LINEBURG


<< Пред. стр.

страница 3
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Фридрих Великий сказал: «Это не мое дело».
Но женщина настаивала. Она сказала: «И не только это, Ваше величество, он еще дурно говорит о вас».
Фридрих Великий сказал: «Это не ваше дело». Таков ум, основанный на законе.
Ум законника всегда думает о законе и никогда — о любви. Ум законника думает о справедливости, но никогда -о сострадании; но справедливость без сострадания никогда не может быть справедливой. Справедливость, в которой нет сострадания, не может не быть несправедливой. В самой природе сострадания заложена справедливость. Справедливость следует за состраданием как тень. Но сострадание не следует за справедливостью как тень, потому что сострадание — это реальная вещь, любовь — это реальная вещь. Ваша тень следует за вами; вы же не можете следовать за своей тенью. За тенью нельзя следовать, следовать должна тень. И это одно из величайших противоречий человеческой истории: Бог является либо любовью, либо законом; он являет либо справедливость, либо сострадание.
Ум законника утверждает, что Бог есть закон. Он справедлив. Но ум законника не может знать, что есть Бог, ибо Бог — это другое имя для любви. Ум законника не может добраться до этого измерения. Ум законника всегда возлагает ответственность на кого-то другого: на общество, на экономическую структуру, на историю. Для ума законника ответственными всегда являются другие. Любовь принимает всю ответственность на себя: для нее всегда ответственна она сама, а не вы.
Я слышал одну китайскую притчу. В саду Чжуан-цзы рос куст розы, который обычно обильно расцветал. Потом он внезапно перестал расцветать. Чжуан-цзы, конечно, обеспокоился — он очень любил этот розовый куст. Он стал еще больше изливать на него свою любовь, он стал больше следить за ним, он все больше и больше заботился о нем. Но ничего не менялось; на розовом кусте не появлялось ни плодов, ни цветов. Проходили недели, проходили месяцы. Тогда однажды Чжуан-цзы подумал, что произошло что-то непоправимое. Казалось, что розовому кусту уже невозможно помочь. Чжуан-цзы совсем уже было решил больше не вмешиваться, когда розовый куст заговорил. Он сказал: «Сэр, со мной все в порядке — я не могу цвести только из-за плохого окружения. Посмотрите на эту почву; посмотрите на эти камни рядом со мной. Они разрушают мои корни. Посмотрите на это солнце — оно жаркое, оно все сжигает вокруг. Как могу я цвести? Как вы можете ожидать этого от меня? И, к тому же, я здесь один; мне нужны рядом другие кусты — как компаньоны, как соперники. Только тогда я могу цвести».
Чжуан-цзы защитил куст от солнца. Прекрасные камни, которые он расположил вокруг куста, были удалены; сменили почву. Но ничего не случилось. Прошло несколько недель, и однажды Чжуан-цзы сказал: «Не обижайся. Позволь мне сказать тебе правду. Нет ничего плохого в твоем окружении — что-то не так в твоем уме. Ты напоминаешь мне одного из моих учеников-законников, который всегда возлагает ответственность на кого-либо другого. И вследствие этого он не может измениться».
Розовый куст рассмеялся и сказал: «Сэр, этот ученик-законник испортил и меня; я был его последователем». И со следующего дня куст стал другим, он стал зеленее; скоро на нем появились цветы. Камни были возвращены на место, щит от солнца убрали, все осталось по-прежнему. Но цветов появлялось все больше и больше.
Если вы понимаете, что ответственным за все являетесь вы, вы начинаете расцветать. Закон — это просто предлог, отговорка. Это хитрость, увертки ума, все это направлено на то, чтобы вы всегда могли защитить себя. Это защита. Любовь уязвима, а закон — средство защиты. Когда вы любите кого-то, вы не говорите о законе. Когда вы любите, закон исчезает, потому что любовь — это предельный закон; ей не нужны никакие другие законы. Она самодостаточна; когда вас защищает любовь, вы не нуждаетесь ни в какой другой защите. Не будьте законником, иначе вы упустите все самое прекрасное в жизни. Не будьте законником, будьте любящим; иначе вы все время будете защищать себя и в результате обнаружите, что нечего было и защищать — вы защищали всего лишь пустое эго. А вы всегда найдете способы и средства для защиты пустого эго.
Я слышал об одном очень известном писателе Оскаре Уайльде. Была поставлена его первая пьеса. Она полностью провалилась; он потерпел фиаско. И когда он вышел из зала, друзья спросили его: «Как так могло получиться?» Он сказал: «Это был грандиозный успех. Публика же потерпела фиаско».
Это и есть ум законника, всегда старающийся защитить свое эго, свое пустое эго — не что иное, как мыльный пузырь, полый внутри, наполненный пустотой, ничего в себе не имеющий. Но закон защищает его. Помните: в тот момент, когда вы становитесь поборником закона, в тот момент, когда вы начинаете смотреть на жизнь сквозь призму закона — это может быть закон правительства или установления церкви, это не имеет значения, — в тот момент, когда вы начинаете смотреть на жизнь сквозь призму закона, сквозь призму морали, предписаний, писаний, заповедей, вы начинаете упускать ее. Чтобы познать, что есть жизнь, человек должен быть уязвимым; он должен быть полностью открытым, незащищенным; человек должен быть готов умереть, познавая жизнь, — только тогда он может познать, что есть жизнь. Если вы боитесь смерти, вы никогда не будете знать жизни, потому что страх ничего не может познать. Если вы не боитесь смерти, если вы готовы умереть, чтобы познать жизнь, то вы узнаете жизнь, жизнь вечную, жизнь, которая никогда не умирает. Закон — это скрытый страх, любовь — это явно выраженное бесстрашие.
Когда вы любите, страх исчезает — наблюдали ли вы это? Когда вы любите, нет никакого страха. Если вы любите человека, страх исчезает. Чем больше вы любите, тем в большей степени исчезает страх. Если вы любите тотально, страх отсутствует абсолютно: страх возникает только тогда, когда вы не любите. Страх — это отсутствие любви; закон — это отсутствие любви, потому что закон есть не что иное, как защита вашего внутреннего дрожащего сердца, вашей внутренней дрожи — вы боитесь, вы желаете защитить себя.
Если общество будет основано на законе, то оно всегда будет оставаться в страхе. Если общество основано на любви, страх исчезает и закон становится ненужным — суды больше не нужны, преисподняя и небеса больше не нужны. Ад — это выдумка законников; все наказания — это мероприятия законников. Закон утверждает, что, если вы ведете себя неправильно, вы будете наказаны; если же вы ведете себя правильно, вы будете вознаграждены. И в том же направлении действуют так называемые религии — они утверждают, что, если вы совершили грех, вы будете брошены в ад. Вы только представьте себе их ад. Люди, которые придумали идею ада, были, видимо, большими садистами. Тем, каким они создали свой ад, они предусмотрели все возможности для вашего страдания.
Я слышал об одном священнике, который в своей проповеди рассказывал об аде. Страстно развивая эту тему, он говорил: «Там будет много огня, и вы будете брошены в него. Там будет много дрожи и скрежета зубовного ». Одна пожилая женщина встала и сказала: «Сэр, но я потеряла все свои зубы». Священник сказал: «Не беспокойтесь. Вам предоставят искусственные зубы».
Они предусмотрели все, чтобы заставить вас страдать, -это идет от их садистского воображения. Люди, которые изобрели ад, опасны. Они изобрели также и небеса: небеса для себя и для тех, кто следует за ними, и ад для тех, кто не следует за ними и не верит им. Но это отношение законника: то же самое отношение к наказанию. А наказание не может привести к чему-либо хорошему.
Преступления невозможно прекратить наказаниями. Их становится все больше, потому что ум законника и ум преступника — это две стороны одной и той же монеты; они не очень отличаются друг от друга. Все умы, придерживающиеся закона, являются в основном криминальными умами, а все криминальные умы могут стать хорошими умами законников — они имеют эту потенциальную возможность.
Это не два различных мира; это две части одного и того же мира. Количество преступлений растет, а закон со временем становится все запутанней и сложнее.
Человека невозможно изменить при помощи наказаний; они, фактически, еще больше портят его. Суды не меняют его; они портят его еще больше. И никакая идея вознаграждения, рая, респектабельности также не может помочь, потому что ад построен на страхе, а рай — на алчности. Страх и алчность — вот в чем проблема. Как вы с их помощью сможете изменить человека? Это болезни, а ум законника все время твердит, что это лекарства.
К этому требуется совершенно другое отношение: отношение любви. Христос- принес в мир любовь. Он разрушил закон, он разрушил сами основы его. Это было преступлением-, вот почему он был распят — потому что он разрушил всю основу этого преступного общества; он разрушил краеугольный камень этого криминального мира — мира войн, насилия и агрессии. Он заложил совершенно новый краеугольный камень. Эти несколько строк нужно понять максимально глубоко.
И один из них, законник, искушая Его, спросил...
Искушая Его... Он хотел толкнуть его на спор о законе. В жизни Иисуса было много случаев, когда его искушали и пытались столкнуть с вершин любви в глубокие ущелья закона. И люди, которые искушали его, были весьма хитры. Их вопросы были таковы, что если бы Иисус не был реализованным человеком, он стал бы их жертвой. Они предлагали ему, как это называется в логике, дилемму — что бы ты ни ответил, ты попался. Если ты сказал одно, ты попался; если ты сказал совершенно противоположное, ты тоже попался.
Вы, по-видимому, слышали известную историю. Иисус сидел на берегу реки; к нему приблизилась толпа, ведущая за собой женщину. И они сказали ему, что эта женщина согрешила: «Что с ней делать?» Они испытывали его, потому что в старых писаниях сказано, что, если женщина совершила грех, она должна быть побита камнями до смерти. Они давали Иисусу две возможности. Если бы он посоветовал им следовать писанию, то они сказали бы ему: «А куда же девалась твоя концепция любви и сострадания? Ты не можешь простить ее? Значит, эти разговоры о любви — только разговоры?» Тогда он был бы пойман. Или если бы он сказал: «Простите ее», они бы сказали: «Тогда ты против священного писания; а ты ведь говорил людям: "Я пришел исполнить писание, а не разрушить его."» Это дилемма; теперь оставались только две возможности.
Но человек закона не понимает, что у человека любви есть еще и третья возможность, о которой законник не знает, потому что привык мыслить только противоположностями. Существует только две возможности: «да» или «нет». Ум законника не знает о третьей возможности, которую де Боно назвал «по» — «да», «нет» и третья возможность «по»: это ни «да» ни «нет», это что-то совершенно другое.
Иисус был первым человеком в мире, который сказал «по». Он не использовал этот термин; термин был придуман де Боно. Но он сказал «по», он действительно сделал это. Он сказал этим людям, этой толпе, что священное писание верно: тот, кто совершил грех, должен быть побит камнями до смерти. Но... «Но пусть выступят вперед только те из вас, кто никогда не грешил и никогда не думал о совершении греха. Они должны взять камни и убить эту женщину». И не оказалось ни одного человека, который бы не совершил греха или не думал бы о его свершении.
Там, возможно, были люди, которые не совершали никакого греха, но они, возможно, непрерывно думали об этом. Люди, которые грешат, меньше думают об этом; те же, кто греха не совершает, постоянно думают и фантазируют об этом. А для самого внутреннего ядра вашего существа не имеет никакого значения, совершаете вы грех или думаете о нем.
Постепенно толпа стала рассеиваться. Люди, которые стояли впереди, переместились назад — законные лидеры общества, выдающиеся граждане города начали исчезать из толпы. Этот человек использовал третью возможность. Он не сказал «да», он не сказал «нет». Он сказал: «Да, убейте эту женщину», — но пусть это делают только те, кто никогда не совершал греха и не помышлял о нем. Толпа рассеялась. Только Иисус остался с этой женщиной. Женщина пала к его ногам и сказала: «Я действительно согрешила. Я дурная женщина. Ты можешь наказать меня». Иисус сказал: «Кто я такой, чтобы судить тебя? Все это между тобой и твоим Господом Богом. Это нечто, что существует между тобой и Богом. Кто я такой, чтобы вмешиваться? Если ты осознала, что ты совершила нечто дурное, не совершай этого вновь. Бог благословит тебя».
Такие ситуации возникали неоднократно. Прилагалось много усилий к тому, чтобы втянуть его в дискуссию, где ум законника мог бы преуспеть. Вы не можете спорить с умом законника — если вы спорите, вы потерпите поражение в этом споре, потому что ум законника весьма силен. Не имеет значения, какую позицию вы займете; вы все равно потерпите поражение. Иисус не мог потерпеть поражение, потому что он никогда не спорил. Это один из признаков, один из индикаторов того, что он достиг любви. Он оставался на своей вершине; он никогда не спускался с нее.
И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря:
Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?
Это уважение является ложью. Он говорит: «Учитель», но это уважение не является искренним. Уважение законника никогда не является искренним. Когда вы проявляете уважение по этикету, согласно вашему представлению о хороших манерах, когда вы показываете уважение только потому, чтб вас научили делать это, — вы уважаете своего отца, потому что вам неоднократно говорили об этом, вас обуславливали, — тогда это уважение является фальшивым, ложным. Пока оно не будет исходить из любви, оно будет фальшивой монетой.
А любовь — это безусловное чувство; вас никогда не учили чему-либо о любви. Любовь вы внесли в этот мир вместе с собой; она пришла вместе с вами; это ваша природа. Только тогда, когда уважение исходит из любви, оно является истинным; в противном случае это обман.
Законник сказал: Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? И это очень трудный вопрос: какая из заповедей главная, какая из них самая первая, какая из заповедей закона является основной? Это очень трудный вопрос, потому что каждый пункт закона построен на другом пункте закона — они взаимосвязаны. Вы не сможете найти основной закон, потому что никакой из законов не является основным. Они зависят друг от друга; они взаимозависимы.
Если вы спросите кого-либо, что есть, например, материя, он скажет: «Это не ум». Тогда спросите его, что есть ум, и он ответит: «Это не материя». Оба понятия не определены, оба понятия не определяемы, но вы породили заблуждение, что определение существует. Будучи спрошенными о том, что есть материя, вы ответили: «Это не ум». Но само понятие ума не определено. Вы берете нечто неопределенное для опрэде-ления чего-то другого — это очень глупо, но на поверхности кажется весьма мудрым — вам кажется, что вы ответили. Затем вас спрашивают, что есть ум, и вы отвечаете, что это не материя. Неизвестно ни что такое ум, ни что такое материя. Остались два неопределенных понятия, а вы дурачите себя, дурачите других. Основной закон не известен, он не может быть известным. Он не только неизвестен, он непознаваем; а все другие законы зависят друг от друга: имеет, например, значение, будет ли основной закон говорить об истине или о ненасилии.
В Индии это одно из противоречий: что является основным — ненасилие или истина? Что делать, если вы находитесь в ситуации, когда надо выбирать между истиной и ненасилием, — если вы выскажете правду, это обратится в насилие, если вы не выскажете правду, это позволит избежать насилия? Что вы будете делать? Выскажете ли вы истину, позволив тем самым свершиться насилию?
Вы стоите, например, у дороги, и к вам подходит группа полицейских. Они спрашивают вас: •«He видели ли вы человека на этой дороге? Его нужно схватить и убить. Он убежал из тюрьмы. Он приговорен к смерти». Вы видели этого человека. Вы можете сказать «да», и это будет правдой; но тогда вы будете ответственны за смерть этого человека. Вы можете сказать, что не видели его, или можете указать в неверном направлении; тогда человек будет спасен. Вы соблюдете принцип ненасилия, но вы скажете неправду. Что вы будете делать? Кажется, что выбрать невозможно, почти невозможно. Какой закон является самым основным?
Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим.
Это «по»: он не отвечает на вопрос вообще; он отвечает на что-то другое. Он не опускается в мир закона; он продолжает располагаться на своей вершине любви. Он говорит:
Сия есть первая и наибольшая заповедь.
Любите господа всем сердцем, всем разумом, всей душой. Вопрос был о законе, а ответ — о любви. Он, фактически, не ответил на вопрос; или можно сказать, что он ответил на него, потому что это единственный возможный ответ, не может быть никаких других ответов.
Это следует понять. На вопрос из низшей плоскости можно дать ответ только из высшей плоскости; оставаясь на той же плоскости, ответ дать невозможно. На той плоскости, например, где вы находитесь, возникает очень много вопросов. Если вы спросите что-либо человека, который находится на одной плоскости с вами, он не сможет ответить вам. Его ответ может показаться подходящим, но он не будет верным, потому что этот человек находится в той же ситуации, что и вы.
Это то же самое, как если бы сумасшедший помогал другому сумасшедшему, слепой помогал слепому или один запутавшийся человек помогал другому запутавшемуся прояснить проблему. Из этого получится еще большая неразбериха, еще большая неясность. Именно это и происходит в мире — каждый дает советы всем остальным. Нет ничего более дешевого, чем совет; он фактически ничего не стоит — вы только попросите, и все готовы дать вам совет. Ни вы не думаете об этом, ни те, кто дает вам совет: вы существуете на одной и той же плоскости, этот совет может быть просто бесполезным, он может оказаться даже вредным. Помощь может оказать только тот, кто находится на более высокой плоскости, тот, кто имеет более чистое восприятие, тот, кто имеет во всем более глубокую ясность видения, тот, кто является более кристаллизованным существом, — только такой человек может ответить на ваши вопросы.
Я слышал одну историю. Однажды в некотором городе в Тибете продавалась мудрость. Человек, который хотел стать мудрым, пришел на рынок. Там было много магазинов, и в каждом из них продавалась мудрость. Мудрости было очень много; ее было так много, что она была очень дешевой. Поэтому этот человек приобрел тысячу порций мудрости. Он вернулся домой, загрузив мудростью много воловьих упряжек. Он стал мудрым. Затем он стал посещать своих друзей, чтобы показать свою мудрость, потому что, если вы имеете ее, вы должны показывать ее; иначе какая от нее польза? Мудрость, которая заимствована или куплена на рынке, может предназначаться только для одного — для демонстрации. Она не может иметь для вас никакой пользы; вы можете использовать ее только в качестве декорации. Но друзья этого человека также делали покупки на том же самом рынке, поэтому все они тоже были мудрыми. В этом городе трудно было найти глупого человека, потому что все дураки легко могли приобрести мудрость. Они обсуждали различные проблемы, они спорили; они встречались каждый день и уязвляли друг друга своими аргументами, причем каждый старался доказать, что именно «его» точка зрения является правильной. И никто из них не был готов слушать других. Это породило много путаницы, много гнева, много вражды. И они наслаждались этим — этим яростным обменом враждебностью, — они самозабвенно отдавались этому.
Но этот человек постепенно пресытился всей этой бессмыслицей. Он стал думать: «Я был лучше других, потому что я приобрел всю эту мудрость. Мой ум является более обремененным; я являюсь более напряженным; с этими непрерывными спорами и дискуссиями, не ведущими никуда, создающими некоторый порочный круг, я не могу спать». Поэтому он отправился к мудрому человеку и спросил его, что делать. Мудрец сказал: «Это естественно. Когда люди существуют на одной и той же плоскости, они не могут помочь друг другу. Они могут только сражаться, они могут только пытаться помочь друг другу; но они будут в основном вредить друг другу. Выбрось прочь весь тот вздор, который ты называешь мудростью. Мудрость невозможно купить; человек должен вырасти в нее». И он сказал одну замечательную вещь. Он сказал: «Если вы приобретаете мудрость на рынке, если вы одалживаете ее, если вы заимствуете ее, если она не является вашей собственной, то вы всегда будете в беде, потому что все, что вы можете позаимствовать, имеет свою противоположность. Но если вы вырастете в мудрость, она не будет иметь ничего противоположного».
Позвольте мне объяснить вам это. Каждый закон имеет свою противоположность, потому что закон — это заимствованная мудрость. Любовь не имеет своей противоположности — если она имеет ее, то это вовсе не любовь. Каждый закон имеет свою противоположность; против каждого закона можно аргументировать, каждое доказательство может быть опровергнуто, нет никаких доказательств, которые были бы абсолютными или окончательными.
Я знал одного весьма известного юриста. Он основал в Индии университет — он был одним из лучших адвокатов. Однажды он вел дело в Тайном Совете, но был несколько рассеянным. Друг с другом судились два индийских штата. Он забыл, чем он занимается, — предыдущим вечером он слишком много выпил и у него был синдром похмелья. И когда он пришел в Тайный Совет, он забыл, на чьей он стороне. Он стал приводить доводы в пользу противоположной стороны. Он был великий адвокат, его аргументация была великолепной. Его помощник не находил себе места -что он делает? Он делал знаки адвокату, но тот ничего не замечал; он слишком углубился в дебаты. Во время перерыва помощник сказал: «Вы разрушили все дело. Вы спорили против самого себя». Но адвокат ничего не сказал. Когда заседание Совета продолжилось, он сказал: «До сих пор я приводил аргументы противоположной стороны. Теперь я приведу аргументы моей стороны». И он выиграл дело.
Каждый закон имеет свою противоположность; каждый аргумент имеет свою противоположность. Каждое доказательство, если оно всего лишь логично, имеет свою противоположность. Только любовь не имеет своей противоположности. Законник что-то спросил у Иисуса; Иисус ответил что-то другое. Как если бы законник просил у него камни, а Иисус дал ему алмазы. С одной стороны, это бессмысленно. Но с другой стороны, в некотором более глубоком смысле, только так и должно было быть. Алмазов никто не просил — законник не имел никакого представления об этих алмазах; ему нужны были всего лишь какие-то цветные камешки, максимум полудрагоценные камни. Иисус дал ему алмазы — это огромная ценность; его спросили о законе, а он стал говорить о любви.
Помните: когда вы приходите к просветленному, не имеет значения, что вы говорите. Сам он говорит из своего сердца. Он, фактически, не дает ответа на ваши вопросы; он отвечает вам, он отвечает вашим глубинным потребностям, которые сами вы не осознаете.
Так бывает очень часто, когда я отвечаю на ваши вопросы. Много раз вам казалось, что то, что я говорю, не является ответом на ваши вопросы. Я знаю это; я понимаю это. На ваши вопросы и не нужно отвечать. Но благодаря вашим вопросам я чувствую ваши страстные желания, ваш глубокий поиск, которого вы и не осознаете. Вы не можете осознавать этого в том состоянии, в котором вы находитесь,
— в вашей бессознательности вы можете задавать только неправильные вопросы. В моей осознанности я могу давать только правильные ответы. Я повторю: в вашем сне вы можете задавать только неправильные вопросы; в моей осознанности я могу давать только правильные ответы. На поверхности это будет казаться абсурдным.
Имеется три возможности для диалога: одна из них -когда разговаривают два невежественных человека. Разговоров много, но благодаря им ничего не происходит; это какая-то фальшь. Они говорят, но в том, о чем они говорят, нет никакого смысла, они даже не осознают, о чем они говорят,
— это просто какое-то занятие; будучи занятыми, они чувствуют себя хорошо. Они разговаривают друг с другом как механические устройства, как два компьютера. Потом имеется возможность разговора двух просветленных. Они не говорят; для них нет необходимости разговаривать. Общение — это безмолвие; они понимают друг друга без каких-либо слов. Разговаривают два невежественных человека — слишком много слов и никакого понимания. Встречаются двое просветленных — никаких слов, только понимание.
Первая ситуация встречается каждый день, миллионы раз в день во всем мире; вторая ситуация встречалась очень редко за много тысяч лет — очень редко встречались два просветленных человека.
Есть еще и третья возможность — один просветленный разговаривает с непросветленными. Тогда имеют место две плоскости: одна на земле, другая — в небе; одни движутся на воловьей упряжке, другой мчится в самолете. Человек на земле что-то спрашивает, а человек на небе отвечает что-то другое. Но это единственный способ, это единственный способ помочь человеку на земле. Законник говорит о законе. Он спрашивает:
Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?
Он не спрашивает о любви; Иисус старается все свести к любви — он изменил всю структуру разговора. Раз все в руках Иисуса, то он возьмет вас в то измерение, которого вы не знаете, он поведет вас к неизвестному, к непознаваемому.
Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим.
«Всем сердцем твоим» означает «всеми твоими чувствами». Именно это является молитвой. Когда все ваши чувства объединены вместе в единое целое — это молитва. Молитва -это все ваше сердце, трепещущее в желании неизвестного, пульсирующее в страстном стремлении к неизвестному, в поиске неизвестного; этому посвящен каждый удар вашего сердца.
«Всем разумением твоим»: это означает медитацию, когда все ваши мысли сливаются в одну. Когда все ваши мысли становятся одной мыслью, мышление исчезает; когда все ваши чувства становятся единым целым, чувство исчезает. Когда у вас задействовано много чувств, вы сентиментальны; когда ваши чувства являются единым целым, вся сентиментальность исчезает — ваше сердце полно, но без какой-либо сентиментальности. Молитва не имеет отношения к сентиментальности. Молитва — это такая гармония чувств, такое полное единство всех чувств, что меняется само качество всех ощущений. Это подобно тому, как вы нагреваете воду: она становится теплее и теплее, потом горячей, потом очень горячей, — но вплоть до девяноста девяти градусов это все еще вода. Затем достигается температура сто градусов, и внезапно происходит трансформация. Вода больше не вода, она начинает кипеть; ее качество немедленно меняется. Вода имела свойство течь вниз; когда она испаряется, пар имеет свойство течь вверх. Изменилось соответствующее измерение.
Когда вы живете чувствами, многими чувствами, в вас полная неразбериха, вы представляете из себя сумасшедший дом. Когда все чувства объединены, наступает момент трансформации. Когда все они собираются в единое целое, ваша температура — сто градусов, вы уточки кипения. Немедленно исчезает присущая чувствам природа. Прежнего течения вниз больше нет; вы начинаете подниматься к небу подобно пару. Вот что такое молитва.
То же самое случается, когда все ваши мысли превращаются в одну — мышление прекращается. Когда мыслей много, мышление возможно; когда мысль одна, то наступает момент, когда эта единственность мысли становится почти синонимом отсутствия мысли. Иметь одну мысль означает не иметь мыслей вообще, потому что одна мысль существовать не может. Существовать можно только с другими, существовать можно только в толпе. Когда толпа исчезает, одна мысль тоже исчезает и наступает состояние без мыслей.
В этом небольшом изречении Иисус сконцентрировал всю религию.
Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем, твоим: это то, в чем заключается молитва.
Всем разумением твоим: это то, в чем заключается медитация.
Всею душою твоею: душа является трансценденцией мышления и ощущений. Душа выше молитвы и выше медитации. Душа является вашей природой — это трансцендентальное сознание в вас. Считайте себя треугольником — в его основании расположены ощущения и мышление. Но ощущение и мышление — это только два угла треугольника, которыми вы обладали до сих пор; вы не знаете третьего угла. Третий угол можно узнать тогда, когда чувства становятся молитвой и начинают течь вверх и когда мышление становится медитацией и начинает течь вверх. Тогда молитва и медитация встречаются в одной точке — эта точка и является душой. Где-то встречаются ваше сердце и ваш разум: это вы, это запредельность. Именно это Иисус называет душой.
Сия есть первая и наибольшая заповедь.
Теперь он использует язык законника. Он высказал то, что хотел высказать; теперь он переходит на язык законника. Первая фраза принадлежит плоскости Иисуса; вторая -плоскости законника. Иисус пытается установить мост между этими двумя плоскостями.
Сия есть первая и наибольшая заповедь: любовь является первой и наибольшей заповедью. Любовь, на самом деле, заповедью не является, потому что вы не можете приказать любить, вы не можете насильно заставить любить, вы не можете манипулировать и управлять любовью. Любовь больше вас, выше вас — как вы можете управлять ею? И если вам скомандуют любить, как обычно говорят в армии: «Налево! Направо!» — если кто-то придет к вам и скажет: «Люби», что вы сможете сделать? «Направо» — все в порядке. «Налево» — выполнимо. Но «люби»? Вы не знаете, куда повернуть, куда идти; вам этот путь неизвестен — команду «люби» невозможно выполнить.
Да, вы можете притворяться, вы можете играть. Именно это происходит на земле. Величайшим бедствием для этой земли является то, что любовь подвергается насилию. С самого детства каждого учат любви, как будто любви можно научить. «Люби своего отца», «люби свою мать», «люби своих братьев», «люби своих сестер», люби то, люби это: и ребенок пытается любить — потому что откуда ему знать, что любовь не может быть действием? Это то, что случается.
Я уже рассказывал это... однажды музыкант играл на своем органе — он просто сидел, он ничего специально не делал; у него было игривое настроение, ничего серьезного -он играл просто в шутку. Внезапно случилось нечто, чего он ждал всю свою жизнь. Он взял аккорд. Этого аккорда он очень долго ждал. Он делал все возможное, но никогда не мог получить его; и вдруг... а он всего лишь перебирал клавиши. Он был взволнован, он был в экстазе. Он танцевал. Затем он снова попробовал. Но он не смог извлечь этот аккорд снова. Он очень старался — и чем больше он старался, тем большим было его разочарование. Через месяц он почти обезумел. Он пытался получить это снова и снова, он занимался этим день и ночь; но чем больше он старался, тем дальше это отходило от него. Через несколько недель он стал сомневаться, действительно ли это случилось с ним или это только показалось. Память об этом тоже ослабла, так что он стал думать: «Может быть, это все мне только приснилось, может быть, этого и не было на самом деле». Потом он забросил свои попытки. Потом он совершенно забыл об этом.
А через несколько месяцев он снова сидел у органа, перебирая пальцами клавиши. И снова случилось то же самое. Он затрепетал; он был в экстазе. Но теперь он понял — это случилось только тогда, когда его здесь не было. Потом он больше не пытался снова получить этот результат; он не пытался вернуть все это. То же самое стало случаться почти каждый день. Со временем это стало случаться всякий раз, когда он прикасался к клавишам. Это стало естественным.
Любовь подобна этому явлению. Вы не можете насиловать ее. Вы упускаете ее, потому что очень стараетесь любить. Чем больше я смотрю на вас и наблюдаю за вами, тем больше я ощущаю, что ваше состояние подобно пустыне. Все находятся в поисках любви. Вы можете называть ее Богом, вы можете называть ее как-нибудь еще, но в глубине души я знаю, что вы находитесь в поисках любви. Но вы не можете найти любовь, причем не потому, что не стараетесь, а потому, что очень стараетесь.
Любовь — это то, что случается; она не может возникнуть по команде. Поскольку вам приказывали любить, ваша любовь была фальшивой с самого начала, ваша любовь была отравлена в самом ее источнике. Никогда не совершайте этот грех — никогда не говорите ребенку: «Люби свою мать». Любите ребенка, и пусть любовь случится. Не говорите: «Люби. Люби меня, потому что я твоя мать, потому что я твой отец. Люби меня». Не превращайте это в заповедь; иначе ваш ребенок навсегда утеряет свойство любить. Просто любите его. В обстановке любви однажды аккорд просто случится, обнаружится гармония во внутреннем органе вашего существа. Что-то начнется в вас; возникнет какая-то мелодия, какая-то гармония; тогда вы узнаете, что это и есть ваша природа. И потом вы никогда не будете стараться делать это; потом вы просто будете расслабляться и позволять этому случаться.
Сия есть первая и наибольшая заповедь. Иисус использует язык законника, потому что он отвечает именно ему; любовь не является заповедью, она не может быть заповедью.
Вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя.
Прежде всего любите Бога. Бог означает целое, дао, брахмана. «Бог» — это не очень подходящее слово; «дао» много лучше — всеобщее, целое, существование — любите существование. Это первая и главная заповедь.
Вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя.
Потому что трудно найти Бога, а если он еще не найден, то его трудно любить. Как вы можете любить какого-то неизвестного Бога? Как вы можете полюбить неизвестное? Вам требуется какой-то мостик, какое-то знакомство. Как можете вы любить Бога? Это кажется абсурдным; это и есть абсурд. Отсюда и вторая заповедь.
Вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя.
Я читал одну историю — она мне понравилась. Ученый человек спросил равви Абрахама: «Говорят, что вы даете людям таинственные лекарства и что ваши лекарства весьма эффективны. Дайте мне лекарство, чтобы во мне возник страх перед Богом».
«Я не знаю никакого лекарства, вызывающего страх перед Богом, — сказал равви. — Но, если хотите, я дам вам лекарство, вызывающее любовь к Богу».
«Это даже еще лучше, — воскликнул ученый муж. -Дайте мне это лекарство!»
«Это любовь к другим людям», — сказал равви.
Если вы действительно желаете любить Бога, вы должны начать любить других людей, потому что они являются ближайшим к вам местом, где обитает Бог. И постепенно круги вашей любви будут все более распространяться. Любовь подобна гальке, брошенной в тихий пруд: возникает волна и начинает распространяться к далеким берегам. Но сначала камешек должен прикоснуться к поверхности пруда; волны возникают рколо него, а затем распространяются далеко вокруг.
Сначала вы должны будете полюбить подобных вам, -потому что вы знаете их, потому что вы в некоторой степени знакомы с ними, вы чувствуете с ними в некоторой степени как дома. Затем любовь может распространяться. Затем вы можете полюбить животных, вы можете полюбить деревья, вы можете полюбить камни. И только после этого вы сможете полюбить существование как таковое, но никак не раньше.
Поэтому, если вы можете полюбить людей, вы сделали первый шаг. Но на этой многострадальной земле происходит как раз противоположное — люди любят Бога и убивают человеческие существа. Они утверждают, что именно из-за того, что они так сильно любят Бога, они вынуждены убивать. Христиане убивают мусульман, мусульмане убивают христиан, индусы убивают мусульман, мусульмане убивают индусов, потому что все они любят Бога — во имя Бога они убивают людей.
Их боги фальшивы. Потому что, если ваш Бог истинен, если вы действительно познали, что значит Бог, если вы осознали это хотя бы немного, если вы имеете хотя бы малейший намек на то, что есть Бог, то вы будете любить людей, вы будете любить животных, вы будете любить деревья, вы будете любить камни — вы будете Любить. Любовь станет естественным состоянием вашего существа. И если вы не можете полюбить человека, не обманывайте самого себя -тогда никакие храмы не помогут вам.
Два или три дня назад ко мне пришла одна замечательная женщина, редкий по своим качествам человек. Всю свою •-жизнь она была гуманистом, не верящим в Бога, всегда говорящим «нет». Она сказала мне: «Я удивлена, что я здесь». Ее удивление естественно. Она никогда не была ни в каких храмах, ни в каких церквях, она никогда не была среди так называемых религиозных людей; а затем она пришла сюда. И не только это — она пожелала быть посвященной в санньясины. Она не могла поверить самой себе — что случилось. Но я смог заглянуть в нее. Она могла прийти ко мне, потому что она любила людей. Она сделала первый шаг по направлению к храму. Она могла не ходить в какой-либо храм
— в этом не было необходимости. Она могла даже не думать о Боге — в этом не было необходимости. Но она сделала подлинный шаг; она любила людей. Она была человеком, говорящим «нет», но это стало основой для того, чтобы говорить «да». Она заработала свою санньясу.
Имеется два типа людей, которые приходят ко мне и желают быть посвященными в санньясу: многие не заработали ее — она ее заработала. Некоторые начинают зарабатывать это право только после того, как примут санньясу, — для них это начало. Но для этой пожилой женщины это не начало, это кульминация. Она прибыла на место. Вся ее жизнь была подготовкой к этому. Она говорила «нет». Для того, чтобы говорить людям «да», она отвергала Бога: это очень хорошо — так это и должно быть. Говорите «нет» Богу, но никогда не говорите «нет» человеку, потому что если вы говорите «нет» человеку, то путь отрезан: вы никогда не сможете достичь Бога. Говорите «нет» церкви, говорите «нет» храмам; в этом нет никакой проблемы. Но никогда не говорите «нет» любви, потому что любовь — это реальный храм. Все другие храмы -просто фальшивые монеты, псевдообразы, в них нет никакой подлинности. Есть только один подлинный храм, и этот храм — любовь. Никогда не говорите «нет» любви — и вы найдете Бога; Бог не может долго скрываться.
О второй заповеди Иисус говорит:
Возлюби ближнего твоего, как самого себя.
...Ибо все человечество, на самом деле, — это вы, во многих лицах и во многих формах. Разве вы не видите этого, — что ваш сосед есть не что иное, как вы, как вы сами в другой форме и в другом обличье?
Многие реки в мире названы различными цветами. В Китае есть Желтая река; где-то в Южной Африке есть река Оранжевая; в Соединенных Штатах, как я слышал, есть река Белая, река Зеленая, река Фиолетовая. В Испании есть река Рио Тинто — и у нее три имени. Где-то она известна как Зеленая река, где-то как Красная река, где-то как Белая река. Сама река цвета не имеет; вода бесцветна, но река принимает цвет местности, по которой она протекает, цвет кустарника, растущего по ее берегам. Если она проходит через пустыню, то, конечно, она имеет один цвет; если она проходит через лес, то в ней отражается лес, зеленые растения — она имеет другой цвет. Если она проходит через местность, где почва является желтой, то она становится желтой. Но ни одна река не имеет какого-либо цвета. И любая река, независимо от того, как она называется — белой, зеленой или желтой, — достигает своей цели, прибывает к своему месту назначения, впадает в океан и становится океаном.
Вы отличаетесь из-за окружающей вас местности. Из-за этого вы имеете различные цвета. Но ваша внутренняя сущность бесцветна; она у всех одна и та же. Кто-то является черным, негром; кто-то является белым, англичанином; кто-то расположен где-то посередине, индиец; кто-то является желтым, китаец, — так много цветов. Но помните — все это цвета тех территорий, по которым проходит ваше тело. Это не ваши цвета; вы бесцветны.
Мы в Индии называем санньясина словом вираги. Оно означает «бесцветный». Раг означает цвет; вираг означает бесцветность, а вираги означает того, кто пришел к пониманию бесцветности своей сущности.
Вы не являетесь телом; вы также не являетесь ни умом, ни сердцем. Ваши умы различаются, потому что они по-разному обусловлены; ваши тела различны, потому что они прошли через различную территорию, имеют различную наследственность; но вы не различны.
Иисус говорит: Возлюби ближнего твоего, как самого себя. Любите своего ближнего так, как вы любите самого себя. И еще одно, о чем христиане полностью забыли — Иисус говорит: «Люби самого себя» и «Люби ближнего, как самого себя».
Пока вы не полюбите самого себя, вы не сможете любить своего ближнего. А так называемое христианство учило вас ненависти по отношению к себе, учило вас осуждать самого себя. Любите самого себя, потому что вы ближе всего к Богу. Именно здесь должна возникнуть первая волна. Любите себя. Любовь к себе — это самое фундаментальное; если вы желаете стать религиозным, то основным принципом должна стать любовь к себе. А все так называемые религии все время учат вас ненавидеть себя: «Осуждай себя, ты грешник, ты виновен
— в том, в этом — ты недостойный человек».
Вы не грешник. Это они сделали вас грешником. На вас нет никакой вины. Это они дали вам неправильные представления о жизни. Принимайте себя, любите себя. Только тогда сможете вы любить ближнего своего, иначе это невозможно. Если вы не любите самого себя, как вы можете полюбить другого человека? Я учу вас любить себя. Делайте хотя бы это; если вы не можете делать что-либо другое — любите самого себя. При этом вы постепенно начнете замечать, что любовь начинает течь из вас; распространяясь, она достигает и ваших ближних.
Основной проблемой сегодняшнего дня является то, что вы ненавидите самого себя, а желаете любить кого-то другого
— это невозможно. А другой тоже ненавидит самого себя и хочет любить вас. Этот урок следует выучить сначала внутри самого себя.
Фрейд и психоаналитики открыли некоторые весьма фундаментальные вещи. Они говорят, что сначала ребенок любит самого себя, его эротика направлена на самого себя. Затем ребенок становится гомосексуальным — мальчики любят мальчиков и желают играть с мальчиками, девочки любят девочек и желают играть с девочками — они не смешиваются друг с другом. А затем возникает гетеросексу-альность: мальчиков привлекают девочки, девочки желают общаться с мальчиками и любить их. Сначала эротика, направленная на самого себя, затем эротика, направленная на свой пол, а потом эротика, направленная на противоположный пол — это о сексе. То же самое относится и к любви.
Сначала вы любите самого себя. Затем вы любите своих ближних, других людей. А затем вы выходите за пределы такой любви: вы любите все существование. Но основой этого являетесь вы. Поэтому не осуждайте себя; не отвергайте себя. Принимайте. В вас обитает Бог. Он очень вас любит, вот почему он обитает в вас. Он сделал из вас храм; он живет в вас. Если вы отвергаете самого себя, вы отвергаете то ближайшее к Богу, которое вы в состоянии найти. Если вы отвергаете ближайшее, то вы не сможете полюбить более далекое.
Когда Иисус говорит: возлюби ближнего твоего, как самого себя, он говорит о двух вещах: прежде всего следует любить самого себя, и тогда вы сможете полюбить ближнего своего.
На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки.
Это, фактически, одна заповедь: Любовь. Любовь является единственным порядком всего. Если вы постигли любовь, вы постигли все. Если вы не познали любовь, вы можете знать многое, но все эти знания — просто хлам. Выбросьте все это на кучу хлама и забудьте об этом. Начните с самого начала. Станьте снова ребенком, начните снова любить самого себя.
На поверхности вашего пруда, как я вижу, нет никаких волн. Первый камешек любви еще не упал в него.
Я слышал одну датскую сказку. Запомните ее — пусть она станет частью вашего ума. В сказке говорится о пауке, который жил высоко в стропилах старого амбара. Однажды он спустился на длинной нити на более низкую балку, на которой он обнаружил много мух, которых, к тому же, было легче ловить. Поэтому он решил постоянно жить на этом более низком уровне и сплел себе там новую удобную паутину. Но однажды он заметил нить, которая вела куда-то вверх, в темноту. «Она не нужна мне больше, — сказал он. — Она только путается под ногами». Он перекусил эту нить и, тем самым, разрушил всю свою паутину, которая держалась на ней.
То же самое происходит и с человеком. Некоторая нить соединяет вас с предельным, с наивысшим; называйте это Богом. Вы, возможно, совершенно забыли, что вы спустились оттуда. Вы пришли от Бога, и вы должны вернуться к нему. Всё возвращается к первоисточнику; так и должно быть. Тогда круг завершен и человек исполнился. А вы можете даже думать так, как думает тот паук: что нить, которая соединяет вас с высшим, путается под ногами. Много раз из-за нее у вас что-то не получалось: снова и снова она попадается на вашем пути. Вы не могли быть насильственным в той степени, в которой хотели; вы не могли быть таким агрессивным, каким хотели; вы не могли ненавидеть так, как вам хотелось бы ненавидеть, — вам снова и снова мешала эта нить. И иногда вы можете думать, как этот паук: обрезать ее, оборвать ее, чтобы она не мешалась под ногами.
Вот что сказал Ницше: «Бог мертв». Он перекусил нить.. И немедленно стал безумным. В тот момент, когда он сказал: «Бог мертв», он стал безумным, потому что в этом случае вы отрезаете себя от первоисточника всей жизни. Тогда вы морите голодом что-то весьма существенное, жизненное. Тогда вы что-то упускаете, потому что тогда вы полностью забываете, что это является самой основой. Паук перекусил нить и тем самым разрушил всю свою паутину, которая на ней держалась.
Где бы вы ни находились в своей темнейшей ночи, луч света все еще соединяет вас с Богом, с существованием. Это ваша жизнь; это то, что делает вас живым. Найдите эту нить, потому что это — путь домой.
Пятого июня 1910 года умирал О'Генри. Становилось темно. Его окружали друзья. Вдруг он открыл глаза и сказал: «Зажгите свет. Я не хочу возвращаться домой в темноте». Зажгли свет; он закрыл глаза, улыбнулся и исчез.
Нить, которая, присоединена к вам, тот единственный луч жизни, который и делает вас живым, является путем домой. Как бы далеко вы ни ушли, вы все еще соединены с Богом — другого и быть не может. Вы, возможно, забыли его, но он не забыл вас; и это единственное, что имеет значение.
Постарайтесь найти нечто внутри себя, что соединяет вас с существованием. Ищите его, и вы придете к той заповеди Иисуса, о которой мы говорим. Если вы ищете, то вы придете к пониманию, что любовь, а не знания соединяют вас с существованием; не богатство, не власть, не слава — только любовь соединяет вас с существованием. И всякий раз, когда вы ощущаете любовь, вы чрезвычайно счастливы, потому что жизнь все более и более становится доступной для вас.
И Иисус, и Будда подобны медоносной пчеле. Пчела летит и находит в долине прекрасные цветы. Она возвращается назад, она исполняет танец экстаза перед своими друзьями, чтобы рассказать им, что она нашла прекрасную долину, полную цветов. Идите, следуйте за мной. Иисус — это просто пчела, которая нашла первоисточник жизни: долину с прекрасными цветами, цветами вечности. Он приходит и танцует перед вами, чтобы сказать вам: «Приходите, следуйте за мной».
Если вы попытаетесь понять его, если вы будете искать вместе с ним, то вы обнаружите, что в вашей жизни наиболее значительной, наиболее существенной вещью является любовь. Не морите ее голодом. Помогите ей вырасти, чтобы она стала могучим деревом; чтобы птицы небесные могли укрыться в вас; чтобы в вашей любви могли отдохнуть усталые путники; чтобы вы могли разделить свою любовь с другими; чтобы вы тоже стали медоносной пчелой. В своем экстазе вы тоже сможете говорить людям, чтобы они приходили и следовали за вами. Каждый из вас когда-то должен стать Иисусом, и не соглашайтесь на меньшее. Пока вы не станете Иисусом, вы не сможете быть христианином. Если вас удовлетворяет то, что вы христианин, то вы дурачите самого себя. Быть Иисусом — меньше этого ничто не заслуживает внимания. И вы можете быть им, потому что вы, фактически, уже являетесь Иисусом. Только осознание этого факта... всего лишь осознание.
Беседа 8
Я несу величайший синтез, который возможен для вас в этом мире, — синтез любви и медитации
18 декабря 1975г., Пуна
У меня часто возникает желание иметь изолированное безопасное место, способствующее отказу от мира. Медитации по нескольку часов в день, все более и более глубокое вхождение в них без отвлечения на что-либо другое. Насколько я понимаю, большинство учителей йоги учат, что на некоторый период времени необходим отказ от мира — с тех пор, как начала подниматься кундалини, и до тех пор, пока не будет окончательно достигнуто состояние самадхи; и тогда человек снова может быть в мире, но не принадлежать ему. Ваше учение, кажется, противоречит этому: быть вовлеченным в этот мир, пока не случится трансформация. Если это так, то как можно избежать отвлечения майей до того, как можно будет ясно увидеть реальность?
Первое: эго всегда тысячами способов ищет изоляции. Когда вы становитесь очень богатым, вы становитесь изолированным. Когда вы становитесь очень влиятельным лицом в политике, вы становитесь изолированным. Адольф Гитлер одинок, более одинок, чем йоги в Гималаях. У него не было друзей, никто не был равен ему; у него не было никаких отношений с людьми. Очень богатый человек достигает вершин Гималаев, где он остается один. Поэтому человек ищет богатства, поэтому человек ищет политической власти.
Эго всегда находится в поисках изоляции, потому что, когда вы одни, остается только эго; эго становится всем миром. Тогда нет никого, кто бы сражался с вашим эго; нет никого, кто бы усмирил вас; нет никого, с кем бы вы могли сравнить себя. В своих собственных глазах вы превращаетесь в нечто наивысшее. Вы можете верить в свое эго абсолютно; тогда не будет никакого отвлечения.
Я против изоляции. Вам, на самом деле, нужно растворить свое эго, а не изолировать его. Вы не должны становиться островом, не зависящим от целого и отделенным от него: вы должны стать частью континента, стать с ним единым целым. Как можете вы быть единым с реальностью, если вы изолированы? Реальность требует участия, а не изоляции. Вот почему величайшее самадхи случается в любви, а не в изоляции. И величайшей йогой является любовь, потому что в любви вы должны растворить себя, в любви вы должны умереть, в любви вы должны расплавиться, слиться.
Я учу любви, а не изоляции. Изоляция — это путь мира, а не религии. Но случается так: вы искали богатства, политической власти, собственности; затем вы разочаровываетесь во всем этом; затем вы оказываетесь в Гималаях — вы отказались от мира. Вы не отказались от эго, вы отказались от мира. Я учу вас: откажитесь от эго, не отказывайтесь от мира.
Эго — это весьма тонкое явление. Вы можете не достичь политической власти, и тогда вы можете пытаться достичь религиозной власти. Вы называете это кундалини, но все же это власть, все же это нечто, что делает вас отдельным, уникальным, независимым — островом. Если ваша религия тоже является поиском власти, то тогда необходима изоляция.
Но религия не является поиском власти; она является поиском безмолвия. Она является поиском покоя; она является поиском внутренней нищеты — то, по поводу чего Иисус говорил «нищие духом». Это поиск того, как «быть» так, чтобы не было никакой разницы между «быть» и «не быть». «Не-бытие» становится вашим единственным бытием.
Это возможно не благодаря независимости, это возможно только в том случае, если вы реализовали взаимозависимость. Запомните эти три слова: зависимость, независимость, взаимозависимость. Зависимыми вы являетесь; независимости вы ищете; взаимозависимость — это то, чему я учу вас. Вы являетесь зависимыми, потому что везде и во всем вы будете чувствовать, что вы зависимы, везде и во всем возникают ограничения. Если вы любите кого-то, то вы становитесь зависимыми от него или от нее. Жизнь повсюду привносит эту зависимость. Тогда возникает идея, что в этом мире вы никогда не сможете быть независимым. Нужно бежать от мира. Вы можете убежать от него, но независимости вы можете никогда не приобрести: вы можете быть только обманутыми. Даже в Гималаях вы не независимы; вы все еще зависите от солнца. Если солнце не взойдет, вы немедленно умрете. Вы будете зависеть от кислорода и воздуха: если кислород исчезнет, вы умрете. Вы будете зависеть от воды; вы будете зависеть от тысячи и одной вещи.
Эти зависимости следует понимать, а не избегать их. Если вы понимаете зависимость, то вы поймете, что за ней скрыта взаимозависимость. Зависимость — это всего лишь неправильная интерпретация реальности. Тот, кто познал, знает также, что не только вы зависите от солнца — солнце также зависит от вас. Без вас солнце не могло бы существовать — так же как и вы не могли бы существовать без солнца. Для существования потерей является даже маленький листик травы; без него существование не было бы завершенным. Без него что-то было бы упущено.
Так что не думайте, что звезды велики и значительны, а листик травы — мал и незначителен. В существовании ничто не является великим и ничто не является малым, потому что существование едино.
Это то, что понимается под экологией: взаимозависимость. И понятие экологии применимо не только к этой земле, это весьма общее понятие. Экология — это духовное явление.
Вы неправильно интерпретируете реальность. Вы интерпретируете взаимозависимость как зависимость. Это неправильное понимание,-а из-за неправильного понимания возникает неправильное желание: стать независимым. Одна ошибка порождает другую ошибку. Вы не можете правильно жить; и если кто-то учит вас независимости — есть люди, которые учат этому, — то они учат вас полнейшей глупости. Вы часть, вы заодно с целым, вы волна в океане. Волна не может быть независимой. Как можете вы отделить волну от океана? И я утверждаю, что океан тоже не может быть отделен от волны.. Без волн океан тоже исчезнет. Волны не могут существовать без океана; океан не может существовать без волн, потому что волны есть не что иное, как волнение океана. Разделение обусловлено особенностями человеческого языка. Вы говорите «волны» и «океан»; фактически же нет волн и океана, есть одно — волнение океана. Волна — это не вещь... это процесс, движение, дыхание океана. Вы и ваше дыхание не есть различные сущности: вы есть дыхание, дыхание есть вы. Вы дышите дыханием, а дыхание дышит вами — вы неразделимы.
Жизнь едина. Другим именем для этого единства, для этой взаимозависимости является имя «Бог». Еще одним именем является слово «любовь», причем оно даже лучше, чем слово «Бог», потому что слово «Бог» испорчено теологами. Понятие любви все еще чисто и девственно.
Таким образом, поймите следующее: я не учу изоляции, потому что я не учу развитию эго. Ваши так называемые учителя йоги — все в большей или меньшей степени эгоисты. Однажды ко мне пришел человек, который считал себя великим искателем. Эго находит для своего удовлетворения новые пути. Он был великим искателем, и он был очень старым. Он сказал мне, что в течение всей своей жизни он занимался поиском совершенного учителя, величайшего в мире, потому что на нечто меньшее он не был согласен. Я спросил его: «Вам удалось найти его?» Он сказал: «Да, я встречал многих, но я вынужден был оставить их. Некоторые обманывались сами; некоторые обманывали других; некоторые были безумцами; некоторые были просто идиотами; некоторые были алчными, были эксплуататорами; некоторые были просто попугаями, повторяющими Веды или Упа-нишады. Я встречал еще много других типов лжеучителей. Но потом, — его глаза засверкали, — я натолкнулся на человека, который был совершенным учителем, и я немедленно заговорил с ним и сказал ему: "Вы величайший учитель в мире"». Я спросил этого ищущего: «Когда вы сказали ему это?» Он ответил: «Когда он сказал мне, что я самый совершенный ученик в мире... сразу же после этого».
Эго все время ищет различные пути для своего роста. Под именем йоги существуют очень многие уловки эго. Не участвуйте в этом. Я не учу вас изоляции, потому что я хочу, чтобы вы оставили эго, а не мир. Мир — это не проблема. Мир чрезвычайно прекрасен; мир — это чистая радость; в нем нет ничего неправильного. Что-то неправильно в вас, но не в мире. Отбросьте эту неправильность в себе; не отказывайтесь от мира. Я учу вас празднованию мира, а не отказу от него. Я утверждаю жизнь, и утверждаю ее безусловно; я говорю вам, что те, кто призывает вас к отказу от мира, являются отравителями и что с самого начала они учат вас чему-то абсолютно неправильному. Они утверждают, что что-то неправильно в мире: они называют его майей. Я называю майей вас, а не мир. Эго является единственной майей, единственной иллюзией, — но не эти деревья, они просто прекрасны; не эти цветы, не эти птицы, не это небо, не это солнце, не эти звезды — нет, они просто прекрасны; они божественны и священны.
Майей являетесь вы. Поэтому, если вы желаете оставить что-либо, оставьте самого себя. Если вы желаете отказаться от чего-либо, откажитесь от самого себя. И единственным способом отказа от самого себя является празднование. Потому что всякий раз, когда вы счастливы, вас нет; всякий раз, когда вы печальны, вы есть; всякий раз, когда вы подавлены, вы есть; всякий раз, когда вы в восхищении, вас нет. В блаженстве, в экстазе вы исчезаете. В грусти и печали вы снова появляетесь. Понаблюдайте. Когда вы смеетесь, вас нет. Когда вы по-настоящему смеетесь, вас просто нет. Это идет из чего-то, чего вы не знаете. Это идет из чего-то, что выше вас. Это не вы смеетесь: когда смех здесь, вас нет.
Танцуйте. Когда танец действительно овладевает вами, когда это действительно танец, то танцующего больше нет, танцующий исчезает; он не существует. Танец является настолько реальным, что нереальное должно исчезать перед ним. Нереальное не может встретиться с реальным лицом к лицу; ложь не может встретиться с правдой лицом к лицу; темнота не может встретиться со светом. Реальное появляется всякий раз, когда вы являетесь частью целого, будь то в смехе, в танце, в любви — всякий раз, когда вы являетесь частью целого, появляется реальное. Когда вы отделены от целого, вы майя. Будучи единым с целым, вы являетесь Богом.
У меня часто возникает желание иметь изолированное безопасное место, способствующее отказу от мира. Когда вы один, возникает ложный тип «религиозности». Потому что всякий раз, когда вы один, никто не провоцирует ваш гнев, никто не создает возможности для вашей печали, никто не предстает перед вами во всем своем обличье. Вы один: гнев не возникает. Это не означает, что гнев исчез, — просто отсутствует ситуация, благоприятствующая гневу. Вы наполнены гневом, но нет никого, кто бы оскорблял вас, кто бы ранил вас. Отпала только возможность. Вернитесь в мир -пусть вы прожили в Гималаях пятьдесят лет, — потом вы возвращаетесь в мир и немедленно обнаруживаете, что гнев здесь, такой же свежий, как и раньше; может быть, даже еще более сильный, потому что он накапливался пятьдесят лет, пятьдесят лет накапливался яд. Тогда человек начинает бояться возвращения в мир.
Отправляйтесь в Гималаи: вы увидите, как много людей застряло там. Трусы, они не могут вернуться в мир. Что это за чистота, которая боится? Что это за целибат, который боится? Что это за реальность, которая боится майи, иллюзии? Что это за свет, который боится темноты, который боится, что если он придет в темноту, то она может одолеть его? Разве темнота когда-либо преодолевала свет? Но они все равно застряли там. Чем дольше они находятся там, тем меньше они способны вернуться в мир, — потому что в Гималаях они создали для себя прекрасный образ: никто другой не разрушает его. Пребывая в мире, образ сохранить трудно. Кто-то где-то наступит на вашу любимую мозоль; кто-то где-то заденет вас. Вы должны отбросить гнев. Все мои усилия направлены на то, чтобы изменить вас. Не старайтесь изменить сцену, изменяйте, пожалуйста, самого себя. Изменение сцены не поможет никому; это никогда никому не помогало.
А вы думаете... медитации по нескольку часов в день. Если вы даже будете медитировать двадцать четыре часа в сутки, и то это не поможет, если медитация не станет вашим образом жизни. Вы можете медитировать час, два, три часа, шесть часов, много часов — вы можете медитировать даже двадцать четыре часа в сутки: вы сойдете с ума, но не достигнете самадхи.
Самадхи случается тогда, когда вы полностью забываете, что такое медитация. Вы не медитируете; просто то, как вы живете, является медитативным. То, как вы совершаете различные движения, то, как вы ходите, то, как вы едите: все это становится медитативным. Медитация становится качеством вашей жизни; проблема не в количестве. Не думайте о количестве. Не думайте, что если вы будете больше медитировать, то с вами случится больше медитации... это глупо. Вопрос о «больше» не стоит — важно качество, а не количество.
Медитация — это не деньги, которые можно собирать и накапливать. Медитация — это способ бытия: вы не накапливаете ее, вы не можете наращивать ее количество, это не богатство. Это качество вашей жизни.
Поэтому все, что бы вы ни делали здесь, в действительности медитацией не является. Это просто ситуации, в которых, как мне хотелось бы, вы научились бы видеть; это просто подготовка к медитации. Мы называем все это медитациями, потому что оно подготавливает вас для настоящей медитации. Это просто подготовка рабочей площадки, расчистка территории: это не настоящая медитация, потому что настоящая медитация не может «делаться», как не может «делаться» настоящая любовь. Она случается. Вы просто расчищаете пространство своего ума; вы очищаете самого себя, чтобы стать переносчиком, средой, чтобы вами можно было овладеть. Тогда все, что вы делаете, вы будете делать медитативно.
Имеются истории о людях, которые были грабителями или мясниками и которые достигли просветления. Но они достигли, потому что то, что они делали, они делали медитативно. Я слышал одну даосскую историю: у одного китайского императора был мясник и ему всегда нравилось наблюдать за работой этого мясника, когда тот должен был забивать животное для кухни. Император приходил и смотрел на все это, потому что все это было прекрасно — такая безобразная вещь, но мясник справлялся со всем этим прекрасно. Он делал свое дело так, как будто совершал молитву; он делал это так, как если бы он был в глубоком экстазе. Император наблюдал за его работой в течение тридцати лет и никак не мог насытиться этим. Каждый день он с величайшим волнением ожидал прихода мясника. Мясник приносил с собой некоторую атмосферу, как если бы он был в храме и возносил молитвы Богу, — а он всего лишь должен был убивать животных. Сначала он молился; затем он разговаривал с животным; потом он благодарил животное. И потом он убивал животное, и каждое движение его было преисполнено необычайной красотой. Император любил наблюдать за ним.
Однажды он спросил: «Я наблюдаю за тобой двадцать лет. Я никогда не пресыщаюсь этим; каждый день я с волнением ожидаю этого события — ничто другое не волнует меня в такой степени. В чем секрет этого?» Мясник ответил: «Потому что это является медитацией для меня. Я мясник: так было угодно Богу. Я родился в семье мясника: именно так Бог проявил свою волю, чтобы и я стал мясником. Эта работа — моя жизнь, и я сделал ее медитацией. Если Богу было угодно, чтобы я стал мясником, пусть так и будет. Но я должен быть медитативным, так пусть эта работа и будет моей медитацией. Я вхожу в глубокий экстаз; это не просто какая-то деятельность — это акт любви. Бог в этом животном, Бог во мне; Бог желает убивать самого себя. Отлично! Кто я такой, чтобы вмешиваться? Я становлюсь просто средством; мною что-то овладевает».
Есть истории о людях, которые были грабителями и ворами и которые также достигали. В чем заключался их секрет? В том же самом. И я знаю людей, которые прожили в убежище в Гималаях всю свою жизнь и ничего не достигли. Это не вопрос количества — как много вы чего-то делаете. Вопрос в том, как вы это делаете, а не сколько: какое качество вы привносите в это. Вы можете просто идти, и ходьба ваша может быть медитативной; вы можете просто сидеть, и это действие будет медитативным; вы можете есть, и это может стать медитативным; вы можете принимать душ, и это может быть медитативным. Постарайтесь понять это.
Медитация должна стать климатом вокруг вас, средой, в которой вы живете. И куда бы вы ни направлялись, вы несете с собой этот климат. Это и есть цель всех моих усилий; вот почему я не посылаю вас в изоляцию, не посылаю вас в горы, где вы могли бы медитировать весь день. Это дало бы вам неправильное представление обо всем, это породило бы в вас мнение о том, что важным является количество.
Все более и более глубокое вхождение в них без отвлечения на что-либо другое: вы никогда не сможете входить все глубже и глубже, если не поймете, что же отвлекает вас. Если вы пытаетесь избежать отвлечения, то вы никогда не сможете идти глубже, потому что, где бы вы ни были, это отвлечение последует за вами — оно внутри вас.
Я расскажу вам одну историю. Одного человека очень отвлекала его жена, потому что всякий раз, когда он медити-ровал, его жена громко разговаривала, ходила, так громко хлопала дверью, что с полок начинала падать посуда; он очень отвлекался. Поэтому он ушел из дома. Он ушел в лес. Но там его начали отвлекать животные и вороны. Иногда случалось так, что не было никакого отвлекающего фактора, — тогда само это становилось отвлечением. В чем дело? Нет ничего отвлекающего. Абсолютная тишина, а он отвлекается: в чем дело? Неужели исчезли все животные и птицы? Отвлечение не есть что-то объективное, оно не вне вас; это нечто внутри вас. Если вы не можете принимать, вы будете отвлекаться; если вы принимаете, отвлечение исчезает.
Однажды я остановился в небольшой гостинице. Там же остановился и один политический лидер. Это была очень маленькая гостиница в очень маленькой деревне. Политический лидер пришел ко мне в середине ночи и сказал: «Здесь невозможно заснуть. Как вы спите?» Он встряхнул меня и сказал: «Как вы можете спать, когда здесь так много отвлекающего?»
Как минимум две дюжины собак... они, должно быть, собрались со всей деревни и сделали двор гостиницы своим обиталищем. У них, может быть, тоже имеются какие-то политические сборища — их было слишком много; там были непрерывные драки и громкий лай.
Он сказал: «Как же вы спите? Эти собаки не дают мне спать, а я устал».
Поэтому я сказал этому политическому лидеру: «Но они ничего не знают о вас. Они не читают газет, не слушают радио, не смотрят телевизор; они не осознают вас. Я здесь бывал и раньше. Это их обычное поведение: они ничего не делают специально для вас. Вы сражаетесь, сопротивляетесь. Вас беспокоят не они, а мысль о том, что они беспокоят вас. Примите их», Я посоветовал ему делать одну маленькую медитацию: «Ложитесь в постель. Наслаждайтесь их лаем. Пусть это будет музыкой для вас. Наслаждайтесь им. Слушайте его с максимальной внимательностью».
Он сказал: «Как это может помочь мне? Я хочу убежать от этого, я хочу забыть, что они здесь, а вы советуете мне слушать их. Это будет беспокоить меня еще больше».
Я сказал ему: «Вы просто попробуйте. Вы попробовали свой способ и потерпели неудачу. Теперь испробуйте мой способ; вы убедитесь, что он успешен, прямо здесь, у меня».
Он не был готов к этому, он не поверил этому; но другого пути не было, и он попробовал. И через пять минут он крепко спал, даже храпел. Я подошел к нему, потряс и сказал: «Как вы можете спать? Как это возможно?»
Если вы все принимаете, ничто не может отвлечь вас. Это отвлечение создается самим неприятием внутри вас. Поэтому, если вы хотите медитировать без отвлечения, не отвергайте ничего. Шум уличного движения должен приниматься -это часть этого мира, все совершенно в порядке; детский крик и плач является частью этого мира, все совершенно в порядке. Принимайте все, что есть вокруг вас, считайте, что все вокруг вас в порядке, считайте нормальным ощущение, что все вокруг вас в порядке. Что-то внутри вас плавится. Тогда ничто не отвлекает вас. И пока этого не случится, вас все будет отвлекать, куда бы вы ни направились.
Насколько я понимаю, большинство учителей йоги учат, что на некоторый период времени необходим отказ от мира. Это совершенно не необходимо. Это не только не необходимо — это вредно, потому что какой может быть уход от мира? При подобном отказе от мира эго еще более укрепляется. Не отказывайтесь от мира; лучше плавьтесь. Я учу вас как раз противоположному. Плавьтесь.
Большинство учителей йоги учат, что на некоторый период времени необходим отказ от мира — с тех пор. как начала подниматься кундалини, и до тех пор, пока не будет окончательно достигнуто состояние самадхи; и тогда человек снова может быть в мире, но не принадлежать ему. Нет... если вы не были на этом пути с самого начала, то ничего не может внезапно случиться в конце. Если так было с самого начала, то только в этом случае возможен расцвет в конце. Если вы отказались от мира, то вы никогда не сможете вернуться в него, чтобы быть в нем и не принадлежать ему. Нет; потому что это не может случиться внезапно; это постепенный процесс. Вы должны постепенно впитывать дух этого. Это подобно тому, как прорастает маленькое семя, как оно превращается в растение и становится деревом. Вы говорите, что сначала откажетесь от мира, а затем вернетесь к нему. Сам отказ от мира разъединит вас с ним; вы будете бояться вернуться обратно.
Посмотрите на католические монастыри, посмотрите на индусские монастыри: люди стали бояться; они не возвращаются назад. В Европе имеются монастыри, попав в которые, вы не можете выбраться из них до самой смерти. Зачем существуют эти монастыри? Имеются монастыри, в которые за всю их историю не входила женщина... католические монахи. Есть женские монастыри, куда в течение столетий не входил ни один мужчина. Что это за кристаллизация? Кристаллизуется страх, и больше ничего — кристаллизуется отказ от мира. И все они говорят, что человек должен жить в миру и быть вне его, быть не от мира сего. Но такого не случается. Посмотрите на джайнских монахов: они боятся всего. Пятьдесят лет человек был монахом — он не может прикоснуться к женской руке; он не может посмотреть женщине в глаза. Что это за самадхи? Это можно назвать самоубийством, но не самадхи. Что это за достижение? Я не могу назвать это каким-либо достижением. Это не означает, что поднялась кундалини: кундалини полностью спит, полностью умерла. Огонь исчез. Нет никакого огня.
Если вы действительно желаете прийти в то прекрасное • место, где вы находитесь в мире и, в то же время, являетесь не от мира сего, вы должны встать на этот путь с самого начала; вы должны оставаться в мире и подготовить это. Это трудно, я знаю. Люди бегут в леса, потому что это кажется простым. Вы думаете, что те, кто бежал от мира, очень смелы? Тогда у вас совершенно неправильные представления об этом. Они трусы. Они бежали, потому что не могли справиться с трудностями; они бежали, потому что не могли расти; они бежали, потому что мира было слишком много для них. Но они хорошо приукрасили свое бегство; и в течение многих веков эти трусы писали священные писания и комментарии, потому что им больше нечего было делать; они и сейчас продолжают делать это. Вся их энергия тратится на слова; они все время в чем-то убеждают других трусов.
Религия — это отвага; это не трусость. Будьте смелым, глядя в лицо миру. И все, что вы желали бы иметь в конце, начинайте создавать в самом начале — это единственный способ. Несите это с самого первого шага, потому что первый шаг является также и последним.
Ваше учение, кажется, противоречит этому: быть вовлеченным в этот мир, пока не случится трансформация. Если это так, то как можно избежать отвлечения майей до того, как можно будет ясно увидеть реальность? Нет никакой необходимости избегать чего-либо. Все усилия избежать чего-либо проистекают из страха. Живите этим, не избегайте этого. Живите майей, и вы придете к пониманию реальности, потому что эта майя также является скрытой реальностью. Кажущееся тоже является реальностью. Позвольте мне повторить это: кажущееся тоже является реальностью. Не избегайте его; в противном случае вы убежите и от реальности. Глубоко входите в эту майю. Живите ею, наслаждайтесь ею, проникайте в нее. Индусы называют майю покровом Брахмана, его одеждой: не избегайте ее. Если вы будете избегать моей одежды и убежите от нее, то вы убежите также и от меня. Вы должны будете принимать мою одежду, вы должны будете подходить все ближе и ближе к ней; только тогда вы сможете узнать меня — того, кто скрыт под этими одеждами.
Бог скрыт в своей майе. Майя означает магию. Бог скрыт в своей магии. Слово «магия» произошло от слова майя. Бог скрыт в этих цветах, в этих деревьях, в этих камнях; Бог в вас и во мне. Он выглядывает из каждого глаза, его аромат распространяется от каждого цветка. Именно так он существует; это его внешний вид, это его проявление. Бежав от всего этого, вы убежите от него; войдите в это, войдите в аромат цветов, и вы обнаружите аромат скрытого в них Бога. Войдите в любое человеческое существо в глубокой любви, сострадании и смирении, и за его телом вы обнаружите воплощенного Бога, и за его глазами вы обнаружите Бога, глядящего на вас. Вглядитесь в чьи-то глаза с глубоким состраданием и любовью, вглядитесь как бесстрастный исследователь, без всяких предубеждений и идей. Просто войдите в чьи-то глаза и идите все глубже, глубже и глубже; и внезапно вы увидите его там, во всей его абсолютной красоте и чистоте.
Я не призываю вас избегать чего-либо; слово «избегать» является для меня грязным. Я призываю вас войти. Майя является храмом Божьим. Войдите в него: мир является храмом Божьим. Тело является храмом Божьим: войдите в него. Найдите максимально возможное число путей, чтобы войти в него. Пытайтесь найти Бога везде и во всем, и вы найдете его везде и во всем. Иисус говорит: «Я скрыт под каждым камнем. Копните гору, и вы обнаружите там меня. Сломайте дерево, и вы обнаружите там меня». Он везде. Он есть само существование.
Не пытайтесь бежать от чего-либо. Бежать, избегать, отказ, изоляция — плохие слова: не используйте их. Пусть они не будут частью словаря, вашего словаря; отбросьте их. Найдите положительные термины, найдите положительные слова: вовлеченность, свершение, наслаждение, празднование, восхищение, экстаз — и вы будете на правильном пути.
Реальность и иллюзия не противоположны. Бог и его мир не противоположны. Бог скрыт в мире, реальность скрыта в кажущемся, в проявленном; это проявленное также прекрасно.
Внешнее также прекрасно. Прекрасна не только душа, тело также прекрасно. И так и должно быть, потому что позади тела скрыта душа. Душа проявляется через тело миллионами способов. Тело подобно стеклу. Позади него пламя, и это пламя распространяет свои лучи сквозь стекло. Всякий раз, когда вы смотрите на прекрасного человека, он является только намеком, он просто дает вам указание, что позади него скрыта необычайная красота. Вот почему прекрасное тело привлекает — это естественно: потому что это просто указание, естественное указание, приглашение к тому, что что-то Прекрасное скрыто позади. Приходите, исследуйте меня. Приходите. Прекрасное тело привлекает из-за скрытой за ним прекрасной души; если вы достигнете прекрасной души, вы достигнете и прекрасного тела — это не просто совпадение, это не случайность. Чем более прекрасным вы становитесь внутри, тем более прекрасным вы становитесь и снаружи. Если очень безобразное тело все глубже и глубже вовлекается в медитацию, то вы внезапно увидите, что безобразность исчезает, что из-за безобразности все более и более проглядывает красота. Раз внутреннее ядро становится прекрасным, то внешняя периферия следует за ним.
Внешнее, видимое, кажущееся также прекрасны. Случилось так: умер дзэнский учитель и его главный ученик начал рыдать и плакать. Собрались миллионы людей -учитель был очень известен; но его главный ученик был даже еще более известным, чем учитель. Те, кто был ближе к нему, подошли к нему и сказали: «Пожалуйста, не плачь, потому что это создает плохое мнение о тебе. Люди считают, что ты являешься реализованной душой, и ты всегда говорил, что для тебя смерти не существует. Так почему же ты плачешь? Ведь ты сам учил всю свою жизнь, что умирает только тело, что душа не умирает. Тогда почему же ты плачешь?»
Главный ученик сказал: «Да, я говорил вам, что душа никогда не умирает, что умирает только тело. Но кто сказал вам, что я плачу из-за души? Я плачу из-за тела, ведь тело моего учителя было так прекрасно, такое встречается раз в сто лет. Поскольку он был так прекрасен внутри, то его окружал прекрасный цветок. Я плачу из-за тела — кто сказал вам, что я плачу из-за души? Душа никогда не умирает; нет никакой необходимости жалеть о ней. Но тело моего учителя также было неизмеримо прекрасно, и я потерял его».
Это то, что я называю просветлением.
Мое просветление парадоксально. Оно и должно быть таким, потому что оно не является логичным. Оно больше, чем логика. Вот почему я все время учу вас и медитации, и любви. Любовь является частью майи, внешнего мира; медитация является частью реальности. Бога. Я учу и тому и другому. Я говорю о любви для того, чтобы вы могли глубоко проникнуть в свое тело, чтобы вы могли осознать свою душу, скрытую позади него. Я говорю о медитации для того, чтобы вы могли добраться до своей собственной внутренней сущности. Пусть будет и то и другое: не создавайте никакого разделения между ними. Здесь всегда было разделение, дихотомия. Люди, которые учили медитации, всегда были против любви; а поэты и художники, которые учили любви, всегда были против медитации.
Я несу величайший синтез, который возможен для вас в этом мире, — синтез любви и медитации. И я учу вас расти обоими способами. Продвигайтесь в обоих измерениях: продвигайтесь внутрь посредством медитации, продвигайтесь внутрь посредством любви. Идите все глубже и глубже внутрь себя, идите также все дальше и дальше к другому берегу -чтобы вы не оставались однобоким, односторонним.
Медитаторы, которые не любят, становятся односторонними. Их внутреннее бытие становится богатым, но их внешнее бытие является весьма бедным. Я хотел бы, чтобы вы становились богаче обоими способами: через любовь и через медитацию.
Бхагаван, вы единственный человек, если Вас можно назвать человеком, которого я люблю безоговорочно. По отношению ко всем другим людям мне всегда хочется бросить вызов, одолеть их. Но я вынужден был сдаться Вам. не оказывая какого-либо видимого сопротивления. Сейчас, благодаря вашей любви, вы, в действительности, в первый раз представляете меня Иисусу. Примите мою глубокую благодарность за эту милость, за эту благодать. Не легче ли женщинам, хотя бы в самом начале, прийти к Иисусу — как потенциальным матерям и любимым? Не приходит ли к нему мужчина через свою женственность?
Это от Паритоша. Я приглашаю в путь многие тысячи людей, но люди, подобные Паритошу, редки. Он пожилой человек, но вы вряд ли найдете человека, более похожего на ребенка, — это будет трудно. Даже маленький Сиддхарта старше Паритоша. Паритош просто невинен: даже маленький Сиддхарта хитроумен и умен. Когда маленький Сиддхарта приходит ко мне, он приходит как взрослый, защищенный человек; когда Паритош приходит ко мне, он приходит как маленькое дитя — полностью уязвимый, незащищенный, беспомощный как малое дитя.
Одиннадцатого декабря тысячи людей проходили передо мной, но там не было ни одного, подобного Паритошу. Он не мог даже смотреть на меня прямо: это было бы слишком агрессивно. Он просто взглянул на меня краешком глаз и прошел — малое дитя — редкое явление. Это то, о чем говорил Иисус: «Пока вы не станете подобным малому ребенку, вы не войдете в царство Божие». Да, пока вы не станете подобными Паритошу, вы не войдете в царство Божие.
Это его вопрос: Бхагаван, вы единственный, человек, если Вас можно назвать человеком», да, вы можете называть меня человеком, сыном человечьим, как называл себя Иисус. Но я и нечто большее — сын человечий и сын Божий. И вы все есть то же самое; только ваш другой берег еще не распознан вами, другой берег все еще скрыт в утреннем тумане. Вы еще не осознали свою собственную величину. Вы живете до сих пор на пороге своей жизни; вы еще не вошли во дворец. Но порог — это не все: вы больше, чем вы есть, вы величественнее, чем вы есть, вы выше, чем вы есть, вы глубже, чем вы есть. То, что выше вас и глубже вас, и есть то, что мы называем Богом.
Вы в точности подобны мне — нет ни малейшей разницы. Вы в точности подобны Иисусу — нет совсем никакой разницы. Но Иисус распознал свой другой берег, Иисус понял, что он больше, чем он есть. Поэтому он называл себя и сыном Божьим, и сыном человеческим.
Вы можете называть меня человеком; но Паритош в неуверенности, потому что он понимает, он по меньшей мере чувствует, что во мне присутствует что-то еще. Он говорит: Вы единственный человек, если Вас можно назвать человеком... потому что он ощущает что-то еще. Вам нужно вырасти до этого ощущения. И это чувство должно быть не только по отношению ко мне; оно должно относиться и к самим себе тоже. Тогда вы будете не только любить себя — вы будете также уважать себя, вы будете благоговеть перед собой. Совсем недавно я говорил вам: «Любите себя». Теперь я говорю вам: «И поклоняйтесь себе». Если вы любите себя, вы становитесь человеком, правильным человеческим существом; если вы еще и поклоняетесь себе, что очень трудно, но не невозможно, то вы становитесь также и Богом. Когда поклоняющийся и объект поклонения становятся чем-то единым, тогда в вас случается Бог. Тогда вам не нужно идти ни в какой храм; тогда храм сам приходит в вас.
Вы единственный человек, если Вас можно назвать человеком, которого я люблю безоговорочно. Я знаю это. С первого же дня прихода Паритоша сюда, его самоотречение было полным и окончательным.
По отношению ко всем другим людям мне всегда хочется бросить вызов, одолеть их. Но я вынужден был сдаться Вам, не оказывая какого-либо видимого сопротивления. Почему это случилось? Потому что если вы в состоянии видеть меня, то вы понимаете, что я не отличаюсь от вас; тогда нет смысла оказывать сопротивление, тогда нет смысла бороться, тогда вы будете бороться против самого себя. Когда вы сдаетесь мне, в вас, в действительности, происходит вот что: ваше низшее «я» сдается вашему высшему «я». Я являюсь только предлогом.
Сейчас, благодаря вашей любви, вы, в действительности, в первый раз представляете меня Иисусу. Об Иисусе проповедуют с тысяч кафедр; его имя в течение двух тысяч лет использовалось больше, чем имя кого-либо другого. Про него написано больше книг, чем про кого-либо другого. Во имя его воздвигнуто больше церквей, чем во имя кого-либо другого. Миллионы священнослужителей во всем мире, миллионы миссионеров все время пропагандируют его имя и его слово; и я скажу вам: Иисус остается одним из наиболее неизвестных Учителей. На самом деле, сама пыль, которую подымают миссионеры вокруг его имени, сам дым, создаваемый теологами, становятся барьером для понимания его. Всякий раз, когда произносится имя Иисуса, немедленно на ум приходят Ватикан, священники, церковь и вся их организация. И все, что они делали во имя Иисуса, является безобразным, ужасным — это просто кошмар.
Вот почему, когда я говорю об Иисусе, вы чувствуете дуновение нового ветра, — потому что я не миссионер, я не христианин, я не священник. Я, на самом деле, не имею ничего общего с Иисусом, за исключением того, что я люблю его. Когда я преподношу вам Иисуса, я преподношу вам себя; через его имя, через его слово я выражаю вам себя. Иисус и я — это не две сущности; это единое явление. Иногда невозможно сказать, я ли говорю об Иисусе или Иисус сам говорит о себе. Иногда границы между нами полностью исчезают-Наступают моменты, когда вы слушаете от всего вашего сердца. Тогда границы полностью исчезают; тогда я исчезаю. Тогда Иисус говорит через меня; тогда я становлюсь посредником между вами. Поскольку у меня нет никаких предубеждений «за» или «против» и поскольку у меня нет никаких догм, которые мне нужно было бы проповедовать, то Иисус приходит к вам во всей своей кристальной чистоте.
Не легче ли женщинам, хотя бы в самом начале, прийти к Иисусу — как потенциальным матерям и любимым? Не приходит ли к нему мужчина через свою женственность? Да. Бог, в действительности, всегда приходит к вам через вашу женственную часть, — потому что женственная часть означает восприимчивость, вашу восприимчивость. Вы не можете быть агрессивным по отношению к Богу, вы не можете стремиться обладать им, вы не можете нападать на него и одолевать его: вы можете только допускать его к себе, в глубоком смирении, в глубоком приятии — вы открыты. Вы открываетесь божественному точно так же, как цветок открывается солнцу. Вы не можете что-либо делать для этого, потому что ваше делание идет от вашей мужской части. Каждый мужчина — наполовину мужчина, наполовину женщина; каждая женщина — наполовину женщина, наполовину мужчина. Разница между ними невелика. У мужчины мужская часть наверху, а женская часть — снизу. В мужчине мужское является сознательным, а женское — подсознательным; в женщине женское является сознательным, а мужское — подсознательным.
Конечно, это правда, это абсолютная правда: когда на землю является такая личность, как Иисус, или Будда, или Махавира, то первыми привлекаются женщины, — потому что они могут принять его немедленно: их сознательная часть является женственной. Мария Магдалина ближе к Иисусу, чем Петр; так и должно быть, потому что она не разум, она сердце. Она любит его, а любовь всегда целостна. Когда к Иисусу приходит мужчина, его нужно убедить, его нужно убедить интеллектуально. Когда приходит женщина, она нуждается только в одном убеждении — в убеждении сердца. А сердце имеет свои собственные мотивы, которых не имеет разум. Оно просто влюбляется, оно доверяет.
Поэтому женщины легко понимают Иисуса или Будду; они приходят немедленно и легко приближаются к ним, потому что для них естественным является быть открытыми. Вся их биология есть восприимчивость, приятие. Они пассивны — они могут открыться; они не агрессивны, они могут раскрыться и допустить в себя другого. И Иисус может войти
Б НИХ.
Для мужчины это бывает трудным сначала, потому что он должен сражаться, бороться; его нужно убеждать интеллектуально. Должна быть какая-то война. Пока он не будет побежден, пока он не испытает все пути, которыми можно бежать, он не сдастся, не капитулирует. Он сдается только в конце. Раз он сдается, то начинает функционировать его женственная часть.
В начале женщине легко; в начале мужчине трудно. Но следует понять еще одно: в конце женщине трудно, мужчине легче. Потому что чем глубже заходит любовь, тем больше переходит женщина от своей женственной части к своей мужской части. Вы, должно быть, наблюдали это: вы влюбляетесь в женщину; она так прекрасна вначале. И не стоит даже говорить о конце — какой безобразной она может стать! Когда на поверхность поднимается мужская часть, она становится неприятной, раздражительной, она начинает сражаться и ссориться со всеми, — каждая женщина. В самом начале она просто мед, не от мира сего; в конце это ядовитое зелье.
Так что для женщины легче всего подойти ко мне или к Иисусу в самом начале. Для мужчин это трудно: они должны будут сражаться. Но в конце весь процесс становится обратным: женщина начинает сражаться, а мужчина начинает сдаваться.
Таким образом, в Целом они равны. Но если вы понимаете все это, если мужчина осознает все это, то нет никакой необходимости сражаться в начале — с самого начала мужчина может быть открытым, как это имеет место в случае Паритоша. А если женщина осознает это, то для нее совсем не обязательно сражаться в конце. Она может оставаться открытой. Но для этого требуется осознавание. Если вы живете без осознавания, то вы являетесь просто жертвой сознательной и бессознательной частей ваших умов. Осознавание выводит вас за пределы; тогда вы используете свои сознательную и бессознательную части ума, но они вас не используют.
Таким образом, те, кто имеет женское тело и женский ум, должны быть бдительными, осознающими. Они не должны быть удовлетворенными с самого начала; они не должны испытывать удовлетворение от того, что близко подошли ко мне, — их реальные проблемы возникнут позже. Но если они остаются осознающими, то проблема может и не возникнуть — в этом нет никакой необходимости. Необходимость возникает в том случае, если вы не осознаете всего этого. Если вы остаетесь осознающими, вы можете пройти этот барьер. И если вы являетесь осознающими с самого начала и имеете мужские тело и ум, то этого осознавания будет достаточно: вам не нужно будет сражаться, потому что эти сражения никуда не приводят.
Здесь необходима глубокая гармония, а не борьба. И это не вопрос интеллектуального убеждения. Нужно преображение, а не убеждение. И преображение приходит тогда, когда вы находитесь в гармонии со мной. Когда вы чувствуете меня, живете мною; когда вы позволяете мне войти в вас максимально глубоко и не боитесь — тогда случается преображение. А необходимо именно преображение — убеждения недостаточно.
Поэтому, если вы мужчина, будьте бдительным и осознающим с самого начала. Если вы женщина, будьте бдительны: рано или поздно начнет подниматься ваша мужская часть. Бдительными и осознающими должны быть и мужчины, и женщины.
Осознавание не является ни мужским, ни женским свойством, потому что оно не принадлежит телу; оно парит над телом. Люди приходят ко мне и спрашивают: «Где расположен орган осознавания?» Он не может быть нигде расположен, потому что он не является частью тела. Он парит где-то над телом, он не может быть локализован. И раз вы стали осознающим, вы также парите над своим телом; вы не в теле. В этом состоит значение слова «экстаз». Экстаз означает пребывание вне себя, пребывание снаружи.
Когда вы становитесь осознающим, вы входите в состояние экстаза: вы пребываете вне себя. Вы становитесь наблюдателем на холмах.
Беседа 9
Иисус — это вода вечности, божественный источник. Он может утолить вашу жажду
19 декабря 1975г., Пуна
Евангелие от Иоанна, глава 7
25. Тут некоторые из Иерусалимлян говорили...
27. Но мы знаем Его, откуда Он; Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он.
28. Тогда Иисус возгласил в храме, уча и говоря: и знаете Меня, и знаете, откуда Я; и Я пришел не Сам от Себя, но истинен Пославший Меня, Которого вы не знаете.
29. Я знаю Его, потому что Я от Него, и Он послал Меня.
И искали схватить Его, но никто не наложил на Него руки, потому что еще не пришел час Его.
31. Многие же из народа уверовали в Него и говорили, когда придет Христос, неужели сотворит больше знамений, нежели сколько Сей сотворил?
32.Усльшали фарисеи такие толки о Нем в народе, и послали фарисеи и первосвященники служителей—схватить Его.
33. Иисус же сказал им: еще недолго быть Мне с вами, и пойду к Пославшему Меня...
37. В последний же великий день праздника стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей.
Недавно я прочитал встретил такие строчки:
Искатель истины не следует никакими путями: когда истина здесь, все пути ведут к ней.
Истина всегда здесь. Только так и может существовать истина. Истина не может быть где-то в другом месте. Единственное место, где может быть истина, — это здесь; единственное время, когда может быть истина, — это сейчас. Но ум никогда не пребывает здесь и сейчас, поэтому ум и истина никогда не встречаются.
Ум все время думает об истине, а истина все время ожидает своего осознания, но встреча между ними никогда не случается. Встреча возможна только в том случае, если ум перестанет функционировать, потому что ум означает прошлое, ум означает будущее. Ум никогда не пребывает здесь и сейчас. Всякий раз, когда вы начинаете думать, вы сбиваетесь с пути. Если вы перестаете думать, то внезапно вы оказываетесь дома. Вы никогда и не уходили отсюда; все ваши блуждания подобны сновидению. В противном случае вы бы жили в Боге, вы бы жили как боги — это единственный способ существования. Но вы не осознаете этого, потому что все время думаете об этом.
Роза перед вашими глазами, но вы слишком переполнены мыслями о розе. Иисус стоял прямо здесь, и люди рассуждали, — а ведь он стоял непосредственно перед ними. Но они были не здесь; они думали о священном писании, о том, что в нем сказано.
Тут некоторые из Иерусалимлян говорили».
То, что говорится в Евангелии, многозначительно: «Некоторые из людей, которые говорили это, были из Иерусалима» — из священного места, из святого места. Священное место становится наиболее несвященным, потому что, когда люди думают, что они знают, они являются наиболее несвященными. Когда люди думают, что они знают, они являются наиболее невежественными, потому что те, кто действительно знает, знают, что они не знают. Так всегда было. Отправляйтесь в Варанаси, и вы обнаружите только попугаев — великих ученых мужей, но без какого-либо осознавания. Отправляйтесь в Мекку, и вы найдете там маулви, которые знают все «о», но ничего не знают; они могут процитировать весь Коран — они запомнили его наизусть. Они стали великими компьютерами, но знание реальности не опустилось на них. Их внутренний алтарь остался темным, неосвещенным, а они все время говорят о свете.
Это очень многозначительно, что в Евангелии говорится:
Тут некоторые из Иерусалимлян говорили...
Иерусалим является Меккой для иудеев. Затем он стал Меккой и для христиан. Это Варанаси Запада. Всякий раз, когда некоторое место становится святилищем, оно теряет всю свою святость, — иначе все существование было бы святым местом. Но когда религия является организованной, когда истина становится доктриной, когда ученые мужи становятся более важными, чем мистики, когда информация становится более важной, чем знание, тогда и случается это несчастье.
Эти люди из Иерусалима знали все. «Когда придет Иисус, — говорит священное писание, — никто не будет знать, откуда он пришел».
Но мы знаем Его, откуда Он; Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он.
Очень уместный вопрос — потому что они очень хорошо это знают, — откуда этот человек приходит. Они знают его отца, его мать, его братьев и сестер; они знают о нем все. И эта информация затуманила их умы. Знаете ли вы, на самом деле, откуда вы пришли? Пришли ли вы от своего отца? Пришли ли вы от своей матери? Вы, может быть, пришли через них, но вы пришли не от них. Вы, возможно, прошли через них. Они что-то вроде перекрестка, но вы пришли не от них.
Рассказывают, что, когда Будда стал просветленным и пришел навестить своего отца, тот был очень сердит и сказал: «Я могу простить тебя, потому что у меня отцовское сердце. Но выбрось всю эту чепуху. Ты принадлежишь семье императора. Не ходи как нищий. Ты мой сын».
Будда рассмеялся и сказал: «Сэр, я мог прийти благодаря вам, но я не принадлежу вам. Кому принадлежите вы?»
Если вы углубитесь в самого себя, вы обнаружите там таинственное безмолвие. Не придет ни одного ответа. Ваше тело, возможно, и было дано вашими отцом и матерью, но не ваше сознание. Даже ваш ум, возможно, был дан вам обществом, семьей, образованием, — но не ваше сознание. Тот, кто является вами, пришел ниоткуда.
Да, священное писание правильно говорит: Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он.
Я утверждаю, что в тот момент, когда вы поймете, что вы не знаете, откуда вы, вы станете Христом. В этом все значение этого слова. В тот момент, когда вы осознаете, что ваш первоисточник скрыт покровом тайны, что ваше начало и ваш конец являются чем-то таинственным и нет способа узнать о них, потому что вы были всегда, всегда и всегда... Начала, на самом деле, никогда не было — вот смысл того, что они укрыты покровом тайны. О них невозможно узнать, потому что никакого начала не было.
Вы были здесь до начала времен: вы были здесь до того, как стало существовать пространство. И вы будете здесь до скончания времен и даже после этого. Время пришло после вас, так что никакого начала не было.
Если вы осознаете это, то внезапно вы станете Христом. Значением слова «Христос» является осознание: «Я — вне времени». Священные писания говорят об этом определенно и правильно, но когда попугаи цитируют священное писание, весь его смысл теряется. Они не только не понимают, что говорят, они также неправильно понимают все это.
Христос стоит перед ними: человек, который осознал, что он пришел ниоткуда. Бог означает отсутствие «откуда», Бог означает отсутствие «когда». Бог означает «источник, который вне начала и вне конца». Источник должен быть за пределами начала и за пределами конца.
Однажды случилось такое: Диоген поставил палатку на рынке в Афинах, на очень людном перекрестке. На палатке он написал: «Здесь продается мудрость».
Один из богатейших людей города проходил мимо и увидел эту надпись. Он засмеялся и велел своему слуге взять пять золотых монет и пойти спросить этого хвастуна, как много мудрости может он дать на пять золотых монет?
Слуга вошел в палатку, а богач остался ожидать снаружи. Диоген положил деньги в карман, написал некоторую порцию мудрости на листке бумаги и отдал его слуге. Там было написано: «Что бы ты ни делал, всегда помни о своем начале и о своем конце».
Богатый человек раньше смеялся, но теперь он стал серьезным. Ему так понравилась эта крупица мудрости, что он выбил ее на своем дворце золотыми буквами: «Что бы ты ни делал, всегда помни о своем начале и о своем конце».
То, что вы делаете, не имеет значения, пока оно не связано каким-то образом с вашим началом и с вашим концом. Если вы все время занимаетесь вещами, которые не связаны с вашим началом и с вашим концом, — то есть если они не имеют отношения к Богу, — то ваша жизнь является пустой, она является кучей хлама: она не имеет никакого значения. Значение принадлежит целому, значение принадлежит источнику и кульминации.
Если вы забыли о первоисточнике и конце, то жизнь ваша будет каким-то дрейфом — она будет цепью бессодержательных случайностей. В ней не будет главной темы, в ней не будет смысла. Вы не будете реально принадлежать существованию; вы будете просто жить. Вы можете продолжать жить, но жизнь ваша не будет гармонией, она не будет песнью, она не будет внутренним удовлетворением, она будет бессмысленной.
Но мы знаем Его, откуда Он...
Никто не знает этого. Вы далее не знаете, откуда вы сами пришли. Но эти люди думают, что они хорошо знают.
...откуда Он; Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он.
Писание говорит абсолютную правду, но никто не знает, откуда он пришел. Источник неизвестен — он скрыт покровом тайны. И нет способа узнать его, потому что вы являетесь познающим и никогда не сможете стать познаваемым. Позвольте мне повторить это: вы являетесь познающим, и вас никогда нельзя будет свести к познаваемому. Вы являетесь субъективностью, вы никогда не сможете быть объектом. Поэтому как вы можете узнать себя, узнать, кто вы? Как вы можете узнать себя, узнать, откуда вы пришли? Как вы можете узнать о начале?
Если чувство, что я не знаю, кто я есть, чувство, что я не знаю, откуда я пришел, чувство, что я не знаю, куда я иду, становится интенсивным, то эго пропадает. Потому что тогда для него нет опоры — оно не может стоять.
Эго нуждается в трех опорах. Это трехногий стул: кто я есть? — откуда я пришел? — куда я направляюсь? Для эго нужны три эти ноги. Если эти ноги исчезают, эго падает.
Известен такой случай: у одного из богатейших людей этого столетия Эндрю Карнеги спросили: «Как вы думаете, сэр, что является наиболее важным для промышленности — деньги, труд или банки?» Карнеги ответил: «Это стул на трех ножках».
Какая из ножек является наиболее важной? Если вы уберете любую из ножек, стул упадет. Две ножки не в состоянии удержать его. Если вы уберете одно, если вы начнете ощущать: «Я не знаю, кто я есть», то немедленно станут бесполезными две другие ножки. Или если вы уберете первую ножку: «я не знаю, откуда я пришел», то две другие потеряют всякий смысл. Опоры исчезнут, и эго упадет. Эго является трехногим стулом.
Вы должны, как минимум, предполагать, кто вы есть -знать свое имя, свою форму; вы должны знать, откуда вы пришли — вашу семью; вы должны знать, куда вы направляетесь — иметь некоторую идею о своем предназначении; только тогда эго может существовать.
Человек становится Христом тогда, когда все эти три ноги исчезают. Вот почему в древнем писании говорится:
..Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он...
Христос стоит перед этими слепыми людьми, а они задают глупые вопросы и спорят о глупых вещах. А они были очень умными людьми, людьми из Иерусалима. Они были очень интеллигентными, умными людьми; они могли аргументировать и дискутировать. Иисус, на самом деле, не был так образован, так информирован, как они. Иисус был необразованным человеком — в некотором смысле некультурным, не умудренным опытом, неискушенным. И помните, Бог больше являлся неискушенным людям, чем искушенным, потому что искушенные люди верят, что они уже знают. Раз вы считаете, что знаете, то исчезает всякая возможность познать.
Я расскажу вам одну историю. Один старатель забрался в горы в поисках золота. По пути наверх он упал и ушиб голову. В состоянии забытья он вообразил, что нашел сотни самородков золота. Поэтому, обходя город, он предлагал несуществующее золото каждому встречному. Конечно, он сошел с ума и стал объектом для насмешек.
Один мудрец сжалился над ним — над бедным богачом. Он сильно стукнул его по голове. Удар прочистил ему голову. В шоке и смятении он осознал свое прежнее безумие. «Как неправдоподобно для меня было поверить в то, что я обладаю золотом», — сказал он сам себе.
Затем произошла удивительная вещь. Поскольку он осознал, что он не обладает золотом, то он начал искать и нашел золотые самородки. Осознав, что он не обладает золотом, он стал искать. А когда вы ищете, вы находите.
Духовный поиск следует за осознанием духовной нищеты. Это единственный возможный порядок вещей. Будда говорит: «Аес дхамма санантано». Это вечный закон — раз вы осознали свою духовную нищету, то вы уже на пути к тому, чтобы стать богатым. Раз вы осознали, что вы невежественны, вы сделали первый и основной шаг к мудрости. Раз вы осознали, что вы заблудились, ваша жизнь уже изменилась. Теперь недалеко и до истинного пути.
Но если вы не считаете, что сбились с пути, если вы считаете, что вы на правильном пути, что вы знаете, что вы уже обладаете тем, чем должны обладать, то никакой возможности для вас нет. Тогда вы закрыты.
Каждый осознает разницу между реальным и воображаемым богатством. Он может спросить у других. Вы можете спросить — и всегда спрашиваете! Пусть это будет критерием для выяснения того, является ли ваше богатство реальным или воображаемым: «Ощущаю ли я себя богатым сам по себе или я нуждаюсь в том, чтобы другие постоянно убеждали меня в этом?» Все время задавайте себе этот вопрос. Если вы можете чувствовать себя богатым сами по себе, когда вы один — и вы не нуждаетесь в ком-либо другом, кто убеждал бы вас, если вы не нуждаетесь в чьем-либо мнении, в чьем-либо подтверждении того, что вы богаты — если вы можете быть богатым сам по себе, то ваше богатство является реальным. Если вы нуждаетесь в постоянном подтверждения от других, то ваше богатство является нереальным, воображаемым. Тогда вы просто зависите от мнения других. Помните об этом.
Много раз люди приходили ко мне за подтверждением. Они спрашивали, они говорили: «Я чувствую себя счастливым и блаженным. Что вы скажете на это?» Откуда эта потребность в том, чтобы им что-то говорили? Сама эта потребность показывает, что это счастье является нереальным и воображаемым.
Если вы действительно испытываете счастье, то вы испытываете его даже в том случае, если весь мир возражает вам. Если весь мир пришел к соглашению, что вы несчастливы, то это тоже не имеет значения. Ваше счастье является реальным. Оно не может быть отменено по чьему-то мнению. Но если ваше счастье не является реальным, то его может отменить кто угодно. Даже маленький ребенок может отменить его. Вы будете все время смотреть на людей. Вы будете улыбаться, стараясь показать, что вы счастливы, — чтобы они сказали: «Да. Вы счастливы. Вы выглядите очень счастливым».
Всегда помните этот критерий: только ложь нуждается в поддержке; реальность является самоочевидной. Только ложь нуждается в некотором удостоверении; реальное является самоочевидным.
Люди спрашивали Христа: «Кто дал тебе власть?» Властью был он сам.
Когда я окончил университет, я был приглашен на государственную службу. Министр образования вызвал меня для собеседования и попросил, чтобы я предоставил ему какие-нибудь рекомендации и характеристики.
Я сказал: «Я здесь; вы смотрите на меня. Я могу сидеть здесь; вы можете понаблюдать за мной. Если желаете, я могу пожить с вами несколько дней. Но не спрашивайте о рекомендациях и характеристиках. Кто может удостоверить мои качества?»
Он не мог понять меня. Он сказал: «Вы можете принести характеристику от вашего ректора или, по крайней мере, от декана вашего факультета».
Я сказал: «Если мой ректор попросит у меня дать ему характеристику, я не дам ее- Как же я могу просить у него мою характеристику? Я не смогу дать характеристику ему-Поэтому это невозможно. Я могу просить документ о характере только у того человека, который, как я вижу, является человеком с характером. Но это абсурд. Получается, что он начинает официально иметь этот характер только после того, как я дам ему свидетельство о его характере».
Но он не мог понять меня. Он сказал: «Тогда у вас будут трудности, потому что требуются две характеристики».
Поэтому я написал характеристику от имени своего ректора. Потом я пошел к ректору и сказал: «Вот копия, оригинала у меня нет. Это свидетельство, которое я дал самому себе. Вы должны подписать его».
Он сказал: «Но это абсурд. Как вы можете дать характеристику самому себе?»
Я сказал ему: «Если я не могу охарактеризовать себя, то кто может сделать это? Я знаю себя лучше, чем кто-либо другой. Вы не знаете меня совсем. Если вы можете дать мне характеристику, то почему я не могу сделать этого? Это моя характеристика. Вы должны подписать ее».
Он посмотрел на документ и рассмеялся, потому что я написал в нем, что человек является свободным, а его характерные свойства относятся к прошлому — будущее неизвестно. Я мог быть хорошим человеком до сих пор. А в следующий момент? Никто не знает! Я мог быть святым до сих пор, но в следующий момент я могу стать грешником. Фактически каждый момент я должен заново описывать свой характер, свои характерные свойства; я снова и снова должен подтверждать их.
Характер, репутация, принадлежит прошлому, а вы просите документ о характере, который бы гарантировал что-то в будущем, — это глупо. Будущее остается открытым; будущее всегда остается открытым. Следующий момент всегда является неопределенным. В этом разница между камнем и человеком. Вы можете дать характеристику камню. Камень последователен; он всегда был камнем и всегда будет оставаться камнем. Он предсказуем. Но как можете вы дать удостоверение о характере человеку?
Грешник иногда становится праведником, праведник становится грешником. В этом красота человека: он не имеет никаких постоянных качеств. Только камни имеют постоянные свойства. Чем более живым вы являетесь, тем меньше в вас характерных свойств — когда вы абсолютно живы, вы непредсказуемы. Тогда вы абсолютно свободны.
Стоя перед Христом, люди спрашивают о власти, спрашивают о его отличительных признаках, о его характерных свойствах. Они говорят о том, что Христос должен соответствовать предсказаниям священного писания. Почему Христос должен соответствовать предсказаниям священного писания? Он не камень. Он полностью свободен, абсолютно свободен — в этом его красота и слава. Но люди верят в мертвые вещи, люди верят в мертвых богов. Они сами мертвы; им удобно с мертвыми богами. Только в том случае, если вы сами живы, вам будет удобно с живым Богом. Живой Бог означает свободу.
Каждый момент человек должен решать, каким ему быть; каждый момент является решающим, каждый момент может все изменить. Вы можете и не меняться; это тоже ваше решение. Но каждый момент человек должен определять свое поведение заново. Характерные особенности — это не нечто, что всегда присутствует в вас подобно мертвому камню. Характер должен быть живым, действующим, решающим. Каждый момент вы рождаетесь заново. Каждый момент вы умираете, каждый момент вы рождаетесь снова.
Но люди все время спрашивают. А люди Иерусалима или люди Варанаси — это наиболее мертвые люди. Иерусалим является одним из древнейших городов мира. Это означает, что он несет на себе весьма продолжительное и мертвое прошлое, он всегда мыслит категориями прошлого, и никогда — категориями будущего. Они не могут видеть будущее. Иудеи упустили Христа.
У Христа была судьба и будущее, а они задавали вопросы о прошлом. Они не могли видеть; у них не было глаз, способных постигнуть, что начинается нечто новое. В этом человеке Бог предпринял новый шаг, в этом человеке Бог принял новое решение. Бог принял весьма серьезное историческое решение. Все человечество должно было измениться через этого человека. Человек больше не должен будет быть таким, каким он был прежде, — это поворотный момент. Но все это в будущем.
Иудеи стояли рядом с Иисусом. Иисус был открыт по направлению к будущему, но они смотрели в прошлое. Они смотрели на облака пыли, оставшиеся позади. Они не смогли увидеть восходящее солнце.
Но мы знаем Его, откуда Он; Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он.
Тогда Иисус возгласил в храме, уча и говоря: и знаете Меня, и знаете, откуда Я; и Я пришел не Сам от Себя, но истинен Пославший Меня, Которого вы не знаете.
Иисус кричал. Люди, подобные Иисусу, должны кричать, потому что мы глухи. И даже тогда, когда они кричат, мы не слушаем. И даже тогда, когда мы слушаем, мы не понимаем. И даже тогда, когда мы понимаем, мы не действуем.
Я расскажу вам одну историю. Группа несчастливых мужчин и женщин слышала о прекрасном месте, называемом Небесным Городом. Желая жить в нем, они посоветовались с мудрецом, который сказал им: «Идите на окраину города. Там вы увидите следы. Следуйте по ним до самого Небесного Города».
Обнаружив следы, часть людей немедленно повернула назад, потому что следы вели в пугающую их дикую местность.
Остальная часть группы некоторое время продвигалась по следам, но еще несколько из них остановились, когда пошел дождь. Еще через несколько миль группа разделилась на две ссорящиеся части, каждая из которых предъявляла права на то, чтобы руководить экспедицией. Между ними разгорелась такая яростная битва, что они полностью забыли о Небесном Городе и вернулись домой для того, чтобы продолжить спор.
Наблюдая все это, мудрец говорил своим ученикам: «Из-за замороженного человеческого ума такое случается все время. И все же, людям нужно говорить о следах. Время от времени кто-то настойчивый доходит по ним до Небесного Города».
Человек все время неправильно понимает. Бог все время посылает своих вестников; люди все понимают не так. Бог все время предпринимает новые усилия; человек все время доводит дело до распятия. Бог все время надеется, Бог очень надеется. Он еще не разочаровался в вас. Он все еще надеется; его надежда является вечной. Что бы вы ни делали, это не повлияет на его надежду. Он все время предпринимает новые усилия, он все время изобретает новые методы.
Иисус является изобретением. Будда является изобретением, Кришна является изобретением. Бог снова и снова является в различных формах. Вы можете отвергнуть одну форму, но принять другую. Он все время надеется на вас. Помните об этом.
И помните: я говорю не о тех людях, которые когда-то жили в Иерусалиме, — я говорю о вас. Я не говорю о тех дураках, которые не смогли понять Иисуса; я говорю о вас — потому что всегда случается одно и то же. Иисус всегда здесь, и всегда люди ссорятся из-за бессмысленных доктрин и догм — цитируя писания, окутывая самих себя дымом и не глядя на факты.
Иисус является божественным фактом. Бог стоит перед ними, а они спрашивают, действительно ли он является Богом. В чем причина того несчастья, что они не могли поверить в него? Потому что Иисус не мог следовать всем предсказаниям старых пророков. Никто не может следовать чьим-то предсказаниям. И вот в чем глупость: иудеи отвергли Христа, потому что считали, что он не следует всем предсказаниям; христиане же все время доказывают, что он следовал всем предсказаниям. Вот почему они приняли его.
Посмотрите на глупость этого — это одно и то же. Никто не смотрит на Иисуса прямо. Иудеи отвергли его, но аргументы те же самые: он не соответствовал всем предсказаниям, содержащимся в священном писании. Христиане утверждают, что он соответствовал им. Аргумент тот же самый, ум тот же самый. Они не отличаются. И те и другие упустили главное. Они могут противостоять друг другу, но их позиции одинаковы. Никто не смотрит на Христа; никто не идет по следам в Небесный Город. Они вернулись домой, чтобы продолжить сражение.
Тогда Иисус возгласил в храме, уча и говоря: и знаете Меня, и знаете, откуда Я...
Он говорит: «Вы не знаете; вы не знаете меня. Вы не знаете, откуда я, я пришел не сам по себе».
Никто не пришел сам по себе. Все пришли от Бога. Никто, на самом деле, не пришел, все посланы. Все пришли от целого. Спрашивали ли вас, желаете вы прийти в этот мир или нет? Никого никогда не спрашивали. Это никогда не было вашим решением. Вы были посланы; вас послало целое. Как океан воплощает себя в тысячах и тысячах волн, так и Бог воплощает себя в человечестве, в жизни, в тысячах и тысячах волн. В своем сознании вы являетесь волной. Вы можете думать, что вы отдельны, но это иллюзия, это майя.
...и Я пришел не Сам от Себя, но истинен Пославший Меня. Которого вы не знаете.
Иисус ничего не говорит о человеке по имени Иисус. Он говорит о сознании каждого человека. Все, что он говорит о себе, относится также и к вам. И снова иудеи думали, что он очень эгоистичен: он провозглашает, что пришел от Бога, а пророк должен быть скромным, смиренным. Он совсем не кажется смиренным. Христиане считают, что он провозглашает нечто о самом себе, а не обо всех других.
Поэтому, если кто-то другой скажет: «Я есть сын Божий», христиане сразу же ополчатся против него. "Этот человек еретик. Есть один, и только один сын Божий, и это Иисус Христос, единственный порожденный сын».
Я пытаюсь показать вам, что ум является одним и тем же — неважно, иудеи вы или христиане. Ум как таковой является бестолковым, и пока вы не отбросите его, вы можете становиться кем угодно: иудеем, христианином, индусом; это не имеет никакого значения.
Я знаю Его, потому что Я от Него, и Он послал Меня.
Это слово «послал» прекрасно. Никто не приходит сам; все посланы. Все являются посланниками, потому что каждый несет с собой послание, свое предназначение, семя. Вы пришли не от самих себя. Никто не приходит от себя, никто не может прийти от себя. Все приходят от целого, и целое должно послать в вас закодированное послание. Вы, возможно, еще не расшифровали его, вы, возможно, еще не можете раскодировать его. Тот, кто раскодировал его, понимает. Иисус раскодировал его. Он понял послание — он понял, почему он был послан.
Прежде всего нужно глубоко осознать, что вы не пришли сами — вы были посланы. Это небольшое отличие в словах имеет большое значение.
Я слышал об одном японском воине. В Первую Мировую войну он был самураем, великим воином. Одна его рука была ранена, сильно повреждена — ее нужно было ампутировать. После операции, когда воин пришел в сознание, хирург сказал ему: «Как жаль, что вы потеряли руку».
Воин пытался подняться и протестовать. Он сказал: <Я не потерял ее; я отдал ее».
«Я не потерял ее; я отдал ее» — огромная разница. Она была дана ему.
Если вы скажете, что Иисус потерял свою жизнь, вы будете неправы. Он отдал ее, он отдал ее за нас. Он отдал ее ради послания, он отдал ее за то, ради чего был послан.
...потому что Я от Него, и Он послал Меня.
Всегда помните: когда Иисус говорит о Боге, он имеет в виду целое. Его терминология не столь совершенна, как терминология Будды. Даже терминология Будды не так совершенна, как терминология Лао-цзы. Терминология не зависит от Будды, Иисуса или Лао-цзы; она зависит от людей, с которыми они говорят.
Иисус говорил с евреями, с иудеями. У них была своя терминология. Он должен был использовать ее; ничего другого ему не оставалось. Если бы он начал говорить как Будда, никто бы не понял его — совершенно не понял. Даже тогда, когда он использовал их собственную терминологию, они не понимали его. Совершенно невероятно, чтобы его поняли, если бы он использовал терминологию Будды; терминология Будды нуждается в долговременном наследии учения Упани-шад. Будда был против Упанишад, но Упанишады подготовили почву. Без Упанишад не могло бы быть и Будды.
Лао-цзы использовал такую прекрасную терминологию, что никто до сих пор не нашел в ней никакого изъяна. Но это является причиной того, что он никогда не мог стать таким великим религиозным лидером, как Будда или Иисус; никто не понимал его. Он говорит очень просто; он самый простой человек. У него нет никакого жаргона; он совсем не использует слово «Бог». Он не использует никакой теологической, религиозной терминологии. Вследствие этого никто не понимал его. Никто даже не пытался распять его; никто даже не бросил камень в него, потому что для этого вы должны хотя бы неправильно понимать его. Если вы просто не понимаете, то все в порядке. Но вы должны, как минимум, понимать неправильно. Лао-цзы просто не заметили.
Я слышал о нем одну историю. Однажды он ехал из одного города в другой на своем осле. К нему прибыл посланец от императора и сказал: «Император слышал о тебе, и он желал бы, чтобы ты присоединился к его двору. Ему нужны там мудрые люди».
Лао-цзы принял посланца очень учтиво, но сказал: «Нет это невозможно. Я очень благодарен императору, но это невозможно».
Когда посланец ушел, Лао-цзы промыл свои уши водой; он промыл также уши своего осла.
Человек, который оказался рядом с ним у дороги, спросил его: «Что вы делаете, сэр?»
Он сказал: «Я промываю свои уши, потому что даже слова из мира политики являются опасными».
Человек спросил: «Но почему вы промываете уши осла?»
Лао-цзы ответил: «Ослы очень интересуются политикой. Он уже сейчас ходит своей дорогой! В тот момент, когда он увидел и услышал посланца двора, он стал очень эгоистичным. Ослы очень интересуются политикой. Я не очень понимаю язык двора, но он хорошо понимает его, потому что там есть такие же ослы. У них тот же самый язык».
Человек рассмеялся. Говорят, что когда эту историю рассказали императору, тот тоже смеялся.
Люди смеялись над Лао-цзы: безумный, эксцентричный старик; никто не воспринимал его всерьез. И он никогда не воздействовал на людей в такой степени, что они могли организовать его учение. Из его учения не вышло никакой религии, никакой организации. Он остался один. Он оказался в одиночестве, но, в то же время, он оказался самым чистым.
Иисус обращался к иудеям. У них своя терминология -«Бог», «пророк», «царство Божие». Он должен был использовать ее. Но помните: всякий раз, когда он говорит «Бог», он имеет в виду дао; он не может иметь в виду что-либо другое. Не спрашивайте меня, кто дал мне власть говорить так. Я не священник; я не священнослужитель из Ватикана. У меня нет никакой власти. Но я заявляю вам своей собственной властью, что всякий раз, когда он говорит «Бог», он имеет в виду дао. Всякий раз, когда он говорит «он послал меня», он имеет в виду «целое послало меня». Тогда Иисус предстанет в совершенно другом свете. Тогда вы сможете в большей степени понимать его, вы сможете больше следовать за ним и идти с ним дальше, чем обычно могли.
И искали схватить Его, но никто не наложил на Него руки, потому что еще не пришел час Его.
Существование — это не хаос, это космос. Существование — это не чистая случайность. У него есть история, которую оно рассказывает, у него есть ведущая тема, у него есть песня, которую оно поет. Это величайший спектакль; индусы называют это лилой, великим спектаклем, великой игрой. Вот что имеется в виду в этом предложении из Евангелия, в этой сутре: потому что еще не пришел час Его. Это глубокое приятие всего.
Люди, писавшие Евангелие, были ближе всех к Иисусу. Они понимали одно: все, что случается, случается как составная часть великого спектакля. Если вы имеете подобное ощущение, вы приемлете все. Они могли принять даже распятие Иисуса, потому что это тоже было частью великой драмы. По ее сюжету так и должно было быть. Они могли принять это, потому что это не было случайностью, это не было совпадением — так и должно было быть.
Иуда должен был предать Иисуса, потому что, куда бы ни ступил Иисус, везде присутствовала его тень; так же и за вами следует ваша тень, когда над вами светит солнце. Всякий раз, когда в мире сознания кто-то поднимается очень высоко, от него падает тень; этой тенью является Иуда. Так и должно быть.
И всякий раз, когда вы хотите трансформировать человечество, когда вы хотите внести новую истину в человеческое сознание, человеческий ум защищает себя — он становится агрессивным по отношению к вам. Иисус должен был быть распят. Именно так действует человеческий ум. Это грандиозный спектакль; это космос. Тогда все принимается. Если вы смотрите на жизнь не как на разрозненные факты, а как на связанное целое, тогда все подогнано друг к другу. Тогда нет необходимости жаловаться; тогда нет необходимости испытывать разочарование или чувствовать несправедливость.
Постарайтесь понять красоту всего этого. Иисус был распят, но его ближайшие ученики никогда не считали, что случилось что-то неправильное. Это не значит, что они не потеряли его. Они потеряли его, они потеряли очень многое. Это не значит, что они не оплакивали его. Они плакали, — но они приняли это. Они приняли это, потому что так и должно было быть. В этом должен быть смысл; мы можем не понимать этого смысла, но он должен быть, — потому что не может влучиться что-либо, что было бы бессмысленным, не может случиться что-либо, что не было бы связано с целым.
Мы можем не понимать смысла некоторых фактов, потому что мы знаем всего лишь изолированные факты; мы не умеем видеть связанное с ними целое. Все, что мы видим, подобно тому, как если бы мы пробежали глазами страницу книги — сильный ветер принес к вашим дверям страничку из книги. Из любопытства вы начинаете читать ее; вы не можете уловить смысл написанного, потому что это только одна страница. Вы не знаете, что происходило раньше; вы не знаете, что происходило потом.
Все факты, которые мы знаем, это просто страницы; и даже не страницы, а обрывки предложений; и даже не обрывки предложений, а обрывки слов. Вся книга существования так велика, так необъятна, что мы не можем знать смысла отдельных фактов, потому что знание смысла всегда подразумевает знание соотношения с целым, связи с целым.
Поэзия имеет смысл, потому что вы можете связать слова друг с другом; они связаны друг с другом, имеют отношение друг к другу. Она имеет значение, потому что между словами вы можете увидеть течение некоторого смысла. Если же вы всего лишь вырезали некоторое количество слов из словаря и наклеили их с закрытыми глазами на лист бумаги, а потом прочитали их, то никакого смысла в них не будет — отдельные, не связанные друг с другом слова.
И искали схватить Его, но никто не наложил
на Него руки, потому что еще не пришел час
Его.
Многие же из народа уверовали в Него и
говорили: когда придет Христос, неужели
сотворит больше знамений, нежели сколько
Сей сотворил?
Обыкновенные люди верят в чудеса — они не умеют видеть явления, не умеют понимать то, что вокруг них происходит. Они мыслят только категориями чуда. Этот человек прикоснулся к кому-то, и тот исцелился; или этот человек прикоснулся к кому-то другому, к слепому, и тот прозрел. Это является величайшим чудом для обыкновенного ума. Чудеса впечатляют больше, чем что-либо другое. Они не могут видеть то единственное чудо, что случилось в этом человеке; само бытие этого человека является чудом. Все другие чудеса — просто следствия этого. Это не значит, что он совершал их, — Иисус никогда не говорил: «Я совершил чудо».
Однажды к нему прикоснулась женщина. Она боялась предстать перед ним. Она была прокаженная, она была безобразна. Она боялась показаться ему, она боялась попросить у него исцеления, но у нее была вера. Она просто прикоснулась к нему. Когда Иисус проходил через толпу, она сзади прикоснулась к нему. Внезапно Иисус обернулся. Женщина была исцелена; она сказала в глубокой благодарности: «Ты исцелил меня. Господи».
Иисус сказал: «Неговоритак. Твоя вера исцелила тебя».
Ваша вера исцеляет вас, а не Иисус. Много раз он говорил: «Это Бог исцеляет вас, не я». Он просто проводник, медиум. Но людей больше интересуют чудеса. Ученые мужи интересуются священными книгами; обыкновенных людей больше интересуют чудеса. Никого, кажется, не интересуют факты этого человека, который стоит перед ними, не интересует эта огромная невинная энергия, этот расцвет сознания. Никто не заинтересован в том, чтобы прямо посмотреть на Иисуса.
Услышали фарисеи такие толки о Нем в народе, и послали фарисеи и первосвященники служителей — схватить Его,
Есть три типа людей, которыми постоянно окружен Иисус: толпа, которая верит в чудеса, люди, которые сделали свои вложения в религию — священнослужители, фарисеи, люди, которые боятся, что этот человек с каждым днем становится все важнее и важнее для народа, — и ученые мужи, пандиты, раввины, которые интересуются только мертвыми писаниями, мертвыми словами, мертвыми знаниями. Его постоянно окружали три типа людей.
Очень редко встречаются люди четвертого типа, которые пытаются понять, что это за человек, которые не беспокоятся о писаниях, потому что писание творится здесь и сейчас. Они не беспокоятся о чудесах, потому что величайшее из всех чудес уже случилось: этот человек осознал, что он не отделен от целого. Эго исчезло: это величайшее возможное чудо.
К четвертому типу относятся люди, которые не имеют никаких инвестиций в религию, которые не интересуются религией как таковой, которые не беспокоятся о храмах, о связанных с ними учреждениях и о тому подобных вещах, -очень редкий тип людей, которые интересуются именно этим человеком как он есть, без каких-либо предубеждений, без каких-либо концепций. Эти немногие люди могут видеть сквозь Иисуса; они могут видеть сквозь него Бога. Он становится дверью для них.
Иисус говорит снова и снова: «Я — врата. Я — дверь. Я -путь». Таким он был лишь для очень немногих людей — для тех, чьи глаза не были затуманены чем-либо, для тех, кто мог видеть сквозь него.
Иисус же сказал им: еще недолго быть Мне с вами, и пойду к Пославшему Меня...
Это такое великое явление, что оно не может существовать долго. Земля не допустит этого.
Я читал о жизни писавшего на урду поэта Мирзы Галиба. На встрече поэтов один мальчик двенадцати или тринадцати лет читал такие прекрасные стихи своего собственного сочинения, что Галиб, признанный мастер, снова и снова просил мальчика читать их. А в конце Галиб начал плакать. Кто-то спросил его: «Почему ты плачешь?» Галиб ответил: «Этот мальчик не проживет долго». А через шесть месяцев мальчик умер.
Люди спросили: < Почему ты так говоришь?» Галиб сказал: «Он слишком прекрасен. В нем есть что-то огромное. Земля не в состоянии терпеть такую красоту. Он — не обычный человек, он — не посредственность».
Всякий раз, когда человек становится просветленным, текущая его жизнь становится последней для него. Тогда он не может снова войти в мир, потому что мир слишком груб, а он становится слишком тонким, слишком чистым. Тогда он становится просто ароматом, чем-то неуловимым, чем-то нематериальным; тогда этот аромат поднимается все выше и выше. Он не может опуститься вниз. Когда человек становится просветленным, ему трудно оставаться в теле — почти невозможно. Нужно все время осознавать ситуацию; в любой момент тело может быть утеряно.
Иисус все время говорит своим ученикам: «Еще недолго быть Мне с вами, и пойду к Пославшему Меня... я вернусь к целому». Тогда волна исчезает в океане.
В последний же великий день праздника стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей.
Я слышал: в тот день, когда умирал Вудро Вильсон, врачи, чувствовавшие, что его смерть все ближе и ближе, известили его о приближении смерти. Они решили сказать ему это всего лишь за несколько секунд до смерти. Они сказали ему, что смерть все ближе и ближе. Он открыл глаза и сказал: «Я готов» — и это было все: он закрыл глаза, улыбнулся и исчез.
Иисус всегда готов — готов вернуться обратно, готов сойти на берег, — потому что Иисус созрел. А когда плод созрел, он может сказать: «Еще немного я побуду с вами, побуду с деревом; еще немного, и я уйду к тому, кто послал меня». А затем плод падает на землю и исчезает в той земле, откуда он пришел.
Когда вы становитесь зрелыми, вы исчезаете. В этом смысл восточной концепции, утверждающей, что вы становитесь свободными от рождения и смерти. Когда вы становитесь готовыми, нет никакой необходимости для вас быть снова и снова вброшенными в существование. Вы снова вбрасываетесь в него, потому что вы плохо усвоили урок. Это подобно ребенку, который проваливается на экзаменах и который снова посылается в тот же класс. Если он выучит урок, если он выдержит экзамен, то тогда его посылают в другой класс, в более высокий класс. А когда он завершит свое образование, тогда для него нет необходимости возвращаться обратно. Мир является тренировкой, учением. Вы посылаетесь в него снова и снова, потому что вы не выучиваете свой урок. Раз вы выучили его, вы возвращаетесь к первоисточнику.
Иисус все время осознает эту ситуацию. Будда все время осознает это. Нет никакой разницы в том, что Будда пробыл на земле еще сорок лет, а Иисус — всего три, потому что по сравнению с вечностью сорок лет не намного больше трех лет.
В последний же великий день праздника -незадолго до распятия — стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей.
«...Потому что скоро я исчезну, и тогда вы не сможете больше пить от меня. Если кто-то жаждет, пусть он придет и напьется от меня, потому что скоро я уйду, и тогда вы сможете думать обо мне, но не сможете утолить свою жажду».
Иисус — это вода вечности, божественный источник. Он может утолить вашу жажду. Но люди не осознают даже свою жажду. Они забыли о своей жажде; они подавили ее. Вот почему он говорит: кто жаждет...
Все жаждут. Нет нужды говорить «если». Встречали ли вы человека, который не жаждет? Встречали ли вы человека, который не страдает? Встречали ли вы человека, который не несчастен? Встречали ли вы человека, который удовлетворен, ни в чем не нуждается, который реализовал себя и к которому нечего добавить?
Если вы не встречали такого человека, то это означает, что каждый человек жаждет. Но люди забыли о своей жажде. Лучше будет сказать, что люди подавили свою жажду, потому что жажда опасна. Жажда приводит к поиску, и человек должен искать, человек должен прикладывать усилия, человек должен все больше углубляться внутрь самого себя. Люди стараются убежать от своей жажды.
Несколько дней назад ко мне пришел человек и сказал: «Я не хочу ходить к вам и слушать вас, потому что я боюсь. Я боюсь, что действительно заинтересуюсь вами и тем, что вы говорите. Я приду к вам когда-то, но не сейчас. У меня есть другие дела».
Вы думаете, что сможете убежать от своей жажды?
Религия — это основная жажда. Ни один человек не может быть удовлетворенным и исполненным, пока не достигнет религиозного сознания. Другого способа исполнения не существует.
Но люди продолжают говорить, что никакого Бога нет. Это может быть просто средством защиты, поскольку раз они доказали себе, что никакого Бога нет, то нет необходимости спрашивать и искать; тогда они могут оставаться там, где они есть. Тогда они могут оставаться в своей грязи, тогда им не нужно искать лотос.
Вот почему Иисус говорит:
Кто жаждет, иди ко Мне и пей.
Иисус доступен. Он всегда был таким. Есть люди, которые доступны и достижимы, — а вы жаждете. Но в этом и заключается трагедия: вы отрицаете — вы отрицаете тех, кто может утолить вашу жажду. Вы отрицаете, что они имеют что-то; вы отрицаете, что в их источнике есть вода, потому что вы боитесь.
Величайшим страхом в жизни является страх Бога, страх приближения к Богу, — потому что приближение к Богу будет означать приближение к смерти эго. Приближение к Богу будет означать удаление от самого себя. Приближение к Богу будет означать падение, самоотречение, исчезновение.
Величайшим страхом в мире является страх Бот а, потому что Бог является как смертью эго, так и возрождением сознания. Но вы ничего не знаете о возрождении; вы в состоянии почувствовать только смерть. Вы подобны ребенку, который вот-вот должен родиться, который еще в утробе матери. В течение девяти месяцев он жил вполне определенной жизнью, в комфорте, в удобстве. Ему, в действительности, никогда не будет столь комфортно. В утробе матери так удобно, так тепло. Он может жить совершенно безответственно; ему не нужно ходить на работу на завод или в учреждение. Он просто получает все готовое — никакого беспокойства, никакого страха, никакой ответственности. Он просто отдыхает, спит двадцать четыре часа в сутки.
А затем внезапно наступает момент, когда он должен родиться. Ребенок начинает бояться, потому что он видит только то, что его жизнь рушится — та жизнь, которой он жал все эти девять месяцев. Он не в состоянии увидеть другую жизнь — жизнь открытого неба, воздуха и солила, жизнь огромных возможностей для роста. Он не может видеть ее. Как он может видеть ее? Он не имеет о ней никакого представления.
Он может видеть только одно: что жизнь, которой он живет, будет разрушена. Рождение в виде ребенка ему кажется смертью. Он боится, он дрожит, он не желает расставаться с утробой.
То же самое происходит и тогда, когда вы приближаетесь к другому рождению — к возрождению сознания, когда снова вы обнаруживаете другой мир — мир Бога, называемый «Царством Божьим», — бесконечный свет, вечная красота, абсолютная истина. Но вы знаете только свою жизнь: жизнь рынка, жизнь семьи, жизнь денег, жизнь амбиций, жизнь желаний, жизнь тела — вы знаете только это. Эта ситуация кажется подобной смерти. Бог является смертью, потому что Бог является также и повторным рождением.
Вот почему Иисус говорит:
Кто жаждет, иди ко Мне и пей.
То же самое говорю вам и я. Если человек жаждет, путь он приходит ко мне и пьет, потому что еще совсем немного я останусь с вами. А потом я уйду к тому, кто послал меня. Помните, я не повторяю. Я не занимаюсь комментированием Иисуса. Благодаря Иисусу я снова создаю ситуацию, которая является совершенно новой — или абсолютно древней, что одно и то же.
Если кто-то из вас действительно испытывает жажду, то имеется возможность утолить ее. Не упускайте eel А вы можете упустить ее. Вы можете найти тысячу и один предлог упустить ее. Не используйте эти предлоги, отбросьте их. Ищите свою жажду. Если вы жаждете, то я готов стать для вас колодцем, источником чистой воды. Жажда может исчезнуть, и только тогда, когда жажда исчезнет, вы впервые сможете почувствовать, что есть жизнь и каков ее смысл — ее красоту, ее славу. Тогда жизнь станет раскодированным посланием для вас. До сих пор вы несете в себе семя. Послание присутствует в вас, но оно не расшифровано.
Позвольте мне помочь вам. Если вы жаждете, не старайтесь убежать от меня. Позвольте мне помочь вам.
Беседа 10
Любовь — это аромат цветка. Ненависть — это разящий меч
20 декабря 1975г., Пуна
Не могли бы вы объяснить молитву господню, данную Иисусом?
Медитацию объяснить можно, молитву — нет. Ее можно понять, но объяснить ее невозможно. Молитва — это нечто, идущее от сердца, нечто неуловимое, нечто неопределяемое. Вы можете чувствовать ее, но вы не можете думать о ней. Это часть ее природы. Она подобна любви. Это не техника.
Медитация является техникой. Молитва — это не техника. Медитацию вы можете делать, молитву вы делать не можете. Вы можете только быть наполненным молитвой. Она не имеет никакого отношения к словам: то, что вы говорите в молитве, значения не имеет. Имеет значение то, как вы это говорите, имеет значение то пространство, где эти слова возникают, — но не сами слова.
Молитва является благодарностью, глубокой признательностью по отношению к целому — за то, что вы существуете здесь, за то, что вы рады жизни своей. Молитва противоположна жалобе. Когда вы жалуетесь, вы говорите о своих страданиях; когда вы молитесь, то независимо от того, что вы говорите, вы имеете в виду, что вы радуетесь тому, что вы есть, что вы благодарны за то, что вы существуете. И молитва Иисуса чрезвычайно прекрасна. Никакая другая молитва не является такой прекрасной. В Ведах есть молитвы, но они идут от очень усложненного ума, а когда молитва идет от усложненного ума, она многое теряет. Она становится весьма рафинированной, многозначительной; именно поэтому она теряет все свое значение.
Молитва Иисуса является почти детской. В этом красота ее, в этом слава ее. Если вы захотите понять Гайятри, молитву из Вед, то о ней многое можно будет сказать. Она имеет очень сконденсированное, плотное значение; она подобна научной формуле; она подобна формуле Эйнштейна е=тс2. О ней многое можно сказать, о ней написаны тысячи и тысячи страниц.
Молитва Иисуса не является научной формулой, это просто излияние простого сердца; разговор ребенка с отцом -простой, очень простой, более простого разговора и быть не может. Поэтому, если вы спросите индусов, они скажут: «Что это за молитва?» Если вы спросите буддистов, они будут смеяться, потому что у них весьма изысканные молитвы, очень культурные, сложные, философские, теоретические, много говорящие.
Молитва Иисуса не говорит ничего; это просто излияния сердца; это подобно разговору любимого с возлюбленной или ребенка с отцом. Позвольте мне повторить это: пожалуйста, не просите объяснения; совершайте ее, и вы поймете ее.
Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день. И прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо твое есть Царствие, сила и слава, отныне и вовеки веков. Аминь.
Если я могу по-настоящему переживать музыку флейты, то может ли это быть на уровне того переживания, которое, как вы желаете, должно случаться, когда мы с вами? Я мыслю категориями суфизма. Я вижу, но не понимаю. Я за стеклянной стеной.
Объект не имеет значения. Имеет значение только субъективность. Одно и то же переживание может случиться, если вы слушаете меня, или если вы слушаете игрока на флейте, или если вы слушаете утреннее щебетание птиц, или если вы слушаете грохот водопада. Оно вызвано не объектом вашего слушания, а самим фактом, что вы слушаете. Просто слушание наделяет вас тотальным безмолвием; при глубоком слушании вы исчезаете. Умение слушать — это целое искусство.
Если вы знаете, как слушать, — с глубоким приятием, с максимальной чувствительностью, — то вас нет здесь. Слушатель отсутствует, есть только слушание. А когда слушателя нет, нет никакого эго: нет никого, кто бы слушал, есть только слушание. И тогда оно проникает в самое ядро вашего существа-
Если вы будете слушать меня умом, вы упустите. Если вы будете слушать звуки водопада без ума, вы приобретете. Дело не в том, чтобы слушать именно меня; это имеет отношение к вам, к слушающему. То, что я говорю, не имеет значения; кто говорит — не имеет значения. Все заключается в следующем: окружены ли вы глубочайшим безмолвием? Перестали ли вы существовать в этот момент? Обнаружили ли вы внезапно, что вас нет, что вы есть глубокое безмолвие, что вы вибрируете вместе с жизнью, что вы полны, но пусты, обнаружили ли вы это огромное безмолвие, когда нет ни единого всплеска мысли? Только тогда вы достигаете плоскости, когда истина может проникнуть в вас. Так что постарайтесь быть слушателем. Просто слышания недостаточно. Слышать вы можете; слушание требует особого умения. Это величайшее умение. Если вы слушаете, вы уже прибыли на место, потому что, слушая, вы внезапно обнаруживаете самого себя.
Это кажется парадоксальным. Вы исчезаете, говорю я, и в этом исчезновении вы находите самого себя. Вы пусты, и в этой пустоте возникает наполненность, исполнение, удовлетворение. Нет никаких мыслей. И тогда есть понимание. И любовь течет подобно дыханию — она входит и выходит, входит и выходит. Тогда вы начинаете разделять свое существо с существованием, которое окружает вас. Тогда часть не является больше отдельной частью — она пульсирует вместе с целым. Вы в согласии с целым, вы больше не сбиваетесь с ритма. Возникает гармония — небесная музыка, музыка звезд.
Тогда внезапно вы становитесь открытым. Со всех направлений в вас течет Бог. Но вся проблема заключается в том, как стать таким восприимчивым и безмолвным. Это может случиться прямо сейчас, это случается прямо сейчас со многими. Меня здесь нет, вас здесь нет: и внезапно встреча, внезапно новое бытие.
Что вы можете делать? Всякое делание будет возмущением. Все, что бы вы ни делали, будет выставлять вас за дверь; все, что бы вы ни делали, будет усилием и возмущением. Не делайте ничего; просто будьте.
Все искусство религии заключается не в чем ином, как в этом — просто быть, позволять, находиться в состоянии всеприятия; сидеть под деревом, просто сидеть — больше ничего не нужно, достаточно просто сидеть. Будда достиг истины просто сидя под деревом Бодхи. Гуляя, просто гуляйте. Любя, просто любите. Просто будьте. Постепенно вы начнете ощущать, что внутри вас начинают исчезать какие-то части вас, внутри вас возникает что-то единое. Это происходит постепенно; постепенно вы начинаете ощущать, что в вас проникает что-то неизвестное, что-то из запредельного. Вы чувствуете себя счастливым. Вы чувствуете себя как беременная женщина: в вас вошло неизвестное. Вы не знаете, кто вошел в вашу утробу, вы не видели еще его лица, но вы можете ощутить его вес, вы можете почувствовать в себе неизвестное вам ранее биение. Вы знаете, что в вас проникло нечто неизвестное.
Тогда вы ходите более осторожно, вы сидите более осторожно, потому что вы должны оберегать его. Неизвестное стало вашим гостем. Вы должны думать и заботиться о нем, потому что это неизвестное с каждым днем растет. Ребенок растет, а мать исчезает. Однажды есть только ребенок, мать ушла. Мать означает прошлое, а ребенок означает настоящее. Мать — это вы, какой вы есть, а ребенок — это вы, каким вы должны быть.
Ничего не должно делаться специально. Вы просто должны создать вокруг себя климат ожидания, удовлетворенности, приятия, восторга, безмолвия. Вы уже начинаете так, как если бы вы достигли.
Послушайте меня снова: вы уже ходите так, как если бы вы достигли. Вы будете «как если бы» только в самом начале; постепенно это «как если бы» исчезнет. Ходите как Будда, смотрите как Христос, восторгайтесь как Кришна. Вначале это будет «как если бы». Но это «как если бы» не останется надолго, потому что вы уже есть то, чем стараетесь быть.
Все дело обстоит так, как если бы вы пришли к Иисусу, не зная, что он Иисус, и он тоже не знал, что он Иисус; и вы бы сказали ему, что собираетесь поставить спектакль: «Вы похожи на Иисуса. Не могли Ъы. вы сыграть в нем Иисуса?» Он соглашается, он приходит на спектакль. Конечно же, это будет «как если бы» в самом начале, потому что он не знает, что он Иисус. И вы не знаете, что он Иисус, он просто похож на него, он кажется Иисусом. А потом он начинает играть в спектакле и это «как если бы» исчезает, потому что он и есть Иисус. Постепенно реальность вступает в свои права, и внезапно все это прорывается — он больше не играет. Он просто является самим собой.
Это именно ваш случай. Вы выглядите как боги. Я говорю вам: действуйте как боги! И рано или поздно вы обнаружите, что в результате этих действий вы обнаружили реальность. Потому что в реальности вы уже боги; вы просто забыли это. Поэтому, если вы начнете играть, вы все вспомните. Вы начнете все вспоминать.
Поэтому, если вы сидите под деревом, сидите как Будда. И не бойтесь этого, не стесняйтесь. Кто препятствует этому? И если вы можете сидеть как Будда, зачем довольствоваться меньшим? Если вы играете на флейте, забудьте о себе, играйте как Кришна. И я говорю вам: вы и есть Кришна! И флейта та же самая. Просто вы должны помнить об этом, и если вы помните, то немедленно вы увидите изменения — что теперь песня идет не от вас, она идет от чего-то запредельного: вас в некотором смысле больше нет.
Я слышал, что Микеланджело, работая над своими произведениями, применял один прием. Когда становилось темно, а ему нужно было работать, он должен был использовать свечи. Он должен был помещать свечи на свой головной убор, потому что если бы он не делал этого, тень от него падала бы на его работу и это мешало бы ему. Поэтому он прикреплял их к шляпе; тогда его собственная тень не присутствовала между ним и его работой, его ничто не отвлекало.
Это то, что происходит с вами. Ваща собственная тень входит между вами и вашей реальностью. В тот день, когда вы поймете, что это только тень, не останется никаких проблем.

<< Пред. стр.

страница 3
(всего 4)

ОГЛАВЛЕНИЕ

След. стр. >>

Copyright © Design by: Sunlight webdesign