью. Истину невозможно высказать словами. Язык, который вы используете для этого, недостаточно богат. Он убивает истину, он может выразить только ложь.
Но из сострадания Иисус или Будда будут пытаться высказать то, что высказано быть не может. И тогда их будут понимать неправильно. Они приносят известия из запредельного. Вам это даже не снилось; как вы можете понять? Вы не имеете никакого представления об этом; как вы можете понять? Неправильное понимание является естественным. Никто, на самом деле, не виноват. Иисус приносит нечто из запредельного. Вы никогда не были там - это нечто из другого мира. Вы слушаете и думаете: «Этот человек кажется правдивым. Само его существо дает какое-то обоснование тому, что он говорит». Но это всего лишь Ощущение - вы не можете понять, о чем он говорит. Самое большее, что вы можете, -это доверять, но и это является трудным, почти невозможным делом.
Как можно доверять? Как доверять кому-то другому в отношении чего-то, о чем вы ничего не знаете? И не только это: как можно поверить тому, что так диаметрально противоположно вашему жизненному опыту?
Вчера вечером я прочитал одну небольшую историю. Один человек шел по улице и увидел улитку, расположившуюся в расщелине стены. Просто так, без какой-либо конкретной причины он сказал:
- Привет, улитка.
Как это ни странно, улитка могла слышать и могла говорить, и она сказала:
- Привет.
И она повернула свои глаза на ножках, чтобы лучше рассмотреть того, кто стоял перед ней.
Поэтому человек спросил:
- Ты можешь слышать меня?
- Да, конечно, - ответила улитка. - Между прочим, кто ты такой?
- Ну, я человек.
- Что это такое?
- Ну, мы — это что-то вроде тебя, — ответил человек. — У тебя, например, на ножках глаза, а у нас ноги на другом конце.
- На другом конце?
- Да, и к ним прикреплены ступни, вот они, смотри.
- А для чего эти ступни и ноги?
- Для того чтобы очень быстро перемещаться.
- Действительно? - удивилась улитка. - А есть ли что-то еще в тебе, что является необычным?
- Ну, ты, например, все время носишь свой домик на себе.
- Да, да.
- Ну, а мы не делаем этого. Понимаешь, у нас есть много домов, и мы входим в них и выходим из них, когда хотим.
- Да, - воскликнула улитка, - вы воистину удивительные создания. Есть ли в вас что-то еще странное?
И человек сказал:
- Ну, мы ведь люди, а люди умеют использовать нечто вроде листочков; ты знаешь, что такое листочки?
- Да, я знаю, что такое листочки.
- Мы можем делать на этих листочках разные записи, мы можем передавать их другому человеку, который, в свою очередь, может передать их третьему человеку, который по этим листочкам может понять, о чем думает первый человек.
- А, - сказала улитка, - теперь я понимаю. Ты один из этих. Гм...
- Что ты имеешь в виду? - спросил человек.
- Ты лжец, - сказала улитка. - Беда с вами, лжецами, состоит в том, что, сказав одну ложь, вы нагромождаете на нее другую ложь, а потом вообще переходите все пределы.
Это те чувства, которые вызывает человек, подобный Иисусу. Обычный человек именно так и чувствует: Иисус переходит все пределы. Может быть, его личность имеет какую-то магнетическую силу, какую-то харизму. Может быть, он является сильным человеком, прекрасным человеком. Может быть, он обладает некоторой силой убеждения. Он человек, заслуживающий любви, но он переходит все пределы. Все, что бы он ни говорил, находится за пределами обычного человеческого ума. Это, на самом деле, вообще за пределами человеческого ума. Он привносит в мир ума что-то из мира не-ума. Это пропасть, через которую практически невозможно перебросить мост. Его должны неправильно понимать.
Из-за неправильного понимания он был распят. И когда на кресте он говорит: «Отец, прости их, они не ведают, что творят», - это было н^только сострадание, не только любовь. Это было состраданием, это был? любовью, но это было также и фактом. Те люди, которые распинали его, на самом деле, крепко спали, они были в бессознательном состоянии. Что бы они ни делали, они не осознавали этого. Они никогда не думали о смысле того, что они делают. Они распинали не Иисуса, они просто распинали лжеца, они просто распинали кого-то, кто побеспокоил их мирную, спокойную жизнь, кто толкал их против их воли на приключение, которое казалось опасным, который говорил о Боге, которого, как каждый знал, не существует и в которого каждый верил как в общественную формальность.
Иисус пытался доказать, что Бог существует не как общественная формальность, не как подпорка морали, не как гипотеза для объяснения необъяснимого. Бог существует. На самом деле, только Бог и существует: он является окончательным фактом. Всякий раз, когда люди, подобные Иисусу, начинают говорить об окончательных фактах, в обычном уме возникает подозрение: «Эти люди переходят все пределы. Конечно, хорошо верить в Бога, верить в церковь или храм. Хорошо притворяться религиозным. Это помогает - это социальная смазка. Это делает жизнь более плавной; это дает вам некоторую респектабельность. Но не нужно воспринимать все эти вещи слишком серьезно. Этот Иисус, кажется, относится к этому слишком серьезно, как если бы это был вопрос жизни и смерти».
Для него это единственная проблема, которой стоит заниматься, единственное стоящее приключение, единственный поиск. Но для людей то, о чем он говорил, выглядело бессмыслицей. Они, возможно, так не говорили; они, возможно, считали это неуместным. Они, возможно, и не говорили, что они не верят, потому что им не хотелось бы, чтобы другие считали их неверующими. Но в глубине души они считали не очень вероятным, что Бог существует; это было слишком маловероятным. Иисус казался лжецом, Будда казался лжецом. От их явного магнетизма люди становились зачарованными. Но даже зачарованные не были полностью с ними. Их глубочайшее ядро продолжало отрицать и говорить: «Вы загипнотизированы. Этот человек сделал с вами что-то вроде волшебства. Он поймал вас в ловушку, вы стали его узниками». Когда люди начинают так чувствовать, они мстят. Эта месть случается почти автоматически.
Люди, которые убили Иисуса, сделали это в своем сне, как будто это был только сон.
Есть такая суфийская притча. Группа купцов спрашивает какого-то ученика: «Как весь этот суфийский вздор может что-либо значить для тебя?»
Для обычного ума, для логической, для рациональной вашей части все, что является непостижимым, - вздор. Это, на самом деле, потому, что оно находится за пределами здравого смысла. Если вам это нравится, вы можете назвать это суперсмыслом. Если вам это не нравится, вы можете назвать это вздором. Но одно определенно: это нечто, что лежит за пределами обычного здравого смысла.
Группа купцов спрашивает какого-то ученика: «Как весь этот суфийский вздор может что-либо значить для тебя? » Он отвечает: «Потому что это означает все для того, кого я уважаю». Потому что это означает все для того, кого я уважаю... вот что такое доверие.
Иисус вызывает уважение к себе. Из-за этого уважения вы верите во все, что он говорит. Из-за этого доверия возникает некоторое доверие, но ваш рациональный ум все время стучит внутри вас и говорит: «Это все вздор. Что ты делаешь?» Вы можете понять, что я сейчас говорю, потому что это происходит и с вами каждый день: что бы я ни говорил вам - это вздор. Нет необходимости для кого-то доказывать, что это вздор; это вздор. Но если вы уважаете меня и любите меня, этот вздор начинает казаться суперсмыслом, чем-то, превосходящим ум и логику - не ниже их, а выше. Если вы уважаете меня и любите меня, вы можете позволить мне взять вас в другой мир, в который вы не можете поверить прямо сейчас.
Почти каждый день ко мне приходят люди и спрашивают: «Как нам поверить?» Я понимаю их проблему, их страдание: они хотели бы поверить. Такого нет, чтобы они хотели не верить, потому что вера дает такую безмятежность, вера дает такое спокойствие, вера дает такую центрированность, такую укорененность, что кому бы не хотелось верить? Даже атеист находится в поисках веры. Может быть, он в отчаянии; может быть, его слова о том, что Бога нет, есть не что иное, как попытка убежать от этого великого зова, который постоянно слышен у него внутри: «Продолжай приключение. Ищи и найди». Ему не хочется слышать этого зова. Он говорит, что никакого Бога нет.
Я никогда не встречал атеиста, который действительно был бы атеистом. Все атеисты находятся в поиске, все атеисты находятся в глубоком поиске веры и доверия. Но они боятся. Приключение кажется им слишком опасным и рискованным. Они начинают верить в отсутствие Бога, но это отсутствие Бога — тоже верование. Оно является отрицательным: оно не может дать вам пищу, оно не может дать вам жизнь, энергию; оно не может, расширить ваше бытие, не может помочь вам стать центрированным. Оно не может помочь вам увидеть истинное и реальное, потому что это ложное верование, отрицательное верование. И все же, как я сказал, это верование.
Есть только верующие и верующие, потому что никто не может жить без веры, без верования, без доверия. Жить без веры абсолютно невозможно. Но первый проблеск истины всегда случается по той причине, о которой говорит этот суфийский ученик: «Потому что это значит все для того, кого я уважаю». Если вы уважаете, вы открыты для того, чтобы принимать.
Еврейское слово «каббала» первоначально означало способность принимать. Это прекрасное слово. Оно означает тех, кто готов принимать; эти люди являются каббалистами. Уважение порождает способность принимать, получать, воспринимать, становиться содержательным. Вы еще не знаете, что должно случиться, но вы уважаете кого-то, вы доверяете кому-то.
Люди уважали Иисуса. Они начинали следовать за ним, но в глубине души они также всегда чувствовали, что он переходит все пределы. Он держал их так крепко и был настолько выше человеческого понимания, что постепенно они начинали опасаться этого человека. Они должны были убить его, другого пути не было.
Они должны были почувствовать облегчение, когда убили Иисуса. Они должны были почувствовать, как на них опускается покой, потому что этот человек порождал хаос.
Этот человек создавал такой беспорядок. Он должен был создавать его, потому что только из хаоса рождаются звезды, только из хаоса, боли и страдания возможно новое рождение. Но он смотрел в будущее, а они цеплялись за прошлое, и у них не было точек соприкосновения. Даже сегодня между Христом и христианством нет точек соприкосновения. Точки соприкосновения появляются лишь в том случае, если вы также стараетесь перейти все пределы. В противном случае встреча невозможна.
Мой друг, старый морской капеллан, рассказал мне об ужасном шторме, разразившемся пару лет назад, шторме настолько сильном, что даже старые моряки испугались.
После того как шторм кончился, старый, насквозь просоленный моряк сказал: «Капеллан, я молился во время сильных порывов ветра. Я обычно не молюсь, но все это время я молился».
«Что ты говорил в своей молитве?» - спросил капеллан.
«О, — ответил моряк, — я говорил: "Господи, ты знаешь, что я ничего у тебя не просил целых пятьдесят лет, и если ты позволишь мне выбраться из этого шторма живым, я обещаю, что не буду тебя беспокоить еще пятьдесят лет!"»
Только в боли, в страдании, только в хаосе, где все растворяется в пустоте, человек вспоминает о Боге. Иисус должен был создавать хаос, Иисус должен был разрушить ваше представление о безопасности, вашу так называемую комфортабельную жизнь, ваши иллюзии о ней. Он должен был лишить вас иллюзий — вот почему он казался врагом. Друг кажется врагом; величайший друг кажется величайшим врагом, потому что он вынужден лишать вас иллюзий. Он должен вывести вас из ваших иллюзий и сновидений. Он должен создать хаос, потому что только в этом страдании вы можете начать молиться.
Иисус делал совершенно противоположные вещи одновременно. Он жил жизнью бесконечного восторга; он жил жизнью постоянного празднования; он был одним из наиболее танцующих людей, когда-либо живших на этой земле.
Не слушайте христиан, которые утверждают, что он никогда не смеялся: это невозможно. Если бы Иисус никогда не смеялся, то я сказал бы, что он никогда не существовал. Тогда вся эта история была бы ложной. Иисус, и никогда не смеялся? Тогда кто был бы способен смеяться? Он смеялся -его смех, возможно, был почти неуловимым - вы, возможно, не слышали его. Это я еще могу понять. Его восторг мог быть весьма тонким и глубинным. Вы, возможно, были не в состоянии увидеть его; это я могу понять. Его празднование, должно быть, было таким глубинным, что вы не могли идти так глубоко, вы не могли почувствовать его. Он жил из своего сердца, он жил из своих глубин. Вы, возможно, упустили это, потому что смотреть в глубины человека, подобного Иисусу или Будде, - это смотреть в бездну: вы испытываете головокружение, вы боитесь, вы закрываете глаза.
Вполне возможно, что люди не осознавали празднования Иисуса, но он был человеком празднования. Он наслаждался мелочами жизни. Он все делал священным. Он не был эскапистом, он ни от чего не отказывался. На самом деле, все, к чему он прикасался, становилось священным, места, по которым он ходил, становились святыми местами. Качество всего, что он делал, - именно потому, что это делал он, -измейялось. С одной стороны, он жил жизнью празднования; с другой стороны, он непрерывно создавал вокруг вас хаос. Он жил в двух противоположных точках одновременно: в этом заключался его крест.
В этом смысл того, что он несет на своих плечах крест свой: он живет одновременно в двух полярностях. Он парадокс, он порождает хаос, вы можете видеть его танцующим посреди хаоса, потому что это две точки, где вспоминают о Боге. Вы вспоминаете о нем, когда находитесь в большой беде, - что является обычным путем для человечества, - или вы вспоминаете о нем, когда находитесь на вершине счастья, блаженства, - что не является обычным путем для человечества. Когда вы счастливы, вы забываете про Бога; когда вы несчастны, вы вспоминаете о нем.
Иисус объединяет две эти возможности. Он лишает вас иллюзии относительно того, что вы можете молиться только во время страдания. Из вашего страдания исходят слезы, и вы переплавляетесь в молитву. Вы снова можете называть Бога «отцом», целым. И совсем рядом с вашим хаосом он празднует. Если вы способны видеть, если у вас есть глаза, тогда вы поймете, что молитва имеет две возможности: одна, в несчастье - тогда она идет от беспомощности; другая, в счастье — тогда она идет от благодарности.
Молитва Иисуса отлична от вашей молитвы: его молитва является глубокой благодарностью, ваша молитва является беспомощностью. Но он представляет обе возможности одновременно.
Однажды суфийского Учителя посетил дрожащий человек, умоляя его: «Пожалуйста, помогите мне найти самого себя».
Во время беседы появился посланец с извещением для попавшего в беду человека. «Я думаю, вам было бы интересно знать, - сказал он, - что ваши дела внезапно пошли на улучшение».
Посетитель сказал Учителю: «О, я чувствую себя много лучше теперь. До свидания».
Месяц спустя все так же дрожащий человек вернулся, чтобы повторить свою печальную просьбу: «Пожалуйста, помогите мне! Я не могу больше выносить мои страдания».
Посланец появился и второй раз, сказав с легкой усмешкой: «Дома вас ждет прекрасная женщина».
Посетитель бодро вскочил: «Все хорошо. До свидания».
Друг Учителя спросил его: «Сколько раз еще будет этот дрожащий человек повторять свое глупое поведение?»
Учитель вздохнул: «Пока не увидит».
Иисус создает для вас хаос, потому что только в глубоком дискомфорте, при отсутствии иллюзий, в полной беспомощности становится возможной ваша молитва. И совсем рядом стоит он, счастливый, неизмеримо счастливый, наполненный молитвой - в глубокой благодарности, в чистом восторге существования, в экстазе. Ваша молитва идет от агонии, его молитва идет от экстаза. И он стоит совсем рядом.
Если бы вы могли видеть, вы бы сделали прыжок. Ваша молитва больше бы не шла от беспомощности. Ваша молитва также стала бы идти от благодарности, от огромной признательности. Вы не беспомощны. Вы беспомощны потому, что думаете о себе как об отделенных от целого.
Беспомощность порождается этой вашей иллюзией отде-ленности от целого.
Беспомощность - это только ваша иллюзия. Если иллюзия исчезает, вы становитесь целым. Иисус все время говорит: «Я и мой отец, который на небесах, есть одно». Тогда внезапно вы больше не беспомощны. Вы в самом центре существования - как вы можете быть беспомощными? Вы не отделены от целого - как вы можете быть беспомощными? Беспомощность является тенью эго. Иисус пытается лишить вас иллюзий, чтобы эта тень эго исчезла.
Но вместо того, чтобы идти вместе с ним, вместо того, чтобы принять его приглашение и следовать за ним, люди убили его. Он создавал слишком много беспокойств; его невозможно было больше терпеть.
Зигмунд Фрейд написал в одном из своих писем к другу: «Человек не может жить без иллюзий». Отнимите у человека его иллюзии, и вся его жизнь станет бессмысленной. У каждого есть своя «ложь жизни», вокруг которой он живет. Уберите эту ложь, и весь смысл жизни исчезнет, жизнь развалится. Вы только понаблюдайте внутри себя: вы должны иметь ложь жизни, какую-то ложную мечту, сновидение; и вы знаете ее, потому что сами создали ее. Но вы не хотите знать этого. Вы все время убегаете от того факта, что это ложь; вы продолжаете верить, что это правда.
Фрейд правильно понял суть дела. Он должен был знать это, в течение пятидесяти лет имея дело с человеческими жизнями, с человеческим умом. Он сталкивался с ними много раз.
Таким же является и мое наблюдение: все живут какими-то иллюзиями. Отнимите у человека иллюзию, и жизнь его будет разрушена, он станет вашим врагом. А это то, что делал Иисус, то, что делал Будда. Это то, что я делаю здесь: пытаюсь отнять у вас вашу ложь жизни. Понимание Фрейда было наполовину истинным. Это верно: отнимите у человека его ложь жизни, и жизнь его рухнет; но это только половина правды. Помогите ему увидеть истину, и тогда возникнет новая жизнь. И пока эта новая жизнь не возникнет, вы просто упускаете великую возможность. Жизнь в фантазиях вовсе не является жизнью. Каждый должен пройти через крест. «Крест» означает: крест лжи жизни. И каждый должен прийти к воскрешению. Воскрешение означает жизнь истины, жизнь в соответствии с реальностью. Человек, обыкновенный человек, все время старается заставить реальность следовать за своей ложью. Отважный человек, религиозный человек отбрасывает ложь и следует за реальностью. Не пытайтесь заставить истину следовать за вами - следуйте за истиной.
В этом смысл слов Иисуса: «Приходи, следуй за мною». Он говорит: отбросьте ложь своей жизни, отбросьте ваши иллюзии относительно власти, престижа, денег, отбросьте алчность, ревность, эго и тысячу других вещей. Отбросьте эти иллюзии вашей жизни; приходите, следуйте за мной. Следуйте за истиной, следуйте за реальностью. Истина освобождает. Но в самом начале она бывает болезненной.
Вместо того чтобы изменить самих себя, люди убили Иисуса. Вместо того чтобы убить свое собственное эго, они сочли более легким убить этого человека. Никто, на самом деле, не ответственен за это. Иисус должен был разрушать их иллюзии, а в своем сне они должны были реагировать - это естественно.
Обратимся к сутрам.
Иисус распят; чуда не случилось. Толпа ждала чуда и разошлась по домам разочарованная. Ученики тоже ждали, затерявшись в толпе, потому что они тоже сомневались. Они уважали этого человека, они имели некоторую веру в него, но не в такой степени. Они могли следовать за ним, когда он преуспевал. Теперь он потерпел неудачу. И никто не потерпел такой неудачи, как Иисус, потому что никто так не старался внести в жизнь людей запредельное. Никто так не старался внести вечное в мир времени. Он пытался сделать невозможное, и он потерпел неудачу.
Его неудача прекрасна.
Он потерпел неудачу на пути истины, а лучше потерпеть неудачу на пути истины, чем иметь успех на пути лжи. Неудача и успех ничего не значат. Усилие, намерение значат все.
Ученики прятались в толпе. Они не раскрывали себя, потому что они боялись. Их Учитель был подвешен на кресте. Если бы они раскрыли себя, они также были бы подвешены, или убиты, или, как минимум, побиты. Они боялись. Они ждали чуда: «Если Учитель будет иметь успех, если Бог спустится с небес или ангелы спустятся с небес и спасут Иисуса, и он обнаружит ту славу, о которой он всегда говорил и в которую никто не верил по-настоящему...» Они ждали. Если чудо случится, они смогут раскрыть себя. Тогда они закричат: «Мы его ученики!» Но если он потерпит неудачу, они просто исчезнут в толпе. Хрупкий, слабый человеческий ум... Здесь нечего осуждать; нужно просто испытывать к ним сострадание.
Это старая история. В Индии существовал большой университет под названием Наланда. Однажды университет посетил один человек. Вице-канцлер университета принял посетителя. Посетитель был, по-видимому, весьма важной персоной; вице-канцлер водил его повсюду. Говорят, что в университете было почти десять тысяч студентов. Сюда съезжались люди почти со всего мира. Гость был очень впечатлен этим.
Он спросил: «Боже мой, сколько же студентов у вас здесь?» «Ну,-сказал вице-канцлер задумчиво,-я бы сказал, что приблизительно один из сотни».
И если таково было число настоящих студентов, то что же сказать об учениках? Около одного настоящего ученика из десяти тысяч. Если вы видите десять тысяч учеников, то есть вероятность, что здесь имеется один настоящий ученик. Вот такая пропорция. Если студентом является один из сотни... А ведь студент ничего не теряет, только приобретает. Ученик должен все потерять и ничего не приобрести или только ничего не приобрести.
Иисус имел учеников, но все они исчезли. Он умер одиноким. Он, на самом деле, жил одиноким, он в одиночку ходил по этой земле. Толпа, которая следовала за ним, и ученики, которые были вокруг него, - это само по себе ничего не значит. Их доверие было слегка тепловатым. В них не было интенсивной страсти; испытанием этого была ситуация, когда распинали их Учителя. Они спрятались. Они, должно быть, были алчными людьми, какими и бывают все так называемые религиозные люди.
Как раз перед тем, как Иисус был схвачен и заключен в тюрьму, они обсуждали между собой: «Когда Иисус будет сидеть на небесах по правую руку от Бога, где будет наше место, место двенадцати учеников? Кто будет сидеть рядом с Иисусом?» Конечно, они позволяли Иисусу сидеть рядом с Богом; но кто будет сидеть рядом с Иисусом? Среди них разгорелся горячий спор. Они были алчными людьми. Они просто распространили действие своих обыкновенных умов на так называемые религиозные небеса. Их небеса были не чем иным, как продолжением их земли. Они не представляли из себя нечто новое. Иисус оставался одиноким, он и умер одиноким.
Постарайтесь понять это, потому что просто считать, что ты являешься последователем, когда нет никакой опасности, недостаточно. Испытанием является ситуация, когда приходит смерть, когда приходит опасность. Тогда ни один ученик не заявил, что он с ним.
На самом деле, когда Иисуса арестовали, Петр пожелал следовать за ним. Иисус сказал ему: «Нет необходимости следовать за мной, потому что ты откажешься от меня». Петр сказал: «Никогда! Я никогда не откажусь от тебя». Иисус сказал: «Ты откажешься от меня. До того как прокричит петух и встанет солнце, ты откажешься от меня трижды ». Так и случилось. Все ученики сбежали; только Петр последовал за ним. Но люди, которые арестовали его, что-то заподозрили: среди них был кто-то, кто выглядел чужим. Они спросили его: «Кто ты? Не ученик ли ты Иисуса?» Он ответил: «Нет, я не знаю этого человека. Кто он?» А Иисус оглянулся и сказал: «Утро еще не наступило». Подобное случилось и во второй, и в третий раз. Иисус улыбнулся и, глядя на толпу, сказал: «Петух еще не пропел».
Так трудно идти за Учителем, когда он идет к смерти. А это единственный путь, которым можно следовать за Учителем, других путей нет. Потому что Учитель должен вести вас к смерти; это единственный путь к повторному рождению. Других путей нет. Пока вы не умрете, вы будете не в состоянии родиться заново. Только через смерть достигается вечная жизнь, только через потерю себя вы нечто приобретаете.
Иисус умер. Никакого чуда не случилось. Разочарованная толпа разошлась.
Когда они говорили о сем. Сам Иисус стал посреди них и сказал им: мир вам.
Ученики собрались и обсуждали, что теперь делать. Им казалось, что их предали, обманули. Этот человек доказал, что он, на самом деле, не является сыном Бога. Он неоднократно обещал, что он будет воскрешен, что он спустится после смерти в новом, вечном теле из света. А умер он как самый обыкновенный человек; он умер, обращаясь с жалобой к Богу: «Господи, Господи, почему ты покинул меня?» Таким образом. Бог предал Иисуса, Иисус предал своих учеников, и они не знали, что же им теперь делать. Они, должно быть, были предметом насмешек. Люди, должно быть, смеялись над ними: «Они были учениками Иисуса - дураки, простаки!
Они верили, что этот человек вернется после смерти, а он просто умер как самый обыкновенный человек».
Когда они говорили о сем... когда ученики обсуждали друг с другом свои дела. Сам Иисус стал посреди них и сказал им: мир вам.
Они были в беде, они были обеспокоены; вся их жизнь была прожита впустую. Они следовали за этим человеком, а он просто умер. Что теперь делать, куда идти? Где скрыться? Как принимать эту неудачу? Они были очень озабочены. Они были так озабочены, что Иисус стоял среди них, а они не замечали его.
Вы, на самом деле, видите только то, что ожидаете видеть. Они не ожидали. Они, на самом деле, думали: «Мы знали, что так и должно было случиться; этот человек умер и не было никакого чуда». Чудо случилось, но чтобы видеть его, чтобы быть способным видеть его, вам нужно совершенно другое качество бытия. Чудо не является частью обычной реальности, это отдельнаяреальность. Чудо случилось: Иисус стоял среди них, а они не видели его. Они были как будто слепые.
Мы и есть - почти слепые, почти пьяные. Мы видим только то, что хотим видеть, мы видим только то, что ожидаем видеть.
Замечали ли вы, что структура вашего видения все время меняется? Если вы голодны, вы видите вполне определенные вещи. Вы идете на рынок, и вы голодны; вы видите рестораны, отели, разложенную на прилавках пищу, фрукты. Вы смотрите на все сквозь свой голод. Если вы не голодны, то вы идете на тот же самый рынок и не видите ни ресторанов, ни стоек с пищей, ни продавцов фруктов. Вы просто обходите их. Они не привлекают вашего внимания. Если вы изголодались сексуально, вы все время смотрите на мужчин или на женщин. Если вы не испытываете сексуального голода, то для вас просто не имеет значения, кто есть кто. Если вы сексуально не голодны, вам все равно, подходит к вам мужчина или женщина. Что бы вы ни видели - это не просто объекты, которые вы видите; во все вовлекается ваша субъективность.
Иисус стоял среди них и сказал им: «Мир вам». Почему? Он сказал: «Станьте умиротворенными, станьте спокойными, будьте безмолвными. Я здесь. О ком вы говорите? Мир вам».
Они, смутившись... Когда они услышали эти слова, они осознали, что этот человек стоит среди них ...смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа, привидение.
Это было чудо, которого они ожидали. Но просто ждать недостаточно; нужно быть готовым к этому.
Ко мне часто приходил один пожилой человек. Однажды вечером он сказал - было, должно быть, часов одиннадцать, он собрался уходить - он сказал: «Я принял бы санньясу, я отдал бы себя вам полностью, если бы вы могли совершить одно чудо». Я спросил: «Какое чудо?» Он ответил: «Если вы сможете сегодня ночью прийти в мой сон, завтра утром я приму санньясу». Я сказал ему: «Отлично, но не пугайтесь этого. Ничего не бойтесь, ничего не опасайтесь». Он сказал: «Я ничего не боюсь», - но по тому, как он это сказал, я почувствовал, что он очень напуган. Затем он пошел к калитке, а потом вернулся и сказал: «Сейчас слишком темно, дорога пустынная, а мой дом далеко - пять или шесть миль - в эту холодную ночь мне не хочется идти. Я бы лучше остался здесь». Я спросил: «В чем дело? Вы боитесь идти домой? Не бойтесь. Самое большее, что может случиться, -это я явлюсь в ваш сон». Но он сказал: «Я должен вам признаться, что я боюсь» — даже в сновидении!
Почему он боялся? Потому что если это возможно, то отдельная реальность, совершенно другая реальность раскрывает вам свои двери. Вы должны будете столкнуться с неизвестным. Он просил этого, но боялся. Он сказал: «Не нужно приходить. Я приду и приму санньясу».
Если я смогу прийти в ваше сновидение, вы испугаетесь. Сновидение - это очень частная вещь: никто не может войти в сон кого-то другого. Обычно это невозможно. Даже двое любящих не могут войти в сон друг к другу. Сновидение - это совершенно частное дело каждого, и если кто-то может войти в ваш сон, будет нарушено ваше право на частную собственность. Вы будете бояться этого. Если кто-то может войти в ваши сновидения, то он может наблюдать ваши мысли, он может наблюдать ваши чувства, он может видеть вас изнутри... отсюда страх. Вы только подумайте об этом. Если кто-то может заглянуть в вас и увидеть ваши мысли и ваши чувства, вы будете напуганы до смерти. Потому что каждый несет в себе так много безобразного...
«Если бы вы могли заглянуть друг в друга, - говорят психологи, - если бы люди могли заглядывать друг в друга, любовь была бы невозможной». Дружба оказалась бы невозможной; в мире были бы одни только враги. Вы вспомните, что вы думали о своем любовнике: немного гнева, и вы готовы убить его. Если бы люди могли читать мысли другого, это было бы совершенное насилие; отсюда и страх. Человек испугался.
Эти люди просили, чтобы свершилось чудо. Оно случилось, но они не были к нему готовы. Потому что для того, чтобы увидеть чудо, вам нужно совершенно другое видение, совершенно другая структура психики. Чудеса случаются каждый момент - все существование является чудесным, и каждый момент жизни является чудом. Вы не сможете найти больших чудес, чем все то, что происходит вокруг вас. Но вы не понимаете этого, вы не видите этого, вы не готовы к этому. Вы все время живете в своем однообразном, скучном уме, вы почти спите.
Я слышал такое. Работник социального обеспечения однажды сказал убежденному пьянице: «Когда мы встречались последний раз, я был очень счастлив, потому что вы были трезвым. Сегодня я несчастлив, потому что снова вижу вас пьяным». «Сэр, - сказал пьяница, - сегодня моя очередь быть счастливым».
Ваше счастье состоит из вашей бессознательности. Когда вы сознательны, вы становитесь несчастными. И пока вы не сможете быть счастливыми сознательно, ваше счастье будет не многого стоить. Я работаю со многими людьми: в тот момент, когда они начинают становиться сознательными, они становятся несчастными. Они приходят ко мне и говорят: «Что вы делаете? Мы пришли сюда, чтобы стать более счастливыми, но чем более сознательными мы становимся, тем в большей степени чувствуем себя несчастными». Потому что счастье, которое было основано на их бессознательности, исчезает, а это было все счастье, которое они знали. Они не знали никакого сознательного счастья. Они становятся несчастными, они лишаются иллюзий.
Если они сбегают, они теряют возможность. Если они настойчивы, то сначала счастье от бессознательности исчезнет, и будет некоторое время. Некоторый интервал агонии, большого хаоса, большой анархии. Они потеряют свою личность, свою индивидуальность. Они не будут знать, кто они есть, потому что все, что они знали о себе, принадлежало их бессознательному. Они будут полностью потеряны, они почти сойдут с ума. Но если они настойчивы, то скоро возникнет новый вид счастья, новый вид блаженства, который не имеет ничего общего с бессознательностью и иллюзиями. Если вы не можете быть счастливыми сознательно, ваше счастье ничего не стоит; оно бесполезно. Люди все время живут во сне - иногда их глаза закрыты, иногда их глаза открыты, но сон продолжается. Он редко прерывается.
Эти ученики стояли и говорили об Иисусе, а Иисус был здесь. Они не видели его. Это кажется невозможным. Нет, это не невозможно; это естественно для бессознательных людей.
Однажды Мулла Насреддин пришел меня проведать. «Почему твой палец обмотан ниткой», - спросил я у него.
«Моя жена обмотала его, чтобы напомнить мне, что я не должен забыть отправить ее письмо».
«И ты отправил письмо?» - спросил я.
«Нет, - сказал Мулла, - она забыла дать его мне».
Вот так мы все время живем: без вспоминания о себе, без какой-либо осознанности, без какой-либо сознательности.
Иисус сказал: «Мир вам...»
Они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа.
Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши?
«Разве вы не видите меня? Почему подобные мысли возникают в ваших умах и в ваших сердцах? Разве вы не видите меня? Разве вы не узнаете меня? Мы многие годы жили вместе. Разве вы не знаете мое лицо?»
Но Он сказал им: что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня.
Жалкое человечество... даже Иисус должен приводить доказательства того, что он существует. Доказательства, которых вы требуете, являются доказательствами существования материи, материального. Иисус - даже Иисус! -должен показывать вам: «Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои». Вы не можете видеть, вы не можете встретиться лицом к лицу с реальностью, с бесконечной реальностью, которая находится перед вами. В руки и ноги вы можете поверить; вам нужна материя. Нематериальное становится несуществующим. «Осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, как видите у Меня».
Как низко мы пали в своей бессознательности! Насколько мы стали нечувствительными! Мы видим только самое грубое и вульгарное, мы не видим тонкого.
И, сказав это, показал им руки и ноги...
Жалкое человечество, если Иисус должен давать вам доказательство своего существования, и это доказательство должно быть материальным. Он показал им свои руки и ноги.
Когда же они... еще не верили... потому что они были так напуганы: «Кто знает? Этот дух, может быть, шутит? Кто знает? Как может возвратиться мертвый? » Иисус был распят, они видели его мертвым: «Как мог он прийти? Это невозможно. Это какой-то трюк, это привидение шутит».
Когда же они от радости еще не верили и дивились. Он сказал им: есть ли у вас здесь какая пища?
Это весьма символические слова. Теперь он переходит к грубому, поскольку вы не видите тонкого. Даже Иисус должен спускаться на ваш план, на ваш уровень; только тогда вы можете увидеть его. Вы не можете видеть его вершину, вы можете видеть только его ноги, и даже в это вам трудно поверить.
Есть ли у вас здесь какая пища? Они подали Ему часть печеной рыбы и сотового меда.
И, взяв, ел пред ними...
Потому что дух не может есть. Пища нужна для тела. Дух не имеет тела; пища для него не имеет значения. А он ест мясо, грубую пищу. Это только символ.
Вся жизнь Иисуса является жизнью безмолвия, описываемой притчами.
И, взяв, ел пред ними... Только тогда они поверили.
Говорят, что, когда он ел, они узнавали его по его привычкам, по его манерам. Никто другой не ел так, как Иисус. Они наблюдали, как он ест, в течение многих лет. Всего три дня назад была последняя вечеря. Манеры этого человека были совершенно особенными; он не был похож на других людей. Когда он ел, он ел в таком молитвенном настроении, в такой глубокой благодарности, в таком бесконечном восторге, с такой радостью - его трапеза была празднованием.
Только после того, как он поел, они поняли: «Да, кажется, это ваш Иисус, потому что никто другой не может привносить такое качество в такую обыкновенную вещь, как еда». Все, к чему он прикасался, становилось священным, места, по которым он ходил, становились священными местами.
Я слышал о таком случае: литературное общество в Милуоки давало роскошный обед. В заключение мадам Морджевская спросила, может ли она выразить свою признательность декламацией чего-то польского. Отис Скиннер, один из гостей, описывает то, что она делала: «Ее слабый голос наполнялся то меланхолией, то радостью; он был нетерпеливым, трагическим, легким от счастья и отравленным горечью. Не было ни одной нотки в гамме эмоций, которую бы она не затронула. Она закончила повторяющимся ритмом, зловещим и предвещающим нечто дурное. Мы были очарованы ее обаянием. Мы не знали, о чем она говорила, но мы понимали, что это было что-то необычайное. Кто-то спросил ее, что это было. Она ответила с застенчивой улыбкой: "Я всего лишь прочитала вам алфавит"».
Но если вы умеете петь, даже алфавит зазвучит прекрасной песней. Если вы знаете, как петь, если вы знаете, как танцевать, то любое движение вашего тела приобретет огромное значение. Тогда грациозным становится каждый ваш жест. Тогда каждый жест что-то выражает, провозглашает что-то неизвестное. Даже обыкновенный алфавит может стать очень многозначительным.
Иисус знал, как есть, знал, как жить, знал, как любить.
Даже обычный акт принятия пищи становился совершенно другим - менялось его качество. Никто никогда так не еЛ, так не ходил, так не смотрел. Он должен был спуститься до самых обыкновенных вещей только потому, что он надеялся, что его ученики смогут его узнать. И они узнали.
Тогда отверз им ум к уразумению Писаний.
Когда они узнали его, они были счастливы. Почему он добивался этого? Почему он прикладывал такие усилия к этому? Чтобы они могли уразуметь писания. Писания все время утверждают, что вы бессмертны; об этом говорят все писания мира. Это относится не только к священному писанию иудеев; все священные тексты во всем мире утверждают, что вы бессмертны. Никто, кроме Иисуса, не дал такого доказательства этому. Никто не возвращался после смерти, чтобы свидетельствовать о том, что писания были правы. Даже Будда не дал такого доказательства; даже Кришна не дал его. Только Иисус вернулся назад от дверей смерти, снова спустился в мир, стал свидетелем правильности всех писаний. Иисус является самим воплощением основного закона жизни: что все является вечным и бессмертным, что ничто не умирает, что ничто не может умереть; что в мире есть только одна ложь-смерть. Невозможна только смерть, все остальное возможно.
Тогда отверз им ум к уразумению Писаний... откровение веков, одно, и только одно, откровение всех религий — что вы бессмертны... и сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых на третий день.
Это очень многозначительные слова. Когда вы умираете, если вы умираете бессознательно - как почти все всегда умирают — то в течение трех дней вы воплощаетесь в новое тело, вы входите в новую утробу. Вот почему в Индии третий день после смерти человека считается очень значительным -третий день символизирует, что человек родился заново, где-то принял новое рождение. Если вы умираете сознательно, что могут сделать лишь Будда или Иисус, то все отдается на ваше усмотрение. Вы не обязаны рождаться сновав чьей-либо утробе. Тогда право решать предоставляется вам; вы полностью свободны. Если вы желаете спуститься на землю, вы можете использовать старое тело; если вам не хочется спускаться, вы можете раствориться в целом. В случае Иисуса было сохранено старое тело. После того как его распяли, его тело положили в пещеру, а вход в пещеру завалили камнем. Сейчас то, что случилось, является таинством, потому что тело оттуда исчезло.
Иисус принадлежал к некоторой секте, которую называли ессеями. Сам Иисус был обучен ессеями, он был учеником в их школе. Они работали с ним, они были его Учителями, они подготовили его. Ессеи были эзотерической группой, которая работала практически тайно. Когда Иисус был распят, они забрали его тело, они охраняли его тело в течение трех дней. Они помогли ему, потому что если тело не охранять, душа не сможет спуститься обратно.
Именно поэтому мы в Индии сжигаем тело — чтобы душа не могла войти в старое тело. Есть такая тенденция, даже у бессознательных душ — цепляться за старое, бояться нового. И если возможен выбор между старым телом и новым детским телом в утробе матери, ваш ум выберет ваше старое тело. И имеются опасения, что душа может войти в старое тело, а это тело теперь является бесполезным, прогнившим, старым. Его нужно выбросить и заменить новым. Вот почему в Индии тело немедленно сжигается - чтобы душа не могла войти в сохранившееся тело. На всякий случай это не допускается. В Индии не сжигаются только тела святых, людей, которые умерли сознательно. Они сохраняются в специальных могилах, которые мы называем самадхи. Это то же самое слово, которое мы используем для четвертого состояния сознания, для трансценденции. Мы называем могилу святого «самадхи». Его тело сохраняется как связующее звено. Люди, которые не могут войти в прямой контакт со святым, могут прийти к телу, и тело будет функционировать как посредник. Через тело они смогут войти в контакт с душой, которая затерялась в целом и которая может помочь им.
Тело Иисуса три дня охранялось ессеями, одной из наиболее важных групп на земле, одной из наиболее важных эзотерических групп. Спустя три дня Иисус снова вошел в свое тело. Три дня - это предел. Вы должны быть вне своего тела в течение трех дней, чтобы полностью очиститься от всего грубого, от всей пыли, которая прилипла к вашему сознанию и душе.
Так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых на третий день. Было такое пророчество в старых писаниях: на третий день Иисус должен был вернуться, чтобы доказать, что жизнь является вечной.
И проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима.
Вы же свидетели сему.
«Покаянию и прощению грехов»: Иисус дал доказательство того, что смерть - это ложное понятие. Ничто не умирает. Зачем нужно было это доказательство? Потому что если душа бессмертна, то вся ваша жизнь должна быть преобразована. Тогда вы должны будете организовать свою жизнь совершенно другим образом. Если этой жизнью все и ограничивается - вы начинаете с рождения и кончаете смертью, - тогда в чем смысл добродетели и греха? Тогда не имеет значения, что вы делаете; каждый когда-то умрет, будь он грешник или святой. Прах в прах - ничего не остается, поэтому какая разница между добродетелью и грехом. Если жизнь конечна, тогда нет никакой разницы. Тогда добродетель и грех - это просто общественная потребность, удобство, но ничего более существенного.
Но если душа остается, если ничто не умирает, тогда имеется огромная разница между добродетелью и грехом.
Добродетель означает: жить так, как если бы ты жил вечно; грех означает: жить без какого-либо осознания своей вечности. Грех означает жизнь в бессознательности, добродетель означает жизнь в осознанности.
Если вы становитесь осознающим, вы начинаете осознавать бессмертное внутри вас.
Если вы являетесь бессознательным, а не осознающим, если вы живете только в теле, то вы смертны. И человек, который живет для тела, в теле и только для тела, живет в грехе. Иисус дал доказательство.
И проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима.
И он сказал своим ученикам: «Теперь идите и распространяйте то, что вы видели, по всей земле. Идите и расскажите всем на земле. Распространяйте благую весть, что смерти нет, что один человек доказал вечность жизни, один человек вернулся после смерти, один человек доказал, что смерть можно победить. И если вы станете свидетелями, вы будете способны убеждать людей не жить во грехе, не жить в бессознательности. Учите их покаяться в том, что они сделали в прошлом, учите их просить прощения за это. И, поскольку вы были свидетелями, скажите им, что невозможное стало возможным: смерть можно победить, потому что смерти не существует. Скажите им, что если они попросят, они будут прощены».
Христианство, все христианство, построено на этом простом утверждении: «Если вы покаетесь, вы будете прощены». Христианство уникально в этом смысле. Никакая другая религия — особенно индийские религии — не говорит о покаянии и прощении. Они более научны, они, на самом деле, более технологичны. Они говорят: «Вы сделали что-либо плохое, значит вы должны сделать нечто противоположное. Вы должны сделать что-то хорошее, чтобы восстановить равновесие. Никто не может простить вас; вы должны сами изменить свою жизнь, свою карму, свои поступки.
Христианство имеет чрезвычайно прекрасное понятие прощения. Христиане говорят: «Если вы попросите прощения из своего самого глубокого ядра, то вы будете прощены». Почему? Разве есть кто-то, кто может простить вас? Нет, но если вы интенсивно и страстно просите прощения, то сама идея покаяния становится прощением. Если вы действительно просите, осознавая, что вы сделали что-то дурное; если это было тотальное осознание и вы принимаете на себя ответственность за содеянное зло и признаете, что было сделано нечто дурное и вы готовы покаяться в связи с этим, и вы чистосердечно каетесь, то само покаяние становится прощением. Тогда не нужно делать ничего другого, потому что все грехи есть не что иное, как бессознательные действия. Покаяние делает вас сознательным, бдительным, настороженным.
Грех подобен темноте. Вы вносите в помещение свет, вы вносите лампу, и темнота исчезает.
Грех имеет место вследствие того, что вы спите. Если вы каетесь, вы пробуждаетесь. Потому что невозможно покаяться, если не разбудишь себя, если не осознаешь и не увидишь, что вы делали, как вы жили, как вы расходовали свою жизнь, как вы вредили себе. Когда вы начинаете осознавать это, в вас начинает гореть пламя, пламя осознава-ния; и в этой осознанности, в этом свете темнота исчезает. Это не означает, что существует персонифицированный Бог, сидящий где-то на троне на небесах, который прощает вас. Нет никого, кто бы прощал вас. Но если вы покаетесь, вы будете прощены.
Бог - это не личность; Бог - это всеобщность, тотальность. Бог - это существование, тотальность бытия. Это не значит, что вы должны молиться ему, чтобы он мог простить вас. Если вы молитесь, вы прощены. Самой молитвы, самого признания того, что вы были не правы и признаете это, самого покаяния достаточно. Все, чем вы были до сих пор, стерто, смыто. Вы очистились от этого. Старое ушло, родилось новое. Это воскресение.
И проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная, с Иерусалима.
Вы же свидетели сему.
И Иисус сказал им: «Вы были свидетелями величайшего события, которое когда-либо случалось: воскресения. Теперь идите и распространяйте эту благую весть тем, кому недостаточно повезло, чтобы быть здесь. Идите на крыши и рассказывайте всем». И эти ученики разошлись по всей земле. Они были авторитетным источником. Они видели нечто, чего до них никто не видел. В их глазах вы могли видеть отражение возвращения Иисуса после смерти. В каждом их жесте вы могли чувствовать присутствие Иисуса: они видели, они стали свидетелями чего-то. Они были авторитетными свидетелями. Они создали великое движение; начавшись в Иерусалиме, оно распространилось по всей земле. Это так же, как если вы бросаете камешек в тихий пруд: он падает в какую-то точку, потом возникают волны, которые достигают самых отдаленных берегов.
Иисус - это целое искусство внутренней трансформации. Я говорю искусство, я не говорю наука. Когда я говорю о Патанджали, я говорю, что все, что говорит Патанджали, -это наука. Когда я говорю о Будде, я могу сказать, что все, что говорит Будда, является психологией. Но это не относится к Иисусу. Он принес искусство, потому что он принес любовь, а не закон. Если вы понимаете Иисуса, то постепенно вы осознаете, что это не проблема следования каким-то правилам. Это, скорее, проблема следования качеству любви. Любовь - это единственная вещь, которая превосходит смерть, потому что любовь - это единственная вещь, для которой существует жизнь. Любовь является самим центром жизни. Если вы любите, все прощено. Если вы любите, вы покаялись. Если вы любите, то однажды вы сами станете свидетелем, что никакой смерти нет.
Примите приглашение Иисуса. Он не собирается что-то отнять у вас. Он собирается отнять только то, чего у вас нет, и он собирается дать вам жизнь обильную, жизнь вечную.
Но не очень беспокойтесь о христианстве. Иисус был убит дважды. Однажды он был убит иудеями в Иерусалиме, но они не смогли убить его. Он выжил. На третий день он воскрес. Затем он был убит в Риме, в Ватикане. И они, конечно же, убили его более эффективно, потому что они знали, что этот человек однажды уже избежал смерти. Иудеи распяли его, не зная, что он может выйти из смерти, поэтому они не приняли всех мер предосторожности. Христиане убили этого человека снова со всеми предосторожностями, после чего Иисус не мог больше вернуться.
Не беспокойтесь о христианстве. Христианство не имеет ничего общего с Христом. Иисус доступен всем. Иисус для тех, кто готов трансформировать себя; Иисус является искусством внутреннего преобразования, повторного рождения.
Прислушайтесь к его приглашению. Он все еще говорит: «Приходи, следуй за Мною».

www.e-puzzle.ru

<< Пред. стр.

страница 4
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Copyright © Design by: Sunlight webdesign